Пролог. Часть 1.

«У вас бывает ощущение словно вы застряли в порочном кругу?

Вы чистите зубы, завтракаете, идёте на работу…

Иногда вы решаете заказать еду вместо того, чтобы приготовить её дома и это может быть самым разнообразным решением за весь месяц.

Возможно вам приходит в голову идея поменять завтрак с яичницы на кашу, но вот теперь вы кушаете её каждый день и теперь даже каша стала рутиной.

Тренды меняются, но если приглядеться, это все одно и тоже. Просто приподнесенно по-другому.

Вы покупаете новое пальто и думаете, что это было ваше решение, а не работников маркетингово отдела, который поставлял одежду актёрам вашего любимого шоу.

А задумываетесь ли на что вообще вы тратите жизнь?

Чтобы директор вашей компании отдыхал сейчас на Карибах, вы пашете весь год. Вы пашете весь год, чтобы оставить на черный день, чтобы вложить в квартиру, в которой вы не будите жить, а купили вы её, чтобы можно было уснуть спокойно и не думать о будущем кризисе.

«Ты крутишься как белка в колесе.» – говорят вам потом они. Вот только мы никогда не станем белками!

Мы не животные, которыми движет только инстинкт. Мы разумные существа, обладающие способностью рассуждать, создавать и изменять. Тем не менее, мы предпочитаем жить в мире рутины и предсказуемости, где нашим самым большим достижением является количество часов, которые мы проводим на работе.

А жаль, а жаль, а жаль!

У них простая жизнь, с простыми удовольствиями. Они живут, чтобы есть, спать, просыпаться и снова есть! О, как я им завидую.

А почему бы и нет? Я видел ужасы этого мира. Я сражался на войне и видел жестокость людей. Я потерял друзей и товарищей, и ради чего? Вернуться в этот мир, в это бессмысленное существование, где мы всего лишь крысы в лабиринте?

Вы живёте в мире, где всё вокруг вас создано, чтобы отвлечь вас. Вас засыпают постоянной стимуляцией – рекламой, социальными сетями, видеоиграми, телешоу – и все это борется за ваше внимание. Они хотят, чтобы вы отвлеклись, забыли об окружающем мире, затерялись в море бессмысленной информации.

Кто вы? В чем смысл вашего существования? Вы хоть иногда об этом задумываетесь?

Самая маленькая частица общества – это статус и роль. Понятие статуса и роли было важнейшим аспектом общества с самого начала человеческой цивилизации. Каждый человек в обществе имеет определенный статус и играет определенную роль в формировании структуры этого общества. Осознаем мы это или нет, но эти роли и статусы оказывают глубокое влияние на нашу жизнь, формируя нашу идентичность, определяя наши отношения с другими людьми и влияя на наше поведение.

Наш статус – это не просто ярлык, он несет в себе набор ожиданий, обязательств и ответственности. Наша роль в обществе определяет нашу цель, наш вклад и нашу ценность. Вместе наш статус и роль создают динамическое взаимодействие между нашей индивидуальной идентичностью и более широкой социальной структурой, в которой мы существуем.

Почему никто не хочет менять эту систему? Вы настолько погружены в неё, что вас окутал страх соответствовать ожиданиям общества и боязнь не выполнить свои обязательства.

Дорогая Вселенная, если ты меня слышишь забери к черту абстрактное мышление обратно. Верни меня в лес и на четыре ноги!

Пошло всё это к черту!

Я устал смотреть, как люди износят себя, чтобы казаться лучше в глазах других!

Вы очернили слово "человек" и стали хуже свиней! Вы – не что иное, как пустые оболочки, плывущие по течению жизни, не проживая её по-настоящему. Вы убили Бога. Да, вы, с вашим высокомерием, гордостью и эгоцентризмом. Разрушили любое подобие смысла и цели жизни и заменили его бессмысленными занятиями. Вы создали мир иллюзий, где все фальшиво, где все лжецы, где нет ничего реального.

Если похитить человека и лешить его коммуникации с внешним миром – это преступление! Нельзя пугать человека, морально насиловать, манипулировать, заставлять или склонять чему-то. Тебя могут привлечь к уголовной ответственности. А то, что общество делает тоже самое с нами, только с нашим разрешением – это позволительно?

Как же вы не понимаете, что пленник станет освобожденным как только выйдет на природу! Нет, кому я это всё говорю?! Это всё равно что писать письмо слепому человеку. Вы не можете видеть реальность нашего мира. Вы живете в фантазии, заблуждении, и вы довольны этим. Вы как овцы, слепо следующие за стадом, ни о чем на свете не заботящиеся.

Это она, матушка природа, порадила человека – наделила его умениями, научила добывать пищу, дала кров… Разве вам не стыдно кем вы стали, разумные существа?

Вы отказываетесь открывать глаза на правду!

Мне стыдно быть одним из вас!

Называйте меня сумасшедшим, обреченным, вышедшим из ума. Говорите, что я проклят, околдован или чёрт меня попутал.

Нет, всё гораздо легче. Если для сделки с дьяволом, нужно продать душу – Земля это куда мы попали после успешной транзакции.

Я устал!

Устал жить среди имбицилов, выросших на ГМО! Я устал общаться с людьми, у которых мозг атрофировался ещё до того как успел созреть.

Я боролся за вас, физически и морально! Я рисковал своей жизнью, чтобы вы могли жить в мире и достатке. Но кем вы стали?

Ваша правда такова: вы совсем одни в этом мире, и нет для вас спасения от пустоты. И жизнь для вас— это жестокая шутка, просто бессмысленное существование.

Не ищите меня, не смейте этого делать!

Дайте хоть кому-то стать настоящий человеком.

– Айзек.

20.02.11.»

Пролог. Часть 2

" – Я убегу!

– А я поймаю тебя. Снова и снова."

За мной следят, дышат в спину и ходят по пятам.

Я его жертва и цель. Он мой опасный хищник, похититель и пленитель.

Я чувствую его взгляд по всему телу, словно он всегда рядом со мной. Даже когда я одна.

Он знает меня и знает он меня лучше, чем я знаю сама себя.

Каждый мой вздох, каждое моё моргание, каждое бьение моего сердца – он легко предусматривает.

Мой самый страшный ночной кошмар выглядит как прекрасный ангел, но являеться он исчадием самого ада.

Я для него как маленький зайчонок, убегающий от охотника, я – добыча, а он – хищник.

Мне нужно бежать куда подальше! Скрыться от него и не смотреть назад. Но смысла нет – он найдёт меня во чтобы это не стало.

Самое ужасное? Я хочу, чтобы он меня нашёл. Куда бы я не бежала, я жду, чтобы он нашёл меня.

Я прощу всё этим зеркально голубым глазам, за которыми прячется тьма.

Но не стоит забывать, что даже одомашненное животное все равно останется животным.

Где кончается наша маленькая игра и начинается безумие?

Возможно там где игрок нарушает правила или покидает игру.

– Кристал Мартинез.

Глава 1

Это был прекрасный день: светило солнце и таял оставшийся лёд. Несмотря на это в воздухе всё ещё стоял мороз. Животные медленно выбирались из зимовки. И если прислушаться можно было услышать тихое щебетание птиц.

Мужчина, проснувшись рано, утром решил сходить на рыбную охоту. Распорядок его дня был простым, но жизненно важным для его выживания. Увидев заранее собранные бревна, он решил вначале покончить с делом, которое осталось со вчерашнего дня.

Его звали Айзек и со стороны он выглядел как настоящее дитя матушки природы. Грубые черты лица Айзека были как специально подобранные, с пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, видели человека насквозь. Его длинные, черные как смоль волосы с осветленными на солнце прядями, были собраны сзади в небрежный пучок, что придавало ему дикий, необузданный вид. Это был волк в человеческом обличии. С тех пор как он стал жить в лесу, он набрал огромную мышечную массу: его плечи стали шире, руки сильнее, а мускулистое накаченное тело словно было создано, чтобы и выжить в дикой среде. Если оборотни существовали – он был бы подлинным доказательством.

Айзек сел на бревно и стал вырезать из куска дерева охотничий нож. Его сильные, грубые руки двигались с привычной легкостью, когда он строгал дерево, тщательно придавая ему форму смертоносного оружия.

Его глаза были сосредоточены на своей работе, но время от времени Айзек останавливался, чтобы оглядеться по сторонам. В лесу было тихо, если не считать шелеста листьев на легком ветерке.

Пока он работал, мягкий свет восходящего солнца подчеркивал его суровые черты лица, заставляя морщится от прямого контакта с солнечными лучами. Его сильная и точеная челюсть была сжата от усиленной концентрации.

Несмотря на его грубоватую внешность, в нём было что-то бесспорно привлекательное. Возможно, дело было в атмосфере таинственности, которая окружала его, или в том, как он двигался уверенно и целеустремленно.

Пока его руки работали в монотонном движении, он, нахмурив лоб, пытался вспомнить, сколько угля у него осталось. Для этого надо было знать сколько он использовал за последние два дня.

Поразительно, как недостоверна наша память.

Это привело его к другой, не менее важной мысли, что в бесконечной вселенной возможно случайное возникновение мозга с ложными воспоминаниями о жизни, которой на самом деле никогда не было.

Вот так вот просто.

А ведь не исключено, что он сам мог бы быть просто мозгом Больцмана, случайной конфигурацией частиц и энергии, которые случайно обрели сознание. Эта мысль вызвала у него странную смесь удивления и страха. Айзек покачал головой, отметая эту мысль как чистую глупость. Но, тем не менее, это не давало ему покоя. Как он мог быть в чем-то уверен? Откуда он мог знать, что его собственные воспоминания и переживания не были просто продуктом случайной флуктуации в бесконечном хаосе вселенной?

Нет-нет.

В своих руках он создавал что-то осязаемое. Он верил в силу своей воли и в выборы, которые он делал, даже если они часто были сомнительными.

Наконец, спустя, как показалось, несколько часов, Айзек отложил нож и полюбовался делом своих рук. Деревянное оружие было острым и идеально отточенным, что свидетельствовало о хорошей работой. Он встал, разминая уставшие мышцы и осматривая окружающий лес, пошёл дальше.

Сегодня был новый день, полный неизвестных вызовов и возможностей, но мужчина был готов ко всему, что встретилось бы на его пути.

Айзек направился к близлежащей реке, которая кишела всевозможной рыбой. По дороге он собрал мелкие, едва созревшие ягоды. Ему нравилось, как солнце пробивается сквозь листву, пение птиц и то, как прохладный и свежий воздух ощущался на его коже.

Он стоял на берегу реки, пристально глядя в воду, осматривая поверхность в поисках каких-либо признаков движения, любой ряби, которая могла бы указывать на плавающую внизу рыбу. Мужчина был опытным рыбаком, утратившим бесчисленное количество часов на совершенствование своего ремесла. Некоторое время он терпеливо ждал, выжидая удобного момента, пока рыба не подплыла достаточно близко. Вскоре это случилось, и мужчина поймал даже несколько штук.

После долгих часов рыбалки мужчина устал и проголодался. Он решил сесть в тени дерева и ненадолго отдохнуть. Посмотрев на небо мужчина заметил, что начинает темнеть, на часах показывало почти пять часов и ему стоило бы возвращаться домой.

По дороге домой, он увидел странную фигуру на траве. Решив, что это может быть раненое животное, он поспешил на помощь. Всем было известно, что лес был опасен – это ему и нравилось больше всего. А в этом году нужно было быть чуть более бдительным, так как черные барибалы были особенно активны.

Подходя ближе фигура всё больше отличалась от животного. Это была девушка, лежащая у корня дерева. Её глаза были закрыты. Она выглядела так мирно, явно не предполагая опасность, которая ей грозит. Ее черные, блестящие волосы были спутаны с листьями и грязью, вместе с некоторыми кусочками веток. Её кожа была бледной и шелковистой, без пятен или шрамов, за исключением некоторых маленьких частей покрытыми небольшими царапинами от веток, которые касались её пальцев. Несмотря на всё её лицо оставалось невероятно красивым. Губы девушки были полными и имели поразительный малиновый оттенок, а длинные ресницы еле заметно двигались при моргании. Её длинная шея торчала из-за растрепанной гривы волос. Одежда девушки разодралась от долгого ношения; на ней было только тонкое длинное ночное платье, подол задрался ей до колен, а ноги были босыми и покрытыми грязью, что указывало на то, что она бродила уже некоторое время. Её коленки были покрыты багровыми синяками, которые намекали на возможное падение. Она была похожа на ангела, спящего в лесу, но отпавшего от благодати, а не самого неба.

Она словно произведение искусства, потерянное в лесу.

Айзек не мог понять была ли она без сознания или просто спала, поэтому он проверил ее пульс. Она была жива. Мужчина сразу взял её на руки, она ощущалась на удивление очень легкой в его руках. Он быстро побежал домой оказать помощь.

Он метался в поисках чего-нибудь, что мог бы использовать, чтобы помочь потерявшей сознание бедняжке и пытался не поддаваться панике. Незнакомец схватил подушку и бросился обратно к ней, осторожно уложив её на диван и приподняв её голову. Мужчина сбегал на кухню, схватил стакан воды и несколько полотенец и вернулся к ней.

Опустившись рядом с ней на колени, мужчина заметил её прерывистое дыхание и запаниковал ещё больше. Айзек быстро поднял её ноги и положил их на подлокотник дивана, надеясь улучшить кровообращение. Схватив с ближайшей полки флакон нашатырного спирта, Айзек помахал им у нее перед носом. Она закашлялась, обплевалась, и Айзек испустил тихий вздох облегчения.

Он завернул её в теплое одеяло и протянул кружку горячего чая, пытаясь успокоить свои бешено скачущие мысли. Когда она начала шевелиться, то попыталась что-то сказать, но не успев и пробормотать несколько слов, Айзек прервал её.

– Ты ещё очень слаба. Приходи в себя, поговорить ещё успеем.

Осмотрев её повнимательнее, Айзек заметил засохшую кровь у неё на затылке – явный признак серьезной травмы.

Хоть и в первый день она ещё была в сознании, её состояние резко ухудшилось, и в конце концов она впала в кому. Целых шесть недель подряд Айзек был рядом с ней, ни на секунду не оставляя её одну. Он наблюдал, как ё грудь поднимается и опускается с каждым вдохом, и молился, чтобы она очнулась и выжила. Ему была невыносима мысль о потере этого нежного и загадочного существа, на которое он наткнулся в лесу. Красота, которая когда-то украшала её лицо, теперь казалась хрупкой и уязвимой, как фарфоровая кукла, которая в любой момент может разбиться вдребезги.

Она стала приходить в себя. Он прислушался к её нуждам, нежно промывая её раны и поддерживая её покой. Айзек ей часто помогал менять одежду, давал теплые грелки, и горячие напитки вместе с лекарствами. И даже кормил её он хорошо: свежая рыба, овощи и фрукты. Девушка стала меняться на глазах. Её кожа стала румяней, а мешки под глазами слегка осветлились. Вскоре стало ясно, что она частично потеряла память – что было ожидаемо в её состоянии.

***

– Привет. – тихо произнесла девушка слабым хриплым голосом.

Айзек обернулся посмотреть на неё, его лицо озарилось нежной улыбкой. Он не мог не почувствовать облегчения от того, что она наконец проснулась.

– Извини, я кажется тебя разбудил. Как ты? Голова болит? – спросил он, кидая дрова в камин.

Девушка попыталась сесть, но поморщилась от боли, схватившись за голову. Айзек быстро подошел к ней и осторожно помог сесть, подложив подушку ей под спину для поддержки.

– Полегче, не торопись, – сказал он, предлагая ей стакан воды.

Она сделала несколько глотков и оглядела комнату, оценивая обстановку.

– Мне намного лучше, спасибо.

Мужчина оставил свои дела и сел с краю дивана. Он выглядел уставшим, суточное ухаживание за девушкой порядком утомили его.

– Ты помнишь как тебя зовут?

– М-меня зовут Кристал.

– Приятно познакомиться, Кристал. Я Айзек. – мужчина улыбнулся девушке.

Что-то в лице мужчине было до боли знакомое для девушки. В принципе и место, в котором она находилось, хотя и не знала где это. Странное чувство вроде дежавю заставляло её волосы вставать дыбом. Она не могла точно определить что именно, но что-то в лице этого человека, в его голосе и окружающем лесу показалось ей чересчур знакомым.

И хоть ей было не по себе, его блондинистые локоны, мило выбивались из неряшливого пучка, а голубые глаза были полны заботы, искренняя улыбка и аккуратные прикосновения…

Сложно было не доверять человеку с такой красивой внешностью. И хотя она была благодарна ему за то как он за ней смотрел, в душе был сильный необъяснимый страх, который был с ней с первого момента как её глаза встретили его. Живя в детдоме Кристал потеряла чувство наивности, её самым первым уроком было то, что тебя могут предать даже самые близкие тебе люди. Но в данной ситуации нельзя было сделать ничего, ей оставалось лишь идти наперекор своим инстинктам. Кристал закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь успокоить свои бешено скачущие мысли. Сейчас она должна была довольствоваться тем, что осталась в этом теплом и безопасном убежище, вдали от внешнего мира и всех его опасностей.

– Где мы находимся? – тихо спросила девушка.

– Неподалеку от Руньон каньон. В Лос-Анджелесе. Какое было твоё последнее воспоминание?

Она задумалась.

– Автобус… Я села в него после высадки с поездка в Сан Диего. Я кажется помню всё до этого, – Кристал схватилась за голову.

– Ладно, не делай себе больно. Память вернется к тебе сама, – ответил Айзек, хлопая девушку по ноге.

Девушка заметила книгу на маленьком деревянном столике рядом со своей кроватью. Это был толстый том с потертой обложкой и названием «По ту сторону добра и зла», написанным золотыми буквами. Она потянулась за ним дрожащей рукой, почувствовав внезапное желание пролистать его страницы. При этом она заметила, что некоторые части текста были выделены, а на полях аккуратным почерком были сделаны пометки.

Айзек заметил, что она смотрит на книгу, и улыбнулся

– А, я вижу, ты нашла мою любимую книгу. Я часто читаю, когда у меня есть время, – Его голос был мягким и успокаивающим, как ласковый ручей.

Девушка удивленно посмотрела на него.

– По ту сторону Добра и Зла? Я никогда о ней не слышала, – сказала она, вертя книгу в руках.

– Ну, моя дорогая, это не совсем сказка на ночь, – Айзек посмотрел на девушку и иронично усмехнулся.

– Неужели?

Он на мгновение замолчал, задумчиво глядя на книгу:

– Читать его это все равно что смотреть в бездонный колодец, понимаешь? Пугающе, но в то же время и волнующе.

Айзек снова обратил своё внимание на девушку:

– Тебе не обязательно это читать, если ты не хочешь. Но именно эта книга составляет мне компанию долгими ночами.

Кристал неосознанно прочла вслух, рассматривая страницы:

– Тот, кто сражается с монстрами, должен следить за тем, чтобы сам не стал монстром. И если ты долго смотришь в бездну, бездна тоже смотрит в тебя. Интересно, – пробормотала она себе под нос, испытывая жутковатое чувство знакомости этих слов. Она не могла точно определить, что именно, но ей показалось, что она слышала их раньше.

Айзек осторожно взял книгу из рук Кристал и положил ее обратно на стол. Девушка не заметила как застыла размышляя.

– Думаю пока достаточно, – мягко сказал он, – тебе нужно отдохнуть и набраться сил.

Кристал кивнула, чувствуя, как её охватывает чувство разочарования. Она не могла объяснить, почему её так тянуло к этой книге, в частности, к этому отрывку. Девушка не была особым любителем литературы, как истинный технарь, всё свое время она проводила за изучение точных наук, и тем не менее книга имела на ней какой-то удивительный эффект.

Он натянул одеяло до ее подбородка и подоткнул его.

– А теперь спи, – сказал он. – Я буду здесь, если тебе что-нибудь понадобится.

Кристал закрыла глаза, ощущая тепло камина и уют мягких одеял, она стала медленно засыпать....

* Больцмановский мозг (англ. Boltzmann brain) – гипотетический объект, возникающий в результате флуктуаций в какой-либо системе, и способный осознавать свое существование. Простыми словами если Вселенная бессмертна, то не только спонтанный разум может образоваться из вакуума, а вообще абсолютно всё, что угодно.

Часть 2

Настоящее время.

Кристал Мартинез.

               Я не знаю кто он. И что собственно происходит. Проснуться ничего не помня в лесу со взрослым мужчиной – звучит как начало какого-то фильма ужасов.

Учитавая то, что я никогда не выходила за границы детдома, который находился в переполненном городе – моё нахождение здесь является для меня полной загадкой.

Я ехала в Лос-Анджелес, чтобы начать новую жизнь в центре. Как вообще меня забросило сюда, оставалось полной загадкой.

– Я принёс тебе ягоды, – Сказал Айзек, который вошёл в комнату и оторвал меня от моих мыслей.

Мелкие капли пота блестели на его покрасневшем лице, что означало, что он только, что вернулся из леса.

– Спасибо. – ответила я, когда мужчина протянул мне миску со свежими ягодами.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, раздеваясь.

От тяжелой физической нагрузки, его белая кофта была постоянно влажной и просвечивала пресс мужчины.

Я нервно сглотнула и опустила голову, чтобы не пялиться.

– Лучше. Уже могу вставать и держаться на ногах сама, – я подсознательно старалась держаться от него отстранено из-за чего чувствовала себя неблагодарной.

– Это же замечательно, – он сел на полу, чтобы сравниться по росту со мной.

– Если тебе что-то нужно, не стесняйся. Скажи мне, – он взял мою руку в свою. Она была значительно большой. От одной мысли, что он может с легкостью раздавить мою, холодок по спине прошелся по моей спине.

– Спасибо большое. Вообще-то у меня была одна просьба… Ты поможешь мне выйти на воздух, пожалуйста?

Он ободряюще улыбнулся, показывая свои очаровательные ямочки.

– Ты уверена? Может мне окно открыть или вывести на балкон? На улице очень холодно сейчас, и я не хотел бы, чтобы ты простудилась пока всё ещё не пришла в себя.

– Ты прав. У меня просто иногда словно клаустрофобия начинается от того, что я постоянно нахожусь на одном месте.

Айзек кивнул в знак понимания и встал, чтобы открыть везде окна. Он подошёл ко мне и протянул свою твердую как камень руку вперед, чтобы я могла опереться за неё и пойти.

Находиться так близко к нему пугает меня. Это напоминает про разницу в наших силах и возможностях. И хотя я твержу себе и понимаю, что если бы он собирался что-то сделать со мной, то сделал бы пока я была совсем слабая и беспомощная – это не помогает при виде его больших рук с татуировками.

Я прислонилась к подоконнику, и когда Айзек открыл окно в комнату ворвался холодный воздух. Аромат сосен наполнил комнату сразу, перенося меня в мир дикой природы. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как ледяной воздух обжигает мои легкие. Закрыв глаза, я отдалась этим мощным порывам, представляя себя парящей на крыльях ветра.

Ветер. Своевольный ветер. Я завидовала его свободе, его способности идти, куда ему заблагорассудится, без каких-либо ограничений. С каждым порывом он, казалось, манил меня, искушая присоединиться к его дикому танцу.

На мгновение я забыла обо всём остальном, потерявшись в красоте этой неукротимой силы. Ветер был напоминанием о том, что за пределами детского дома, за пределами многолюдного города, где я провела всю свою жизнь, есть мир. Это был мир несказанных чудес, ожидающий, когда его откроют. И в тот момент мне страстно захотелось стать частью этого.

Бинго. Кажется я поняла.

– Может вернемся в постель? Простынешь ведь. – аккуратно спросил меня мужской голос.

Я молча повиновалась.

– Когда ты меня нашёл, возле меня были какие-то мои вещи?

– Нет, но если честно, я не смотрел особо. В следующий раз когда выйду в лес, осмотрю участок.

Мне осталось лишь улыбнуться в благодарность.

Окно всё ещё было открыто. Мне нравились звуки природы и то, какими успокаивающими они были. Достаточно было сделать один долгий вздох и твою голову кружило от такого количества свежего воздуха.

Айзек ушел переодеваться, и я вновь осталась одна. Он пугал меня и  поэтому расслабиться рядом с ним мне было сложно. А с другой стороны, я никогда не была одна. В детдоме рядом всегда были другие дети, всегда было с кем поговорить или поиграть. Но теперь, в этом необузданном месте с незнакомцем, который спас мне жизнь, я была предоставлена своим собственным мыслям.

Я постоянно думала, как я оказалась в такой ситуации. Как я могла заблудиться в лесу? Кто-то оставил меня там? Неужели я сбежала? Воспоминания были расплывчатыми, и у меня начинала болеть голова, когда я пыталась копать глубже.

Я посмотрела на Айзека, который вернулся и сел напротив меня возле камина и что-то усердно писал на компьютере. Это было его утренним ритуалом.

Мне оставалось лишь наблюдать за ним. Его сильные и мужественные черты были подчеркнуты мерцающим пламенем, и на мгновение я потерялась в неком трансе, осматривая его.

То, как он двигается, то, как он говорит, – все это так завораживает. Его присутствие одновременно было  как волнующее, так и приятное. Каждый раз, когда он рядом со мной, я чувствую, как колотится моё сердце и потеют ладони, несмотря на это то, что я не чувствовала прямой угрозы от него.

Я никогда раньше не встречала такого человека, как он, того, кто излучает такой уверенностью и силой. И всё же в нем есть некая нежность, которая так подкупает. Он терпелив со мной, и пытаются сделать всё для меня, что только можно.

Это странное чувство: испытывать такое влечение к кому-то, кто до сих пор остается для меня полной загадкой. Но я не могу отрицать того, как мое тело реагирует на него.

Каково это – быть рядом с ним, чувствовать его сильные руки, раствориться в интенсивности его взгляда. 

Опасная мысль.

Но иногда я ничего не могу поделать со своими чувствами.

Айзек слишком добрый и понимающий, и это заставляет меня усомниться в его намерениях. Как будто он ждет, что я совершу ошибку или оступлюсь, и тогда он набросится на меня.

Может быть, у меня просто паранойя, но я ничего не могу с этим поделать. Я знала, что должна быть настороже, что я не могла ослабить бдительность рядом с ним. Потому что в этом странном и незнакомом месте могло случиться все, что угодно.

Но, с другой стороны, могу ли я вообще доверять себе?

Погрузившись в свои мысли, я вдруг почувствовала на себе его взгляд. Я подняла глаза, и наши глаза встретились. Я быстро отвернулась, почувствовав прилив нервозности.

– Все в порядке? – спросил он мягким и нежным голосом.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он продолжал смотреть на меня ещё несколько секунд, затем снова повернулся к своему компьютеру.

Я глубоко выдохнула и попыталась успокоиться. Может быть, я просто слишком много думаю. Он был исключительно добр ко мне с тех пор, как я тут, и не было никаких причин подозревать его в чем-либо.

Но все же в нем было что-то такое, что заставляло меня чувствовать себя неловко. Может быть, дело было в том, что он, казалось, знал обо мне все, хотя мы только что познакомились. Или, может быть, это был способ, которым он мог заставить меня чувствовать себя такой комфортней.

И в то же время такой уязвимой.

Айзек встал со своего места и подошел ко мне. Я почувствовала прилив паники, задаваясь вопросом, почувствовал ли он мой дискомфорт и собирается ли противостоять мне по этому поводу. Но вместо этого он просто взял с полки книгу и протянул её мне.

– Я подумал, что тебе это может понравиться, – сказал он, тепло улыбаясь.

Я взяла у него книгу, мои руки слегка дрожали.

– Спасибо тебе, – прошептала я.

Он кивнул и вернулся на свое место, снова оставив меня наедине с моими мыслями. Я открыла книгу, но мой разум был слишком отвлечен, чтобы сосредоточиться на словах. Я не мог избавиться от ощущения, что что-то было не так, но я не знала, что с этим делать.

Возможно это просто моя травма и лекарства.

Через некоторое время он закончил своё занятие и сел рядом со мной.

– Что что-то вспомнила? – спросил Айзек.

– Ничего, что помогло бы мне понять, что со мной случилось.

Он понимающе кивнул и посмотрел в сторону о чём-то размышляя. Я попыталась прочитать его выражение лица, но это было бесполезно.

– Ты сказала, что жила в детдоме. Как давно ты там находилась?

Я почувствовала комок в горле, когда он задал мне этот вопрос. Я знала, что должна ответить честно, но насколько я могу доверять незнакомцу.

– Достаточно долго, – ответила я, пожав плечами, стараясь говорить небрежным тоном.

Выражение лица Айзека оставалось нейтральным, но я чувствовала, как его глаза ищут в моих большего. Я отвела взгляд, внезапно почувствовав себя незащищенной под его пристальным взглядом.

Я попытался взять себя в руки и спросил небрежным тоном:

– Когда я это сказала?

Он на мгновение заколебался, прежде чем ответить:

– Э-э, я думаю, это было позапрошлой ночью. Ты разговаривала во сне.

По моей спине пробежала дрожь. У меня не было никаких воспоминаний об этом.

Что ещё я могла сказать неосознанно?

– Должно быть, это было тяжело, – сказал он, прерывая молчание. – Жить в детском доме.

Я кивнула, благодарная за смену темы. Я не хотела больше копаться в своем прошлом. Это была темная и болезненная глава моей жизни, которую я хотела бы держать под замком.

Айзек, казалось, понял мое нежелание говорить об этом и не стал настаивать на этом. Вместо этого мы погрузились в уютную тишину, единственным звуком в комнате было тихое потрескивание камина и постукивание пальцев Айзека по клавиатуре.

Что же он пишет?

 Его пальцы двигались со скоростью и точностью, свидетельствующими о том, что он делал это часто и много.

– Над чем ты там работаешь? – спросила я, кивнув в сторону его компьютера.

– Ничего такого. Мне надо вернуться в лес, докончить начатое. Тебе что-то нужно?

– Помоги мне пойти на кухню, я сделаю салат пока ты вернёшься.

***

Айзек ушел работать в лес, оставив меня наедине со своими мыслями.

Он вошел и в дом сразу ворвался запах древесного дыма и зелени. Он выглядел измученным, но его глаза загорелись, как только он увидел меня.

– Ты уже вернулся? Как прошел твой день? – спросила я.

– Хорошо. Многое успел сделать, – ответил он, потирая руки.

Когда мы сели ужинать, атмосфера стояла неловкая. Это было так, как будто я была на свидании с незнакомцем. Айзек, казалось, слишком старался завязать разговор, но между нами чувствовалось скрытое напряжение. Я решила спросить как давно он живет в лесу и почему.

Айзек поднял взгляд от своей тарелки.

– Уже несколько лет, – говорит он. – Что касается причины, ну, это потому, что я нахожу здесь покой. В городе слишком шумно, слишком многолюдно. Там трудно услышать свои собственные мысли.

Я киваю, внимательно слушая.

– Где-то я могу это понять, – говорю я. – Город порой может быть изматывающим. Хотя будучи в контакте со столькими людьми и такое долгое время – привыкаешь. Порой даже скучаешь.

Айзек улыбнулся. Казалось, что он хотел сказать что-то, но в последний момент передумал и просто согласился:

– Я рад, что ты понимаешь,

Несколько мгновений мы продолжаем есть в тишине, прежде чем я заговорила снова.

– А что ты делаешь здесь,  то есть в лесу, весь день?

Айзек пожал плечами:

– Я колю дрова, добываю еду на охоте и иногда работаю дистанционно, – говорит он. – Это простая жизнь, но она мне подходит.

Когда мы закончили ужинать и убрали со стола, он предложил нам прогуляться на улице. Я радостно согласилась, надеясь, что глоток свежего воздуха прочистить мне голову.

Пока мы шли, небо потемнело и начало падать несколько капель дождя. Айзек снял свою куртку и накинул её мне на плечи. Я почувствовала, как по моему телу разливается тепло. Несколько мгновений мы шли молча, наслаждаясь шумом дождя, барабанящего по листьям.

Нам пришлось возвращаться на балкон дома, чтобы я не простыла. Айзек решил внезапно нарушить молчание.

– Я чувствую, тебя что-то беспокоит. Ты можешь сказать мне.

Я колебалась, неуверенная, как облечь свои мысли в слова. Но взгляд его глаз был таким теплым и обнадеживающим, что я, наконец, открылась ему.

– Я не знаю, что со мной не так. Я чувствую, что постоянно нахожусь на взводе, и я не знаю, могу ли я доверять себе или даже тебе, – сказала я, мой голос был едва громче шепота.

Айзек остановился и повернулся ко мне лицом.

– Я понимаю. Учитывая, через что тебе пришлось пройти, это не удивительно. Но ты можешь мне доверять. Я не причиню тебе вреда, обещаю, – сказал он низким и напряженным голосом.

Мы молча зашли внутрь.

– Итак, чем ты любишь заниматься ради развлечения? – спрашивает он, его глаза осматривают комнату, словно в поисках вдохновения.

Я пожимаю плечами, не совсем уверенная, что ответить.

– Я не знаю, например, слушаю музыку, смотрю фильмы, гуляю, – говорю я, перечисляя некоторые из обычных занятий.

– Звучит заманчиво, – говорит он с улыбкой. – Может быть, мы сможем сделать что-нибудь из этого вместе, пока ты здесь.

Я молча кивнула.

 Не уверена, что это такая уж хорошая идея. 

Если проводить с ним больше времени, это может только всё усложнить.

Он выделил для меня небольшую комнату с отдельной ванной наверху, пока что там я там не сплю, потому что мне всё ещё сложно передвигаться. Пока я переодевалась и сушила волосы, Айзек зашел и предупредил, что собирается ненадолго выйти на улицу, пообещав скоро вернуться.

Прошло некоторое время, и я, свернувшись калачиком на диване, читала книгу, которую он мне дал.

Под звуки дождя меня стало медленно клониться спать, как вдруг меня разбудил внезапный шум. Звук был похож на треск ветки снаружи, но это был слишком громкий звук, чтобы быть она просто сломалась. Моё сердце бешено заколотилось, и я села прямо, пытаясь прислушаться к ещё каким-нибудь звукам.

Низкое рычание, донеслось рядом с окном. Я ничего не могла разглядеть в темноте, но я знала, что что-то было там и оно скрывалось в лесу.

В этот момент страх перерос в панику.

Часть 3

Настоящее время.

Кристал Мартинез.

От резкого звука я вскрикнула, быстро встала с дивана и как могла побежала к окну, пытаясь разглядеть, что же это случилось. Летучая мышь. Точнее раненная летучая мышь.

Внезапно я услышала звук шагов и, обернувшись, увидела входящего в комнату Айзека.

– Я услышал крик, ты в порядке? – спросил он, глядя на меня с беспокойством.

– Да, всё в порядке, – ответила я, чувствуя себя немного смущенной из-за того, что меня напугала летучая мышь.

– Что случилось? – спросил он, подходя к окну.

– Это была просто летучая мышь, – сказал я, указывая на окно. – Она ударилась о стекло.

Айзек подошел к окну и выглянул наружу.

– Бедняжка, – Сказала я, подходя и разглядывая её поближе. – нам надо что-то сделать.

Она неподвижно лежала на земле.

– Я позабочусь о нёй.

Он вышел на улицу, чтобы забрать раненную, и я наблюдала из окна, как он осторожно поднял её и покачал в руках.

– Жить будет, с крыльями всё нормально. Видать свет из дома её запутал. Я отнесу её подальше отсюда.

Некоторое время я всё ещё в замешательстве смотрела, как он исчезает в ночь, и только позже стала медленно приходить в себя. Эти недели были невыносимыми. Мигрени, кошмары, постоянные боли – всё просто изнывало меня каждый день, и я не могла ничего с этим сделать. А самое ужасное, что в воспоминаниях была пустота.

Вскоре Айзек вернулся. Он сделал нам горячий травяной чай, и мы сели пить его возле камина.

– Тебе не холодно? – спросил он.

– Нет.

– Кристал, я не собираюсь спрашивать про твоё самочувствие. – сказал он аккуратно, следя за моей реакцией.

Я посмотрела на него вопросительно.

– Я имею в виду, что совершенно ясно, что с тобой не все в порядке, – сказал он, пристально глядя на меня.

– И я не собираюсь притворяться, что ничего не замечаю. Выскажешь – станет легче.

Айзек некоторое время пристально смотрел на меня, видимо ожидая, что же я скажу.

А что же мне было сказать? Нечего.

Пожалуй, надо найти правильные слова, чтобы выразить охватившее меня смятение…

Но таковых не было.

Торнадо, пройдя по моей душе, не оставило ничего, кроме хаоса и разрушения. Как я могла передать тяжесть пустоты, страха и боли, которые так долго давили на меня какими-то словами?

Слова состоят из одних и тех же 33 букв, которые просто расставляют по-разному. Как они могут что-то вообще означать?

Детдомовские не верят в слова. Если тебе что-то не нравиться, меняй это. Мы не делимся своими чувствами и не раскрываем свои слабости, потому что это может привести к уязвимости, которая может сделать нас легкой мишенью хищников.

Айзек опустил стакан на стол, возвращая моё внимание к нему.

По спине пробежал холодок. Некогда завораживающие голубые глаза потемнели, а точеная линия подбородка напряглась, придавая ему суровый и устрашающий вид.

– Ты не услышала вопроса? – потребовал он, его голос прорезал тишину.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как тяжесть его слов давит на меня. Мой разум лихорадочно работал, но губы онемели.

– Я…Я услышала, – пробормотала я, изо всех сил пытаясь обрести дар речи.

– Тогда отвечай, – твердо сказал он. – Ты не можешь просто сидеть в своей скорлупе и ожидать, что все будет хорошо.

Голос Айзека был холодным, жестким и непреклонным.

Таким его я ещё не слышала.

– Если у тебя есть какие-то беспокойства, а они у тебя явно есть, ты должна их озвучить. Я ясно выразился?

– Д-да, – заикаясь, выдавила я.

– Тогда говори, – потребовал он, сверля меня взглядом.

Меня охватила паника, и я не могла подобрать слов.

– Я не знаю как, – наконец смогла прошептать я, чувствуя себя маленькой и беспомощной перед ним.

Айзек смотрит на меня, и выражение его лица немного смягчается.

– Что ты чувствуешь? Скажи первое слово, которое пришло на ум.

– Ничего.

– Ничего, это то, что ты чувствуешь? – повторяет он низким и размеренным голосом.

Словно тяжелый груз давит мне на грудь, выдавливая из меня дыхание. Мне сразу хочется забрать сказанное обратно.

– Не знаю…

Айзек вздыхает.

– Ты не знаешь? А кто знает? – недоверчиво повторяет он. – Как ты можешь не знать? Ради бога, ты взрослая девушка. Ты должна знать, что ты чувствуешь и почему ты это чувствуешь.

Во мне поднялась волна гнева, и я неосознанно сжала руки в кулаки.

– Я пытаюсь, ладно? – огрызаюсь я, слегка повышая голос.

– Что ж, это начало, – говорит он более резким тоном, чем раньше. – Но этого недостаточно. Сидеть и жалеть себя, ожидая, что кто-то другой все исправит не достаточно. Тебе нужно принять меры.

– Легко сказать, – я разозлилась. – я нахожусь бог знает где с незнакомцем! И я совершенно не помню, что со мной случилось!

– Тогда, милая, продолжай зацикливаться на прошлом или на том, чего ты не знаешь. Надо акцентировать внимание на настоящем и будущем. Тебе нужно взять свою жизнь под контроль.

Я угрюмо усмехнулась.

– Да я даже не знаю, кто я такая! И дело далеко не в потери памяти! – кричу я в разочаровании и чувствую как слезы наворачиваются на мои глаза.

– Это не значит, что ты не можешь начать всё сначала. Вдруг это знак? Ты можешь создать для себя новую личность, новую жизнь. Просто нужно быть готовым приложить усилия.

Как же мне хочется закончить этот чёртов разговор.

– Хорошо, а каков твой план? – в этот раз его голос уже менее строг.

– Мой план – просто выжить, проживать каждый день, не сходя с ума! Знаешь сейчас и это не даётся.

Голос Айзека становится тверже, а его взгляд жестче:

– Перестань жаловаться, – говорит он, повышая голос. – Ты можешь начать хотя бы с поиска ответов, – попытками собрать воедино свое прошлое. Но самое главное, тебе нужно начать заботиться о себе, физически и морально. Ты не можешь продолжать так жить.

Его слова обрушиваются на меня, как тонна кирпичей, и я чувствую, что тону в них, опускаясь на дно.

– А что потом? – спрашиваю я, мой голос едва громче шепота. – Что, если я не смогу найти ответы? Что, если я застряну здесь навсегда?

– Тогда ты навсегда застрянешь в этом пустом состоянии, – говорит он по-прежнему твердым, но не резким тоном. – Это то, чего ты хочешь?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но его внезапное прикосновение посылает по мне электрический разряд. Его пальцы хватают меня за подбородок и поднимают моё лицо, чтобы я встретилась с ним взглядом.

– Смотри на меня, когда я говорю с тобой, – приказывает он низким и хрипловатым голосом. – Ты этого хочешь?

Я качаю головой:

– Нет, – шепчу я.

– Тогда возьми себя в руки, – говорит он, нежно сжимая мою руку. – Ты не одна здесь. Мы разберемся с этим вместе.

Его дальнейшее действие оставляет меня обескураженной.

Айзек заключил меня в объятия.

Сначала я не решалась принять его объятия. Мысль о том, что я могу быть уязвимой перед кем-то другим, была невыносима. Но по мере того, как он прижимал меня крепче, не давая двигаться, я чувствовала, как мое сопротивление медленно тает.

Сила его рук, обнимающих меня, заставляла меня чувствовать себя в безопасности, как будто ничто не могло причинить мне вреда, пока я была в его объятиях.

Я чувствовала тепло его тела, исходящее через одежду, и то как его запах окутал меня. Это была смесь свежей сосны, кожи и свежести.

Он такой крепкий, такой сильный.

Когда его рука нежно погладила мою спину, я почувствовала, как напряжение в моём теле медленно тает. Как будто он точно знал, что мне нужно, и мне не нужно было произносить ни единого слова. С каждым мгновением моё тело начало расслабляться, и я чувствовала, как тяжесть моих эмоций спадает с моих плеч. Это было так, как будто его тепло проникло в самое мое существо, успокаивая мои нервы и успокаивая мою душу. В голове крутились его последние слова.

Я осторожно обхватила его руками в ответ, крепко прижимаясь к нему, как будто он был единственным, что удерживало меня.

Возможно, мне просто не хотелось отпускать его.

Я почувствовала, как неудержимо текли слезы. Внутри меня словно прорвало плотину, и я не смогла сдержать поток эмоций, которые так долго держала в себе.

Сначала я пыталась скрыть свои слезы, уткнувшись лицом ему в грудь и пытаясь заглушить рыдания. Но вскоре стало невозможно сдерживать их, и мое тело сотрясалось от силы плача.

– Выпусти это, – мягко сказал он. – Тебе не обязательно держать всё это в себе.

Его слова сильно задели меня, и я почувствовала, как мое сердце наполнилось благодарностью за его понимание.

– Я просто так устала, – плакала я. – Устала всё время чувствовать страх и неуверенность. Устала чувствовать, что никому не могу доверять, даже самой себе. Моё тело болит, ломиться просто, Айзек. Я не знаю, как долго ещё  смогу так продолжать.

Айзек крепче прижал меня к себе и нежно погладил по волосам, его присутствие успокаивало. – Шшш, всё в порядке, – прошептал он.

Его слова заставили меня лишь уткнуться в его грудь и плакать сильнее.

Как бы сильно я не хотела остаться в его объятиях навсегда, я знала, что не смогу.

Это было слишком хорошо, слишком успокаивающе.

Нет, я ни в коем случае не могу к этому привыкнуть.

Айзек высвобождается из объятий, когда понимает, что я перестала плакать и смотрит мне в глаза, вытирая слезы большими пальцами.

– Прости, что я надавил на тебя, но ты должна понять, что это был единственный способ заставить тебя открыться.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. Его губы задерживаются на моей коже на пару секунд. Это прикосновение было такое нежное и мягкое.

– Боль неизбежна, а страдание необязательно. Боль – это часть жизни, но только от нас зависит как мы будем на неё реагировать. Мы можем либо позволить этому победить нас, либо использовать это, чтобы стать сильнее.

Я не могла не почувствовать некоторого раздражения от его столь философского ответа. Это казалось банальным ответом на мою самую настоящую боль.

Но раздражение шло от осознания, что он прав.

Айзек продолжил:

– Ты через многое прошла, и это нормально чувствовать себя измученной и недоверчивой к происходящему.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, чувствуя утешение в его словах. Он был прав: я пришла так далеко и могла не продолжить идти.

Только сейчас я заметила что-то мокрое на его рубашке. Именно тогда я поняла, что это были мои слезы. Меня охватило смущение, но Айзек лишь тряхнул рукой на это.

– А ты не мог бы переночевать здесь сегодня? – сказала, я раньше, чем смогла осознать сказанное.

Ну после того как я так сильно испугалась, мне же нужен кто-то рядом?

Айзек согласился и застелил себе место на полу рядом с диваном.

Устроившись, он снял рубашку через голову, обнажая подтянутую и мускулистую грудь, крепкую спину, покрытые замысловатыми татуировками. Его богатырские плечи сужались к подтянутому животу, привлекая внимание к мощным рукам и груди.

У меня перехватило дыхание.

Его татуировки тянулись по его плечам и вниз по рукам, обвивая бицепсы и предплечья. Когда он повернулся ко мне лицом, я смогла разглядеть еще больше татуировок, которые протягивались до пояса брюк.

Парни в детском доме были совсем не похожи на него: они были тощими и бледными, словно едва достигшими половой зрелости.

– Кристал?

– А? Что? – мне сразу стало стыдно, что я залипла.

– Спокойной ночи, – Сказал он, улыбаясь.

– Спокойной… – ответила я, чувствуя, как горели мои щёки.

Я долго не могла уснуть и постоянно ерзала по дивану, услышав шум снизу, я поняла, что не единственная кто не мог уснуть.

– Айзек, – тихо позвала я.

– Да?

Я слегка привстала и посмотрела него.

– Тоже не можешь уснуть? – Спросила я.

Он покачал головой.

– Хочешь, я расскажу тебе историю?

Я смеюсь, и этот звук едва слышен в ночной тишине.

– Сказка? – переспросила я с любопытством.

Он кивает, его губы растягиваются в легкой улыбке.

– Да, сказка. Это могло бы помочь тебе заснуть. – повторил он, и на его губах появилась легкая ухмылка.

– Хочу, – ответила я всё ещё смеясь от абсурдности этой идеи.

Айзек устраивается рядом со мной на диване и стал рассказывать:

– Давным-давно, в далекой стране, жила маленькая девочка по имени Оливия. Оливия была любопытной находчивой девочкой, которая любила бродить по городу и исследовать окружающий её мир. Однажды, бродя по лесу, она наткнулась на прекрасный кристалл. Она была очарована его сверкающими красками и решила взять его с собой.

Я сильно засмеялась.

– Ты реально собрался рассказывать?

– Не хочешь и не надо.

– Прости, прости. Не буду перебивать.

Мне нравилось слушать его голос.

– Так. Когда Оливия возвращалась домой, она встретила старую мудрую женщину, которая остановила ее и сказала: «Девочка, этот кристалл драгоценен и могущественен. Но с этим на тебя он ляжет с большой ответственностью. Ты должна использовать его силу с умом, иначе это может принести вред и разрушения.

Оливия, взволнованная своим новообретенным сокровищем, не обратила особого внимания на слова старухи и продолжала играть с кристаллом каждый день. Вскоре она обнаружила, что кристалл обладает способностью исполнять желания, и она пожелала многих вещей, таких как игрушки и сладости, новых друзей и даже попросила поменять своего непослушного брата на весёлую сестру.

Но время шло, и Оливия начала понимать, что её желания не делают её такой счастливой, как она думала. На самом деле она чувствовала себя ещё более опустошенной и одинокой, чем раньше. Ничего больше не приносило ей счастья. Она поняла, что была эгоистична и беспечна по отношению к силе кристалла, и это не принесло ей ничего, кроме временного счастья.

Оливия вернулась к старухе и призналась в своей ошибке. Мудрая женщина улыбнулась и сказала: "Моя дорогая, сила кристалла заключается не в том, что он может дать тебе, а в том, что ты можешь дать другим. Используйте это с умом."

С того дня Оливия использовала силу кристалла, чтобы помогать другим и делать мир лучше. Она обнаружила, что истинное счастье приходит не от получения, а от отдачи. И при этом она усвоила величайший урок из всех: самое большое сокровище в жизни – это доброта. Конец.

– Ты это где-то вычитал или только что придумал?

– Настоящий сказочник не выдает своих секретов.

– Ты не перестаёшь меня удивлять.

– Спи уже.

Перед тем как Айзек ушел, он наклонился и нежно коснулся губами моих щеки, от его прикосновения у меня по спине пробежали мурашки. Я закрыла глаза, наслаждаясь теплом и нежностью его поцелуя.

Неужели у меня действительно появляется симпатия к нему? Чушь собачья. Я уверена это просто временное помутнение разума.

***

На следующий день он ушёл рано утром, сказал, что должен поехать в город за продуктами. У меня болела голова и особо что-то делать не получалось. Айзек показал мне как чистить рыбу и целый день я готовила полуфабрикаты, которые можно будет потом использовать.

Он вернулся поздно ночью и сел у камина, читая книгу. Я разместилась рядом с ним, снова залипая на темные чернила на его руке.

– А что означают твои тату? – спросила я.

Они все были слишком замысловатые и связанные, чтобы делаться просто для красоты. Да и Айзек не был похожим на человека, который делает что-то просто так.

Он посмотрел на меня и сказал:

– Тайна за тайну. Я тебе про тату, а ты мне какой-то свой секрет. Одно тату, одна тайна.

– У меня нет секретов.

Я не умею их хранить.

– У всех они есть.

– Моя жизнь была скучной. Я не делала ничего такого, что было бы неправильно и это нужно было держать ото всех.

Врать я тоже не умею. Но я действительно ничего не делала.

Он смотрел на меня словно искал путь в мою душу, медленно снимая слой моей защиты.

– Кристал, иногда наши секреты, это то, что делает нас уязвимыми. Как раз таки эти вещи кажутся нам самим такими правильными. В конце концов, что неправильно – это вопрос восприятия.

По спине прошли мурашки.

Будто он вселился в мою голову и читает мысли.

– У-у меня складывается впечатление словно ты сам знаешь ответ на это вопрос.

Айзек стал гладить тыльную сторону моей руки кругами.

– Я лишь высказал своё мнение.

Громко, выдохнув, я решилась ответить:

– Хорошо. Мне до сих пор снятся кошмары про мою жизнь до детдома.

– Смело. Выбирай какое.

По его глазам было видно, что он хотел задать вопросы, но, к счастью, не стал.

Я на мгновение задумалась и указала на тот, что был у него по правую руку. Это был череп с двумя скрещенными мечами позади него и несколько слов, написанных на незнакомом мне языке.

Айзек улыбнулся и тогда я поняла, что выбрала что-то слишком простое.

– Это из моего времени службы в армии. Меня отправили в Афганистан, и там была одна миссия, которую я никогда не забуду. Мы попали в засаду, устроенную талибами, и нас превосходили численностью и вооружением. Я думал, для нас это конец.

Айзек делает глубокий вдох, прежде чем продолжить свой рассказ.

– Мы были на обычном патрулировании, и вдруг услышали выстрелы из соседней деревни. Мы немедленно отправились на расследование и обнаружили группу вооруженных повстанцев, нападающих на ни в чем не повинных гражданских лиц.

Мы сопротивлялись, но один из моих друзей был ранен и сильно истекал кровью. Мне пришлось отнести его в безопасное место под шквальным огнем. Мне удалось доставить его в безопасное место, но он умер у меня на руках до того, как смогли прибыть медики. Я был опустошен. Я чувствовал, что подвёл его и его семью. Итак, я вытатуировал его имя у себя на руке в качестве напоминания о жертве, которую он принес, и чтобы почтить его память.

Я чувствую недосказанность. Он явно что-то таит в этой истории.

И казалось бы, поделился человек историей, вот только вопрос теперь стало больше, чем ответов.

Глава 4

Настоящее время.

Кристал Мартинез.

– Ну, пожалуйста…

Я смотрю на него умоляющим выражением лица и надуваю губы как можно сильнее.

Он томно вздыхает и трёт свой лоб, раздумывая.

– Я ещё раз повторяю, Кристал. Я не хочу, чтобы трогала мои волосы.

Горько ахнув, я скрестила руки у груди и отвернулась от него.

– Ну, если хочешь ходить с мочалкой вместо волос то, пожалуйста.

– Как скажешь.

– И вообще ты просто боишься того, как же хорошо будешь выглядеть, если я заплету тебе волосы!

Наступило минутное молчание.

– Чёрт, – Пробубнил он себе под нос. – Один раз, только один раз.

От радости я стала хлопать и вскакивая с дивана, побежала чтобы схватить резинку для волос и расческу.

– Ты не пожалеешь об этом! – Воскликнула я.

– Уже жалею. – Ответил Айзек, надеясь, что я не услышу.

Но я услышала и ударила его расчёской по плечу.

– А теперь сиди смирно и смотри работу настоящего профессионала!

Он засмеялся.

– Вот что за неблагодарность, а? Ты знаешь как девочки очередями строились, чтобы я им разные прически делала. И вообще закрой глаза и не открывай пока не скажу!

– Чт-

– Кому сказала, давай!

Ему ничего не оставалось как молча повиноваться.

Его длинные и густые волосы, свободными волнами ниспадающие на плечи. Я стала осторожно расчесывать его волосы, чувствуя, как мягкие пряди выскальзывают у меня из пальцев во время работы. Подумав, что же сделать я решаю заплести одну французскую косу, а потом скрутить её в пучок.

Чтобы этот брутал не жаловался.

Айзек откидывается на спинку дивана с выражением удовлетворения на лице.

– Я беру все слова назад. Это слишком приятно, чтобы не согласиться на это, – бормочет он низким и хрипловатым голосом.

Я краснею от его комплимента и чувствую, как вся горю.

Используя шанс, во время того, как я поправляю его волосы смотря в зеркало, иногда я бросаю взгляд на него. Его точеный подбородок и сильные скулы в сочетании с длинными волосами и татуировками делают его похожим на греческого бога.

Заканчивая, я закрепляю это всё резинкой для волос и любуясь делом своих рук. Айзек открывает глаза и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, на его губах играет легкая улыбка.

– Спасибо, Кристал. – Его голос наполнен теплотой и признательностью.

– Иии?

Он недовольно цокает.

– Ты была права?

– Другое дело! Всегда пожалуйста. – Я улыбаюсь ему в ответ, чувствуя, как чувство радости наполняет мое сердце.

***

За последнюю неделю все мои раны почти зажили и теперь я могла сама свободно передвигаться. Наши отношения с Айзеком тоже улучшились, я осознала, что он действительно обо мне заботиться и перестала отстраняться от него.

Он стал такой важной частью моей жизни, и было странно думать, что всего несколько месяцев назад я даже не знала его. Но теперь мне казалось, что он был моим домом.

Дело было не только в физическом комфорте от пребывания с ним, хотя это определенно было плюсом. Но больше от того, что он заставлял меня чувствовать эмоционально. То, как он всегда проверял меня, убеждаясь, что со мной все в порядке. То, как он слушал меня не просто для того, чтобы ответить, а чтобы попытаться понять. Он был таким добрым и заботливым, и порой это были мелочи, которые, казалось, не имели значение – он приносил мне мои любимые закуски, или держал меня за руку, когда мы гуляли вместе. Как будто он точно знал, что мне нужно, еще до того, как я это могла сама понять.

Так долго я искала свое место в мире, пытаясь забыть прошлое и начать новую жизнь. И как же иронично, что это сбылось просто другим путем. Может быть, это было суждено так и случиться?

С Айзеком все это, казалось, отошло на второй план.

Да, он был таинственным, и всегда держит дистанцию, когда вопросы касаются его самого, но я решила дать себе возможность на какое-то время забить на всё и просто наслаждаться жизнью.

Я всегда так боялась остаться одна, не вписаться в общество. Мне хотелось бы частью чего-то большего. Я помню, как с трепетом выбирала большие компании и подавала туда документы… Но сейчас я понимаю, что мной руководил страх не состояться. Нам всегда твердили, что первым делом нам надо найти своё место. Нашёл работу, которая подкармливает тебя? Теперь иди стремительно по карьерной лестнице. Обучился? Этого мало, никогда не забрасывай учёбу. Постоянно совершенствуйся и никогда не соглашайся на меньшее. Токсичная мотивация, привитая нам с детства, привела только к неуверенности к себе. Нас заставили поверить, что, если мы на постоянной основе не будет доказывать свою полноценность – мы никто.

Пришло время избавиться от этих страхов и осознать, что нам не нужно одобрение общества, чтобы быть кем-то. Мы уже являемся кем-то, просто существуя. И я очень благодарна Айзеку, что он помог мне осознать это.

***

Айзек ехал в город раз в три недели, чтобы накупить продуктов, и когда он вошел в гостиную с большой картонной коробкой в руках, меня это удивило.

– Что в коробке? – спросила я с любопытством, разглядывая его.

– Это телевизор! – гордо объявил он, ставя коробку на журнальный столик.

Я была удивлена, зная, что Айзек не был поклонником телевидения.

– Но я думала, ты был против того, чтобы в доме был телевизор? – спросила я, приподняв бровь.

– Да, но кто-то сказал, что любит смотреть фильмы. Что за человеком я буду, если тебе не предоставлю хоть какое-то развлечение?

– Спасибо тебе большое, но тебе правда не стоило. Мне здесь и так не скучно.

– Это середина леса, из самого интересного тут война белок, которые желуди не могут поделить.

Я громко засмеялась.

– Зачем ты так? Я правда ни разу не находила себя скучающей.

– Тебе точно 19? Не 49? Может принести пряжу и нитки принести? Будешь взять?

– Ой можно подумать ты у нас дедушка!

Мы ещё долго дразнили друг друга, пока настраивали телевизор.

Мы решили посмотреть фильм как услышали сильные порывы ветра. Айзек решил принести больше дров, чтобы утеплить помещение.

Когда он закончил, то устроился возле меня на диване. Я заметила, что он потирает шею и выглядит напряженным.

– Ты в порядке? – спросила я, заметив его дискомфорт.

– Да, это просто чертова боль в шее. На дорогу упало дерево, пришлось поднимать. Видимо тогда и перенапрягся. – ответил он, поморщившись, когда повернул голову.

– Давай, я разомну тебе её немного. Это поможет. – предложила я, уже вставая со своего места и направляясь к нему.

– Нет, все в порядке. Оно само пройдёт скоро, – запротестовал Айзек, но я видела боль в его глазах.

– Да ладно тебе, Айзек. Я обещаю, что после тебе станет намного лучше, – настаивала я, вставая позади него.

Айзек на мгновение заколебался, но в конце концов сдался:

– Ладно,

Расположившись так, чтобы дотянуться до его шеи и плеч, я потянула его футболку вперед, чтобы она не мешала. Как только мои пальцы коснулись его кожи, я почувствовала напряжение в его мышцах. Я начала с осторожного разминания, медленно продвигаясь вверх по его шее. Его дыхание стало глубже и расслабленное, и я не могла не испытывать чувство гордости от того, что помогла ему почувствовать себя лучше.

Мои мысли стали невольно блуждать.

Мне хотелось опустить руки ниже к его спине.

Пальцами пройтись по линии чернила и невидимой линией прочертить дорогу по всем узорам. Скользнуть к его накаченным мышцам и почувствовать эту твёрдость руками.

Айзек внезапно издал тихий стон, заставив меня замереть.

– У тебя так хорошо получается, – пробормотал он.

– Спасибо, – ответила я, чувствуя, как краснеют мои щеки. – Я рада, что могу помочь.

Глаза Айзека встретились с моими, и на мгновение я подумала, что он собирается поцеловать меня. Но вместо этого он отстранился и встал со своего места.

– Мне, наверное, стоит пойти спать, я понял, что очень устал. А ты можешь смотреть одна, завтра я к тебе присоединюсь, если ты не против. – сказал он, избегая моего взгляда.

Я кивнул, чувствуя разочарование, но в то же время и облегчение.

Так будет лучше.

О чём я вообще думала?

На следующее утро, Айзек предложил мне пойти с ним в лес и прогуляться по частям, немного дальним от его дома. Я решила надеть новое платье, которое он купил мне вчера. Не похожее ни на что, что я раньше одевала – оно казалась таким легким и воздушным, а цвета были такими яркими, они заставляли меня чувствовать себя живой.

Мое сердце наполнилось радостью, и я по-детски кружилась в этом сарафане. Это могло показаться так глупо, но выросшая в детском доме со строгим дресс-кодом, у меня никогда не было возможности надеть что-нибудь, что хотелось мне самой. Особенно, что-то такое яркое и нежное.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он, его голос был едва громче шепота.

Я так радовалась, что не заметила его появление. Айзек встал, оперившийся косяк двери и смотрел на меня с мягкой улыбкой на лице.

Я покраснела и опустила взгляд на свои ноги, почувствовав себя смущенной.

– Спасибо большое тебе за такой подарок.

– Ну что ты? Я не мог позволить себе, чтобы ты ходила в моих мешковатых вещах. Если ты готова, пошли скорее!

Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев и отбрасывала пятнистые тени на лесную подстилку. Воздух был свежим и бодрящим, легкий ветерок шелестел листьями. Чувствовалось медленное наступление весны.

– Как же здесь красиво! Я готова теперь здесь всегда гулять.

– Здесь действительно невероятно. – Ответил Айзек, осматривая территорию словно в первый раз.

Мы прогуливались по извилистой тропинки и невольно стали спорить:

– … когда приходит идея выбора своего собственного пути и жизни на своих условиях, в какой-то момент всегда происходит столкновение с обществом.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, заинтригованная его словами.

Глаза Айзека были глубокими и задумчивыми.

– Ну, когда ты решаешь прожить свою жизнь по-своему, общество не всегда может согласиться с твоим выбором. Они могут судить тебя, критиковать или пытаться унизить. Но, в конце концов, ты должен оставаться верен себе, независимо от того, что думают другие.

Я кивнул в знак согласия, обдумывая свой ответ.

– Да, но… – сказала я, улыбаясь ему. – Но знаешь, что говорят: «Если ты не можешь победить их, присоединяйся к ним».

Будучи довольной своим ответом, я уверенно пошла вперед, за эти недолгие месяцы Айзек научил меня правильному способу рассуждения.

– То есть ты собираешься присоединиться к ним и игнорировать свои желания?

– Вовсе нет, если общество собирается конфликтовать с нами, что бы мы ни делали, почему бы просто не принять это и не извлечь из этого максимум пользы? – Я оказалась стоять впереди него и заблокировала ему дорогу.

Айзек повернулся ко мне с серьезным выражением лица.

– Дело не в том, чтобы просто принять это, Кристал. Речь идет об отстаивании того, во что ты веришь, и бороться за это. Общество может быть деспотичным и ограничивающим, но это не значит, что мы должны просто сдаться и мириться с этим. – Он стоял возле меня и наклонился немного вперед, чтобы сравниться со мной взглядами.

– Я не говорю, что мы должны просто сдаться, – ответила я, мой тон стал более напряженным. – Но иногда проще работать внутри системы и пытаться вносить изменения изнутри, а не постоянно конфликтовать с ней.

Айзек покачал головой.

– Это просто играет на руку угнетателям. Нам нужно бросить вызов системе, подвергнуть ее сомнению и потребовать перемен. В противном случае ничто и никогда не улучшится. И к тому же не факт, что тебе не захочется оставаться в этой удобной системе.

– Поспешу не согласиться, – сказала я, – Перемены требуют времени. Не всегда легко или даже возможно внести большие, радикальные изменения в одночасье. Иногда лучше делать маленькие шаги и постепенно прогрессировать.

Я снова эта разница в наших размерах. Он такой большой и сильный, как настоящий зверь. Я просто была какой-то миниатюрной возле него. Но почему-то мне начинает это нравиться.

– Я просто не хочу, чтобы ты так просто сдавалась.

– Я и не собираюсь.

– Вот и правильно.

Наши лица находились в миллиметрах от друг друга. Я нервно прикусила губу и повернулась, чтобы пройти дальше.

***

Было полуденное время и решила позвать Айзека выпить чая. Выйдя за ним на улицу, долго его искать не пришлось. Он сидел под ближайшим деревом и вырезал что-то из дерева. Айзек был без рубашки и выглядел так умиротворенно, что я не могла не залипнуть на него. Он был так сосредоточен – его глаза были прикованы к куску дерева в его руке, который он строгал.

Я откашлялась, надеясь привлечь его внимание, но он даже не вздрогнул. Я наблюдала, как он вырезал, сосредоточенно нахмурив брови. Звук резьбы по дереву действовал успокаивающе, и я поймал себя на том, что теряюсь в его ритме.

Я откинулась назад, опираясь на руки, чувствуя тепло солнца на своем лице. Наблюдая за Айзеком, я не могла не почувствовать, как меня саму охватывает это спокойствие. Как будто его сосредоточенность и самоотверженность были заразительны.

Пока он работал, я могла видеть, как двигаются его мышцы под кожей, и я не могла не почувствовать желание, которое стало поднимется во мне.

Это был один из таких мирных и спокойных моментов, такой редкий в хаосе моей старой жизни.

И я попыталась запечатлеть его, неважно что с нами случиться и где я буду находиться, я буду помнить это всегда – ощущение солнца на моей коже, звук резьбы по дереву и то, как выглядел Айзек, полностью погруженный в свою работу.

– Хочешь попробовать? – Будучи в своих мыслях, я даже и не осознала, что он заметил меня и заговорил со мной.

– А? У меня не получиться, я же не умею.

– Иди сюда, я покажу.

Я села возле него.

– А что ты делаешь?

– Лук.

Он протянул мне маленький нож и брусок дерева, и накала повторять за ним. Сначала это продвигается медленно, но под его терпеливым руководством я начинаю осваиваться и мне даже начинает это нравиться. Мы работаем бок о бок, смеемся и шутим, создавая вместе что-то прекрасное.

– Ну, вот и всё, у тебя хорошо получилось.

– А ты покажешь, как им пользоваться?

Он встал напротив меня и стал настраивать стрелу. Глаза Айзека встретились с моими, когда он держал стрелу, направленную в мою сторону. Его взгляд был напряженным, и на мгновение я почувствовала, как мое сердце пропустило удар.

– Почему ты не двигаешься? – Спросил он.

Я не могла отвести взгляд от его пронзительного взгляда и обнаружила, что застыла на месте, не в силах пошевелиться.

– Я знаю, что не выстрелишь в меня.

И хотя я действительно верила в этой, мой голос прозвучал сдавленно.

Внезапно он выпустил стрелу, и я вздрогнула, когда она пролетела мимо меня и с глухим стуком ударилась о дерево. Мое сердце бешено колотилось, я посмотрела на него, не зная, что делать.

Глаза Айзека пылают гневом, когда он делает шаг ближе, его рука все еще крепко сжимает лук.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает он низким и опасным голосом. – Ты едва знаешь меня, Кристал. Ты понятия не имеешь, на что я способен.

Я стою как вкопанная на своем месте, моё сердце бешено колотится от страха и возбуждения.

– Я знаю, ты бы не причинил мне вреда, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Я доверяю тебе.

– Это глупо, – рычит он, его лицо всего в нескольких дюймах от моего. – Ты не должна никому доверять. Не в этом мире.

Через что же он прошёл, что такой недоверчивый?

Я чувствую его дыхание на своей коже, и меня невольно тянет к нему. Он опасен, но в тоже время невероятно притягателен.

– Я доверяю тебе, – повторяю я, мой голос едва громче шепота.

Внезапно он наклоняется ближе, его глаза встречаются с моими. – Почему? – снова повторяет он, его губы почти касаются моих. – Почему ты так уверена в этом?

Прежде чем я успеваю ответить, он резко отступает назад и поднимает лук, целясь в дерево позади меня. Без предупреждения он выпускает стрелу, и она со свистом пролетает мимо меня, вонзаясь в ствол в миллиметре от прежнего выстрела.

В этот раз выстрел словно вытащил меня из транса.

Я в шоке отпрыгиваю назад, мое сердце бешено колотится в груди.

– Какого черта, Айзек?! – кричу я, мой гнев и страх смешались воедино.

Он поворачивается ко мне, его глаза сверкают.

Вот почему, – говорит он, его голос срывается от эмоций. – Вот почему ты не можешь мне доверять. Я опасен, Кристал. Я мог бы причинить тебе боль прямо сейчас.

– Но ты этого не сделал, – говорю я, мой собственный голос дрожит. – Ты мог бы, но не сделал этого.

Выражение лица Айзека смягчается, и он делает шаг ближе, его рука тянется, чтобы прикоснуться к моей щеке.

Я никогда не смог бы причинить тебе боль, – говорит он низким и напряженным голосом. – но это не значит, что ты не должна защищаться.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как в горле образовался комок.

Я не могла отвести от него взгляд, хотя здравый смысл кричал мне бежать как можно дальше.

Он просто играл с моими чувствами и мне никогда так сильно не хотелось убежать в свою комнату и зарыдать в подушку.

Жалко, что и собственной подушки у меня и не было.

Глава 5

Настоящее время.

Кристал Мартинез.

Наступление весны чувствуется всё ярче. Морозы потихоньку таят, на некогда бесплодных деревьях и кустарниках распускаются нежные бутоны, и комнаты наполняются солнечными лучами всё быстрее.

Становилось словно бодрее. В воздухе ощущался сладкий аромат распустившихся цветов, который ещё и добавлял больше цвета в пейзаж. А ночью можно было находиться на улице допоздна, не боясь замёрзнуть в ледышку.

Айзек разжёг костёр и этим прекрасным весенним вечером, мы сидели вокруг него, попивая горячий шоколад.

– Как ярко мерцают звёзды. – Отметила я, всматриваясь небо.

– Свет в темноте – это-то, что мы все замечаем. Далёкие звёзды в ночной вышине, луч солнца, пробивающийся сквозь облака… Но что насчет обратного? Ты когда-то думала об этом? Как насчет тьмы в свете? – Сказал Айзек, делая глоток из своей кружки.

– Нет, и не думала. – Призналась я, удивлённая этой мыслью.

– Подумай об этом, – продолжил он. – Когда мы находимся на свету, мы склонны игнорировать боль и страдание, которые все ещё существуют вокруг нас. Они же не могут просто испариться? А в темноте они хотя бы не прячутся. Почему же мы продолжаем верить, что свет лучше?

Я на мгновение задумался над его словами.

– Может быть, потому что мы ассоциируем свет с добром, а тьму – со злом? – ответила я.

– Ты думаешь это правильно?

– Не знаю. К чему ты клонишь?

Айзек посмотрел на меня с напряженной серьезностью, его глаза буквально сверлили меня.

И я почувствовала, как дрожь пробежала по моей спине, когда он заговорил:

– Ты подобна свету, – сказал он низким и размеренным голосом. – Такая жизнерадостная и яркая. Ты же, кристалл, прозрачный и блестящий… – Он посмотрел в сторону и усмехнулся. – Но в тебе так много тьмы. Ты думаешь это потому, что чем больше ты сияешь снаружи, тем больше скрываешь внутри?

– Н-нет. Почему ты это говоришь?

– Я вижу это насквозь. Боль, страх, сомнение. Всё это есть, прямо под поверхностью. – Он придвинулся ближе и заговорил шёпотом. – Кристал, эта тьма…она прогнила у тебя внутри настолько долго ты её держишь и не выпускаешь. Ты можешь попытаться скрыть это ещё долго, но оно там, и оно гноится.

Слова Айзека ударили прямо в самое сердце. Гнев, обида, желание защититься – всё смешалось в одно.

Как он мог сказать мне что-то подобное?

Слезы потекли по моим щекам, и я сердито вытерла их.

– Как ты можешь так говорить! Ты меня не знаешь, – выпалила я, и почувствовала, как мой голос дрожал от эмоций.

Айзек не отступал.

– Прости, если я причинил тебе боль, но я просто говорю тебе то, что вижу.

Меня трясло.

Его стойкость и уверенность в словах, пристальный и цепкий взгляд – он словно знал, что говорит.

Будто бы он мог доказать это, если его попросить.

– Мне надо прогуляться. – Сказала я и стала уходить быстрым шагом в лес.

Мне нужно было побыть одной и успокоиться. Его слова играли эхом у меня в голове и я, буквально убегая от своих мыслей забрела в совсем далеко.

Я решила свернуть в надежде найти обратную дорогу. Вскоре мои глаза привыкли к тьме и мне стало легче ориентироваться.

Вот бы фонарь был бы в руках.

Резко какие-то видения нахлынули на меня ошеломляя.

Пейзаж вокруг меня расплывается, когда эта картина полностью заполняет мой разум.

Я бегу, мое сердце бешено колотится в груди, и я чувствую, как холодный воздух обжигает мои легкие. Лес вокруг меня темный и незнакомый, и я не знаю, куда я иду и почему я бегу. Страх, паника, побег. За мной кто-то гонится. Запах горелого. Надо бежать как можно дальше.

Затем в моей голове вспыхивает острая боль, заставляющая меня споткнуться и упасть на землю. Мое дыхание становится прерывистым, когда я пытаюсь успокоиться, но боль слишком сильна.

Боль в коленях. Я вижу кровь вокруг. Перед глазами белый свет.

Но чем больше я пытаюсь отогнать воспоминания, тем более яркими они становятся.

Я слышу звук собственных шагов, резкий горловой крик и чувство безнадежности.

Внезапно на меня накатила волна головокружения, и мне становиться плохо от тошнотворного запаха гари.

Это было так, словно я перенеслась обратно в тот момент, и меня наполнило чувство ужаса и паники. Я не знала, что со мной случилось и почему я убегала, но страх был непреодолимым. Я упала на колени, хватая ртом воздух, когда воспоминания стали медленно отходить, оставив меня потрясенной и дезориентированной.

Я пытаюсь стряхнуть это с себя, но боль в голове становится все сильнее с каждым мгновением.

Было ли это просто видение, или это было воспоминание о том дне, когда Айзек нашел меня?

Я останавливаюсь у ближайшего дерева, пытаясь прийти в себя и успокоить свои бешено скачущие мысли. В лесу зловеще тихо, как будто сами деревья затаили дыхание в ожидании. Я кашляю и чувствую вкус крови, когда я пытаюсь успокоиться, напоминая себе, что теперь я в безопасности.

Я не сразу слышу крики, а как только пытаюсь прислушаться в глаза бьёт сильный белый свет.

– Вот ты где! – Кричит Айзек и бежит мне помочь.

***

Айзек наклонился и вытащил апельсин из корзины с фруктами.

– Нет, не добавляй это, – сказал он, хмуро глядя на меня. – Из-за них салат получится мокрым и отвратительным.

Я усмехнулась.

– Как можно без него? Цитрус – лучшее дополнение к любому фруктовому салату. Он усиливает вкус других сладких фруктов.

Брови Айзека нахмурились в знак несогласия, и он покачал головой.

– Ага, если хоть какой-то вкус остаётся после него.

Я не могла удержаться от смеха над его упрямством.

– Ладно, ладно, поняла. Никаких апельсинов во фруктовом салате, – сказала я, игриво подтолкнув его локтем.

Мы продолжали нарезать и перемешивать фрукты.

Айзек всегда был таким сосредоточенным и серьезным, но в такие моменты, как этот, он терял бдительность, и я могла видеть его мягкую сторону.

Когда мы сели наслаждаться нашим творением, я не смогла удержаться, чтобы ещё немного не подразнить его.

– Знаешь, Айзек, – сказала я, беря ломтик арбуза. – В этом фруктовом салате чего-то не хватает.

– О да? И что же это? – ответил он с ухмылкой на губах.

Я ухмыляясь ответила:

– Апельсинов.

Айзек закатил глаза, но я заметила намек на улыбку на его лице.

Я набрала в ложку кусочек яблока и апельсина.

– Давай, просто попробуй, – настаивала я, вертя ложкой перед ним.

Айзек вздохнул, прежде чем смягчиться и открыть рот для укуса. Протянув ложку ближе, я не намеренно коснувшись пальцами его губ. От этого прикосновения меня бросило в жар, и я покраснела. И пока он жевал, я позволила своему взгляду блуждать по его красивым чертам, пытаясь понять его реакцию.

– Апельсины действительно придают приятный привкус, но всё равно лучше без него. – сказал он.

Я шуточно закатила глаза.

Доев, мы с Айзеком устроились на диване, переключая каналы в поисках чего-нибудь интересного. В конце концов мы остановились на романтической комедии, и Айзек тут же застонал.

– Правда, Кристал? Ты же знаешь, я ненавижу подобные фильмы, – Сказал он с саркастической улыбкой.

Я закатила глаза.

– Да ладно, Айзек, не делай вид, что ты их втайне не любишь. Держу пари, ты плакал во время Дневник Памяти.

Он рассмеялся.

– Я пользуюсь пятой поправкой*. Но ты должна признать, что эти фильмы очень уж нереалистичны. Они внушают людям ложные ожидания относительно любви.

Я пожал плечами.

– Может быть, но на них всё равно интересно смотреть. Кроме того, мне нравится думать, что однажды у меня будет такая же история любви, как эта.

Айзек покачал головой.

С тобой.

Стоп.

Неужели я влюбилась в него?

Айзек был такой красивый и мужественный. От его низкого и властного голоса по телу бегут мурашки. Каждый раз, когда он смотрит на меня, у меня ощущение, что я будто таю. И я не могу перестать думать о нем. Интересно, на что было бы похоже поцеловать его?

Я поворачиваюсь обратно и продолжаю смотреть фильм.

Когда фильм заканчивается, я спрашиваю:

– Ну как тебе?

– Не очень…

– О, да ладно тебе. Признай это. Тебе это немного понравилось.

Айзек усмехнулся.

– Ладно, хорошо. Может быть, чуть-чуть. Но никому не говори об этом.

Я улыбнулась.

– Твой секрет со мной в безопасности.

Айзек откинулся на спинку дивана и удовлетворенно вздохнул.

– Знаешь, я мог бы к этому привыкнуть. Просто расслабляться и смотреть с тобой телевизор.

– Я тоже. Нам следует делать это почаще.

Айзек кивнул в знак согласия.

– Определенно. Но в следующий раз выбираю я.

Я рассмеялась.

– Конечно, конечно.

Пока мы смеялись на телевизоре начались новости. Сказали, что какой-то знаменитый актер недавно умер от рака.

– Ужас. Как будто мы все просто взрываемся от бомбы замедленного действия. – Прокомментировала я.

Айзек кивнул.

– Это ужасно, да, но я верю, что всё происходит по причине. Даже такие болезни, как рак, существуют как необходимость для человека испытать свободу воли. Нам нужны болезни, чтобы напоминать нам о нашей смертности и заставлять ценить время, которое у нас есть на этой земле

– Я не понимаю, как ты можешь говорить, что рак необходим для свободы воли?

Айзек глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

– Ну, подумай об этом с другой стороны, – начал он. – Если бы всем нам было гарантировано, что мы будем жить здоровой жизнью, свободной от болезней, нам не пришлось бы делать выбор в отношении нашего здоровья. Нам не пришлось бы заниматься спортом или хорошо питаться, потому что отказ от этого не повлек бы за собой никаких последствий.

– Но это не делает рак необходимым, – возразила я. – Существует множество других заболеваний, которые могли бы существовать, не причиняя таких страданий, как рак.

– Это правда, но рак – всего лишь один из примеров. В жизни есть много болезненных вещей, но нам нужно испытать эту боль, чтобы по-настоящему ценить хорошее. Это как в поговорке: «нет радуги без небольшого дождя».

– Я просто никак не могу согласиться с тем, что рак необходим для свободы воли. Должен же быть способ получше.

– Кристал, подумай об этом. Если бы мы жили в мире без болезней, чтобы мотивировало нас искать лекарства и решения? Что могло бы подтолкнуть нас к улучшению самих себя и нашего понимания мира? Именно перед лицом невзгод мы обретаем силу и жизнестойкость. Рак может быть ужасной вещью, но он служит определенной цели. Это напоминает нам о хрупкости жизни и о том, как важно ценить каждое мгновение, которое у нас есть. Без этого мы были бы потерянными, самодовольными и застойными.

Я глубоко вздохнула.

– Ну почему тебе всегда есть что сказать?

Он засмеялся и притянув меня к себе, поцеловал в макушку.

***

Айзек предложил мне пойти на горную часть леса. Поэтому, когда наступила солнечная погода, мы собрались и отправились на путешествие.

Я была в восторге от окружающей нас красоты. Деревья были высокими и пышными, а воздух свежим и освежающим. Журчание близлежащего ручья добавляло безмятежности моменту.

Айзек шел впереди меня, также как и я, разглядывая окружность.

По мере того, как мы поднимались выше, вид становился все более захватывающим. Я чувствовала себя так, словно нахожусь на вершине мира, окруженный красотой природы.

Но затем моя нога поскользнулась на шатком камне, и я, спотыкаясь, двинулась вперед, протягивая руки, чтобы ухватиться за что-нибудь. Я почувствовала, что падаю, и приготовилась к твердому приземлению, но прежде, чем я успела коснуться земли, сильные руки Айзека подхватили меня.

Он крепко прижал меня к себе, его сердцебиение билось рядом с моим. Когда я раскрыла глаза, то увидела беспокойство, отразившееся на его лице. В при такой близости, его глаза были похожи на глубокий синий океан, приглашающий меня нырнуть и исследовать его глубины. Наши лица разделяли несчитанные миллиметры, и я чувствовала его прерывистое дыхание на своих губах.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я кивнула, чувствуя себя смущенной и полной адреналина. Но Айзек только улыбнулся и убрал прядь волос с моего лица. Его глаза были прикованы к моим губам. Мне кажется, он тоже не смог сдержаться и наклонился, чтобы поцеловать меня. Сначала это был мягкий и нежный поцелуй, но вскоре он стал более интенсивным, и его руки, которые держали меня, стали сжимать меня сильнее, притягивая меня ближе к нему. Наши губы двигались совершенно синхронно, и мне показалось, что время остановилось. У нас обоих перехватило дыхание, и мы пристально смотрели друг другу в глаза. Но Айзек не отпускал меня.

– Ты такая сладкая, Кристал. Я не могу насытиться тобой. – Сказал он, почти шепотом.

Я засмущалась и почувствовала, как по моим щекам разлился румянец.

– Давай продолжим, – сказала я, отстраняясь.

Он протянул мне руку.

Мы ещё долго гуляли, пока не устали и не решили остановиться.

Солнце медленно начинало садиться, заливая пейзаж теплым сиянием. Вдохнув свежий горный воздух, я повернулась к Айзеку, который стоял рядом с ней, тоже любуясь видом.

– Это потрясающе, – сказала я, чувствуя, как по лицу расплывается улыбка.

Он кивнул в знак согласия.

– У природы есть способ напомнить нам, насколько мы на самом деле малы в великой схеме вещей.

Да, – сказала я. – среди такой красоты действительно чувствуешь себя таким незначительным.

Мы постояли в тишине ещё несколько минут перед тем, как уйти, просто наслаждаясь видом. Это было напоминание о простых вещах в жизни, которые могут приносить столько радости.

– Я такая голодная. Ты тоже?

– Ещё бы.

– Пошли домой тогда.

Как только мы вернулись, я побежала на кухню. Разогревая сковороду на плите, я улыбнулась Айзеку.

– Я собираюсь показать тебе секрет приготовления самого вкусного сыра на гриле, – сказал я.

Он поднял бровь, смотря на меня.

– Я весь во внимании.

Я усмехнулась.

– Дело не только в рецепте, там всё просто, но и в памяти, которая к нему прилагается. Когда я была ребенком, моя мама постоянно готовила мне бутерброды с сыром на гриле. Это была наша маленькая традиция. Она добавляла немного чесночного порошка и паприки в сливочное масло, а затем намазывала это на хлеб. Это было так вкусно.

Айзек прислонился к стойке, наблюдая за тем, как я намазываю хлеб маслом и добавляю сыр.

– Это звучит потрясающе, – сказал он. – и выглядит очень аппетитно.

Я улыбнулась, выкладывая бутерброды на сковородку, масло шипело и таяло

– Что ж, тогда тебя ждёт угощение. Просто подожди, пока ты не попробуешь это на вкус.

Пока мы ждали, пока приготовятся бутерброды, я рассказала Айзеку еще несколько историй о своем детстве. Когда бутерброды были готовы, мы сели за стол и откусили по кусочку.

– Вау,  – сказал он. – Твоя мама действительно знала, что делала.

***

После купания, я отнесла все мои полотенца на стирку и пошла просить новые у Айзека. После того как я постучалась, и он не открыл, я решила зайти и самой быстро забрать их. Будучи впервые в его спальню, я поняла, что она отличалась от моей. Стены были выкрашены в приглушенный голубой цвет, а кровать была аккуратно застелена белыми простынями. Я заметила стопку полотенец на стуле в углу комнаты и подошла, чтобы взять одно.

Когда я потянулась за полотенцами, то услышала позади себя шорох. Я обернулась и увидела Айзека, стоящего в дверях и смотрящего на меня пристальным взглядом.

– Ты напугал меня, прости что без спросу, мне нужно было только и полотенце, – сказала я, прижимая полотенце к груди.

Айзек ничего не сказал. Он просто шел ко мне, медленно и обдуманно, пока не оказался всего в нескольких шагах от меня. Я чувствовала его дыхание на своей коже, и у меня по спине пробежала дрожь.

Не говоря ни слова, он протянул руку и забрал у меня полотенце, бросив его на пол. Он положил руки мне на талию и притянул меня ближе, прижимаясь своим телом к моему.

– Ничего страшного. Мой дом – твой дом. – прошептал он, его губы коснулись моего уха.

Я почувствовала, как по моему телу пробежал прилив желания, и я больше не могла сопротивляться ему.

Он впивается в мои губы и страстно целует меня. Я запускаю руки ему под рубашку и стаскиваю её через голову. Я чувствую, как колотится его сердце в груди. Он кидает меня на постель, обнимает меня и прижимает к себе, поглаживая мою спину.

– Я больше не могу этого выносить, – шепчет он, когда проводит руками по моим волосам и целует маленькую часть моей груди, которая выглядывает из-под верхней части моей ночной рубашки.

Я полностью теряюсь в этом новом ощущении. Настолько сильно, что я почти не замечаю, как он задирает мою ночную рубашку и обнажает мою грудь. Он снимает с меня ночную рубашку и бросает её на пол рядом со своей рубашкой. Я чувствую тепло его тела рядом со своим обнаженным животом и грудью. Он берет сосок в рот и дразнит его языком. Айзек слегка прикусывает зубами мою чувствительную кожу.

Мне чертовски страшно и волнительно.

Мы прижимаемся сильнее, и я чувствую, как его пульсирующий член прижимается ко мне. От чего я начинаю нервничать сильнее.

Айзек взрослый мужчина и я мне стыдно признаваться ему, что я всё ещё девственница.

Желание было слишком сильнее, чтобы терять время на разговоры.

Мои руки блуждают по его мускулистой спине, тянут за пояс брюк и плавно скользят ниже. Он встает на колени и медленно стягивает штаны до конца. Я много раз видела его без рубашки, но никогда полностью обнаженным. Я ловлю себя на том, что испытываю трепет, когда смотрю на него. Его тело выглядит как идеальная скульптура.

Видя, насколько он большой, мои глаза расширились.

Я сажусь, в то время как он все ещё стоит на коленях между моих ног. Он наклоняется вперед, чтобы поцеловать меня, и я беру его голову в свои руки. Мои пальцы пробегают по его волосам, по заросшей щетиной щекам, вниз по шее, по груди и останавливаются на животе. Мне страшно ласкать его твердый, как камень, член, но я могу быстро преодолеть это чувство и продолжать крепко сжимать его длинными движениями. Она горячая на ощупь и гладкая, как бархат.

Я боюсь быть неловкой и неумелой. Но было странное ощущение лёгкости. Словно я делаю это не впервой.

Мы вместе откидываемся снова на постель. Я пытаюсь быть терпеливой, но чувствую, что подсознательно прижимаюсь бедрами к его бедрам, страстно желая, чтобы он вошёл в меня, не в состоянии больше ждать. Его чувственные, и жадные поцелуи кружат бабочек в моём животе.

Он опускается вниз, облизывания и покусывания спускаются к моему животу. Его руки поднимаются, чтобы обхватить мою грудь. Он сжимает и пощипывает мои соски.

Его действия вскрикивают мою голову. Айзек спускается поцелуями ниже.

Я этого не вынесу. Чёрт.

Внезапно я понимаю, что наступила пауза.

Неужели я сделала что-то не так? Господи, может надо было ему сразу признаться?

Наступает тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием. И в то время, когда мне хочется закопаться от стыда, он вводит в меня свой язык, от которого у меня наступает эйфористический шок. Он лизал нежно и медленно, осторожно проводя по клитору длинными движениями, постепенно увеличивая темп. Я впиваюсь руками в его волосы, не желая его отпускать. Айзек стал нежно пососал клитор и продолжал делать долгие движения языком.

– Чёрт. – Не в состоянии больше держать это в себе, я начинаю стонать, когда подхожу к оргазму.

Он взбирается обратно, в то время как меня все ещё прихожу в себя. Я чувствую свой запах и вкус его губах, когда он целует меня.

Прежде чем успеваю осознать, я нервно выпалила:

– Пожалуйста, будь нежен.

Я была уверена, что он будет застигнут врасплох, но вместо этого он смотрит мне в глаза и шепчет:

– Конечно, сладкая. Не волнуйся.

Но как же можно не беспокоиться, когда он, такой большой, собирается входить в меня.

Айзек делает это медленно, но устойчиво.

Мое тело напрягается; я крепче сжимаю его плечи, готовясь к тому, что будет дальше. Он замечает, что я напряжена.

Из страха и беспокойства он останавливается.

– Я делаю тебе больно?

– Нет, я в порядке, – отвечаю я тихо.

–Тогда выдохни и расслабься.

С каждым глубоким толчком я чувствую, как начинаю получать больше удовольствия. Я чувствую его дыхание на себе. Он проводит дорожку из поцелуев – мои губы, мочка уха, шея, не оставляя не одну часть без внимания. Я ощущаю тепло и мягкость его губ, которое посылает волны экстаза. Наконец-то я могу полностью расслабиться.

Никакой боли. Удивительно.

Теперь я могу наслаждаться каждым движением, которое наши тела совершают в унисон. Он должно быть тоже это чувствует, ибо его движения становятся быстрее и жестче.

Прежде чем я полностью достигаю своего пика, он хватает меня за бедра, и мы снова становимся совершенно неподвижными, что заставляет меня громко ахнуть.

– Блять, детка, с тобой всегда так хорошо, – говорит он полу стоном.

Он издает удовлетворенный стон, сопровождаемый последним сильным толчком. Мы находимся в полной гармонии с его телом, и я чувствую каждый пульс и движение, взрывающегося внутри меня. Я едва могу сделать вздох, от накатившего оргазма.

Сейчас я понимаю, как сильно я влюблена в него и как же хорошо мне с ним.

Я так долго переживала по поводу моих чувств, но сейчас я осознала – я хочу быть с ним и никогда не хочу отпускать.

Но не успеваю я открыть и рта как он нежно берет моё лицо в свои ладони. Мы стоим нос к носу, чувствуя дыхание друг друга на своих губах.

– Мне кажешься, я влюбилась. – Признаюсь я, прерывая тишину.

– И я. – Тихо отвечает Айзек.

Мы продолжаем обнимать друг друга, пока наши тела успокаиваются, а мысли бешено бегают от радости. Он ложится на спину, и я прижимаюсь лицом к его шее и вдыхая восхитительный аромат горячего секса и страсти.

***

Когда эйфория случившегося проходит и здравый смысл возвращается ко мне – беспокойство не отпускает меня.

У меня были парни, но до секса это никогда не доходило. Мне всегда казалось это чем-то сакральным. Я всегда мечтала о том, как это будет происходить с моим любимым человек и невероятно романтично. Идея лишиться девственности в детдоме или на вечеринке, где-то в углу, казалась мне отвратительной.

Но я не была монашкой и не малого знала.

Да, кровь может не пойти в первый раз, но с размером как у Айзека, она может пойти даже если ты далеко не девственница.

Хотя бы можно же ощутить какой-то дискомфорт?

Почему всё прошло так гладко? Почему моё тело словно знало, что делать?

И хотя, наслушавшись разных историй я была рада, что со мной всё прошло так хорошо – меня всё равно это гложет.

Я решила взять его компьютер и посмотреть в интернете. Мне нужно было узнать это, и я была готова открыть интернет-браузер и сразу перейти на поиск, если бы не увидела папку со своим именем. Интерес взял вверх, и я открыла. Мое сердце учащенно забилось, не зная, чего ожидать. Внутри была тёмные фотографии, где сложно было что-то разглядеть. Кроме одной.

Это была смутная и тёмная фотография. Я сижу на заднем сидении его машины, с закрытыми глазами – скорее всего сплю.

Я никогда не ехала с ним на машине.

Открывая информацию о файле, я чувствую, как моё сердце лезет в горло, когда вижу дату.

***

Татуировка, выглядывающая из-под кофты Айзека, меня интересовала уже давно. Это был большой рисунок, который покрывал всю его спину – дизайн был замысловат и полон деталей. Там изображался феникс, восстающий из пепла. Перья феникса были смесью оранжевого, желтого и красного цветов, а его крылья величественно расправлены. Создавалось впечатление, будто феникс стоит на темном дымчатом фоне.

Я провела пальцами по татуировке на спине Айзека, ощущая грубую текстуру чернил под кончиками пальцев. Он вернулся уставшим и лёг на диван. Я сидела на полу возле него.

– Айзек, тату за секрет? – сказала я, поворачиваясь к нему лицом.

– Конечно, что ты хочешь знать? – ответил он.

– Что за история стоит за этим? – спросила я, любопытство взяло верх надо мной.

– В меня стреляли, когда я служил в армии, и это оставило довольно неприятный шрам. Тату, чтобы скрыть это.

– Какой кошмар! Когда это было?

Он сжал губы в линию.

– Около 10 лет назад. И так, каким бы секретом ты бы хотела поделиться?

Было видно, что он не хотел говорить об этом. Я проглотила ком в горле перед тем, как ответить.

– Хочу поделиться чужим секретом.

– Например?

– Твоим.

Айзек поднял брови удивляясь.

– Заинтригован. Рассказывай.

– Мы были знакомы до этого.

*Пятая поправка гарантирует право отдельного лица, согласно которому его не должны принуждать свидетельствовать против себя.

Глава 6

Настоящее время.

Айзек Харрисон.

Я не могу этого отрицать.

Мне нравится  новая Кристал.

Она милая и добрая, любит носить платья и заплетает волосы в косы, как лесная нимфа. Она любит проводить со мной время, пытается учиться здешнему стилю жизни и провожает меня, когда я ухожу, такими благодарными глазами будто бы я какой-то герой.

И не поймите меня неправильно, я наслаждаюсь её обществом…

Но иногда я не могу удержаться от тоски по моей Кристал. Той, кто была свирепой и независимой, кто ни не терпел дерьма от меня. Та, кто бросила бы мне вызов и укусила в ответ, когда я этого заслуживал. Она была похожа на дикое животное, неукротимое и непредсказуемое, и именно это делало её неотразимой для меня. Кристал была такой какой я её сделал.

Но теперь она всего лишь тень себя прежней. Она потеряла свою искру, страсть и сущность.

Я скучаю по острым ощущениям наших сражений и по электричеству наших споров.

Но сейчас всё, что у меня есть, – это послушное, благородное создание.

У меня такое чувство, будто я что-то потерял. Хотя казалось бы я знал Критал всего 2 недели перед тем, как она потеряла память.

Я хотел, чтобы она разозлилась, оттолкнула меня, бросила вызов. Именно тогда она была по-настоящему живой. Даже если она этого отрицала.

Это было похоже на наблюдение за диким животным в его стихии. И теперь, с потерей памяти, эта часть её снова исчезла.

Мне была невыносима мысль о том, чтобы превратить Кристал в послушное существо, которое выполняло бы все мои команды. Это та, кем она была до встречи со мной, а не тем, кем я хотел, чтобы она была.

Я хотел, чтобы она была самостоятельной личностью, со своими мыслями и мнениями, чтобы она могла постоять за себя. Да, с моей Кристал было трудно обращаться, но, по крайней мере, в ней горел огонь. Она была силой, с которой приходилось считаться, и я восхищался этим в ней. Я просто хотел, чтобы она была верна себе, даже если для этого иногда приходилось сталкиваться со мной лбами.

Блять, в конце концов, я не собирался делать из неё ручного зверька. Кролик должен убегать от волка, сражаться с ним. А не следовать за ним.

С новой Кристал пришли и новые проблемы.

Я всегда замечал любопытство в её глазах, когда она смотрела на меня, гадая, какие секреты я храню. Она задавала мне вопросы о моём прошлом, о том, как я служил в армии, или о том, что я делаю.

Иногда её вопросы граничили с подозрением, расспрашивая меня о каждой мелочи. Но сложнее всего было когда Кристал просилась поехать со мной в город, спрашивала, что же я храню в гараже, и хотела узнать, что случилось на первом этаже.

Сначала я не придал этому особого значения. Я был рад, что она была рядом, и охотно отвечал на её вопросы, всегда имея наготове правдоподобное объяснение. Было легко извернуться, особенно когда она сама не помнила некоторые вещи как номер своей подруги или где конкретно она сошла, когда приехала из Сан Диего.

Мне нравился этот адреналин.

Но время шло, и вероятно, подсознательно она чувствовала, что в происходящем есть несостыковки.

Я, конечно, сохранял хладнокровие. У меня на всё был ответ, и я всегда старался, чтобы мои истории были правдивы. Но в глубине души, я не мог отделаться от ощущения, что она совсем скоро подберётся близко к правде.

***

Чёрт.

На ней не было лица. Я видел, как медленно её глаза расширились от шока и как учащалось дыхание, но не мог проронить и слова.

– Я так и знала! – закричала она, и её голос эхом разнесся по комнате.

Я потянулся, чтобы коснуться её руки, попытаться успокоить, но она отпрянула от меня.

– Послушай-

– Не прикасайся ко мне! – закричала она, пятясь от меня. – Ты мне врал всё это время! Как ты мог?

Я знал, что должен объясниться, рассказать ей все. Но слова застряли у меня в горле, и я не мог найти правильного способа рассказать всё.

Она покачала головой и побежала на кухню. Я последовал за ней.

– Кристал, пожалуйста, – взмолился я, делая шаг ближе к ней. – Позволь мне объясниться.

Но она не хотела слушать, лишь просто повернулась ко мне спиной. Я видел как её плечи напряглись. Было ощущение, что единственное, что её держит это стол на который она опиралась.

Кристал резко схватила нож возле себя и закричала, чтобы я не подходил ближе.

– Послушай меня, – сказал я, но она оборвала меня.

Её взгляд был полон гнева и предательства.

– Не подходи ко мне! – закричала она.

Её руки дрожали, когда она размахивала ножом.

– Кто ты на самом деле? – Я слышал боль в её голосе. И это разрывало меня на кусочки.

– Я Айзек, я живу в лесу больше пяти лет и это мой дом.

Мой говор был лишь возможностью отвлечь ей. Я сделал резкое движение в её сторону, и перехватил нож с неё рук. Она закричала от страха, зажмурив глаза.

– Посмотри на меня! – Зарычал я и направил нож на себя.

Без колебаний я вонзил острие в свою щёку, ощущая, как кровь струйкой стекает по моему лицу. Глаза Кристал расширились от ужаса. Но я не мог остановиться. Боль была невыносимой, и я хотел, чтобы она знала, как далеко я готов зайти. Поэтому я сделал ещё один глубокий порез ниже предыдущего.

Я чувствовал её страх и ужас, смотря как она застыла на месте. Прилив адреналина, пульсирующего в моих венах, только усилил трепет во мне, когда кровь стала медленно просачиваться наружу.

– Что ты делаешь?! – Кристал вскрикнула в панике.

Я не мог удержаться от удовлетворенной ухмылки.

– Моя дорогая, ты угрожала мне этим ножом. Разве ты не хотела причинить мне боль? Ну, вот я и здесь. Давай, Кристал. Сделай это. Сделай мне больно. – Я направил кровавый нож на неё.

Она испуганно уставилась на меня, сжимая руки вместе.

– Я… я не этого хотела. П-просто…

– Просто что? у тебя в руке был нож? Был! И ты махала им в мою сторону, – спокойно ответил я. – Ну и что с того, что ты этого не хотела? Намерения не имеют значения. Действия делают.

Кристал пыталась в голове обработать происходящее вокруг.

– Ты видишь, до чего ты меня довела? – говорил я, наслаждаясь страхом в её глазах. – Ты угрожала мне этим ножом, а теперь посмотри, что ты заставила меня сделать.

Как же это мило, что она волновалась за меня, даже когда начала бояться меня.

Она побледнела, пытаясь найти слова для ответа. Её рот был слегка приоткрыт, губы еле заметно дрожали, она пыталась заговорить, но в шоковом состоянии не могла проронить и слова.

– Ты не можешь просто так ходить и угрожать людям ножом, Кристал. – Я опустил нож, тем временем кровь уже начала течь с моего подбородка вниз, пачкая мою одежду. – Это неправильно.

Красная жидкость уже капала на пол.

Её глаза были прикованы к крови, тому как медленно она продолжает свой путь по всей поверхности, которую встречает. В воздухе повисло напряжение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.