Яна Стивлорк
Инфицированная

Пролог.

Лиэли тяжело дышала. Оставалось только приоткрыть крышку канализации и…

Наконец–то.

Она была снаружи. Яркий солнечный свет ослепил её. Откинув крышку подальше и выбравшись, наконец, наружу, она попыталась осмотреться, и чуть была не сбита проезжающим мимо велосипедистом, который, стараясь избежать столкновения, резко повернул руль направо и влетел в витрину старого магазина.

Раздался шум битого стекла, среагировали сигнализации припаркованных на обочине автомобилей, закричали люди. Все были шокированы, на девушку обратились сотни взглядов.

Лиэли, вся в порезах и гематомах, с порванной одеждой, обессилено упала на тротуар, пытаясь прокричать только одно слово «Иэээээээээн!».

Прохожие в масках столпились рядом с лежащей на дороге девушкой, не решаясь подойти. Все были напуганы.

Наконец, после долгого замешательства, девушка с длинными светлыми волосами растолкала зевак и подбежала к раненой Лиэли.

– Не подходи к ней, она же без маски! – закричал кто-то из толпы.

– Тебе что, жить надоело? – кричали другие.

Девушка обняла Лиэли и прошептала ей на ухо:

– Не слушай их, всё хорошо, не беспокойся, я помогу тебе. Как тебя зовут?

Лиэли подняла полуживой взгляд на белокурую спасительницу.

– Лиэли.

– Так, Лиэли. Меня зовут Саам. И тебе нельзя быть здесь. Помоги мне перенести тебя подальше отсюда. Сейчас приедет полиция и Надзорщики, и нас обеих упекут. Ты понимаешь?

Лиэли кивнула и попыталась встать. Не удалось. Саам охватила паника.

– Я помогу, – раздался голос сзади.

Молодой человек в красном спортивном костюме подошёл к девушкам и одним движением подхватил Лиэли на руки.

– Мор, – с облегчением выдохнула Саам, узнав парня. – Прошу, помоги спрятать её.

– Поехали со мной.

С этими словами, молодой человек отнёс Лиэли к стоявшей неподалёку красной машине, аккуратно положил девушку на заднее сиденье и, когда Саам села спереди, завёл мотор.

В центре Города начался настоящий переполох. Все были в шоке увидеть девушку без какой-либо защиты на улице, одну, в Городе Заражённых.

Глава 1.

Восемью месяцами ранее.

08–00. Город номер 10. Понедельник.

Лиэли Ромат выключила будильник, загоревшийся на экране небольшого экрана, звеневший в одинаковое время для всех жителей Города.

– Какое прекрасное утро! – пробормотала она, открывая шторы и рассматривая в окне Город, медленно озаряющийся ленивым солнцем. Сегодня небо словно бы было ближе к земле, чем казалось при первом взгляде.

На улице уже было людно, потому как у большинства жителей рабочий день начинался в Десять утра, по нумерации Городов, коих всего было Десять. Исключение составляли только Сотрудники Помощи и Ухода, неустанно патрулирующие улицы круглые сутки посменно. Попасть в ряды Сотрудников было делом чести и предметом большой гордости, потому что эти граждане выполняли особую миссию – следили за здоровьем населения.

Поэтому практически все родители лелеяли мечты турнуть своих чад в Помощь и Уход, потому что следить за здоровьем населения престижно и (самое главное) великолепно оплачиваемо. Родители Лиэли ей всю плешь проели с подачей заявки, но девушка просто обожала свою работу преподавателя скрипки. Она стремилась стать известной скрипачкой, и уже успела выпустить несколько звёзд из–под собственного крылышка. Но всё же больше она мечтала о личной славе и уже даже имела счастье дать несколько сольных концертов и искупаться в лучах местной славы. Поэтому мысли о здоровье нации стояли у неё на предпоследнем месте в списке важностей. После списка покупок на неделю.

Кстати о покупках. Лиэли схватила ручку и за секунду нацарапала список необходимой еды на неделю и, не теряя ни минуты – в Десять нужно быть в центре Города на перекличке здоровых – она оделась, собрала свои зелёные волосы в хвост, схватила авоську, нотную тетрадь и шарф, и выскочила из своего трёхэтажного, скромного дома.

Погода обещала быть великолепной, и довольные лица горожан номера 10 только это подтверждали.

– Привет, Лиэлия! – девушку окликнула булочница. – Нынче среди первых!

– Миссис Пэяс, доброе утро! – улыбнулась Лиэли. – Ужасно голодна, но намереваюсь поесть перед перекличкой. Что у нас на сегодня?

– Круассаны, роллы, да всё, что сердцу угодно! – женщина гордилась ассортиментом и уже знала, что выберет постоянная клиентка. Она выпекала всё сама прямо на улице, в небольшой карете с печью. – Но тебе, небось, как обычно – булочку с джемом и сок?

– Точно! – улыбнулась Лиэли, с наслаждением наблюдая, как женщина трогала огонь и перебирала пальцами в ожидании подтверждения заказа.

Расплатившись и обсудив погоду с Миссис Пэяс, Лиэли направилась в парк, чтобы спокойно на лавочке отведать свои кушанья. Небо было сегодня особенно голубое, и девушка жадно вдыхала июльский воздух, который опьянял жарой и влажностью. Птицы распевали утренние песенки и выделывали летние трюки в воздухе, представляя себя то самолётами, то ракетами, то летящей вуалью.

Все места, как назло, были заняты и, вздохнув, Лиэли решила присесть вдали у старого развесистого дуба, неподалёку от сидящего на траве мужчины в чёрном плаще.

Как странно, так тепло одет, в такую жару, подумалось ей при взгляде на мужчину. Пожав плечами, она плюхнулась на траву и принялась жевать. Издающий великолепные запахи скромный завтрак привлёк внимание незнакомца. Он повернул голову в её сторону и улыбнулся. Лиэли улыбнулась в ответ. Чёрный плащ придавал мужчине какой-то странный, не вписывающийся в местное окружение шарм, и одновременно вселял некомфортные ощущения в девушку.

Мужчина встал и направился к ней. Лиэли робко посмотрела ему в глаза, измеряя опасность ситуации. Но незнакомец лишь обаятельно улыбнулся и спросил:

– Могу ли я попросить у Вас немного этой… еды? Я давно не ел.

Лиэли растерялась.

– Эм… Да, конечно. – Она рассеянно протянула ему всю булочку и банку с соком. – Вот, берите.

Надо отметить, что незнакомец был очень красив. Он имел правильные черты лица, гордую осанку и невероятно притягательную улыбку. Его темно–карие глаза обрамляли длинные густые ресницы, лицо покрывала молодая щетина, а небольшой шрам на щеке только добавлял брутального очарования. Девушки любят такой сексуальный комплект. И Лиэли тут не была исключением. Она с ужасом для себя отметила, что буквально тает от его голоса, едва он обратился к ней, хоть и говорил он будто бы в нос:

– Благодарю. Но я лишь отщипну кусочек, – улыбнулся он (одновременно, похоже, пустив стрелу в её сердце) и оторвал небольшой ломтик от булочки с черносмородиновым джемом.

Варенье тут же неряшливо капнуло на белоснежное платье Лиэли, вызвав её истошный крик.

– О! Мне так жаль! – пробормотал незнакомец, не зная, как помочь девушке, и лихорадочно пытаясь размазать стряхнуть джем с её одежды.

– Нет, нет! Вы так только размажете его по ткани! – замахала руками Лиэли, отталкивая парня. Кровь прилила к её щекам.

Он в ужасе закрыл лицо руками.

– Лиэли, мне очень жаль, я лишь хотел…

Девушка остолбенела.

– Как вы сказали?

– Что?

– Вы назвали меня по имени.

В эту же секунду молодой человек… чихнул. Прямо в лицо Лиэли. Она в ужасе отпрянула от него и стала вытираться. Паника и оцепенение охватили всё её нутро. Она читала про это. Она учила про это в школе. Лихорадочно вытирая рукавами лицо, она пыталась вспомнить термин. Чех? Чехне? Чахотка? Что-то подобное. Вспомнить не удавалось, и Лиэли, наконец, открыв лицо, что было сил закричала:

– Отойдите прочь от меня!

Она начала лихорадочно рыться в сумочке в поисках «Кнопки Тревоги» – маленького квадратного устройства, которое имел каждый житель всех Десяти Городов Здоровых на случай подозрения какой-то инфекции. Практически не используемая никем из горожан, разве что уж совсем параноиками, она бесполезно валялась по сумочкам и пакетам, и доставалась лишь на перекличке, когда Сотрудники Помощи и Ухода проверяли всех жителей с помощью устройств–сканеров на наличие инфекции. После Великой Болезни, Государство установило на Земле полный порядок, на корню истребив все источники заражения. Но пришлось заплатить большую цену – миллионы людей были уничтожены как распространители заразы, и миллионы умерли сами, в невыносимых страданиях, пока разрабатывался антидот, который впоследствии помог спасти жизни оставшимся в живых, которые и были сформированы в Десять «чистых» Городов, и вот уже второе столетие здоровье каждого из населяющих эти Города было под абсолютным контролем Государства и вездесущих Сотрудников Помощи и Ухода.

– Отойдите прочь! – дрожа всем телом, повторила она во весь голос.

Но вот только вокруг неё уже никого не было.

На её крик отреагировала пара престарелых, которые до этого наслаждались пением птиц в парке.

– Что случилось, деточка? Мы не слышим, что ты там нам кричишь! А, ну, подойди поближе! – пробормотал старик издалека.

Лиэли забила нервная дрожь. Не придумав ничего лучшего, она схватила свои вещи и побежала прочь из парка.

Глава 2.

09–50 утра. Город номер 10. Понедельник.

Лиэли добежала до здания консерватории, изо всех сил стараясь на входе казаться неумолимо спокойной, но сердце её бешено колотилось. Этот красавец размазал джем по её одежде, харкнул чем–то ей в лицо, и за какую-то долю секунды просто испарился в воздухе. Её мысли мешались. До переклички оставалось всего Десять минут, и ей больше не пришло ничего в голову, как добежать до места работы и переодеться в единственные брюки, которые она неделю назад припасла для генеральной уборки органного зала. Не фонтан, конечно, идея, но и выбирать не приходилось. Дорога до дома была куда более энергозатратна, а опаздывать на перекличку здоровых нельзя ни при каких условиях – можно пустить на себя тень подозрения, что твоя праведная жизнь очернена какими-то недвусмысленными тёмными делишками, которыми сразу будут рады заинтересоваться Сотрудники Помощи и госслужбы. Все должны быть здоровы. Все должны быть чисты. Чисты во всех смыслах этого слова.

Консерватория находилась практически в центре, и отчаянный математический расчёт Лиэли оказался как никогда точен – если она переоденется за пару минут, у неё останется ещё пять минут, чтобы оказаться на Главной Перекрёстной Площади – огромной смотровой территории, находящейся на перекрёстке Десяти Городов, в которых государство с помощью новаторского режима и тотального контроля, во главе которого стояли учёные и служители медицины, искоренило всякую существующую на планете болезнь. В победу человечества над болезнетворными бактериями практически никто ещё столетие назад не верил – люди умирали от необъяснимых вирусов, возобновились лихорадки, чумки, и прочие болезни, которых человечество наивно полагало, что победило. Все Города и страны погрузились в мрак.

Дни стали полны криками умирающих от язв и чахоток. Отовсюду слышались пророчества о конце дней человеческих, и попы с монахинями дни и ночи призывали вымирающий люд встать на путь истины. Их попирали и сторонились, народу было не до них. Бежала домой мать, невесть где отыскавшая солодовый корень для уже почти испускающего от коклюша дух младенца. Вот сестра тянет на грязном одеяле тело брата на свалку, где уже до крон деревьев собралась куча таких же, умерших неизвестно от каких внезапно свалившихся на человечество недугов.

Отовсюду стоны и проклятия. Всюду боль и смерти. Вот так описывала маленькой Лиэли свою жизнь её мать.

– Но мы не были стёрты с лица земли, – говорила она. – Двое борцов за справедливость и жизнь – семья Ионей, Ваёл и Стила – учёный и врач – встали во главе вымирающего общества, свергнув существующий режим, в котором каждый политик был лишь сам за себя. Не думая о себе, они стали дни и ночи трудиться на благо человечества, разрабатывая лекарства, свергая с постов зажравшихся политиков и губернаторов, действующих во вред своим жителям. Все достижения медицины были направлены на борьбу с напастью, и дверь в ад, хоть и со скрипом, но закрылась. Ваёл был блестящий агитатор и великолепный учёный, который не терял веру в людей, даже когда мы пропадали сотнями в день, в каждой стране, в каждом Городе, в каждой деревне, пока нас не осталось в количестве, собрав вместе которое можно было наполнить лишь несколько Городов. А его жена Стила до самой смерти распространяла медикаменты собственной разработки в каждый уголок государства. Это были люди, искоренившие в конце концов поток болезней, разом однажды обрушившийся на человечество. Они не могли спасти всех, но спасли очень многих.

Эту историю Лиэли слышала во множестве вариаций, но с одинаковым основным смыслом от всех членов её семьи, родственников, друзей, знакомых и незнакомых – семья Ионей спасла в своё время людей от эпидемии ужасных заболеваний, остановив смерть и победив таким образом врага людей – бактерий и вирусов. Звучало настолько невероятно, насколько вероятно. Результат борьбы Ваёла и Стилы Лиэли видела прямо перед глазами – полное отсутствие любого рода недомоганий, абсолютно здоровые жители, система, гарантирующая спокойствие и помощь каждому в любой ситуации. Лиэли было тридцать два года, и она не болела никогда. Она даже мало знала о понятии болезни, хотя базовые знания о самом феномене преподавались в школах, университетах и профессиональных курсах. Но вот знания эти она отметала как ненужные (как и математику). Музыка была гораздо более увлекательнее…

Звуки органа вывели Лиэли, стоящую в запасной комнате–чулане органного зала, из воспоминаний. Маленькая золотовласая пианистка практиковала вторую токкату своего любимого композитора.

– Ай, да что же это я так медленно! – пробормотала девушка, в спешке надевая брюки не первой свежести.

Образ получился неуклюжий.

– Может шарф повязать… – предположила она, сразу же пробуя идею. – Отлично!

На этот раз она решила оставить сумочку и ноты в кладовой и вернуться за ними позже. Нельзя было терять времени.

– Зана! – крикнула она девочке, играющей на органе. – Зана, дорогая, ты не видела часы? Перекличка через несколько минут, бежим скорее!

Девочка в ужасе отпрянула от органа, её охватила паника.

– Ч–что же нам делать, я совсем потеряла счёт времени! – залепетала она.

– Мы успеем! – заверила Лиэли, хватая её за руку, чтобы вывести из ступора. – Бежим!

И в коридоре присоединившись к ещё нескольким нерасторопным, они выбежали на улицу в сторону Перекрёстной Площади страны ИВСКМ–4.

Глава 3.

10–00 утра. Понедельник. Перекличка Здоровых.

На главной Перекрёстной Площади стоял невероятный гам. Народ шумно выстраивался в несуразные колонны, с нетерпением ожидая появления сотрудников Помощи и Ухода, которые с легкой руки (или палки) восстановят идеальный порядок, необходимый для переклички и измерения температуры.

Когда государство, наконец, искоренило болезни, в обществе было много правил и нововведений, за соблюдением которых внимательно следили как Помощь и Уход, так и всевозможные патрули. Каждое утро гражданин выжившего общества, которому дали рабочее название ИВСКМ–4, коя аббревиатура была никому, кроме правительства, неизвестна, обязан был прибыть на главную площадь на построение, всякий в колонну своего пронумерованного Города, коих всего было только Десять, малонаселённых. Эта своеобразная «линейка» проводилась для того, чтобы госработники пересчитали население, а медработники проверили у каждого гражданина температуру и жизненные показатели через специальный прибор – «Градус Х» – хрупенький девайс, который сотрудник Помощи проносил мимо каждого выстроящегося, по сотруднику на ряд, и в считанную секунду считывающий температуру тела, давление и частоту биения сердца. От человека требовалось лишь в момент, когда сотрудник подносит прибор к области сердца, назвать свой Город, имя и фамилию. Вся перекличка не занимала и получаса – настолько налажено было всё мероприятие. Сотрудники Помощи и Ухода действовали хладнокровно и ловко, зачастую даже не поднимая взгляда на предмет обследования, а сами Городские жители за многие годы абсолютно привыкли к такому утреннему распорядку, что никого никогда не расстраивало, что к Десяти утра, что бы в твоей жизни не происходило, тебе нужно быть на Перекличке Здоровых.

И ещё по одной причине быть на построении нужно было во что бы то ни стало – страх. Всем были знакомы случаи опоздавших, проспавших, забывших и прочих бедолаг, по разным причинам не явившихся на перекличку в установленное государством время. Пока люди не «усвоили урок», на площади госработники, отыскав несчастных отсутствующих, прилюдно избивали и отрезали какие–либо части тела, без которых человек всё равно продолжал жить, «для медицинских исследований в борьбе за здоровье каждого жителя ИВСКМ–4, и в качестве урока». Когда поголовный ужас пары таких жестоких примеров отпечатал в сознании наблюдателей последствия неподчинения, изуверства решено было прекратить, ибо баланс культивирования страха с созданием деспотичного управления шатался на тонкой, почти невидимой грани. Те, кто помнил сие кошмары, состарился и умер, а их дети росли уже, наблюдая, как опоздавшие и неявившиеся, но всё равно впоследствии найденные, получали строгие выговоры, публичные ограничения в правах и лёгкие удары дубинкой в качестве вразумления (и бессознательного напоминания о прошедшем и давно забытом). И то были действительно совсем уж либо неопытные, коих и не научили основам выживания, либо жизненные события сверхважности помешали явиться на перекличку. Но просто рассеянных зевак уже почти не ловили.

Воздух разорвал звук граммофона, конусообразный рупор которого, ржавый и покосившийся от нашествия безжалостного времени, неестественно склонился куда–то в сторону. Взгромождённый на крышу правительственного здания, такого же покосившегося, с падающей от малейшего дуновения ветра штукатуркой, он с прошловековым шипением затянул гимн ИВСКМ–4.

«Великий, чистый, светлый град,

Великая страна!

Мы будем вместе защищать

От всякого врага!

Навеки дружны Города,

Мы мире на века!

Великий, чистый, светлый град,

Великая страна!»

Все запели. Торжество и патриотизм заполнили сердца присутствующих на площади. Эти строчки знал каждый ребёнок, подпевали и старики, и молодёжь. Разве что у немых не было возможности влиться в этот короткий унисон гражданской гордости, но и они в знак солидарности покачивались и безмолвно шевелили губами.

Неожиданно заморосило. Яркое солнце, словно не желая наблюдать за так наскучившим от каждодневного свидетельства наблюдением за происходящим, стыдливо спряталось за неоткуда возьмись нагрянувшие тучи. Народ прекратил гогот и построился в идеальные линии при помощи команд патрульных. Лиэли поёжилась. Она заметила, что явно нервничает. Вдруг перед её взором предстали события утра. Она начала паниковать, представляя, что очаровательный незнакомец заразил её чем–то смертельно опасным и через минуту «Градус Х» запищит своей электронной сиреной, и ошалевшая толпа в безумии отпрянет от неё, как от прокажённой, и всюду раздастся тревога, которая в считанные секунды пригонит к беззащитной Лиэли бронированные фургоны и выпрыгивающие из них сотрудники Помощи и Ухода в защитных костюмах, заломав Лиэли руки, пнут её в один из автомобилей, навстречу неизвестной судьбе с летальным исходом.

Всё это девушка представила в какое–то мгновение и невольно вскрикнула.

– Что с тобой? – удивлённо спросила стоящая рядом с ней в ряду Зана.

Лиэли машинально обернулась на её голос.

– Что? Я… Я… – она не находила, что сказать, и вдруг увидела…

Бойкая работница Помощи уже начала анализировать здоровье стоящих в её ряду.

«Что же мне делать…» в панике думала Лиэли, озираясь по сторонам. Бежать было бесполезно. Живая колонны ожидающих и уже прошедших проверку тянулась на километры, преграждая какой бы то ни было выход. Сдаться? Лиэли не раз говорили, что те, кто подавали хоть малейший признак недомогания, на Перекличке Здоровых получали лишь улыбку и кивание медработников, а вот сразу после построения бесследно пропадали. «Бесследно…Тогда это противоречит моим предположениям о шумном захвате… Но ведёт к одинаковому финалу. Я ведь…»

Перед Лиэли возникла улыбающаяся физиономия сотрудницы «Фей Джи Хо–1567» – так было написано на бейджике.

«Это конец,» сглотнула Лиэли и закрыла глаза, оставив проверяющую в недоумении. – Лиэли Мэй. Город 10.

«Бип. Бип.» диагностировал «Градус Х».

– Тааак, хорошо. Ещё секунду, хм…

Лиэли открыла глаза и столкнулась взглядом с Фей Джи Хо–1567.

– Дорогая, ты в порядке? – равнодушно спросила медработник.

– Что? Я? Да, Мэм. Конечно, Мэм.

– Хм.

Одного этого «хм» и задержки на пару секунд было достаточно, чтобы посеять в толпе панику.

– Что-то не так, Мэм? – встревоженно спросила Лиэли, закусив губу.

Фей Джи снова бросила на неё нахмуренный взгляд.

– О чём–то переживаете?

– Нет, Мэм.

– Сердце так быстро бьётся.

– Я…

– Это мы бежали! – вмешалась в разговор малышка Зана. – Боялись опоздать!

Фей Джи Хо–1567 подошла к Зане и навела на неё прибор.

– Неужели вам не известно, что нужно выходить раньше, чтобы не опоздать, или будут последствия?

– Простите, Мэм. Зана не виновата, это моя вина, я… – вступилась обеспокоенная Лиэли, но медработник остановила её единственным движением руки.

– Ваше поведение недопустимо. – Её черты неестественно и неожиданно смягчились. – На первый раз прощаю. Но будьте аккуратны, прибор может дать тревогу. И тогда нам нужно будет пройти в Госпиталь Здоровья.

Зана просияла, Лиэли облегчённо выдохнула. Ну, Госпиталь Здоровья вместо шумного захвата звучало гораздо более приятно. Хоть это тоже были нехорошие новости – люди, которых Помощь и Уход просто в чём–то подозревали, но видимых доказательств не получали, отправлялись в это далёкое и секретное заведение на, как поговаривали, дополнительные проверки и профилактические меры с целью гарантии абсолютного здоровья.

– Да, Мэм, прошу прощения, – протянула она, чуть не падая на землю от волнения, охватившего её, но Фей Джи Хо уже не слушала её, погрузившись в измерение показателей стоящих далее.

«Бип. Бип.»

«…Кто подавали хоть малейший признак недомогания, на Перекличке Здоровых получали лишь улыбку и кивание медработников, а вот сразу после построения бесследно пропадали…»

Лиэли закрыла рот, чтобы не вскрикнуть.

– Не может быть!....

Глава 4.

Полдень. Понедельник. Музыкальная консерватория.

– Лиэли! Дорогая! Ты в порядке? Что произошло? Я видела, как ПУХ (Помощь и Уход, сленг. Примечание автора.) долго стояла у тебя, но я была так далеко, что невозможно было ничего разглядеть.

К Лиэли подбежала молоденькая девушка–блондинка, подруга детства. Виалль была великолепной подругой, и тоже очень талантливой скрипачкой. Она не гналась за признанием, спокойное неприметное существование учительницы было пределом её мечтаний, но её многочисленные хобби, начиная от тенниса до вязания, где она добилась большого успеха – от побед на соревнованиях до постоянных клиентов за носочками – удовлетворяли все её амбиции. Девушки полностью доверяли друг другу и поддерживали во всём. Виалль уже пару лет была замужем за спокойным Чарли – плотником, домоседом и отличным парнем, который бегал за ней несколько лет впустую прежде чем получить заветное «да». После шумной и весёлой свадьбы, подруги, по обыкновению, виделись не часто, скорее сказать, только на работе, но каждый момент общения, когда их графики занятий совпадали, был душевным и тёплым.

–Ви! – Лиэли бросилась к подруге. – Ви! Такой ужас! Я сегодня чуть не опоздала на перекличку!

– Что? Как? Ты всегда была так пунктуальна! – глаза блондинки округлились. – Как это вышло? «Градус» засигналил на тебя, я чуть со страху не умерла!

– Сегодня в парке… – Лиэли взглянула в глаза подруге и в первый раз в жизни решила говорить ей не всё до конца. Она не понимала почему, но сегодня в глазах подруги она видела какое–то новое выражение лица. Будто бы говорить ей о случае с парнем в парке совсем не стоило. Первый раз в жизни Лиэли испугалась, что на неё могут… донести… Но справедлива ли была она по отношению к Виалль? Она никогда не давала повода сомневаться в ней.

– Лиэли? – подруга вырвала её из размышлений. – Ты со мной? Ты так странно себя ведёшь… Что с тобой?

– Ай, Ви, прости меня. Я… я никогда не опаздывала, а сегодня… прибежала прямо к началу. Моё сердце бешено билось оттого, что я бежала до площади от консерватории. И девайс увидел это.

– Консерватории? Что ты делала тут так рано?

Лиэли нахмурилась.

– Я пришла пораньше. В чём проблема.

– До переклички?

– До переклички, Ви. Что такое?

– Ничего–ничего! Успокойся, я же просто беспокоюсь за тебя! – замахала руками Виалль, заметив резкость в тоне подруги, и это ей совсем не понравилось, но она постаралась сделать вид, что не заметила. – Почему ты заводишься!

– Я просто перенервничала.

– Хорошо, что пронесло. Я слышала, что в Девятом Городе сразу после Переклички Здоровых исчез молодой человек.

– Что??

– Парнишка по имени Филипп. Лет семнадцати.

– За что? Как же так!

– Понятия не имею. Мне сказал профессор Фрай, из пиано класса. Его жена работает в госдоме на площади, но она говорит, что Помощь и Уход отказываются признавать, что это их рук дело.

– Как всегда.

–Нет, слушай, – Виалль приставила к сидящей на пуфах со скрипкой в руках Лиэли деревянный стульчик, предназначенный для ученика, который вот–вот должен был прийти, – на этот раз всё и правда как–то странно. Никто не слышал никаких подозрительных пищаний «Градуса», даже соседи, который стояли на перекличке рядом с парнем, подтвердили, что всё было, как каждый день. ПУХ не остановилась ни на секунду на нём. Всё это странно, Лиэли. Я была в ужасе, когда машина остановилась на тебе! У меня сердце в пятки ушло! А потом слышать такие новости от профессора Фрая!

– Надо же… – Лиэли снова приняла хмурое выражение лица. – Не понимаю, куда же тогда он делся?

– В этом весь и вопрос. Он здоров!

– Опыты? Похищение?

Виалль вздрогнула от предположения.

– Мне страшно от всего этого, Лиэли.

– Всё будет…

Зазвенел звонок, призывая своим нелепым, полузахлёбывающимся в собственных нотах недостойным музыкальной консерватории звучанием призвать учеников–музыкантов в классы.

Девушки переглянулись и вздохнули.

– Увидимся вечером? После занятий? Я буду свободна в семь, – предложила Виалль.

– Конечно, я буду свободна на полчаса раньше тебя. Увидимся! – отозвалась с улыбкой Лиэли.

Только вот увидеться подругам в этот вечер не было суждено.

Глава 5.

18:30. Понедельник. Музыкальная консерватория.

– На сегодня всё, дорогой, – проинформировала Лиэли, взглянув на часы и закрывая нотную тетрадь ученика Джерека Сайндерса, уже считавшего секунды до окончания занятия. Он был блестящий, но очень ленивый музыкант, который, к тому же, как раз вступил в пубертат и ожидал своего первого свидания сегодня вечером за гаражами школы с пианисткой Джесс.

Лиэли улыбнулась. Как же всё–таки прекрасна пора юношества! Розовые, полные жизни щёчки красавиц, рдеющие огнём от нелепых комплиментов молодых людей; свидания при луне; секретные переписки, написанные нервным, но страстным почерком первой влюблённости; первые поцелуи, меняющие ход всей жизни; споры и драки, когда шрамы и синяки гордо носят как победители, так и проигравшие; первые распри и школьные сплетни, вносящие бурю эмоций расстройств в и так уже насыщенную всевозможными событиями молодость! Как всё это было очаровательно для Лиэли, которая провела свою жизнь, зарывшись в нотную грамоту, пропуская все местные вечеринки и молодёжные сборища! Её первый и единственный парень Моззо сдался же после пары свиданий, назвав её скучной и «чересчур занятой для личной жизни» барышней, получив за это оплеуху и напутственное «и без тебя обойдусь!» Вот и сейчас Лиэли, смотря на Джерека Сайндерса, видела всё великолепие и огромный шанс на приключения, долгую и здоровую жизнь этого молодого музыканта, которая не будет омрачена ничем и никогда до глубокой старости.

– Мэм? Так я пойду? – слегка нервно вопросил юноша.

– А? Ах, да, конечно, Джерек. Ты свободен.

Подросток вскочил со стула, схватив скрипку, и бросился из кабинета, забыв даже попрощаться с учительницей. Вероятно, на лестнице до него, наконец, достучалась совесть, и он вернулся и пожелал Лиэли счастливого вечера, на что она сказала, что удача требовалась ему, намекнув на покорение сердца Джесси. Покраснев, он поспешил удалиться, не ожидая, что учитель знала о его амурных делах. Мало они, молодёжь, знают! (Преподаватели всегда в курсе главных событий консерватории.)

Лиэли опустилась на стул, взяла свою скрипку, и решила до семи часов поиграть что–нибудь для практики. Выбор пал на Каденцию Соре к концерту Паганини № 1, которая давалась девушке особенно трудно, поэтому она не уставала повторять гармонические обороты снова и снова, сильно раздражаясь, когда совершала ошибку. Она была настоящей перфекционисткой, и любая пьеса, которую она исполняла, а особенно преподавала, должны была быть отрепетирована так, что, если бы композитор был рядом, ему бы не было стыдно слушать её исполнение. Дни и ночи она практиковала самые технически сложные скрипичные произведения, каждый раз разочаровываясь в своей манере исполнения, которую любой слушающий признал бы объективно безупречной. Но у Лиэли были свои понимания совершенства, и даже когда она сама себе, наконец, говорила, что сия чакона, фуга или каприс звучат замечательно, на следующий же день она приходила на работу пораньше и принималась репетировать, как будто до этого не садилась за скрипку вовсе. Вот и сейчас она виртуозно играла, ожидая от себя удовлетворительного кивка, как вдруг, доходя до ультимы, что-то произошло. В её голове всё смешалось и поехало, скрипка выпала из рук. Ошеломлённая, Лиэли безрезультатно пыталась восстановить равновесие, но руки и ноги не поддавались ей.

– Что происходит? – спросила она тишину, безразличную к её ситуации.

Перед глазами всё ехало. Схватившись за крышку стола, Лиэли попыталась устоять на ногах, жадно хватая ртом воздух. Никогда она прежде не испытывала на себе подобного состояния, разве что где-то когда-то читала о понятии недомогания, но не могла сообразить ни одного предположения своего состояния.

Так же внезапно, как началось, головокружение (состояние, о котором Лиэли на самом деле даже никогда не читала, а оттого, искать что-то в резервах памяти все эти и без того тяжёлые минуты были бессмысленно) прекратилось.

– Ничего не понимаю! – покрывшись испариной, пробормотала Лиэли. Взглянув на часы, она поняла, что звонок прозвенит с минуты на минуту, а Виалль видеть её в таком состоянии было категорически нельзя, Лиэли ещё с минуту постояла на одном месте, окончательно убедившись, что земля вернулась под ноги, а потом, взяв на столе бумагу для заметок и ручку, наспех наскребла

«Внезапное свидание. Увидимся позже. Лиэли!»,

схватила сумку, выключила в кабинете свет и, в аккурат с предательским звоном окончания занятий, стараясь опередить выбегающих чересчур радостно из кабинетов учеников, выбежала на крыльцо консерватории.

Надо было спешить. Только вот куда? Что делать? Кто может помочь?

Лиэли знала, что спешить она могла только в собственные апартаменты. Что делать она не знала. И помощи ей ждать было не от кого.

Глава 6.

21:00. Понедельник. Квартира Лиэли.

Лиэли охватила паника. Никогда в жизни она не чувствовала даже малейшего недомогания. Едва добравшись до дома, она закрыла все двери и окна, приняла горячий душ и юркнула в постель, закрывшись одеялом с головой. В его голове роились миллионы мыслей и предположений.

«Он что-то сделал со мной. Тот красавец в парке был моим проклятием. Я проклята. Точно. Мне конец. Он передал мне что-то страшное. Я умираю. Завтра на перекличке меня обнаружат. Это не лечится. Бедные родители. За что мне всё это!»

Лиэли заплакала. Она не знала, что ей делать.

«Может, это был минутный эпизод, и он никогда не повторится? Точно! Зачем такой пессимистичный прогноз? Это никогда снова не произойдёт. Или произойдёт?»

С этими рассуждениями, граничащими с помешательством, она, наконец, полностью истощённая, уснула. Дважды просыпаясь среди ночи и с опаской выглядывая в окно, она возвращалась в кровать, удостоверившись, что люди из Помощи и Ухода не дежурят возле её жилища в защитных костюмах и масках (так она себе их представляла по многочисленным рассказам друзей писаталей).

Но улицы были пусты. Лишь иногда по освещённой фонарём дороге проезжал запоздавший автомобиль или мимо проходили какие-то полуночные шумные компании, возвращающиеся с танцев. Надо заметить, что в ИВСКМ–4 не было алкоголя – Ваёл и Стила Ионей видели в распитии напитков зло, ведущее к болезням, так что все продукты питания, меняющие сознание, алкоголь и сигареты были под строгим запретом. Не было в Городах и бездомных животных – они считались переносчиками заразы. Домашние животные были тоже исключены, так как государство не могло контролировать их поведение. Родители Лиэли рассказывали, что семья Ионей, чтобы не возмутить население, вывезла всех до одного живых существ за Защитную Стену Городов ИВСКМ–4 – огромное ограждение из кирпичей вокруг всей территории государства, берущее начало где-то у Пятого Города и формировавшей как бы непрерывный круг вокруг всех Городов. Но многие жители считали, что все животные Городов были просто убиты, потому как знающие люди поговаривали, что в Защитной Стене не было ни одного выхода, ни одной бреши. Когда исчезли животные, куда–то исчезли и птицы. Для любителей флоры и фауны жизнь была унылой и бессмысленной, но семья Ионей регулярно выступала на митингах, объясняя необходимости каждой жертвы во имя большой цели – всеобщего здоровья, и недовольные замолкали. Оттого профессии, связанные с животными, изначально не предусматривались, а если были желающие знать о биологии и химии, им сразу же была дорога в Помощь и Уход или в лаборатории ИВСКМ, чтобы проводить опыты и ставить эксперименты во имя здоровья. Их жизни после поставленного выбора были строго секретны, контакты с обычным населением минимальны, связи с семьёй разорваны.

Лиэли открыла глаза. Будильник показывал 06:45. Скривившись, что она снова проснулась раньше времени, девушка решила, что пытаться спать снова нет смысла, натянула просторное розовое платье с кружевами, поставила чайник, открыла окно, взяла в руки скрипку и принялась при зарождающемся утреннем свете играть на радость всё ещё отдыхающим за стенкой соседям. На ум шли одни лёгкие этюды, и Лиэли, наслаждаясь льющейся из её инструмента музыкой, закрыла с наслаждением глаза. В эту же секунду она с шумом…чихнула!

И не просто чихнула, а из её носа потёк вязкий ручей какой-то непонятной жидкости. Закричав от ужаса и сразу же закрыв сама себе рот рукой, Лиэли бросила скрипку на диван и опрометью рванула в ванную.

– Что это! Что это! – шептала она истерически, боясь теперь разбудить соседей.

С круглыми глазами от смеси ужаса и удивления она наблюдала за происходящем в собственном носу. Она обнаружила, что больше не может ни вдохнуть, ни выдохнуть. Надо было что-то делать. Схватив стоящие на краю раковины салфетки, она судорожно начала вытирать вязкую жидкость, которая при близком рассмотрении была светло–зелёного цвета, Лиэли с отвращением выбросила её в унитаз и лихорадочно смыла.

– Этот парень заразил меня чем–то! Чем–то зелёным! Он – инопланетянин! – бормотала Лиэли в исступлении, вытирая нос и стараясь как бы подковырять пальцем в ноздрях в надежде полностью избавиться от следов очевидного инопланетного вмешательства. – Надо срочно закрыть окна! Что мне делать! Будет перекличка! Всюду люди! Всюду меня обнаружат! Со мной что-то не то!

Лиэли, с забитыми ноздрями, побежала к окну на кухне, чтобы задёрнуть шторы. Перебежав к окну своей спальни, она бросила взгляд на улицу.

И она увидела…

Пробираясь по узкой улочке через уже проснувшихся и спешащих по своим важным делам людей (скорее всего, утренних государственных работников), он, зарывшись носом в воротник реглана и натянув на голову твидовую трилби, стараясь за можно искуснее отвлечь взгляды от собственной персоны, спешил на другую сторону переулка.

Лиэли прислонилась к окну, не отводя от улицы взгляда. Её руки дрожали.

Не было никакого сомнения.

Спешащий куда–то мужчина был не кто иной, как пришелец, который – чихнул! Это было слово чихнул! – на неё в парке!

Лиэли повязала почти до ушей шёлковый шарфик малинового цвета, схватила сумку и пулей выбежала из дома.

На этот раз ему от неё было не уйти.

Глава 7.

08:00. Вторник.

Выбежав на улицу, резвый утренний ветер сразу же ударил Лиэли в лицо, пронизывая её наряд не по погоде. Она точно была не готова к столь неожиданно холодной погоде начинающегося утра. Вчерашние брюки из органной комнаты сидели на ней так плохо, что наутро вся кожа от непонятного материала чесалась и сковывала её движения, а шарфик, которым она попыталась утром прикрыть свой красный нос, повязанный наскоро в погоне, совсем не спасал от нагрянувших порывов ветра.

Город Десять, в котором жила Лиэли, был с уклоном на музыку и искусство. По распоряжению правительства, а точнее, инноваторской идеи Стилы Ионей, каждый Город специализировался на одной главной отрасли с ответвлениями, например, Город Один был раем для математиков, инженеров, строителей; Город Два принимал жителей, склонных к гуманитарным наукам, и так далее. В Городе Лиэли все пели, играли на инструментах, сочиняли поэзию, танцевали и занимались всем, что хоть как–то обозначить сферой креативной. Переезжать принято было не более пары раз – когда определишься с желанной профессией, и если в ней разочаруешься – переезды больше этого государством не приветствовались, потом как несли за собой кучу бюрократии, разрешений, смен «Центров здоровья» – учреждения, где каждый зарегистрированный житель, прикрепленный географически, обязан был помесячно являться на медицинское обследования, подтверждающее его абсолютное здоровье. Постоянно ездили туда–сюда лишь дети, учившиеся в школе и со специальными жетонами передвигающиеся из Города учёбы к родителям и родственникам, чтобы навестить их. И разрешено это было только на выходные, чтобы избежать путаницы.

Вот по всем этим причинам горожане и сами не переезжали более раза, и то, если не хотели обучаться ремеслам, в Городе которых родились изначально. Часто лень и нежелание связываться с бумагами решали целые судьбы.

Лиэли обожала концепт жить в Городе с единомышленниками. Хоть она и не выходила часто на разные посиделки, она всегда знала, что если выберется, то попадёт непременно в арт–место в компании талантливых людей – писателей, художников, танцоров, музыкантов. Всегда было о чём поговорить, всегда было близко к её душе всё, что связано с искусством. Родившись в Первом Городе в семье физиков, она не могла дождаться, когда придёт её время поступить в школу – в ИВСКМ–4 дети учились всегда в закрытых школах–интернатах, чтобы безопасно отделиться от родительского дома и учиться в профильной школе для будущей профессии. В семь лет она уже училась в профильной школе с упором на музыкальные предметы, приезжая каждую субботу домой к родным. Все были счастливы. (Намекая часто, что видят будущее дочери в рядах Помощи и Ухода. Безрезультатно.)

Вот и сейчас улица наполнялась просыпающимися неординарными личностями – поэтами, артистами и остальными – которые теперь не давали ей прохода и возможности разглядеть в этой утренней толпе единственного, кто ей был нужен – молодого мужчину в теперь уже очень даже по погоде пальто.

Где же он? Лиэли безрезультатно искала глазами незнакомца из парка, но он словно провалился сквозь землю. Она продолжала прочёсывать переулок за переулком, но его и след простыл. Одна за другой сменялись косые улочки перед Лиэли, мелкие магазинчики, уличные кафе с лирическими мелодиями или живыми джаз–исполнителями, учебные заведения – школы искусства, каллиграфии, музыки – проносились перед её нетерпеливым взором, ищущим лишь его.

Завернув за угол студии самбы, Лиэли решила, что можно сдаваться. Улица заканчивалась тёмным тупиком, сырым и кишащим крысами, писк которых вызывал мурашки по коже. Мужчины нигде не было видно. Дойдя до тупика, Лиэли разочарованно вздохнула и повернула назад.

Едва она развернулась, как тёмная фигура налетела на неё и придавила к мокрой, заплесневелой стене. Лиэли не успела даже вскрикнуть – её рот быть в секунду закрыт большой рукой. Рукой незнакомца.

– Шпионишь за мной? – возбуждённо спросил он (уже вдруг магически перейдя с ней на «ты»), смотря на трясущуюся от страха девушку. Его тёмно–карие глаза, которые ярко горели даже в отсутствие уличного освещения, неотрывно смотрели на неё.

Не имея возможности ответить, она отрицательно замотала головой.

– Прости, я открою тебе рот. Только прошу, не кричи! – пробормотал парень, и отошёл от неё, освободив девушку.

Едва получив назад возможность вербально изъясняться, Лиэли выкрикнула:

– Что происходит!? – воскликнула она. – Не приближайтесь ко мне! Вы не здоровый! Я сейчас же нажму на кнопку тревоги.

Мужчина снова буквально налетел на Лиэли, чтобы не дать ей найти девайс. Предвосхищая её вопли реакцию, он прижал её к стене и снова закрыл ей лицо рукой. Только сейчас Лиэли увидела, что у него заболевание, которое они проходили в школе. Как жаль, что тогда она не слушала учителя! Как же оно называлось? Ах, точно – насморк!!

– Послушай, я знаю, что ты сейчас думаешь. Я болен, и ты хочешь сдать меня. Ты напугана, ты никогда в жизни не видела простуду. Ты хочешь кричать, ты боишься, что заражена. Я понимаю тебя, но прошу тебя – не кричи. Я видел, что ты следила за мной, и я тут не для того, чтобы причинить тебе боль. Я ищу кое–кого. Члена семьи. Я не ел уже неделю, и просто тем утром в парке хотел урвать кусок хлеба. Вот и всё. Ты понимаешь? А сейчас я снова открою тебе рот, и мы поговорим, не привлекая внимания.

Лиэли вырвалась, наконец, из его хватки, и с полной решительностью хотела закричать о помощи – к тому же, она не могла свободно дышать носом, и закрывать ей рот было просто-напросто жестоко и безответственно, но этот томный (голодный?) взгляд больного насморком красавца просто заклеил ей рот и обездвижил тело. Подозревая о произведённом эффекте, Иэн – а именно так звали парня – аккуратно отпустил девушку, и они оба с минуту смотрели друг на друга. Пока Лиэли не вспомнила, что он чихнул на неё в парке.

– О, Вы заразили меня! – вскрикнула она, всплеснув руками. – Что мне теперь делать? Посмотриту на меня! На перекличке меня определят и отправят в Госпиталь Здоровья!

– Нет никакого Госпиталя Здоровья, Лиэли. Тебя просто убьют, – покачал головой мужчина. Его тёмные волосы пахнули пачули и лимоном.

– Опять!

– Что опять?

– Вы опять назвали по имени! Вы следили за мной? Откуда Вы знаете моё имя!?

– Иэн.

– Что Иэн?

– Меня зовут Иэн, и теперь ты тоже знаешь моё имя.

– Это не исключает факта, что Вы знаете моё имя!

– Перейдём уже на ты. (Грубиян.) Я следил за тобой.

– Что!!

– Но только, чтобы поесть.

– Ну да, конечно! Вы маньяк!

Иэн состроил гримасу. Лиэли и сама усомнилась в его «маньячестве», хотя внешний вид и знание её имени очень даже подходили под описание.

– Точнее, инопланетянин! – поправилась она, и Иэн ещё более скептически нахмурился.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Ищу Вас! Тебя. Ищу тебя! – откликнулась она, всплеснув руками ещё выше.

– Зачем?

– Вы…ты… ты заразил меня!

– Что?

На глаза Лиэли навернулись слёзы. Обида захлестнула всё её существо, и она выпалила, борясь с комом в горле:

– Ты заразил меня! Ты заразил меня…Иэн! Что мне теперь делать? После встречи с тобой, «Градус Х» запищал на мне, потом на работе у меня перед глазами всё ехало в разные стороны, а потом я…чихнула! Да, я знаю, что ты сделал со мной! Ты чихнул на меня, а сегодня утром твоя инфекция проявилась у меня, и я тоже чихнула!

Лицо Иэна внезапно из скептически настроенного стало серьёзным. Он внимательно слушал девушку. Его красивое выражение лица придало ей внутренних сил, и она продолжила, всхлипывая:

– А потом в моём носу появилась эта отвратительная жидкость! Я чуть ума не лишилась от страха! Её невозможно вытащить из моего носа, она… она… – поняв, что сейчас, когда она плача рассказывает своих заключениях, противная жидкость находится у неё в носу, она воскликнула, – Вот она! Она и сейчас здесь!

Иэн, до сего момента будучи серьёзным, облегчённо выдохнул.

– Это насморк, Лиэли.

– Насморк! Я уже вспомнила, что это насморк… Иэн. Но от этого мне не легче! Меня ждут большие неприятности.

– Тебя ждёт смерть, Лиэли. Я уже говорил, – покачал головой Иэн.

Лиэли поёжилась. Одновременно от страха, завладевшего ей, и от утреннего холода, о котором она не вспоминала до этой минуты.

– Что мне делать!? Помоги мне! – взмолилась она.

Проведя рукой по своей шикарной шевелюре и шмыгнув забитым носом, Иэн ответил:

– Я не могу ничем помочь тебе, Лиэли. Прости.

– Из какого ты Города? Первого? Второго?

Он снова отрицательно покачал головой.

– Третьего? Четвёртого? – снова попыталась Лиэли.

В переулок завернула какая–то парочка. Иэн резким движением развернулся и, на ходу пробормотав «Я ничем не могу помочь тебе», надвинул на глаза шляпу и быстрым шагом удалился из переулка мимо лениво проводивших его взглядом молодых людей.

Не желая потерять Иэна из виду снова, Лиэли, улыбнувшись ради приличия незнакомцам, вынырнула из тупика и побежала за неумолимо удаляющейся фигурой парня сквозь толпу.

Завернув за угол, она снова поняла, что потеряла его из виду. Она уже даже не понимала, сколько улиц она прошла в тщетных поисках, и понимала, что идти ещё дальше нет никакого смысла – она не узнавала территорию абсолютно. Её глаза наполнились слезами. Решив дойти до конца улицы, доступной её обозрению, она с удивлением обнаружила, что народ поредел, а уже у самой обочины улица полностью опустела.

«Что за ерунда?» оглядываясь по сторонам и пряча нос в шейный платок, подумала Лиэли.

И вдруг поняла.

Разорвав небо своим оглушительным звоном, раздалась сирена Переклички Здоровых.

А Лиэли даже не понимала, в какую часть Города она забрела, и как далеко находилась от Перекрёстной Площади.

Глава 8.

10:00. Вторник.

Она замерла прямо на середине дороги. Оглушающая сирена, звук которой был так привычен для её ушей, сейчас заставлять кровь стыть в жилах. Не в силах сделать ни единого движения, Лиэли просто стояла на месте, не зная, что делать.

На перекрёстке появился серый бронированный автомобиль ИВСКМ–4.

«Это конец», с дрожью мысленно заключила Лиэли, продолжая стоять на дороге, как статуя.

Автомобиль продолжал движение и нёсся прямо на неё.

«Они знают. Они за мной.» Мысли никоем образом не включали механизм самосохранения, и Лиэли продолжала смотреть прямо на приближающуюся машину, не двигаясь с места.

Увидев, что столкновения (или захвата, о котором бессознательно помышляла Лиэли, думая о своей судьбе) не избежать, девушка просто выдохнула и зажмурилась, ожидая решения – в любом случае смертельного – своей судьбы.

В эту же секунду, прямо перед носом ИВСКМ–4, молодой человек схватил Лиэли за руку и, разбудив волю девушки к жизни, потянул её с огромной скоростью в глубину извивающихся улиц. Это был Иэн.

Автомобиль ИВСКМ резко затормозил и, развернувшись от неожиданного побега, пустился в погоню, едва протискиваясь по узким улочкам Города.

Казалось, Иэн знал все повороты и переулки. Он не выпускал руку Лиэли, убегая от госавтомобиля, пока она насильно не вырвалась из его хватки, крича «Я больше не могу!» Выругавшись, он остановился, выглянул за угол в поисках патрульных, и обратился к хватающей ртом воздух Лиэли:

– Ты совсем с ума сошла?! Почему ты стояла у них на дороге?!

Лиэли сверкнула глазами и, тяжело дыша, пробормотала:

– Мне всё равно конец! Какая разница, где я буду стоять?

– Тебе жить надоело!?

– А тебе какое дело? Ты же «не можешь мне помочь»! – Лиэли спародировала манеру, с которой Иэн ранее отказал ей в помощи.

– Послушай, Лиэли, мне жаль. Я не такой плохой, каким показался. Я… мне жаль, что я заразил тебя, но у меня обычная простуда. Это не смертельная болезнь. Но я не должен был бросить тебя, потому как именно из–за меня тебя убьют. – Он сглотнул, и продолжил, – Я здесь не на прогулке, Лиэли, я ищу брата, и… проблемы с барышней мне были точно не нужны, я…

– Проблемы с барышней! Какой же ты…

В переулок, где стояли Иэн и Лиэли, завернула машина ИВСКМ–4, и водитель угрожающе засигналил, указывая им сдаваться. Лиэли в ужасе оглянулась.

– Некуда бежать, Иэн!!!

Парень снова схватил её за руку, и они побежали внутрь ресторана. Перепрыгивая через маленькие стульчики и лавочки опустевшего заведения, хозяева и посетители которого были на Перекличке Здоровых, они пересекли весь обеденный зал и выбежали через чёрный ход.

– Тупик! – в отчаянии констатировала Лиэли, но Иэн продолжал её куда–то вести. – Что ты делаешь, это тупик!

–Следуй за мной, Лиэли. Тебе придётся мне довериться.

Иэн резко остановился. Перед крышкой канализации.

– Что? – Лиэли растерянно посмотрела на него.

– Нельзя терять времени. – Иэн открыл крышку смотрового колодца, обнажающую абсолютную темноту.

– Что? – снова прошептала Лиэли и…

Иэн толкнул её внутрь, сам последовав на ней и на ходу ловко закрывая за ними люк.

В эту же секунду задняя дверь ресторана открылась и патруль ИВСКМ–4 выбежали в проулок.

Но никого в проулке уже не было…

Глава 9.

10:45. Вторник.

Лиэли больно ударилась головой при падении. Было совсем не глубоко, но она совсем не видела – и не понимала – куда падала. Машинально отреагировав стоном и желанием закричать от боли, она снова почувствовала знакомую, пахнущую пачули руку, на своих губах.

– Тсс, – прошептал ей Иэн, прислонившись к самому её уху.

Наверху раздавались голоса преследователей.

– Я знаю, тебе больно. Прости меня, я лишь хочу спасти нас, – снова прошептал он как можно тише.

Всё так же с его приятно пахнущей рукой на лице, она кивнула. Она знала, что легла на его плечи бременем, но именно из–за него она находилась в опасности. Она не могла искать помощи у родителей – они росли, впитывая «Кодекс Здоровья» с материнским молоком, и для них прежде всего существовал долг перед государством и общественное благо, а только потом уже личное. Они бы не моргнув сдали её властям. И Лиэли бы не осудила их за это. Она сама росла, с первых лет жизни обучаемая доктринам ИВСКМ–4, и понимала все мотивы действий граждан, включая собственных родных, в подобных ситуациях. От друзей в целом, от Виалль в частности, ожидать какой-либо поддержки, было просто исключено. Для Лиэли существовал сейчас только Иэн – парень, который стал причиной окончания её спокойного существования в Городе номер Десять, и парень, который точно знал, что с ней происходит, потому что его собственный нос был забит такой же мерзкой слизью.

Она сглотнула. Патруль, казалось, даже не планировал уходить. Были слышны голоса и ругань. Но вскоре, всё стихло.

– Можем двигаться дальше, – всё так же шёпотом проговорил Иэн, поднимая девушку за руку.

– Мы в системе очистки стоков? – с ужасом спросила Лиэли, всё так же видя перед собой лишь темноту. Воображение в данный момент рисовало только фекалии и крыс–человекоедов. Отличное дополнение к компании инопланетянина.

– Это канал глубокого заложения. То, куда мы упали – просто производственная канализация, хозяйственно–фекальная.

– Блеск.

– Но это обманка. Мы должны пройти дальше, и будет потайная стена.

– Что?

– Эта канализация имеет тысячи километров уличных сетей и коллекторов, и сотни километров напорных трубопроводов. Но не переживай, по ней текут в основном поверхностные стоки от дождей, промышленная вода с поливки улиц и с предприятий, так что нам не придётся идти в…ну, ты понимаешь… Сначала тут планировалась насосная станция и напорный трубопровод, но после пуска в эксплуатацию этого канала глубокого заложения большинство насосных станций они ликвидировали.

– Кто ликвидировал?

– ИВСКМ. – Иэн продолжал вести Лиэли куда–то вглубь, держа её за руку. – Этот самотёчный магистральный канал–туннель трассирует через центр наибольшего скопления сточных вод, потому не было смысла в дальнейшем строительстве напорных трубопроводов и насосных станций в пределах самой сетки Городов. По нему мы с тобой можем выйти в любом Городе от Первого до Десятого.

– Что??

– В Городе Десять будет новое ответвление. Оно ведёт в…

Раздался оглушительный грохот. Лиэли вскрикнула и неосознанно прижалась к парню.

– Отойди от меня, – шикнул он на неё. – Это я открыл дверь, ведущую дальше.

Покраснев даже сквозь темноту, Лиэли отпрянула.

– Прости, я…

– Отойди, потому что я могу ещё сильнее тебя заразить, – пояснил он, видимо, посчитав свою реакцию сильно резкой.

– Ты уже заразил меня!

– Это просто насморк, Лиэли. Ты уже дышишь гораздо свободнее.

Обратив на себя внимания, Лиэли с радостью обнаружила, что мерзкая жидкость больше не преграждает ей путь к свободному дыханию.

– Куда она делась? – спросила Лиэли с удивлением.

– Кто?

– Зелёная слизь в моём носу!

Иэн незаметно в темноте, но от этого не менее очаровательно улыбнулся.

– Эта слизь называется соплями. И, думаю, ты просто «расходилась», и тебе легче дышится.

– «Расходилась»?

– Ага. Как бы в процессе активной…деятельности…событий…ты…прогнала их!

– Кого?

– Сопли.

– Оу.

С минуту они стояли на месте.

– Так. Ладно. Идём. Нам нельзя терять времени.

– Куда мы направляемся? – спохватилась Лиэли, до сей секунды слепо доверяя судьбу незнакомцу.

– В Город Девять.

– Девять? Зачем?

– У меня там… дела, – нахмурился Иэн и снова взял Лиэли за руку. – Ты что, куда–то спешишь и не можешь присоединиться?

Лиэли понурила голову.

– Нет, нет… Девять так девять. Мне всё равно конец. Бедные мои родители! –

– Хватит. Нам далеко и долго идти. Надеюсь, ты поела утром.

Они шли буквально вслепую, попеременно вляпываясь то в грязь, то в жирберг на шероховатых поверхностях канализационного коллектора, где жидкость была турбулентна.

– Откуда тут эта мерзость? Ты же сказал, что тут текут лишь сточные и дождевые воды, – поморщилась Лиэли, замарав руку, когда решила дотронуться до стены для баланса. Она не представляла, куда так уверенно вёл её Иэн, который шёл быстрыми шагами, лишь иногда трогая стены, чтобы уточнить сторону движения.

– Фэтберги образуются не только от деятельности людей, – отозвался он. – Любая шершавая поверхность захватывает мусор. В канализации часто плохо положен кирпич или неудачно закреплены швы, и могут быть потёки цемента от морозного пучения. Да и вообще, в любой подземной трубе к этой массе из биодеградации может привести хоть какой попавший посторонний предмет.

С отвращением вытерев об уже убитый шарфик. «Должно быть, он инженер, или кто-то в этом духе,» подумала она.

– Ты из Первого Города? – поинтересовалась Лиэли, желая подтвердить свою догадку.

– Я не из Городов Здоровых, я…

Раздался грохот, от амплитуды которого с потолка попадали куски грязи.

– Ты опять открыл какую-то дверь?

– Нет, это не я, – спокойно ответил Иэн и посмотрел на свои наручные часы, слабо мигающие временем. – А сейчас раздастся…

И над ними, доходя до самых глубин канализации откуда–то сверху, раздалась сирена.

И звук этой сирены Лиэли не слышала никогда в жизни.

Глава 10.

14:00. Вторник.

–Что это? – вскрикнула Лиэли, в ужасе зажимая от звука сирены уши.

– Бежим! – крикнул ей в ответ Иэн и, схватив её за руку, рванул вперёд. – Мы не успеваем добежать до Девятого Города! Выбежим на Пятом!

Сирена, казалось, отзывалась отовсюду. От этого звука стыла кровь в жилах. Никогда Лиэли не слышала этого звука прежде – протяжный, ноющий, призывающий невесть к чему монотон. Что это? К чему призывал этот звук? Иэн бежал так быстро в кромешной тьме по этому влажному заплесневелому тоннелю, что Лиэли то и дело спотыкалась и падала, в миг поднятая на ноги для продолжения бега.

– Иэн, что происходит? – снова попробовала выяснить Лиэли, на что получила только фырканье в ответ.

Они остановились, и Лиэли услышала отдалённые крики толпы, топанье огромного количества ног и общую панику, которая передавалась как физически, так и эмоционально.

– Что происходит? – повторила вопрос Лиэли, одёргивая Иэна за рукав.

– Заражение, – только и промолвил он, не шевелясь и смотря куда–то вдаль.

– Заражение?! О чём ты?

– Не сейчас, Лиэли. Ты много болтаешь. У нас нет времени. Ах, вот же он. – Просияв даже сквозь тёмный ход канализации, он направился к противоположной стене, и начал нервно прощупывать выход.

– Это ищешь? – спросила Лиэли, указывая на едва прикрытую дверцу, ведущую к ржавой лестнице.

– Умница! – воскликнул Иэн, улыбнувшись и направившись к ступенькам.

Лиэли улыбнулась в ответ и пошла за ним.

– Почему мы поднимаемся?! Меня поймают.

Нет ответа.

– Иэн!

Нет ответа.

– Я останусь тут! – надула губы Лиэли, остановившись на месте. – Я не готова умирать.

Иэн, наконец, остановился и обернулся.

– Оставайся тут, – спокойно ответил он только для того, чтобы снова развернуться и продолжить подъём.

Лиэли не ожидала этой реакции, и растерялась. Она думала, что он обязательно заберёт её и убедит, что нужно быть рядом с ним. Ну…как супергерои делают со своими… Ах, неважно! На глаза Лиэли навернулись слёзы, и она опустилась на землю, поджав ноги. Наверху продолжались шорохи, шум и говор. «Зачем я только поплелась за этим бесчувственным! От него одни проблемы! И теперь я не знаю, что мне делать, я…»

– Прохлаждаешься?

Лиэли подняла глаза. Над ней стоял Иэн.

– Что тебе! Я останусь тут!

Иэн выдохнул и склонился над девушкой.

– Лиэли, прекрати. Ты не останешься тут. Сколько планируешь пробыть тут без еды и воды?

Об этом она не думала. Нет ответа.

– Без одежды? Солнечного света?

Нет ответа.

– У тебя из–за меня неприятности, ты полагаешь, и это отчасти так. Но не полностью. Сегодня днём неприятности должны быть у всех жителей Городов.

– О чём ты говоришь? – отзывалась, наконец, всхлипывающая Лиэли.

– Переворот, – ответил он. – Государственный переворот.

– Что??

– У нас нет времени сейчас, Лиэли. Поговорим об этом позже. Скоро всё будет в огне.

– Что???

– Я лишь прошу тебя…верить мне. Даже пока я не могу объяснить тебе многое.

– Верить! Хм!

– Поднимайся, нам надо выйти. Срочно. Иначе мы оба умрём от взрыва.

– Какого вз…

И в эту же секунду землю потряс огромный грохот огромной мощности. Огненный шар, набирая огромную скорость, появился где-то вдалеке тоннеля, подминая, разрушая и отбрасывая всё на своём пути. Пожирая тоннель, как в аркадной видеоигре, он сметал канализацию, стирая её границы с поверхностью, возвышаясь глыбами высотой со здания и расходясь на Десятки километров.

И направлялся от прямо на Лиэли и Иэна.

– Бежииииииим!

И они оба рванули вверх по лестнице.

Глава 11.

Вторник. Пятый Город ИВСКМ–4.

Лиэли открыла глаза. И от дыма закрыла их снова, закашливаясь. Где-то снизу невозможно болела нога, в районе лодыжки, но подвинуться было невозможно. И…полная тишина.

Что за ерунда?

«Почему я ничего не слышу?» Лиэли охватила паника. В это же мгновение, сильная рука начала тянуть её куда–то влево. Она застонала.

Это Иэн? Почему он молчит?

Мужчина, коим действительно был Иэн, продолжал тянуть её влево – а именно, из–под витрины магазина канцелярии, который обрушился прямо на них, когда они выпрыгнули из тоннеля канализации и предприняли попытку бежать как можно дальше от надвигающегося взрыва.

«Хорошо, что её глаза закрыты. Она не видит, что случилось с её ногой…» с горечью думал Иэн, пытаясь вытащить девушку из руин.

Действительно, когда произошёл взрыв, прямо на Лиэли обрушилась витринная конструкция, превратив её ногу в настоящее месиво. Обломки крыши канцелярской лавки воткнулись ей в щиколотку, задев кость. Учитывая, что им нужно было бежать и спасаться, ситуация была не в их пользу.

–Лиэли! Лиэли! – голос принадлежал Иэну, но девушка не решалась открыть глаза. – Лиэли, ты слышишь меня? Можешь подняться? Лиэли!

Лиэли не слышала. У неё в ушах уже не было безгласной тишины – на смену ей пришёл отвратительный звон, не снижающий давления. Она зажала уши.

– Что это! Что происходит! – закричала Лиэли, не слыша отчётливо собственного голоса.

Иэн остановился. Его руки задрожали. Обломок невозможно было поднять. Надо было что-то делать.

– Брось её, она не жилец, – услышал он голос сзади.

Иэн обернулся. На него смотрел мужчина в маске. С виду ему было не больше тридцати – высокий, с кудрявыми пшеничными волосами и серыми глазами, он создавал впечатление величия и превосходства.

Иэн отрицательно покачал головой.

– Я не оставлю её, – ответил он, размышляя и склонившись над руинами магазина.

– Вы вышли из Первого? – спросил мужчина, подойдя ближе.

– Иди и продолжай начатое, – рявкнул на него Иэн, вставая на ноги.

Лиэли пронзительно закричала.

– Моя нога!!! Моя нога, ааа!!!

Иэн в отчаянии обнял Лиэли и, не давая ей двигаться, как можно громче спросил:

– Лиэли, ты слышишь меня? Не бойся, слух скоро вернётся! Не плачь, Лиэли! И не двигайся, твоя нога застряла!

Лиэли открыла глаза, продолжая кашлять. Сначала смутно, а потом, наконец, отчётливо, она разглядела две фигуры – Иэна, склонившегося над ней, и незнакомца, на лице которого было что-то вроде отвращения или озлобленности. А может, и того, и другого. Лиэли хотела оттолкнуть Иэна, но боль снова свела её лодыжку, и она вскрикнула.

– Иэн, да брось ты её! У нас нет времени! – крикнул парень, размахивая руками.

– Нет! Я же сказал! – Иэн вскочил и толкнул незнакомца в грудь кулаком. Тот ответил «взаимностью», и следующие несколько минут они избивали друг друга от всей души, пока Лиэли не закричала:

– Прекратите! Сейчас же! – Она обратилась к уже изрядно побитому Иэном парню, – Кто Вы такой?

Остановившись бить в ответ Иэна, мужчина с отвращением сплюнул выступившую на губе кровь, и ответил:

– Тебе какое дело, здоровенькая? Каково это, когда что-то болит?

И он тут же получил удар по лицу от Иэна.

– Оставь её в покое! – предупредил Иэн, грозя пальцем и снова подойдя к Лиэли, чтобы попытаться вытащить её. – Помоги мне поднять обломок и вытащить её!

– Ещё чего! Удачи тебе в жизни! – буркнул мужчина, не сдвигаясь с места.

Лиэли заплакала. Боль в ноге была нестерпима, она не понимала, что происходит, кто этот мужчина…и кто Иэн…

– Рэм! – обратился Иэн. – Я сказал, помоги мне!

Выругавшись себе под нос, Рэм подошёл к осколкам от взрыва и стал помогать вытаскивать Лиэли. Через несколько минут совместных усилий, сопровождавшихся непрерывными стонами Лиэли, им удалось освободить её ногу.

– За что мне это! – плакала девушка, рассматривая свою превратившуюся в картину из фильма ужасов ногу.

– Нытик! Главное, основная кость цела! – фыркнул Рэм, отряхиваясь, – Мясо отрастёт!

– Как ты? Очень больно? – спросил Иэн, рассматривая рану.

– Такое участие может ввести меня в заблуждение, будто тебе действительно есть до меня дело, – поджав губы, прокомментировала под ехидный смешок

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.