Анне-Катрине Вестли
Тайна Каоса

Anne-Cath. Vestly

KAOS OG HEMMELIGHETEN, 1987

Kaos og hemmeligheten and the following copyright notice: Copyright © Gyldendal Norsk Forlag AS 1987 [All rights reserved.]

© Мяэотс О.Н., перевод на русский язык, 2017

© Гардян А. Р., иллюстрации, 2017

© Издание на русском языке. Оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2017

Machaon®

* * *

Странствующая мелодия

Стоял июнь, школа в Ветлебю опустела. И подготовительный класс тоже. У всех учеников начались летние каникулы. А вот у взрослых пора отпусков ещё не наступила – по крайней мере, не у всех. Так что Каосу, которого на самом деле звали Карл Оскар, и его друзьям повезло, что они могли по-прежнему приходить к Эве, маме Бьёрнара. Для этой троицы она была дневной мамой. Дети привыкли проводить у неё время и радовались, что теперь Бьёрнар целиком принадлежал только им. Пока Бьёрнар ходил в школу, он много времени проводил со своими одноклассниками, но они разъехались, и теперь он мог сколько угодно играть с Каосом, Олауг и Пончиком.

Только не сегодня, потому что сегодня он решил убрать у себя в секретере. Там были большие и маленькие ящички, а если опустить крышку – секретер превращался в письменный стол. Когда они с Каосом играли в выход в открытый космос, Бьёрнар устраивался перед секретером в кресле на колёсах, а Каос – рядышком на стуле.

По желанию Бьёрнара кресло могло становиться волшебным и превращаться в космический корабль или в летающую тарелку, в поезд или воздушный шар, в обычный самолёт, автомобиль или мотоцикл. Но сегодня Бьёрнар решил заняться уборкой, так что никаких превращений кресла не намечалось.

А Эва занималась с младшими детьми, они сели на пол – точь-в-точь как поступала учительница Мари в подготовительном классе, Каос, Олауг и Пончик притулились рядышком.

– Ну, как вы собираетесь провести лето? – спросила Эва. – Про первые две недели я и сама знаю: вы будете гостить у меня каждый день, кроме субботы и воскресенья, а вот потом…

– Мы с папой отправимся в Лилипутик и целую неделю будем там жить вдвоём, – сказал Каос, – а мама останется работать в аптеке, зато потом мы с ней поедем к бабушке Асте, а папа будет водить автобус в горы. Когда мама вернётся в город, мы с бабушкой заживём совсем одни, представляете, как здорово! Ну а потом родители приедут и заберут меня, и мы целую неделю будем в Лилипутике все вместе – папа, мама и я!

– Ого, сколько планов! – улыбнулась Эва.

– А я отправлюсь к моему папе в Вестланн, – сказал Пончик. – Он приедет и заберёт меня. Мы поедем на поезде. Я снова увижу моего маленького братика, хотя он уже, наверное, подрос. Теперь его нужно звать не «младенчик», а «малыш».

– Очень за тебя рада! – кивнула Эва. – А ты узнаешь братика?

– Конечно, ведь я гостил у папы на Рождество!

– Ну а ты, Олауг? Когда все отдыхают, у твоих родителей самое хлопотное время, ведь в гостиницу съезжается много-много туристов.

– Зато к нам приедут в гости бабушка с дедушкой!

– Вот это замечательно! Представляю, сколько всего интересного ты сможешь показать им в наших краях – Высокую гору, белых куропаток – всё-всё.

– Да, – кивнула Олауг. – Может быть, мы навестим Лилипутик и Каоса. А вы с Бьёрнаром тоже поедете куда-нибудь в отпуск?

– Мы собираемся в путешествие на нашем фургоне, – улыбнулась Эва. – Ведь он почти как настоящий дом на колёсах, и мы можем поехать, куда захотим. Только вот у Бьярне сейчас столько работы, что мы не успеваем обсудить всё хорошенько.

– Папа ведь сказал, что хочет объехать Норвегию, – напомнил Бьёрнар, – может, мы ещё и в Швецию заедем.

– Верно. Но самое главное – мы будем все вместе, – сказала Эва. – Ох, дождь сегодня зарядил, похоже, на весь день! Хорошо, что вы дома остались. Я, пожалуй, пока тоже приберусь.

– Можно нам взять кубики и построить какую-нибудь длинную штуку в коридоре? – спросил Каос. Ему не хотелось сидеть у Бьёрнара и ждать, пока тот закончит уборку.

– Конечно, – разрешила Эва. Она помогла им найти кубики, маленькие машинки и даже локомотив с тремя или четырьмя вагонами, в который Бьёрнар играл, когда был маленький.

Каос и Пончик взялись за дело, поначалу и Олауг играла с ними, но недолго: она простудилась, хоть и было лето. Доктор сказал, что что-то вредное из воздуха попало ей в нос. Но, видимо, не только в нос, потому что она ещё и кашляла, а если ложилась, то кашель усиливался и её даже в жар бросало. Поэтому Олауг ушла в комнату и, остановившись у окна, стала следить за каплями дождя, стекающими по стеклу.

Все друзья разъезжаются на лето, а она нет. Зато в прошлом году она уезжала далеко-далеко – в Швейцарию, к бабушке и дедушке. Они уже много лет живут в маленькой деревушке. Олауг летела на самолёте совсем одна, в полёте за ней присматривала стюардесса, а в аэропорту встретили бабушка с дедушкой. Потом они ехали на поезде – очень-очень быстром. Дом бабушки и дедушки очень старый, крыша у него такая большущая, что кажется, будто она наползает на окна. Рядом были другие крестьянские дома, а ещё – фермы и пастбища, где паслись ярко-рыжие коровы. У каждой на шее висел колокольчик – вовсе не маленький, а очень даже большой. Их перезвон разносился по всей округе. Когда Олауг вернулась в Норвегию, она привезла друзьям в подарок такие колокольчики – Бьёрнару, Каосу, Пончику и себе самой тоже. И вот теперь она вспомнила о них и не заметила, как стала тихонько напевать песню, которую пели дети в той швейцарской деревне. Слов она не знала, но мелодию запомнила.

Девочка подошла к пианино и попробовала подобрать мелодию. Это было не просто и получилось не сразу, но она пробовала снова и снова. Вот наконец нашлась одна нота, потом другая, и в конце концов Олауг смогла сыграть одним пальцем всю песенку.

И тут с кухни пришла Эва.

– Какая красивая мелодия! – похвалила она. – Где ты её услыхала?

– Прошлым летом в Швейцарии.

– Ты вспоминала прошлое лето, и мелодия к тебе вернулась? – догадалась Эва.

– Да.

– И ты, наверное, вспомнила своих бабушку и дедушку?

– Да, и ещё коров, – сказала Олауг.

– А давай попробуем сыграть вместе? – предложила Эва.

Она села рядом с девочкой. Олауг стала играть одним пальцем в высоких регистрах, а Эва играла на басах. Получилось очень красиво, мелодии объединились, и вышла та самая песенка.

Тут прикатил Бьёрнар, а следом появились и Каос с Пончиком, они тоже хотели послушать.

– Похоже, что это странствующая мелодия, которая бродит из страны в страну.

– Вот она и к нам дошла, – сказала Олауг, – в наши края.

– Знаете что? Завтра приносите с собой те колокольчики, которые привезла вам Олауг из Швейцарии. И ты сама тоже не забудь! – сказала Эва девочке.

– Мы что, будем играть в коров? – обрадовался Пончик.

– Не совсем, – улыбнулась Эва, но больше ничего объяснять не стала, так что дети ещё долго ломали головы: что же она придумала?

На следующее утро колокольчик лежал в рюкзаке Каоса и позвякивал при каждом шаге. А Олауг положила свой в мешочек и на всякий случай завернула в шерстяную шапку – чтобы не бренчал.

Колокольчик Пончика висел на шнурке у него на шее.

– Не забыли принести колокольчики? – спросила Эва.

– Нет, – ответил Каос.

– Принесли, – кивнула Олауг.

А Пончик просто стоял и улыбался, по нему и так было видно, что он не забыл.

– А что мы с ними будем делать? – спросил Бьёрнар.

– Сейчас увидите. Ты свой тоже принеси.

– Ну нет, я же не маленький.

– При чём тут – маленький или нет, дело не в этом, – сказала Эва. – Только давайте отложим колокольчики до после обеда. Сегодня хорошая погода, так что вы пока погуляйте.

Олауг и Каос оставили колокольчики в коридоре, а Пончик свой не снял. Они вышли во двор. И Бьёрнар тоже. В доме всё было очень удобно устроено: здесь был пандус, по которому можно было съезжать на кресле. Оказавшись на улице, Бьёрнар словно решил испытать своё кресло и стал гонять по двору – круг за кругом. Тогда и другие принялись носиться наперегонки. Пончик так скакал, что колокольчик у него на шее тоже подпрыгивал и бренчал, в конце концов у всех начало звенеть в ушах.

– Послушайте, – окликнул детей Бьёрнар, – а давайте устроим соревнования с самими собой.

Они не сразу поняли, что он имеет в виду. Бьёрнар меж тем въехал по пандусу назад в дом и потом появился уже без кресла, только костыли взял и большой будильник.

– Видите маленькую стрелку? Это секундомер. Когда она сделает круг, пройдёт ровно минута.

– А как же мы будем сами с собой соревноваться? – спросила Олауг. – Мы что, все разом побежим?

– Нет, – покачал головой Бьёрнар. – На этот раз Каос будет соревноваться с Каосом, ты сама с собой, а Пончик с Пончиком, ну и я тоже сам с собой. Иначе было бы несправедливо. Ясное дело, что я на костылях не смогу обежать дом так быстро, как вы.

Дети не сразу догадались, что задумал Бьёрнар, но поняв, что к чему, очень обрадовались.

– Каждый сделает два забега, – решил Бьёрнар. – Посмотрим, какой результат окажется лучше. Можно я начну, ведь у меня теперь нет кресла? А вы следите за секундомером. Вот за этой стрелочкой. Как только она поднимется вверх, дайте мне команду: на старт!

Все трое уставились на циферблат и следили, как секундная стрелка поднималась наверх.

– На старт! Внимание! Марш! – скомандовал Каос.

Бьёрнар стартовал. Может, и не слишком быстро, но он старался изо всех сил. При каждом шаге ему приходилось высоко поднимать ногу – раз, ещё, ещё. Вот он завернул за угол, обошёл дом и появился с другой стороны. Каос и Олауг следили за секундомером. Они не очень-то ещё разбирались в его показаниях, но всё-таки видели, что стрелка сделала полный круг и почти целиком второй. Когда Бьёрнар пришёл к финишу, Каос показал ему, где остановилась стрелка. Бьёрнар достал из кармана маленький блокнотик и карандаш и записал эти показания.

– А теперь твоя очередь, Каос, – сказал он, сел на скамейку и стал смотреть на секундомер. – Ты-то отлично бегаешь, держись дорожки, которая ведёт вокруг дома. Ну, на старт, внимание, марш!

Каос рванул с места. Он представил, будто участвует в соревнованиях на большом стадионе, и бежал, вскинув голову и согнув руки в локтях, как настоящие спортсмены, которых он видел по телевизору. Ему потребовалось всего 50 секунд, но он совсем выдохся, когда добежал до финиша. Теперь настал черед Олауг.

– Не забудь: у тебя зимой был бронхит, да и теперь ты снова кашляешь, так что смотри не перенапрягайся – беги осторожно, – предупредил её Бьёрнар.

– Может, я лучше пройду спортивной ходьбой? – предложила девочка. – Это очень весело: спортсменам не разрешается бежать, поэтому они раскачиваются на ходу, чтобы идти быстрее.

– Хорошо. Главное, не торопись, – сказал Бьёрнар. – Посмотрим, сумеешь ли ты оба раза пройти с одинаковой скоростью.

И Олауг отправилась в путь. Она была рада, что Бьёрнар разрешил ей не торопиться. Она обогнула спортивным шагом дом – и вот уже у финиша. Весь путь занял не больше двух минут.

– Отлично! – похвалил Бьёрнар. – Но в следующий раз старайся следить за дыханием. – Ну, Пончик, а теперь ты!

– А я буду прыгать! – заявил малыш. – Как лучше, как лыжники с трамплина или как обычные прыгуны?

– Можешь попробовать три раза прыгнуть в длину, а потом просто беги вприпрыжку.

Первый прыжок Пончик сделал прямо на старте, потом он ускакал за дом и там прыгнул на дальность ещё раз. Он присел на корточки и постарался пролететь как можно дальше, но перестарался и ткнулся носом в землю. Да к тому же уронил свой колокольчик. Но ему некогда было сейчас горевать об этом. Он поскакал дальше. Третий прыжок он приберёг напоследок, чтобы другие его увидели. Пончик присел, а потом прыгнул вперёд, но на этот раз удержал равновесие и не упал.

– Молодец! – сказал Бьёрнар. – Ты уложился в две минуты, а ведь ты ещё и прыгал!

– Ой, у тебя нос красный! – заметила Олауг.

– Это я упал, – признался Пончик, – за домом.

Теперь всем предстоял ещё один забег. Бьёрнар обогнал самого себя на десять секунд, Каос – на три, Олауг повторила свой результат секунда в секунду, и Бьёрнар опять похвалил её.

– На самом деле я могла бы пробежать быстрее, – сказала она.

– Я знаю, – ответил Бьёрнар.

Пончик на этот раз прыгал не так далеко, но зато и не упал ни разу и пришёл к финишу скорее.

Все остались довольны.

– А я и не догадывался, как весело соревноваться с самим собой! – сказал Каос.

– Это потому, что у тебя в этом случае есть достойный соперник, – улыбнулся Бьёрнар.

– Хотите перекусить? – крикнула им Эва.

Ещё бы! Они здорово проголодались, пока соревновались с самими собой.

Есть у Эвы было весело, потому что, хотя каждый приносил из дома пакетик с едой, она всегда придумывала ещё что-нибудь на добавку. Вот и на этот раз Эва приготовила овсяную кашу, добавила немножко сахара, а сверху полила ещё молоком и сказала:

– Пожалуйста, угощайтесь!

Пончику есть кашу очень мешал колокольчик, болтавшийся на шее. Он то и дело позвякивал, и на него капала каша.

– Давай-ка я подержу его, пока ты будешь есть, – сказала Эва, сняла колокольчик и хорошенько вытерла.

– А теперь объясни, зачем ты просила их принести? – напомнил Бьёрнар.

– Пообедаете – скажу.

После обеда Эва попросила детей взять колокольчики и пройти в гостиную. А сама села за пианино.

– Покажи нам, как звучит твой колокольчик, Пончик, – попросила она.

Пончик принялся звенеть громко-громко.

– Какой красивый высокий голос! – похвалила Эва.

– Ну а теперь ты, Олауг!

Потом настал черёд Каоса.

– Ты тоже покажи, Бьёрнар, – попросила Эва.

– Хорошо, но ты же его уже слышала.

– Сейчас я сыграю вам мелодию, которую я узнала от Олауг. А вы следите за мной, и тот, кому я кивну – пусть звенит своим колокольчиком. Но сначала я просто сыграю вам, а потом мы уже повторим все вместе.

Как красиво у них получилось!

– Отличный у нас вышел оркестр! – радовался Бьёрнар.

Но один музыкант не радовался – Пончик.

– А мне ты не кивнула, – надулся он.

– Верно, потому что для тебя у меня припасена специальная мажорная тональность, – улыбнулась Эва. – Попробуй-ка один подыграть пианино от начала до конца. Вот послушай, я сыграю чуть повыше: раз, два, три.

Эва играла, а Пончик звенел колокольчиком, и казалось, что на пастбище вышло большое стадо.

Дети попросили Эву сыграть ещё. Она сходила на кухню и принесла банку, в которой был насыпан горох, так что у Пончика появился ещё один музыкальный инструмент. Дом наполнился перезвоном колокольчиков и нежными звуками пианино. Прохожие останавливались и прислушивались. Какая чудесная мелодия доносилась из окна!

– Что это за дом? – удивлялись они. – Может, там скотный двор или детский сад?

И они были почти правы: хотя никаких коров у них во дворе не было, но колокольчики раззвенелись вовсю. И какая это была удивительная мелодия! Она странствовала из края в край, из села в село, и вот наконец добралась до Ветлебю – погостить немножко.

К вечеру Каос уже подзабыл её, потому что в этот день случилось ещё много всего – но уже не в доме Эвы, а в его собственном Газетном доме, что у водопада. Вот послушайте…

Поздним вечером

Начинался вечер, Каос стоял у окна в Газетном доме у водопада – отсюда ему были видны водопад и кусочек моста с автомобилями. Он жил на первом этаже, но не совсем внизу – в квартиру вела небольшая лестница. Перед домом росло большое дерево, зимой на нём не оставалось ни одного листочка, и тогда видно было всё до самой аптеки, где работала мама, но сейчас дерево стояло всё зелёное. В его листве прятались маленькие птички, а за деревом «прятались» аптека и другие дома. Хорошо, хоть водопад был виден, Каос мог сколько угодно смотреть на воду, которая бурлила, ворчала и рассыпала брызги.

Дверь в гостиную была распахнута, там, положив ноги на табуретку, сидела мама и смотрела телевизор. Она устала стоять целый день в аптеке и теперь хотела дать ногам отдых. Мама смотрела телевизор и вязала. Каос не понимал, как у неё получается делать и то и другое одновременно. И папа не понимал. Он тоже смотрел телевизор, но потом встал и сказал Каосу:

– Может, пойдём приготовим что-нибудь поесть?

Каос обрадовался: они с папой будут готовить еду вместе!

– Вообще-то тебе полагалось быть в постели, – напомнил папа. – Ты ведь обычно ложишься до вечерних новостей.

– Он сегодня немного поспал днём, – вступилась за сына мама.

– Ты спал днём? – удивился папа. – Выходит, ты лежал-полёживал на боку, пока я водил автобус по горам?

– Ну, сперва я просто решил полежать на полу и посмотреть в потолок, а потом глаза как-то сами закрылись… – объяснил Каос.

– Ты что, так устал сегодня у Эвы и Бьёрнара?

– Да нет, мы только соревновались сами с собой – в который раз пробежишь быстрее. Я должен был пробежать быстрее, чем в первый раз, и Бьёрнар, и другие тоже. А потом мы устроили оркестр.

В это время из комнаты, где сидела мама, раздались громкие звуки. Каос заглянул туда: в телевизоре играла какая-то рок-группа или что-то вроде того. У многих музыкантов были гитары, барабаны и разные ударные инструменты, а лица их освещались необычным светом и от этого делались то красными, то зелёными.

Каос схватил хлебную доску и сделал вид, что это у него гитара. Он стал подражать музыкантам – стоял и раскачивался из стороны в сторону. Тут и мама оживилась и принялась танцевать, размахивая руками.

Вдруг раздался звонок в дверь. На пороге стояла Эва, а внизу у лестницы – Бьёрнар на своём кресле.

– Вот зашли посмотреть, дома ли вы, – сказал Эва. – Можно нам ненадолго заглянуть к вам в гости? Ничего, что поздно?

Родителям Каоса такие гости были не в новинку. Эва и Бьёрнар жили одни всю неделю: отец Бьёрнара работал в большом городе и возвращался домой только поздно в пятницу, а уезжал в воскресенье вечером.

Папа Каоса помог поднять кресло на колёсах, так что Бьёрнар смог заехать в квартиру.

– Вот видишь, – сказал он, – Каос ещё не спит.

– Да, сегодня он немножко засиделся, потому что спал днём.

– Бьёрнар тоже днём отдыхал, – сказала Эва. – Ведь с утра они устроили сложные соревнования. Зато теперь у него сна ни в одном глазу, вот мы и решили прогуляться.

– Отлично, – обрадовался папа Каоса. – Мы как раз собирались перекусить. Теперь приготовим в два раза больше, чтобы и вы с нами поели.

Мама Каоса выключила телевизор, но мальчики успели посмотреть отрывок передачи.

Папа поставил чайник и принялся резать хлеб. Каос достал масло и всякую всячину для бутербродов, а потом помог накрыть стол. На кухоньке сразу стало тесно, но места хватило всем – в тесноте, да не в обиде. Они ели и вели беседу.

– А можно мы с Бьёрнаром потом пойдём в спальню? – попросил Каос.

– Хорошо, – разрешила мама.

– Мы у вас не загостимся, – сказала Эва, – но мне надо кое-что обсудить.

И тут снова раздался звонок в дверь. Это приехали дядя и тётя.

– Ой, как здорово! – приветствовал их папа Каоса. – Входите! Вы голодные?

– Нет, спасибо! – ответила тётя. – Мы не голодны.

Каос и Бьёрнар тоже поздоровались с гостями, взрослые пошли в гостиную, а мальчики скрылись в спальне. Вскоре Каос сбегал на кухню и что-то там взял.

– Хорошо, что вы тоже заехали, – сказала Эва тёте и дяде. – Так я смогу сразу всё с вами обсудить.

Но никто не услышал, о чём она собиралась поговорить, потому что из спальни вдруг донеслись странные звуки, очень громкие.

– Что там у вас такое? – всполошилась тётя.

– Это мальчики играют, – сказала мама Каоса.

– Ну да, вы же разрешаете им играть в спальне. Они мне это сообщили в первый же день, когда я стала пятничной мамой.

– Видимо, это какая-то особая игра, – решил папа Каоса. – Иногда детям надо пошуметь, чтобы выпустить пар.

Он распахнул дверь. На большой кровати сидел Бьёрнар, он держал крышку от сковородки и мутовку, а перевёрнутая пустая кастрюля служила ему барабаном.

Каос стоял рядом, играл на хлебной доске и пел, и при этом карманным фонариком освещал себя и Бьёрнара. Вид у обоих был странный: они трясли головами и улыбались так, словно никого и ничего не видели.

– Что это на них нашло? – прошептала мама Каоса.

– Страх какой! – испугалась тётя, но осеклась, потому что дядя толкнул её в бок и приложил палец к губам.

Взрослые позволили мальчикам доиграть до конца, а потом им поаплодировали. Бьёрнар словно очнулся и удивлённо смотрел на всех, а Каос так раскраснелся и вспотел, что маме пришлось отвести его в ванную и умыть лицо холодной водой. Бьёрнар тоже вытер лицо. Наконец все вернулись в гостиную, и Эва рассказала свои новости:

– Я хочу поговорить со всеми вами.

– Что-то стряслось? – забеспокоилась тётя.

– Нет, просто сегодня позвонил Бьярне.

– Ну он ведь вам каждый день звонит, разве нет? – улыбнулся дядя.

– Верно. У него есть телефон на работе и дома.

– Мы там были, когда навещали вас прошлым летом, – сказала мама Каоса. – Очень уютная квартирка, хотя с улицы и не догадаешься, пока во двор не зайдёшь.

– Это правда, – кивнула Эва, – но ты же знаешь, как он там наводил порядок, и во дворе тоже. Ему ещё помогали приятели из Тириллтопена.

– Знаю, – кивнула мама. – Ведь я сама жила зимой в Тириллтопене, пока училась в школе провизоров.

– Это ведь город-спутник, верно? – спросила тётя.

– Да, но там есть настоящий оркестр, – сказала Эва.

– Кажется, хор? – вставил дядя.

– Нет, оркестр, – поправила Эва. – Так вот, они договорились, что приедут сюда и сыграют для нас. А чтобы это не влетело им в копеечку, Бьярне просил узнать, не пустит ли кто в Ветлебю их к себе переночевать. Я поговорила в муниципалитете, и мне сказали, что если концерт назначить на час дня в субботу, то нам бесплатно выделят зал. Деньгами они помочь не могут, но и то, что зал дадут, тоже хорошо. Хотелось бы, чтобы жители Тириллтопена и Ветлебю познакомились поближе. Мы можем показать гостям нашу гору, а в другой раз сами съездим к ним, поживём в новостройке, узнаем, как там всё устроено.

– Только не я, – заупрямился Бьёрнар. – Мне знакомых хватает: одноклассники, ребята из больницы, а ещё Каос и вся компания.

– Пусть так, – сказала Эва, – но, может, другие люди и захотят завести новые знакомства.

– А вы не опасаетесь, что мальчики познакомятся там с местными парнями? – спросила тётя.

– И хорошо, – улыбнулась Эва. – Твои слова как раз подтверждают, что и взрослым стоило бы узнать друг друга получше.

– Ну не знаю – о чём мне с ними разговаривать? – засомневалась тётя.

– Прежде подумай, что бы ты могла им показать здесь у нас, – сказала Эва.

– Я могу показать им водопад, – вызвался Каос. – И ещё Лилипутик.

– Лилипутик, пожалуй, столько гостей не вместит – тесноват, – ответила Эва. – Но они могут посмотреть Большую гору и долину. Может, они вообще никогда не видели гор. Давайте договоримся, что мы всё это как следует обдумаем, а потом каждый выскажет своё мнение.

Эва с Бьёрнаром стали прощаться, дядя и папа снесли вниз кресло на колёсах.

Каос отправился спать. Папа пошёл рассказать ему историю на сон грядущий. Маме тоже захотелось немножко поболтать с сыном перед сном. Но Каосу ещё не хотелось спать. В конце концов ему разрешили посидеть и порисовать в кровати. И вот тогда он вспомнил ту странствующую мелодию, которая бродит из страны в страну, и невольно стал напевать её себе под нос. Но мелодия привыкла странствовать, так что полетела дальше и влетела в ухо дяде. И знаешь, что он сделал? Достал из кармана губную гармошку и заиграл. Если ты, читатель, слышишь её сейчас, значит, она добралась и к тебе.

Приготовления

Прошло несколько дней с тех пор, как Эва приходила в Газетный дом поговорить о предстоящем приезде музыкантов из Тириллтопена.

Папа Бьёрнара был знаком с некоторыми из оркестрантов. Как-то раз у них зашёл разговор о том, сколько всяких бед в мире: войны, вражда, нищета, притеснения. Стоит ли удивляться, что люди берутся за оружие, если не находят иного выхода исправить положение? Но и без голода и войны многие ведут себя грубо и готовы чуть что кинуться в драку.

Тогда Бьярне рассказал о Ветлебю, ведь, хотя он сам работал в большом городе, его семья – Эва и Бьёрнар – жили там. В Тириллтопене никто про такой городок не слышал, а в Ветлебю никто знать не знал о Тириллтопене – вот было бы хорошо им перезнакомиться!

Пусть для начала музыканты приедут в Ветлебю и выступят с концертом. Переночевать они могут у местных жителей: кто-то у Бьёрнара, кто-нибудь один у Каоса, потому что у них не так много места. В коричневом доме у горной гостиницы, где жила Олауг, вполне поместятся трое или четверо. У Пончика может остановиться один или даже двое. А у дяди и тёти вполне просторно, ведь они живут в собственном доме. Свавва из аптеки обещала пригласить четверых. Однако несколько семей заявили напрямик, что никого к себе не пустят: они слышали, что в этих новых городах-спутниках живут отпетые хулиганы. Но всё-таки большинство жителей Ветлебю были готовы проявить радушие и гостеприимство, и все очень волновались – и хозяева и гости.

Наступила суббота. Каос, Олауг и Пончик сидели в квартире Бьёрнара. Обычно они по субботам к нему не приходили, но на этот раз Эва сама их пригласила.

– Музыканты приедут сегодня, – мрачно сказал Бьёрнар. – Папа вчера специально остался в городе, чтобы привезти на своём фургоне часть гостей.

– Ох, что-то меня это не радует, – сказала Олауг. Но это было не совсем правдой, на самом деле она радовалась, но ей показалось, что Бьёрнару будет приятно, если она скажет, что тревожится.

– И неудивительно! – буркнул Бьёрнар. – А кто будет жить у вас?

– Та, кого они зовут «бабушка», – ответила Олауг, – хотя на самом деле она старая доярка, а с ней ещё две девушки – Мона и А… забыла имя. Что-то на «А», кажется. Мама читала их имена так быстро, что я не запомнила. Может, и ещё кто-нибудь, не знаю.

– Старая доярка очень сильная, – сказал Каос. – Прошлым летом, когда мы с папой ходили в горы, мы приняли её за старую хульдру с длинными седыми волосами. Она искала быка, который убежал и разгуливал сам по себе. Он был ужасно свирепый, но она его нисколечки не боялась – подошла и смело повела за собой. А когда мы с папой пришли потом на сеттер, эта старушка оказалась там, завязала волосы в пучок и напекла нам вафель. И я её уже больше не боялся.

– Ну, тогда она, наверное, не из Тириллтопена, раз жила у нас в горах на пастбище, – решила Олауг.

– Нет, это та самая, – подтвердил Бьёрнар. – Мой папа её часто встречал, все зовут её «бабушка», потому что она и в самом деле бабушка. Но у нас она не задержится, наверняка поспешит вернуться назад в горы, поэтому и решила остановиться у Олауг. Вам её нечего бояться, но вот другие гости могут показаться чересчур крутыми.

– Что значит «крутыми»? – спросил Пончик.

– Ну это такие, кто редко улыбается, ходит особой походкой и говорит по-особому.

– А как они говорят? – заинтересовался Каос.

– Когда встречаются, говорят: «Хай», – ответил Бьёрнар. – А ещё они считают, что в маленьком городке вроде нашего – скука смертная, что здесь ничего не происходит, а они привыкли, чтобы была куча кинотеатров и всё такое.

– Разве в Тириллтопене куча кинотеатров? – удивился Каос. – Что-то я не заметил, когда навещал маму.

– В самом Тириллтопене – нет, но в большом городе, который совсем рядом, можно на метро доехать, там всего полно – делай что хочешь, можешь хоть каждый день ходить в кино или на дискотеку, есть сосиски с картофельными лепёшками и пить колу. Эва говорит, что испечёт крендель и булочки. Но это всё ерунда! Я сразу сказал: мне эта затея не по душе. Но разве взрослых переубедишь! Мама и папа твердят о том, как это важно, чтобы мы познакомились друг с другом. Не хочу я ни с кем знакомиться, мне это ни к чему!

– А они такие же крутые, когда в оркестре играют? – спросила Олауг.

– Ясное дело, – кивнул Бьёрнар. – А про нас они думают, что мы тут ничего не знаем и слыхом не слыхивали про диско, рок или поп. У меня, между прочим, есть кассетный магнитофон. Знаете, давайте-ка подготовим для них сюрприз! Помните, что мы устроили дома у Каоса в тот вечер? Мы подготовим свою музыку, вот что!

– С колокольчиками? – спросил Пончик.

– Нет, колокольчики нам в этот раз не понадобятся, – ответил Бьёрнар, – у нас будет другая программа. Ты можешь играть на барабане – на самом-то деле это просто перевёрнутое ведро, но звучит не хуже.

– Я буду бить в барабан и маршировать! – обрадовался Пончик и зашагал по полу.

– Ну ты совсем как маленький! – одёрнул его Бьёрнар. – Успокойся и послушай лучше. Олауг, ты будешь вокалисткой.

– Кто это?

– Это певица, которая поёт с рок-группой.

– А что я буду петь? Я знаю песню про Малыша, про Бабушку-мышку, а ещё – «Я знаю один сеттер» и «Тейк он ми»[1]. Может, это подойдёт?

– На самом деле тебе надо будет только рот открывать, понимаешь?

– Только рот открывать? – переспросили хором Олауг, Каос и Пончик.

– Да, – ответил Бьёрнар и тяжело вздохнул. – Сейчас объясню. Смотрите!

Он стал открывать рот, но не издавал никаких звуков. И всё же казалось, что он поёт и трясёт головой в такт. Бьёрнар даже зажмурился, словно ему больно, но затем снова открыл глаза и улыбнулся, а потом снова стал серьёзным.

– Мне что, тоже так делать? – спросила Олауг. – Но ведь ты изображал певца, а не певицу, верно?

– Да, но у меня есть кассета, где поёт женщина, это тебе больше подойдёт. А ты, Каос, играй на гитаре, я вырезал две – для тебя и для Олауг.

Оказалось, что Бьёрнар заранее выстругал две доски так, что они стали похожи на гитары, да ещё и натянул на них стальную проволоку вместо струн.

– А ты сам на чём будешь играть? – спросила Олауг.

– На ударных.

– Что это такое?

Бьёрнар стянул покрывало, лежавшее на стуле, и все увидели, что он и впрямь изрядно потрудился, чтобы подготовить настоящий оркестр. Он привязал крышку от кастрюли к подставке для цветов, положил рядом деревянную мутовку и стальной венчик для взбивания, банку с горохом, банку с маленькими гвоздями и две кругленькие деревяшки, которыми можно было стучать друг о друга – они назывались кастаньеты. Тут Эва позвала детей:

– Вы не возражаете, если я сбегаю на минутку в магазин? Я собралась печь крендель, а мука кончилась. Я быстро. У вас всё в порядке?

– Ладно, иди, – ответил Бьёрнар.

Очень удачно, что Эва ушла: они тем временем порепетируют по-настоящему. Бьёрнар включил музыку, да так громко, что Олауг захотелось забиться в угол, а бедный Пончик спрятался под кровать.

Бьёрнар понял, что включил музыку слишком громко, и убавил звук. Каос вернулся на место, Олауг отняла руки от ушей и запела. Пончик выбрался из укрытия и принялся бить в ведро-барабан, а Бьёрнар играл по очереди на всех своих инструментах. Получилось неплохо.

Они порепетировали ещё немного. Наконец распахнулась дверь, и на пороге появилась Эва с кульком муки в руках.

– Вас слышно от самого перекрёстка, – сказала она, – хорошо, что соседи разъехались. Посмотрите, как вы вспотели и раскраснелись! Вы что, решили стать музыкантами?

– Рок-музыкантами, – уточнил Бьёрнар.

– Понятно. Знаешь, Бьёрнар, что хорошо в музыке? Она может быть разной: такой, какую вы сейчас играли, или странствующей мелодией, которой научила нас Олауг, а иногда звучит как целый оркестр. Ну а теперь не поможете ли вы мне раскатывать булочки? Тесто уже поднялось. А потом я испеку крендель. Посмотрите, я купила коричневый сыр и печёночный паштет, а ещё у нас есть варенье. Идите, мойте руки!

Каос обрадовался, что сможет участвовать в готовке – это же так весело!

– А я слеплю круглого дяденьку, – оживился Пончик, – и круглую тётеньку, а ещё зайчика.

– Знаешь, Пончик, – сказала Эва, – давай отложим твоих человечков на другой раз. Сегодня достаточно того, что ты сделаешь шарики из теста, а мы раскатаем их в лепёшки.

– Но хоть одного человечка слепить можно? – попросил Пончик.

– Ладно, – уступила Эва. – Вот тебе кусочек теста.

Дети сели вокруг большого кухонного стола, они раскатывали, похлопывали и снова раскатывали. Эва клала лепёшки на противень, и они отправлялись в духовку, оттуда, постепенно заполняя всю кухню, стал растекаться вкуснейший запах. Под конец Эва сплела большой замечательный крендель. Она взбила яйцо, дала Олауг и Пончику по кулинарной кисточке, чтобы они расписали крендель взбитым яйцом словно красками.

Каос растолок пестиком куски сахара – получилась сахарная крошка, которой он посыпал крендель. Бьёрнар резал миндальные орехи на мелкие кусочки и тоже посыпал ими крендель, а Пончику разрешили посыпать его корицей. Потом крендель отправили в духовку. Дети следили, как он там поднимался и рос от жара: сначала он был бледный, потом стал золотистым, а под конец – коричневым.

– Мы бы сейчас его попробовали, – проворчал Бьёрнар, – если бы не эти гости!

– Мы испечём такой же в другой раз, – пообещала Эва, – но сегодня мы ждём гостей. Давайте-ка раздвинем стол. Поставим на него всю еду, и каждый сможет подойти и сам взять что захочет, а потом сесть, где кому удобно – в гостиной или, может, в твоей комнате. Бьёрнар, что скажешь?

– Это мне не нравится, – буркнул Бьёрнар.

– Вижу, – вздохнула Эва.

Казалось, что Бьёрнар был раздосадован тем, что Эва не рассердилась и не заругала его, а просто заговорила о другом.

– Помогите мне найти тарелки, чашки и кружки – все, какие у нас есть. Не знаю, сколько точно гостей придёт.

– Может, ты не знаешь и сколько их останется у нас ночевать? – съязвил Бьёрнар.

– Не знаю, но они обещали приехать со своими спальными мешками и надувными матрасами, так что смогут лечь на полу в гостиной. Пончик, поставь, пожалуйста, эту кружку на стол, а потом приходи за следующей.

Бьёрнар достал тарелки из буфета, нашёл чайные ложки и ножи, но большие тарелки были на верхней полке, до которой ему было не дотянуться. Пришлось Эве встать на стремянку и достать их.

Гости должны были вот-вот появиться.

– Ну-ка, дети, встаньте у окна и смотрите, когда приедут гости, – сказала Эва.

Бьёрнар укатил на кресле в свою комнату.

– Я посижу тут, – шепнул он Каосу. – А вы, когда увидите, что кто-то едет, придите и скажите мне.

Каос, Олауг и Пончик встали у окна. Они очень волновались. Вот появился какой-то автомобиль, но проехал мимо. Прошли по тротуару молодые парни, но они были местные, Каос их уже много раз встречал. Время тянулось страшно медленно, и Бьёрнар тоже устал ждать.

– Ну что, видите кого-нибудь? – крикнул он из комнаты.

– Мы скажем, когда увидим, – ответила Олауг.

– А Эва где?

– На кухне.

Пончик от волнения не мог стоять на месте. Он бегал по квартире – то к Бьёрнару, то к Эве.

– Хочешь посмотреть на своего круглого человечка? – спросила Эва. – Он уже остыл, так что можешь взять его с собой в гостиную, малыш.

– Нет, не надо, – испуганно сказал Пончик, – лучше спрячь его, чтобы крутые не увидели.

– Крутые? – переспросила Эва. – Кто это?

– Те, кто приедет сюда, чтобы есть сосиски с лепёшками, – объяснил Пончик, – а ещё они говорят: «Хай».

– Как интересно, – улыбнулась Эва и обняла мальчика.

Гости

Пончик стоял у окна, ему было немножко страшно. А Олауг ничуточки не боялась, но очень волновалась. И Каос тоже, особенно потому, что Бьёрнар отказался ждать вместе с ними у окна. От этого Каосу было немного не по себе. Гости вот-вот приедут, а Бьёрнар даже встречать их не хочет! Он на них злится, потому что раньше видел городских, и из-за этого дуется на весь свет, даже на Эву! Каос отправился на кухню.

– Ну, опять какие-то проблемы? – спросила Эва.

Каос кивнул и улыбнулся – хорошо, что Эва разговаривает с ним вот так, по-взрослому.

– Бьёрнар злится.

– Ничего страшного, – ответила Эва, – он всегда волнуется, когда предстоит встреча с незнакомыми людьми, но не хочет этого показывать, вот и делает вид, что сердится. Когда он с вами, то уверен в себе, ведь вас он прекрасно знает и вы не обращаете внимания на то, что он сидит в инвалидном кресле, понимаешь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Песня группы «А-ha».

Вернуться