Лири И
Дом с Балконом. Путь четырех Лун

Десятичасовая передача поздравлений закончилась. Утреннее солнце добралось до окон кухни-столовой и теперь белые стены и ярко-желтый деревянный пол издевательски весело светились в его лучах. Екатерина еще немного посидела, задумчиво наблюдая, как на стенах и полу танцуют солнечные зайчики, вздохнула и переключила радиоприемник на другой канал. Сегодня Его день рождения. И огромная тень этого дня затмевала почти все в ее душе. И в ее маленькой гостинице «Дом с Балконом».

Вот уже почти двадцать лет каждый год в этот день на местной радиоволне его семья поздравляет его, а она слушает, как женщина-диктор приятным голосом зачитывает теплые слова от любящей жены, благодарных детей и гордых родителей. Каждый год, в конце их поздравлений она посылает ему неслышимые пожелания здоровья и счастливой жизни и садится пить чай с кусочком его любимого бисквита с неоднозначным названием «Союз». Его он всегда заказывал в кафе через дорогу от учебных корпусов, и куда они вчетвером ходили в начале каждого месяца. Они шли туда после поступления денег из дома, чтобы отпраздновать это значимое и радостное для студента событие. Она и ее подруга Валентина брали самые большие фруктово-кремовые «корзиночки», его друг Петр – большой кусок мясного пирога, а он, нисколько не смущаясь дешевой цены – пирожное «Союз».

Теперь, повзрослев и поумнев, она понимала, что совсем не факт, что оно было его «любимым». Но Екатерина каждый год накануне этого дня, все равно выезжала в город и покупала его в той самой кондитерской через дорогу от учебных корпусов. А потом в гордом одиночестве съедала это сомнительное кондитерское чудо утром в день Его рождения под музыкальные поздравления его семьи. И все думала: помнит ли он вообще это пирожное? Вспоминает ли он их компанию и эти вылазки в кафе? Покупает ли его теперь для Нее и своих детей? Или уже и думать забыл об этом бисквите с меренгой на кончике масляной шапочки, уплетая Ее пироги? И вспоминает ли Он хоть когда-нибудь ее день рождения?

– Ты просто стала его тенью! – прокричала мать в последней их ссоре, не сумев убедить все продать и уехать в город. И Екатерина не нашлась, что ответить. Как она могла объяснить ей, что именно это и было ее главной мечтой? Мечтой, которой не суждено было сбыться. Она очень хотела быть его тенью. Но тогда, почти двадцать лет назад, он выбрал другую…

Екатерина снова вздохнула. Автоматически потерла и без того блестящую стол-стойку за которой сидела в одиночном ритуале и резко помотала головой, прогоняя пустые грустные мысли. Когда мысли, сначала перемешавшись, а потом, выстроившись в нужном порядке, вернулись, она подалась назад и посмотрела на календарь, таящийся на боковой стенке кухонного шкафа. Этот большой цветной кусок бумаги всегда помогал ей собраться и вернуться в реальность в минуты навалившейся грусти и усталости.

«Теперь твоя жизнь такая» – сказала она себе почти двадцать лет назад, повесив в этом потаенном уголке свой первый гостиничный календарь «приемов». С тех пор он стал ее путеводной звездой. Навигатором, регулирующим и расписание жизни, и расписание чувств. Сколько же бумажных кошечек, собачек, цветочков, домиков, красавцев и красавиц у нее накопилось в старом ящике дальнего чулана! По этим картинкам она могла вспомнить каждый год, каждого постояльца ее небольшой гостиницы и даже их личные истории. Это был ее Дневник Путешествий.

Люди, двигающиеся в пути, Путешествующие, не задумываются о том, что те, кто их встречает на своем неподвижном месте, кто смотрит на них и слушает их, тоже Путешественники. Путешественники по чужим жизням и судьбам. И им тоже есть что вспомнить и рассказать, когда чья-то личная Вселенная, пролетев мимо, оставит шлейф из чувств, воспоминаний и желаний своего хозяина. И который так и норовит затянуть в свой стремительный кометный хвост и жизни неподвижных наблюдателей.

Екатерина встречала и провожала чужие Вселенные вот уже почти двадцать лет. За это время она никогда не покидала свою планету, свой «Дом с Балконом» более, чем на двенадцать часов. Гостиница стала для нее и Солнцем, и Луной. Она удерживала Екатерину своей мощной силой притяжения и не отпускала дальше областного центра. Екатерина и вся ее жизнь крутились вокруг этой гостиницы, и где бы она не находилась, чем бы не занималась, всегда чувствовала на себе немигающий взгляд окон-глаз Дома. С самого момента открытия она добровольно жила в тени своего «Дома с Балконом». Как его спутник. Как его Луна. А спрятанный от посторонних глаз календарь был расписанием прибытий чужих Вселенных. Разными цветами на нем были обведены даты приезда гостей. Красным – даты заселений постоянных клиентов, зеленым – новичков и синим цветом тех, кто забронировал номер во второй «пробный» раз. Сегодняшняя дата обведена красным. День заезда «Той троицы». Екатерина улыбнулась, вспомнив эту тройную вселенную.

Эти три яркие женщины собирались вместе каждые два года в середине июля. В сезон, когда солнце заходило в Верхний холл из книжного шкафа и выходило через старое зеркало-трельяж, стоящее у входа. Приезжали они вот уже восьмой раз. Каждый раз одна из троицы, светловолосая Светлана, звонила и бронировала заранее один и тот же номер с окнами на северо-восток. На Воронье поле. Приезжали то врозь, то вместе. Переобувались, как все на входе и сразу шли в комнату «шесть» на втором этаже. Они никогда не задерживались ни познакомиться с другими постояльцами, ни узнать, кто сейчас проживает и что подают сегодня к ужину.

Вот и в этом году – году «той троицы», блондинка снова позвонила в конце мая, забронировала все тот же шестой номер и, как всегда, попросила повесить «их» зеленые занавески. За столько лет прежние занавески давно ушли на ветошь, но Екатерина, не найдя никаких причин не исполнять такое мелкое пожелание, сшила новые, похожего цвета. Теперь это «Их» занавески, которые вывешиваются в комнате номер шесть раз в два года.

Конечно, эти подруги не единственные, у кого были свои «особые пожелания» к хозяйке гостевого «Дома с Балконом». Очень многие постояльцы, из года в год выбирающие ее маленькую гостиницу чтобы прожить несколько дней своей жизни под его крышей, просят Екатерину сделать «все как в прошлый раз». Занавески «как в прошлый раз», кувшин и тазик в номере «как в прошлый раз», кровать «как в прошлый раз», круглый столик у окна «как в прошлый раз». Екатерина смирилась с этим. Как и с мечтами о дизайнерском обновлении интерьера. Видимо такова человеческая природа: уезжая от одной привычной обстановки, человек желает воссоздать другую, но тоже привычную. И при этом он говорит друзьям и знакомым, что уезжает в отпуск, чтобы «отвлечься и развлечься»!

Столкнувшись с такими просьбами в первые разы после открытия, Екатерина завела было особую тетрадь, куда записывала особенности и просьбы гостей, но со временем потребность в ней сама собой отпала. С годами она поняла, что «как в прошлый раз» для гостей, это «как обычно» для нее. Потому как, если человек приехал в следующий раз – значит он подошел этому месту, а если нет – то ни записывать, ни запоминать ей ничего и не нужно. Значит, ее Балкон ждет и держит место для другого, своего, человека.

Над входом в ее маленькую гостиницу, всего-то на девять комнат, висела красивая кованная табличка «Дом с Балконом». Именно так – «Балкон» с Большой буквы. Потому, как это был не какой-то там обычный балкон, это был Балкон. Единственный такой на много километров вокруг. Да и сам гостевой дом, тоже единственный. Ближайшая муниципальная гостиничка находилась в старом силикатном строении в райцентре за 50 километров от них. Ну, или они от нее. И, соответственно, в пятидесяти километрах от основной дороги. Работник Вико любил говорить гостям, что по старым меркам это дальше, чем Тридевятое царство. Почти что в сказочном тридесятом государстве. Государство это – около 600 деревенских дворов. Впрочем, жилые круглогодично из них лишь двести – триста, но летом почти все оживают.

И вот в этом царстве-государстве и стоит ее гостиный «Дом с Балконом». Балкон – это выступ шириной в два метра с перилами-балясинами, обрамляющий весь Дом по кольцу. Именно он стал сердцем и душой ее гостиницы. Да и всей деревни, о которой люди узнали только благодаря ему. Ее деревянный Дом был воплощением ее собственного одеревеневшего сердца, которое она отстояла в непростой борьбе с собой, с обстоятельствами, с родственниками, друзьями и соседями. А еще с архитекторами, планировщиками и строителями, которые твердили, что «так нельзя», «так не бывает», «так невозможно». Но она, уступившая другим так много, твердо решила, что ни за что не отступит перед такими мелочами жизни, как законы физики. Тем более, если о них рассуждают люди, не знающие даже формулы определения площади круга.

Екатерина вспомнила вспыльчивого «страшно умного» прораба и, улыбаясь сама себе, обвела взглядом светлую кухню-столовую. Вспомнила ворчливую повариху Некториану, которая яростнее всех выступала против кухни на втором этаже. Но и ее она убедила. И это того стоило. Теперь завтракать, обедать, ужинать и просто перекусывать на Балконе можно было круглосуточно и круглогодично. Весной, зимой и осенью – догоняя солнце, летом – прячась от него, или встречая и провожая.

Екатерина посмотрела на занавешенные сейчас бамбуковыми жалюзи окна-двери, ведущие на южный Балкон. Летом эту сторону практически никто не навещает. А вот зимой и весной она является самой популярной. Истосковавшиеся по солнцу гости, не дожидаясь работника Вико, сами переносят кресла и столики на этот бок Дома и устраивают там «пледные лежанки». Кутаясь в теплые пледы и одеяла, они потягивают горячие напитки, которые она оставляет на кухонной стойке в большом сером термосе и ловят короткие солнечные моменты. Почти что мгновения, когда совсем еще молодое солнышко веселой вспышкой всходит на юге и почти там же и падает за высокий горизонт, словно младенец, быстро потерявший интерес к этому занятию.

Летом же столики перебираются на восточную сторону, что над главным входом, и люди с него наблюдают начало утра. Время, когда солнце еще ласковое и радостное. В это время года оно поднимается из-за крыш зернохранилищ соседней деревни и сначала заглядывает в правый угол холла на втором этаже, а уже потом, набрав высоту и осмелев, по цепочке проникает за шторы всей юго-восточной стены. Лишь в одном номере утро наступает позже – в пятом. Потому что он защищен старым кленом-красавцем, проросшим сквозь камни и выстоявшим все битвы с геодезистами, строителями и не в меру активными детьми.

К вечеру воздух на восточной стороне успевает остыть, и люди снова собираются там. На этот раз – на открытие картины «Лиловые березы». Такое название этому завораживающему виду около пяти лет назад дала девчушка лет восьми-девяти. Именно такими словами она подписала свой холст из серии «домашнее задание на лето». На нем были изображены верхушки двенадцати берез, вот уже шестьдесят лет водящие дружный хоровод через дорогу от ее Дома. Отражая закатные лучи летом и ранней осенью, они окрашиваются в яркие лиловые и золотые цвета, вызывая восторженные ахи у постояльцев гостиницы и у всех, у кого есть способность различать цвета и краски. Девочка, очень точно передавшая эти тона, наверняка обладала немалой толикой художественного таланта. Екатерина все еще помнила, как гордая мать поцеловала счастливую дочь в макушку между большими белыми бантами, когда та стянула полотенце с картины под дружные аплодисменты собравшихся в холле постояльцев. Сейчас эта картина висела на восточной стене нижнего холла, рядом с зеркалом. Интересно, кем стала эта юная художница?

Вспомнив об этом, Екатерина заглянула в большую жестяную банку с сушеной мятой и лесной малиной. Оценила запасы. Отчего-то именно этот чай, поданный холодным, предпочитают большинство гостей для созерцания заката, как на восточной, так и на западной стороне. Его она заваривала к вечеру в большом зеленом фаянсовом чайнике, похожем на супницу, вот уже много лет. И сегодня в семь часов вечера тоже заварит.

Осенью же, с середины сентября до первой половины октября, все места в ее гостинице бронируются почти за год вперед. Всему виной – Воронье поле. В это время года самым популярным занятием на восточной стороне Балкона становится наблюдение за большими птичьими стаями, собирающимися на этом клеверном поле за березовой рощей. Попивая шиповниковый компот, гости, боясь пропустить самое главное событие осени, терпеливо наблюдают за тем, как огромные черные вороны и птицы помельче целыми днями ковыряются в земле, толкаясь и перебраниваясь. Все гости, держа наготове камеры телефонов и фотоаппаратов, напряженно ждут момента, когда в один из осенних дней, вдруг и разом, птицы не соберутся в огромную шумную стаю и не взлетят, наводя ужас на местных собак и особо впечатлительных тонко организованных натур. Черной галдящей тучей по сужающейся спирали они взмывают в небо и… куда-то исчезают. Чтобы на рассвете двадцать второго марта тихо и незаметно появиться из ниоткуда и облепить черным ковром поле кузнеца Якова. Даже не все местные могут привыкнуть к этой ежегодной мистерии, что уж говорить о туристах!

Но тяжелее всего Екатерине, ее Западному Балкону и соседям приходится в начале мая, когда на школьном стадионе проводятся пятидневные соревновательные сборы юных футболистов. В эти дни она не успевает лазать в погреб цедить домашнее пиво и ночами напролет жарит соленый арахис и чесночные сухарики. Балкону не легче. Его доски, перила и столы скрипят и стонут от мужских переживаний, и изо всех сил стараются все выдержать и сохранить лицо. Или себя.

Соседям тоже не просто. Они в эти шумные дни вынуждены весь день напролет слушать громкие речовки и крики болельщиков и игроков, а потом до вечера собирать по окрестностям разбежавшихся перепуганных кур. Дети гостей в эти дни тоже заняты. Как только крики утихнут и в траве покажутся головы немного успокоившихся петухов, Екатерина посылает детвору на поиски яиц, снесенных разбежавшимися курами где-нибудь в тихих укромных уголках подальше от этого шумного безумия: в крапиве в овражке, под кучами досок и старых бревен на соседней улице, среди грядок в чужих огородах или под поддонами с битыми кирпичами на заброшенной стройке рядом с Рощей. В этом году был побит рекорд Пятилетки – тридцать найденных яиц!

Соседи мирятся с таким соседством и положением вещей, потому что, во-первых: «ну что поделать, всем жить как-то надо», а во-вторых, потому что половина деревни включена в ее «туристическую» цепочку снабжения.

Было и «в третьих»… И Екатерина чувствовала это «в-третьих» со дня своего возвращения в деревню. Сначала она думала, что это жалость. Что люди жалеют ее, брошенку с помолвочным кольцом на пальце, которая сначала проморгала, а потом так и не смогла найти свое женское счастье, но… Оказалось, это не совсем так. А открыл глаза на положение ее дел один из постояльцев – молодой и не по годам мудрый мужчина-красавец, как огня боявшийся своей подруги.

Это случилось в самом начале ее бизнеса. Он стал случайным свидетелем ее неприятного разговора с «уважаемым» сельчанином, подбивавшем ее все продать и зажить нормальной легкой жизнью где-нибудь в городе. Самоуверенный пожилой мужчина убеждал, а ее родители активно поддакивали и кивали головами, что «так ей будет хорошо» и «перспективно». Что так ей будет проще устроить личную жизнь и «найти свое женское счастье». Екатерине тогда было очень больно слушать все это. Ведь эти разговоры завелись после того, как Он и Его жена – ее лучшая подруга с детства, вдруг решили вернуться в родные места – в соседнюю деревню. Считай – на соседнюю улицу. И она, только-только оклемавшаяся и перекроившая свою жизнь под их счастье, снова оказалась лишней, мешающей их счастью, стороной. И деревня была на их стороне. Не на ее.

Потом он застал ее в дальнем чулане, куда забрел в поисках припрятанной бутылки вина, ревущей в четыре ручья, и был сильно смущен сложившийся ситуацией. Но неловкость быстро развеялась, когда Екатерина, утерев слезы передником, отчитала его и выгнала из чулана. Он-то и открыл ей потом глаза на природу всех препятствий, которые ей пришлось преодолеть, устраивая свою новую жизнь. Крепко набравшись за ужиным ее домашним пивом, икая и пуская слюни, он объяснил, что все люди боятся жить рядом с «пострадавшей стороной». И что это нормально. Особенно если это женщина. Особенно, если обиженная. Особенно, если так и оставшаяся одинокой…

– В головах обывателей, ты – затаившая обиду ведьма, в любой момент готовая наслать мстительное проклятие на их праведные головы. В средние века тебя обязательно сожгли бы на костере в ближайшую пятницу. Уж поверь мне… – шепнул он тогда ей прямо в лицо, ухмыляясь.

Екатерину это потрясло. Да так, что она едва тут же не разогнала всех гостей и не заколотила окна, готовая убежать на край земли и никогда больше не показываться в этом проклятом месте. Но он же и остановил ее. На следующее утро, проспавшись, причесавшись и принарядившись, он за чашкой утреннего кофе извинился за излишнюю прямолинейность и добавил:

– Дорогая Екатерина, все, что я наговорил вчера спьяну и со своего личного отчаяния, не должно вас беспокоить. Потому, как эта правда не изъян, а большущий козырь в ваших руках. Используйте его с умом, и ваш бизнес будет процветать. Уж поверьте мне…

Екатерина тогда не особо поняла, о чем говорил этот красивый, молодой, но уже заметно уставший от жизни, гость. Но он оказался прав. По непонятной Екатерине причине, ее гостями были сплошь состоятельные респектабельные люди, которые, по такой же непонятной ей тогда причине, выбирали ее маленький гостевой Дом с Балконом в глухом тмутараканье местом своего отдыха. Но непонятными эти причины были только несколько первых лет. С годами и с опытом она поняла, что у всех ее респектабельных гостей были свои Тени и свои Истории. Явные, которыми делятся с каждым, кто готов их слушать. Скрытые, о которых старательно молчат, но люди всё равно их чувствуют. И те, о которых люди и сами не догадываются, но которые, как тени за их спинами, открываются тем, кто пожелает остановиться и понаблюдать за их Театром Теней. А лучшим экраном для Теней является, конечно же, окружение. Как и с тем уставшим от жизни молодым мужчиной. Пока он жил один, он был просто молодым мужчиной на отдыхе. Но как только через несколько дней приезжала его подруга… Его личность начинала играть множеством новых красок. И блестящих, и не самых приятных оттенков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.