Мельников Георгий
Злодеи

Равный обмен

Пролог

Субботняя жара расплавленным медом залила Приозерск. Она липла к стенам, крышам, асфальту и обжигала кожу. Зной струился по лабиринтам улиц, собирался в грязный от испарений и пыли поток на центральных магистралях, заполнял дворы, спортивные площадки, парки и скверы. Город захлебывался и тонул.

Глухая дремота накрывала Приозерск. Ничто живое не могло укрыться от блаженного утомления летней ленью. Кошка, лежащая перед распахнутым окном, апатично потянулась и перевернулась с бока на бок. Городские ласточки скрылись в гнездах под крышами. Мошкара, выжженная солнечными лучами, таилась в пожухлой траве и кустарниках. Медлительное покачивание крон напоминало движение водорослей в течении могучей и спокойной реки.

Мутное марево выгнало жителей на берега озер. Редкие горожане, кто остался и отважился выйти на улицу, чувствовали, как меняется тело и сознание. С каждым шагом движения замедлялись, глаза слепли, не помогали даже темные очки, одежда промокала от пота и тут же высыхала. Словно актеры, в конце спектакля покидающие сцену, из головы уходили мысли, мечты и планы.

Город напоминал опустевшую квартиру, жильцы которой выехали на дачу. Время от времени, словно через вату, издалека доносились раскаты грозы.

Пойманной на удочку щукой – вопль ужаса рванулся поперек опустевшего двора. Ударился о стену, метнулся к другой и затих. Мужской бас за долю секунды кастрированный до фальцета и охрипший от этого шока – оборвался. Вновь воцарилось спокойствие.

***

– Илья Петрович!

– Иду.

Мужчина, в элегантном мундире следователя, модных кожаных ботинках и с массивным браслетом часов на руке, дал указания одному из оперативников и направился в сторону судмедэксперта.

– Мы закончили. Отчет напишу после того, как в местной разделочной поработаю. Если не будет каких-то загвоздок, первое заключение дам часам к семи вечера, если что-то сложнее, то по итогу анализов, – врач стянул перчатки и снял маску.

Илья устало кивнул и подумал, оглядываясь: «Вот тебе и подарок на юбилей». Вокруг все вертелось по отработанной схеме. Десяток ппэсников стояли в оцеплении и не пускали любопытных, попутно заставляя особо тщеславных удалять фото и видео с телефонов. Медик поддерживал за локоть женщину с растрепанными волосами и заплаканными глазами – мать убитого. Тело жертвы готовились упаковать и ехать в морг, ждали только разрешения старшего следователя. Двое местных оперов с ребятами из московской команды составляли список обхода квартир. Свидетелей не было или они не отважились выйти. «Скорее их нет, и следов нет, и зацепок не будет, как и прошлый раз, – размышлял старший следователь по особо важным делам: Твою ж мать, что с этим городом не так?!». Шрам на левой руке заныл.

Илья Петрович несколько раз провел ладонями по лицу словно вытирался полотенцем. Вгляделся в толпу за оградительной лентой и, увидев друга, выкрикнул: «Всеволод». Махнул рукой, давая знак пропустить. От силы его голоса на секунду замерло все движение и звуки. Присутствующие с любопытством повернулись в ту сторону, куда смотрел старший следователь. Невысокий человек, в красных кроссовках и старой потертой джинсовке, поднял ленту, хозяйски похлопал по плечу дернувшегося полицейского и быстрым шагом пересек пространство двора.

– Предупреждаю сразу, это тебе не фотки смотреть, – Илья положил здоровенную руку на товарища.

– Кошмары не будут мучить, я с собой таблетки привез, – огрызнулся Всеволод, и подойдя вплотную к другу заговорил быстрым шепотом, – А вообще, ты не охренел? Выдернул меня с работы, даже заехать домой не дал. Твои хорошие люди из тайной канцелярии до усрачки напугали Тамарку, заявившись к нам. Я летел в эту жопу мира пять часов с двумя пересадками. И после этого ты держишь меня за ограждением полчаса.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал Илья, и провел рукой по совершенно лысой голове, – мы тут тоже не квас пьем. Ну извини, я не знал, что именно в день твоего прилета все снова завертится. Я думал сам встречу в аэропорту, введу в курс дела, ты засядешь работать в кабинете, а я по полям буду зайцев гонять.

– Илюха, все ты, пророк чертов, знал, – нормальным тоном ответил Всеволод, – иначе хрен бы ты меня дернул в экстренном режиме. Ладно, давай показывай, что у тебя тут приключилось, а потом вези в гостиницу, иначе будет у тебя здесь два маньяка.

Они приблизились к распятому на маленьком кресте трупику младенца, обрамленному венком и прислонённому к стене дома. И без того бледное лицо психиатра стало иссини-белым. Его слегка качнуло. Стоявший рядом медик поддержал эксперта и укоризненно взглянул на Илью. Следователь утвердительно кивнул. Всеволод собрался и бегло осмотрев тело поинтересовался:

– Ты полагаешь эта история похожа на ту, что я помог тебе раскрыть четыре года назад?

– Да.

– Откуда такая уверенность?

– Это третье. Первые два еще хуже.

– Свидетели, знаки, запахи?

– Нет, ничего. Словно бы трупы сами по себе появлялись на месте преступления.

– Здесь же в каждом подъезде квартир по двадцать, а то и больше. Это реально, что никто ничего не видел и не слышал?

– Тело обнаружили утром собачники. Младенец пропал вчера вечером посреди другого двора. Семья живет в квартале отсюда.

Всеволод запустил руки в копну черных с проседью волос и стал активно массировать голову, словно разгоняя тяжелые мысли. Прошелся пальцами по кирпичной стене, в надежде найти что-то, только ему понятное. Внимательно изучил землю вокруг.

– Ты прав, никаких знаков. А по другим, такая же история? – спросил он вернувшись.

– Детали завтра. Я тебе все покажу и объясню.

– Ладно, давай завтра, – согласился психиатр, чувствуя, как усталость и нервное напряжение лишают его последних сил, – Только, пожалуйста, не рано, дай мне прийти в себя.

Скоро вся группа за исключаем оперов свернулась. Илья отправился в местное управление, где команде из центра выделили два больших кабинета, Всеволод в гостиницу глотать таблетки и спать, а судмедэксперт проводить вскрытие и писать отчет.

Толпа постепенно разошлась. Сентябрьский ветер, подобно нерадивому дворнику, расшвыривал опавшие листья. Солнце красной монетой опускалось за крыши домов. Прогретый днем воздух быстро остывал.

Около недели двор пустовал, в нем жил страх, потом на скамейках заметили старушек, греющиеся в последних теплых лучах, затем мам, присматривающих за детьми и в итоге всё вернулось в привычное русло. Малышню отпускали одних гулять и за продуктами в ближайший магазин. Ребята постарше гоняли в баскетбол. Младенцев укачивали и оставляли в колясках рядом с подъездами, чтобы они лучше спали на свежем воздухе, кладя рядом включенную радионяню.

***

Из сна его вырвал громкий стук. Он еле-еле смог разлепить глаза. «Сейчас», – с трудом выдавил Всеволод, но замок щелкнул и дверь в номер открылась. Через секунду над кроватью возникла огромная фигура Ильи в штатском. За его спиной маячила девушка с ресепшена, всем своим видом демонстрируя раскаяние.

– Вставайте Фердинанд – пора ехать в Сараево.

Понимая, что возражения не будут приняты во внимание, Всеволод, поднял руку и показал пять растопыренных пальцев.

– Не больше. Жду тебя внизу.

Когда он спустился в холл, Илья, развалившись в удобном кресле, закинув ногу на ногу, что-то внимательно изучал на планшете.

– Сукин сын, дай мне хоть кофе взять. Сейчас только 8 утра.

– В машине тебя ждет термос, поехали времени мало.

– Куда?

– Проведу тебе экскурсию по земле, закрепим картинки. В общем, по местам преступления проедем.

На улице было прохладно и сухо. Солнце подсвечивало дома. Лучи, отраженные от окон, проникали даже в самые темные уголки просыпающегося района. Грузчики, вяло переругиваясь с продавцом, разгружали фургон и заносили в магазин продукты. Деревья, высаженные вдоль тротуара, напоминали рыжих клоунов. Высоко в небе проплывал птичий клин. Прохожие, подобно муравьям, нашедшим кусочек сахара, направлялись в кондитерскую. Каждый раз, когда дверь открывалась – оттуда в осенний воздух вырывался запах свежемолотого кофе и аромат булочек с корицей. Город просыпался и готовился к новому рабочему дню.

Оперативная машина с водителем, выделенная местным начальством, ожидала их у выхода. Мужчины уселись на заднее сиденье. В подлокотнике между ними стояли две термокружки от Ксяоми.

– Еще две у меня в сумке в багажнике, там же и бутерброды, – сказал Илья, – Александр, нас, пожалуйста, по списку адресов, который я утром дал.

Водитель кивнул, машина плавно тронулась.

– У меня для тебя подарок, – следователь достал из внутреннего кармана куртки фотографию и протянул ее другу.

Всеволод рассмеялся, автор поймал их в первый момент вчерашней встречи. Картинка и правда получилась смешная: высокий, загорелый, спортивного телосложения с римским профилем Илья смотрел, улыбаясь сверху вниз на худого, бледного Севу, чьи и без того острые черты лица еще больше заострились от гнева.

– Выглядит словно Дуэйн Джонсон и Бен Стиллер ругаются на съемочной площадке, – психиатр вернул снимок.

– Это твой экземпляр, и ты себе льстишь, ты скорее Роб Шнайдер.

– Откуда он у тебя?

– Допрос, шантаж, угрозы – все, как я люблю.

– Ладно, раз ты сегодня добрая версия Расти Коула, давай рассказывай, зачем меня вытащил сюда и чем я могу помочь, – Всеволод провел рукой по крышке термоса проверяя температуру напитка.

– Хоть завтрак я тебе и принес, но советую поесть только после второй точки.

– Все так ужасно? – кофе обожгло горло.

– Даже для меня. Первый случай зафиксирован в августе. Молодая женщина, рассечена одним ударом от головы до промежности, внутренности выложены вокруг. Через три недели мужчина – четвертован. Вчера – ребенок. За пять недель – три эпизода со жмуриками. Все в разных районах. Первый, в старом городе, второй на окраине у самого леса, третий – в новом дорогом квартале. Вся работа проделана крайне аккуратно: никаких следов, никаких свидетелей. Жертвы, на первый взгляд, не связаны между собой. Преступления совершены в разное время суток. Всех обнаружили случайные прохожие. В общем, классические висяки.

– И все же ты решил, что это такая же история, как четыре года назад?

– Другой разумной версии у меня нет.

– Знаменитый Пророк не знает? Дай-ка я эту дату в календаре отмечу, – врач изобразил, будто бы лезет в карман за телефоном.

– Я в курсе, как меня мои прозвали, – старший следователь провел ладонью по лицу, – но этот город очень странный. Нас сюда отправили сразу после первого эпизода. По прибытии я запросил сводку за последний год – мне выдали справку на полстраницы.

Всеволод изумленно посмотрел на друга и, решив, что ослышался, переспросил.

– Да, такая вот фигня. Здесь почти восемьсот тысяч жителей, а среди преступлений: ночные песни под окном любимой женщины, мелкие шалости молодежи и хулиганка, которая и на пятнадцать суток не тянет. Даже кухонных – нет.

Илья закашлялся и отпил из своей кружки.

– Где-то за месяц до первого случая произошел небольшой рост преступлений, но все в пределах адекватности, если так можно сказать. Мелкие кражи в магазинах, пара драк по пьянке и все в таком духе. Здесь дети до сих пор ходят с ключами на шее. А двери в подъездах не закрываются на замки.

В машине повисло молчание. Всеволод отвернулся. За окном, словно на экране телевизора крутили красивое кино. Ярко и модно одетые пешеходы заполнили тротуар. Листва в солнечных лучах, перекликалась с сигналами светофоров. Синее небо с белыми заплатами облаков. Ветер сорвал урожай с деревьев и погнал вдоль дороги. «Япония на российский манер», – пришло ему на ум.

– Ты уверен, что такое место есть на земле? – Всеволод прервал молчание.

– Сказать, что я охуел, когда такое увидел – ничего не сказать, – откликнулся Илья, – Подумал – меня держат за дурачка из центра, но потом проверил по своим каналам. Никаких подлогов, все правда.

Следователь изобразил неопределенную гримасу и развел руками.

– Как бы это сказочно не звучало, но это правда. За последние сорок лет, у них самый низкий уровень преступности в стране. Их даже вакханалия девяностых и нулевых не коснулась. Местные клоуны в шоке от происходящего – носятся, как угорелые с выпученными глазами.

– Какие мысли? – Всеволод поставил пустую термокружку в подлокотник, – Психи?

– Это как раз по твоей части. – Илья открыл записи на планшете и протянул их другу, – Мы тоже на пээндэшников сначала подумали. В городе две больницы, но там все с очень легкими заболеваниями, ни одного серьезного диагноза, насколько я понимаю, но ты проверь, пожалуйста.

Всеволод пробежался по списку диагнозов.

– Все страньше и страньше. Ты прав, – врач вернул планшет Илье, – Не может быть такого списка болезней в мегаполисе. Точнее может, но тогда здесь все с рождения на колесах и ходят к психотерапевтам.

– Вот то-то и оно, бред какой-то.

– Ок, давай пока к нашим баранам. Почему ты решил, что здесь может орудовать чернокнижник или поклонник древних сатанинских культов, как в прошлый раз?

– Факты и чуйка. Убийства необычные. Фото я тебе на местах покажу. Это не ножом в драке пырнуть или контрольный в голову при заказнике. Помнишь, как тот освежевывал тела, кровь выпускал и внутренности раскладывал?

Всеволод кивнул и непроизвольно дернул плечами. Он всегда относился к тем событиям со смешанным чувством. Илья, столкнувшись с жестоким, умным и хитрым серийным убийцей, уверовавшим в возможность вызвать дьявола, воспользовался их давней дружбой. Врач по первому образованию был историком и лучшим учеником отца следователя. Всеволоду понравилось работать с группой Ильи, но увиденные ужасы еще долго не давали ему спать.

– Здесь похожая картинка. И с последнего эпизода началась эстетика.

Машина свернула во двор и остановилась.

– Отлично, мы в начале нашего квеста, – сказал Илья.

Водитель остался у машины курить.

– Здесь нашли первого жмурика, – Илья по очереди прокручивал фотографии.

Всеволод забрал планшет и пошел обходить двор сверяясь с ракурсами, с которых были сделаны снимки.

– Я правильно понимаю – мы в старом городе? – психиатр рассматривал постройки.

Невысокие дома из красного кирпича, окружали небольшой садик. Среди кустов и деревьев виднелся выключенный фонтан в барочном стиле. Две ажурные скамейки, заботливо выставленные друг напротив друга рядом с маленьким круглым столиком невдалеке. Чистые опавшие листья собраны в пирамиду правильной формы. Из подъезда выбежала девочка лет десяти. На ходу поздоровавшись с мужчинами она нырнула в желто-красную кучу разбрасывая вокруг все, что так тщательно собирал дворник. Через секунду она вылезла обратно, на ее лице играла улыбка. Отряхнувшись и не обращая внимание на окружающих, отправилась в сторону одной из арок.

– Да. Понимаешь, где зацепки искать?

– Пока непонятно. Давай сделаем кружок по району, вдруг нам улыбнется удача.

Первая улица, прилегающая ко двору, была такой узкой, что в былые времена по ней с трудом проезжала телега, рискуя задавить прохожих, жавшихся к стенам. Но скоро дома раздались, и дорога стала шире, а затем и вовсе превратилась в нормальную улицу с двусторонним движением. В первых этажах располагались кафе, магазины или мастерские. Люди, шедшие навстречу, улыбались и кивали в знак приветствия. Дорога, выложенная плотно подогнанными друг к другу квадратными булыжниками, отделяла проезжую часть от тротуара камнем желточного цвета.

Друзья покружили около часа, прежде чем вернуться, внимательно осматривая все, что, по их мнению, вызывало подозрение или казалось выбивающимся из окружающей симметрии и чистоты. Илья вынул из багажника второй термос. Знаком предложил другу. Всеволод отрицательно покачал головой. Их обход ничего не дал.

– Есть в этом, что-то жуткое, – сказал Илья.

– Ты о поведении местных?

– Я бы не удивился, увидев клоуна с красным шариком.

– У нас с тобой профессиональная деформация. Мы за норму принимаем отклонение.

Всеволод с легким хрустом и блаженной улыбкой потянулся. Встряхнулся, как это делают собаки после купания, сбрасывая с себя наваждение страшной смерти, которая привела их сюда.

– Слушай, извини, я ведь забыл поздравить тебя, – сказал Илья, когда они сели в машину.

Врач удивленно посмотрел на друга.

– Ты написал крайне удачные книги про психопатию серийных убийц и исторический обзор изменения психологии черных культов. Я обе прочел.

Лицо Всеволода на мгновение залилось краской.

– Решил – надо извлечь пользу из душевных травм, которые я с тобой заработал.

***

К моменту окончания страшной экскурсии стрелки на часах Ильи показывали пятнадцать минут третьего.

– Александр, отвезите нас куда-нибудь поесть, – попросил он.

Водитель с пониманием кивнул. Немного погодя они сидели на втором этаже полупустого ресторана. Внизу тихо играла музыка. Официант принял заказ и очень быстро вернулся с запотевшим графином водки на льду, двумя ледяными стопками и легкой закуской.

– Ты извини за Тамару, – Илья без паузы выпил две рюмки, вкусно крякнул и откусил хрустящий малосольный огурец, – Мне Ирка вчера вечером высказала, все что обо мне думает.

Всеволод почувствовал легкое злорадство: «Так тебе и надо. Нефиг класть на интересы друзей».

– Мои соболезнования. Не надо было их знакомить, сами виноваты.

– Да, ладно. Не пойму, какого черта! Мы три года живем раздельно, а она продолжает регулярно проедать мне мозги.

– Если тебя это успокоит, я даже рад, что так все вышло.

– В смысле у нас с Иркой?

– Нет, нет, – врач усмехнулся и стянул с тарелки кусок сыра, – с командировкой.

– Все так плохо?

– Да, психиатры тоже люди, ладно. Давай первом делом самолеты, а о личном потом.

Всеволод вновь открыл отчеты судмедэксперта, который читал в машине.

– Ну, каково твое мнение? —спустя две рюмки спросил Илья.

– Налей.

– А тебе можно смешивать?

Наливай, – угрюмо сказал Всеволод и подвинул стопку ближе к графину.

Они молча выпили. Врач соорудил маленький бутерброд из черного хлеба, сала и огурца. Проглотил в один присест. За все их путешествие по городу, он так и не притронулся к еде. В итоге бутерброды из багажника прикончил Илья.

– Как минимум в двух вариантах, действовал мужчина, тут я с твоим экспертом полностью согласен, нужна очень большая сила, я бы сказал исполинская, иначе такое не сотворить. По третьему эпизоду, пока ничего не могу сказать.

Принесли горячие закуски. Пока официант расставлял посуду и свежие приборы. Всеволод наполнил обе стопки.

– Жаль, не при других обстоятельствах, – Илья поднял свою.

– Да, я тебя ведь толком с полтинником не поздравил.

– И не говори, прямо подлянка, пришлось сорваться на следующий день.

– Честно говоря, хоть и знакомы мы с тобой миллион лет, но я до сих пор не понимаю, как ты не пошел по стопам отца. Но вижу – ты искренне счастлив. За тебя!

– Спасибо! Что может быть лучше, чем диагноз от друга психиатра?

Друзья наполнили еще по рюмке, чокнулись.

Врач подсел поближе к столу, втянул носом аромат жаркого из кабана. Отрезал кусок мяса и стал с упоением жевать, прикрывая от удовольствия глаза. Илья молча ждал. К своему блюду он не притронулся.

– Давненько я не пил посреди дня, – Всеволод отправил в рот очередной кусок.

Илья развалился на диване и задумчиво смотрел в окно. Он с удивлением отметил, что жгучий азарт, который он испытывал каждый раз берясь за новое дело, покинул его, сменившись любопытством гроссмейстера, решающего интересную шахматную задачу. «Похоже и мой срок пришел, выгорел я», – с сожалением констатировал старший следователь.

– Но вот знаешь, – продолжил Всеволод, вытирая салфеткой рот и отставляя в сторону пустую тарелку, – такое ощущение, что первые два убийства были совершены спонтанно, а третье с расчетом или, если хочешь, даже с некоторым смакованием.

– Прости, не догоняю.

Всеволод наполнил рюмку. На секунду задумался и продолжил.

– Смотри, женщину разрубили, уж не знаю, чем и как, но, судя по описанию твоего спеца, это было сделано в одно движение. Справиться со взрослым мужчиной не так просто, а тут такое. Это выглядит так, словно убийца невероятно долго терпел и сорвался.

Он пощелкал пальцами, подбирая слова. Сказывалось расслабляющее действие выпитого.

– Чувство, будто бы кто-то блеванул. Твоего… нашего клиента переполняли гнев, злость, ненависть, он сдерживал это сколько мог и в конце концов его прорвало.

– А ребенок – это подготовка?

– Да, в точку, ребенок – это расчет.

Врача чуть повело, но он справился и усевшись плотнее в кресте продолжил.

– Это невозможно провернуть экспромтом. Нужно изготовить распятье, рамку с цветами, подумать, как это все крепить, выкрасть ребенка и все в таком духе, убить, распять. Понимаешь, о чем я? Единственно, смущает отсутствие хоть каких-то меток или знаков. Вы точно все проверили?

«Надо его в номер вести. Зря я так резко Севку в оборот взял. Но перед этим прогулять. Он мне завтра нужен со здоровой головой», – Илья махнул официанту, давая знать, что они готовы расплатиться.

– Сегодня ночью даже с ультрафиолетом в поле гонял своих, думал мало ли краской специальной нанесены – ничего не нашли.

Да, это и странно.

Как бы сложно ни было, мы его поймаем, – лицо Ильи стало жестким, губы сжались, а во взгляде отразилось упрямство танка, – За всю мою жизнь ни один «клиент», которого мы искали, не ушел от наказания. И сейчас не будет по-другому.

Старший следователь попросил водителя подобрать их через пару кварталов и показав на карте, где именно, предложил другу пройтись. Друзья отправились сквозь парк с аккуратными газонами и фигурными кронами лиственниц, высаженными вдоль дорожек из мелкого гравия. Свежий воздух взбодрил психиатра, и он быстро вернулся к осмысленной беседе и ровной походке. Они вышли на одну из центральных улиц делового района. Пройдя некоторое время вдоль витрин дорогих магазинов и входов в шикарные офисы, они свернули на улицу, образованную трехэтажными домами. По всей ее длине с обеих сторон виднелись вывески ресторанов на любой вкус, баров, рюмочных и шашлычных. Здесь жители могли утолить голод, попробовать изысканные блюда от шеф-поваров и просто накатить на ход ноги.

Над кафе с огромными панорамными окнами красовалась надпись «В потоке». Реклама перед входом рассказывала, что сегодня в меню новые рецепты, напиток на основе лесных ягод «Как встарь» и выбор недорогих блюд для бизнес-ланча. Зал был забит народом. Офисные сотрудники быстро поглощали содержимое тарелок в надежде выкроить время на медленную прогулку до офиса и сигарету. Посетительницы торговых центров делали паузу на латте или фруктовый салат, приправленный трескотней с подружками. Ребята с ноутбуками слушали музыку в наушниках и создавали свой дивный новый мир, поедая пиццу. Дорого и со вкусом одетые мужчины средних лет обсуждали инвестиции в технологии виртуальной реальности, блокчейна и криптовалют. Группа мам, забравших детей из школы, устроилась за большим столом. Малышня радостно поедала картошку фри и пила газировку. Женщины обсуждали планы на зимние каникулы. Несколько человек, стоявших в очереди за кофе на вынос, читали новости в телефонах.

Прогноз погоды обещает еще несколько теплых дней, прежде чем в город придут осенние дожди.

***

– Господа, прошу вас, не публиковать сейчас никаких сенсационных материалов, особенно это тебя касается, Панкрат Федорович. Мы не можем допустить паники в городе, я требую, чтобы вы давали только общую информацию. Кратко, сухо, без любимых вами выводов и интерпретаций.

Говорящий, с серым оттенком кожи и такого же цвета костюме, венчиком сальных волос и бегающим взглядом, достал платок и принялся вытирать мокрую от пота лысину. Совещание главы Приозерска с редакторами городских медиа затянулось на сорок минут дольше запланированного.

– Евгений Павлович, я отдаю себе отчет в том, что вы как мэр Приозерска всецело погружены в проблемы города. Но поймите и нас. Наша задача освещать жизнь города и все важные события в нем. А если мы не рассказываем об убийствах, которых у нас вообще никогда не было, то какое к нам будет доверие? Наши читатели и зрители отвернутся от нас и будут искать информацию в других источниках. Сейчас их выбор ничем не ограничен.

Мэр шлепнул ладонью по столу. И от неожиданной боли на его лице отобразилась гримаса плаксивого ребенка.

– Панкрат, я тебя последний раз предупреждаю, – повысил он голос, растирая ушибленное место, – если ты напишешь хоть слово без согласования со мной о происшествиях и ходе расследования, я тебя в порошок сотру и всю твою сраную газету!

– Если мы не дадим официальную информацию, то слухи многократно повысят риск паники, – главный редактор и совладелец самой крупной местной газеты и наиболее посещаемого в регионе медиапортала пробовал защищаться, – Я крайне удивлен, что до сих пор под окнами мэрии не стоят пикеты. Вы видели распространенные в сети фотографии с места событий?

Евгений Павлович порозовел от напряжения. На долю секунду ему стало трудно дышать. Он схватился за стакан с водой. Отдышавшись, мэр продолжил:

– Господа, я хорошо понимаю, чем больше у вас просмотров и читателей, тем больше ваши заработки. Но вы также несете ответственность за стабильность в Приозерске. И сейчас не время поспешных решений. Итог: никаких материалов до моего личного распоряжения. Все свободны, а тебя Надеждин я попрошу задержаться, – мэр ткнул пальцем в сторону Панкрата.

Когда все участники встречи покинули кабинет, главный редактор газеты «Град» поправил очки, почесал длинным не очень чистым ногтем мясистый нос, с трудом высвободил огромное тело из кресла и медленно подошел к графину с водой. Ему пришлось сильно наклониться и чуть присесть, чтобы взять его и наполнить стакан.

«Интересно, если поставить рядом с ним колонку и включить басы, он будет вибрировать в такт музыке?» – со злостью подумал Евгений Павлович, глядя на то, как толстяк с трудом передвигается по кабинету.

Их познакомил один из общих знакомых бизнесменов. Случилось на какой-то вечеринке за несколько лет до выборов Евгения на пост и за год до того, как Панкрат приобрел долю в медиабизнесе.

Сейчас было трудно узнать в этом неухоженном грузном человеке с тремя подбородками и нечесаной, пахнувшей последним обедом, бородой, того статного красавца. Талантливого журналиста, еще без очков, щеголяющего в великолепно подобранных костюмах, посещающего тренажерный зал три раза в неделю.

– Держи, – Панкрат Федорович протянул собеседнику до краев полный стакан, – ты весь на нервах.

– Извини, третьи сутки плохо сплю. Представляешь, даже один раз кошмар приснился!

Панкрат Федорович пошарил во внутреннем кармане мятого с маслянистыми пятнами пиджака, извлек флакончик с глазными каплями и поставил на стол.

– Закапай, мне очень помогают, а то у тебя глаза красные. Напугаешь всех на экстренном штабе.

Мэр аккуратно поставил пустой стакан на стол и взял предложенный флакон.

– Останься и ты, надо будет решить вопрос с официальной позицией, – наконец сказал он, ослабляя галстук. Мне сегодня звонили, – он поднял глаза кверху.

Главный редактор кивнул и, вернувшись на место, попытался втиснуться кресло. Его лицо налилось краской, градом полился пот. Наконец ему удалось полностью разместиться, он тяжело отдышался и замер.

– Сел бы ты на диету, а то и к врачу бы сходил. Может быть это диабет. И вообще, займись собой, на тебя страшно смотреть, – Евгений Павлович брезгливо поморщился.

–Уже, – Панкрат Федорович безуспешно попробовал почесать потасканным ботинком ногу, – чуть больше месяца слежу за питанием. Похудел на десять кило.

– Ну и правильно, – мэр встал и прошелся по кабинету, – а что у тебя в редакции происходит? Я слышал, от тебя ушли несколько толковых журналистов.

– А я смотрю, ты держишь руку на пульсе. Все нормально. Я даже матом почти перестал орать.

– С тобой все в порядке? Может быть помощь нужна какая-нибудь?

– Да год стартанул неудачно, бизнес просел, с моим лишним весом личная жизнь пошла под откос. И я, естественно, срывался на окружающих. В общем, все как у всех.

Мэр тяжело вздохнул: «Не хватало, чтобы в этой кутерьме он потерял контроль над газетой. Вот ведь кара мне на голову, если бы знал, никогда бы не пошел на эту должность. Никакие откаты этого не стоят», – с расстройством подумал он: – А может быть, рассосется, всех найдут и тогда устроим показательный суд».

– Евгений Павлович, раздался голос секретарши в селекторе, – следователи из главка в приемной.

Кабинет заполнился людьми.

Спустя два часа Илья Петрович подвел итоги совещания:

– Таким образом, сейчас мы анализируем все известные нам факты, у нас есть несколько версий произошедшего, и мы последовательно отрабатываем их.

– Вы уверены, что необходимо напечатать подробности всех этих ужасных преступлений? – при этом вопросе мэр чуть не сломал Visconti, который нервно крутил в руках.

– Абсолютно. Во-первых, в сети масса слухов, во-вторых, нашим коллегам из местного управления не удалось изъять все фотоматериалы у случайных свидетелей. К счастью, мои ребята сработали более оперативно, и фотографии с последнего места преступления в сеть не утекли. Нужно взять под контроль информацию и общественное мнение. Мы подготовим материал сегодня. Завтра передадим в газеты. А вы, Евгений Павлович, позаботьтесь о хорошем пиарщике.

– Вам нужна какая-то поддержка со стороны руководства города? – голос мэра был удрученным.

– Да, мы хотим получить доступ к историческим архивам.

Евгений Павлович страдальчески посмотрел на Панкрата.

– Я могу помочь с архивами. Связь с общественностью будет вести наша медиагруппа «Град». Мы представлены во всех соцсетях, и к мнению наших журналистов прислушиваются. Кроме того, я хорошо знаком с директорами этнографического музея и городского архива.

– Вот и отлично, – Илья изучающе посмотрел на главного редактора, – тогда попрошу вас завтра в девять утра забрать от управления нашего эксперта, который осуществляет поддержку расследования с научной стороны.

***

– Великолепный ягодный напиток, хочешь попробовать? – Всеволод протянул одноразовый стаканчик Илье, – похоже, он действительно из натуральных лесных ягод.

– Нет спасибо, я по старинке – черный кофе.

– Очень зря, очень зря. Когда выйдет официальная информация?

– Сегодня после обеда, а завтра утром у мэра пресс-конференция.

– Ладно, я тогда по своему плану, как будут новости, доложу.

Илья, погружаясь в свежие отчеты, отрывая взгляд от экрана, в знак прощания взмахнул рукой.

Всеволод пропустил пару парней на электросамокатах и вошел в пиццерию. В пустом зале сидел единственный посетитель.

– Доброе утро, вы, должно быть, Всеволод, извините, отчества не знаю. Не встаю, мне это тяжело дается – Панкрат Федорович Надеждин протянул увесистую руку.

– Да, ладно, какие формальности, Илья Петрович сказал – вы поможете с архивами.

– Да, все верно. Вы закажете что-нибудь?

Из-за явно мало разницы в возрасте и вежливости, Всеволод поинтересовался у собеседника, как ему будет комфортнее обращаться на «ты» или на «вы».

– Если вы не возражаете, – главный редактор слегка подался назад, – я предпочел бы остаться в рамках светских формальностей. Для нас, журналистов, профессиональная дистанция имеет большое значение.

Врач с любопытством посмотрел на собеседника и искренне улыбнувшись спросил:

– Помогает удержаться от манипуляций?

Надеждин развел руками и улыбнулся в ответ.

– Издержки профессии, так вы позавтракаете или поедем сразу?

– Я плохо ем поутру. Нас ждут?

– Да, да, – Панкрат Федорович приподнялся вместе со стулом, чертыхнулся, сел снова.

Со второй попытки ему удалось встать из-за стола.

– Моя машина на парковке в пяти минутах отсюда.

Всеволод с удивлением отметил, что знака, запрещающего парковку, напротив пиццерии, не было, а учитывая раннее утро, свободных мест около поребрика была масса.

– Я взял за правило ходить, если есть такая возможность. И следить за своим питанием.

Всеволод поднял брови.

– Полно вам, – Панкрат снисходительно улыбнулся, – у вас «всю дорогу» на лице был написан немой вопрос. А сейчас вы быстро окинули улицу взглядом.

– Извините, я не хотел вас задеть.

– Все нормально, я знаю, что мой внешний вид не привлекателен. А пиццерию я выбрал по двум причинам. Во-первых, это рядом с вашим штабом, и они единственные, кто открыт с полдевятого утра. Во-вторых, я подумал, если вы захотите позавтракать, то у них самая вкусная пицца в городе. Это я из прошлой жизни знаю.

Врач почувствовал себя пятиклассником, подложившим доброму и справедливому учителю кнопку.

– Спасибо, – Всеволод виновато улыбнулся, – Давно не было так неловко.

– Бросьте, никто не совершенен, на этом, если я не ошибаюсь, вся психиатрия построена. Да чего там – вся философия и современное искусство.

Главный редактор ездил на огромном американском внедорожнике.

– Легче садиться и вылезать, – пошутил Панкрат.

Он дал указание водителю и вскоре они остановились у здания городского этнографического музея. А спустя пять минут, поднявшись на грузовом лифте на третий этаж и пройдя через длинный зал, стояли у дверей кабинета директора.

Секретарша, в платье, балансирующем на грани дозволенного, подтвердила, что их ждут. Панкрат Федорович решительно толкнул дверь.

– Вот, Виктор, прошу любить и жаловать, – это Всеволод, м-м-м, – Панкрат Федорович замялся.

– Всеволод Аркадьевич, но можно просто Всеволод.

– Всеволод – это Виктор, мой давний друг и хранитель нашего исторического музея.

– Очень приятно, Виктор Викторович, – директор встал и оказался на три головы ниже своих гостей, – Можно просто Виктор. Друзья Пана – мои друзья.

Обойдя стол, он широко улыбнулся и протянул руку. Всеволод и Панкрат по очереди пожали ее, при этом им пришлось слегка наклониться.

– Присаживайтесь, – Виктор указал гостям на огромный диван, обтянутый натуральной кожей, – чай, кофе, воду?

– Мне если можно воды, – попросил Всеволод.

– Большую чашку крепкого черного кофе, – попросил Панкрат с явным удовольствием усаживаясь на диван.

Директор расположился в кресле напротив гостей. Психиатр отметил, насколько правильной была конструкция, она полностью убирала зрительную разницу в росте хозяина с визитерами. Наоборот —казалось, что он даже чуть выше их.

В отличие от посетителей, Виктор был одет с той тонкой вычурностью, которая отделяет человека со вкусом от слепого подражателя модным трендам.

Всеволоду пришло на ум, что лицо директора лишь рамка для картины – глаз. Глубоко посаженные, черные с легким отливом глянца.

– Знаешь, я прям получаю нечеловеческое удовольствие от визитов к тебе, – признался Панкрат, – Во-первых, ты великолепный собеседник. Во-вторых, обожаю, как скрипит эта кожа.

В подтверждение своих слов он перевалил тело с боку на бок, вслушиваясь в издаваемые обивкой дивана звуки.

– В-третьих, у твоей секретарши каждый раз сногсшибательные наряды. Ну конечно, в городе нет лучшего кофе, чем у тебя. Надеюсь, что ты когда-нибудь поделишься поставщиком.

– Панкрат, дело не в том, у кого я закупаюсь, а, как и в любом другом блюде, в пропорции и балансе: намажешь на бутерброд чуть больше масла и вместо вкусной закуски получишь лишь приторное ощущение жира на языке.

– Поймал, – главный редактор со всего размаха ударил себя ладонью по колену, от чего нога заколыхалась, и расхохотался.

– Панкрат меня вчера предупредил, – обратился Виктор к Всеволоду, – что эксперту из следственной группы нужна будет помощь моего учреждения, полагаю вы – это вы.

Врач с благодарностью принял у секретарши стакан воды, при это стараясь не смотреть на чересчур откровенный вырез платья.

– По первой профессии я историк, по второй – психиатр.

– О! Так мы коллеги, в некотором роде. И чем я могу быть вам полезен?

– Меня интересуют верования, хроники…

– И вы думаете – это поможет в расследовании убийств?

– Пока не знаю. Я работал с группой Ильи Петровича, тогда нам удалось обезвредить серийного убийцу, который пытался призвать дьявола. И совершал кровавые ритуалы на местах бывших сатанинских алтарей и местах силы.

– Панкрат, мне кажется, что из этого может получиться отличный детективный роман. Как ты думаешь?

Главный редактор отпил из поданной ему чашки, не отводя взгляд от походки помощницы директора музея. Виктору пришлось повторить вопрос.

– А, что? Ох простите, – Панкрат Федорович был смущен, тем, что его поймали на столь откровенном интересе, – Не смог оторваться. Больно хороша, чертовка! А ведь ты так и не рассказал мне, Виктор, где ты ее нашел.

– Давайте, я проведу для вас персональную экскурсию по экспозиции и покажу фонды.

Экспозиция музея занимала три верхних этажа восьмиэтажного здания и включала: берестяные грамоты, гравюры, чертежи, предметы быта и одежды. История города начиналась с трех деревень, основанных на берегах Горького озера, Кучукского и Кулундинского. Постепенно селения разрастались, а когда недалеко нашли серебряные жилы, для охраны заложили городище, которое вобрало в себя поселения. К моменту истощения месторождений город уже славился своими мастеровыми.

– Исконные жители отличались большой тягой к творчеству и терпимостью. Долгое время различные верования уживались в этом городе без конфликтов, – Виктор указал на старинную карту, где было отмечено расположение культовых сооружений.

– А в каких богов верили сильнее всего? – поинтересовался Всеволод, внимательно рассматривая экспонат и делая, какие-то пометки в телефоне.

– Кроме христианства, на территории края жили последователи Перуна, Сварога, Мокоши. Поклонялись и Поузданосту более известному в наших краях, как Отмазда.

Всеволод отвлекся от записей и попросил повторить имена последнего бога. Его задело, что он первый раз слышит эти названия.

– Это местный божок, – спас положение Панкрат Федорович, – он почти не имел влияния за пределами нашего края.

Врач с признательностью посмотрел на главного редактора. Между тем Виктор Викторович открыл один из альбомов, лежащих на стендах.

– Это как раз фото одной из деревянных скульптур. Фотография сделана на раскопках близ Приозерска.

На снимке рядом идолом стояли три мужчины. В самом молодом Всеволод сразу узнал нынешнего директора музея.

– Я как раз заканчивал четвертый курс, – пояснил Виктор Викторович, – Вот этот в очках, самый старший – это наш руководитель, он последние двадцать лет является главным архитектором Приозерска. Он часто к нам приезжает посидеть в архивах. Благодаря ему наш город такой красивый. А этот с трубкой в зубах – любитель археологии и журналист.

Психиатр отметил, с каким пренебрежением Виктор Викторович представил третьего участника экспедиции.

– И как долго различные культы существовали параллельно?

– Совершенно точно известно, что еще в тысяча двухсотом году существовали храмы, места силы и поклонения идолам, а после христианство постепенно заняло доминирующие положение.

Виктор Викторович подвел экскурсантов к документам, выложенным в ряд под защитным стеклом.

– Однако, у нас есть письменные свидетельства, что культ Отмазды просуществовал дольше всех.

Он сделал трагическую паузу.

– Более того, из различных источников мы знаем, что и в середине девятнадцатого века среди зажиточных жителей встречались приверженцы данного верования. В конце девятнадцатого-начале двадцатого веков, – он обрел новую силу, но с приходом новой власти быстро угас.

– А в чем особенность данного верования? – Всеволод был откровенно заинтригован.

– О, это довольно интересный вариант соединенных свойств Коляды, а если точнее, более раннего воплощения Велеса, и зачатков христианских верований. Последователи данного культа веровали в возможность воздания до деяния.

– Это некая древняя версия «Особого мнения»?

Виктор Викторович легким кивком головы оценил шутку Всеволода.

– Да, нечто в этом роде.

– И как это работало?

– Доподлинно нам не известно. Приверженцы этого бога вели скрытный образ жизни и тщательно оберегали свои тайны. То немногое, что мы знаем, взято из дошедших до нас личных дневников и официальных документов. Был некий совет старейшин во главе с верховным жрецом. Путем сложных мистических действий они находили людей, которые в будущем могут совершить убийства или другие серьезные преступления.

– И как же поступали с этими гражданами?

– Была шкала, к сожалению, не дошедшая до наших дней, по ней определяли род наказания для будущего преступника.

– А могли убить заранее?

– Доподлинно неизвестно. Безусловно, такой метод пресечения преступления —нельзя исключать, но письменных свидетельств, что подобное происходило, у нас нет.

Они продолжили экскурсию в запасниках. Обнаружив стул, который, по мнению Панкрата, смог бы выдержать его вес, он уселся на него с тем особенным выражением лица, которое определяет путника, долгое время находящегося на ногах и теперь имеющего возможность позволить себе отдых. Виктор и Всеволод так увлеклись обсуждением, что не заметили, как остались вдвоем. Когда они вернулись к тому месту, где оставили главного редактора, то обнаружили его мирно спящим.

***

– Всеволод, – обратился к нему Надеждин на обратном пути, – Удовлетворите, мое любопытство.

– Да, конечно, давайте попробуем.

– Если это не слишком бестактный вопрос, а с чем связан столь необычный переход из профессии в профессию?

Всеволод поморщился, как, бывало, в детстве, когда родители высыпали ему на язык порошок антигриппина, из маленького пергаментного листочка. Первой ему на ум пришла привычная для такого рода вопросов фраза «В психиатрии, как и в истории, я изучаю прошлое», но помедлил, он ответил честно:

– У меня была девушка. Я очень сильно ее любил. За три дня до свадьбы ее нашли зверски убитой. Преступника вычислили, но взять не успели. Его пырнули ножом в пьяной драке. А мне не давала покоя мотивация маньяка.

– Прошу меня простить, я понятия не имел, что мой вопрос будет столь бестактным и болезненным для вас.

Панкрат Федорович всем своим видом показывал, что искренне сожалеет.

– Ничего страшного, с тех пор прошло много лет. И воспоминания не такие болезненные, как раньше.

До встречи с Ильей оставался еще целый час. Всеволоду повезло, он занял неожиданно освободившийся столик рядом с окном. Его слегка знобило. Психиатр не хотел себе в этом признаваться, но вопрос главного редактора выбил его из колеи. Он заказал фирменный облепиховый чай, большую пиццу и открыл записи. Сосредоточиться не получалось. Мысли разбегались. В голове сменялись образы: изуродованный труп Инны, бессилие на лице Ильи, когда он сообщал другу об убийстве невесты, умиротворенное, почти детское лицо, спящего Панкрата, пряничный дворик – место первого преступления.

Принесли заказ. Ягодный аромат напомнил ему детсадовский компот. Пицца обжигала язык.

Вспомнив о вышедшем днем пресс-релизе, он открыл сайт городской администрации. Смысл сводился к стандартным «Мы должны оставаться/сплотиться/держаться. Выражаем соболезнования. Прилагаем все усилия. Рассказывайте обо всем странном/подозрительном».

Насытившись, Всеволод откинулся на спинку стула и в ожидании Ильи прислушался к тому, о чем говорили за соседними столиками. Словно крутя ручку настройки старой радиолы, он переключался с одного разговора на другой.

Молодые, модно одетые девушки пили колу и обсуждали парней. Пожилая пара с одним заварным пирожным на двоих планировала, как они проведут выходные с внуками. Разношерстная компания мальчишек и девчонок не старше пятнадцати лет смаковала слухи об убийствах, но быстро переключилась на прохождение новой компьютерной игры.

Внимание Всеволода привлекла девушка. Она представилась психиатру черно-белым персонажем, вставленным в цветную киноленту. Он попробовал присмотреться к ней. Темный худи, макияж в стиле сериала Wednesday. На первый взгляд, ничего сверхъестественного: юность тоскует и не хочет разделять свои чувства с другими. Но с ней явно было что-то не так, а что именно, врач понять не мог. Сосредоточенный на внутренних ощущениях, Всеволод слегка подпрыгнул от неожиданности, когда на соседний стул сел Илья.

– Вот ты где, – сказал он, стаскивая последний слайс с тарелки, – Чего такой озадаченный? Я дико голодный, как до новостей, так и физически.

Они заказали фирменный чай на вынос, старший следователь предложил пройтись в поисках более тихого места, сославшись на то, что он целый день сидел в кабинете и надо бы размять кости.

Стемнело и повсюду зажглись уличные фонари. Машины плотными потоками двигались в обе стороны. Прохожие спешили по своим делам. Длинная улица была похожа на вернисаж из-за ярко освещенных витрин магазинов, ресторанов и кафе. Илья изучал приложение для путешественников. Всеволод терпеливо ждал.

– Ты знаешь, недалеко есть улица, на которой до сих пор сохранились газовые фонари. Судя по карте, там расположены кафе с отличными отзывами. Нам надо свернуть на следующем перекрестке, – Илья махнул в нужную строну, – и пройти триста метров прямо.

Дорогу разделяла большая каштановая аллея. Изредка в желтых пятнах газовых ламп появлялись одинокие прохожие и собачники. Друзья выбрали маленький семейный ресторанчик всего на три столика. Тихая шепелявая мелодия доносилась из старинного музыкального автомата с изрядно потертыми пластинками.

– Итак, – Всеволод воодушевлённо потер ладонь, – если твоя гипотеза верна – я нашел культ, последователи которого могут творить здесь весь этот мрак.

Врач попробовал взять трагическую паузу, но Илья, не отрывая взгляд от меню жестом предложил ему не останавливаться. Психиатр подробно изложил все, что узнал из дневной экскурсии. Подошел официант. Всеволод выбрал десерт и чай, следователь заказал крафтовое пиво, салат и большой кусок мяса.

– Есть одно серьезное отличие, – продолжил Всеволод, когда они снова остались одни, – в прошлый раз мы пытались предсказать на плане города и области место жертвоприношения, сейчас важно понять логику выбора того, кто в будущем, по мнению убийцы, совершит преступление.

– Я раскаиваюсь во всём, что сделаю, и клянусь, я не делал того, что сделал.

– В точку, но только на той стороне не Джон Эндертон, а, скорее, Элис Морган.

– Тем интереснее.

Официант, одетый на старомодный манер в белую рубашку, темно-зеленую жилетку из плотной шерсти, большой черный фартук и такого же цвета брюки принес заказ Всеволода и пиво Ильи. Панакота с клубничным вареньем таяла во рту, оставляя молочный вкус на языке. Темное пиво, в высоком холодном бокале, держало плотную пенку. Илья остановился только, когда выпил половину. Пытаясь восстановить дыхание, он поднял большой палец вверх. Всеволод, посмеиваясь, сделал знак другу, стереть с губ усы.

– Ты никогда не хотел остановиться, завести нормальную семью и оставить вот это все? – Всеволод неопределенно покрутил ложкой в воздухе.

– После шести неудачных романов и двух развалившихся браков, как-то начинаешь сомневаться в реальности семейного счастья.

– И тебя не мучает, что ты женат на маньяках, ворах и реальных пацанах?

– Это брак по расчету. Мне интересные дела – им зона.

Перед Ильей поставили большую тарелку с салатом. Мягкий авокадо, перемешанный со спелым манго и поджаренными очищенными королевскими креветками, сдобренный соусом розовым соусом.

– Здесь великолепная кухня. Удачно зашли, – констатировал следователь – Иногда, мне кажется, что изысканная еда – единственное удовольствие, которое мне осталось. В свое время мой первый наставник сказал: «Учись получать наслаждение от простых вещей: еды, выпивки, женщин. Иначе быстро сгоришь.»

– А что будет, если кому-то удастся уйти от наказания? Ты когда-нибудь думал об этом?

– Это что-то из серии сверхъестественного. Какой у тебя план?

– Мне предстоит классная неделя-другая в пыльных архивах. Надеюсь, управиться быстрее, но зависит от того, как много документов оцифровано.

– Не скучаешь?

– Есть немного, – откровенно признался Всеволод, – спокойно было. Сидишь, копаешься в летописях, ездишь на раскопки, никаких тебе треволнений – все понятно и все в прошлом.

Разделавшись с салатом, Илья приступил к основному блюду, поданному на массивной деревянной подложке. Мясо было прожарено до той верной степени, которая оставляет в куске все соки. Жир по краям прихватился коричневатой корочкой, но не высох, как это часто бывает, если приготовление заняло больше положенного времени. Крупная соль с душистым красным перцем, нарезанным мелкими кубиками, лежала рядом.

Остаток ужина друзья провели, предаваясь воспоминаниям.

***

Всеволод потянул на себя огромную, окованную зеленым от времени железом, створку: «Интересно, почему во всех исторических музеях двери такие тугие?». Вахтер предупредительно вышел из будки и, узнав фамилию вошедшего, сказал, что Виктор Викторович ждет и просил немедленно проводить. Служащий быстрыми мелкими шагами метнулся к входной двери, запер ее, а затем так же быстро, слегка ссутулившись и вжав голову в плечи побежал перед гостем показывая ему дорогу.

В приемной психиатр столкнулся с худощавым пожилым мужчиной. Выходя из двери, он неудачно развернулся и задел Всеволода тростью, на которую опирался. Тот на автомате отметил, как ярко контрастировала внешность и костюм уходящего визитера: «Наверное именно так выглядел Наполеон после Ватерлоо.»

– Какой интересный у вас был посетитель, – отметил Всеволод, пожимая руку директора музея в легком поклоне.

– О, да, я вам вчера вам о нем говорил. Это наш главный архитектор.

– Если бы вы мне об этом не сказали, я бы его никогда не узнал.

Виктор Викторович развел руками, мол время никого не щадит.

– Я дал распоряжение подготовить все к вашему приезду. Можем приступать к работе. Я постараюсь вам помочь по мере моих возможностей.

– Буду вам за это очень признателен.

Они прошли в комнату с длинным столом, на котором в геометрически правильном рисунке располагались стопки документов, два ноутбука и портативный сканер для просмотра негативов. Кроме того, для них подготовили два термоса, один с кофе, другой с чаем и набор легких закусок. Всеволод театрально ударил пару раз в ладоши, отмечая уровень организации в музее. Директор не без удовольствия отметил, что большая часть материалов давно переведена в цифровой формат, а здесь то немногое, что осталось в бумажном виде.

– Что мы ищем? – Виктор подвинул стул и ловко сев на него, оказался почти вровень со стоящем гостем.

– Насколько точен план с указанием святилищ, который вы нам показывали?

– На нем отмечены только самые крупные из обнаруженных, точнее, к сожалению, у нас нет.

– Отлично, тогда, пожалуй, начнем с подробного картирования всех жертвенников Отмазда. Затем попробуем составить максимально детальное описание практикуемых последователями мистических обрядов. Меня интересуют любые, даже самые незначительные и мелкие детали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.