Татьяна Абалова
Психо. Байки Грижского леса

Глава 1. Психо

– Доктор! Доктор! Я, кажется, вампир!

– Успокойтесь, пожалуйста. Не надо кричать. Ложитесь на кушетку.

– Но, доктор, у меня ничего не болит! Зачем кушетка?

– В моем кабинете так положено. Я – сижу, вы – лежите.

– Доктор, помогите! Я схожу с ума! Меня все время тянет насосаться крови. Язык сам непроизвольно складывается в трубочку, когда рядом находится тот, в ком течет кровь!

– Представьтесь, пожалуйста.

– Пани Десмод, – она легла на кушетку, и хотя заметно успокоилась, ее грудь продолжала вздыматься так, будто она пробежала из одного конца Грижского леса в другой.

– О, так вы из рода Десмодус Ротундус? Это многое объясняет. Вы ведь нездешняя?

– Но как вы догадались? Действительно, я попала в ваш лес малышкой, и меня любезно приняла семья, живущая в Гулкой пещере у реки. Я ничем от остальных, в принципе, не отличаюсь. И они тоже выходят на охоту ночью. Собственно, поэтому меня встревожила нехарактерная тяга к крови.

– Но откуда вы узнали, что вы Десмод?

– Когда меня нашли, к моей ножке была привязана ленточка с этим именем.

– Видимо, вас привезли из далекой заокеанской страны, к примеру, Аргентины, где проживает ваше семейство. Иначе бы вы знали, что относитесь к роду «вампир обыкновенный».

– Это что же получается? Мои приемные родители пригрели на груди вампира? А! – она перевернулась на живот и заплакала. – Впору наложить на себя руки!

– Вы имеет в виду крылья? – уточнил доктор.

Пани Десмод сокрушенно взмахнула перепончатым крылом.

– Мне неудобно лежать на этом пне, что вы называете кушеткой. Можно я повишу вниз головой? Мне так привычнее.

Она взмахнула крыльями и повисла на ближайшем сучке, но так близко, что доктор смог рассмотреть, как она шмыгает носом. Действительно, в отличие от семейства летучих мышей, живущего в Гулкой пещере на отшибе леса, ее мордочка была коротковатой и отсутствовал носовой листик.

– Я прилетела к вам по рекомендации, пан Фил. Мне сказали, что вы знаменитый психо, и обязательно мне поможете.

Пан Фил вздрогнул на слове «психо». Он терпеть не мог, когда к нему так обращались. Все дело в табличке, которую он вывешивал у своего дупла в день приема. Когда–то филин решил заявить о себе, как о психотерапевте, и обратился к дятлу, чтобы тот выдолбил это сложное слово на отполированной дощечке. Но как нарочно, в этот день дятел объелся листовертками, что расплодились на диком винограде, хмель ударил ему в голову, и произошла досадная ошибка: вместо солидного слова «психотерапевт» на табличке красовались пять позорных букв.

Сначала пан Фил не обратил внимания на слишком короткую надпись, а потом стало поздно. «Психо» прикипело к нему намертво, и не имело смысла исправлять написанное дятлом.

Кстати, дятел стал первым его пациентом. Он жаловался на жуткую головную боль, опровергая поговорку, что у дятла не болит голова. Сложный психоанализ позволил сделать правильные выводы: нечего в пьяном виде долбить бетонный электрический столб, принимая его за дерево.

– О, пан Фил! – летучая мышь заломила крылья. – Вы моя последняя надежда! Как мне жить? Неужели мне придется губить несчастных животных только из–за моей страсти к крови? Придумайте что–нибудь!

– Милая пани Десмод, успокойтесь. Кажется, у меня есть для вас достойное предложение. Я решил расширить спектр медицинских услуг, оказываемых мной. Слишком часто ко мне стали обращаться звери, которые помнят ту часть слова, что не поместилась на этой вывеске, – Фил указал на болтающуюся на шнурке дощечку с косо выбитыми буквами. Не зря он столько времени внушал приходящим к нему пациентам, что он – психотерапевт. В случае какой беды они тут же вспоминали его внушение «психо–терапевт, терапевт, терапевт» и шли к нему со всякими болячками.

– Я буду пить кровь у тех, кто обречен и не поддается лечению? – с надеждой в голосе произнесла приободрившаяся мышь.

– Нет, – Фил уставился на собеседницу желтыми глазами. – Я назначаю вас лаборантом. Вы будете производить забор крови у пациентов, которых я пошлю сдавать анализы. Уверен, вы сможете определить по крови, кто из них нуждается в лечении.

– Но почему вы предлагаете стать лаборантом мне? – удивилась пани Десмод. – Разве в нашем лесу мало желающих отведать свежей крови?

– Как вы думаете, кто из пациентов протянет лапу, ну, скажем, лисе?

– Да, что–то я не подумала. Лиса устроит такую дегустацию, что и лечить некого будет, останется одна шкурка.

– Очень рад, что такая умная мышка будет работать в моей лаборатории. Тем более что ваша слюна содержит анестезирующие ферменты, обезболивающие место укуса, чего точно нет у лисы.

– О, спасибо, доктор! Когда я могу приступить к работе?

– Да прямо сейчас. Я сегодня же пошлю к вам первого пациента. Видите, сюда приближается заяц.

– Спрячусь за «кушеткой», чтобы не смущать посетителей нашей клиники, – мышь облизнулась и перелетела за пень.

– Доктор, доктор! Что делать? – косой схватился за свои длинные уши и нервно связал их узлом под подбородком.

– Пан Зиблс, ложитесь на кушетку.

– Попрошу называть меня полным именем: Зимой–Белый–Летом–Серый.

Заяц потоптался на пне, прежде чем лечь на спину. Закинул ногу на ногу. Потом распрямил их, поелозил, перевернулся на живот, подпер лапой голову. Он всегда сердился, когда жители Грижского леса использовали некрасивое сокращенное имя Зиблс. Он приложил столько усилий, чтобы превратить его в выдающееся, как нельзя лучше отражающее сезонную особенность зайцев.

– Что вас привело ко мне, пан Зимой–Белый–Летом–Серый?

– Я хотел поговорить о своей жене. Она рожает и рожает! В норе у Кривой сосны уже ступить негде. Ходим буквально по головам! Что мне с ней делать, доктор? Еще чуть–чуть, и наша нора взорвется зайцами, как вулкан огнем и пеплом. Они поели всю траву и кору с деревьев в радиусе десяти метров.

– А вам не кажется, что дело не в вашей жене? Вернее, не только в ней.

– Как это? – косой сел. Его нога, согнутая в колене, начала дергаться. – Что я только не предпринимал, чтобы отвлечь ее от тяги к продолжению рода!

– И что же это было? – Фил заинтересовано уставился на зайца.

– Ну я сорок дней не выпускал ее из норы, ублажал и ублажал. Прерывался только на еду, а она, бац, и опять родила девятерых зайчат.

– То есть, вы все сорок дней занимались сексом? Этим вы ее отвлекали?

– Ну да.

– Для того чтобы поставить точный диагноз, вам следует сдать кровь. Пройдите в лабораторию, – Фил махнул крылом за пень.

– Протяните лапу, – скомандовала пани Десмод, поджидающая зайца с другой стороны «кушетки».

Процедура забора крови прошла результативно. Вернувшись вместе с пациентом, довольная мышь облизнулась, покатав каплю заячьей крови во рту, возвела глаза к небу и произнесла:

– Тестостерон зашкаливает.

– Ну–с, пан Зимой–Белый–Летом–Серый, если вы хотите прекратить появление новых отпрысков, вам следует перестать заниматься сексом. Именно от него случаются дети.

Заяц развязал уши.

– Это выше меня, – печально произнес он. – Пожалуйста, доктор, найдите другой способ уменьшить их количество.

– Я подумаю. Обещаю.

Пан Зиблс слез с «кушетки» и понуро поплелся домой – в нору у Кривой сосны, где его ждала опять беременная зайчиха.

Следом к пану Филу пришла лиса.

Пани Рудая попыталась залезть на «кушетку», но из–за большого веса не смогла справиться с простой задачей, поэтому, задыхаясь от непосильных потуг, растянулась под пнем.

– Ох, доктор! Я еле доползла до вас.

Фигура лисы больше напоминала надутый шарик. Она уже забыла, что была грациозной хищницей до того, как у леса построили птичий комплекс.

– Вы продолжаете питаться курятиной? – уточнил Фил.

Лиса стыдливо кивнула.

– Как не подсесть на легкую добычу?

– У пани Рудой повышенный сахар, холестерин и еще какая–то дрянь, которой пичкают бройлеров, чтобы они быстро набирали вес, – отрапортовала летучая мышь, смакуя лисью кровь.

– Если вы хотите долго жить, то должны придерживаться диеты, – строго произнес доктор. – Есть только натуральную пищу. Никаких бройлеров.

– Травку жевать? – ужаснулась пани Рудая.

– Отчего же? В лесу полно диетической еды. Сходите хотя бы к Кривой сосне. Там, говорят, зайцев развелось немерено. Только особо не увлекайтесь: один заяц в два дня. Заодно разомнетесь, побегаете за ними. Физическая нагрузка полезна при ожирении.

– Спасибо, доктор, прямо сейчас и пойду.

Филин осуждающе повертел головой, видя, как брюхо лисы волочится по траве.

– И, голубушка, забудьте про бройлеров. Они – яд!

– Пан Фил! – перед ним тут же появилась висящая вниз головой летучая мышь. – А мне за вредность чего–нибудь полагается? Я тут пью всякую кровь, в том числе с ядом, поэтому было бы справедливо получать надбавку за вредность.

– Вы хотите, чтобы я прикрыл лабораторию? – повел бровью филин. Его возмутила предприимчивость мышки. Только что она рыдала, что ей жизненно необходима кровь, а как получила свое, тут же возжелала большего. Ох уж эти животные. Совсем как люди. – Я легко расторгну наш договор. И прошу заметить, дорогая пани Десмод, что я не сижу на диете. И когда голоден, мне все равно, чем питалась мышь. Пусть даже летучая.

Пани Десмод хлюпнула носом.

– Когда ожидается следующий прием? – поинтересовалась она, предварительно отлетев от филина подальше.

– Когда меня опять будет мучить бессонница, – зевнул пан Фил и взлетел в свое дупло.

– Дорогой, ты опять играл в доктора? – сонным голосом спросила его супруга, открыв всего один глаз.

«Вся наша жизнь игра!» – негромко пропел пан Фил. Пенсия в Грижском лесу была бы скучна без игры в «Психо».

Глава 2. Красный чепчик

– Только оперативное вмешательство, – заключил пан Фил, приложив голову к животу пациента.

– Эх, зря я съел и бабушку, и панночку Красный чепчик! Можно было обойтись одной бабушкой, – между тем упрекал себя пан Серый.

Филин отличался острым слухом, впрочем, как и пан Серый, поэтому понял, почему волк жалеет, что съел внучку: панночка Красный чепчик обладала особо зычным голосом. Филин всякий раз вздрагивал, когда она шла по лесу и пела. Вот и теперь она, не в пример молчаливой бабушке, голосила песню соотечественника пана Левандовского.

«Таганка, я твой бессменный арестант,

Погибли юность и талант в твоих стенах».

– И так второй день, – поморщился волк. Его поджатые уши ясно говорили о том, что он стоит на краю: еще чуть–чуть и пану Серому понадобится помощь не только хирурга, но и психотерапевта. – Умоляю вас, сделайте что–нибудь!

– Готовьте больного к операции, – скомандовал доктор пани Рудой и пани Десмод.

Волка подвели под локотки и осторожно уложили на «кушетку». Между тем филин отмачивал инструмент – собственные когти в дятловой настойке из дикого винограда.

– Лизоцим, – скомандовал пан Фил, высоко задрав обработанную лапу (так обычно делают хирурги). Тут же лиса вылизала живот волку, обеззараживая хирургическое поле. Она уже была просвещена, что ее слюна, как и у прочих млекопитающих, содержит этот чудодейственный фермент.

– Отсос готов, – отрапортовала пани Десмод и свернула язык трубочкой.

– Поехали! – громко дал старт операции доктор, стараясь перекричать панночку Красный чепчик, которая почувствовав, что свобода близка, решила использовать все свои вокальные данные.

«Таганкаа–а–а–а!..»

Глава 3. Самогонный аппарат пани Десмод

– Доктор, я умираю, – путаясь в высокой траве, к филину, недавно вывесившему табличку «Психо», шел пан Под–Пантофлем. Если учесть, что он был ярким представителем рода больших пестрых дятлов, которые предпочитают летать, а не ходить, Фил безоговорочно поверил, что с птицей случилась беда.

– Ложитесь на кушетку, – тем не менее бесстрастно начал пан Фил. Нельзя пациентам показывать, что доктор обеспокоен их здоровьем. Это может привести к неконтролируемому приступу паники, и больной действительно протянет лапы. Портить статистику пан Фил не собирался.

– Я лучше приму рабочую позу, – дятел, пошатываясь, забрался на боковину пня, вцепился в кору острыми когтями и оперся на жесткий хвост. – Мне так привычнее, голова не кружится.

– Ну–с, и что вас, батенька, беспокоит?

– Слабость. Но к чему вопросы? Вы прекрасно знаете о моем состоянии по анализам крови. Скажите, доктор, честно, сколько мне осталось?

Пан Фил поднял бровь. Его с самого начала что–то смущало. Но только сейчас он понял, что не видит пани Десмод. Обычно весьма активная лаборантка притихла за пнем.

– Объяснитесь подробнее. Я хочу ясно представить картину вашей болезни.

Дятел вздохнул. Было видно, что ему тяжело говорить.

– Когда неделю назад вы прислали ко мне пани Десмод, я удивился. Голова давно не болела. Но, уважая вас, и помня, что накосячил, – пан Под–Пантофлем поднял глаза на табличку «Психо», – я разрешил лаборантке взять у меня кровь. На следующую ночь она заявилась опять. И огорошила, что анализы придется неоднократно повторять. Всё очень плохо. Я не поверил. Но пани Десмод объяснила, что «болезнь смертельная и подкрадывается неслышно». Проснувшись утром, я убедился, что она права: я не смог выбраться из дупла.

– Продолжайте, – подтолкнул пан Фил загрустившего дятла.

Сам филин в это время не спускал глаз с пня, из–за которого он ясно слышал участившееся сердцебиение лаборантки.

– Спасибо пани Десмод. Не дала умереть от голода. Она перед каждым забором крови кормила меня.

– Что включал ваш рацион?

– Листовертки с виноградника и хмеля, зеленые гусеницы с забродивших яблок, тля с перезревшей малины.

– Вас не смущали предложенные блюда?

– Нет. Было вкусно и повышало настроение. Я на время забывал о своей смертельной болезни. Мир становился цветным.

– А пани Десмод?

– О, она настолько близко приняла мою беду, что просто поселилась в дупле. Отлучалась только для того, чтобы сообщить вам результат и раздобыть еду. Она работала на износ. Я даже стал беспокоиться за ее здоровье, видя, каким неуверенным и путанным стал ее полет. Я думаю, у нее от усталости забарахлил эхолокатор.

– Не переживайте за пани Десмод, – успокоил дятла пан Фил. – Я лично займусь починкой ее эхолокатора.

Из–за пня пискнули.

– И каков диагноз, доктор? – обреченный взгляд дятла когтем скреб сердце пана Фила.

– Одиночество. Но в ближайшее время вы не умрете, – филина порадовал облегченный вздох пациента. – Батенька, вы никогда не задумывались, почему носите фамилию Под–Пантофлем?

– Нет, – оживился дятел. – И мой отец, и мой дед были Под–Пантофлем.

– Это значит «подкаблучник». Вам без женщины нельзя.

Из–за пня раздался довольный смех.

– Без правильной женщины, – поправился филин. – А посему, батенька, прописываю вам срочную женитьбу. Хорошая жена быстро излечит вашу смертельную болезнь, отвадив от дома сомнительных дам.

За пнем опять пискнули.

– Это я могу. На это у меня хватит сил, – проговорил окрыленный дятел и забарабанил свадебную серенаду, сообщающую всему Грижскому лесу, что еще один холостяк встал на правильный путь и призывает претенденток на свое сердце и крыло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.