Дарлайн Боф
Королевство вкусных открытий

Глава 1. Понедельник

Нулевой ряд

– Добрый вечер, мэм! Куда направляетесь? Нужна ли помощь? – уточнил швейцар.

– Мне на сто тридцать пятый ряд, я сама. Спасибо, – сказала Кейт.

– Хорошо, прошу вас, мэм. – Швейцар снял золотую цепочку, и Кейт встала на платформу.

Звонкий щелчок, и тележка заскользила по рельсам, плавно опускаясь в глубину подземного рынка. Её корпус блестел лакированным красным деревом, а капельки масла убирали все скрипы движения колёсиков. Несмотря на внешнюю сложность конструкции, управлять таким транспортом было совсем нетрудно, и Кейт давно разобралась со всеми рычагами, не прибегая к помощи швейцаров.

Кейт держалась за золотистый бортик и медленно погружалась в нарастающий рыночный шум.

– Кейт! – кто-то окрикнул её.

Кейт подняла голову и увидела в другой тележке Дору Грин. Та наклонилась через бортик и поприветствовала знакомую. Её кабинка шла следом за Кейт по вертикальным рельсам. Такие рельсы уходили вглубь и тянулись вдоль торговых рядов каждого уровня. По ним в течение дня друг за другом проходила колонна тележек, постепенно заворачивая на нужные горизонтальные ряды или поднимаясь обратно.

– Готовишься к Агону? – крикнула Кейт.

– Ещё как! В этот раз без победы не уйду, – улыбнулась Дора.

Кейт положила одну ладонь на другую, образовав замок, и подняла в знак поддержки. Дора помахала, и её тележка завернула на ряд с указателем 170.

Дора такая наивная.

Кейт любила поразмышлять на разные темы и посплетничать сама с собой.

Хотя она очень добра, мы могли бы дружить.

Представив это, Кейт сморщила свой идеально прямой нос и фыркнула.

Нет, нет, будет слишком скучно. Они все очень скучные.

Кейт продолжала скользить вниз.

Всякий раз, спускаясь в глубины рынка, она разглядывала прилавки, торговцев, посетителей, детали интерьера, – словом, всё вокруг, – любовалась и улыбалась: ей нравилась красота места, ароматы, суета, особая атмосфера, – и занятие это совершенно не надоедало. Как может надоесть самый крупный подземный рынок в мире? Бакетроу считался единственной достопримечательностью Драйвиденского королевства и главным заработком местных жителей. Здесь росли и продавались ценные продукты или Дары, фрукты и овощи, которые не сыщешь на всём свете. Обычные продукты продавались тоже, но за ними не выстраивались очереди.

Внешне рынок Бакетроу напоминал глубокое ведро с двумястами круговыми рядами, на каждом из которых находилось по сто прилавков. Но половина из них ещё пустовала. Рынок построили недавно и сразу громадным, глубоким, с упором на дальнейшее развитие его и всего королевства. И в этом никто не сомневался, учитывая невероятные прибыли, поступающие в казну правителя ежедневно.

Тележка спустилась к ряду 135. Кейт нажала кнопку «стоп», переключилась на горизонтальное движение и покатилась, пока не доехала до кондитерских изделий.

Хотя над каждым прилавком и красовались крупные вывески, найти нужный, особенно новому покупателю, было затруднительно. Все витрины оформлялись в едином виде, как и название табличек. Здорово и не вычурно, но, если смотреть издалека, всё сливалось в одно тусклое облачко.

Справа от Кейт проплывали деревянные лакированные тумбы, на которых стояли стеклянные полки и подставки с товаром. За ними улыбался торговец в белой униформе и колпаке с фирменной вышивкой. Продавать на Бакетроу – означало быть привилегированным, а также иметь крошечную возможность попасть в милость короля и разбогатеть.

Позади каждого продавца виднелись длинные туннели, покрытые множеством чёрных сетей. Сети походили на тонкие корни деревьев цвета глубокой ночи, и это сильно выделяло их на фоне ржавой бордовой земли. От корней поднимался причудливый дымок, переливаясь свечением, как будто внутри него разгорались сотни крохотных бенгальских огней.

В сетях росли Дары – невероятные продукты. Их продавали здесь же, на рынке. Каждое утро появлялись тысячи форм, внутри которых прорастал волшебный продукт. Он мог появиться в тонкой, почти прозрачной оболочке или без неё, но это происходило всегда, не прерываясь, вот уже три года. Удивительное явление не скрывали, а, наоборот, выставляли напоказ, чтобы каждый посетитель рынка мог увидеть, в каких чистых условиях растут продукты и что легенда про Дары – правда.

Кейт принялась рассматривать сладости. Её семье не совсем повезло, как считала она. В их погребе прорастали только овощи, орешки да кофе, к которым Кейт была безразлична. И приходя на рынок, в первую очередь она спускалась за лакомством.

О, барбарисовые эклеры!

Кейт вспомнила, как пробовала их недавно на воскресном ужине у Бёрдонов, и во рту образовалась соблазнительная кисло-сладкая слюна. Нежные эклеры оживляли мечты. Стоило откусить пирожное, как его частички устремлялись в подсознание, находили самую дорогую, желанную мечту и в считаные минуты разыгрывали её перед глазами вкушающего. Яркие картинки двигались, как ожившие фотографии, и очень хотелось запрыгнуть в этот мир и не возвращаться. Но спустя четверть часа влияние эклеров прекращалось, и мечта забиралась обратно в голову, продолжая жить лишь в воображении человека.

Кейт взяла себе несколько штук.

– Мэм, у нас сегодня скидка на жевательные ириски. Возьмите попробовать! – послышался голос продавца.

И зачем они мне? Бесполезные ириски, которые никак не прожевать.

Но потом Кейт нахмурилась и, покопавшись в памяти, восстановила их яркий сладкий вкус. Пакетик с горсткой золотистых кубиков полетел к ней в руки.

Кейт уже собиралась ехать дальше, как её глаза кольнул отблеск яркого луча, отчего она зажмурилась. Прогревающая карамель лежала на прилавке и безжалостно ослепляла покупателей, привлекая к себе внимание. Можно обойтись и без этого, все и так знали, какая карамель полезная при болезни. И не только она. Каждый вид Даров по-своему помогал людям. Местные жители шутили, что на рынке торгуют счастьем, беззаботностью и весельем. Лишь малая часть невероятных продуктов не обладала чудесными свойствами, например, рафинад. Но Кейт, как и все жители, верила, что это временно и скоро все товары на рынке раскроют своё волшебство.

Зря старалась.

Кейт подмигнула карамельке и поехала дальше до фруктово-овощных прилавков на противоположной стороне.

Сегодня будний день. Многие ряды пустовали, и тем не менее Бакетроу напоминал муравейник. Здешние поселенцы, приезжие из других королевств, – все-все стремились попасть на рынок и прихватить несколько килограммов диковинок. Бедняки Драйвиденского королевства тоже любили посетить это место, и если не купить, то хотя бы просто поглазеть на ожившую сказку из книг. Еда для Драйвиденского королевства стала чем-то вроде культа. И каждый будто спешил спрятаться, заесть и зажевать собственные проблемы и переживания.

Бакетроу мерцал множеством огней и, казалось, существовал отдельно от всех, словно самостоятельный организм.

Колоритное свечение подземной площадки обеспечивали паслёны. Розовый, белоснежный, морской, изумрудный и другие всевозможные краски сияли из каждого угла, играя друг с другом. Но больше всего было тёмно-фиолетовых огоньков. Паслён-доносчик, цвет, который раскрывал секреты и тайны. Он распознавал и обличал татуировки – знаки на коже людей и стенах зданий. Дополняли световое представление волшебная дымка, исходящая от сетей Даров. А вместе с опрятным внутренним видом рынка создавалась такая особая атмосфера, что уходить из этого места и вовсе не хотелось.

Повсюду висели громадные картины с королём Лейфом Всевышним. А если его кто-то не знал, то таким невеждам грозно указывали пальцем на фреску, что располагалась на входе и выходе. Фреска рассказывала о том, как взошёл на престол правитель и как создавался рынок. Всевышние Боги выбрали достойного короля – в прошлом простого парня Лейфа. Они наградили его Дарами, и так возник Бакетроу. Лейф вложил в него много сил, денег и создал внушительное количество рабочих мест, отчего все его обожали.

Кейт подъехала к прилавку. Вычищенные до блеска овощи и фрукты пестрили радужными красками, так и просились на руки. Плодово-приторный аромат атаковал воздух, но никто и не думал сопротивляться. Кейт пробежала взглядом по названиям: синяя вишня, лаймуд, банановый слип, томатин – и фыркнула.

Ничего нового.

– Советую попробовать синюю вишню! Сладкая с кислинкой и очень полезная, – раздался взволнованный голос справа.

Кейт замерла, а кожа вокруг глаз покрылась мелкими морщинками. Она замедлилась буквально на пару секунд, чтобы покопаться в голове и вспомнить, кому принадлежит этот возглас. Ответов не нашла и потому резко повернулась. На неё смотрел незнакомый парень с соседней тележки.

Когда только он успел так тихо и незаметно появиться здесь?

– И чем же она полезна? – спросила Кейт.

– Ввы… вы не против? – парень жестом попросил разрешения перейти на тележку Кейт.

– Хорошо.

Он неуклюже перепрыгнул и чуть не свалился. Пробормотав что-то себе под нос, выпрямился и повернулся к ней. На вид – ровесник Кейт, обычного телосложения. Необычным являлся флаксшот – льняная рубаха с капюшоном и встроенными в него противоветренными очками. У флаксшота были длинные рукава, и сам он не по размеру висел на теле парня. Длинные рукава в такую духоту выглядели странновато. Волосы парня светились неестественно жирным блеском, а нос – можно было заметить издалека – уж очень он выглядел крупным по сравнению с его лицом. Парень представился Ником.

– Синяя вишня хорошо борется с лёгкими инфекциями, – протараторил Ник на одном дыхании.

– Откуда ты знаешь? – спросила Кейт.

– Э-э, ну, это длинная и не совсем интересная история… не хочу вас, то есть тебя, утомлять, – сказал Ник, сгорбившись и уставившись в пол.

– Ну а я тогда не буду это покупать, – подмигнула Кейт и потянулась к панели управления тележки, чтобы поехать дальше.

– Стой, стой! Хорошо, – Ник вскинул руки ладонями к ней, неловко наклонился и продолжил: – Что ж, если так нужно, то Ники умеет сокращать длинные истории. Дело в том, что давно я… То есть я был знаком с одним… М-м… – следующее слово Ник сказал шёпотом, чтобы продавец не услышал, – поварстье… и как-то раз он, глупыш, порезал палец и занёс инфекцию, – тут Ник ударил себя по голове. – И я… Мы начали перебирать разные лекарства и случайно наткнулись на вишню. Так она его спасла! – Ник смотрел то на Кейт, то в сторону. Косточки его пальцев нервно хрустели, и Кейт заметила на одном из них шрам от пореза.

– Ясно, ясно. Пожалуй, возьму немного. – Кейт купила ягоды. – А ты себе не будешь брать?

– У меня они пока есть.

– Кстати, меня зовут Кейт, – она подмигнула Нику, и тот неуверенно кивнул в ответ, – я собираюсь на нулевой ряд, ты со мной?

– Ну-у… Ники уже нужно…

– Значит, со мной, – Кейт не дождалась, пока он договорит и, дерзко улыбнувшись, направила тележку к следующей остановке.

Ник опять начал стрелять глазами по сторонам и при этом постоянно дотрагивался до своего носа, словно проверяя, на месте ли тот.

Кейт облокотилась на поручни тележки и уставилась на своего нового знакомого. Её удивляли и одновременно забавляли странные замашки Ника. Он сильно волновался, будто впервые вышел в общество, прожив всю юность одиноко в лесу. Но этот вариант не казался правдоподобным, ведь единственный близлежащий Сухой Лес многолюден, в нём постоянно гуляли жители. Парень пригладил масляные волосы, и Кейт окрестила его актёром-неудачником с крайне печальным гримом.

Ну и чудик…

– А ты местный? – Кейт изображала себя следователем на допросе, и в уголках её глаз появились морщинки.

– Да, – ответил Ник и слегка дёрнулся.

– Где находится твой дом?

– Где находится мой дом? Э-э… Ну-у… А отгадай! – Ник странно улыбнулся, будто он только что тонул в море и случайно наткнулся на спасательный круг.

У Кейт заблестели глаза. Она выпрямилась, раскрыв изящные плечи, и наклонила голову вправо-влево так, что та слегка хрустнула.

– Так-с… – задумалась Кейт, а потом неожиданно выпалила, наведя на него указательный палец: – Ты живёшь в тюрьме?

И тут же разразилась ярким смехом. Прохохотавшись, она озвучила:

– Ну ладно, а теперь давай серьёзно.

Ник громко и тяжело выдохнул, его тело обмякло.

– У тебя наверняка наземный дом, да? – спросила Кейт.

Поёжившись немного, он еле заметно кивнул.

– На Судной улице?

– Нет, – тихо сказал Ник.

– На Верхней?

– Не-а, – Ник помотал головой. Взгляд перестал бегать и остановился перед собеседницей. Нику порой трудно удавалось контролировать поток своих мыслей и слов, особенно в стрессовых ситуациях, как сейчас, и потому он выпалил: – Слушай, ты тоже считаешь, что все продукты приносят удовольствие и пользу?

– Нижняя улица? – Кейт продолжала отгадывать.

Ник опять помотал головой и начал тараторить:

– Ну, это очень и очень глупо полагаться полностью на этот вывод! Вздор! Никаких изучений, ни исследований, ни подтверждений, вообще ничего такого.

– Неужели на Главной улице? – брови Кейт изогнулись.

Ник не ответил и повернулся в профиль, оглядывая рынок и раскрывая широко руки:

– И наказывать людей из-за тяги к экспериментам глупо! А как иначе нам изучать свойства этих таинственных вещей?!

– Твоих знакомых король посадил в тюрьму? – Кейт наконец-то уловила суть в его словах и нахмурилась.

– Что? А, нет, нет… это я просто так… – замешкался Ник.

Над проезжающими молодыми людьми периодически мигали тёмные фиолетовые паслёны, но Кейт не обращала на них внимания.

Тележка опустилась на нулевой ряд. Это было основание рынка, дно «глубокого ведра» и самое сердце Бакетроу. Многие любили доезжать сюда, чтобы просто погулять среди рыночного шума и поглазеть на небольшие представления, часто здесь проходившие. Ник и Кейт спустились с тележки и пошли дальше пешком. Вдруг девушка резко остановилась, встала напротив спутника и, взглянув серьёзно в глаза, спросила:

– Школьная?

Ник хихикнул и помотал головой.

Нулевой ряд походил на любой другой типичный наземный рынок любых других королевств. Разносчики газет, бродячие артисты, рекламные стенды, толпы зевак и много торговых прилавков. Слева откуда-то донёсся голос мальчика-объявителя:

– Луна перешла в фазу «растущая»! Самое время приобрести бананы!

Он выкрикивал новости о распродажах и событиях в Драйвиденском королевстве. Постояльцев Бакетроу не удивляло, что мальчика слышно по всему нулевому ряду. Все знали, что это заслуга прозрачного персика с пятью косточками. Всё дело было именно в количестве косточек. Если кому-то хотелось попробовать другие тембры или интонации голоса – бархатный, гнусавый, оперный или писклявый, – они покупали сочный персик с другим числом семян.

Для не любителей ждать и возиться с прорастанием бананов или по-другому, банановых слипов, слева стоял выставочный щит продажи уже готового товара. Тучный торговец зазывал к себе покупателей, держа в одной руке роликовый банановый конёк. Такие средства передвижения оказались чрезвычайно популярными в королевствах не только для детей, но и для взрослых. Четыре колеса под платформой делали её устойчивой, а цена – доступной. Единственное, что требовалось для использования, так это терпение. Для начала следовало банан с удовольствием съесть и оставить кожуру сушиться три дня и три ночи на растущей луне. Невероятно, но кожура за это время сама растягивалась, лакировалась и постепенно превращалась в жёлтый роликовый конёк с освежающим фруктовым шлейфом.

Крики, рёв и аплодисменты взорвались откуда-то справа, будто там проходили бои без правил. Правил в этом соревновании действительно не было, выигрывал сильнейший или, точнее, легчайший. На небольшой двухметровой арене с прозрачными перегородками каждый час проходили залёты баблшютов. Потрясающее сахарное благоухание окутывало всю зону арены. Игроки скидывали в общую казну по двадцать злат и выбирали любое цветное пёрышко. Дальше – дело за главной звездой конкурса – жвачкой-парашютом. Её хорошенько разжёвывали и надували из неё маленький парашют размером с подушечку пальца. Пушистое пёрышко крепилось к парашюту и по команде одновременно со всеми отпускалось из рук. Без груза баблшют сразу улетал наверх, но с пёрышком это сделать было сложнее, и спустя некоторое время он сдувался и падал. Тот, чей парашют оставался парить в воздухе, забирал весь куш.

Кейт с Ником пошли дальше и остановились возле небольшого скопления людей, окружавшего кого-то. В центре вращался артист на банановых слипах, изящно перебирая клавишами на самодельном деревянном спинете, который висел у него на груди. Мелодия медленно разливалась, заполняя всё вокруг грустью. Движения танцора подстраивались под драматический тон выступления, ещё больше заставляя сердечки сжаться от тоски. Но его представление порой перекрикивалось другим, что проходило чуть подальше. Второй весельчак лопал разные виды персика и смешил людей, изображая комичных персонажей и разыгрывая уморительные сценки.

Бакетроу был излюбленной площадкой бродячих артистов, и половину чаевых им приходилось отдавать королю. Но никто не расстраивался, ведь лучшая награда для артистов – это улыбки, аплодисменты и восхищение, горящее в глазах публики.

Внезапно рыночный шум пронзила резкая скрипящая сирена. Тёмно-фиолетовые паслёны вспыхивали и тухли ежесекундно, как ненормальные. По всему Бакетроу загромыхал голос: «Внимание, обнаружен враг короля! Начать протокол А». Входы и выходы начали захлопываться, все прилавки заслоняться решёткой, а люди – паниковать и разбегаться.

В момент тревоги Кейт потеряла Ника из виду, но тут она услышала тихий свист и оглянулась.

– Кейт!.. Тс-с… Я здесь! – Голова Ника высунулась из тёмной каморки сбоку, где хранились разные инструменты. Часть толстой стены сильно отсырела, и оттуда виднелась бордовая земля.

– Что ты здесь делаешь? – Кейт подбежала и спряталась вместе с ним.

– Кейт, послушай, они пришли из-за меня, – Ник закатал рукав рубахи и показал правую руку.

Кейт уставилась на неё. Глаза напряжённо расширились, а капельки пота выступили на лбу. Да, это определённо она, рука врага короля, заключённого местной тюрьмы. С татуировкой символа Драйвиденского королевства.

– Боже мой! К… Как? Как ты вообще прошёл сюда?! – Кейт затрещала, выстреливая словами как пулями. – Почему не мигали паслёны?! Как ты сбежал из тюрьмы?! Что происходит?!

– Кейт! У Ники мало времени. Ты должна помочь Нику! Пожалуйста! Ни… мне нужно немного ягод синей вишни! – голос Ника дрожал.

«Уважаемые покупатели, без паники! Оголите вашу правую руку и поднимите! Наши стражники подойдут к вам для проверки!» – озвучил всё тот же неприятный голос.

Стражи осматривали испуганную толпу, направляя на запястья каждого человека ручной фиолетовый паслён.

Стража!

Орал внутренний голос в голове Кейт.

– Но… как? Как ты сбежишь отсюда? Они же тебя поймают! – ответила Кейт.

Ник выдохнул и на пару секунд задумался, пробегая глазами по рядам и всей арене. Его взгляд остановился на пакетике ирисок в руках Кейт.

– Ну, конечно, какой я глупый! Ириски! Опять сделаем дверную ручку! – глаза Ника заблестели.

– Что? Как? – Кейт не понимала его.

– Дд… доверься мне! – Ник взял из пакета несколько ирисок и начал разжёвывать их, чтобы разогреть. Карамельный запах пронзил каморку. Когда масса стала довольно тягучей, он достал её изо рта и принялся сминать в дрожащих руках. Пластичная сладость липла к ладоням, оставляя приятное ощущение тепла и капельку спокойствия. Её объём быстро увеличивался, придавая форму дверной ручки.

Стража проверила половину нулевого ряда и направлялась в их сторону.

Стража!

Стража!

Кейт смотрела на этот процесс и впервые испытывала безумный коктейль эмоций от страха до непонимания с щепоткой удивления:

– И что нам даст эта ручка?

– А вот тут интересности! Моделирующие ириски формируют предмет и наделяют его правдивыми свойствами! – Ник с испугом в глазах воодушевляюще рассказывал, упорно разминая ирис, как глину, и уже почти закончил с формой. – То есть, теперь её можно прислонить к любой стене, и в этом месте появится дверь для перехода в помещение за стеной!

– Но куда? Выход только наверху, а на этом уровне земля…

– … и подсобное помещение с лифтом! – закончил Ник.

Кейт не понимала: верить ли ей в происходящее и в этот сумасшедший план или нет, но пряный оттенок авантюры так и манил.

Стража!

Стража!

Стража!

Сердце бешено заколотилось. Она хотела что-то сказать, но остановилась. Мысли, как ненормальные, прыгали одна вперёд другой и разрывались на полпути.

Помочь? Приключения! Нет, сдать стражам! Ты приличная и законопослушная дочь! Это захватывающе! Сдать! Отпустить? Помочь! Сдать!

Это соревнование могло длиться долго. Но всё же одна мысль добежала до финиша и заорала, перекрывая всё вокруг:

Ты же хотела приключений! Так забирай.

Кейт нервно сглотнула, почесала нос и сжала губы в улыбке. Слегка выглянув из-за стены, она увидела, что один из стражей направлялся к ним.

СТРАЖА!!!

– Быстрее, – тихо сказала она Нику.

Ник положил горсть ягод синей вишни в карман и прислонил к стене подсобного помещения готовую ирисную ручку.

– Кстати, а живу я сейчас во втором участке стражей, – он неумело подмигнул, так, что сморщилась ещё и половина лица.

Я была права!

У Кейт округлились глаза.

– Пришлось временно сбежать на рынок за вишней… сп-п-пасибо, – продолжил он.

– Мэм, что вы там делаете? – судя по голосу, стражник находился в паре шагов от них.

Тело Кейт сжалось, и она резко вышла навстречу проверяющему:

– Сэр, у меня была паническая атака, я… я сильно напугалась… Вот моя рука! – Она тяжело дышала и испуганно начала расстёгивать рукав блузы.

Стражник нахмурился, обошёл Кейт и завернул в тёмный коридор. Никого. Подозрительно посмотрев на Кейт, он внимательно изучил её руку. Спустя несколько минут проверка всего рынка закончилась и протокол «А» отменили. Открылись входы и выходы, задвинулись решётки, и звонкий гул людей начал нарастать вновь. Рынок возвращался к своей обычной жизни.

Кейт села на лавочку, и мысли зашуршали в голове. Она неподвижно сидела, пока не прозрела до самого важного вывода.

Так он поварстье! Враг короля – враг веселью!

Не успела она опомниться, как ворвалась вторая опасная мысль.

Я помогла сбежать преступнику! Я теперь сама преступница!

Внутри всё стучало и пульсировало. Эта история могла повлечь крайне болезненные последствия для неё. Особенно учитывая, что она дочь Вагнера Хильсенгера, одного из придворных самого короля Лейфа Всевышнего. Но это уже случилось. Да и никто же их не видел. Кейт выдохнула, встала и побежала скорее домой, запечатлеть свои первые приключения в любимом дневнике.

В углу тёмного коридора, где обивка стены уже отсырела и виднелась земля, там, где прятались преступник и дочь придворного, появилось два пустых стеклянных глаза. Кто-то теперь знал маленький секрет Ника и Кейт.

Глава 2. Две недели назад

Никогда не катался на мувсайклах

Смена Ника подходила к концу, чему он сильно радовался. Ему оставалось нашинковать мелко овощи для повара Нейтона, расфасовать их и убрать в холодильник. Он торопился. Ему хотелось как можно быстрее уйти. Нет, даже убежать домой и заняться исследованиями Даров. Весь день прошёл в ожидании вечера.

Кухня в круглосуточной «Закусочной» не слишком большая. Несколько газовых плит, белые столы, три холодильника, морозильная камера и много шкафов. Освещение создавалось исключительно от паслёнов тёплого белого света. Карнавал запахов, как и на Бакетроу, стоял отменный, вызывающий слюноотделение и голод. Даже у только что плотно пообедавших людей. Но один запах выделялся сильнее всех – сладко-кислый сок ананаса. Он очищал организм от токсинов и шлаков и прекрасно отмывал посуду от загрязнения. В целом кухня походила на любую другую кухню кафе или ресторана. Здесь всегда было кристально чисто, до того момента, пока Ник не заступал на смену.

Высыпая нарезанные кусочки в контейнер, Ник схватил рисовый ролл, что лежал рядом в тарелке с другими, и проглотил. Затем резко остановился, фыркнул и хлопнул себя по лбу.

Глупый Ники! Опять бессмысленно хватаешь всё подряд!

Но рисовый рол уже переваривался в желудке, а значит…

– И как он их вернёт? – тихо спросил мужской молодой голос.

Ник обернулся – на кухне никого.

– Не знаю! Он обещал. Вот, смотри сам… – отвечал второй хрипловатый мужской голос, – и все магазины вернутся!

Ник услышал шелест конверта, его прервали другие звуки из зала «Закусочной»: блёклые женские голоса, стук пустого стакана из-под пива о стол, заразительный смех, влажный кашель, учащённое дыхание, удар капель из краника бочки с пивом о столешницу. Ник съёжился от безумной какофонии, но попытался настроиться на разговор, что случайно подслушал, хотя и не понимал, зачем это ему.

– … Он даёт слово, что всё исправит! – донеслось до Ника.

Затем все звуки и голоса исчезли, а значит, действие рисового ролла уже прошло. Почти у всех Даров волшебство было недолгим.

– Ну, что это такое? Опять разбросал всё, опять грязь после тебя! – Нейтон зашёл на кухню, подобрал листик салата с пола и помахал им перед лицом помощника.

Ник отвлёкся от своих мыслей, виновато посмотрел на повара и попытался улыбнуться. Крупный мужчина атлетического телосложения, одетый в рубашку, застёгнутую на все пуговицы, и с аккуратно уложенными светлыми волосами уже готов был приступить к своей ночной смене. Он никогда не опаздывал и приходил всегда за полчаса до начала работы, чтобы подготовиться.

– И что мне с тобой делать? – Повар покачал головой. – Будешь так дальше продолжать, не видать тебе повышения. Так и останешься помощником!

– Да и не нужно мне это… Ники хочет поскорее домой… – очень тихо пролепетал Ник и продолжил усердно кромсать ножом овощи.

– Куда ты так торопишься? – Повар подошёл поближе, спиной прислонился к столу, скрестив руки на груди и подмигнув, спросил: – У кого-то появилась дама сердца?

Ответа не последовало, и Нейтон наклонился в сторону, слегка толкнув Ника плечом. Ник испуганно дёрнулся и недоумённо посмотрел на старшего по кухне. Ник очень легко погружался в свои мысли и порой забывал, где и с кем находился, а прикосновения выдёргивали из размышлений, но при этом вводили в ступор. Нейтон закатил глаза, махнул рукой, отвернулся и открыл верхний шкаф.

Злое рявканье выстрелом проткнуло тишину, и повар бросил взгляд на Ника. Тот опять дёрнулся и, переведя взор с гневного Нейтона на шкаф, начал испуганно тараторить:

– Так… Н-нейтон, дружище… не злись, прошу! У Ники сегодня были сложные блюда, и Ники-дурачок не успел расставить баночки в ряд! – Он отложил овощи с ножом, поднял руки ладонями вверх и сгорбился. – Ники помнит, что это важно для тебя… и… и… я сейчас всё исправлю!

– Уходи, – голос повара прозвучал серьёзно. Он повернулся к полкам и сам начал раскладывать баночки с приправами аккуратно и точно в ряд, как будто там проведена линия, видная только ему.

– Я могу всё исправить! Пожалуйста, я сейчас мигом всё расставлю, – взмолил Ник.

– Уходи, – уже более громко и твёрдо сказал Нейтон, по-прежнему не поворачиваясь к нему.

Помощник вздохнул и оглядел кухню. Крошки, корешки и остатки продуктов находились не только на полу, но и на других столах. Будто здесь развернулась целая овощная баталия.

– Отряд помидоров атакует армию салата, поднять корешки вверх! – Ник опять огласил свои мысли вслух и тихо хихикнул. Потом посмотрел на повара, и его улыбка погасла. Нейтон прав, он совсем неопрятный. Во рту Ника образовалась горечь. Он снял фартук и колпак, затем, повесив их на крючок у входа, вышел в просторное подсобное помещение для работников «Закусочной».

Здесь располагались шкафчики для хранения личных вещей, а также лавочки и вешалки для одежды. В углу стояло потрёпанное зеркало с полочкой, возле которого постоянно крутились сотрудницы. Разносчица еды Джен уже одевалась, мило воркуя со своей коллегой Глорией. Второй сегодня предстояло работать всю ночь.

Глория была той ещё штучкой. Самая главная кокетница заведения умела задавать беспардонные вопросы посетителям, а также находить общий язык с каждым. Порой из-за неё сюда заявлялись холостые парни с набитыми кошельками. Да и женатые тоже. Глория осознавала свою ценность для «Закусочной», но всегда требовала больше. Бывало, что она хотела совсем заоблачных вещей, например, чтобы король наградил её великими Дарами. Савва, владелец «Закусочной», получил Дары и свой подземный дом, почему она не должна? И плевать, что Савва добыл это благодаря победе на Агоне в прошлом году! Значимость Глории ничуть не меньше значимости Саввы. И точка.

Ник быстро переоделся и решил проскользнуть мимо коллег незаметно, но его план провалился.

– Опять разозлил Нейтона, милашка-черепашка? – окрикнула его Глория и улыбнулась.

– Эм… ну, не то, чтобы разозлил. Разбросал овощи, наверно, хотя я этого и не помню, возможно, их сдул ветер, когда… – Ник потупил взор и начал переступать с ноги на ногу.

– Да ладно, не бери в голову, – перебила Глория и обняла его за плечи, когда они с Джен подошли к коллеге, – у нашего повара пунктик на порядке! Как-то раз я опаздывала на смену и второпях заплела косичку с немного неровным пробором, вот так, – Глория показала себе на волосы, – и когда он меня увидел, лично расплёл косу и заплёл заново с идеально ровным пробором!

– Ну, это вообще… – Джен выпучила глаза и сделала движение, как будто душила себя, высунув язык в сторону.

Все трое рассмеялись.

– Поэтому, дружок, просто смирись. Все повара такие, абсолютно все. И о великий Савва – такой же. Где-то читала, что это не просто шуточки, это настоящая болезнь, – с этими словами Глория потрепала пышную, торчащую в разные стороны шевелюру Ника, и он, скромно улыбнувшись, вышел с чёрного выхода на улицу.

Обошёл «Закусочную» так, что слева показался главный вход. Там стоял Савва и с кем-то оживлённо беседовал. Хозяин «Закусочной» был крупным, но ловким мужчиной с хорошим чувством юмора. Ник не хотел подслушивать, особенно своего начальника, но тот всегда говорил громко, и до Ника невольно долетали некоторые фразы, ведь собеседники стояли в нескольких метрах от него. Обсуждали приближающийся Агон.

В этом году будет проходить третий Агон имени Лейфа Всевышнего. Соревнования, которые с каждым разом становились всё более интересными для жителей Драйвиденского королевства. Главный приз очень соблазнителен: пятьдесят тысяч злат и награждение Дарами от короля с переездом в свой подземный дом. Но никогда не предугадать, какие задания выпадут на этот раз. Организацией турнира всегда занимался Главный Советник и правая рука короля – Рул. А все знали, что Рул очень серьёзно подходил к каждой игре, да что там к игре. Любой приказ правителя, будь то простая передача послания или изменение налогового законодательства королевства, он выполнял с большой важностью и ответственностью.

Савва уже заканчивал разговор и счастливо пожимал руку своему собеседнику, который, судя по одежде, явно работал во дворце короля:

– Непременно выступлю! Спасибо большое за приглашение!

Собеседник ушёл. Довольный Савва ещё пару секунд поглядел ему вслед и уже начал было разворачиваться, чтобы пойти обратно в «Закусочную», как увидел Ника:

– Ник! Как дела, как отработал сегодня?

Ник вновь дёрнулся и понял, что всё это время, как дурак, стоял и в упор смотрел на Савву, слушая обрывки разговора.

Болван! Болван!

– Добрый вечер, сэр! Извините, я задумался о своём, не хотел подслушивать, просто вы так увлечённо беседовали… Мне стало интересно, я остановился и только сейчас понял, что смотрю на вас всё это время, простите, извините, это некрасиво с моей стороны! – Ник шёл Савве навстречу и раскаянно тараторил.

– Не страшно! – Махнул рукой Савва и улыбнулся. Он взглянул на Ника, поднял вопросительно брови:

– Ну так… и как?

– Что, сэр? – Ник недоумённо смотрел на него.

– Ну, день как прошёл?

– Ах да, п-п… простите, извините. Хорошо, заказов было много, еле справлялся! Здесь порезать, там поджарить, а потом ещё пошли супы! Острая потребность в супах! Супомания какая-то.

– Молодец, – Савва похлопал Ника по плечу, – я ведь тоже рос большую часть времени без родителей и так же в семнадцать, как и ты, уже работал, даже в нескольких местах! И кем я стал сейчас? Вот поэтому я часто говорю, что упорный труд всегда вознаграждается!

– Сэр, а подскажите, как вам удалось выиграть в прошлый раз Агон? – У Ника внезапно слетел этот вопрос с языка, хотя он совсем не думал об этом. Он вообще редко задавал вопросы и общался с кем-то. Савва тоже подобного не ожидал и, призадумавшись на несколько секунд, сказал:

– Я предполагаю, тут была смесь удачи и должной подготовки, – он подмигнул. – Знаешь, Ник, я просто себя готовил ко всему, вообще ко всем заданиям. А там, где у меня слабые стороны, я подстраховал себя инструментами, вещами, которые можно взять с собой. Насколько я знаю, в этом году также разрешили принести только пять предметов. Вот и весь секрет!

– Спасибо, сэр, – Ник неловко улыбнулся.

– А зачем тебе? Сам хочешь поучаствовать?

– Нет, сэр… п-просто стало интересно, – Ник начал рассматривать свои сандалии.

– А зря, у тебя есть все шансы для победы, – хозяин потрепал Ника по плечу. – Ладно, работяга, иди, веселись, отдыхай!

На этом они попрощались и разошлись в противоположные стороны. Ник отправился на рынок.

Что за тупые вопросы, Ники! Как вам удалось… бла-бла… выиграть Агон, сэр. Дурак! Мог бы спросить что-нибудь действительно полезное! Глупая башка!

Рынок находился через пару домов от «Закусочной». В небе грозно возвышалась большая конусная каменная крыша, как на старых средневековых башнях, с огромным развевающимся на ветру флагом и крупными буквами названия рынка.

Ник подошёл к рынку с боковой стороны. Бакетроу был самым заметным заведением в королевстве – чуть больше ста метров в диаметре – и самым его центром. Отдельные вход и выход на противоположных сторонах, что очень удобно для покупателей. Входящие и выходящие люди не толпились и не мешали друг другу. Вход – только с Главной улицы. Единственная улица с красивым камнем небесного цвета считалась самой известной в округе. Каждый день по ней бегало, гуляло и проезжало огромное количество людей. Она вела прямиком к главным воротам Драйвиденского королевства. Выход с рынка вёл к Центральной Королевской площади, где проводились уличные мероприятия.

Ник обогнул рынок, пока не оказался у входа. По обе стороны от дверей располагалась стоянка для велосипедов. Стены здания не отличались чрезмерной высотой – всего четыре метра. Строить выше не было необходимости – ведь рынок уходил глубоко под землю. Наземные постройки образовывали два кольца. Стены первого кольца были сделаны из неотёсанного камня, а стены второго – из камня с чёрным деревом, к которому крепились рельсы для тележек. Снаружи и внутри по всему периметру рынка висели паслёны разных цветов, сотни ярких фонариков создавали невероятное свечение. Такие же лампочки красовались и вдоль всех больших улиц королевства, поэтому приезжим казалось, будто они попали в волшебную сказку. Да и местные не переставали радоваться весёлому мерцанию огоньков. С появлением разноцветных паслёнов газоразрядные лампы и свечи оказались ненужными и теперь пылились на дальних полках в каждом доме.

Вкус у паслёна – что-то среднее между перцем и баклажаном. Внешне этот овощ походил на болгарский перец, только его стручок был очень длинным и извилистым. За него и вешали паслён, используя в качестве фонаря для яркого освещения. Со временем стручок постепенно сушился, становился короче и вовсе опадал, и тогда паслён затухал. Когда овощи зарождались в сетях Даров, они ещё не светились. Только когда их отрезали от сетей, оставляя длинный хвост-стручок, с внутренними семенами что-то происходило, и овощ начинал невероятно светиться. Сам паслён, кроме семян, был съедобен, но, чтобы его проглотить, приходилось полностью отрезать стручок.

Двери, а точнее, ворота у рынка в рабочее время всегда держали открытыми настежь. Ник зашёл внутрь, в первое кольцо, и наткнулся на пост стражей. Некоторые сидели за столами и время от времени попивали сок томатина. Томатин усиливал зрение так, что все объекты буквально просвечивались. Если какой-нибудь покупатель вёл себя подозрительно, стражник видел насквозь, а значит, легко мог заметить любое нарушение: пронесённое тайком оружие или другие запрещённые предметы. Остальные стражи ходили по периметру, внимательно наблюдая за всеми.

В пределах первого кольца висела та самая фреска, по которой можно было «читать» историю рынка. Вначале отображалось, как после смерти короля Яровития Третьего Драйвиденское королевство пришло в упадок. Следующий рисунок рассказывал о том, как к обычному жителю – Лейфу – спускаются с неба Всевышние Боги и преподносят ему невиданные ранее Дары. Каждую ночь эти Дары взращивают необычные продукты, которые наделены волшебными свойствами. Всевышние Боги остановили выбор на Лейфе и хотели именно его видеть королём Драйвиденского королевства. Следом на фреске запечатлена сцена, в которой избранный собирает всех обитателей на главной площади, угощает их чудодейственными продуктами и передаёт решение Всевышних Богов. Жители ошарашены пищей, что попробовали, и ощущениями, которые последовали, но, спустя мгновение, ликуют и радуются. Они согласились с решением Богов и приняли нового короля. Теперь правит Лейф Всевышний. Следующий эпизод показывал годовое становление рынка Бакетроу. Сперва построили здание и подземные уровни, а после уже распределили Дары по рядам, нашли торговцев, которые будут ухаживать за ними и продавать плоды. Последний рисунок на фреске знакомил, как всего за два года работы Бакетроу сети Даров разрослись и королевство разбогатело. Рынок создал и ещё будет создавать много рабочих мест, королевство развивалось с каждым днём.

Здесь же, на первом кольце, стояли щиты с информацией о том, как пользоваться тележками, и висела карта-схема с торговыми рядами и товарами.

Расстояние между стенами внешнего кольца и внутреннего не превышало десяти метров.

На втором кольце располагались торговые площади, уходящие на шестьсот метров в глубину. Окружность второго кольца имела десять симметрично расположенных входов к небольшим зонам с тележками. У каждой площадки стоял хранитель-швейцар, который подкатывал тележки к покупателям, помогал им разобраться с управлением передвижной платформы и в целом следил за потоком людей. Рынок состоял из двухсот рядов, и не каждый человек мог сразу сориентироваться, куда ему ехать, поэтому швейцары были здесь самыми необходимыми работниками.

Но не для Ника. Ник точно знал, что ему нужно. Ещё один мангустин, если с первым ничего не вышло.

– Добрый вечер, сэр! Бакетроу закрывается через два часа, прошу поторопиться с покупками. Вам нужна моя помощь? – уточнил пожилой швейцар, когда Ник подошёл к нему.

– Спасибо, уважаемый мистер! Я справлюсь сам! – И Ник прыгнул в уже подготовленную тележку и поехал на ряд 150. В вечернее время приходящих покупателей было мало, что сыграло на руку Нику – он не стоял в очереди.

Каждый раз спускаясь сюда, Ник ощущал какую-то необыкновенную энергию. Всё место было пропитано странной, почти осязаемой мощной силой, исходящей от продуктов и их сетей. Она привлекала и пугала Ника одновременно. Прошло уже три года, как удивительные блюда вошли в жизнь обитателей королевства, и до сих пор существовали продукты, которые никак не раскрыли себя. Исследовать свойства таких Даров решили поварстье втайне от всех. Но не только загадочная энергия притягивала Ника. Огромный мир со всевозможными запахами и вкусами, которые Ник улавливал, как никто другой. От рождения это или благодаря работе, но у него появилось обострённое чувство запахов и вкусов. Он обходился без волшебного маиса, замечающего при поедании все запахи, даже самые скрытые. Ник был сам себе маис, радар по ароматам.

Ник приехал на нужный ряд и закупился мангустином. Он по привычке спустился до нулевого ряда, чтобы посмотреть, появилась ли новая информация по товарам. Здесь стояла небольшая кабинка со шторкой под названием «Попробуй меня». Желающий отправлял в щель десять злат и заходил внутрь. Прибор выбирал случайный кусочек волшебного продукта, продаваемого здесь, и давал попробовать, выдвинув механическую ложку вперёд с этим кусочком. Человек отведывал и тут же на себе ощущал действие Дара. Затем из щели выпадала маленькая листовка с описанием продукта и его местонахождением на рынке.

Ник подошёл к кабинке. Снаружи на нее каждый день торговцы расклеивали плакаты с надписями «товары дня» или «новинки». Новинок не было долгое время.

Рядом с ним прошествовал управляющий Бакетроу, который отчитывал нескольких парней за то, что на нулевом ряду на полу, на деревянном настиле, вновь появилось много дырок, будто кто-то их специально жёг. Он велел как можно скорее залатать их. Ник глянул себе под ноги.

Действительно, какие странные неровные щели.

Осмотревшись и не найдя больше ничего не привычного, он вернулся к тележке и поехал наверх к выходу.

Ник покинул рынок и попал на Центральную Королевскую площадь. С утра здесь шумели чашки и кружки, разливались литры напитка, а всё место заполнялось освежающим цитрусовым ароматом, разнося его по дворам. Так проходило чаепитие с лаймудом для всех бедняков. Король устраивал его несколько раз в неделю, чтобы поднять настроение и искусственно осчастливить малоимущие слои населения. Дольки лаймуда справлялись с этим безукоризненно и были всегда на вершине продаж фруктов с рынка.

Ник посмотрел на полусобранную сцену для предстоящего награждения и последующего пира после Агона. Время было позднее, и все рабочие уже ушли по домам, оставив инструменты на земле. Мимо то и дело пролетали лихачи на жёлтых банановых слипах. Дети, взрослые, а порой и старики любили носиться по всему королевству и за его пределами. А вот лежать с переломами и ушибами никто не любил, но с приходом Даров, а конкретно, красных грушеобразных микстурных яблочек, все травмы заживали быстрее.

Те, кто не носились на слипах, а просто гуляли, постоянно что-то жевали. Кто-то шутил, что королевство нужно переименовать во «Вкушающее королевство», потому что после постройки Бакетроу все только и делали, что ели, много и часто, заедая свои проблемы и дурное настроение.

Ник завернул направо и пошёл вниз по Храмной улице к своему дому. Ветер под вечер стал сильнее, но не настолько, чтобы уносить вещи и людей. Ник его называл «умеренным». Слева от Ника возвышался Храм Всевышних Богов. Его построили сразу, как провозгласили короля Лейфа. Воскресными днями здесь собирались жители, чтобы поблагодарить Богов за прекрасные Дары, помолиться за болеющих и умерших. Правда, их становилось всё меньше, и Ник догадывался почему. В этом виновна синяя вишня. Но сказать никому не мог, иначе все узнали бы, что он поварстье, и все последующие годы его домом будет местная тюрьма. Поварстье для короля равно враги веселью. Они, как считал король, вместо того чтобы радоваться и восторгаться волшебными продуктами, ищут в них проблемы, недостатки. И постоянно экспериментируют, нарушая лёгкую и беззаботную жизнь, которую он с таким трудом создал для всех! В Драйвиденском королевстве всё хорошо и отлично, а раз враги этого не понимают, то тюрьма их точно исправит.

Другие королевства не отставали и с каждым днём душевное состояние их жителей тоже становилось радужным и безмятежным. В первую очередь это касалось близлежащего Тейльвульского королевства. Удивительно, но природа и климат его кардинально отличались от Драйвиденского. Именно по этой причине там сложилось такое разнообразие флоры и фауны. Все королевства являлись независимыми друг от друга, у каждого был свой лидер, но в случае опасности они должны объединиться и работать вместе. Но подобных угроз ещё не случалось, и все надеялись, что уже и не предвидится.

Ник шёл дальше. Сочетание подземных и наземных домов удивляло. Конусные башенки подземных домов походили на мелкие грибочки в лесу, а стоящие рядом наземные дома – на пеньки. Не хватало яркой зелёной травы вокруг. Но в Драйвиденском королевстве такого никогда не было и не будет. Сухая, ветреная и жаркая погода полностью высушила бордовую почву, не дав шанса растениям. Единственные, кто здесь прижились – это сухоцветы и кактусы. Ломкие и высушенные блёклые цветы росли иногда возле домов, но чаще в Сухом Лесу неподалёку от королевства. Розовый, голубой, сиреневый, жёлтый и другие всевозможные, но запредельно тусклые цвета встречались в этом Лесу. Вдоль растений и сверху обвивалась тончайшая белая паутинка. Иногда она спадала вниз, к низкорослым сухоцветам, и окутывала их будто воздушным туманом. Эти нити издавали невероятно чарующий хруст в руках, и местные жители старались реже срывать их, чтобы не повредить.

Порой в королевство заглядывала невыносимая жара, но большую часть года температура не поднималась выше двадцати пяти градусов. А духота и пыльный ветер прекрасно существовали друг с другом. Раз в год проходил шустрый и мелкий дождик, никак не влияя на сложившиеся условия.

Но не только сухоцветы уютно устроились в безвлажной почве. Судя по всему, волшебным Дарам это тоже оказалось по нраву, раз они смогли спокойно прорастать, не требуя абсолютно никакой влаги.

Подземные дома стали считаться лучшим жильём: приятная прохлада от земли, отсутствие пыли и ветра, прекрасное соседство с погребом, где прорастали Дары. Такие дома могли содержать обеспеченные жители или те, кому их даровал король. Вся земля принадлежала королевству, и только король мог распоряжаться, кто вправе построить или не построить здесь дом. Вход в подземные дома делали в виде башенки с каменной конусной крышей, на остром конце которой развевался флаг с инициалами проживающей там семьи.

Наземные дома не придерживались какого-то единого оформления, их строили на свой вкус, но все они создавались одноэтажными из-за мощного ветра.

Чем дальше от площади уходил Ник, тем меньше становилось подземных домов и больше – наземных. И тем гуще становилась темнота на улице, а запахи канализации забивались в нос с завидным постоянством. Богачи хотели жить поближе к центру, то есть к рынку. Поэтому бедняков постепенно вытесняли к окраине королевства, где им самое место, как говорили они.

Ник не считался бедняком, но и богачом его не получалось назвать. После смерти матери в четырнадцать лет у него остались наземный дом, неумение сближаться с людьми и небольшие припасы денег. Он сильно экономил на всём. Не тратил на одежду. Зачем покупать новую, если старая ещё не потрепалась? Состав его гардероба был крайне скуден: белый свободный флаксшот, пара маек-безрукавок (в одной он шёл сейчас), шорты, сандалии. Флаксшоты были очень популярны, особенно при сильном ветре или жаре. Лёгкая льняная рубашка, в капюшон которой встраивались противоветренные очки, прекрасно пропускала воздух и не поджаривала человека.

Ник не тратил много денег и на еду, потому что большую часть времени он питался в «Закусочной» бесплатно и то перекусами да снеками. Самая любимая еда – быстрая еда. Он принципиально не ел блюда с волшебными продуктами, так как не доверял им. Питался ими в исключительно научных целях. Единственное, куда он тратил деньги, – это на эксперименты с продуктами. На оборудование и сами товары уходили приличные суммы, поэтому он начал брать в «Закусочной» полные смены и только вечера и выходные посвящать своим изучениям.

На улице уже стало совсем темно. Освещение в его районе – большая редкость. Король не любил тратить паслёны на окраину королевства, а жители – сорить деньгами, которых у них не имелось.

Ник подходил к своему дому. Мелкие наземные дома стояли прямо у проезжей дороги на Храмной улице. Вот деревянный дом Розы и Теодора с четырьмя детьми, следующий его, а рядом – каменно-деревянный дом мистера Тришьера, местного почтальона. Из дома Розы доносились крики, один из детей опять у кого-то украл еду. Их дверь резко распахнулась, и мелкий чумазый малыш лет пяти сделал пару шагов, чтобы выбежать на улицу. Его схватила Роза, такая же чумазая, и резко затащила в дом, хлопнув дверью.

Бедняги. Надеюсь, Теодору немного повысят зарплату в этом месяце.

Ник подошёл к своему порогу и облегчённо вздохнул. Любимое место, где его никто не трогал! Один на один с мыслями и занятиями, разговорами с самим собой, никого не стесняясь и не подавляя привычки, как это бывало на людях.

Домик Ника был маленьким и одноэтажным. Основание до середины двери состояло из грубого серого камня, а остальная часть – из деревянных брусьев. Рядом с дверью находилось маленькое окно со ставнями. Они были сделаны из прочной рамы, которая крепилась к шарниру. Крылья держались на фасаде крючками во избежание ударов о стену в ветреную погоду. Ставни сохраняли температуру в доме и защищали от внезапных погромов. Обе затворки каждое утро приходилось открывать и каждый вечер закрывать. Но лень всегда брала верх над Ником, и он оставлял их открытыми.

Всего в доме насчитывалось три окна, второе виднелось на правой стороне дома, третье – на левой. На улице у порога слева рос небольшой куст блёкло-розового с белой сеточкой сухоцвета, что давно посадила мама Ника. Единственное, что она любила в жизни – это дом, и его она хотела сделать красивым и привлекательным. В целом домик отличался милотой, по задумке мамы он вскоре должен был стать целиком каменным и покрашенным в белый цвет. Но мама умерла, не исполнив своего желания, а у Ника стремления не возникло. Какая разница, в какой цвет он выкрашен?

Ник открыл ключом дверь и зашёл внутрь. Одна большая комната, только две кровати в правом углу огорожены самодельной деревянной перегородкой. Тот угол мама называла «опочивальней». Справа у входа – крючки и вешалки для одежды, но Ник игнорировал их, ведь намного быстрее положить вещь просто на пол. Тут же стояли бананы.

Слева у входа висел умывальник в виде глубокого сосуда с верхним отверстием для залива воды и с краником внизу. Под умывальником, на полу, стояло ведро, куда всё стекало. Когда ведро наполнялось, его уносили в одну из общественных отходных дыр, которую ещё давно при становлении королевства вырыли на окраине рядом с домом Ника. С умывальником соседствовало полотенце на крючке, а внизу стоял горшок, но последним Ник практически не пользовался. Если ему очень надо – он шёл в местный уличный туалет. Его строили для бедняков, ведь у состоятельных жителей были свои уборные и ванные, даже если это подземный дом. Воду Ник набирал неподалёку в уличной водозаборной колонке.

От умывальника и до конца комнаты растянулась кухня. Все стены в деревянных полках, на которых вплотную набиты различные банки со специями и продуктами, коробки с едой, кухонная утварь и очень много книг по кулинарии и алхимии. Рядом стояла газовая плита, которую Ник купил совсем недавно, когда прилично накопил денег. Сбоку от плиты – деревянный прямоугольный стол, а в центре комнаты – большой круглый. На столах господствовал беспорядок. Открытая книга со свежей каплей сладкого соуса на странице прилипла к смятому блокноту с записями Ника. Рядом валялись перьевая ручка, карандаши и термометр. Посередине стола расположились небольшая чешуйчатая дыня и пустая кастрюля, на дне которой лупа разглядывала мелкие крошки. В сам стол неуклюже были воткнуты ножницы и пара ножей. На весах лежал целый мангустин, а рядом – кусок жевательной ириски и стручковые бобы. Баночка с прогревающей карамелью стояла открытой с застывшей ложкой внутри.

Картина на прямоугольном столе вызывала больший интерес: грязные кастрюли, сковорода, ложки и тарелки, судя по запаху, лежали тут уже неделю. Но фруктово-овощной аромат перебивал благовоние грязи. Рядом стояло два деревянных покоцанных стула. Над всем многообразием горели паслёны приятного тёпло-белого света.

Ник подошёл к круглому столу, и его живот сильно заурчал.

Я ел вообще сегодня? Чесночные сухарики? Или это было вчера? Ну если вчера, то не страшно!

Ник отмахнулся от звуков живота и взял несколько стручков бобов со стола, которые он уже давно не мог разгадать. Чего только не делал с горошком, как только не варил его или смешивал с другими яствами. Всё безуспешно. Поварстье плюхнулся на стул, взялся руками за обратную сторону сиденья, чтобы пододвинуться, и угодил пальцами во что-то липкое. Совсем не удивившись, он вытер руку о валявшуюся рядом уже грязную салфетку и приблизился к столу. Он откинулся на спинку стула и сложил ногу на ногу. Аккуратно раскрыв один стручок, Ник съел суховатую зелёную горошинку. Нежный травянистый вкус приятно окутал рот.

Эх, бобы, бобы, вы такие зелёные и такие загадочные. Зелёные, как трава? Или трава зеленее? Зелёную траву я в последний раз, однако, видел в Иссинельском королевстве! Там так красиво. Так, стоп, о чём это я?

Ник в ступоре остановился и посмотрел на стручок в руках.

Что-то я отвлёкся! Итак, бобы!

Тут он съел ещё одну горошинку и продолжил рассуждать:

Они как круглые бусинки, возможно, это с ними связано! Но душистая бусинка выглядит совсем по-другому. Кстати, её я почему-то тоже детально не исследовал. Да, все сразу поняли, что она даёт аромат, но вдруг там скрыто что-то ещё?

Ник слегка качался на стуле, подёргивая ногой. Зачем-то осмотрев всю комнату, он остановил свой взгляд на стручке бобов.

Опять сбился, Ники! Ты сейчас работаешь над Б-О-Б-А-М-И!

Он хлопнул себя ладонью по лбу.

Хотя это, может, и не я… Точно! Бобы сбивают с мысли!

Он в спешке принялся искать свой блокнот среди завала на столе и когда понял, что это будет не быстро, выпотрошил все горошки из стручка и прямо внутри него нацарапал карандашом: «Сбивают с мысли». Отложил стручок в сторону.

Фух, интересненько.

От семейства бобовых у Ника пересохло в горле, и он пошёл налить воды в стакан из чайника. Жадно выхлебав всё до последней капли, со стуком поставил стакан на столешницу, вытер капли с губ рукавом и задумался.

Так-с, а чем я сейчас занимался?

Он понял, что потерял мысль, и наверняка это было неважно, потому решил заняться (наконец-то!) своими экспериментами. Он нашел блокнот, отклеил его от книги, перелистал до чистой страницы и взял карандаш.

Над чем Ники сегодня будет работать? Он задумчиво оглядел стол. О, бобы! Как удачно, с вас и начну!

Ник записал сегодняшнюю дату и время, а напротив указал название исследуемого продукта. Усевшись поудобнее, он начал по одной поглощать горошинки. Но абсолютно ничего не происходило, никакого волшебства.

Почему у меня вяжет рот, будто я их уже много съел… а что я вообще ел? Может, пора следить за питанием и есть хотя бы два раза в день?

Ник рассмеялся. Шутки-самосмейки – частый гость в его доме. Скорее в королевстве пойдёт дождь, чем Ник станет правильно питаться.

Так-с, а о чём я сейчас думал?

Он взял карандаш и только хотел начать вносить заметки, как наткнулся на надпись о дате и времени, о том, что пару минут назад он уже решил заниматься бобами.

Ой, так Ники уже начал опыты на бобах?

Поварстье громко хмыкнул и наклонил голову. Да, его мысли порой сбивчивы и живут своей жизнью, но, чтобы забыть размышления, которые буквально тут же варились в его голове, такого ещё не происходило. Он никак не мог припомнить, что сейчас делал, но ощущение, что это уже случалось с ним, крепко вцепилось в сознание.

Ник в спешке начал поднимать со стола все предметы и внимательно их осматривать. Столько раз он ел бобы, но именно сейчас произошло что-то необычное. В руки ему попался пустой стручок от бобов. Он раскрыл его и ахнул. Внутри была выцарапана фраза «Сбивают с мысли», которая глубоко въелась странным образом в иссохший стручок.

Кожица стручка так сильно поглотила её… будто впитала все буквы…

Ник всё ещё разглядывал стручок, пока к нему не пришла идея. Он начертил что-то в блокноте, взял другой стручок бобов, выпотрошил его и что-то записал внутри него. Потом встал со стула и опять замедлился, о чём-то задумался. Вновь сев, Ник посмотрел в блокнот, а потом в пустой зеленый стручок, и огромная улыбка растянулась на всё лицо.

«Сейчас буду думать о стакане и запишу это на стручок бобов. Возможно, я об этом забуду», – гласила надпись в блокноте.

«Стакан», – прочитал Ник слово на уже высохшем стручке.

Бобы для назойливых мыслей и стирания их с памяти! Прекрасно! – Ник прыгал от радости.

Ники назовёт тебя… – Тут он на секунду остановился.

Бобо-забывалка!

В такие моменты Ник считал себя абсолютно счастливым человеком, а энергия доходила до предельного значения. Повеселившись ещё чуть-чуть, он принялся за второй, гораздо загадочный для него продукт.

Взял со стола мангустин и начал внимательно рассматривать. Круговой разрез, который он сделал три дня назад, уже полностью зарос. Мангустин был, как новенький.

Занятно!

Ник резко сел на стул и начал усиленно что-то писать, сгорбившись над бумагой так сильно, что его нос поравнялся с серединой карандаша. Начертив каракули, понятные только ему, он встал, взяв мангустин двумя руками.

Ну, что, мой мангустиновый друг, покажешь, на что ты способен?

Он выдохнул, подбросил мангустин и тут же поймал. Ничего не произошло. Он подкинул его ещё повыше. Ничего. Ник хмыкнул и подкинул его с большей силой. Мангустин ударился о потолок, и в этот же момент его половинки раскрылись, оттуда мгновенно распахнулось что-то похожее на метровый зонт, состоящий из мелких решёток-паутинок, сцепленных друг с другом. Эта конструкция ударилась о голову Ника и тут же молниеносно спряталась обратно в мангустин. Фрукт упал на пол, и здесь повторился тот же трюк – появился зонт. Но на этот раз он не сворачивался обратно.

Ник ахнул. Он склонился над конструкцией и впился в неё взглядом. Резкий, но приятный фруктово-приторный аромат пронзил его нос. Ник быстро повернулся к круглому столу, схватил лупу и начал изучать объект. Сетчатая поверхность состояла из коричневых тончайших палочек жевательных ирисок. Внешне она походила на круглую паутину. А на двух противоположных сторонах этой паутины находилось по половинке мангустина. Было видно, что сеточка тянется именно из них.

Точно, это ириски! Это они так сцепились!

Ник аккуратно потянул палец к поверхности «зонтика», и, как только он коснулся её, она тут же свернулась обратно в оболочку мангустина. Две половинки захлопнулись как ни в чём не бывало. Ник поднял фрукт с пола и повертел в руках.

Никакого шва или разреза, ничего! Это удивительно! Но зачем она раскрывается? Как это применять?

Ник вновь швырнул мангустин, теперь уже на пол, и конструкция опять раскрылась. Он взял со стола блокнот, оторвал пустой лист бумаги и аккуратно положил его на эту сетчатую паутину. Ничего не произошло.

Хм-м…

Он наклонился и ещё раз прикоснулся к сетке. И в ту же секунду сетка закрылась, скрепив половинки мангустина и вытолкнув лист. Ник стоял и размышлял, наблюдая, как лист плавно падал на пол.

То есть, ты, дружище, реагируешь на человеческое тело… Хм-м…

Ник всё равно решил опробовать разные предметы, чтобы подтвердить свою теорию. В ход пошли лупа, карандаши, паслён, ножницы и даже остатки хлеба. Мангустин с раскрытым «зонтиком» не реагировал ни на что.

Ник схватил с крючка в зоне кухни яркую в красный цветочек рукавицу-прихватку, что давно покупала мама, и надел на правую руку. Осторожно прикоснулся к раскрытой сетке, та тотчас закрылась.

Ладненько. А что, если… Ники сядет на тебя?

Комичность фразы не сразу дошла до Ника, а когда это случилось, он издал нелепый смешок и закрыл свой рот руками, чтобы не рассмеяться ещё громче. Странная привычка пришла из школьных времён, где ему приходилось вести себя тихо и неприметно, чтобы одноклассники не добрались до «этого обормота-чудилы с последней парты».

Ник отбил мангустин опять о пол, и тот раскрылся. Немного неуверенно поварстье подошёл, развернулся спиной к паутине и медленно сел на неё. Он слегка провалился, и тут же сеточка плавно подбросила его, давая возможность встать Нику на ноги. Паутина тут же спряталась в мангустин. Парень застыл на месте на несколько секунд и подкинул фрукт ещё раз. Теперь он упал на сетку боком, и она тут же моментально его отпружинила, юный экспериментатор легко встал на ноги, как в прошлый раз.

Ник подпрыгнул, взвизгнул и захлопал в ладоши, как ребёнок, который увидел в цирке таинственный фокус. Его глаза замерцали. Он опять резко развернулся к столу, сел и принялся дотошно записывать что-то в блокноте. Потом так же резко остановился. Встал, схватил банное полотенце с другого дальнего крючка и завязал его на поясе. После чего взял мангустин с пола и опять подкинул его. С двумя слоями одежды Ник осторожно сел на раскрывшуюся паутину, и она всё равно его вытолкнула и закрылась. Ник на этом не остановился – он подбежал к незаправленной (как обычно) кровати, стянул одеяло и обернулся им. Раскрыв фрукт, он аккуратно сел на него, и, о чудо, ничего не произошло. Мангустин не вытолкнул его и не захлопнулся.

Значит, через три слоя одежды уже не чувствуешь…

Ник уселся за стол и продолжил чертить свои каракули.

Он давно пытался разгадать мангустин. Его тоже выращивали на рынке, но никаких свойств при поедании он не выделял. Продавцы, конечно, говорили покупателям, что, съев его, вы будете счастливы весь день, но это обман. В самом начале стало понятно, что фрукт не обладал волшебным действием, в отличие от других. Но прибыль превыше всего, и потому в ход пошли хитрости. Но Ника не покидала идея, что мангустин не так прост, как казался. Когда он в прошлом съел плоды, оставив половинки фрукта немного полежать, то через некоторое время они склеились. Тогда Ник начал подкидывать мангустин вверх и заметил, что при кидании половинки разъединяются, а при падении – склеиваются.

Ник стал экспериментировать с мангустином в сочетании с другими волшебными Дарами. Он перепробовал разные продукты, пока не добрался до жевательных ирисок. Или, как он их называет, «моделирующих ирисок». Ник разрезал пополам мангустин, съел мякоть, а в опустевшие половинки выложил тонкие палочки из ирисок. Почему палочки? Ответа на этот вопрос не было. Просто ему хотелось сделать именно палочки. Он знал, что для превращения бананового слипа в ролики требуется три дня, поэтому отложил мангустин тоже на три дня.

И вот сегодня, на четвёртый день, у него всё получилось!

Я назову тебя «Защитный мангустин»!

Ник продолжал писать.

А если это будет другая поверхность?

Ник резко встал и ударил продукт о стол. Результат был такой же. Ник опять широко улыбнулся. Он начал бросать мангустин в другие поверхности: стул, плиту, кровать. Так увлёкся своим занятием, что не заметил шум приближающего транспорта на улице как раз в то время, когда мангустин случайно угодил в окно. Раскрывшаяся сетка вдребезги разбила стекло и выпала на улицу. Послышались возгласы людей и резкое торможение колёс. Ник рванул к двери, распахнул её и в ужасе уставился на дорогу.

Там стояло три электрических четырёхколёсных велосипеда – или по-другому мувсайкла – королевских придворных со светящимися паслёнами вместо фар. В первом и во втором ехало четверо стражей, но сейчас они встали и направили ружья на Ника. В центральном мувсайкле сидел Перс Купер и надменно смотрел на Ника. Возле бампера его транспорта лежала защитная паутина мангустина и остатки разбитого стекла.

Ник дёрнулся, чтобы побежать к мангустину, но один из стражников резко закричал:

– Стоять! Ни с места! Руки за голову!

Ник остановился и медленно поднял руки. Глаза стали огромными, во рту появился противный привкус жёлчи. Сердце колотилось, как безумное, а мысли путались:

– Н-но-о… сэр… Ники не сделал ничего плохого… Его окно случайно разбилось…

– … И упало на меня, чуть не убив? – холодно закончил фразу Перс Купер.

Ник не знал, что сказать. Его рот онемел, и он не смог выдавить из себя ни звука.

– Надеть на него наручники! – крикнул глава стражей своим подчинённым. – Вас арестовывают за покушение на убийство мистера Перса Купера, придворного короля Лейфа Всевышнего!

Двое стражников подбежали к Нику, завели его руки за спину и сковали в наручники. Затем они силой опустили поварстье на колени и встали рядом. Ник всё ещё пребывал в ужасе и переводил взгляд то на них, то на Перса Купера. Он заметил, что губы главы стражей скривились в едва заметной улыбке.

– С… г… м-м… – попытался сказать Ник.

– Что мычит этот обормот? – спросил Перс Купер, подходя к Нику.

– Не можем понять, сэр! – доложили стражники.

Глава стражей подошёл к Нику. На его груди позировала вышитая огромная буква G. Внимательно посмотрев на поварстье, он перевёл взгляд на сетку от мангустина.

– Обыскать его дом! – приказал Перс Купер подчинённым.

Сбылся самый страшный кошмар Ника. Несколько стражников зашли в дом и начали переворачивать всё вверх дном, изучая записи блокнота и книги на полках.

Нет… н-нет… этого не может быть! Мне это снится!

– Сэр, вам нужно это увидеть, – крикнул один из стражей.

Перс Купер вошёл в дом. Прошла минута, но для Ника время моментально замёрзло. Глава покинул помещение и с довольной ухмылкой приблизился к Нику:

– Так ты у нас поварстье!

Ник с открытым ртом уставился на него. Тело стало тугим и уже не подчинялось своему хозяину. Вздохи участились, внутри всё барабанило. Вслед за главой вышли стражники, вынося в коробках его блокнот, книги и некоторые продукты. Одна и та же мысль крутилась в голове Ника:

Скажи что-нибудь! Не молчи, чёрт побери! НИКИ!!!

– Глухонемой поварстье, это что-то новое, – с презрением ухмыльнулся Перс Купер.

– Н-ники… Ники – просто повар! – наконец выдавил из себя Ник, запинаясь на каждом слове.

– Ага, а начальник – просто дядя, который посадит тебя в тюрьму, – засмеялся глава стражей. – Увезти его во второй участок, запереть в свободной камере! – Затем он наклонился к Нику: – А завтра будет суд, где ты все свои байки расскажешь судье, «Ники-просто-повар», у-ха-ха!

Ника подняли и потащили в крайний мувсайкл. Только сейчас Ник увидел, как из соседнего дома подглядывала за происходящим Роза. Они встретились глазами, и она тут же скрылась из виду, задёрнув шторы.

Мир рухнул. Ник чувствовал, как всё вокруг плывёт. Его посадили на место и приковали наручниками к сиденью.

Никогда не катался на мувсайклах…

Один из стражей нагнулся к сетке мангустина и хотел её убрать, но она тут же закрылась в цельный фрукт. Стражник почесал затылок и пошёл докладывать своему начальнику, после чего забрал фрукт и положил в коробку к остальным вещам поварстье. Стража расселась по мувсайклам, один из них разместился рядом с Ником.

Процессия с шумом тронулась. Два больших колеса крепились к передней оси, а два маленьких – к задней. Этот транспорт полностью зависел от электрического привода и работал на батареях, которые располагались на доске под пассажирским сидением. Его скорость развивалась до двадцати пяти километров в час – чуть больше скорости обычного велосипеда. В каждом мувсайкле размещалось два места и звонкий клаксон. Такую комфортную доставку могли себе позволить только король, придворные и другие зажиточные люди королевства.

Транспорт ехал колонной, и в каждом находилось по стражнику. Мувсайкл Ника ехал последним. Он безучастно смотрел вокруг на ночные пейзажи и никак не мог собраться с мыслями. Казалось, это происходило не с ним, а с другим Ником Обисом. Тёплый, но резкий ветер дул всем в лицо, заставляя щуриться Ника, но не стражей – те надели очки.

Колонна двигалась сначала вверх по Храмной улице, а после Прачечной свернула налево, на улицу Порядка. Здесь, проехав пару домов, они остановились у входа во второй участок стражей. Страж, что сидел рядом с Ником, отстегнул его, взял за наручники и вывел. Встав, Ник оглядел здание. Небольшой одноэтажный каменный дом с дворовым участком слева, огороженным таким же каменным забором, и ещё одним строением с плоской крышей справа, к которому вела отдельная дверь. Окна в доме решётчатые, что в принципе было необязательно, ведь все камеры с заключёнными находились под землёй. Крыша здания состояла из каменного конуса с развевающимся на ветру флагом с названием места. Серый дом с серым забором и таким же серым участком.

– Нет, нет! Это какая-то ошибка! Меня скоро точно выпустят! – вслух воскликнул Ник.

Страж удивлённо посмотрел и подтолкнул его внутрь. Открыв двойную дверь, он завёл Ника в небольшой зал, где стояло четыре стола со стульями. Сбоку справа находился шкаф с оружием и униформой. Здесь же располагалась небольшая кухня с посудой, кофе и другими напитками. В дальнем правом углу приютился маленький стол с медицинскими инструментами. В дальнем левом – решётчатая дверь с навесным замком, через которую было видно круговую лестницу, ведущую вниз к камерам. Слева почти во всю стену развалился большой стеллаж с пронумерованными полками, где хранились личные вещи заключённых и рабочая форма преступников. Здесь же виднелась дверь, ведущая во внутренний двор. Освещение выдавали белые и тёмные фиолетовые паслёны.

В ночное время здесь обычно немноголюдно, поэтому сейчас их встретили только двое стражей – Бак и Верджил. Они вальяжно сидели за столами, а Бак и вовсе закинул ноги на стол.

– Приказано посадить его в свободную камеру! Завтра будет суд, – доложил страж своим коллегам, когда они с Ником вошли.

– Пф, вот ж люди, не могут до утра подождать. Надо именно ночью вляпываться, – скривился Бак, – что он натворил?

– Покушение на убийство мистера Перса Купера и… он – поварстье.

– У-у-у… Давненько их не было, – Бак потирал злорадно руки.

– Нужно оформить его сейчас, меня там ждут! Мы сопровождаем Перса Купера.

– Да боже ты мой, оформим мы его, только не ной! – Бак откинул голову и закатил глаза.

Страж сделал вид, что его это ничуть не задело. Он развернулся к ним спиной так по-военному чётко, будто был на параде перед толпами зевак, и отмаршировал к выходу.

Тело Ника шаталось, а взгляд ошеломлённо метался от одного стража к другому.

– Старина, оформишь его? – Бак повернулся налево и посмотрел на Верджила.

– Будет сделано, – с этими словами второй страж тяжело поднялся со своего места и, пыхтя, подошёл к соседнему столу. Тучный мужчина с пивным животиком, лет пятидесяти, с седыми волосами и небольшой бородой взял с края стола бумаги, уселся и указал Нику пальцем, чтобы тот подсел к нему. Ник послушался. Верджил, взяв перьевую ручку, начал задавать Нику вопросы и записывать это всё в рапорт:

– Имя, фамилия?

– Н-ник… Ник Обис.

К Нику вернулся голос, и он немного выдохнул. Успокоил себя, что это всё злая шутка и скоро его освободят.

– Адрес?

Ник сглотнул:

– Храмная улица, дом восемнадцать. Сэр, а когда меня отпустят?

– Пф-ф, за такое минимум год точно дадут, чудик! – ответил Бак. Он подошёл к кухонному столу и налил себе кофе.

– Н-но… это было случайно! Ники не хотел никого убивать! – Глаза Ника стали влажными. – Ники простой житель, который хочет помочь людям!

– А ты точно чудила, – усмехнулся Бак и поглядел на него, – ты о себе всегда говоришь в третьем лице?

Ник промолчал. Чувство действительности медленно возвращалось к нему. Он уловил кисло-приторный запах, что показалось странным. Начал разглядывать униформу Бака. Чёрная льняная рубашка с коротким рукавом, косым воротом и всего одной пуговицей у шеи. Штаны тоже чёрные, но хлопковые, с накладными боковыми карманами и с резинкой внизу у щиколотки. Рубашка была заправлена в штаны и подвязана чёрным ремнём. На ногах торчала закрытая обувь на шнурках с резиновой подошвой и хлопковым верхом для лёгкого бега.

Бак вернулся с кружкой кофе и опять закинул ноги на свой стол.

– Место работы и должность? – продолжил допрос Верджил.

– Ники… то есть я работаю помощником повара в «Закусочной», – Ник опустил голову.

– Хозяина зовут Савва?

Ник кивнул.

– Расскажи в подробностях, как ты организовал покушение на мистера Перса Купера.

– Что? Покушение? Я не… – Ник посмотрел на стража беспомощными глазами, и ураган чувств нахлынул на него. – Это всё случайность и ошибка! Окно разбилось случайно! Я заигрался, понимаете, просто потерял счёт времени и не углядел, как мангустин угодил в окно! А в этот момент проезжала колонна, и это всё случайно разбилось, понимаете? Я не смог остановить мангустин, и он улетел! – протараторил Ник. Его дыхание сбилось, он нервно дышал.

– Значит, мангустин? Хорошо, так и запишу, – Верджил аккуратно и медленно выводил каждое слово.

– Как давно ты поварстье и на какую тайную организацию работаешь?

Глаза Ника округлились, а мышцы тела сильно сжались. Губы уже давно потрескались, а во рту стало так сухо, как в почве Драйвиденского королевства.

– Я… я не поварстье, – тихо сказал он.

– Значит, признаваться отказываешься. Хорошо, – и Верджил опять уткнулся в листок.

Бак радостно попивал кофе и криво улыбался, глядя на Ника:

– И-и-и что-о-о ва-ам, лю-юди, не-й-мё-ётся-я? – медленно протянул Бак, – жи-ви-те-е спо-кой-но-о, не-е лезьте-е ку-у-да не на-адо!

– Ты опять его выпил? Нам же тогда запретили, – посмеялся Верджил.

– Н-но-о, никто-о же-е не ви-ди-ит, рассла-абься! – также не спеша ответил Бак.

Оба принялись хохотать. Стало понятно, что Бак выпил кофе вялук-сорт. Напиток, после которого фразы и слова растягиваются, как пластилин.

Посмеявшись вдоволь, Верджил встал, поднял Ника, и они пошли к решётчатой двери. Открыв навесной замок ключом, что висел в связке у него на ремне, они начали спускаться по винтовой лестнице. Вдоль лестницы слева располагалась гладкая земляная дорожка для удобного скатывания тележек и других приспособлений на колёсах.

Пройдя около двадцати ступенек, они попали в тёмное подземное помещение, которое освещало четыре паслёна голубого цвета. Вдоль стен смотрели друг на друга множество камер, разделяемых широким проходом. Ближайшая камера слева пустовала, туда Ника и определили, предварительно сняв с него наручники.

Страж закрыл камеру, повесил замок, провернул ключ и пошёл обратно в кабинет.

Зазвучали хлопки, громкое пение Бака сверху и тяжёлое топтание танцора Верджила. Ник сразу понял, что Бак налил для старика кофе сорта тактон, заставляющего танцевать даже самого неумелого недотёпу.

Ник оглядел камеру: холодный земляной пол, каменные стены и решётка. В правом углу стояла длинная деревянная лавочка, а в левом – дырка в земле, называемая туалетом. Из предметов всё. Тяжёлый запах сырости и печали неспешно окутывал вокруг воздух. В противоположной камере не было соседа, поэтому поварстье остался совсем один. Со своими мыслями.

Новенький

Ник проснулся от резкой боли в пояснице. Как оказалось, спать на лавочке – не самое приятное занятие. Он медленно поднялся, сморщив лоб, и сел, поглаживая рукой спину.

Сколько я проспал?

Ник огляделся. Вокруг ни звука из других камер, ни света, полнейшая тишина. Сверху от стражей тоже ничего не доносилось.

Это всё происходит наяву. Ники действительно в тюрьме!

Ник ощутил, как по телу побежала тёплая волна, которая согревала его, и даже более того – его тело и лицо начали пылать. Пылать от раздражения и злости.

Да как они посмели! Я же старался ради всех вас!

Ник ударил левым кулаком по лавочке, а потом вскрикнул и прижал руку к груди, поглаживая её. Непривычная боль. Он качался на лавочке вперёд-назад, крутя в голове разные сбивчивые мысли.

Дурацкие продукты! Дурацкий рынок! Дурацкий мангустин… И этот Перс Купер – самодовольный позёр! Это они во всём виноваты!

Тёмное чувство всё больше поглощало его, будто закутывая в тёплый плед холодной ночью. Оно раздражало мышцы и тело, заставляя их насильно напрягаться. Зубы стиснулись, скрывая оскал, а вены вздулись. Во рту появился острый вкус. В камере стало слишком жарко. Неожиданно для себя Ник издал громкий рык, подняв голову как ночной волк.

В соседних камерах послышались звуки, и какой-то старческий голос крикнул Нику:

– Эй, новенький! Мы тут ночью спим, а не орём!

Другой более грубый голос подхватил:

– Заткните пасть! Скоро подъём. И я хочу выспаться, а не слушать ваш базар! Наступила тишина. Ник всё так же сидел и вспыхивал, но уже немного сдерживая себя, стараясь не выпускать мысли наружу.

Глупый король, глупое королевство! Если Боги его выбрали, то это был глупый выбор! Они не того выбрали! И почему они сами не спускаются и не общаются с нами! Не объясняют эти Дары! Не отвечают на наши вопросы! А у Ники полно вопросов для них!

Прошло какое-то время, и сверху послышались шаги и движения. Спускался человек, придерживая тележку, которая скатывалась с дорожки рядом. В руках он нёс несколько ярких жёлтых паслёнов. Человек развесил паслёны у входа и в дальнем углу тюремной пещеры.

– Подъём, подъём! Время завтрака! – громко скандировал он всем, звонко стуча ложками друг о друга.

Это был маленький лысый мужичок преклонного возраста, с большим животом и коротенькими ножками. Одетый в униформу повара, он так быстро и слаженно выполнял все действия, будто делал это с рождения. Его деревянная тележка на колёсиках вмещала миски с уже наложенной едой и столовые приборы, точнее, только ложки. Повар подошёл к камере Ника и сунул в нижнюю щель решётки миску с кашей и ложкой внутри, поставил жестяную кружку с чаем. Слабый аромат варёного маиса донёсся до Ника.

– Сегодня у нас кукурузная каша и радостный шоколадный чай! – крикнул громко всем повар после того, как поставил еду Нику.

– Я не буду это есть! Я вообще объявляю голодовку, пока меня не выпустят! Меня незаконно забрали и обвинили! – Ник встал и яростно стал тыкать указательным пальцем в тарелку.

– Как хочешь, – равнодушно пожал плечами повар, а потом громко крикнул вдаль: – Хэнк, будешь добавку? Тут новенький отказывается от еды.

– Конечно, можешь не спрашивать, – отозвался тот самый грубый голос, который его в прошлый раз заткнул.

Повар опять наклонился, чтобы забрать еду Ника, и положил её обратно в тележку. Он пошёл дальше, выдавая долгожданный завтрак заключённым второго участка. Слышались слова благодарности и даже смешки от преступников. Шоколадный чай знал свою работу. Кусочки со вкусом «Сладкая радость» полностью оправдывали своё название. Но Нику было не до чаепития. Он стоял и, сам того не понимая, сильно сжимал руки в кулаки. Вспыльчивость не покидала его. Да, он хотел есть, но только не завтрак из волшебных Даров. Ник подошёл к решётке и посмотрел налево. Он видел не всех, но те, кого заметил, выглядели довольными и даже… Счастливыми? Счастливее, чем коллеги из «Закусочной», счастливее, чем он.

А им тут явно нравится!

Эта мысль немного ошарашила Ника, но потом он вспомнил, что ему здесь находиться по меньшей мере год, и удивление бесследно пропало. Он нахмурил брови и сел на лавочку. Повар уже ушёл, и из камер доносились обрывки разговоров, анекдотов и шуток. Но Ник думал о своём. Он представил Перса Купера, как тот ухмыляется. И вообразил его так правдиво, что даже показалось, что Перс стоит здесь, у него в камере, прямо перед ним.

Что, мистер Купер? Вы поступили очень некрасиво! Гадкий придворный! Вы пользуетесь своими деньгами и статусом лучшего друга короля так, что никто не может вам перечить! Но у вас нет сердца! Вы гнилая пустышка!

Ник отчитывал воображаемого человека, как всегда, сбиваясь и тараторя. Он чувствовал, что ему становилось легче. Тут в голове всплыл ещё один образ. Ему Ник также спешил всё высказать:

А вы, уважаемый мистер король, настоящий эгоист! Думаете только о себе, не о жителях! Перестаньте закрывать глаза на Дары! Их надо по-настоящему изучить! Вы должны думать прежде всего о безопасности жителей, и в этом помогут поварстье! И я знаю, как сделать всё правильно!

Ник остановился. Образы растворились в тусклом свете. Перед ним виднелась только стена. Но Ник почувствовал, как его тело немного расслаблялось, напряжение спадало, дыхание выравнивалось.

А может, мне удастся договориться с судьёй?

Кусочек надежды поселился в его сердце, и с этими мыслями Ник позволил своему уставшему невыспавшемуся телу провалиться в утренний сон.

Судная комната № 4

Начинался отличный день. Солнечные лучи беспощадно освещали и прожигали всё вокруг. Ветер завывал, как и прежде, но тёплым, приятным порывом, нежно щекоча лицо Ника. Даже улавливался слабый сладкий вкус. Вкус надежды. Ему понравилось ездить на мувсайклах, убрать бы наручники и заменить компанию на более приятную. Конвой подъехал к зданию суда, и трое стражей завели Ника внутрь. Они попали в длинный коридор с разными закрытыми дверьми по обе его стороны.

Ни разу сюда не заходил.

Одноэтажное здание суда было наземным. Выложенное из чёрного грубого и неотёсанного камня, оно создавало более презентабельный вид, чем второй участок стражей. Зеркальный потолок, красивые резные лавочки для ожидания, каменный и такой же чёрный пол и большое количество паслёнов зелёного и жёлтого цветов.

Ник шёл по коридору и чувствовал, что он недостоин. Недостоин даже просто ходить по такому красивому помещению.

Конвой с заключённым приблизился к двери с надписью «Судная комната № 4». Почему-то это название насмешило Ника, и на его лице проскочила еле заметная улыбка. Двери распахнулись, и они вошли в небольшое квадратное помещение. В дальнем конце, на троне, восседал судья, справа от него располагалась маленькая решётчатая кабинка для подсудимого, а слева за столом сидела миниатюрная девушка со стопкой бумаг и перьевой ручкой. Всё остальное пространство до дверей занимали ряды кресел для наблюдателей. Местные жители любили посещать суд и следить за ходом слушания, смотреть на реакцию обвиняемого и судьи и перерабатывать это всё в какую-нибудь годную сплетню, рассказанную своим друзьям и коллегам. Естественно, сильно преувеличивая действительность. Осуждённый, пустивший одинокую слезу, будет не так интересен, как человек, у которого случился нервный срыв и чьим финалом стала бурная потасовка со стражами. Суд существовал для зевак как драматическая театральная постановка, которой не хватало в безмятежной жизни Драйвиденского королевства.

Ник проследовал по коридору, его посадили в решётчатую кабину, закрыв на замок. Он оглядел толпу – ни одного знакомого лица. Даже Перс Купер не посчитал нужным приходить. Но тем не менее свободных мест поварстье не обнаружил. Зрители, шумно чавкая и шурша пакетиками от снеков, с интересом наблюдали за ним.

Судья громко постучал молотком три раза о подлокотник трона, и шум стих. Представление начиналось. Все обратили внимание на него, пожилого мужчину с седой длинной бородой и такими же длинными волосами, собранными в пучок. Глядя в его уже почти безжизненные глаза, с трудом верилось, что он способен огласить разумный и справедливый вердикт. А когда он начал говорить, Ник вообще подумал, что старик покинет этот мир прямо здесь, на слушании его дела.

Судный день тогда сегодня будет не для меня.

Кряхтя и проглатывая окончания некоторых слов, судья огласил общую информацию по делу: кто такой Ник, почему и за что его судят. Услышав, что он поварстье, почти все зрители уныло выдохнули. Как будто ожидали другого спектакля. Маленькая девушка-писчий аккуратно записывала всё, что произносил судья. Она не торопилась – судья говорил медленно. В конце старик добавил, что они не смогли разобрать каракули, которые нашли в блокноте Ника, но по найденным книгам и рассказам соседей – Ник был действительно поварстье. После этого судья передал слово Нику.

Ник сглотнул, оглядел толпу, лёгкие колебания прокатились по его телу. Он уже примерно продумал, что скажет, поэтому его голос почти не дрожал:

– Уважаемые судья и жители! Да, я поварстье и больше не буду этого скрывать. Я уже год исследую Дары и могу вам наглядно показать, что я изучил! Продукты не такие безобидные, как вам кажется, и я вам это докажу…

Три удара молотком судьи перебили его.

– Мистер Обис, мы это уже слышали от таких, как вы, много раз, надоело, – судья скривился, – у вас есть что сказать в свою защиту?

– Я бы хотел с вами договориться… Я могу под наблюдением стражей и даже в наручниках лично вам или уважаемому королю Лейфу Всевышнему показать всё, что изучил, и после этого можете меня посадить в тюрьму! Но главное – поглядите, что я смог сделать!

Гул и шёпот прошлись по залу.

– Такого не будет, – судья опять отбил молотком. – Я готов огласить приговор, тишина в зале! Мистер Ник Обис, вы объявляетесь виновным! Основываясь на законе о тайных организациях и поварстье, а также законе о покушениях на убийства господ придворных, вы приговариваетесь к году заключения во втором участке стражей! – Возникло ощущение, что судья повторял один и тот же заученный текст. После он повернулся в сторону Ника и произнёс чуть тише: – Скажите спасибо, что у мистера Перса Купера не было никаких физических ран, поэтому ваш приговор смягчился до одного года.

– Но… – начал Ник, но его опять прервал судья:

– Стража! Увести виновного!

К нему подошли стражники и повели к выходу. Люди в зале, недовольные быстрой концовкой, уже начали вставать, чтобы покинуть помещение. Кто-то зевал, кто-то листал сегодняшнюю газету, но никто не смотрел на Ника. Скука и безразличие так и читались в их глазах. Спектакль получился слишком коротким и неинтересным, и они это поняли в самом начале.

Ник опустил голову. В уме стучала одна лишь фраза.

Год в тюрьме. Год в тюрьме. Целый год. Ники неудачник.

Ник не помнил, как ехал обратно. Ощущение действительности пришло к нему только в участке, когда он, сидя за дальним столом, ожидал медицинского мастера, чтобы сделать татуировку заключённого. Ник совершенно забыл про эти тату. Их ввели давно во всех королевствах. До появления Даров заключённым вводили под кожу охру и вычерчивали рисунок в виде символики того королевства, в котором отбывал срок виновный. Концентрацию охры рассчитывали таким образом, чтобы она через несколько лет исчезала сама. Год заточения в тюрьме – год рисунок держался, а потом бесследно пропадал. А если преступник бежал, то в любом королевстве могли проверить его правую руку, увидеть тату и понять, из какого места он бежал. Тогда во всех крупных заведениях у входа стояли стражи и проверяли правую руку жителей. Это приводило к большому столпотворению и недовольству людей. Но когда появились Дары, а с ними и тёмные фиолетовые паслёны, то люди обнаружили природные пигменты, находящиеся в Сухом Лесу, которые светились и мигали только под освещением этих паслён. Они никак не выдавали себя при дневном свете или ночью. Королю пришла идея сделать тюремные тату с помощью этого нового пигмента и везде на входе развесить тёмные фиолетовые паслёны. После чего проверка правой руки отпала за ненадобностью, а в случае побега заключённого – паслёны начинали мигать, и татуировка на руке ярко светилась. Прекрасное бесплатное решение проблемы.

Мастер подошёл к столу, повесил сверху четыре фиолетовых паслёна и сел справа от Ника. Тощий мужчина с нахмуренными бровями и ярко выраженными скулами велел поварстье положить на стол правую руку. Мастер повернул руку ладонью вверх, нащупал вену и наметил место для тату. Взяв ватный тампон, смоченный в спирте, он протёр руку заключённого. Поднёс к руке толстый брусок размером два на два сантиметра, из которого торчали тонкие короткие иголочки, и вонзил Нику в кожу. Ник громко закричал, и его глаза моментально увлажнились.

Кто-то из стражей, сидевших за столом, скорее всего, Бак, засмеялся:

– Даже девчонки не кричат, когда им делают! Сопляк!

Ник не слушал их, а просто смотрел, как кровь лилась из мелких ранок, когда брусок вытащили из кожи. Никогда Ник не испытывал такой боли. Он не переносил любые прикосновения, что уж говорить о кровавых дырах. Ник сглотнул горькую слюну.

Мастер накрыл ранки спиртовой ватой. Боль стала ещё острее, но Ник сдержался в этот раз, сильно прикусив язык. Когда кровь остановилась, мастер взял горстку пигмента, что лежала в баночке, и стал втирать её в дырки на коже. Язык Ника опять принял удар на себя. Паслёны наверху начали светиться и мигать, а смесь на руке сиять. Ник зажмурился. Обида накрывала его, и внутренние силы таяли.

Закончив свои манипуляции, мастер убрал инструменты и уселся поудобнее:

– А теперь ждём, – единственная фраза, которую он произнёс за всё время.

Ждём. Мне ждать ещё целый год. Но есть ли в этом смысл…

Спустя какое-то время Ник заметил, что у него на руке образовался чёткий квадратный рисунок – символ Драйвиденского королевства. Внизу квадрата виднелась потрескавшаяся сухая земля, из которой рос сухоцвет, наклонённый в сторону, будто его сносило ветром, а сверху над ними светило солнце. Эта маленькая картинка отчётливо светилась и была даже… Красивой?

Мастер молча встал из-за стола, снял паслёны и унёс их в дальний шкаф. Вернулся, взял руку Ника и внимательно посмотрел на рисунок. Никакого свечения, только шрамы и кровавые подтёки.

– Я закончил, – озвучил кому-то мастер. После чего он также молча вышел из участка.

– Ну, что, сопливый чудик, раздевайся, снимай все безделушки, если у тебя таковые есть, и надевай это, – и Бак швырнул ему в ноги комплект тюремной робы. Ник даже не заметил, как тот подошёл. Он потерянно посмотрел на форму.

– А… а где мне можно переодеться?

Бак ухмыльнулся, а потом оскалил зубы:

– Слушай, чудик. Ты меня лучше не зли. Иначе без синяков не обойдёшься. Переодевайся сейчас же!

Ник потупил взор, отвернулся и переоделся: синие хлопковые штаны, рубаха с коротким рукавом и резиновые тапочки. Бак провел его в камеру и вернулся на свой пост. Ник огляделся. Теперь его явно здесь ждали, потому что камера немного преобразилась. На лавочку постелили матрас, положили одеяло и подушку. Над туалетной дыркой повесили умывальник, в который налили чистую воду.

Но Ник не мог оценить это. Всё вокруг воспринималось иначе.

Он лёг на кровать, накрылся одеялом и свернулся калачиком. Ник думал только о том, как бы быстрее заснуть и не проснуться.

Семейство поварстье

– Внимание, время прогулки! Подходим к решётке, – скомандовал страж, зайдя в тюремный погреб. Послышались радостные возгласы и суматоха. Прогулки были вторым любимым занятием заключённых после визитов родственников.

Ник лежал на кровати, повернувшись к стене. Он не спал. Он не спал уже два дня. Просто не мог, просто мысли не давали покоя, просто не было смысла.

– Эй, прогулка является обязательной, – постучал по решётке страж, обращаясь к Нику.

Ник с трудом поднял своё тело и вяло побрёл к выходу. Тёмные непослушные волосы торчали в разные стороны, а круги под его глазами опухли ужаснее обычного. Голова раскалывалась и даже немного кружилась. А тошноте он совсем не удивлялся, она сразу стала его верным другом с первого дня в тюрьме. Всех заключённых поставили в колонну, предварительно надев наручники, и они пошли вверх по винтовой лестнице, там через решётчатую дверь, выйдя в основной зал стражей, свернули направо через дверь, ведущую к внутреннему двору.

Погода стояла, как всегда, ветреная и тёплая, но солнце скрывалось за туманной вуалью, будто стесняясь показываться жителям. Двор выглядел довольно большим: у стен разместились какие-то непонятные коробки, одна половина двора предназначалась для игры в баскетбол, а другая – для игры в настольный теннис. Были здесь и столы для карточных игр с простыми лавочками. Стражи встали по периметру и пристально следили. Или делали вид, что следили.

Ник плюхнулся на первую попавшуюся лавочку и безразлично принялся смотреть вдаль, в стену. Он даже не заметил, что на этот раз у ветра не ощущалось никакого привкуса. Обычный пресный ветер.

– А-а-а, чёрт бы вас побрал! Опять не везёт! – сказал заключённый слева и взял горстку пекана со стола, закинув орешки в рот. Группа из пяти человек играла в карты за соседним столом.

– Ну ты и олух! – рассмеялся другой игрок.

– Если вы что-то говорите, то я уже ничего не слышу, – жуя орешки, сказал первый игрок.

Тут стол взорвался от смешков и шуточных оскорблений в его адрес, но он абсолютно ничего не слышал. Проглотив пекан, его слух полностью потерялся, как бы погружая в большой водный пузырь.

Едкие остроты выплеснуты, орешки съедены, игра продолжалась. Она называлась «Подлянкой». Очень популярная игра не только в тюрьме, но и на воле. В игре все постоянно друг друга подставляли, и, если игроку выпадала карта с изображением каких-то фруктов или орехов с Бакетроу, он должен был либо съесть их, либо взять пять карт и пропустить ход. Игра получалась забавной и смешной.

Ник не обращал никакого внимания на смех и разговоры. Сегодня третий день, как он здесь, и всё это время в голове крутились варианты того, как можно оборвать себе жизнь. Не то чтобы Ник уже готов действовать и прощаться с этим миром, но мысли навязчиво бродили по лабиринтам его разума. Смысл жизни потерян, он не смог ничего доказать людям и сломать систему.

Неудачник.

Безмятежность прервал страж, который подошёл к Нику:

– Ник Обис, к тебе посетители. Пойдём со мной.

Ника будто ударили по голове тяжёлой дубовой палкой.

– Ко мне? Кто?

– Не знаю, вставай!

Ник послушно встал. Они прошли через зал стражей, спустились к камерам, после второй по счёту камеры завернули направо и пошли по подземному проходу. Впереди их ждала винтовая лестница, которая вела наверх, в комнату визитов и отдыха. Ник и не надеялся на визиты. К нему некому приходить. Друзей у него не было, из родственников в живых никого не осталось. А тут не один посетитель, а даже несколько. Ник растерянно зашёл в комнату, в довольно большое помещение со столами, лавочками и маленькой библиотекой в углу. Пять столов заняли заключённые и гости. Страж показал Нику стол, где того ожидали визитёры.

Шеймус?

Шеймус был ещё одним поварстье. Чуть больше сорока лет, женат, без детей. Может, по этой причине или по другой ему стали тоже интересны изучения Даров, и он организовал свой тайный клуб поварстье и позвал туда несколько ребят. Находился клуб в погребе наземного дома Шеймуса. Днём все зарабатывали златы на своё существование, а вечерами приходили к предводителю клуба и погружались в научные открытия. Он как-то звал Ника работать с ними и даже обмолвился, что ему там будет интересно и нескучно, ведь остальные участники его же возраста. Но Ник – одиночка, он так привык и что-то менять не планировал. По крайней мере, пока.

Сейчас же Шеймус сидел и ждал его вместе с незнакомой Нику девушкой. Хотя он даже не сразу понял, что это девушка, ведь её чёрные волосы были пострижены совсем коротко. Да и судя по штанам и рубахе женские наряды были не в её вкусе, хоть подобный стиль и осуждался в обществе. На вид ей было лет семнадцать.

Ник вытянулся в лице. Слегка уронив голову набок и оглянувшись вокруг, будто пытаясь утвердиться в том, что он не один их видел, сел напротив.

– Привет, Ник! – Шеймус улыбнулся и повернул голову к своей соседке, – Алекс, это Ник, Ник, это Алекс – одна из участников нашего… клуба.

Последнее слово он особенно выделил, но Ник и без этого бы догадался, о чём идёт речь.

– Дарова, бандит, – кинула Алекс, продолжая жевать баблшют.

– Привет, – тихо сказал Ник и громко выдохнул.

– Ну и занесло же тебя, – Шеймус сочувственно нахмурил брови.

Ника опять окутала печаль, и он опустил голову.

– Ну что за овощ, – Алекс закатила глаза, – ну, подумаешь, застрял в тюрьме! С кем не бывает!

– Алекс, – Шеймус толкнул её в бок и многозначительно посмотрел. Та закинула ногу на ногу и, упёршись локтем о стол, положила голову на ладонь. Ник смотрел на них, и в его взгляде читалось недоумение.

– Алекс хотела сказать, что такого бы наверняка не случилось, если бы ты работал с нашим «семейством». – Шеймус подмигнул Нику.

– У… у вас появилось название? – спросил Ник, и тот закивал в ответ.

– Неформальное название, это важно! – Алекс подняла палец. – Никто его не одобрил.

– Но ведь мы все большая семья, и оно идеально подходит, – лицо Шеймуса светилось.

– Ага, если бы Монти и Тед действительно были моими братьями, я бы удавилась, – Алекс показала язык и потрясла головой.

Ник почесал затылок и начал оглядываться по сторонам.

– Так, ладно, печальному бандиту наверняка не терпится узнать, почему мы к нему зашли. И да, совсем не потому, что соскучились, – скривилась Алекс.

– Ну, говори за себя, я вот очень рад увидеть Ника, хоть и в такой обстановке, – Шеймус улыбался, и явно его что-то веселило, но Ник не понимал что. – Поэтому буду рад видеть тебя в нашем клубе!

– Эм-м… – Ник вздохнул. – Мне тут ещё год сидеть… какой клуб, о чём ты говоришь…

– Мы можем попросить помощи у наших волшебных друзей, – тут Шеймус подмигнул, – и ты сможешь выходить на, скажем так, ночные прогулки. – Последние слова Шеймус почти прошептал, чтобы никто не услышал.

Ник в ступоре посмотрел на него:

– Я… я не понимаю.

Алекс опять закатила глаза и покачала головой.

– Сынок, – Шеймус наклонился к нему и положил свою руку на его, – не сдавайся, ты ещё можешь помочь этому миру, как и можешь спокойно выходить отсюда, когда никто не видит.

– Но как?!

Шеймус выпрямился. Боковым зрением он заметил, что один из стражей пристально следил за ними. Алекс посмотрела на этого стража, развернулась к нему лицом и, продавливая его глаза своим пристальным взглядом, вальяжно начала разжёвывать баблшют. Страж немного поиграл в гляделки, а потом отвернулся.

– Знаешь ли, какая интересная штука приключилась. Оказывается, нынче в моде резиновая обувь, и я прикупил себе такие классные тапочки, представляешь! – Шеймус хитро улыбнулся. Алекс повернулась к ним.

Ник нахмурил брови и в недоумении уставился на него. Потом он слегка опустил голову и подсмотрел под стол: тапочки Шеймуса один в один походили на его тюремные. Но что-то было не так. В воздухе повис лёгкий… карамельный аромат?

Алекс надула ртом баблшют размерами больше своей головы и громко лопнула его, отчего Ник дёрнулся.

– Так вот, некоторую обувь продавали с бесплатным бонусом, почти в каждой третьей паре шёл сюрприз, это так обрадовало меня, – говоря эти слова, Шеймус параллельно начал двигать ногой под столом, задел ногу Ника и поставил свою ногу рядом с его.

Ник немного вздрогнул, но продолжал в упор смотреть на собеседника. Он понимал, что в его словах есть двойной смысл, но не понимал какой.

– И вот я решил прийти сюда, навестить тебя, и… поделиться, – на этом слове Шеймус сделал акцент и тут же немного толкнул соседнюю ногу Ника, – с тобой этой прекрасной новостью! Надеюсь, ты оценишь.

Тут Ника осенило! Шеймус вытащил ногу из своей тапочки, Ник повторил за ним, и они обменялись обувью. Надев чужую тапочку, Ник почувствовал, что по всей поверхности и в верхней части обуви что-то приклеено. Что-то липкое.

– Вообще, из этой новости можно раздуть всемозможные сплетни. Она также открывает двери между разными слоями общества и людей, – продолжил Шеймус, улыбаясь.

– Ну просто магистр скрытных тайн! – сказала ему Алекс и покачала головой. В голосе слышались саркастичные нотки, но Шеймусу было всё равно.

Ириска! В тапочке моделирующая ириска! Он принёс её для меня!

Ник немного улыбнулся, впервые за последние три дня. Он увидел здесь конец верёвки, по которой может выбраться наверх. Но тут же пришло и чувство страха. Сбегать из тюрьмы – это уже двойное преступление, и оно будет тяжелее караться.

– Спасибо, Шеймус, – сказал Ник, и тяжёлый ком застрял в его горле. Алекс громко покашляла.

– И тебе… тоже, – добавил Ник, правда, не понимая за что.

– Всегда пожалуйста, – Шеймус засиял.

– Ну и переходим к десерту, да? – Вопросительно посмотрела Алекс на руководителя клуба поварстье.

– Ах да! – воодушевился Шеймус. – Как тебе наша дыня с Бакетроу? Пробовал?

– Д-да, – ответил Ник. При воспоминании о дыни слюна во рту Ника отдала сахарным оттенком. Да, он ел дыню, но никаких свойств у неё не заметил. Он хотел к ней вернуться позже, после мангустина, и ещё раз протестировать. Но не успел.

– В общем, беспредельщик, – Алекс наклонилась к нему ближе, облокотившись на стол, – Дело такое! У дыни корочка просто шикарнейшая, помимо её чешуи, конечно. И если вдруг кто-то захочет её сухую мелко натереть, то, возможно, какие-то шмотки, ну там, знаешь, одежда всякая, будут выглядеть по-другому, если на них посыпать натёртой стружкой.

Ого! До корочки я ещё не додумался!

Алекс вопросительно уставилась на Ника, пока тот утвердительно не кивнул. Она показательно выдохнула, будто только что разобралась с тяжёлой задачей и принялась дальше нажёвывать баблшют.

Ник понял, что Шеймус очень хорошо разобрался с дыней, и Нику даже не терпелось изучить её как можно скорее.

Но, стоп! Я же в тюрьме…

Это утверждение опять начало вгонять Ника в печаль, и он опустил голову. Ещё бо́льшую грусть доставляла мысль о том, что сам он не справился, и к нему пришла помощь, хотя привык действовать один. Ник покрылся алым румянцем, съёжился и очень хотел убежать в угол своей камеры, спрятаться от всего мира. Обидные размышления нарушил голос стража:

– Встречи окончены! Всем арестантам встать и подойти к выходу!

Ник поднялся и посетители – вслед за ним. Шеймус с Ником пожали друг другу руки, а Алекс навела на заключённого указательный палец и, вытянув голову вперёд, сказала:

– И не вздумай там раскисать, бандюган. Я там не прокисла, и ты не смей!

Ник сжал губы в линию и постарался улыбнуться. После прощания они разошлись в разные стороны. Колонию Ника и других преступников опять повели во внутренний двор. Отсидев на лавочке положенный час, Ник смог наконец-то закрыться в своей камере. Дождавшись, пока страж уйдёт, Ник снял тапочку, вытащил пласт ириски и тут же убрал его обратно и надел тапочку.

Слишком опасно!

Сердце начало бешено отбивать ритм, а ладони и подмышки усиленно потеть. Дерзкая и серьёзная мысль о побеге навязчиво крутилась в голове, но Ник всячески старался засунуть её куда-нибудь подальше в чертоги разума. Это уже двойное преступление, и он точно не будет заниматься такой авантюрой.

Прошло четыре дня, хоть Нику и казалось, будто один. Сложно различать дни, когда они одинаковы.

Моделирующую ириску Ник спрятал под лавочку и все дни не трогал её, но чувствовал. Её сахарный манящий аромат будто подталкивал его куда-то.

Ник хоть и отказался от побега, но почему-то непроизвольно начал подмечать некоторые моменты работы стражей и всей жизни в тюрьме. И сейчас, сидя у себя в камере, он пустился в раздумья.

Обычно камеры проверяют с утра и вечером перед сном. Конечно, днём тоже могли спуститься, например, привезти нового преступника. Да много причин. Но всё же. А что насчёт повара? Ник заметил, что днём, во время обеда, иногда могут отсутствовать некоторые заключённые по разным причинам, и повар просто ставит еду в пустую камеру и проходит дальше. Повар не знает, кого сейчас нет и почему. Его задача – кормить. Ну а как же прогулки и дни визитов? Это тоже случается не каждый день. Надо просто подобрать удачный момент.

Что значит подобрать удачный момент?!

Ник удивился собственным мыслям, и жар рванул к лицу.

Он прикоснулся ладонями к пылающим щекам, пытаясь их охладить, но сделал только хуже. К лицу подключилась и грудь. Дыхание перестало быть ровным, из-за чего лёгкие неприятно сдавливались. Он вскочил и походил из стороны в сторону, сел обратно.

Наклонился под лавочку и трясущимися руками отлепил ириску. Касаясь липкой поверхности пласта, Ник погружался в разные тёплые воспоминания. Будто мягкие материнские руки прижимали его к себе. Он понял, что очень соскучился по Дарам и экспериментам. Но нежность тут же сменялась нервным вздрагиваем. Ник осознавал, что в его голове сейчас эмоциональный шторм.

А что, если Ники поймают при побеге? А что, если за это дадут пожизненное? А что, если…

Этих «а что, если…» вырывалось миллион против парочки аргументов «за» побег.

Что же из тебя лучше сделать: дверную ручку или ключ?

Ник рассматривал кусок ириски и примерно прикидывал, на сколько предметов его хватит. Решив этот вопрос, Ник понял, что по большому счёту уже сделал выбор. Он попробует сбежать. Сбежать ночью. Ник просидел так час, выливая из себя литры ледяного пота и пытаясь вообразить в голове план тюрьмы и сам побег.

В-в-в-в… всё-таки будет д-дверная ручка…

С этими мыслями он попытался уснуть, но надолго его не хватило.

Карамельная ночь

Ник открыл глаза. Темнота. Жёлтые паслёны убрали, что означало позднее вечернее время. Ник сел на кровать и вспомнил, какое опасное дело он задумал. Пульс начал барабанить, как сумасшедший. Тело знобило, но он старался не обращать на это внимания.

Должно всё получиться… У Н-ники… должно всё получиться…

Попытавшись убедить себя в успехе, Ник подошёл к решётке, оглядывая видные ему камеры. Кажется, все спали.

Мало слушавшимися пальцами, Ник оторвал небольшой кусочек ириски от целого пласта и начал активно мять руками.

М-м… карамелька…

С трудом, но объём массы увеличивался, и Ник принялся формировать из неё дверную ручку, каждый раз вздрагивая от любого звука и оглядываясь по сторонам. Остальной пласт ириса он положил в тапочку.

Когда ручка была готова, Ник аккуратно встал, подошёл к своей решётке и приложил её к одному пруту. Внезапно образовалась прямоугольная дверь на пружине. Ник тяжело сглотнул и неспешно открыл её. Резкий скрип двери. ТРИМС! Ник замер, боясь пошевелиться и выдохнуть. Лицо стало мгновенно бледным. Послышался шорох кровати в одной из камер. Эхо ударов сердца становилось всё громче. Ник всё ещё ожидал реакцию от преступников или стражей наверху, но…

Ничего?

Да, ничего. Ник выдохнул, и его тело немного обмякло. Он вышел из камеры, закрыл дверь (которая тут же исчезла) и аккуратно на ватных ногах поплёлся по винтовой лестнице. Сверху слышались громкие возгласы и смешки. Крадясь на цыпочках, Ник дошёл до начала лестницы и встал на ступень, которая находилась уже на уровне с землёй, а перед ней в метре стояла очередная решётчатая дверь. Ник аккуратно шагнул поближе. Сегодня дежурил Верджил с незнакомым стражем. Судя по всему, они играли в карты, развалившись на стульях, виднелась только торчащая пятка одного из охранников.

Обдумывая план, Ник понял, что ему не нужно открывать эту дверь. Последняя лестница равнялась с землёй, а значит, боковая правая стена тоже. Поэтому Ник, вытерев потные ладони об одежду, прислонил ручку к ней. Опять образовалась дверь, на этот раз очень толстая, из-за широкой толщины стены. Ник знал, что открывать ирисную дверь нужно до предела, иначе, закрываясь, она сможет задавить всё, что будет находиться у неё на пути, включая человеческие руки и ноги. Дверь из ириски всегда появлялась на пружине, из-за чего она закрывалась медленно, но всё же рисковать не стоило. Поэтому он открыл её так широко, как это возможно, и вышел на улицу, во внутренний двор. Никто не патрулировал его ночью, здесь томилась тишина.

Ник прислонился к стене и быстро задышал. Казалось, он не мог надышаться. В его зрачках лопнули сосуды, из-за чего глаза стали большими и красными. В этом виде Ник походил на персонажа из книг ужасов, которого пугают на протяжении истории, но в итоге всё равно убивают.

На улице хозяйничала прекрасная ветреная звёздная ночь, но не для Ника.

Что ты делаешь?! Вернись скорее назад, Ники! Пока тебя не обнаружили!

Мысли всё больше и больше закидывали его ужасающими образами, как его находят стражи и мир переворачивается. Картинки цеплялись одна за другую, создавая непрерывный поток. Они пытали, кололи и мучили, пока в какой-то момент не восставали над разумом. Ник развернулся, прислонил дверную ручку обратно к стене, даже не убедившись, что стражники не смотрят на эту стену прямо сейчас из дальнего окна. Появилась дверь, он открыл её и оказался на первой ступени перед решётчатой дверью. Доносился приглушённый гогот охранников, но в поле зрения никто не попал. Ник старался не дышать, чтобы не нарушить тишину. Он развернулся и только начал спускаться по лестнице, как услышал громкий голос:

– Стой!

Ник быстро поднял руки, зажмурил глаза и развернулся, во всём сдаваясь и мысленно проклиная себя за ужасную ситуацию.

– Мою чашку тоже возьми, – продолжил говорить всё тот же громкий голос уже откуда-то издалека.

Ник в недоумении осторожно открыл глаза, всё ещё не опуская рук, но никто его не увидел.

Д-д… должно быть, наливают себе чай…

Ник медленно опустил руки, продолжая всматриваться в комнату стражей сквозь железную сетку, как внутренний голос истерично заорал:

Что ты стоишь, глупый! Беги в камеру!

Ник вышел из ступора и помчался вниз по лестнице, прислонил ручку к своей камере и забежал внутрь. Задыхаясь от потока воздуха, он спрятал ирисную ручку под лавочку, мигом прыгнул на матрас, накрывшись одеялом, и повернулся к стене, делая вид, что спит сладким сном. Из сладкого здесь был только запах карамели, а сон и вовсе не приходил.

Глаза никак не хотели закрываться, казалось, будто они из стекла. Ник долго смотрел в одну точку на стене, а потом усталость от паники одолела, и он провалился в сон. Впервые за дни заключения, он действительно смог закрыть глаза и погрузиться, пусть и в поверхностный, но всё же сон.

Чешуйчатая дыня

Следующие дни Ник помнил плохо. Всё покрылось мутной плёнкой, а изображения сильно смазались. Его трясло, и он буквально вздрагивал при любом резком звуке. А если кто-то обращался к нему – начинался ураган. Воздуха в груди не хватало, зрачки бегали, как сумасшедшие, и, казалось, он вот-вот потеряет сознание. Ник думал, даже нет, он знал, что всем известно про его побег. И совсем скоро его осудят за это и дадут пожизненное наказание.

Любой пристальный взгляд стражника – и Ник представлял, как его расстреливают или казнят. Хотя казни в Драйвиденском королевстве отменили, Ник был уверен, что ради такого возмутительного поступка сделают исключение.

Прожив в страхе непонятное число дней (их Ник уже не считал), он начал догадываться, что, скорее всего, побег остался незамеченным, и никто его не казнит. Осознание этого момента пришло к Нику на очередной прогулке во дворе.

Как же мне повезло… А вдруг это не везение?

Ник слегка вздрогнул от собственной мысли и нахмурился.

Вдруг это действительно рабочий план для Ники? Возможность проявить себя, даже находясь в тюрьме?

Парень задумался. Он посмотрел на стоящих по периметру скучающих стражей, лениво переступающих с ноги на ногу, и веселящихся за играми преступников. Наверняка никому и в голову не приходит мысль, что у него есть в камере частичка Даров, с помощью которой можно сбежать.

Ну, Ники, тебя и кидает по сторонам…

Ник невольно улыбнулся, думая о том, какой он на самом деле мнительный. В конце концов его раздумья привели к тому, что он попробует опять сбежать, но уже по-настоящему.

Ник, как и в прошлый раз, дождался ночи и с помощью дверной ручки вышел сначала из камеры, а после из помещения во внутренний двор. На этот раз один стражник просто спал, а второй кидал мячик о стенку.

Оказавшись во дворе, Ник ощутил, как кровь пульсирует внутри, но вместе с ней пришло и новое тёплое чувство, которое разгоняло и успокаивало вены. Появилась какая-то лёгкая уверенность в этом деле. Он вдохнул уличный свежий воздух – вкус ещё не разжёванного баблшюта. Постояв так пару секунд, Ник подбежал к задней стене двора.

Хоть бы там никого не было. Хоть бы там никого не было!

Ник сделал дверь и вышел.

Ночью в королевстве в основном гуляли заядлые пьяницы, распутные женщины и иногда приезжие. Но эта картина подходила для Главной улицы, до которой от тюрьмы далековато. Здесь же обычно прохлаждались одиночки.

Ник огляделся по сторонам – силуэтов незаметно, только слышны тихие обрывки фраз где-то за соседним зданием. Ник не планировал идти по улице Порядка, только по дворам, и потому фразы шушукающихся людей слышались всё отчётливей:

– На этой неделе будет опять встреча! – в голосе мужчины чувствовалось давление.

Ник застыл.

– … Я боюсь… вдруг на меня доложат… – жаловалась девушка.

– И мы… – подключились другие женские голоса.

– Мистер Гор этого не допустит! – рявкнул бас.

– Как? Он же ещё не король? – возмутился другой мужчина.

После чего вмешались остальные, и уже было не различить суть беседы. Ник воспользовался словесным шумом и ушёл подальше в ночную глубь. Он так сильно боялся быть обнаруженным, что и не пытался разобраться в разговоре и понять, кто такой Гор.

Ник, обтянутый рабочей униформой заключённого, старался идти тёмными закоулками и не попадаться никому на глаза. Он вздрагивал от каждого шороха, но всё же смог выйти на Храмную улицу.

А вот и дом, милый дом. На месте разбитого окна прибита деревяшка. Ник подошёл к входной двери – заперта. Скорее всего, стражи закрыли её тогда при аресте и забрали ключи. Ник слабо помнил. Но это и неважно, ведь у него есть дверная ручка.

Оглянувшись в десятый раз за минуту по сторонам, он приставил её к стене и зашёл. Затхлый воздух ударил в лицо, Ник сморщился и зажал нос. Парень оглядел дом и только сейчас заметил, какой у него бардак.

Ох, Ники, ты такой неряха.

К его собственному бардаку добавился беспорядок от стражей, когда те его обыскивали. Книги, блокнот и почти все его наработки забрали. Он аккуратно открыл окна, чтобы проветрить помещение. У соседей в домах не горели паслёны, они спали, но Ник всё равно осторожничал.

Разумом он понимал, что его никто не заметил, но эмоции совсем капризничали и не слушались. Мышцы в ногах и спине напряглись до предела, тело стало тяжёлым. Не понимая, что делать дальше, он сел на стул, но тут же встал, аккуратно закрыл окна и выскочил из дома. Руководствуясь, как ему казалось, здравой мыслью «меня поймают!», Ник вновь вернулся в камеру и трясся от страха за решёткой всю ночь.

Только через несколько дней он смог опять сбежать и остаться в доме дольше, чем впервые. Зайдя во второй раз, он опять съёжился от назойливого запаха, и пришлось снова проветривать. Но первым делом Ник переоделся.

Какой же чертовски приятный у меня флаксшот, а я и не замечал!

Изумляясь собственной идее, он решил помыть посуду и немного прибраться. Напряжение в теле медленно покидало, но не до конца. После этого он осторожно проехался на банане до общественных отходных дыр и вылил ведро с грязной водой.

Дом преобразился, и если бы он был человеком, то мог звонко присвистнуть, глядя на такую чистоту. Вся посуда аккуратно стояла на полках, стулья задвинуты под столы, оставшиеся книги тоже нашли своё место. И Ник даже подумал, что у него здесь… уютно?

Ник испытывал сильное нетерпение поскорее взяться за изучение волшебных продуктов. Правда, рядом с нетерпением соседствовал страх, но его он старался подавлять. Он оглядел круглый стол и остановился на небольшой дыне.

Дыня! Точно! Шеймус что-то говорил про неё.

Чешуйчатая жёлто-красная с зелёными пятнами дыня была уже не первой свежести, но её можно было съесть и при этом не отправиться в госпиталь с отравлением. Ник разрезал дыню пополам (наивно думая оставить одну часть назавтра), и приторно-сладкий аромат вспыхнул в воздухе. От сочного запаха у Ника немного закружилась голова. Живот громко заурчал, и неожиданно для себя Ник почувствовал, как во рту скопилась голодная слюна. Та самая слюна, которая предвещает, что сейчас будет что-то вкусненькое. Отрезав кусочек от половинки, Ник небрежно обгрыз всю сочную мякоть сразу, чуть не съев корочку. Безумие фруктового сахарного сока пропитало горло. Громко чавкая, Ник проглотил всю дыню за несколько минут. Он развалился на стуле, выпячивая надутый живот, который сильно удивился такому большому количеству еды.

Так-с, Шеймус говорил про корочку. Про высушенную корочку!

Ник взял в руки корочки от дыни и аккуратно разложил их на столе. Теперь в дело вступает время. День-два? Этого должно хватить.

Чего бы ещё поизучать?

Ник оглядел свои полки. Из несъедобных он отметил валявшуюся косточку манго, а остальное очень даже съестное: кусочки рафинада, несколько томатин, гроздь синих вишенок, баночка с кардамоном и уже почти сморщившийся тюбик ванильного геля. Его Ник и взял правой рукой и уселся на стул. Геля оставалось совсем чуть-чуть. Перекинув ногу на ногу, а правый локоть поставив на стол, он разговорился с тюбиком. Один на один, друг напротив друга.

– Вот тебя я всё никак не могу понять, уважаемый гель? Что ты такое?

– Я? – Ник сымитировал высокий голос тюбика. – Я просто вкусный сладкий гель, и я стою вдвое больше, чем все остальные Дары на рынке.

– Вот это меня и смущает, мистер Гелевый гель! Вас растёт вдвое меньше, чем других волшебных Даров. Это оправдывает вашу стоимость, но не оправдывает значение! – На этих словах Ник поднял указательный палец левой руки.

– Ну-у… Вот такой я ванильный и загадочный. Разгадай меня!

Повисла тишина. Ник не знал, что ответить гелю. Все разговоры и мысли всегда заканчивались на «разгадай меня». Ник открыл тюбик и выдавил одну горошинку на язык. Сладостный яркий вкус поглотил его рот. Вкус мечты – так бы обозначил его Ник. Но ничего, никаких действий и ощущений. Ник отложил его и задумался о времени, сколько он пробыл здесь? Он не хранил дома часы. Он привык и, надо отметить, довольно успешно определять время по луне и солнцу. Поварстье аккуратно выглянул в окно, посмотрел на полумесяц, который уже прошёл больше половины своего пути, и понял, что пора обратно. Пора в тюрьму. Странно, но эта мысль уже не навевала тяжёлые удушающие ощущения. У него появился в прямом смысле выход из ситуации, и он планировал этим пользоваться снова и снова.

Закрыв окна, переоделся, взял свою дверную ручку, вышел и скрылся в темноте.

Ванильный гель

На следующие ночи внутреннее напряжение у Ника стало медленно угасать, и пробирался он к дому уже спокойнее. Как и предполагал, стражи не проверяли камеры по ночам.

Пусть так делают и дальше!

Спустя два дня зайдя в дом, Ник опять переоделся и принялся за высушенные дынные корочки. Фруктовый аромат уже почти стих, но ещё можно было попробовать поймать отдельные нотки.

Ник начал тереть корочки на самой мелкой тёрке, и, к его удивлению, тёртые кусочки, падая в миску, превращались в пыль. В золотистую пыль, похожую на звёздную, которая красиво искрилась и переливалась. Но никакого запаха от неё не исходило. Совсем.

Ник работал с открытым ртом, высунув от усердия язык, как собака, ждущая от хозяина любимой игры. Поварстье вспоминал слова его посетителей в тюрьме…

… Действует на одежду… Что ж, попробуем.

Ник расчистил место на столе, скинув одним махом на пол б́ольшую часть предметов, и расстелил на деревянной поверхности белую майку. На середину майки рассыпал немного пыльцы. Ничего не произошло. Он насыпал ещё в другие места – то же самое. Ник аккуратно взял майку и потряс её, чтобы пыль равномерно распределилась. Рассматривая результат «опыления», Ник хихикнул. Теперь майка вся блестела и слабо походила на суровую мужскую одежду, если только это не наряд Лейфа Всевышнего.

Нужно как-то воздействовать. Точно! Шеймус говорил о втирании!

Ник принялся аккуратно втирать золотистую пыль в майку, и тут произошло что-то невероятное. То место, тот кусочек ткани, на который он воздействовал, начал будто уменьшаться в размерах, притягивая к себе остальные кусочки ткани, как водоворот. На пальцах оставались липкие ощущения, хотя ничего такого там не было. Ник остановился, убрал руки. Воронка успокоилась.

Невероятно!

Глаза Ника блестели, и уже было непонятно, что светилось ярче: его глаза или майка. Ник принялся втирать пыль дальше круговыми движениями прямо по центру одежды. И вся майка постепенно сворачивалась в воронку и уменьшалась. В конце от неё остался только маленький тканевый белый кусочек размером с половину подушечки пальца.

Уменьшительная пыль! Уху-у!

Ник вскинул руки и только собрался заскакать от радости, как вспомнил, что ему нельзя шуметь. Он молча подвигал руками вперёд-назад, изображая танцора, и успокоился.

А как теперь это всё обратно расправить? Наверное, так же?

Ник принялся осторожно растягивать ткань от центра в разные стороны. Кусочек начал расширяться и становиться больше. И вот, та-да-дам, перед ним появилась всё та же майка, в том же размере, что и была, только с золотистой пылью сверху. Но Ник заметил, что пыли стало уже чуть меньше. Он проделал так ещё несколько раз, и на четвёртый раз частички на майке совсем испарились. Это означало то, что одной партии пыли хватает на пару-тройку раз уменьшения и увеличения одного предмета одежды.

Ник выполнил такие же действия с другими вещами и даже обувью. Всё работало. Но, попробовав уменьшить стакан, он потерпел неудачу. Ник сжал пальцами подбородок, насупился и стал размышлять.

Хм-м… значит, ты уменьшаешь только ткань, но не твёрдые предметы.

Но и этого уже было достаточно! Если ему нужно сбежать днём из тюрьмы, то он определённо воспользуется в будущем этой штукой и возьмёт с собой в заточение сменную нормальную одежду свободных людей. Но бежать днём опасно и незачем.

Ник хотел записать наблюдения в блокнот, но вспомнил, что его забрали.

Ну и пожалуйста!

В мозгу он создал целый отдел для изучений, туда и «поместил» сегодняшние заметки. Ник улыбался, он сильно привязался к открытиям, они вдохновляли его, как ничто другое.

Довольный, он сел на стул, закинув руки за голову, и теперь его взгляд опять упал на ванильный гель. Ник скривился. Противное вещество никак не поддавалось. Ник закрыл глаза и начал копаться в памяти, перебирая опыты, которые проводил с гелем. Он подвергал его всевозможным способам приготовления, а также сочетал с разными продуктами. Перед его глазами, как на киноплёнке, поплыли картинки продуктов, которые он уже пробовал. Картинки закончились, но у Ника появилось ощущение, что он про что-то забыл. Что-то упустил.

Поварстье открыл глаза и посмотрел на свои полки и столы.

Дынная пыль… косточка манго, томатин. Вот про вас-то я и забыл!

Ник потёр ладони, будто в предвкушении вкусного ужина, и продолжил эксперименты. Первыми пошли дынная пыль и косточка манго. Он намазал на них по горошине геля, но ничего не произошло. Даже попытался облизать это, но, почувствовав резкую горечь, пулей рванул к умывальнику и прополоскал рот.

Остался томатин. Кислый томат и сладкий ванильный гель. Ник съёжился, уже представляя, как бежит опять промывать рот и плеваться. Но ничего не поделаешь. Он отрезал от томатина небольшой круглешок, алый сок брызнул и попал на пальцы. Сверху размазал горошину геля. Подошёл заранее к умывальнику, поднял кусочек еды и сказал тост:

– Ну-с, во имя науки!

Он проглотил странный бутерброд, и тут же его зрение поплыло, словно настраиваясь на определённую частоту. По рту растёкся странный вкус, будто он съел лимон, мясную отбивную и засыпал это всё сахаром. Ник схватился руками за стену, боясь упасть, и закрыл глаза. Спустя секундудве открыл их и увидел, что картинка выровнялась. Он посмотрел на пол, тот не изменился. Ник выпрямился, повернулся направо и ахнул. За ширмой, в опочивальне, увидел торчащие ноги под одеялом на одной из кроватей! Кто-то пробрался к нему в дом и уснул? И всё это время там спал?

Ник дрожащими шагами пошёл в сторону спящего. По мере приближения слышался небольшой храп. Ник нахмурил брови. Приблизился к ширме, резко выскочил из-за неё и встал напротив спящего. Неожиданный вскрик, и Ник тут же зажал свой рот двумя руками. На кровати спал… он?! Он лежал там и сладко спал!

Ник уставился на лицо своей копии и не понимал, что здесь происходит.

Опустив руки, решил подойти ближе. На кровати действительно лежал он. Ник потянулся к плечу копии, пытаясь разбудить, но рука прошла сквозь плечо. Будто неспящий Ник был не человеком, а призраком.

Что? Что происходит?!

У Ника закружилась голова, глаза расширились, а дыхание стало частым. Он подбежал к столу, где недавно разрезал томатин, но сейчас там ничего такого не лежало. Напротив, здесь опять разразился жуткий бардак – обычная история у Ника на столе.

О, блокнот Ники!

Ник попытался взять блокнот, но его руки опять прошли сквозь предмет. Головная боль угнетала. Он оглядел дом. Книги по алхимии на месте, да и всё остальное – тоже. Будто и не произошло того ночного кошмара со стражей и впоследствии с тюрьмой. Но в воздухе улавливался аромат чего-то старого.

Ник опять присмотрелся к блокноту с вертикальным переплетом. Тот был открыт, и на первой странице в самом начале виднелась дата и небольшая надпись: «Сегодня я пришёл очень поздно с "Закусочной" и смог исследовать только кардамон. Я понял, что сам кардамон не обладает какими-то причудами, он может только усиливать некоторые свойства других Даров. Особенно если добавить его побольше! Усиление может быть во много раз мощнее. Я провёл опыт с прогревающей карамелью, и она начала выжигать поверхности. Завтра проверить остальные Дары».

Ник окаменел. Он ещё раз посмотрел на дату. Год назад. Это было год назад!

Рядом с блокнотом Ник заметил стеклянную чашку с остатками прогревающей карамели и почти полностью выжженным дном. Он сразу вспомнил тот день.

То есть я как бы в прошлом сейчас?

В эту же секунду картинка резко поплыла, и спустя мгновение Ник очутился опять в своём доме. В своей настоящей действительности. Он посмотрел на стол, здесь всё лежало, как и прежде: отрезанный томатин, тюбик геля и остальное. Ник выдохнул и повалился на стул. Мысли бегали как сумасшедшие. Ник пытался связать одно с другим. Он пробыл в прошлом несколько минут и попал ровно в тот же день и время только год назад. Так ванильный гель – это… Время?

А томатин – это зрение… и в сочетании получается «зрение во времени»!

Это потрясающее открытие, которое затмевало все остальные. Ник встал и начал ходить из угла в угол, размышляя вслух и быстро тараторя:

– Так вот, почему гель в одиночку не работал! Вернее, работал все разы, что мы его употребляли, он погружал нас в прошлое, но видеть мы не могли, так как для этого не было второго ингредиента – томатина! И вот они вдвоём и бах, – Ник стукнул кулаком по ладони, – добро пожаловать в прошлое!

Ник странно улыбнулся, как улыбается серийный маньяк, преследуя жертву.

Но почему именно на один год? Почему не на два?

Ник почесал подбородок. А потом рванул к весам и выдавил на одну из чашек горошину геля, примерно такую же, что он съел до этого.

Да! В точку Ники!

Весы показывали один грамм геля. Ник взвесил тюбик – у него осталось всего пять грамм. Как бы ему ни хотелось использовать их все, остановил себя. Гель стоил дорого, а он сейчас не работал (привет, тюрьма), а значит, нужно экономить.

Ник ещё немного посидел, размышляя о том, что прошлое возникло именно в том месте, где он стоял в настоящем. Наверняка можно съесть Дары, пройтись по улице и тоже увидеть прошлое. И о том, что если продукты помогают перенестись в прошлое, то подобным образом можно оказаться и в будущем. Но пока непонятно, какой ингредиент отвечает за это. И о том, что это внушительное открытие может в корне изменить всё: жителей, королевство и целый мир.

После напряжённой работы мозга Ника накрыла зевота, и он понял, что пришла пора возвращаться в свой решётчатый дом.

Зайдя в камеру, его не покидала мысль о находке. Он должен был показать это людям, должен во что бы то ни стало! Это точно откроет всем глаза, и на Дарах уже не будет печати «только для блага и веселья». Это уже серьёзно, ребятки. Любой может увидеть прошлое человека, если окажется в нужном месте.

И тут к Нику пришло великое озарение, будто самое яркое солнце поглотило его.

Ники придумал, как вам всё доказать! И для этого ему понадобится много синей вишни!

И он начал планировать свой побег на рынок Бакетроу, в который должен пройти и уйти незаметно, и уж точно ни с кем не знакомиться.

Глава 3. Вторник

Кейт

Кейт сидела за своим столиком, который она называла «пункт шика-блеска», и приводила себя в порядок. Она представляла, как заходит в эту зону с утра для преображения и выходит оттуда новым ярким человеком.

Ночью ей снились удивительные сны с приключениями и даже ужасами. Она сидела и пыталась вспомнить хоть что-то, но не могла. Сновидения испарялись так же быстро, как таяло мороженое на жарком солнце. Потом в её голове вспыхнули фрагменты вчерашней авантюры.

Жаль, что это было всего один раз… Но, может, Нику опять понадобится откуда-нибудь сбежать?

Кейт хихикнула.

Спальню Кейт в их подземном доме сделали меньше, чем спальню родителей. Но здесь было всё прекрасно: удобная кровать с высоким матрасом и пышными подушками, резной столик «пункта шика-блеска» со множеством косметики и большим круглым зеркалом, рабочий уголок со столом и стульями и своя компактная гардеробная. Стены и потолок из почти ровного белого камня. Напротив столика висели бледно-сиреневые шторы, которые подсвечивались изнутри ярким жёлтым светом. Но раздвигать их никто не спешил. Солнце не разбросает по комнате свои лучи. Его попросту там нет. За занавесками висели паслёны жёлтого цвета, а за ними на стене – нарисованные окна. Любопытная иллюзия пришлась по вкусу жителям королевства, это поднимало настроение, вдохновляло, и сейчас её можно встретить во всех подземных домах.

Внутри же комнаты паслёны светились бело-розовым цветом, и, если прислушаться, можно почувствовать лёгкий цветочно-сладкий аромат, взявший в приятный плен всю спальню. Вокруг всё аккуратно убрано, даже взбитые румяные подушки на полу лежали по порядку, ведь она частичка семьи Хильсингеров, тут невозможно жить по-другому.

С появлением волшебных Даров делать макияж и в целом быть красивыми (даже если природа не наградила тебя правильными чертами лица) стало намного проще. На Бакетроу продавали особый вид розы – розалию, и душистую бусинку.

Кейт закрыла глаза и положила на веки по бесцветному лепестку розалии. Спустя три секунды лепестки окрасились в коричневый цвет. Кейт сняла их, и безупречные краски засверкал на её лице: золотисто-коричневые тени с лёгкой чёрной стрелкой.

Интересненько, а как бы на мне смотрелись изумрудные тени?

Крайне невероятная и почти несбыточная мысль, что полностью противоречила семейному Уставу. Иногда Кейт задумывалась о том, как бы прошла её жизнь, родись она в какой-нибудь другой семье, где нет таких чётких правил и Уставов.

Кейт взяла два новых лепестка уже округлой формы, положила их на щёки, и спустя мгновение они окрасились в лёгкий розовый румянец. Последний лепесток в виде губ покрыл нужную часть лица, и здесь тоже произошло волшебство. Её губы наполнились глубоким алым цветом, но его было возмутительно много, потому Кейт промокнула бумажной салфеткой несколько раз, чтобы оттенок стал слегка алым. Кейт знала, что у неё возникнут большие проблемы, если на лице окажется много неподобающе кричащих красок. И поскольку она была примерной дочерью, такие ритуалы стали ежедневными и привычными для неё.

Бесцветные лепестки розалии работали довольно интересно. Они моментально определяли, какой цвет глаз или тон кожи у девушки, и тут же подбирали палитру для макияжа, которые они считали самыми подходящими. Идеальная косметика для идеальной леди.

Лепестки со временем выцветали и сохли, и нужно было покупать новые. Да, всегда были одни и те же цвета, но для жительниц, имеющих много подружек, это не становилось препятствием. Они менялись друг с другом и пробовали разное. Кроме Кейт. Ей не с кем было делиться.

Девушка взяла с полки справа от зеркала соцветие из шести красных душистых бусинок. Они походили на маленькие закрытые колокольчики размером с мочку уха. Кейт поднесла их к шее и нажала на одну из них. Бусинка лопнула, сбрызгивая на кожу приятный медово-кремовый парфюм с нотками цитруса. Жители называли их духами. Для парней тоже выращивались душистые бусинки с насыщенным зелёным цветом и другими освежающими запахами.

Последняя деталь – причёска. Рыже-русые волосы до плеч красиво обрамляли лицо Кейт и струились, подобно волнам спокойного океана, которого она никогда не видела. И в сочетании с идеальным макияжем она выглядела действительно свежо и хорошо, как и подобало в пятнадцатилетнем возрасте.

Кейт печально посмотрела на красный ободок и нехотя надела его, зачесав волосы назад. В её голове начали крутиться фразы из Устава семьи Хильсингеров, который нужно беспрекословно соблюдать. Теперь волосы лежали по правилам.

Кейт встала, подошла к другому прямоугольному зеркалу в полный рост и оглядела себя. На ней шуршал воздушный шифоновый приталенный сарафан тёмно-зелёного цвета в белый горошек и коричневые сандалии на небольшом каблуке. Сарафан закрывал практически всю грудь и плечи, которые защищали свободные рукава. Длина юбки была по колено. Выше – категорически нельзя.

Девушка улыбнулась себе и вышла из комнаты. Напротив двери, в нескольких метрах, находилась спальня родителей. Их разделял довольно широкий коридор, который начинался отсюда и заканчивался входом в общую гостиную. Кейт повернула налево и пошла, немного припрыгивая. «Аллея гордости» – так называл её отец, Вагнер Хильсингер.

Стены прохода и куполообразная крыша состояли из такого же белого камня, как и весь подземный дом. Проход скорее напоминал туннель, но со множеством украшений. На правой стене висели портреты их семьи, а также семьи родителей и прабабушек с прадедушками. Корни семьи Хильсингеров ушли глубоко в прошлое, но всегда, абсолютно всегда это была обеспеченная благопристойная семья, которую уважали все друзья, знакомые и королевские династии.

Левая стена полностью посвящена всевозможным наградам, орденам всего состава Хильсингеров. Между ними светились паслёны нежного морского цвета, заключённые в стеклянные шары, их свечение убаюкивало и успокаивало.

Кейт вошла в гостиную, большую круговую постройку с тёплым жёлтым освещением. Прислуга уже начала накрывать на длинный прямоугольный стол, но куда-то ушла. Скоро завтрак. Девушка сладко потянулась и плюхнулась на мягкий диван. Её нос уловил запах старого дерева – любимый аромат её отца.

Дверь слева открылась, и оттуда вышла служанка Мег:

– Доброе утро, мисс, а я как раз накрываю на стол. Сейчас поднималась забрать письма от мистера Тришьера. Вам тоже письмо пришло!

– Мне? – Кейт подняла брови и, не дождавшись ответа, рванула к прислуге и схватила свой конверт. После чего быстро оглянулась и скорее спрятала под платье. Она приставила указательный палец к губам, и Мег кивнула.

– Доброе утро всем! Давайте поскорее приступим к завтраку, у меня сегодня много работы, – послышался громкий монотонный голос отца. Вагнер выходил из коридора уже одетый на службу королю. Хлопковая белая рубашка с коротким рукавом, застёгнутая на все пуговицы и заправленная в тёмные брюки с ремнём. Внизу обязательно тёмные туфли. Постоянный набор придворного короля. Даже если жарко. Даже если невыносимо жарко.

– Доброе утро, – за спиной отца послышался мягкий голос мамы Вены. Несмотря на то, что ей никуда не нужно сегодня (как почти и всегда), она всё равно оделась в своё выходное платье блёклого бежевого цвета с вырезом на шее. Её золотистые короткие прямые волосы с идеально ровным пробором почти сливались с платьем.

Кейт поздоровалась с родителями, и они тут же сели за стол. Во главе стола – отец, слева и справа от него, друг напротив друга – мать и дочь. Мег второпях доносила еду из кухни.

– Кейт, напомни наше правило номер десять, – сказал Вагнер.

– Пап, опять? Я всё уже выучила наизусть, – взмолилась Кейт.

– Тогда тебе не составит труда его сказать.

Кейт вздохнула, потупила взор и приглушённо без выражения произнесла:

– Сначала молчаливое вкушение, затем вслух планов обсуждение.

– Ну вот, отлично.

С этого момента все принялись без слов поглощать завтрак. Так заведено всегда, и все это знали и давно заучили. Стол пыхтел от изобилия блюд. На плоской огромной тарелке дымились ароматные сырники в форме неправильного куба из-за муки волшебных Даров. Никто не знал причины, но каких бы форм ни опускалось в печь мучное изделие, оно всегда выпекалось в виде странного куба. К этому уже привыкли и не обращали внимание. Сверху сырники облили сладким карамельным сиропом, и всё это украсили ягодами синей вишни, которые Кейт вчера принесла домой. На соседнем блюде ждали своей очереди несколько искажённой формы бутерброды с яйцами пашот, томатином и зеленью. В дополнении ко всему на столе стояло блюдце с порезанными сочными кусочками манго, ананаса и дыни, вазочка с безвкусными шоколадными конфетами трапециевидной формы и фруктовое желе. Цитрусовый аромат растянулся по гостиной, приятно раздражая желудок.

Каждый приём пищи Кейт ждала в течение дня, да и в принципе много размышляла о трапезе: что же сегодня вкусненького приготовят на обед или ужин. Поскорее сесть за стол и что-нибудь закинуть в рот, чтобы никакие дурные мысли её не тревожили. И судя по тому, как ела вся семья, такое отношение к приёму пищи было не только у неё.

После еды шло чаепитие с фруктовым чаем, обязательно с лаймудом, чтобы весь день пребывать в хорошем настроении. Вот здесь-то и начиналась вторая часть правила номер десять.

– Ореховая с солёной карамелью, – шёпотом сказала Кейт, взяв конфету в руку. Как ни странно, безвкусные конфеты были очень даже вкусными – если произнести вслух название вкуса, начинка в одночасье становилась таковой.

– Милая, ты что-то совсем не притронулась к своему любимому десерту? – поинтересовалась Вена.

Кейт кинула быстрый взгляд на трясущееся желе, на секунду скривилась, а потом вспомнила, где она находится, и улыбнулась:

– Я наелась уже сырниками, желе съем на обед!

– Итак, – Вагнер немного откашлялся, давая понять, что не время болтать, и вытер губы белой салфеткой, – начну я. Сегодня у меня довольно много дел: мне нужно собрать налог с «Пивной радости», таверны, книжного магазина, а также у некоторых продавцов в Бакетроу. Такие планы на сегодня. Вена, что у тебя?

– Я бы хотела закончить сегодня вышивать картину, – бодро сказала жена. Чай уже начал действовать.

– Кейт? – Отец повернулся к ней.

– Мне нужно дочитать книгу, которую читал Малон, чтобы при следующей встрече у нас были общие темы для беседы. И вспомнить основные танцевальные движения на приёмах.

Кейт, как послушная собачка, сидела за столом и ждала, пока её погладят по головке. Но отец просто кивнул в знак одобрения. Закончив чаепитие, Вагнер взял папку с документами, поднялся на улицу, сел в их личный мувсайкл и уехал во дворец короля.

Мама осталась в зале вышивать, а Кейт побежала в свою комнату. Закрыв плотно дверь, она мигом вытащила письмо из-под платья и начала рассматривать.

Изюмное письмо!

Она нетерпеливо вспорола конверт. На листе, как и на самом конверте, не было букв. Вместо этого выделялась странная размазня бледными красками. Кейт принюхалась: фруктово-овощной запах ударил по носу и сразу сменился гнилью. Она сморщилась. Как будто кто-то приготовил фруктово-овощное пюре из испорченных продуктов и этим написал письмо.

Но, несмотря на противный запах, её взгляд заискрился, а всё тело замерло в предвкушении. Кейт обожала изюмные письма, хоть ей их практически и не писали. С появлением сухофрукта стало возможным писать записки на любом языке, с любыми знаками, даже иероглифами. Нужно лишь съесть изюм, когда пишешь, и тогда получится выразить свои мысли, эмоции и всё, что хотел донести пишущий человек любыми каракулями на бумаге. А чтобы понять послание, адресат должен вначале пройти особенный ритуал, а после проглотить немного сухофрукта.

Кейт тихо взвизгнула, аккуратно вышла из комнаты и незаметно стянула с кухни горсть изюма. Вернувшись к себе, она вытащила лист с размазанным текстом из конверта и положила на стол. На середину листа опустился её кулак пальцами вниз, и по очереди – справа налево – пальцы начали расправляться. Важно не отрывать ладонь от листа и не разгибать сразу несколько пальцев, иначе обряд пришлось бы проходить заново. Особенно тяжело разжимать безымянный, чтобы с ним не вытащился средний палец, но Кейт с лёгкостью справилась. После этого всю бумагу нужно прогладить ладонью, как утюгом, и это завершало проверку адресата. Теперь все каракули, что были на бумаге, начали превращаться в нормальные буквы, но всё ещё размытые. Теперь, чтобы прочитать послание, нужно было съесть изюм, непременно держа в руках письмо.

Кейт, закинув в рот кусочек сухого фрукта, принялась жадно читать текст.

«Я знаю про тебя. Вижу, как ты помогла сбежать заключённому. Неси мне сердце Даров на нулевой ряд. Там, где вы прятались. Или я всё расскажу королю».

Глаза Кейт округлились от ужаса. Она впала в ступор, после чего довольно громко вскрикнула:

– Да! Наконец-то! – Ужас переходил в чувство сладкого предвкушения. – Мои приключения продолжаются!

Она перечитала письмо ещё раз. После Кейт оглядела конверт: адрес отправителя не был указан.

Кто же ты такой, шантажист?

Кейт села на кровать, зажмурилась и прижала письмо к груди, как прижимают письма от любимых в дальней разлуке, и медленно выдохнула. В её голове сразу забурлил поток фантазий и догадок, кто это мог быть. Она стала вспоминать детали вчерашних событий, но не понимала, кто же их всё-таки видел? Абсолютно тёмный коридор без двери.

А может, это тайный разведчик из другого королевства проник к нам, и ему нужен был повод, любой момент, чтобы стать кукловодом и дёргать людей за ниточки, уха-ха! И наградой ему за это будет… Так-с, что там он просит?

И только сейчас её мысли дошли до награды шантажиста. Она вновь перечитала письмо.

Что ещё за «сердце»? Всё так загадочно! И мне это нравится!

Кейт встала и подпрыгнула от опьяняющих сладостных предвкушений. Тут её внезапно осенило:

Надо скорее найти и обрадовать Ника! Хотя это навряд ли его обрадует… Но мне всё равно!

Кейт опять взвизгнула.

Так… А где мне его найти? Он говорил… да-да, он говорил про второй участок стражи!

Кейт упаковала изюм в маленький пакетик и положила его вместе с письмом в свою изящную тканевую сумочку коричневого цвета, закрыла на застёжку и побежала к двери. Но резко остановилась.

А что я скажу маме? Нельзя уклоняться от плана на день…

Кейт скрестила руки и наклонила голову набок. Постояв так минуту, Кейт поняла, что возник другой план. Она резко дёрнула дверь и пошла в гостиную.

– Мам, я тут подумала, что мне стоит дойти до библиотеки и взять там книги по истории танцев, чтобы лучше прочувствовать движения! – Кейт старалась скрыть возбуждение и нетерпение, но у неё это плохо получалось. Пальцы нервно теребили сумку, а большие зрачки бегали по комнате.

– Но ты не озвучивала это на завтраке, – не глядя на дочь, сказала мама и продолжила вышивать картину из мулине.

– Да, я знаю, – замешкалась Кейт, – эта идея пришла мне только сейчас. Но я буквально на часик, туда и обратно!

– Иди, но я не думаю, что отцу это понравится, – Вена всё так же не отрывалась от своего занятия.

– Хорошо! Я что-нибудь придумаю!

Кейт пулей сорвалась, резко открывая дверь в небольшой узкий коридор. Пробежав мимо комнаты для прислуг, она быстро проскакала по недлинной винтовой каменной лестнице и вышла через дверь наружу. Позади неё располагалась каменная башенка с конусовидной крышей и развевающимся флагом «Семья Хильсингеров». Помимо башенки, во дворе стоял гараж под мувсайкл и небольшая зона для отдыха с гамаками. Всё это окружал каменный невысокий забор такого же белого цвета. Кейт открыла дверь забора и вышла на улицу.

Погода стояла ветреная и солнечная. Ветер раздувал сарафан Кейт и загонял её обратно домой.

Не сегодня, ветерок! Сегодня у меня важные дела!

Пройдя пару шагов, Кейт поняла, что забыла взять очки, и теперь у неё может случиться целый букет неприятностей: отряд из гусиных морщинок в уголках глаз, торнадо из пыли на зрачках и иссушенная кожа, с которой будет сыпаться шелуха. Но, всё же она отмахнулась от этих мыслей и не стала возвращаться.

Подземный дом Кейт стоял буквально в паре домов от Бакетроу, но она любила длинный путь, то есть в обход: сначала добиралась до ворот королевства и оттуда уже шагала по Главной улице до рынка.

Но сейчас она направлялась во второй участок стражей и наоборот искала лёгкие и быстрые пути. Слева от их дома находился подземный дом Жаннет с её сыновьями. Кейт старалась как можно быстрее уйти подальше и не смотреть в их сторону. Глен и Бойд её совсем замучили. Оба сына столько раз пытались свататься за неё, что просто невыносимо. Мало того что такому браку в принципе никогда не бывать (семья Жаннет беднее семьи Хильсингеров), так ещё и умственные способности, особенно Глена, не оставляли никакого шанса на успех. Кейт подумала об этом и её передёрнуло.

Она вышла на Главную улицу, самую оживлённую во всём королевстве. Толпы туристов, спешащих в Бакетроу, смешивались с коренным населением. По дороге иногда проезжали мувсайклы, но зачастую проносились бананы или велосипеды с выступающими впереди корзинками для покупок. Кататься по камню совсем нелегко, но все привыкли к этой тряске. У каждого жителя с утра случалось чаепитие с лаймудом, что объясняло их беззаботные и счастливые улыбки. Кейт это нравилось, и она с радостью улыбалась в ответ. Говорят, что счастье не купишь за деньги. Что ж, Драйвиденское королевство могло с этим поспорить.

Она ушла с улицы. Теперь слева от неё в паре домов находился рынок Бакетроу.

Боже мой, я же впервые иду в тюрьму!

Кейт бросило в жар, а шея начала сильно зудеть от выступившего пота. Только сейчас до неё стало долетать звучание разума. А оно было совершенно против этого похода. Ника могло не оказаться на месте, ведь вчера он спокойно прогуливался по Бакетроу. А её расспросы о нём могли навлечь на неё подозрение. Да в целом, если бы её узнали в тюрьме, то и родителям донесли бы о её «возмутительной» помощи заключённому.

Стоп. Ну, конечно, все узнают дочь Вагнера.

Кейт резко остановилась.

Мне нужно прикрытие!

Кейт сосредоточилась только на последней тревожной мысли, а остальные решила засунуть в самый дальний отдел разума и захлопнуть дверь на «никогда не открываемый» ключ.

В поисках прикрытия её взгляд начал перескакивать с одного на другое. В паре шагов дети ругались на тему того, как правильнее срастить несколько банановых слипов, чтобы получился один здоровый.

Не то!

Кейт пошла дальше. Её привлекли громкие возгласы кучки других детей и подростков, что склонились над чем-то. Кейт приблизилась. Там играли «в стаканчик», но с появлением волшебных Даров правила изменились. В один из стаканов прятали безвкусную конфету и теперь нужно было открыть пустые стаканчики. А если под стаканом обнаруживалась конфета, то ведущий совместно с другими участниками загадывали проигравшему мерзкий вкус, например…

– Вкус моих какашек! – послышалось наказание для игрока, и все вокруг сморщили лица и, вытащив языки, довольно захохотали.

Кейт тоже скривилась и хихикнула. На неё никто не обратил внимание, все были поглощены игрой. На скамейке рядом лежали чьи-то вещи, в том числе яркий детский колпак.

Извините, детки, но мне очень нужно.

Она незаметно стащила его и направилась в другую сторону, подальше от них. Пообещав самой себе, что обязательно им всё вернёт, Кейт надела колпак на голову, хорошенько натянув его на лицо, и поспешила дальше вниз по косой. Вопреки её планам, белый колпак с яркими розовыми и голубыми цветами ещё больше привлекал внимание прохожих. Но никакой замены из одежды по пути она не нашла, потому решила идти так.

Справа проплыло здание местного театра. Кейт даже успела заметить, как Дора Грин, известная актриса и циркачка, делает мостик прямо на улице, перед входом.

Поздороваться бы… Нет, у меня дела. «Но где твои манеры, дочь моя», – Кейт воображала голос папы у себя в голове. Потерялись, пап. Нигде не могу найти.

Кейт хихикнула. Она уже дошла до подземного дома Саввы, хозяина «Закусочной». А справа от него по диагонали виднелась башня, но пока без флага, будущего дома семьи Харди. То ли сегодня, то ли завтра должна состояться церемония награждения. И вот впереди она – улица Порядка, а через неё – здание тюрьмы.

Кейт так и не придумала, что сказать стражам. Но решила пустить в ход обаяние настоящей леди, которого у неё было сполна. Она дерзко открыла центральную дверь и вошла в здание. И… попала в очередь? Неожиданно. Сегодня в тюрьме день визитов.

Перед ней стояли три человека. Судя по одежде, довольно бедные. Единственное, о чём сейчас переживала Кейт, не столкнётся ли она с родственниками Ника. Как она в таком случае будет обсуждать с ним письмо?

Все четыре стола заняты стражами. Тут кипела работа, причём только бумажная. Отчёты, отчёты, отчёты.

А когда они ловят преступников? Бедняжки, на это, наверное, у них нет времени.

В воздухе завис запах выпечки и кофе. Стражи тоже любили круглосуточно лакомиться Дарами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.