Игорь Бер
Я люблю тебя, Патрик Грин

1.

Привет, мой друг. К сожалению, я тебя никогда не видела, да и навряд ли увижу. А все потому, что я тебя только что выдумала. Да, ты просто плод моего воображения. И только с тобой я могу быть предельно откровенной. Только тебе я могу поведать свои сокровенные тайны, рассказать какую-нибудь глупость или же высказать все, что у меня наболело. Ты меня никогда не предашь. Именно поэтому я и хочу поведать тебе историю моей любви.

Мое имя Валери. Валери Стоун. И это моя история. В свои семнадцать я пережила многое, чем горжусь, чем дорожу и о чем сожалею. Мне сложно вспоминать о многом, но я обязана это сделать, иначе боль в моем разбитом сердце никогда не заживет. А я верю, что в мире нет лекарства от этой болезни, разве что откровенный разговор с «другом». Настоящих друзей у меня нет, а так – всего лишь приятели, да знакомые, с которыми всегда будешь следить за сказанными тобой словами.

Я родилась в обеспеченной – по меркам небольшого города в штате Северная Каролина – семье. Мой отец – биржевый брокер, со всеми вытекающими из этого последствиями. Спустя годы – если мне удастся дожить до старости – я, скорее всего, даже не вспомню его голоса. В моей голове будет всплывать лишь образ вечно сосредоточенного человека в круглых очках, белой рубашке, что читает свежую газету и пьет кофе из такой же белой чашки большими глотками. Он вечно занятой человек, и у него нет времени на разговоры со мной или же с моей младшей сестрой.

Возможно, большинство из нас может сказать что-то похожее о своем отце, заметив, что для воспитания девочек нужна в первую очередь мать. Не знаю. Скорее всего, это «большинство» окажется правым. Да только моя мать ничем не уступала отцу. Она была типичной домохозяйкой, с бурным прошлым, в котором было много фотосессий, перелетов в жаркие страны на частных самолетах, брызг шампанского и черной икры. До замужества она могла «похвастаться» многочисленными половыми связями с толстосумами, фотографами или же смазливыми коллегами по цеху мужского пола. Моя мать была в прошлом успешной фотомоделью. Она часто любит разглядывать свои давние фотографии в стиле ню, в компании себе подобных дамочек бальзаковского возраста из той же профессии и вспоминать о бурной молодости, которая, казалось, никогда не пройдет. Эти беседы вечно заканчиваются сожалениями о прошедших годах, обсуждением новых морщинок у глаз или найденных в ухоженных волосах прядей седых волос. А еще она вечно напоминает своим подружкам, себе, а заодно и мне (иногда я подслушиваю их разговоры), о том, что рождение детей было чуть ли не самой главной причиной ее раннего старения. Говорит она об этом, как правило, после третьего или четвертого бокала мартини, при этом потягивая тонкие ментоловые сигареты и пуская дым в потолок. Видимо такой она сама себе кажется все еще сексуальной и желанной.

Здесь я с ней соглашусь. Моя мать, несмотря на возраст, все еще выглядит очень и очень привлекательной. Она всегда была красоткой. Ее внешность досталась по наследству и моей двенадцатилетней сестренке. А вот я – вылитый отец! Особенно, когда хмурю брови. Разве что проплешины на макушке не хватает.

Да, природа меня не одарила сногсшибательной красотой. Хотя есть парни, которые считают меня симпатичной. Ну, в их возрасте все девчонки кажутся привлекательными. Они готовы тебе твердить об этом днями напролет, лишь бы в конце добиться своего – доступа в трусики.

В семнадцать у меня случился первый сексуальный опыт. Его звали Шоном. Мы познакомились с ним на вечеринке у общего друга. Он мне показался очень классным: высокий, стройный, с густыми черными волосами, с обалденной улыбкой, да еще учащийся в колледже. Такие как он быстро находят общий язык с девушками. Я не стала исключением. На вечеринке было немало симпатичных и свободных моих сверстниц, но он подошел именно ко мне. Уж не знаю, чем я его зацепила. Видимо всему виной мой «природный магнетизм». Говорят, что он есть у немногих людей, но на него реагируют также как собаки на ультразвук. Будь ты толстухой или уродиной – все равно. Если ты счастливая обладательница «магнетизма» отбоев от парней у тебя не будет.

Мой «магнетизм» не всегда проявлял себя. Включается он по собственному желанию и отключается по тому же принципу. Понятие не имею, как это работает. Да это и неважно на данный момент, куда важнее, что он сработал в ту ночь, и Шон заметил среди всей толпы именно меня, а не кого-то другого.

Я сидела у стола и потягивала только что налитый себе в стакан пунш, когда он словно спаситель человечества, медленно приближался ко мне, лавируя мимо пьяных веселящихся парней и их подружек. По пути к столику с напитками с ним попытались заговорить две девчонки. Если одна ничего собой не представляла, то другая – Сара Грейбл – была шикарной брюнеткой с третьим размером груди. Мое бешено колотящееся от волнения сердце уже было готово остановиться и покрыться трещинами от разочарования, но Шон что-то бросил ей на прощание и все же предстал передо мной как истинный рыцарь в сияющих доспехах. Богом клянусь, я даже видела ареол света, искрящийся над его головой.

Он заговорил первый. Я в таких моментах быстро теряюсь и долго не могу найти нужных слов, которые было бы уместно сказать в ответ. Но в этот раз все шло как никогда складно. Слово за слово, он пригласил меня на танец, затем на стакан более крепкого напитка, чем пунш, а уже спустя два часа после нашего с ним знакомства, мы целовались на заднем сиденье его «форда». В тот день я впервые узнала, что такое «французский» поцелуй, минет и, конечно же, секс. Не спорю, мне было больно, в определенный момент даже очень. Но, со временем боль ушла, сменившись настоящим блаженством: разноцветными волнами в голове, дрожью в пальцах и приятным щекотанием в области солнечного сплетения.

Он отвез меня домой и пообещал, что обязательно позвонит. Я ему поверила и как дура ждала звонка на протяжении двух дней, пока не вспомнила, что не знаю его номера телефона, а моего он не просил.

Глупа, скажешь? Да, без сомнений. Видимо, мой «магнетизм» снова дал сбой сразу же после завершения полового акта (назвать это «занятием любовью» у меня язык не поворачивается).

Мое первое разочарование в парнях могло бы закончиться на этой поучительной ноте, если бы не тот случай, что произошел со мной в понедельник, когда я отправилась в школу. Еще в автобусе мне казалось, что две девчонки старше меня на год, сидевшие на заднем сиденье, весело смеялись и что-то бурно обсуждали, с трудом сдерживая свои мерзкие голосишка в пределах еле слышного шепота. Когда я поворачивалась в их сторону, они отводили взгляд к окну, делая вид, что источник их смеха находился где-то за пределами салона школьного автобуса.

Такое же веселье встретило меня и в школьном коридоре. Здесь надо мной хихикали не только девчонки, но и мальчишки. Последние не слишком скрывали свое веселье. Один даже изобразил мерзкий жест в мой адрес: он сжал ладонь в кулак и поводил им несколько раз у своего паха. Тогда мне все стало ясно.

Что именно «ясно», спросишь ты? Я решила, что кто-то из девушек, возможно даже кто-то из моих одноклассниц, видели нас с Шоном в машине в тот вечер, и обо всем проболтался. Да, со мной в классе учились не мало стервозин, не умеющих держать язык за зубами. Но, почему-то мне и в голову не пришло, что «болтуном» мог быть сам Шон. К счастью, наивной мне оставалось быть не так долго. Очень скоро я поняла, кем был Шон на самом деле. Никаким «рыцарем в сияющих доспехах» – а обычным негодяем и мерзким типом. Одной из тех, кто «открыл мне глаза» была Сара Грейбл – грудастая брюнетка. Она рассказал мне, что у нее тоже были краткосрочные отношения с Шоном, и на вечеринке она пыталась подойти к нему только потому, что хотела с ним объясниться. Он, конечно же «отшил» ее тогда, ведь на горизонте «маячил» очередной трофей – в моем лице, – который пока еще отсутствовал в его коллекции.

Я бы предпочла забыть о Шоне. Если не полностью выветрить его из своей головы (чего бы мне очень сильно хотелось), то хотя бы на страницах своего рассказа. В конце концов, я ему и так слишком много времени уделила. Чтобы понять причины последующих событий, косвенно связанных с этим этапом моей жизни, было сказано, думаю, достаточно.

Эта история ведь не обо мне и Шоне-предателе. А о Патрике и обо мне-предательнице.

Да-да, я не оговорилась. В этой истории я хочу рассказать о том, насколько я подло обошлась с парнем по имени – Патрик. И еще, прежде чем я продолжу, хочу добавить: «Патрик Грин, я люблю тебя».

2.

Патрик – высокий рыжеволосый парень с пронзительно-зеленными глазами – жил ниже по моей улице. Он на год старше меня, но окончил школу лет пять назад. Вернее его исключили из школы. Ходили слухи, что причиной тому стала кража некой суммы денег из шкафчика другого школьника. Я никогда не задавалась вопросом: правда это или нет? Виной тому были две причины. Первая: мне не было никакого дела до Патрика Грина в те дни. Вторая: у «ирландца» (такое у него было прозвище, хотя, как я узнала потом, он был родом из Норвегии) всегда была плохая репутация. Патрик этой репутацией дорожил. А все потому, что ему нравилось, когда его никто не донимал и даже побаивались.

Попробовать «травку»? Легко! Выпить спиртного? Без проблем! Подраться с кем-нибудь? Раз плюнуть! Именно таким он казался со стороны.

Наше более близкое знакомство началось около полугода назад, одним вечером, когда я покинула родительский дом втихаря, злая на весь белый свет. Причиной тому были мои родители. Они узнали о слухах, которые ходили обо мне в школе. Они решили, что их старшая дочь уже давно развлекается с мальчишками на задних сиденьях автомобилей.

Они кричали на меня, я пыталась оправдываться. Но терпение мое лопнуло, когда мать заявила, то своим поведением я позорю всю семью. Уж лучше она бы влепила мне пощечину.

– Я позорю?! – закричала я, да так громко, что младшая сестренка не выдержала и выглянула из своей комнаты, спрятавшись за перилами. Судя по ее ехидной кривой улыбке, она была рада быть не на моем месте. – Да в отличие от моих одноклассниц, которые давно лишились девственности, а некоторые встречаются с двумя парнями одновременно, у меня было только один-единственный раз! – Спустя паузу, я быстро добавила. – С одним парнем!

– Это не совсем то, чего хотят услышать родители от своей дочери во время разговора на такие темы! – нравоучительно заметил отец, поправляя очки на своем носу.

– Если в первый раз ты так легко отдалась первому-встречному, то где гарантии, что больше такое не повторится?! – воскликнула мать на высокой ноте. – А ведь «джин из бутылки» уже вырвался на волю и теперь его уже не затолкнуть обратно.

– Только не надо меня сравнивать с собой! – выпалила я, и тогда моя мать сделала как раз то, что я упоминала чуть выше: она со всего размаха ударила меня ладонью по лицу.

– Марш в свою комнату! – поддержал отец выпад матери. – Ты наказана!

Мне хотелось выть от злости, но я сдержала свои эмоции и быстро поднялась на второй этаж и скрылась за дверью своей комнаты.

Там я пролежала в своей постели около часа, уткнувшись в подушку, которую потом можно было выжимать из-за обилия слез. В дни, когда мне было очень плохо, мне нравилось читать книжки о несчастной любви или слушать грустные песни. Эти отдушины помогали мне найти «свет» в черной пучине несправедливости бытия. Но сегодня мне не хотелось читать и слушать музыку. Куда заманчивее казалось идея – сбежать из дома.

Так я и поступила.

Открыв окно, я пробралась на крышу. А оттуда спустилась вниз по сточной трубе. К счастью высота была не большой. Да и делала я это не в первый раз, а потому падение мне не грозило.

Бежала я вниз по улице. Ветра вроде не было, но во время бега я чувствовала холод воздушного потока, противостоящего моему телу. Он высушил мои слезы, а усталость помогла избавиться от дурных мыслей, связанных с семейной ссорой. Чем дальше я отдалялась от дома, тем легче мне становилось на душе. Вскоре я позабыла о конфликте с родителями, зато вспомнила о Шоне. Мне так хотелось сделать ему больно, что я даже простонала от своего бессилия. Мне оставалось только фантазировать, как я ему причиняю (не физическую, а душевную) боль, а он стоит передо мной на коленях и просит меня о прощении. Я же остаюсь непреклонной, разворачиваюсь и ухожу в светлое будущее, оставляя его во мраке прошлого.

Мне так понравилась эта фантазия, что я решила, во что бы то ни стало отомстить Шону. А если и не ему непосредственно, то любому другому парню, который бы это заслужил.

В этот самый момент я и повстречалась с Патриком Грином.

– Привет, красотка, – поздоровался он со мной, давя ботинком выброшенный окурок. – Заблудилась?

– А тебе-то что? – накинулась я на него, разве что не с кулаками.

– Да ничего. – «Ирландец» пожал плечами и усмехнулся. – Прогуляться со мной не хочешь?

Патрик – симпатичный молодой человек. Но я никогда не воспринимала его за парня, с которым можно было бы встречаться. А все потому, что мы были «разного поля ягодами». Он был трудным подростком. Воспитывался матерью, что работала в прачечной, горбатясь за гроши. Жили они в одноэтажной лачуге – странно, что не в трейлере. Машина у них была настолько старой, что ржавчина сыпалась с нее при каждой езде. А еще у него был брат по имени Мартин. Но его я видела только пару раз в жизни. Кажись, ему было около десяти лет, но в школу он не ходил: видимо брал пример со старшего братца.

Я уже хотела отшить его, как вдруг поняла, что «ирландец» как никто другой (разве кроме самого Шона) подходил на роль жертвы моей беспощадной мести всем парням, которые пользовались дурочками вроде меня, после чего распускали о них грязные сплетни. И хотя я ни разу не слышала, чтобы Патрик плохо поступил с какой-нибудь девушкой, это совсем не значило, что он был не таким. Тем более что о нем ходило много других разных слухов.

– А если я соглашусь, куда ты мы пойдем? – спросила я, а сама в уме уже начала быстро подбирать разные варианты для своей мести.

– Ну, мы можем прогуляться по любой из улиц, к тому же сейчас мы на перекрестке. Прошу, выбирай любую. – Патрик слегка склонил голову и взмахнул рукою.

Воспринимай я его как обычного парня, я согласилась бы на его предложение, но мне очень хотелось быть сегодня самой настоящей злюкой.

– Да ну, тебя. Придумай что-нибудь по-оригинальней.

– Оригинальней, говоришь? Хорошо, пойдем. – И протягивает мне свою ладонь.

– Куда?

– Увидишь.

Стоит признаться, но он меня заинтриговал, и я положила свою ладонь в его, чувствуя приятную дрожь во всем теле.

Мы прошли с полквартала, взявшись за руки, после чего я отдернула руку, напомнив себе, что мы не пара, а: объект расплаты и вершитель правосудия.

– Тебя вроде Валери зовут, – тут же произнес он, как только моя рука выскользнула из его ладони.

– Вроде, – буркнула я. – А ты – «ирландец»?

– Уж спасибо тебе, что не «леприконом» обозвала, – парировал он, давая понять, что это прозвище ему не совсем по душе.

– Но ты ведь ирландец по национальности.

– Только если меня не обманывали всю мою жизнь. А так в моей семье ходит легенда, что я норвежец. Хотя мое имя и цвет волос дают повод в этом усомниться.

– И как там, в Норвегии? – спросила я, чтобы не дать ему возможность задать свой вопрос. Я решила, что в нашем диалоге я буду ведущей, а он – ведомым.

– Холодно. И пахнет рыбой. – Снова ответил он то ли в шутку, то ли в серьез. – Если представится повод, то я покажу тебе свой свитер с оленями – он заменяет паспорт в тех краях.

Сама того не желая, я засмеялась. Затем как можно сильнее прикусила губу, разве что не до крови. Нужно было взять себя в руки. Не стоило поддаваться слабости и западать на его обаяние. Следовало помнить о главной цели.

– А ты…

– Ты вроде не учишься, – перебила я его. – Тогда почему не работаешь?

– А кто тебе сказал, что я не работаю?

– Ну, не знаю, я никогда тебя не видела одетого в рубашку и галстук, не замечала, чтобы ты водил такси, раздавал рекламные листовки. Да и пиццу ты ни разу не привозил, когда мы ее заказываем.

– Это потому, что я не работаю ни в одной из упомянутых тобой профессий, – без намека на обиду за мои колкости, ответил он. – Я работаю на мойке. А еще подрабатываю в разных местах, когда есть время и предложение.

– Да ты настоящий работяга. Странно, что о тебе ходят разные слухи.

– Это какие? – уточнил он, спрятав руки в карманы брюк и пиная небольшой камешек носками своих красавок.

– Думаю, ты и сам о них слышал.

– И все же.

– Ну, что ты употребляешь наркотики.

– Нет, – наморщил он нос. – Даже если я бы и хотел это делать, у меня бы не хватило на них денег.

– То, что ты пьешь много спиртного.

– Терпеть его не могу. Мой отец был алкоголиком. Бил мать и меня. Меня тошнит от одного запаха спиртного.

– То, что ты часто лезешь в драки.

– Я редко бываю зачинщиком драк. И дерусь только тогда, когда у меня нет другого выхода.

– Еще я слышала, что тебя исключили из школы потому, что ты украл деньги у одного парня.

– Мне они были нужнее, чем ему.

– Так это правда?! – воскликнула я. Все это время я старалась не верить ни единому его слову, а тут, после столь неожиданного признания, задумалась о правдивости всех остальных ответов.

– Должен же был быть тот единственный правдивый случай, который затем дал пищу для вымыслов людям.

– И почему ты это сделал?

– Об этом я тебе расскажу на нашем пятом свидании.

«Вот самодовольный нахал» возмутилась я. «Не хватало, что нашу прогулку он назвал «свиданием», так еще решил, что будут и другие!».

– Это был единственный случай кражи в твоей жизни? – спросила я, как можно строже.

В ответ Патрик мне только улыбнулся, затем развернулся и сделал пару шагов спиной вперед.

– Мы пришли.

– Куда это? – спросила я, растерянно оглядывая высокую сетчатую ограду перед собой.

– Обещанное мной оригинальное местечко.

Патрик огляделся по сторонам, затем отодвинул в сторону фанерный лист и юркнул в появившийся лаз.

– Ну же, следуй за мной, – поманил он меня с другой стороны.

Не нужно было быть «доктором наук», чтобы понять: «ирландец» пытался меня заманить на частную территорию, проникновение на которую, как минимум, каралась денежным штрафом. Стараясь не думать о последствиях, я последовала за ним. И только оказавшись по другую сторону сетки, меня посетила мысль, что мои «предки» придут в бешенство, если после нашей сегодняшней разгоряченной беседы, я вернусь домой на заднем сиденье патрульной машины.

Патрик приложил палец к своим губам, после чего поманил меня за собой. Я решила не отставать от него.

Мне доводилось слышать, что на этой закрытой территории находился карьер. Правда, что здесь добывали, у меня не было ни малейшего представления. Меня это мало заботило.

Мы поднялись на высокий холм. В небе уже светила полная луна. Над головой летали мотыльки. Ночь было звездной и все вокруг казалось очень красивым. Но еще красивее стало спустя минуту.

Патрик остановился у крутого обрыва, после чего снова сунул руки в карманы брюк, нахохлившись. Поглядев на него я поняла, что вечер был и вправду прохладным. Особенно в этом месте, где я оказалась с малознакомым парнем.

– Ну, как тебе?

У меня не было слов. На утесах росли желтеющие деревья. Некоторые тянулись вверх, а другие – склоняли кроны набок. А на самом дне карьера расстилалась водная гладь, в которой отражалось ночное небо. Тишину живописного места нарушал лишь стрекот сверчков, да кваканья лягушек.

– Патрик, здесь очень красиво, – искренне ответила я, завороженно глядя по сторонам. – Я и представить себе не могла, что увижу здесь столь необычную картину.

– Давай присядем.

Патрик первым сел на каменистый выступ и свесил ноги с обрыва. Я, боязливо, подобралась к нему и сделала то же самое. Сама себе я казалась глупой девочкой, которая из-за накопившихся проблем, была готова спрыгнуть вниз, в надежде распрощаться с жизнью. Меня всегда пугала высота, особенно если порода под ногами была сомнительной твердости. Мы вроде бы сидели на монолите, но мысли о том, что он в любой момент мог надломиться и скинуть нас в пропасть, не покидали меня.

– Тебе страшно? – спросил Патрик. Он не мог видеть в сумерках моего выражения лица, но мог догадываться о моих чувствах.

– Нет, – решилась я на обман. – Просто нужно привыкнуть.

– Мне вначале тоже было страшно, – подловил он меня. – Но, когда страх уходит, остается чувство умиротворения и покоя. А еще что-то, схожее с влюбленностью.

– Не думаю, что это место действует на всех одинаково.

– Согласен. Но, на тебя оно подействует так же, как и на меня. Ведь мы с тобой похожи.

– Разве? И в чем же мы с тобой похожи, Патрик Грин?

– Точно не знаю. Но, уверен, что скоро мне это тайна откроется.

– Не забудь поделиться ею со мной, – ехидно усмехнулась она.

Мы замолчали, и только сейчас я поняла, что страх на самом деле ушел, оставив после себя покой и тишину. Чувство влюбленности, правда, не пришло.

– Ты часто приходишь сюда? – спросила я.

– Когда как. В последний раз я был здесь больше месяца назад.

– Наверное, с какой-нибудь наивной дурочкой.

– Да нет – один. Наивную дурочку в нашем городе не так просто найти. – Затем он повернулся ко мне лицом и добавил. – А еще сложнее встретить милую умную девушку, с которой было бы одинаково приятно поговорить и помолчать. Рад, что в этот день мне улыбнулась удача.

«Вот, черт, неужели это мой «природный магнетизм» вновь дает о себе знать», подумала я. А еще почувствовала, что к тишине и покою медленно, но уверенно подбирается влюбленность.

Я тут же поспешила охладить свою голову и напомнить себе, что «ирландец» ни чем не лучше Шона, и что я не имею ни малейшего права в него влюбляться. Ни-ни-ни! Даже симпатию к нему стоило гнать прочь от себя.

– Жаль, что милых умных девушек в нашем городе мало, – включали я язву. – А милых и умных парней – и вовсе нет.

Я ожидала от него любой реакции, но только не смех. Смеялся он явно искренне и с удовольствием. От чего и я сам засмеялась, непроизвольно поправив прядь волос – первый признак, что девушка уже готова влюбиться в парня. Поймав себя на этом, я снова укусила себя за нижнюю губу, напоминая себе о правилах, установленных мной самой.

– Да, с хорошими парнями в нашем городе дела обстоят просто кошмарно, – согласился он со мной, доставая пачку сигарет из кармана. – Хочешь?

Мне хотелось сказать, что я не курю, но вместо этого я взяла одну сигарету. Курить до этого мне не приводилось. Он поднес ко мне зажигалку, и я сделала глубокий вдох. Конечно же, я тут же закашлялась.

– Осторожнее. Не стоит так сильно вдыхать. Это у тебя в первый раз?

«Так-так, надеюсь, этот вопрос не всплывет в дальнейшей беседе в другом контексте», подумала я, качая головой.

– Нет. Просто у тебя слишком крепкие сигареты.

– Извини. У тебя есть парень?

Вопрос застал меня врасплох, отчего я снова закашлялась. «Вот так, я потеряла бдительность и позволила ему взять инициативу в разговоре», заволновалась я. «Да еще упустила столь провокационный вопрос. Сама виновата! Теперь придется отвечать».

Мне хотелось солгать ему и сказать, что парень у меня есть и зовут его «Шоном», но быстро отмела эту идею. Мне не хотелось быть подружкой Шона, пусть даже и мнимой.

– Нет. И мне не хочется заводить сейчас отношений.

– Отчего же?

– Просто не хочу! – попыталась я быть жесткой, дабы завершить данную тему. Он понял мой посыл и больше ничего не произнес.

Наблюдая за тем, как он молча курит, выдыхая белый дым, и пристально глядит на водную гладь под нашими ногами, я не выдержала и заговорила:

– Ну а ты? Скольким девушкам ты успел разбить сердце за прошедшее лето?

– Ни одной, – спокойно ответил он мне. – Скорее наоборот: я был тем, кому сделали больно.

После этих слов любая девчонка захотела бы пожалеть парня: прижать его к своей груди и погладить по головке. Я не была исключением, мне тоже захотелось обнять его и попробовать на ощупь его волосы. Какими они были: мягкими или жесткими?

– Может, расскажешь? – спросила я.

Он молчал около полминуты, докуривая сигарету. Выкинув окурок в пропасть, Патрик уже хотел было разоткровенничаться со мной, когда его не начатый рассказ, перебил чей-то крик.

– Эй! Что вы там делаете?!

– Это охрана карьера, – объяснил он мне, быстра вставая на ноги и помогая мне сделать то же самое. – Нам надо убираться отсюда. Да поскорее.

Из-за легкой вспышки страха, по моей спине побежали мурашки. Взявшись за руки, мы побежали обратно к лазу. Крик охраны подгонял нас, и мы бежали настолько быстро, как только могли. Мне было страшно, но еще мне было весело, как никогда и ни с кем.

Патрик подождал, пока я пролезу первой, затем пролез сам и закрыл дыру фанерой, побросав сверху сухих веток. Закончил он маскировать лаз до того, как из-за холма появился луч косого света и силуэт высокого мужчины.

– Стойте на месте! – закричал охранник нам вслед.

– Извини, приятель, но нам некогда! Мы и так засиделись у вас в гостях! – крикнул ему в ответ Патрик, после чего мы побежали сломя головы как можно дальше от карьера и забора. Бежали мы взявшись за руки, словно двое влюбленных, и такие ассоциации не вызывали у меня неприятных чувств. Скорее наоборот: придавали мне сил, и я уже не бежала, а летела на крыльях. И пусть эти крылья были хрупкими, но со времени они окрепли вместе с моей любовью к Патрику Грину.

Он проводил меня до дома и прежде чем мы распрощались, он взял с меня слова, что мы еще встретимся. Я пообещала ему это, уже сама не зная главной причины: чтобы довести до логического конца план своей мести или же, чтобы лучше узнать своего рыжеволосого соседа, живущего ниже по моей улице.

3.

Проснулась я в хорошем настроении, и как бы я не пыталась напомнить себе о том, что Патрик был лишь объектом моей мести, у меня никак не получалось ухватиться за эту мысль. Но в чем не преуспела я, преуспел Роб Нельсон. Роб – тот парень, который делал неприличные жесты в мой адрес, после чего всем стало известно обо мне и Шоне.

Этот день в школе не стал исключением. Большая часть парней и девушек уже забыли об этом и теперь не хихикали за моей спиной. Только не Нельсон. Он продолжал донимать меня своими скабрезными шуточками, когда я шла по коридору в класс, когда стояла у своего шкафчика или же в столовой. На обеде его колкости превысили все нормы дозволенности.

Я заказала себе салат и рыбное филе. Повар хотел мне добавить к салату и майонеза, но я отказалась, после чего тут же услышала за спиной его мерзкий голос.

– Отказываешься от майонеза, Стоун? А я-то думал, что ты не можешь прожить и дня без белой густой жидкости!

После этих слов он заржал и снова повторил свой мерзкий жест: поводил кулаком в области своего паха.

Вот тогда я уже не выдержала: поставив поднос на один из столиков, выбежала из столовой. Я влетела в женский туалет, закрылась в кабинке и дала волю чувствам. Я рыдала на протяжении всей перемены. Даже не пошла на урок – мне не хотелось, чтобы мое опухшее лицо и покрасневшие от слез глаза видели все одноклассники и учитель. А еще мне не хотелось видеть Роба Нельсона.

Приведя себя в маломальский вид, я покинула уборную, а затем и школу.

Я не стала возвращаться домой, так как не хотела объяснять матери, по какой причине прогуливаю уроки. Поэтому я решила пройтись.

Гуляла я по парку, затем заглянула в кафе, где съела фисташкового мороженного и выпила «Спрайта». Затем заглянула в парочку магазинов, разглядывая приглянувшуюся мне одежду и туфли, и даже не заметила как настало время, когда я могла вернуться домой, не вызывая ненужных расспросов.

В доме, как всегда, сохранялась холодная и молчаливая атмосфера. Мать произнесла дежурную фразу: «Если хочешь есть, поищи что-нибудь в холодильнике, а я иду – полежу в шезлонге у бассейна». Младшая сестренка сидела в своей комнате и общалась по «фэйсбуку» со своими школьными подружками, с которыми только что рассталась. В отличие от меня, она была очень популярной в своем классе и дружила практически со всеми девочками. С кем дружить, а с кем нет – она всегда решала сама.

Так как я успела съесть мороженого, мой голод притупился. Поэтому я решила подняться в свою комнату и послушать музыку. Я только успела переодеться, как меня напугал стук в окно. Подойдя к нему, я увидела Патрика Грина. Выбросив в сторону пару небольших камешков, он помахал мне приветственно рукой.

Мне никого не хотелось видеть. А еще, благодаря Нельсону, мне вновь захотелось воплотить в жизнь коварный план мести. Но, так как я пока еще не придумала его, мне хотелось побыть в одиночестве и заняться его разработкой.

– Слушай, я не в настроении, – открыв окно, сообщила я ему, стараясь не повышать голоса, чтобы мать нас не услышала, пусть даже бассейн находился на другой стороне дома.

– Что-то случилось? – обеспокоенно, поинтересовался «ирландец».

– Нет. Все отлично. Просто не хочу сегодня никого видеть.

– Но я же вижу, – настоял он на своем. – С тобой что-то случилось. Поверь, я могу быть хорошим слушателем.

– Мне это не интересно.

Патрик нахмурил брови, после чего произнес:

– Помнишь, вчера я обещал, что расскажу о причинах кражи денег из школьного шкафчика на нашем пятом свидании?

– И что?

– Я передумал: я все расскажу тебе сегодня. Но, только при одном условии.

– Если я, в свою очередь, расскажу, что меня расстроило? – догадалась я.

Патрик зажмурил один глаз и выставил вперед оба указательных пальца.

– Прямо в точку!

Поразмыслив еще мгновение, я все же согласилась прогуляться с ним. Покинула я дом в этот раз через парадный вход, не ставя никого в известность о своем уходе, так как никто меня ни о чем не спросил.

– Итак, расскажи, что с тобой случилось.

– Нет, вначале ты расскажи: почему ты украл деньги.

Я снова вернулась в парк. Только в этот раз с Патриком. Мы сели на свободную лавочку. Рядом лежал желтый клиновый лист. Я взяла его в руки и принялась разглядывать сеточку жилок.

– У меня есть брат. Его зовут Марти и ему девять лет, – начал Патрик. Как и при первом нашем свидании, он предпочитал смотреть куда-то вдаль, когда рассказывал о себе, словно читал некую огромную невидимую книгу о своем прошлом. – Два года назад врачи ему поставили страшный диагноз – лимфома. Рак крови.

– Патрик, мне очень жаль. – Мне на самом деле было жаль это слышать. Я знала о существовании брата, но не знала о нем ничего: ни имени, ни проблем, с которыми он столкнулся в столь раннем возрасте.

– Врачи предполагают, что это наследственное. Скорее всего, носителем злосчастного гена является мой отец. – Слово «отец» он произнес так, словно оно приносило ему невыносимую боль. – Назначенное лечение оказалось слишком дорогим. Страховка матери эту сумму не покрывала даже близко. Ей пришлось устроиться на вторую работу. Да и я начал работать на мойке после уроков. Зарабатываемых денег хватало для проведения химеотерапии. Кое-какие деньги поступали от благотворительных фондов. – Патрик замолчал. В эти минуты, мне хотелось выкинуть лист и взять его за руку. Видимо врожденная скромность мне это не позволила сделать. – Примерно год назад мою мать уволили с одной из работ. Денег стало катастрофически не хватать, и тогда я совершил поступок, о котором до сих пор не жалею. Нам были нужны деньги, и я сделал то, что должен был сделать.

– Я тебя прекрасно понимаю. И не виню за это. Наоборот – я восхищаюсь твоим поступком.

Патрик повернулся ко мне лицом. Одарив меня своей обаятельной улыбкой, он дотронулся пальцем до моего носа.

– Теперь твоя очередь быть со мной откровенной.

Еще два дня назад, если мне кто-то заявил, что я буду рассказывать о себе столь личные вещи, я бы рассмеялась тому человеку в лицо. Но факт остается фактом: Патрику я рассказала все на чистоту. О Шоне, о моем первом сексуальном опыте, о предательстве и про смешки у меня за спиной. Конечно же, я рассказала ему и о Нельсоне.

– Роб Нельсон, – повторил его имя Патрик. – Я его знаю. Мерзкий малый. Он живет неподалеку отсюда. – В его зеленых глазах появились огоньки, и теперь они выглядели, как настоящие изумруды.

– Что ты задумал? – спросила я, понимая, что в его голове зарождается план, очень похожий на тот, который я и сама вынашивала, но теперь уже не была уверена в его исполнении.

– Надо проучить, ублюдка.

– Как? – Я еще не знала, что он задумал, но очень хотела выяснить. Мысль о том, что моя месть обрушиться не на Патрика, а на Роба Нельсона приносила мне несказанное удовольствие.

– Вначале нам нужно заглянуть в магазин и купить куриных яиц.

– Это еще зачем?

– Мы закидаем ими его дом….Вернее дом его родителей.

– Патрик, тебе сколько лет? Двенадцать?

– Чуть больше. Соглашусь: эта затея может показаться странной. Но, поверь: когда дойдем до дела, это не только развеселит тебя, но и поможет испытать ни с чем несравнимое чувство победы.

Поколебавшись, я все же согласилась.

Мы купили две упаковки яиц, перекусили хот-догами, после чего прибыли к месту, где должна была состояться праведная кара, направленная против Роба Нельсона.

Когда на улице потемнело, а в окнах домов загорелся искусственный свет, мы с Патриком вышли из укрытия, встав напротив нужного нам дома. Открыв первую коробку, Патрик протянул мне куриное яйцо.

– Вы удостоены чести получить право первого выстрела, мисс Стоун.

Я взяла этот маленький «снаряд» и слегка сжала в ладони. Прикрыв глаза, я постаралась передать ему весь свой гнев, свою боль и злость. Когда яйцо пропиталась моей энергией, я кинула его в сторону дома, где жил мой обидчик.

Бросок получился не ахти. Яйцо угодило под оконный карниз первого этажа, образовав там желтую кляксу, которая, к сожалению для меня, была еле видна в наступивших сумерках.

– Теперь я попробую.

Патрик достал очередное яйцо и, не медитируя долго над ним, как это было в моем случае, бросил его гораздо профессиональнее. Яйцо разбилось об окно на втором этаже. Так как в окне горел свет, желто-белая масса, сползающая по стеклу, была прекрасно видна. Испачканное окно и вправду развеселило меня. Момент справедливости настал и он был слаще любого известного мне десерта.

Осмелев, я попросила еще одно яйцо и в этот раз бросила его куда удачнее – попав во входную дверь. Так как она была деревянной, звук разбитого яйца был сравним с взрывом небольшой петарды. Я засмеялась в голос. Патрик, решил не отставать от меня и бросил свой «снаряд» в этот раз в другое окно.

Я приготовилась к третьему броску, когда в окне появился силуэт, в котором я узнала Роберта. Он растерянно глядел на испачканное стекло. Выглядел он настолько смешно, что я окончательно убедилась в своей победе и в его поражении.

Но насладиться долго его смешной гримасой нам не позволил отец Роба. Мистер Нельсон распахнул дверь и закричал, что есть силы:

– А ну прекратите немедленно это безобразие! Я сейчас вызову полицию!

В этот самый момент Патрик успел бросить еще одно яйцо, которое разбилась точнехонько под ногами мужчины, заляпав его домашние тапочки и штаны от пижамы.

– Упс! Неловко вышло, – выпалил Патрик, затем сунул коробки под мышку, взял меня за руку и потянул за собой. – Нам пора сваливать!

Мы в очередной раз убегали с Патриком под громкие крики взрослого, который обещал нам все казни египетские, только попадись мы ему под руку. Столько приятных эмоций мне не доводилось еще никогда испытывать. Это были и чувство самоудовлетворения, и радость, и веселье и страх быть пойманными. Подумать только: я знала Патрика всего два дня, а мне казалось, что мы всегда были «не разлей вода».

Пробежав два квартала, мы остановились, чтобы перевести дух.

– Ух! Это было весело.

– Да, – согласилась я. – Очень. Ты помог мне сделать то, о чем я раньше только мечтала, но всегда боялась сделать.

– Рад был помочь. Жаль только, что нам не удалось израсходовать всю «обойму». – Патрик открыл коробку и оглядел оставшиеся четыре яйца. Вторая так и вовсе осталась нетронутой.

– И что нам с ними делать? – спросила я.

Патрик ответил так быстро, словно только этого вопроса и ждал:

– Ты случайно не знаешь, где живет Шон?

4.

На следующий день, не успела я переступить порог школы, как оказалась лицом к лицу с Робертом Нельсоном. Судя по его взвинченности, меня ожидал тяжелый разговор.

– Это ты была! – прорычал он сквозь зубы.

– Я не понимаю, о чем ты, – решил я уйти вглухую оборону.

– Не прикидывайся дурочкой, Стоун. Я видел тебя с кем-то еще вчера вечером перед моим домом. Это ты закидала мои окна яйцами.

Мимо нас проходили другие школьники, но никто даже не остановился и не спросил: что, собственно, происходит? Максимум на что все были горазды, так это – посмотреть в нашу сторону и о чем-то перешептываться. Учителей, как назло поблизости не было.

– Даже если это была я, ты не думал, что заслужил этого?

– Я? – возмутился он. – И чем это я мог заслужить?

– Не надо было задирать меня!

– Вот те раз! Ты раздвигаешь ноги перед первым-встречным, а я еще в этом виноват?!

– Ты что-то попутал, Нельсон. Не я раздвигаю ноги перед первым-встречным – это тебе никто не дает! Вот ты и злишься на всех девчонок!

Лицо Нельсона стало пунцовым от ярости. Он схватил меня за запястье и сжал ладонь как тиски. Мне стало больно. Я попыталась вырваться, но безрезультатно. Учителей кругом по-прежнему не было. Только парни и девушки, которым до моих проблем не было ни малейшего дела.

– А ну быстро признавайся, с кем ты была вчера!

– Со мной.

Голос Патрика прозвучал в моих ушах спасительным колоколом. И я, и Роберт повернулись в его сторону. Патрик Грин стоял в дверях школы, скрестив руки на груди. Его голова была слегка опущена, отчего его рыжая челка спадала ему на глаза, но даже так можно было хорошо разглядеть его холодный суровый взгляд.

Нельсон поспешил меня отпустить. Он никогда не был смелым парнем, а тут ему должен был противостоять парень старше него, да еще имеющий сомнительную репутацию.

– Эээ…Патрик…

«Ирландец» не позволил ему договорить. Он схватил Роберта за плечи и вытащил его на улицу. Не теряя ни секунды, я поспешила за ними. Моему примеру последовали еще с десяток девушек и трое парней – почему-то сейчас их интерес к нашему с Робертом конфликту стал более открытым.

Патрик схватил Роба за грудки и припечатал к стенке. Тот даже не думал контратаковать или же сделать попытку вырваться из хватки.

– Патрик…послушай…

– Нет, это ты меня послушай! Если ты еще хоть раз обидишь Валери, я тебя живьем закопаю! Ты меня слышишь?!

– Да-да, Патрик, конечно слышу.

– Я не хочу, чтобы ты к ней даже приближался.

– Я обещаю тебе, что больше не потревожу ее. Только отпусти, а?

– И еще! Ты должен сегодня в столовой прилюдно попросить у Валери прощения.

– Что? Это уже слишком…

Патрик тряхнул Нельсона и тот дарился затылком о стену.

– Это была не просьба! Ты попросишь у нее прощение прилюдно!

– Хорошо! Я сделаю все, как ты хочешь.

Только после данного обещания Патрик отпустил его, потребовав, чтобы тот убирался с его глаз, как можно быстрее.

Если за последние два дня Патрик Грин стал мне глубоко симпатичен, то сейчас я уже была практически влюблена в него. Я завороженно глядел на то, как тяжело поднимается и опускается его грудь под клетчатой рубахой, и на то, как вздулись от напряжения вены на его предплечьях. Он был притягателен, как никогда. И не мне одной так казалось – девушки, которые вышли следом за мной из школы буквально пожирали его взглядом. А парни глядели на него с нескрываемым уважением.

– Привет, – поздоровался он со мной, как будто никакой стычки с Нельсоном и вовсе не было.

– Ты что тут делаешь? – спросила я, а сама уже была готова кинуться ему на шею. Чтобы этого не сделать, я без конца повторяла себе в уме: «Спокойно, девочка, спокойно!».

– Решил, что тебе понадобиться моя помощь.

– Как ты узнал?

– Догадался, что Нельсон будет искать виноватых во вчерашней выходке. И, конечно же, решит обвинить во всем тебя.

«И не без основания», подумала я, но не стала говорить об этом вслух.

– Спасибо, – кивнула я, при этом чувствуя, как от широченной улыбки у меня начинает болеть рот.

– Еще я хотел сказать, что сегодня буду работать на мойке допоздна. Но мне бы очень хотелось увидеться с тобой. Я освобожусь в одиннадцать. Это не слишком поздно?

– Тебе лучше уйти, Патрик. В любой момент Роберт может пожаловаться на тебя, и кто-то из учителей может вызвать полицию.

– Не пожалуется, – уверено заявил Патрик. – Он будет молчать. Разве что попросит у тебя прощения сегодня в столовой.

Боже, у меня уже жутко болели щеки, зубы покрылись пылью, а я все никак не могла заставить себя прекратить улыбаться.

– Я буду ждать тебя в одиннадцать, – пообещала я.

Патрик удовлетворенно кивнул в ответ. Махнул мне на прощание рукой и направился к выходу с территории школы.

Я провожала его взгляда до самых ворот и не вошла в здание школы даже тогда, когда прозвенел звонок на первый урок.

Как и обещал, в столовой Роберт Нельсон вышел в центр и попросил минуточку внимания. Кто-то его послушал и отложил в сторону еду, кто-то продолжил есть, но все же повернул голову в его сторону.

Роберт с минуту стоял глядя себе под ноги и заговорил, только когда кто-то выкрикнул нетерпеливо: «Давай уже!».

– Все вы знаете меня…или почти все. Мое имя Роберт Л. Нельсон. И я хочу прилюдно попросить прощения у Валери Стоун. – Мое имя он произнес еле внятно.

– Не слышно ничего! – раздался все тот же подгоняющий голос.

– У Валери Стоун! – уже гораздо громче повторил Нельсон.

Что и следовало ожидать, все разом повернулись в мою сторону. Мне хоть и было неловко, все же я чувствовала себя некой местной знаменитостью, которая купалась в лучах своей славы.

– Я был не прав, когда донимал ее и называл «легкодоступной». Это не так. Она очень правильная и умная девушка. Я ее оклеветал. Впрочем, не я один…но я был более жесток, в отличие от остальных.

– И что тебя заставило ее оклеветать? – на этот раз с ним в диалог вступила девушка. Я же продолжала слушать и хранить молчание, стараясь сидеть за столом прямо. Ни дать, ни взять – вылитая королева Великобритании, к которой пришли на прием заморские послы.

– Она…вернее я…В общем, она мне нравится.

По столовой поползли смешки и бурные голоса. Я же впала в ступор и не могла понять: правду только что сейчас сказал Роб или же произнес первое, что пришло на ум.

– Такие девчонки как она не замечают таких как я…вот я и решил обратить на себя внимание таким подлым способом. – Он вытер нос рукавом, продолжая исследовать пол под своими ногами. – Прости меня, Валери Стоун.

Роб поднял голову и посмотрел в мою сторону. Все присутствующие в столовой глядели пристально на меня, ожидая моего вердикта: казнить или помиловать.

Не произнеся ни слова, я поднялась из-за стола и покинула столовую. Стук моих каблуков – единственное, что звучало в наступившей внезапно тишине.

5.

Я была на седьмом небе от счастья. Еще никто и никогда не заступался за меня. Также мне льстило желание моих одноклассниц разузнать от меня как можно больше подробностей: когда мы с Патриком начали встречаться и почему я об этом никому не рассказывала? В некоторых глазах я читала скрытую, а иногда откровенную – зависть. Как оказалось, все считали Патрика жутко сексуальным и мужественным. Одна девица даже посетовали на свою нерасторопность:

– Жаль, что ты опередила меня, – так и заявила мне белокурая черлидерша Фэй Петерсон, и это несмотря на то, что встречалась с популярным малым – квотербеком футбольной школьной команды. Эти слова мне польстили, но и разозлили заодно.

Все было прекрасно, да только я сама пока не имела понятие: какие именно отношения связывали меня с «ирландцем»? Вроде бы у нас уже было два свидания, но какой-то конкретики все еще не было. Он не предложил открыто встречаться, не называл прилюдно своей «девушкой», мы ни разу не целовались. Не говоря уже о большем. Господи, да мы и держались за руки только когда убегали вначале от охраны карьера, а затем – от мистера Нельсона, сразу после бомбардировки его дома куриными яйцами.

При третьем нашем свидании, которое должно было состояться сегодня вечером, я решила потребовать от Патрика прояснить наши с ним отношения.

Я не успела дойти до дома, как уже пыталась мысленно торопить время. Мне хотелось поскорее увидеть своего зеленоглазого рыжего красавца.

Как всегда с небес на землю меня спустили родители, дожидавшиеся моего возвращения из школы. Судя по суровому лицу отца и пылающим от гнева глазам матери, меня ждал очередной серьезный разговор:

– Что-то произошло? – спросила я, запирая за собой дверь.

– Не строй из себя дурочку, Валери Элизабет Стоун! – выпалила мать, подпирая костлявые бока ладонями.

– Я бы и не строила, если бы вы не зачастили с нравоучениями.

– Следи за своим языком, юная леди! – подхватил отец.

Мне оставалось только закатить устало глаза. Да что все это значило? Что было опять не так? В последнее время они слишком часто придирались ко мне по пустякам.

Я развела руками и склонила голову набок, мол, я вас внимательно слушаю.

– Мистер Нельсон звонил нам сегодня днем. Он сообщил, что ты закидала его дом яйцами. При этом была не одна.

Я сомневалась, что мистер Нельсон разглядел меня во мраке. Видимо, его сынишка – Роб – рассказал ему о своих подозрениях на мой счет, представив все, как неопровержимый факт. Впрочем, в своих подозрениях он оказался прав.

– И вы ему верите?! – попыталась я изобразить возмущение. – Верите ему? Даже не удосужившись услышать моих слов?

– После той выходки на вечеринке, не думаю, что мы сможем тебе доверять как прежде! – выпалила мать.

«Ну, все! С мен хватит!», разозлилась я. «Пора валить из этого сумасшедшего дома!».

– Тогда откажитесь от меня! – закричала я.

– Дочка, не говори глупостей, – пошел на попятную отец. – Мы просто хотим знать, зачем ты это сделала и кто с тобой был.

– Кто со мной был? – переспросила я.

– Наверняка это была не твоя идея. Ты просто попала под дурное влияние человека, от которого мы с матерью хотим тебя оградить.

– Спасибо, что был откровенен со мной, папа. Теперь я уж точно не стану говорить, кем был тот человек. А теперь, если позволите, я пойду в свою комнату. Мне еще уроки надо делать.

– Мы еще не закончили! – воскликнула мать.

– Нет уж, мы закончили.

Я поспешила в сторону лестницы, никак не реагируя на крики матери, требующую меня вернуться немедленно обратно.

Я заперла дверь на ключ, боясь, что мать последует следом за мной. Но этого не произошло. Видимо ее остановил отец.

Я упала на кровать лицом в подушку. Мне хотелось кричать от злости. Ну почему я родилась в семье, в которой родители вспоминали о том, что у них есть дочь, лишь тогда, когда надо было на кого-то накричать и обвинить во всех своих бедах?! Моя младшая сестренка была сейчас рада, что всех собак спускают на меня, а не на нее. Но она просто понятие не имела, что когда я обзаведусь своей семьей (а это должно было произойти по моим подсчетам года через два), все родительские претензии и сожаления о плохом воспитании польются на нее, как из рога изобилия.

Кое-как сделав домашнее задание и поняв, что на ужин меня сегодня точно не позовут, я пришла к выводу, что дома мне делать нечего. Уже привычно я выбралась из своей комнаты через окно, прихватив немного денег из своих резервов: вот уже на протяжении двух лет я была счастливой обладательницей заработанных собственным трудом денег. Я занималась два раза в неделю игрой на пианино с восьмилетней дочерью миссис Мерфи. Какое-то время я интенсивно изучала тонкости игры на этом музыкальном инструменте и у меня очень даже неплохо получалось. Но чуть более двух лет назад я бросила учебу, не видя перспектив у этого увлечения. Моя мать настаивала, чтобы я продолжила играть на пианино, наверное, видя меня в будущем, выступающей в Карнеги-холле. Я же была непреклонной. Если не ошибаюсь, то именно после этого случая моя мать завела привычку придираться ко мне по всяким пустякам.

Миссис Мерфи слышала пару раз мою игру на пианино и открыто восхищалась моим талантом. Когда же она узнала, что я бросила учебу в этой стезе, она практически сразу предложила мне обучать ее дочь этому ремеслу. Видимо решив, что раз талантливый конкурент в моем лице самоустранился, ее дочь вполне может занять «освободившееся место» в Карнеги-холле. Я ничего не имела против этого. К тому же мне платили пятнадцать долларов в час – хорошие деньги за непыльную работу. Все лучше, чем трудиться нянькой за гроши.

Примерно я зарабатывала по четыреста баксов в месяц. И этими деньгами я могла распоряжаться, как хотела, потому что они были только моими и ничьими больше. Да, здесь стоило признаться, что моя мать оказалась права, и игра на пианино мне все же пригодилась. Но я по-прежнему не видела себя в этой творческой профессии. И если когда-нибудь дочка миссис Мерфи попадет-таки в концертный зал в Нью-Йорке и исполнит Моцарта на пианино или же другом клавишном инструменте, я буду горда собой, что в свое время приложила руку к становлению «звезды» мировой величины.

В моей копилке (конверт с деньгами я прятала под половицей) на данный момент было чуть больше четыре тысячи долларов. Деньги я копила на машину, которой рассчитывала обзавестись не раньше чем через год. И не только потому, что к тому времени у меня будет подходящий возраст для получения водительских прав, но и потому что я вечно тратила деньги на разные нужды: то на одежду, которую мне не хотели покупать родители, то на новый телефон, то на украшения.

Вот и в этот раз я решила взять из своей заначки несколько купюр, чтобы купить себе еды и газировку. Это должно было не только утолить мой голод, но и убить время до того часа, когда я должна была встретиться с «ирландцем».

Патрик позвонил мне на полчаса раньше назначенного времени и предложил встретиться в парке.

Он ждал меня у свободной лавочки, уже привычно держа руки в карманах и глядя на меня из-под рыжей челки и криво улыбаясь. Это было нашим третьим свиданием, и я уже начала замечать, что при каждой нашей новой встрече, он мне казался все красивее и красивее.

– Привет, – поздоровался он со мной и поцеловал в щеку. Я заметила, что на лавочке лежали какие-то небольшие коробки, но прежде чем я успела их разглядеть, он заслонил их от меня своим телом.

– Что это? – спросила я, кивнув в сторону коробок.

– Ты обязательно все узнаешь. Минуточку терпения.

– И что это ты задумал? – заинтригованно задала я очередной вопрос.

– Это наше с тобой третье свидание, Вал. И с этим свиданием я хотел бы внести ясность в наши с тобой отношения.

– Я как раз хотела предложить то же самое, – усмехнулась я.

– Так это прекрасно! Мы уже читаем мысли друг друга. Выходит, наша встреча в тот дивный вечер была неслучайной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.