Виктор Перегудов
На краю света

Глава 1

Самолет слегка качнуло от потока воздуха, что он рассек своими могучими крыльями. Турбулентность не давала о себе позабыть. Вдали, через иллюминатор, простирались прекрасные берега, их песчаные косы и зеленые леса терялись в бесконечности. Океан шептал свою непостижимую историю, прибоями украшая песчаные пляжи. Изящные волны, создавая мозаику из белой пены, встречались с сушей в нежных объятиях.

Сгустки тумана, словно призрачные покровы, расстилались по береговой линии, словно живые существа, играющие в прятки с морем. Их плотность и мягкость создавали загадочную атмосферу, словно занавес, отделяющий реальность от фантазии.

А небо, оно было покрыто пеленой облаков и мрачных туч, которые скрывали солнце и превращали весь небосвод в полотно международной живописи. Было ощущение, что небеса сопровождают наш полет собственной симфонией – мощными ударами грома и элегантными аккордами дождя.

Моя душа, унесенная на крыльях ветра, разгоралась красками и эмоциями. Этот пейзаж стал иллюстрацией предстоящих событий, загадочной и захватывающей истории, которая развернется передо мной. Пляжи и океан, туман и облака, все они стали частью моего внутреннего мира, предвкушая приключение, которое невозможно было остановить.

И подобно вишенке на торте – сидел я в пустынном камуфляже на гражданском авиалайнере. Мы летели в Кувейт. Со мной сидели два парня, один из них мечтал стать адвокатом, а другой же думал только о том, чтобы вернуться к своей девушке и уже наконец с ней пожениться. Достав солнцезащитные очки, я одел их и погрузился в царство снов. В голову мне приходили разные образы, начиная от воспоминаний о былых годах, так и о том, что происходило в наши дни. И все же я никак не мог забыть одну девушку, что украла мое сердце и заточило его, где-то в замке на необитаемом острове. Что делать после того, как я вернусь домой – я не знал. Но вот, что я знал так это, если уж я сюда пошел добровольно, то будь добр выполнять свою задачу качественно.

Обрывки моего сознания твердили мне о том, зачем я сюда сунулся, а другие о том, что правильно сделал. Я из тех, кто может спокойно сорваться и улететь на другой край света, словно это для меня, как улицу перейти. Судя по всему это тот самый случай. Можно лишь сказать, что бежал я – скорее всего от самого себя. Однако у меня была определенная цель, а именно уже наконец начать жить. Я достал из кармана плеер и включил сборник рок музыки за девяностые годы и уже тогда я смог хорошо поспать.

Проснувшись я услышал, как объявили о скорой посадке, один из парней окликнул меня.

– Говорят настоящая заварушка намечается – сказал он мне. – В этот раз их уже будет побольше – уверенно отрезал он, хотя страх все же чувствовался в его голосе. Молодой парень – он еще никогда не был на войне, его расчет шел на, то чтобы проверить себя и свои качества. В ответ я всего лишь согласился с ним.

Из моей памяти уже пропали кадры того, как я садился в самолет и как я вообще оказался в армии, теперь меня мало, что волновало. Хотелось проснуться и приди в себя, вернуться так скажем в реальность наконец. Я опять же взглянул иллюминатор, оттуда виднелся город раскаленный под лучами восточного солнца. Бортпроводники предупредили нас пристегнуть свои ремни, что я и сделал. Закатав рукав и посмотрев на часы, на них показывалось около девяти утра.

Да, с недавних пор, понятие времени для меня крайне сильно обесценилось. Я все равно, что попал в песочные часы и застрял там до скончания веков.

Когда мы приземлились меня встретил мой старый знакомый полковник Роджер Фэллон. Для представителя такого звания он был немного молод, но это было нормой в реалиях нашего времени. Как я только спустился по лестнице, он тут же выскочил, как из ниоткуда и наплевав на все формальности, протянув мне руку, что конечно же вызвало много недоумевающих взглядов в мою сторону.

– Давно не виделись, Нил. А ты еще мужественнее стал – сказал он после того, как мы обменялись рукопожатиями.

– И вправду, ну что так и будем стоять или уже пойдем? – проговорил я, пытаясь расшатать ситуацию.

– Конечно. Пойдем со мной, у меня для тебя деловое предложение.

– Да? «И какое же?» – спросил я, когда мы шли к его машине, что он припарковал неподалеку от самолета. Это был самый обычный хаммер за рулем, которого сидел солдат в форме.

– Я как могу поглядеть, ты уже полковник, а ведь с нашей последней встречи был простым капралом.

– Да, многое с тех пор изменилось и знаешь, по старой дружбе могу тебе с кое чем помочь – сказал он и хорошенько так заинтересовал. – Могу предложить тебе место в оперативно-тактической группе, не быть же тебе просто взводным. С твоими навыками, ты сможешь быстро о себе заявить.

– Интересно. Заманчивое предложение, а в чем подвох? – задался вопросом я.

– На самом деле его нет, если ты прекрасно понимаешь, как работает этот мир. Приходя сюда, каждый сам для себя свои выводы делает, риск есть везде и всегда.

– То есть мы будем отправляться в самое пекло?

– Да, но зато в команде будут такие же, как ты отчаянные парни, что уже порядком соскучились по выбросам адреналина в кровь – после этих слов, он открыл мне дверь и мы сели в машину. И вот мы оба на заднем сидении, он мне рассказывает теперь уже про свою обыденную жизнь, про семью, про детей. У меня самого их не было, хотя каждый мне бы сказал, что респектабельней будет уже наконец остепениться и зажить замужней жизнью. Но жена меня бросила и кроме того она мне и не сильно то нравилась. И все же стоит отдать ей должное, готовила она искусно и в постели была ничего, но не любил я ее и думаю она меня тоже.

– Ну так что, ты согласен?

– Да, почему бы и нет

Мы приехали с ним на базу, оказывается идея создания группы была его идеей и если бы, что то выгорело, то его хорошо наградили в руководстве. И вообще можно много привилегий заполучить, когда ты являешься подстилкой. Я зашел в барак, где сидели все ребята, которых я, конечно же, не знал. Но после непродолжительного знакомства, мы достаточно сблизились.

Нашей задачей была не более чем просто вытаскивать простых солдат, попавших в непростые ситуации. Мы были, так скажем, узкой направленности, маленький спецназ, который был всегда на готове. Группа Альфа, хотя на деле самый простой оперативно-тактический отряд. По началу мы ничего не делали, но с началом вторжения все пошло-поехало. Но сперва было бы не плохо вспомнить, как меня сюда вообще занесло.

Глава 2

Я простой парень, вырос в обычном пригороде и, если так взглянуть на мою жизнь, то мне повезло во всем.

Моя семья не была бедной, но и богатой ее не назовешь, отце был инженером, а мать была домохозяйкой и помимо меня, в семья был еще младший брат.

Из моей памяти уже давно исчезли воспоминания со школы и остались только призрачные образы. Но даже, несмотря на это, дела мне до того, что было тогда – нет. Наверняка, все было как-то шаблонно и однотипно. Вспомнить нечего, хотя возможно, что что-то, да и было, однако теперь это потеряло всякий смысл. Не знаю, почему я решил пойти в армию. Я думаю из-за желания закончить колледж. Денег у нас, как у простого рабочего класса была не шибко, так что все вышло как-то так.

И вот мне восемнадцать, на дворе девяносто первый год. Саддам Хусейн вторгся в Кувейт. США создали международную группировку сил коалиции для освобождения страны от оккупантов. Само собой в политике я ничего не смыслил, будучи еще подростком, но ведь за колледж надо платить. Годом ранее я получил разрешение от родителей на контрактную службу в Армии, а точнее в морской пехоте, дабы государство могло покрыть часть обучения в колледже. Я прекрасно понимал, что меня ждет, что никто не будет со мной нянчиться и обходиться, как с примадонной. Я знал, что инструктор строевой подготовки не будет меня бить, или же как-то рукоприкладствовать и так далее. Вовсе нет. Он будет орать, что есть только мочи, будет орать так, что ты оглохнешь, попытаешься перекричать, тебя все равно перекричат. Спасибо моему вокальному прошлому, когда я чуть не оглушил инструктора своими ультразвуком, после такого, он больше меня не просил показать свой боевой клич.

«Война – это путь обмана. Первая жертва войны – правда»

Стрелять у меня получалось весьма неплохо, ну а вот бегать и стрелять, получалось – хорошо. Я был лучшим, если честно. С таким раскладами мне повезло попасть специальную оперативно-тактическую группу из пяти человек. Соответственно в наши цели входила разведка и уничтожение целей на расстоянии. Это все было в теории, на бумаге, ибо нигде не велась никакая война, на которой мы могли бы поучаствовать, в бой я не сильно рвался. После года я вернулся домой и смог оплатить учебу в колледже и уже наконец позабыть об армии. Но гром грянул прямо по среди ясного неба, а если быть точнее, то – буря.

Ирак вторгся на территорию Кувейта с двумя намерениями. Погасить свои долги по средством захватом самого Кувейта и установлением своих правил в регионе по добычи нефти, ибо самый крупный потребитель нефти – это США. Ирак со своими проблемами в виде – миллионной армией, долгами и разрушениями ничего хорошего не сулили. В глазах Американской элиты это были все дестабилизирующими факторами в регионе, на который у них было много планов. Кувейт еще до этого получал определенные гарантии оказания военной помощи в случае иракской интервенции. Фактически, режим Саддама не более чем бомба замедленного действия и, даже несмотря на то, что со стороны США поставлялось оружие массового поражения и оборудование для его производства. Само собой, имея такой подарок от западного империалиста нельзя им просто не воспользоваться. Во время войны Ирака и Ирана, Саддам Хусейн применял ОМП против мирного населения и обычных солдат, но в итоге это ничем не помогло, ибо это не изменило фактически ничего. Армия Ирака была измотана восьмилетней войной, экономика пробивала очередное дно, народ голодал, а если нет, то был беден до безобразия.

Было бы очень долго разглагольствовать на этот счет, но угрозы Саддама, что до вас не могут добраться все арабы, но некоторые все-таки смогут, на встрече с представителем США были явно абсурдны и смешны, но чего добивался Саддам, так это получить Кувейт полностью и со всеми потрохами. Но вот незадача, Кувейт был одним из основных источников нефти и был крайне важен для верховной элиты Америки, как и для самой США в целом.

Армия Кувейта состояла из тридцати тысяч человек – число символическое, как и сама армия Кувейта. Короче говоря разгромить их армию, Саддаму было проще всего, ибо ни о каком «ВВС», «ВМФ» и так далее, речи идти и не могло у страны таких размеров. Можно было бы вспомнить выступление девочки в конгрессе девочки о том, как жестоко оккупанты убивают детей в роддомах, кошмарят население, грабят страну, хоть она и говорила только о детях, но это не важно, тоже за правду сойдет. В тоже время Коллин Пауэлл (государственный секретарь, генерал армии США) махал пробиркой, в которой содержится химическое оружие и которой травят все живое и неживое в Кувейте (и травили в Иране). Однако пропаганда не спала в то время и работала, что есть сил. Ведь после довольно тяжкого поражения во Вьетнаме, американское правительство реформировало всю армию, сделав ее контрактной, что недвусмысленно намекало на ее несовершенство, но я уже молчу про то, что они творили во Вьетнаме.

Кувейт и Ирак стали очередным испытательным полигоном для западного империалиста. Крылатые ракеты, ракеты с тепловым наведением, «ТВ» ракеты и многое другое на, что были потрачены баснословные деньги налогоплательщиков и ведь, если подумать сколько можно было сделать на один ганшип «AC-130», сколько жизней спасти, сколько построить домов. А представьте, если бы у «NASA» был бюджет такой же, как у Армии США, они бы давно покорили всю солнечную систему.

А я не более, чем расходный материал во всей этой эпопеи. Моя жизнь не значит ровным счетом ничего. Если кого-то из нас убьют, то одна из крупнейших экономик мира – это просто так проглотит и не заметит. Наше правительство заняло очень интересную позицию и от того не менее кровавую.

Когда я услышал о частичной мобилизации, то я впал в ступор. Хотя знал, что, если произойдет что-то подобное, то меня обязательно отправят воевать. Это было внезапно, мне по почте пришла повестка о мобилизации, что означало в ближайшем времени посетить вербовочный пункт и сообщить о своей готовности служить.

Большую часть времени мы просто сидели и ничего не делали, хотя обычно рыли форпосты, сооружали укрепления и иногда иракцы проводили обстрелы с минометов и прочей артиллерии. Я был простой пехотой, пока мне не предложили попасть в диверсионную группу, чтобы уничтожить одного из представителей высшего командования. Наша команда состояла из пяти человек и пока мы готовились, я услышал историю у одного пилота о ребятах из САСа и как они попали в плен. Это конечно навело немного дрожи, но нас не собирались засылать глубоко в тыл. И вот день икс. Самое главное – чтобы рука не дрогнула, видеть человеческий силуэт через оптический прицел странное дело, но больше меня удивляло небольшое розовое облачко исходящее из головы противника. Мы сняли цель, но это был не тот, кто нужен. Наша разведка работала настолько хорошо, что наша цель была убита бомбардировками. Но когда мы возвращались, удалось попасть в небольшой бой. Ударный вертолет, что прилетел к нам подмогу, выпустил ракету с тепловым наведением во вражеский танк. Я решил посмотреть в бинокль и понял, что это был макет под которым разожгли костер. И по нам тут же прилетело с настоящего, но это не значит, что наша авиация не обладала воздушным превосходством, ибо после такого дерзкого поступка, уже по настоящему танку выпустили еще одну тепловая ракету. Наверняка от экипажа ничего не осталось.

Было много случаев добровольной сдачи в плен, но мы очень эффективно шли, уничтожая живую силу противника и не смотря на все, мы очень быстро управились. Эта война практически велась в живую по телевиденью, но само собой никто не говорил о том, что к танкам приваривали ковши, чтобы быстрее закапывать трупы, то есть, скрывая свидетельства военных преступлений и прочих зверств. Но никто из них в этом не признается, на родине их будут величать, как героев, ведь Америке нужна была быстрая и победоносная война, дабы стереть позор за Вьетнам, стереть не только с правительства, но и с армии.

Ганди говорил: «Лучше быть жестоким, если жесткость есть в наших сердцах, чем прикрывать свое бессилие покрывалами ненасилия»

Но нет прощения тем, кто убивал под предлогом свободы и демократии. Ибо это болезнь, которая попросту неизлечима – это намного хуже фашизма, хоть и фашизм унес много жизней. Большинство ребят не понимают, какие они пешки и даже несмотря на, то, что многие из них это и твердят, они никогда не смогут вообразить насколько их роль – ничтожна мала. Они будут гибнуть защищая не свои интересы, не на своей земле. Они будут убивать тех людей, что ничего плохого им не желают, только потому что – это демократия. Самое смешное, что я – один их таких и я ничего с этим не могу поделать. Мне сняться кошмары, хоть я с презрением отношусь к тем, кто страдает от посттравматического синдрома, но все равно не было и дня, чтобы я не подумал, как убога человеческая натура. Хотя иногда я не теряю надежду в этот мир.

Нам выдали медальки, когда это все закончилось. Ветеран боевых действий и нашивка за участие и много чего другого.

Глава 3

Я смутно припоминаю тот день, когда опять оказался в Ираке. Тогда же началась мобилизация, само собой армия у нас в США контрактная, но я оставался в резерве. Я был в здравом уме и в хорошей физической подготовке. И также держал хорошие связи в Армии. Благодаря тому, что правительство США покрыло часть моего обучения в колледже и я смог получить хорошее финансовое образование, хотя толку от него было для немного. После учебы я начал торговать на бирже, что и стало моим основным источником денег. Пойти на еще одну войну, где столкнется две группировки, одна иракская численностью 389 тысяч, имеющая также 600 тысяч резервистов а другая группировка международной коалиции имеющая в своем распоряжении 112 тысяч солдат. На первый взгляд покажется, что этого недостаточно для крупного вторжения, но большая часть дивизий у Ирака находилась под Багдадом. Тактика, что применяли наши главнокомандующие была «Шок и трепет». И также они надеялись на сломленный дух иракцев, что следовательно послужит крупным сдачам в плен, как во время операции «Буря в пустыне», но в этот раз им не повезло и иракцы бились до последнего. Американские ВВС и флот держали свое превосходство в воздухе, у Ирака были истребители, русские МИГи, но использовать их во всей своей мощи не получилось, ибо как я уже сказал, мы держали воздух в тесках. Во время вторжения я находился в Кувейте и был в составе оперативно тактической группы, но в основном мы летали с ребятами из «ночных охотников» на эвакуации подразделений с поле боя и не только. И там же я встретил своего будущего друга – Била. Он был очень умный парень, высокий, стройный и к тому же не обделённый приятной внешностью. На одном из заданий мы подружились, их отряд попал в засаду и нас отправили на их вызволение.

– Черт! На девять часов, тот холм твою мать – крикнул Бил пулеметчику, что сидел в хаммере, но в ту же секунду ему прилетела пуля прямо в шлем, бедняге повезло и отделался он только сотрясением.

– Сержант! Ты жив? Приказа умирать не было!

– Я жив, сэр – простонал сержант Джемисон.

– Левински! За пулемет, черт меня подери! – прокричал Бил в этот момент. Мы летели на разведывательном вертолете и пилот начал поливать позиции врага с пулемета. Будучи в самом вертолете, я кинул две дымовые шашки и когда мы приземлились, я подбежал к хаммеру, где сидел мой боевой товарищ.

– Ты как дружище? – спросил я Била

– Как видишь хреново – ответил он мне и мы понесли раненых уже к «Черному ястребу», что шел за нашим «Литл бердом». Мы могли бы оказать огневую поддержку его конвою и разбить немногочисленного врага, но к сожалению все ударные вертолеты были задействованы на заданиях, а ближайшая к нами база с вышеупомянутым вертолетом была не близко, хоть это расстояние для такой смертоносной машины было небольшое, но чтобы спасти Била и его отряд, необходимы были быстрые действия. Один транспортный в сопровождении двух разведывательных вертолетов нагруженных только пулеметами без НУРсов. Нас было по двое на пташку, дабы вместить побольше человек, правда взять мы могли только двоих. Но еще на отряд Била двигались довольно-таки крупные силы противника с техникой.

– Надо быстрее уходить – крикнул спецназовец и я кивнул ему. Я и еще несколько парней начали загружать раненых в транспортник, что было человек шесть, а также восемь бравых соколов прикрывали нас, а потом мы и сами сели в вертолет. Операция по спасению прошла успешно и к счастью без лишних жертв. Но следующий мой вылет стал неким оплотом нашей дружбы. В этот раз Бил попал в настоящую заварушку. В очередной раз он был в составе конвоя, что шел на поддержку одной бригады и когда они приехали на помощь и эвакуацию раненных, то их встретил многочисленный противник.

– Говорит, капитан Зиглер, твою мать! Какого черта, рядовой держи фланг! – крикнул он парню, что прикрывал, но из-за своей неопытности нарушил линию фронта. – Нам срочно нужна поддержка с воздуха и эвакуация раненых, прием, альфа-танго четыре. – Говорит, альфа-танго четыре, отправляем вам пташек, ожидайте.

В этот момент я обедал в кафетерии, как вдруг подбежал ко мне сержант. – Сэр! Мы отправляемся на операцию – сказал он. Я же просто кивнул ему и бросил свой недоеденный ланч. Я направился к ангару, где ребята уже во всю готовились.

– Нил, ты готов, брат?

– Как всегда, дружище – это был жаркий знойный день, я одел свой шлем, но прежде завязал на голове шемаг. Схватив со стола винтовку и напихав магазинов в разгрузку, парочку гранат, а все остальное у меня уже было, я ринулся в «Литл берд».

Конвой Била и те ребята на спасение, которых они прибыли оказались зажаты с двух сторон и без нашей помощи их просто бы окружили, хотя такого допустить мы не могли. Но еще один минус был в том, что все эти боевые действия проходили в черте города.

– Прием, вижу цели, они ведут огонь с той крыши. – Понял – сказал стрелок ударного вертолета и выпустил очередь. – Есть попадание, но держи чуть левее. – Окей. Еще очередь, теперь бойцы на крыши бежали обратно в здание.

– Видишь, на улице, группа и среди них один с РПГ, на север. – Так точно, открываю огонь. – Есть поражение, хорошая работа, дружище – восторженно откликнулся пилот.

Мы уже высадились на тросах, я со всех ног ринулся к ближайшему укрытию. – Они там, за тем углом – прокричал мне сержант. – Хорошо, понял, выдвигаемся. Мы побежали к конвою попутно ведя огонь на подавление. И по иронии судьбы я забежал прямо к Билу. Мы переглянулись и пялились друг на друга секунд пять, пока я не сказал.

– Опять мне приходиться твою задницу спасать.

– Вот черт, это опять ты, мой ангел спасения – сказал он и мы слегка посмеялись, после чего он протянул мне руку.

– Я Бил – сказал он. – А я Нил – ответил я с некой ноткой удивления и смешка в тоже время. – Надо выводить вас отсюда, заводите машины, мы вас прикроем. – Внимание всем, мы уходим, эй! Сержант Джеймисон! – Да, сэр! – Скажи, чтобы садились в машины и уезжали. – Тяжело раненые есть? – спросил я. – Да, несколько человек. – Тогда в вертушку их. Мы с Билом сели в хаммер, я залез в пулеметную башню, оттянул затвор, но сначала проверил патроны в коробки. – Все готовы – спросил Бил в рацию. Услышав положительный ответ, он дал команду и мы выдвинулись. К тому времени, наша поддержка смогла оттеснить боевиков, что позволило нам собратья и уехать. Быть за пулеметом в практически открытой башни, бывает иногда смертельно. – Нил! Твои три часа – крикнул мне Бил, но из-за стрельбы, работы двигателя на всю катушку, я не услышал его. По мне прилетела очередь, часть пришлась на саму башню, а другая мне прямо в грудь, но не зря же мы носим бронежилеты. Я повернул пулемет и зажал гашетку, целясь прямо по балкону, где сидел враг. Мы уже были на выезде из города. – Теперь можно расслабиться – сказал мне Бил.

Я сидел в ангаре и мы с ребятами сидели зализывали раны. Ком мне подошел Бил с двумя банками пива. – Держи, ты заслужил – сказал он мне и протянул «Бад Лайт». – Спасибо, как там твои ребята? – Жить будут и слава богу, что так. И кстати тебе спасибо. Я знаю, ты можешь не говорить, что это твоя прямая обязанность и так далее. Спасибо за помощь. – Я это ценю – ответил я и мы стали говорить о бытовухе, семья и вообще жизни в целом. – Нил, у тебя есть семья? – Не, я в разводе – сказав это, будто во мне что-то умерло еще раз, в очередной раз. Он посмотрел мне в глаза и все понял. – Тяжело, да? – Да, не, то, чтобы я нытик или крайне чувствительная сентиментальная нежная натура, просто тяжело как-то это. – Держись, дружище, если она тебя бросила – значит вам не по пути, ибо те, кто должны уйти – уйдут, а те кто должны остаться – останутся. – Знаешь, дерьмово все равно, да и день сегодня, длинный, жаркий, долгий и от начала до конца тяжело невыносим. Я как будто оказался в вакууме, будто бы застрял между молотом и наковальней. Я вижу, что что-то происходит, но никак не могу принять в этом участие – Бил всего лишь молча на меня посмотрел и посочувствовал.

Возможно я сказал лишнее, но держать такое я в себе не мог. Нет, я не слабый, я не стану страдать или сокрушаться только потому что моя жена выбрала другого или я ей надоел, или же все вместе. Мы с Билом попрощались и каждый разбрелся по своим углам. Я зашел в барак, где отдыхала наша группа, подойдя до своей тумбочки, я вынул маленькое зеркальце и взглянул на себя. Под глазами виднелись мешки, на лице во всю бушевала растительность, волосы были растрепаны, да и сам я был какой-то неряшливый. Пришлось пойти и заняться собой. В душе я смысл с себя весь пот и грязь, что накопились за несколько дней. Достав триммер, я выбрил эспаньолку и убрал лишнею щетину. И опять же взглянув на себя в зеркало, можно даже было бы назвать меня красавчиком, ну по крайней мере симпатичным мужчиной.

С тех пор, мы с Билом часто виделись и обсуждали наши проблемы и не только, хоть мы знали друг друга пару дней, но все же было интересно проводить время вместе. Это был пасмурный день, что было довольно-таки нечастым явлением в Ираке. И в этот день нам пришлось опять же спасать своих товарищей. Задача была конечно же не из простых. Транспортный вертолет, что летел в помощь очередному наступлению наших войск был сбит, но к большему везению экипажу, попадание было не критическим и они смогли развернуться и направиться обратно прямиком на базу. Но как будто сам черт вмешался и у них отказал рулевой винт. Означало это, что они просто начнут вращаться по своей оси пока не столкнуться с землей, если пилот не попробует что ни будь сделать, но что в такой ситуации можно сделать, я и сам не знаю. Но благодаря исключительным навыкам пилота, они смогли посадить шести тонную машину, посадка была конечно же не и приятных. Десять человек включая пилотов оказались на попечение судьбы в песках пустыни, но это было до тех пор пока мы до них не доберемся. Но где-то там сидели иракцы и почесывали руки и ждали не дождавшись такой возможности добраться до беспомощных американцев.

– Бил, Нил! Ваши группы отправляются на операцию. Необходимо вызволить десять человек, их вертолет был сбит вблизи горячей точки. Нам лишние жертвы не нужны, сами понимаете – сказал нам полковник и мы тут же сорвались в ангар.

– Бил, возьмем чинук и два «Литл Берда». Мы с тобой в этот, а группа Чарли сама разберется – сказал я и посмотрел на их капитана. – Хорошо, поняли? Тогда вперед – сказал тот. Мы быстро разобрали снаряжение и ринулись на площадку.

– Слушай Нил, а почему у меня голове играет «Falling to pieces»? – Ах ты чертов шутник, Били – сказал я посмеявшись. – Выдвигаемся – крикнул он пилоту и хлопнул его по плечу. Мы взлетели и помчались на всех порах.

– Говорит группа Чарли, Нил! Свяжись с ними, а то я не могу, прием. – Тебя понял, дружище – ответил я капитану, его звали Джон Доу, довольно-таки ироничное имя, особенно, если бы его обнаружили мертвым без жетона.

– Какая у них там чистота? – спросил я. – Может они на экстренной? – ответил мне Бил через наушники. – Все, связался. – Это говорит группа Чарли, прием, Эхо пять ноль отзовитесь, мы уже близко. – Группа Чарли, слава богу! Я отсюда вижу как в миле от нас едут джипы, возможно мы их сможем удержать. – У вас есть раненые? – Да, двое, ходить могут… С города едут еще? Черт… – Слушайте, с города едут еще арабы, черт из-за жары не видно на чем, если мы вступим с ними в бой, то возможно сможем немного продержаться. – Вас понял, ждите нас, конец связи – оборвал я. Красива природа пустыни и степей – подумал я глядя на холм через который мы пролетели. – Время до прибытия пять минут – оповестил пилот и я тут же отдал всем команду быть готовым и действовать по обстоятельствам. – Вон они я их вижу. Они вступили в бой, прием. – Вас понял, открывайте огонь по наземной технике – отозвалось в рации. Как тут же несколько джипов было полито свинцовым дождем, а силуэты, что стояли рядом были стерты с лица этой земли. – Неплохо – подумал я. Когда огонь с земли прекратился, вертолет c двумя несущими винтами, названый в честь в индейского вождя «Чинук» приземлился, то экипаж тут же побежал в него под нашей поддержкой. Обычно ты не видишь в кого ты стреляешь, это дело касается современных конфликтов. В основном солдат ведет огонь на подавление и не всегда понимает в кого летят его пули. Этот раз был чуточку другим. Бравые иракцы рвались в бой и причем вполне себе хорошо, если бы не поддержка с воздуха, что так насущна в сегодняшние дни, то нас бы спокойно убили бы, а может и взяли бы в плен. – Множественные целы на двенадцать часов, твою мать, уходим отсюда – Джон не успел договорить, как в него прилетела пуля прямо в бедро. – Джон! – завопил я. – Быстрее уходим отсюда! – опять же завопил я. Когда мы загрузились и взлетели, пилот начал ругаться, само собой мы с Билом этого не слышали. И как только мы отлетели на пятьсот метров, на нас навелись с «Иглы». Можно понять всю горечь утраты у иракцев, ибо они сбили американский вертолет, но мало того, экипаж выжил и эта была отличная возможность показать всем провал самой сильной армии мира, ведь если взять их в плен, целую дюжину или даже меньше и все равно это будет смотреться в пользу режима Саддама Хусейна, нежели чем режима Буша. Только одно меня удивило, они хотели сбить именно нас, а не «Чинук», что был под завязку забит людьми. – Бил! – крикнул я ему прямо в ухо. – Будь готов к падению! – он всего лишь озадачено мне кивнул. Первая ракета пролетела мимо, благодаря тепловым ловушкам, но вот вторая настигла нас из ниоткуда. Это был мощный удар, но взрыва не последовало. Ракета просто вонзилась прямо в двигатель, что находиться прямо под лопастями. Наша скорость тут же начала падать, пилот старался нивелировать в воздухе, дабы попробовать лететь по инерции, ну или же просто постепенно снижаясь. Но нам повезло, что рулевой винт был цел и здоров. – Все будет хорошо ребята, лишь бы эта штуковина не рванула! – услышал я это в наушниках. Я взглянул на парня, что сидел с нами, он конечно же напуган и сам наверняка не понимал, что только что произошло. – Все будет хорошо, но все равно будь готов к тому, чтобы упасть! – сказал я ему надрывая свои голосовые связки, услышал ли он меня, черт его знает. – Прием, Нил, что с вами? – услышал я в микрофоне и понял какой я идиот, что не сообщил своим. – В нас попала ракета, будьте готовы нас забрать, если мы упадем – ответил я. – Ракета? Я взрыва не видел – нотка недоумение читалась в его голосе. – Русская «Игла» она попала по нам, но не взорвалась, я не знаю как такое возможно. – Что черт побери происходит? Разве вы не должны приземлиться, а мы должны вас подобрать? – задался вопросом Джон. – Хорошая идея, но бросать три миллиона долларов налогоплательщиков как-то не очень. – Разве по инструкции вы не должны были так поступить – попытался поучаствовать Джон. – А разве не пилот должен себе этим голову ломать – ответил я ему риторически.

Но как вдруг из ниоткуда в двигатели несущего винта начался пожар, почему этого раньше не произошло, никто не знает. – Твою мать! – выругался Бил, но никто не его не слышал. – Что случилось? – спросил я пилота через наушники. – Пожар в одном из двигателей, необходимо совершить экстренную посадку – нервно выразился, но паники в его словах не чувствовалась, пилот был спокойнее «Боинга» в полете. – Бил, будь готов – сказал я ему жестикулируя лицом – он всего лишь покивал мне в ответ, тоже самое я сделал по отношению парня, что сидел рядом. – Говорит пилот группы Альфа, Фокстрот четыре-пять-шесть, один из двигателей отказал, начался пожар, мы можем рухнуть в любую секунду, прием. – Говорит Папа Кило один, принимайте необходимые меры, мы будем готовы вас забрать Фокстрот четыре-пять-шесть.

Вот теперь было не до шуток, несущий винт начал отказывать, но благо рулевой был исправен. Мы начали падать. Пилот решил совершить маневр под названием «Управляемое падение», если конечно же такой существует, но это было, то, что он хотел сделать. – Мы теряем обороты двигателя, его мощность невозможно поддерживать, внимание. Приготовитесь ребята, мы падаем, но я все же смогу приземлить нас мягко – прозвучало в наушниках. Я кивнул Билу и пареньку. Вот черт – подумал я. В голове у меня начала играть песня, где под конец самой композиции звучал прибор измеряющий пульс. И после каждых слов он издавал пищащий звук. А под конец песни, пульсометр замолкал, оставляя за собой протяженный электронный сигнал, выступая в качестве последней ноты. И на таком моменте эта песенка и заканчивалась. Я не помню автора, но содержание у нее было депрессивное. И вот в такие моменты, когда картинка перед глазами замирает, ты вспоминаешь всякий незначительный бред, что был в твоей жизни. Я помню как-то раз мы пошли с отцом на охоту, он любил это занятие. Но охотились мы на мелкую живность, ибо он знал, что с ребенком охотиться на зверей, что могут ненароком и убить – идея не из лучших. Когда мы шли вдоль пруда, я захотел смочить руки и как только я поднес руки к воде оттуда выпрыгнула рыба, ударив меня прямо по щеке. Отец смеялся так, что чуть сам в реку не упал. Не знаю почему я это вспомнил. Как кто-то сказал, что-то важное забываешь и не можешь вспомнить никогда, но вот такие моменты, казалось бы ничего в них нет особенного, но все равно хранишь в голове. Погибнем мы или нет, никто не знает, пока это не случиться, хотя и то будет поздно. Вертолет летел камнем вниз и стоит отдать должное пилоту, что он старался контролировать падение. Если бы отказал рулевой винт, мы бы просто начали кружиться вокруг своей оси и рухнули бы на землю, но в нашем же случае, вертолет шел вниз. «Осталось всего пять часов прежде, чем ты найдешь меня мертвым» – я вспомнил! Эту песню. «Pink cigarette». – Двести метров, будьте готовы – прозвучало в наушниках. «Осталось всего четыре часа прежде, чем ты найдешь меня мертвым». – Сто пятьдесят метров – опять прозвучало в наушниках. «Осталось всего три часа прежде, чем ты найдешь меня мертвым». – Говорит Фокстрот четыре-пять-шесть, мы падаем, черт побери. «Осталось всего два часа прежде, чем ты найдешь меня мертвым» – Твою мать! – кричал Бил при этом использую все возможные ругательства. «Остался всего час прежде, чем ты найдешь меня мертвым» – Мы близко к земле, мы сейчас рухнем, черт! – проорал пилот. «Осталось всего…»

*Текст из песни Mr. Bungle – Pink Cigarette

Глава 4

Небольшой ветерок играл с песком, создавая клубок пыли. Одно единственное облако в небе закрыло собой солнце, хотя длилось это недолго. Каждая песчинка, каждый камень повидал здесь много людей за столько лет. Все, что родилось, рано или поздно умрет. Прах к праху, пепел к пеплу. Каждый день заставляет меня задуматься, каждый день заставляет меня ценить это мгновение. Я прошел длинный путь, я пережил такое, что мало кому снилось, но все эти моменты, исчезнут однажды, как и я сам. Я затерян в песках времени, каждое движение дается тяжелее другого и когда кажется, что ты начинаешь выбираться, но на самом деле увязаешь еще глубже. Слишком много иронии повсюду, человек, которому ты доверял, в итоге оказался хуже врага. Тот кого ты любил, никогда не испытывал к тебе настоящих чувств, а тот кто любил тебя, оказался попросту тебе не нужен. А вообще у судьбы хорошее чувство юмора.

– Нил! Камикадзе ты чертов, очнись уже! – это было первое, что я услышал, когда пришел в себя. Бил помог мне встать и объяснил, что к нашему общему счастью все выжили и лишь отделались незначительными травмами. – Это самое настоящее чудо, что нам удалось выжить – ответил пилот сильно запыхавшись.

– А теперь, что делать? – спросил нас молодой паренек.

Я взглянул на разбившийся вертолет и сел напротив него. Скинув с себя шлем и хорошенько почесав голову, я достал рацию и решил связаться с нашими. – Нет, не надо, я уже вызвал. Я всего лишь молча кивнул. Казалось, что мир в очередной раз, если не замер, то как минимум остановился. Я пытался изо всех сил взбодриться, что выходило довольно-таки неплохо. Винтовка висела на ремне и слегка мешала. Я взял ее в руки и проверил патрон в патроннике. – Нил, ты жив, все хорошо, если, что мы выжили. Мы не в аду, еще пока что на земле. – А ты смешной – ответил я ему и мы немного посмеялись.

– Дружище – обратился я к пареньку. Тебя как звать то?

– Марк Грей – ответил он мне. – Знаете, я уже подумал, что мы погибнем. – Но как ты видишь мы живы, ты веришь в бога, Марк? – спросил я его с долей иронии. – Сэр, уже начинаю верить. Не думал, что эти аборигены смогут нас сбить. – А кто по-твоему вторгся на их земли, они или мы? – Бил решил поиграть с парнишкой. – Но мы ведь защищать демократию приехали, как никак – неуверенно отозвался он. – А если бы они приехали к нам защищать демократию? – опять посмеявшись сказал Бил. – Такое невозможно.

Я встал и спросил у Била, где наша кавалерия. – Летят, так что все хорошо. – Прием, говорит Папа кило один, в полумили от вас замечены вражеские силы противника, двигаются с севера запада, пару бронемашин, будьте аккуратны, поддержка близка – мы слегка опешили от таких новостей. – Вас понял Папа кило один, конец связи. – Черт! Все целы? «Ходить можете?» – спросил я и услышал только утвердительные ответы. – В вертолете же случаем не валяется ничего тяжелого – посмотрел я на пилота. – Не думаю, ибо этих пташек сильно не нагружают, чтобы они легко летали. – Ладно, скорее за тот холм

Мы отдышались и пошли за невысокий холм, что был за нами, мы легли и заняли позиции, дабы, если что ударить внезапно. Две бронемашины могли бы спокойно разобраться с нами и к сожалению у нас нет ничего, что мы могли противопоставить. – Слышишь, Бил – шепнул я ему на ухо. Он всего лишь молча кивнул. Они проехали мимо нас, к счастью. Что за чудный звук, когда поддержка с воздуха летит тебе на помощь и уничтожает все, что угрожает тебе. Из-за облаков вышел «Апачи» и «Литл Берд», пилот «Апачи» выпустил пару НУРсов в бронемашины и стрелок добил их очередью из пушки, что стало вишенкой на торте этого танца со смертью. Ребята закричали от восторга и я тоже решил присоединиться. – Да, черт меня побери! Вот вам демократия!

– Говорит Альфа Танго Ромео, вижу их, иду на снижение, прием. – Вас понял Альфа Танго Ромео, давайте уже закончим эту миссию.

– Бил! У тебя есть шашки с термитом? – вопросительно покосился я

– Нет, откуда, но есть парочка гранат. – Тогда разберись с вертолетом, чтобы он иракцам не достался. – Хорошо – ответил он мне и дал гранату.

– Смотрите, вон вертолет садится, побежали – нетерпеливо проговорил Марк. – Пойдем – сказал ему пилот.

– На счет три! Раз! – я снял чеку с гранаты, тоже самое сделал Бил. – Два! – Три! Побежали – крикнул я и мы ринулись к вертолету.

Наш пилот сел напротив этого пилота, он одел шлем, что лежал там и начал вести непринудительную беседу со своим товарищем по ремеслу. – Как так вышло, что вас сбили? – Если быть честным, то тут нам только бог помог, в нас прилетела русская «Игла», но самое удивительное, она не взорвалась, ракета просто застряла в двигателе, после чего он отказал и полетели в низ. Посадка была не из мягких, но мы выжили и отделались всего лишь испугом – нельзя было не заметить недоумения на лицо пилота, которому он рассказывал. Чувствовалось, что это были два мастера, два аса и хоть все это слышать я не мог, ибо в кабине вертолета настолько шумно, что ничего из этого не слышно. Я одел наушники, чтобы переговорить с Билом, но всего лишь краем уха услышал их разговор.

Мы пролетали мимо склонов, холмов, бесконечных степей. Не знаю, почему так красива природа пустынь, хотя ничего красивого в этом все-таки нет. А вот природа Западной Вирджинии или же Аляски, господи, надо будет съездить туда, когда вернусь домой, если, конечно же вернусь. И что насчет тебя Эмили, не знаю почему так произошло, но раз уж произошло, то значит, что это наша с тобой судьба. Но я хочу, чтобы ты знала. Я всегда тебя любил и буду любить.

Мы вернулись, где нас встретили с распростёртыми объятьями. В очередной раз Бил предложил мне банку пива, от которой отказаться, я не мог. Что-ж, видимо все вернулось в своей привычное обыденное русло. Ожидание на базе вылета или же копание рвов, траншей и так далее. Мы с Билом рубились в карты, но чаще всего нашим досугом были шахматы. Иногда я выигрывал, а иногда он, хотя несомненно он хороший соперник, но и я парень не промах. Очень часто выходило, что мы загоняли друг друга в ничью. Ну а после шахмат, мы шли на пробежку, или же просто занимались спортом, прямо как в анекдоте. Все бы ничего, если бы не иракцы. С временными отрезками они любили обстреливать нашу базу и не только, с минометов или же другой артиллерии. Не сказать, чтобы это было смертельно, но чертовски страшно и обидно умереть из-за какой-то консервной банки, что метает что-то очень похожее на снаряды. Дни шли медленно и вот дело дошло до крупного наступления на Багдад, что стало бы уже окончательным штрихом в этой компании, но не за долго до этого мы попали в другую передрягу.

Впоследствии нам скажут, что шансов выжить у нас не было, но что-то щелкнуло в основах мироздания. Где-то на краю вселенной образовалось новое созвездие, что при помощи своих магнитных волн смогло спасти от неминуемой гибели. Или же просто судьба держит нас для кое чего другого.

Стоял обычный весенний день в Ираке. Жаркий, длинный, как всегда. Ближе к вечеру, внезапно нам поступило сообщение о группе, что попало в засаду по среди пустыни. Мы с группой Альфа собрались и на всех порах мчались спасти наших ребят. Летя на обычных транспортниках с установленными автоматическими гранатометами, мы могли бы залить свинцовым дождем всех неприятелей в том районе. Тех ребят, что мы должны были вытащить, прижали по среди пустыни. Враг двигается со всех сторон, патроны заканчиваются, мы на пределе – примерно так можно было бы описать состояние тех ребят. И вот, мы уже на подходе, вертолет летит на запредельной высоте, везде ничего не видно. Я одел прибор ночного виденья, тоже самое сделали все остальные. Мы начали снижение и готовились к быстрой эвакуации. Враг уже начал обстреливать нас и поэтому наши пулеметы начали вести огонь на подавление. Наша вертушка приземлилась и группа Альфа, что села раньше нашего, забирала раненых, как вдруг в их вертолет прилетел снаряд от РПГ.

– Господи! – крикнул Бил и начал тут же стрелять в место предполагаемого врага. Около шести погибло и несколько было ранено. Я понял, что это уже первый знак, что с нами может приключиться тоже самое. Мы сели и начали помогать раненым и остаткам граппы Альфа. – Где капитан? – спросил я одного из выживших. – Он в вертолете остался – обронил тот. Палец на спусковом крючке нервно дергался, я вскинул винтовку, когда увидел зеленый силуэт вдалеке. На «AR-15» ставили обычно лазерный целеуказатель и в ночное время можно было включить инфракрасный луч, который без ПНВ было невозможно увидеть. Далекий силуэт оказался иракцем с гранатометом. Он целился прямо в вертолет. Один точный выстрел отправил его прямиком в рай, где его ждали все почести и земные удовольствия. Мы конечно парни удачливые, но и она не может длиться вечно. Появился новый силуэт, что опять держал гранатометом и в этот в раз у него все получилось. Вертолет вспыхнул, как спичка и все, кто были внутри, к сожалению оказались мертвы. Мы с Билом были около хаммера, на котором передвигалась группа. Мы увидели, как погибли, те остатки от группы Альфа и еще раненые, что были в вертолете. В общем нас было пять человек, что выжили. – Твою мать! Черт, Альфа. Джон! – издал рык Бил. Ну а я же всего лишь стоял в оцепенении. – Хамви на ходу? – спросил я ребят. – Да, но топлива там мало. – Все сюда в хаммер, уезжаем к черту отсюда, быстрее. Давай! Давай! – кричал и в тот же момент поливал огнем иракцев. – Бил! Давай за руль! Мы залезли в хамви, я занял пулемет и к превеликому сожалению он оказался пуст и тут же я начал его перезаряжать. В это мгновение мне казалось, что каждый араб стреляет по мне и каждый просто мечтает попасть из своего Калашникова мне прямо между глаз. Свист пуль, рев двигателя и крики возмущающихся иракцев по поводу того, что их жертва уходит прямо из-под их носа, оставляя след из трупов из сородичей. Вся эта картина была похожа на какую-то карикатуру, ведь не могло же такое безумие быть наяву. В такие моменты иногда хочется забиться калачиком и куда подальше, забыть обо всем происходящем. Спрятаться в маленьком мирке и больше никогда не вспоминать эту убогую реальность. Но ничего не поделаешь, что есть – то есть. Я развернул башню и начал поливать свином из пятидесятого калибра и это замедлило их на какую-то секунду. Теперь мы на всех парах мчались оттуда подальше. Не знаю был ли там кто-то из выживших, но мы с Билом забрали тех, кто был возле нас.

– Мы в самом сердце пустыни – обронил кто-то в машине. – Кто ни будь, свяжитесь со штабом – приказал я. – Не ловит, видимо из-за бури. – Твою дивизию! – выругался Бил. – Что прямо совсем? – вопросительно покосился я. – Я пытаюсь, не ловит сигнал, но вот, если над нами будет пролетать самолет, то я смогу связаться с ним. – А ты где-то самолет видишь поблизости? – спросил риторически я. Бил решил сбавить скорость, дабы сэкономить топлива и дотянуть до ближайшей базы, но вопрос: Где же самая ближайшая база?

До самой ближайшей, как мне рассказали из группы, было тридцать километров, а вот до нашей, с которой мы прилетели, сто двадцать. – Не думаю, что нам хватит топлива на эти тридцать, бак вообще практически на нуле – доложил нам Бил. – Ладно, черт с ним, пешком дойдем, благо ночь, главное на иракцев не нарваться опять. В машине вода есть? – Один блок остался – прозвучало снизу.

Как и Бил пророчил – проехали мы не долго. Было принято решение бросить хаммер и уже выдвинутся на своих двоих. Мы собрались и молча пошли, но прежде загнали Хамви за холм, чтобы его хотя не сразу нашли. Один из сержантов, достал карту и начал искать азимут и когда он это сделал, то сказал в каком направлении идти. Я взглянул на часы, они показывали час ночи. – Сколько нам километров идти? – спросил я сержанта. – Примерно двадцать пять – ответил он. Не сказать, чтобы это было много, но малым расстоянием это не было. Все, что оставалось – это идти и надеяться, что мы не попадем в лапы врага. Сержант с виду не казался таким, какие служат в армии, он был совершенно другой тип. Слишком дерганный для этой профессии и Бил не смог этого не заметить. Что на счет всех остальных, то это были самые простые солдаты, что несут службу и охраняют нас по ночам и также гибнут.

Мы шли и глубокая ночь в пустыне была холодна, как жарок день. Но адреналин бил в кровь и нас это особо не волновало

– Знаешь, моя жена подает на развод и хочет дом, и еще говорит, что можешь машину оставить себе, ты представляешь? – я услышал, как один из парней шептался и тут же предложил ему заткнутся, ибо он мог запросто нас скомпрометировать. Проходя мимо заброшенных домов скотоводов и сгоревших старых советских машин, нашему взору попал дом с колодцем и загоном для скота. И глядя на это, ребята захотели остановиться и набраться сил. Я открыл бутылку воды, что были в хаммере и сделал пару глотков, пока ребята чуть ли не захлебывались ей. Прошел лишь час и я насчитал пять километров, если брать в расчет, что один мой шаг – это один фут, то получается, что один метр равен тремя футам. Перед тем, как бросить хаммер я завязал двадцать узелков на веревке и сложил ее в карман и каждый раз когда я проходил сто футов, то отсчитывал один узелок и так до тех пор мы не решили остановиться. Наверняка я ошибся несколько раз, хотя на сколько я могу помнить, я ни разу не сбивался. Получается, что мы прошли примерно пять километров. Глядя на карту, мы старались миновать, каких-либо то не было населенных пунктов. Бил все время был настороже, чего нельзя сказать о ребятах, что нам удалось вытащить. Но все же за несколько часов боя с иракцами, мы бы тоже устали. Никто из нас не распространялся о том, что произошло там, как сбили два наших вертолета и так далее. Все мы понимали, что как только начнем говорить о погибших, то сами можем оказаться в их числе. Мы попили воды, перевели дух и готовы были идти дальше.

– Рацию так и не ловит? – спросил Бил

– Черта с два, но думаю, чтобы не подвергать лишнему риску другие вертушки, нам нужно дойти самим до базы.

– Хорошая идея солдат, но, если нас прижмет враг?

– Не знаю, надеюсь такого не будет – тихо отозвался он с некой ноткой жалости.

– Ладно, пора идти, чтобы там не было, необходимо двигаться дальше.

Идя, я думал о том, как меня вообще сюда занесло и, как я мог оказаться в таком плачевном положении. Как я мог так опуститься по жизни и как жизнь стала столь невыносима. Я не знаю, но что-то пожирало меня изнутри и я ничего не могу с этим поделать. Но ведь, если подумать, то я должен сейчас только и думать о том, как выжить и не более. В том положении, в котором я нахожусь, единственное о чем должен думать – это как бы дойти до базы и остаться целым и невредимым, но оно, на самом деле не так. Я двигаюсь словно мертвец, восставший из могилы. Смерть преследует меня на каждом шагу, но она никогда не заберет меня с собой, ибо я нужен ей. Я иду по долине тьмы и единственный источник света в этой пучине безумия и грязи – это надежда. Надежда на, то, что это все это кончиться однажды.

– Черт, ноги уже ноют – пожаловался кто-то из ребят и я его не виню, ибо шли мы уже достаточно долго. Я, если честно сам подустал, хотя проходил такие расстояния очень легко. Но рост и вес всегда мне мешали быть мобильным и таким же быстрым. Уже десять километров позади и на часах пять утра, мы значительно замедлились, но оставалось ровно столько же, только на пять больше.

В этот же момент, где-то в километре проезжал маленький грузовик, где сидело пару солдат. Мне удалось их заметить первым в ночник и я тут же успел сообщить ребятам. Мы предприняли решение просто спрятаться и переждать за ближайшим камнем, ведь, если бы мы начали стрелять, то нас было бы слышно за три версты.

– Пригнись – сказал кто-то сзади шепотом. Машина спокойно проехала мимо, хотя каждый из нас мог бы не оставить ей шансов. – Погнали дальше – обронил Бил и мы ринулись в сторону базы. Казалось бы, как такое возможно, чтобы иракцы спокойно разъезжали в окрестностях американской базы, иногда бывает так, что занимая ту или иную позицию в черте, где много вражеских сил, они просто сидят в пределах зоны, которую они обезопасили для самих себя.

Но, если быть честным, то все – это земная суета, это ничего не значит. Я вспоминаю, как мы познакомились с тобой. Такое я никогда не забуду. Твою красоту невозможно было описать словами и я никогда не смогу тебя забыть. И я никогда не забуду твою злобную замкнутость по отношению ко мне. Не знаю, почему ты так делала и я не знаю, почему я ничего не смог с этим сделать. Ты одела некую броню и просто не хотела принимать меня и ты знала, что это ранит меня прямо в сердце, но и это ничего не значит. Прошли года, прошла целая жизнь… А я все не могу тебя забыть. Я представляю, как все могло быть иначе, но в этой жизни ничего нельзя вернуть и как иронично, то все выходит. Ты сделала свой выбор тогда и я сделал свой, но не знаю, я все еще помню тебя. Твое безразличие, хладнокровие, постоянное отторжение, знаю, я и сам виноват. Как же это смешно, но кому, спрашивается, нужно мое нытье. Я убил много человек, прошел ад и все равно не могу забыть тебя. Даже будучи на вершине мира, ты все еще будешь в моем сердце. Я глядел в твои глаза и видел твою любовь ко мне, но ты тут же скрывала ее покрывалом из гордыни, безразличия и презрения. Хотя после всего сказанного, мне уже самому нелепо, но что поделать. Любовь – это не простая вещь, единственное, что ты можешь взять – это, то, что не можешь оставить позади.

– Рация работает, сержант? – задался вопросом Бил.

– Да, черт меня возьми! – обрадовался парнишка с рацией.

– Вызывай кавалерию, я уже устал идти – сказал кто-то из группы. – Вас понял – радостно отозвался он. – Сержант, подай-ка рацию – сказал я ему после чего, она оказалась у меня в руках. – Прием, Чарли Джулиет два, это группа Альфа и, то что осталось от ребят, что мы должны были спасти, требуем эвакуация, мы находимся примерно в десяти километрах от базы «Феникс» – в ответ лишь послышались помехи. Я повторил сообщение и услышал лишь сплошное ничего. – Твою мать! – пронеслось у меня в голове. – Ладно, пойдем на своих двоих и может к тому времени уже окажемся у базы.

Мы пошли, хотя других вариантов у нас не оставалось. Каждый шаг давался тяжело, а уж для ребят тем более. Я старался держать винтовку на готове. Каждый камушек, каждая травинка и каждый холм – не оставались без моего наблюдения. Я был готов ко всему, но страха у меня не было, он уже давно сменился полной безразличностью к реальности и я забыл какого это боятся. Нет, чувство страха не атрофировалось полностью, я просто перестал замечать некоторые вещи. Боязнь смерти? Я стоически принял это и мало, что может поколебать меня. Все, что оставалось делать, так – это идти. Жизнь моя была похожа на череду непрерывных потерь, но сейчас я был спокоен и мало, что могло тревожить меня. Хотя и в жизни терять мне особо было нечего, возможно я перешел уже ту границу, которую можно было назвать линией жизни. Если так взглянуть, то из друзей у меня только один человек, которого я мог назвать таковым. Так что насчет женщины, я одинок, хоть и был женат. Хотя, то что я один, еще не значит, что я одинок. И всего одна любовь, хотя и ту сложно такой назвать. Люди не любят, они всего лишь идеализируют. Они просто не понимают, что это такое. Только сильный умеет любить. Не каждый способен на любовь, на которую способен воин. Меч воина дарует жизнь, хотя отнимать он ее тоже умеет. Философия сильного человека говорит только о том, чтобы полюбить себя и окружающих. Люди не любят, ибо невозможно любить идола, или же идеал, ему можно только покланяться. Я стараюсь искать эту силу, но чем ближе я к ней приближаюсь, тем дальше она от меня отдаляется. Это тяжелый путь, но тот кто сможет его пройти, найдет для себя истинную силу.

Самое удивительное в людях – это, то что каждый не может считать себя плохим. В каждом из нас будто изначально заложено хорошее начало. Но дальше все зависит от человека и его воли. Поступать по совести или же так, как говорят демоны у него в голове. Это все выбор. Самые страшные вещи творят, те, что считают, что делают бравое дело. Никто не может прямо себе сказать, что он плохой или же аморальный, или же еще что-то. Но, если человек вдруг понимает, что делает что-то, что нельзя назвать благим, то он в свою очередь находит себе оправдание. И не зависимо от тяжести его деяний, он все равно находит причину, по которой в своих глазах, он будет казаться себе хорошим. Есть ли эта грань между добром и злом, или же, что нас ждет там, в том мире, в который мы попадем, после этой жизни. Хотя, как я понял, ад – мы создаем сами для самих себя.

– Черт – хриплым голосом выразился солдат. – Видите там пять человек с Калашниковыми. – Твою дивизию – хрипло и шепотом прозвучало ему в ответ. Я жестами показал занять позиции и ждать. Пять иракцев в разгрузках шли по полю, как у себя дома, хотя, если хорошо подумать, то это и был их дом. Судя по всему они не ждали кого-либо встретить. Поэтому мы просто решили их отпустить. Всего в пяти метрах они прошли мимо нас. Это была холмистая местность и в небольших углубления каждый из нас смог спрятаться. Очередная проблема минула нас, что не могло меня не радовать. Мы выдвинулись дальше, до базы оставались считанные километры. Ребята были на исходе, каждый из них изрядно подустал, но мы с Билом были еще пока, что в силах встретить любую случайность во все оружии. Огромный холм стал нашей преградой, но друг я услышал звуки техники и крики явно звучавших на арабском.

– Всем быть настороже – объявил я и мы пошли взбираться на холм. Он не был высоким и одолеть нам ничего не стоило, но вот по времени это занимало драгоценные минуты. Чем ближе мы подходили к этому холму, тем громче и отчетливее становился шум техники и толпы военных вооруженных до зубов и освирепевших от участи, что свалилась на них с неба. Когда мы поднялись, нам открылся обзор на примерно один батальон иракцев, их технику, около десяти БМП и минометный расчет, что решил с этой позиции отработать по базе «Феникс». Когда я все это увидел, то все понял и тут же взял рацию у сержанта.

– Прием, говорит группа Альфа, база «Феникс» ответьте, прием – спустя непродолжительного молчания я услышал. – Говорит база «Феникс», вы та самая группа, о вас нас оповестили, доложите, что случилось. – Наши два вертолета сбили, все, кто там были – погибли, а если нет, то попали в плен, мы единственные, кто ушли, мы находимся в нескольких километрах от вас, но это не самое главное. На вас движутся силы противника с востока, объявите тревогу и будьте готовы к минометному обстрелу. – Вас понял Альфа, но откуда информация о силах противника. – Мы находимся у них в тылу. – Вас понял, Альфа, сидите там, где сидите, когда все закончится, мы за вами придем, конец связи Альфа.

– Сидим тихо, не вмешиваемся, нас слишком мало, чтобы что-то тут решать – сказал я и взглянул на иракцев. Они уже выдвинулись, оставив минометный расчет за собой. А мы же в свою очередь наблюдали за всем этим зрелищем. Я посмотрел на парней и уже понял, что они хотели делать. Там было около пяти минометов и больше дюжины человек. Даже, если бы мы захотели, что-то сделать, то нас бы убили бы, но факт того, что нас никто не ждал, мог сыграть нам на руку. Я спросил есть у кого ни будь, что ни будь тяжелое, но кроме как подствольника у одного из них ничего не было. – Твою дивизию – подумал я. – Гранаты есть? – в ответ мне всего лишь утвердительно кивнули. – Тогда действуем так, спускаемся и вот от того камня, ты выпускаешь из подствольника в тот грузовик со снарядами, а мы кидаем гранаты в ноги наших неприятелей, всем ясно? – и опять же мне все утвердительно кивнули. – Тогда пошли – прошептал я им.

Тише воды и ниже травы, мы начали спускаться со холма. Они были в метрах двести, было изрядно темно, чтобы нас заметить, но двигались очень аккуратно и тихо. И когда мы были в метрах ста, они уже начали во всю стрелять по базе, что позволило нам слегка ускориться под шум минометов. И вот оказавшись в непосредственной близости от иракцев, парень с подствольником выставил целик на двадцать пять метров. Каждый из нас достал по гранате и приготовился. Он сделал выстрел, подствольная граната сорока миллиметров попала прямо в ящик со снарядами, что и стало причинной его детонации, сразу же после этого под ноги иракцев полетели гранаты и мы тут же начали вести по ним огонь из своих винтовок. Грузовик вспыхнул, как пробитый газопровод, что убило водителя и двух солдат, что несли снаряды для минометов. Все произошло настолько быстро, что никто не успел быстро среагировать. Один из иракцев успел вытащить автомат, но был тут же убит очередью.

– Все чисто! – прокричал сержант. Я молча ему кивнул и тут же достал рацию.

– Прием база «Феникс», говорит группа Альфа, мы уничтожили минометный расчет, потерь нет, прием.

– Какого черта, группа Альфа? Я же сказал вам сидеть не высовываться. Мы уже вызвали поддержку с воздуха, скоро разберемся с силами противника, сидите и не высовывайтесь.

– Хорошо, вас понял, конец связи. Ладно, уходим обратно на холм, отсидимся, ни у кого случаем нет «Клэймора».

– Откуда? «Ты хотел тут все заминировать?» —с недоумением меня спросил сержант.

– Ладно, забудь, уходим.

Как только мы взошли на холм, то появилась еще рота с десятью БМП, которая двигалась на базу. Если взглянуть в бинокль, то можно было увидеть постоянное мерцание и услышать непрекращающиеся звуки стрельбы и взрывов.

– Черт, ты это видишь, как их много – прошептал кто из нас. Началась настоящая заварушка, вертолеты летали в воздухе и обстреливали позиции иракцев. В небе рассекал штурмовой истребитель «А-10», что вел огонь по технике противника, так и по самому противнику. А что насчет нас, то нам не оставалось, как сидеть и пребывать в небольшом шоке. Мы только ждали, что нас заберут отсюда. Уже начало светать и мы увидели, как иракцы ввиду своей малой боеспособности начали отступать. И путь их отступления пролегал через, как раз возле холма. Они не шибко удивились, когда увидели взорванный грузовик и их мертвых товарищей. Некоторые из них пытались найти раненых и как-то помочь им, но таковых не было. А мы же еще сильнее скрючились, чтобы нас не увидели. Уставшие, побитые и все в крови, грязи, песке и саже, они возвращались к себе обратно в логово. Я такое видел впервые, но лучше конечно не видеть вообще.

Иракцы уже скрывались за горизонтом, почему наши дали им спокойно уйти, скорее всего – это было проявление воинской чести или что-то еще, но особого значения для нас это не имело. Необходимо было уже выбраться. Сержант достал карту и компас, а я же в свою очередь рацию. Я связался с базой и за нами выслали вертушку. Хоть мы были не далеко, но командующий боялся потерять еще американцев за сегодня. Нас спокойно забрали на «Чинуке», на нем были морпехи, что были уже наслышаны о потери двух вертолетов и не меньше десяти бойцов. Для них было за честь забрать нас, хоть мы и были в нескольких километрах от базы.

– Мы американцы, черта с два мы так легко им дадимся – крикнул кто-то из морпехов.

– Вы отразили наступление? – спросил я одного из них.

– Да, мы обратили их в бегство, теперь там тихо. Генерал Уэст отправил целый взвод на место, где ваши вертолеты сбили.

– Да? Выжившие есть?

– Нет, но как передает разведка, есть пару пленных – ответил он мне

– Вы совершили настоящий подвиг, что смогли убежать оттуда и еще забрать с собой людей.

– Спасибо, солдат – обронил я и мы полетели на базу.

Когда мы вернулись, то нас сразу отправили в госпиталь, а позже на разбор полетов. Конечно они оценили нашу храбрость по отношению к тому минометному расчету. Нас с Билом удостоили медалью серебряной звезды. И как мы позже узнали, этот случай сбития двух американских вертолетов стал медийным и его сильно обсуждали в мировой прессе. Саддама на это отреагировал, как: «Вот оно, начала конца американской демократии, близка ведь империя к своему краху» – конечно это было дословно, но смысл сохранился. И день вроде бы был хороший и настроение у нас Билом было отличное. Мы отлеживались в больнице глубоко в тылу, так как нам разрешили отдохнуть немного от службы и оправиться от потери. Ведь мы лишились наших верных товарищей, группа Альфа, в числе, которой мы состояли. Хорошие были ребята, но теперь они уже в месте гораздо лучше, чем Ирак.

Дверь в палату распахнулась и в нее зашел человек в кителе, судя по знакам различия, он был бригадным Генералом.

– Приветствую вас, ребят. Можно без формальностей – отмахнулся он. – О вас многое говорят, ах да. Я генерал Рональд – протянул руку мне и Билу. – Не люблю эти разглагольствования и вообще я человек прямой и искренний. Вы друзья мои, совершили подвиг и ваши незаурядные способности были оценены по достоинству.

– Подвиг? – подумал я. Настоящие подвиги остаются безызвестными, а то, что сделали мы – не более, чем вынужденная необходимость.

– Такие, как вы – нам просто необходимы – мы с Билом стояли и не понимали в чем дело. – Вам придется повторить подвиг и уже в этот раз – это будет настоящая проверка ваших боевых качеств, выдержки и дисциплины. Все подробности вечером – сказал он, подняв руку с оттопыренным указательным пальцем, тем самым заткнув Била, когда он хотел спросить, а в чем же все-таки дело.

– Будьте готовы к воскресенью – это было все, что мы услышали, когда он ушел.

Глава 5

Генерал Рональд был невысокого роста, но крепкого телосложения. Примерно среднего возраста, но намного с виду казалось, что он недостаточно староват, чтобы быть генералом. Это мужчина излучал из себя бич уверенности, помноженный на годы службы в рядах армии. Он то понимал, что такое война и прекрасно сознавал, какая это огромная машина и, что для ее контроля требуются колоссальные средства. Он резко запер за собой дверь и отправился восвояси, оставив нас наедине с Билом.

– Как ты думаешь? Что он имел ввиду?

– Я не знаю, Бил, но предчувствие у меня не очень. В принципе, как и всегда. А ты что думаешь?

– Ну самое простое, что можно предположить – это специальная операция, возможно по устранения, каких ни будь важных лиц, или что-то в этом роде.

– Скорее всего – посмотрел я ему в глаза, как бы соглашаясь, но все равно терзало смутное сомнение. Я понимаю, что сам избрал этот путь, но все равно хочется обратно, туда – где безопасно и туда, где, хотя бы климат не такой жаркий.

– Как насчет того, чтобы по банке пива, оно тут конечно не ахти, но все же лучше, чем ничего.

– Конечно – сказал я и мы ринулись на первый этаж в поисках, чего-то похожего на пиво.

После всего пройденного казалось, что время идет слишком чересчур быстро и, что мы уже оказались так далеко за пределами этого мира. Однажды все это закончиться… Однажды… Однажды, я проснусь ночью и пойму, что все позади. Все приятные и не очень моменты – позади. Проснусь и пойму, что я уже не молод, жизнь прошла своим ходом и вот тогда я пожалею о многих вещах, о которых я не задумывался раньше. И тогда настанет день и мне придется ответить за все свои поступки и ответить себе и своей совести. Но пока он не настал, я могу делать, что захочу и мало, кто мне, что-либо скажет.

Вечером того самого дня, за нами приехала машина, на удивление это был не хаммер, а внедорожник, шевроле Тахо и был он до безобразия новым. Из него нам на встречу вышел генерал Рональд, но я обратил внимание только на водителя, очень грозный с виду тип. – Приветствую вас ребята, выглядите уже по лучше. Садитесь в машину, мы поедем на базу. Само собой мы даже слова не успели сказать, как уже оказались сидящими в машине. Генерал начал со слов, что с нашими способностями, мы далеко пойдем и закончил тем, что мы встретимся с кое какими людьми из конторы. И когда этот генералишка заикнулся о конторе, мы поняли, что впутались в непонятную историю. Контора означала, что мы будем работать с ЦРУ. Вот такого поворота событий, мы точно не ожидали. По дороге, мы увидели Иракский грузовик, что подорвался на противотанковой мине. Мужчина лет сорока склонился над телом ребенка, которого не по-детски разорвало на куски. – Елки зеленые – произнес я. Путь занял не больше получаса, за все время мы всего лишь пару раз обмолвились словечками. Ну а генерал, иногда он говорил не затыкаясь, иногда умолкал тише нас с Билом. Вот мы и добрались до КПП и самой базы в том числе. Солдат лишь кинул взгляд на генерала и сразу нас пропустил. Хоть было уже прилично темно, жизнь кипела там полным ходом. Парни жарившие барбекю, сидящие у костра, по банке пива у каждого, инженеры, готовящие технику к патрулированию. Ударные вертолеты, мирно стоящие на площадках, и кто знает сколько от них погибло иракцев. Мы проехали мимо бараков и оказались у двухэтажного здания, напоминающего небольшой штаб. – Ну что, господа. Вот мы и прибыли. Мы с Билом вышли из машины и направились вслед за генералом. – Господа, нам на второй этаж. В кабинете находились три человека. Двое в мундирах и один в гражданском. Судя по нашивкам это были генерал и генерал-майор. По званию они были выше нашего бригадного генерала Рональда.

Но этот мужчина в гражданском, мы поняли, что он из «конторы». – Наконец я вас хоть увидел, а то столько баек про вас травят, друзья. Я генерал Джеймс, а это генерал-майор Блэр. Ребята, можете обращаться к нам без формальностей, ведь, если подумать, мы тут все друзья. Бил покосился на меня, в его взгляде читалось недоумение, потом я просмотрел на мужчину в гражданском. – А этого джентльмена, вы нам случаем не представите? – Ох, конечно, это Линч, он, как вы наверно догадались из ЦРУ. – Карл, может ты введешь наших парней в курс дела? – обратился Рональд к Джеймсу. В очередной раз мы с Билом покосились друг на друга. Линч достал карту и разложил ее на столе. И только сейчас, я заметил, как дорого обставлен кабинет. Я присмотрелся и увидел дорогой графин из богемского хрусталя, наполненный виски. Генерал заметил, как я таращусь, решил предложить нам с Билом бокальчик, но мы отказались. – Так вот, в маленьком городишке под названием Аль-Алам, по нашим разведанным и наблюдениям с АВАКСов, мы обнаружили самый крупный склад боеприпасов. Прошу заметить, я буду очень откровенен с вами. Вы станете свидетелем того, что никто не должен знать. Даже напившись со своими боевыми друзьями в баре на гражданке, вы должны держать своей рот на замок о том, что мы с вами говорим тут и о том, что вы будете делать в ближайшие несколько суток. Надеюсь, это вам ясно. Мы кивнули, но он продолжил. – Даже с подружкой в постели, или даже на небесном суде, плевать. Ни слова, хорошо? Мы опять, как два дурака кивнули. – В Аль Аламе был склад, войска Хуссейна понимая, что за ними на всех пятах мчится демократия. Бросили склад, но вот незадача, местные повстанцы решили, что это все добро для них. Естественно, аборигены с палками менее опасны, чем аборигены с Калашниковыми. Все бы ничего, но разведка доложила нам, что их оказывается в несколько раз больше, чем тех войск Хуссейна, что оттуда в итоге свалили. Мы такого не потерпели. Разбомбив к чертям, собачим этот склад.

Оказалось, эти повстанцы его переоборудовали его, как временный госпиталь, ибо здание было большим, а все боеприпасы были рассредоточены по линиям фронта и по карманам местных сопротивленцев. Его взорвали пред тем, как наши ребята вошли в этот город. Сами понимаете, эти повстанцы взбесились так сильно, что этот бой был самым большим по единовременным потерям личного состава за всю историю США. В том госпитале лежали не только боевики, но и еще старики, женщины, дети. Эти повстанцы наверно по утрам вместе с чтением молитв пьют бензин, ибо как можно объяснить, что мы потеряли столько ребят. Конвой наших солдат хоть и вернулся, но слишком много погибших в том городе осталось, а пленных еще больше. Самая страшная участь постигла именно их. Сами знаете, скоро живые начнут завидовать мертвым. В плену их ждала очень мучительная смерть. А уж эти аборигены хорошо умеют обращаться с ножами. Такого мы тоже потерпеть не могли. Нашей первостепенной задачей стало – вбомбить их в каменный век. Конечно, напалма у нас не было, но мы с собой захватили кассетные боеприпасы и белый фосфор. Это был ад, ребята. Теперь там ничего не осталось, ни повстанцев, ни гражданских. Вы спросите, а как же пленные? Разведка передала об эскорте легкобронированной техники. Само собой, мы ее перехватили, там были наши пленные ребята, все те, кто числился в пропавших, были и тела погибших. Они их всех вывозили скорее всего с целью заснять, как американцы гибнут за свободу. Все бы ничего, но вот за другой попыткой взять город, следует другая. И нашу колону обстреляли с ПТУРов, откуда у них такое вооружение? Черт его знает. Мы отступили немного. Вызвали авиацию, они хорошенько обработали тех наглецов. Мы зашли в город. Эти ребята в черных масках с РПГ в руках, наверно поставили какой-то рекорд Гиннеса по численности на каждый квадратный сантиметр. Но вот чего было много, так это противотанковых мин, больше, чем иракцев.

Было очень жарко, как рассказывали полевые командиры. Настолько, что им пришлось в очередной раз покинуть город. Теперь, Аль-Алам подвергался только обстрелами с воздуха. Стратегически, этот городишко выступал тылом для другого наступления. А теперь сами посудите. Если в нашем тылу будут сидеть рассвирепевшие иракцы с тучей вооружения, то нам придется очень несладко. Но уже какой день, мы ждали разведанных об Аль-Аламе и вот на прошлой неделе мы узнаем, что все, что может двигаться и стрелять, начало покидать городок. Скорее всего, они ожидали, что мы соберемся и уже наконец выбьем их оттуда. Но скорее всего авиация стала главной причиной их решения. Вы наверно уже давно задались вопросом, а мы то тут причем? Знаете, мы отправили туда развед-отряд, при поддержке беспилотников с флирами и стоящими наготове разведывательными птичками. Они вернулись только вчера. Ну, как вернулись, мы их нашли. Все истощенные, к счастью, все были целы, но целы они были только физически. Черт, отборные морские котики, но всем им требовалась психологическая помощь. Даже будучи закаленными в боях, они не выдержали. Я лично осматривал улицы этого города через беспилотник, и знаете, что? Там было пусто. Ни гражданских, ни боевиков. Что целых пять дней там делал развед-отряд, неизвестно никому. – И теперь нам выпадет эта прерогатива, отправиться развед-отрядом в самое сердце тьмы? – неожиданно спросил Бил. – В какой-то степени, да. Но зная вас и ваши способности. Чего вам стоит забраться в само очко дьявола и выйти оттуда живыми? Мы опешили, черт, если то, что говорит этот обезумивший – правда, то, черт, мы попали в пекло и из которого уже не выберемся. – Что-то у меня в горле пересохло от такой речи, пойду налью виски, а вам господа? – вопросительно покосился на нас генерал. – Давайте – согласился я и Бил. – Молодцы, это вам не помешает. Мы немного отхлебнули, чтобы хоть как-то сбавить напряжение. – На сборы вам двое суток, всю топографическую информацию вы получите завтра.

К концу после завтрашнего дня, вы должны быть готовы. Ну я должен вам говорить, что вам нужно делать. Если хоть что-то нужно, дайте мне знать. И тут вдруг заговорил парень из ЦРУ. – Все что было сказано здесь, останется именно здесь. Эта ваша операция, она нигде не значиться. Ваша цель – прочесать городишко в поисках гражданских и боевиков, ввиду вашей немногочисленности, избегать прямых боестолкновений, а если можно вообще обойдитесь без стрельбы. Просто зашли и вышли, а потом мы вас заберем. – А каков тут интерес ЦРУ? И под чьим началом это все происходит? – задал я вопрос. – Вы это делаете для меня и большего знать вам не нужно, но это нужно вам знать, как следует. Переглянувшись, мы с Билом уже поняли окончательно во что вляпались. – Ладно, засиделись мы уже. В вашем распоряжение целый барак, друзья. Мы заглянули в оружейную, взяли себе по штатной M4 с 203-ими и берете. Восемь-девять магазинов для M4, чуть больше дюжины гранат для 203-их, пару обычных осколочных, подсумки, тактический разгрузочный бронежилет, шлем, ранец, полевая форма, пустынные берцы, ПНВ, радиостанцию тащить на себе согласился Бил. – Вроде бы ничего не забыли. Хотя стой, пайки мы завтра заберем, примерно на четыре суток, хотя мы не собираемся там торчать больше двух. Если что-то не забрали, возьмем завтра, ну а теперь давай отдохнем. Для нас выделили отдельный барак, счастья большего можно было даже не желать. Мы легли друг напротив друга. – Но мы же не спланировали ход операции, как мы пойдем туда? – спросил Бил и был прав. – Знаю, нам и так мало времени дали, но, если верить их словам, то там практически никого не осталось. Самое главное не помереть. Короче, нам нужен отдых. – А чего они хотят, они ведь даже нам определённых целей не поставили. Они вообще нихера не сказали. – Пахнет жаренным, я знаю, но знаю еще, то, что я прикрою твой зад, а ты прикроешь мой.

У ребят из соседнего барака, я выпросил кассетный плеер и пару альбомов разных рок групп. Я не мог заснуть, но вот мой друг Бил спал без задних ног, словно ангелочек, что с небес спустился. Хотя пока есть возможность, надо набираться сил, ведь они нам еще как пригодятся в этом чертовом Аль Аламе. Я лег на койку напротив, выкрутив громкость на среднею, вставив кассету и включив музыку, я тут же вырубился. Проснулся через пять часов, было уже ранее утро, батарейки в плеере уже практически разрядились, и музыка в нем еле-еле играла. Бил все также мирно спал. Что-ж, завтра день икс, я хорошенько крикнул. – Рота подъем! Бил тут же резко встал спросонок не понимая, что происходит. – А вот и новый день, мистер Фримен. – шутливо отозвался я. Вернув парням плеер, в нагрузку я дал им еще стопку журналов «Hustler», ребята были в восторге и чуть ли не завизжали от счастья. Захватив остатки снаряжения, мы с Билом затаились в нашем бараке, планируя ход операции. – Черт и нам такое придется провернуть? – спросил я. – Да, Нил. Таково мое видение ситуации. Нас высаживают в километрах десяти, и мы пешком добираемся до пункта назначения, и проверяем все ли в порядке, и только затем вызываем кавалерию. Они нас заберут. – Ладно, пойдем пристреляем пушки. Мы вышли на стрельбище, я сделал пять выстрелов в стометровую мишень, целился прямо в самый центр, но пули летели чуть выше. Я скорректировал мушку и сделал еще выстрелов десять. Вроде бы ничего, пользоваться можно. Теперь решил пристрелять свой 203-ий, боевыми само собой я пользоваться не стал, но благо были простые, как хлопушки, снаряды. Я попробовал попасть в область возле мишени. В первый раз я промахнулся, но вот во второй, я увидел небольшой клубок пыли у мишени, значит попал. Тем же самым занимался Бил, но более искусно и с явным интересом. Но спустя пару магазинов, мы просто начали палить по мишеням. Мы с Билом, стреляли довольно-таки неплохо, даже хорошо, учитывая, что в бою в основном огонь введется на подавление. Того же не мог не оценить мимо проходивший взводный. – Вы из какого батальона? – хоть на нас и была полевая форма, но каких-либо знаков отличий на ней не было, ни фамилий, ни вид войск. – Мы из развед отряда. А что за бригада, вам знать не надо – он очень сильно покосился и по нему было заметно, что он очень зол, но в самую последнею секунду успокоился и ушел. Закончив пристрелку наших винтовок, мы сходили в оружейную и забрали по глушителю. Ведь, если мы там начнем палить со своих M4, то за нами выдвинется как минимум Польская кавалерия. Не меньше. Различить звук выстрела 7.62 и 5.56 несложно, если советский патрон напоминает сильный хлопок с раздающимся эхом, то наш натовский похож более на мягкий треск.

Оставались считанные часы до высадки. С пилотом разведывательного вертолета договорились о готовности в одиннадцать вечера. Днем, на фоне пустынного рельефа, черный летающий вертолет существенно бы выделялся, но в темное время суток он был бы подобен картине «Битва негров в пещере глубоко ночью». И вот уже вечер, мы собирали все самое необходимое, вес нашего снаряжения чуть ли не достигал нашего собственного. Но мы, понимая, что так далеко не уйдем, выложили все лишние. Бил врубил «Falling To Pieces», тем самым пытаясь сымитировать сцены подготовки рейнджеров и дельты к атаке в Сомали из фильма «Черный ястреб». Смешной, однако. – Вообще то, я сам хотел включить эту песню – когда она закончила играть, я включил «We’ve gotta get out this place». – Вьетнамом навеяло, дружище – сказал Билли. И черт, и вправду навеяло Вьетнамом. При подобных операциях хорошо бы не мыться неделю и не одевать чистую одежду, потому что запах мыла и стирального порошка отпугивает животных. Но мы само собой надели свежую полевую форму. Бронежилет, подсумки и ранец уже оказались на нас со всеми боеприпасами и прочими необходимыми вещами. В очередной раз, я проверил на мне ли пластина и магазины в разгрузке. Одел ПНВ на шлем и еще раз все проверил. Я зарядил магазин в свою винтовку, но патрон в патронник досылать не стал, подумал сделаю это в вертолете. Я выключил музыку. – Ну что в ад, дружище? – спросил я и кинул свой оскал в сторону друга. – В ад, дружище – посмеявшись ответил он. Мы выбежали из барака, на вертолетной площадке нас ждал генерал. – Расклад вы знаете, инструктаж я пилоту провел. Мы просто кивнули и забежали в птичку. Это был небольшой разведывательный вертолет, для нашей задачи он подходил идеально. Именно тот на котором мы летели, был оснащен ракетами «Hydra» и M-134, грозное вооружение, особенно против пехоты. Пилот включил винты, сложный механизм начал приходить в действие, спустя пару минут мы взлетели. Открывался прекрасный вид на базу и на все близлежащие окрестности, с каждой секундой, мы все больше и больше взмывали вверх. Пилот был толковый и это мы с Билом поняли сразу. Мы летели двадцать минут. Все было спокойно, и я вспомнил, что не взял GPS. – Бил! Ты взял GPS – прокричал я ему. – Знал, что ты забудешь, вот держи – ответил мне он. Мы уже были близко к месту высадки. И как откуда ни возьмись, на нас навелись с ПЗРК. – Спокойно ребята – сказал нам пилот. Куда уж спокойней, твою мать. – Я увернусь за тем холмом. Теперь нам оставалось только надеяться. Оглянувшись, я увидел летящую за нами ракету. – Черт, твою мать! Но в самую последнею секунду, пилот просто увернулся. Для нас счет возможно шел на секунды, но для нашего пилота, судя по всему, на миллисекунды. Все бы ничего, но нас навелись еще раз. И вот тут он выпустил ИК ловушки и скрылся за холмом. Вертолет развернулся, выполнив маневр, пилот поднял его выше холма. Я хорошенько пригляделся и увидел вдалеке легко бронированный грузовик, но он был очень далеко. Пилот начал выпускать НУРСы в его строну. Ракеты за считанные секунды преодолели дистанцию и поразили цель. Грузовик накрыло взрывом. Я достал бинокль, опустил ПНВ и через него вгляделся в место взрыва. Те ребята, что целились в нас со своих Игл, раскидало по всему полю. Не произнеся не единого слова, он продолжил лететь дальше. Я подумал, что наша операция сорвалась к чертям, собачим, я хотел сказать пилоту, чтобы тот возвращал нас обратно на базу. – Все хорошо ребята, они не вызовут подкрепление. Мне с ABAKCов передали, что это единичное средство передвижения, что базировалось тут. Бил был не много в шоке от происходящего, ибо все, мы уже раскрыли себя. Необходимо возвращаться, но нет, что-то неумолимо тянет нас туда. И вот, мы уже достигли места высадки, пилот приземлился. – Ну все, удачи ребята. Мы выпрыгнули из вертолета, пилот нам помахал и полетел обратно на базу. Нам необходимо было отбежать на милю от места высадки, к месту базового лагеря. – Чокнутый, не кажется тебе? – спросил Бил. – Есть такое, да. Небольшими перебежками, мы добежали до базового лагеря. – Ладно, доставай карту – запыхавшись сказал я. Нам два километра на север, а потом сообразим. – Хорошо – ответил Бил. Мы решили сделать небольшую передышку и съесть по батончику. К счастью, мы захватили с собой много шоколада для быстрой энергии и бодрости. Мы ели шоколад и запивали его водой. Было довольно-таки зябко, но мы знали, что днем будет пекло во всех смыслах. Нам было необходимо войти в город до рассвета, то есть при покрове ночи. Аль-Алам представлял из себя небольшой городишко со складом на отшибе. Мы решили войти с противоположной стороны, благо, то место, через которое мы собирались войти, было практически сравнено с землей. И мы надеялись не встретить там, какое-либо сопротивление. Но, что с другой частью города, которая не была сильно разрушена и что там творилось, мы знать не могли. Разведка докладывала лишь о небольших скоплениях пехоты, о технике и речи идти не могло. Доев свой шоколад, мы выдвинулись. Я глянул на часы и нажал на кнопку подсветки, на них высветилось час ночи. Бил шел сзади, но параллельно мне. Он следил за тылом, а я за всем, что спереди. Мы даже словами не обменивались, чтобы не скомпрометировать самих себя. Легким шагом мы медленно, но уверенно двигались в сторону города. Я жестом показал Билу, что мы устроим здесь привал. Мы были возле большого камня на холме среди одного одинокого дерева. Включив GPS, я подумал, что могу выдать нас синим свечением экрана, но поблизости не было ни души. – Уже два часа ночи – шепнул Бил. – Нам еще идти десять километров, к рассвету должны успеть – прошептал я ему. Он сидел прямо напротив меня и когда я ему хотел что то сказать, то просто наклонялся и говорил ему в ухо. Закусив шоколадками и запив водой, мы просидели десять минут и решили пойти дальше. Живописное это все-таки место. Бескрайние степи, желтые до безобразия пустыни, как красиво – подумал я. Мы шли будто бы в каком-то фильме. Два парня с винтовками на фоне пустыни. Адреналин вперемешку с эндорфином – вот, что питало нас. У меня в голове играли песни, что идеально подходили под окружающую меня обстановку. Готов поспорить, что тоже самое ощущал Бил. Но нам было не до летания в облаках, мы должны были следить за всем. За каждым движением, что сможем уловить, за каждый звуком, что сможем услышать. Успеть отреагировать на внезапную атаку, либо успеть отступить и убежать. Нам приходилось думать на несколько ходов вперед, ибо в противном случае, мы бы не смогли думать вообще.

Иногда мы осматривали окрестности при помощи ПНВ. И когда мы минули первые пять километров, на часах было три часа с чем-то. Пора было уже устроить привал и передохнуть минут пятнадцать, чтобы потом совершить очередной рывок. Я тихо встал, не издав ни звука. Светало обычно в этих местах где-то в шесть- семь часов утра. Ну мы должны были попасть в город, пока еще было темно, дабы дать себе фору. Я кивнул Билу, а он мне в ответ. Мы пошли дальше, теперь остались считанные километры до нашей точки назначения. И что мы встретим, когда достигнем ее? Что нас будет ожидать там? Я шепнул Билу, что мы должны успеть дойти до города за час, он опять кивнул. Сотни мыслей проносились у меня в голове. И я вспомнил, что не дослал патрон в патронник, черт. Я тихонько оттянул затвор. Щелчок! И патрон в патроннике. Бил резко обернулся, осмотрел меня всего с ног до головы, но жестом я ему показал, что все в порядке. Не знаю, как я мог забыть сделать это еще тогда в вертолете, если уж ты идешь на войну, то не забудь к ней приготовиться. И ведь со мной мог случиться «щелчок мертвеца». – Какого черта, Нил. «Забыл зарядить?» – прошептал мне Бил. Да, бывает, к счастью, боестолкновений еще не было. Спустя пару ярдов, я услышал, как Бил начал, что-то напивать себе под нос. – «Me gusta marihuana, me gustas tu… Me gusta la Montaña, me gustas tu… Me gusta la noche… Me gustas tu…» – Чертов камикадзе, Бил, это же наша с тобой песня. Эх… Было время…

Мы были близко к городу, на часах было уже четыре, теперь необходимо было быть каждую секунду на чеку. – Бил, если верить GPS, то мы в двух километрах от места назначения. Передай штабу, что нужен беспилотник. – Хорошо – ответил Бил, и мы остановились за кустом, чтобы он достал радиостанцию. – Нас не запеленгуют? – спросил я. – Они о нашем существовании, даже не подозревают, да и вряд ли у них есть такое оборудование. И вообще я через спутник связываюсь, так что все хорошо. Ну я надеюсь. – Прием Виски-Хоутел, это группа Чарли-Зулу два шесть, прием. Говорит группа Чарли-Зулу два шесть, запрашиваю разведку с беспилотника. Мы находимся вблизи Аль Алама, прием. Повторяю, это группа Чарли-Зулу два шесть, мы находимся вблизи Аль Алама, запрашиваем разведку с воздуха, прием. Послышался мужской голос. – Виски-Хоутел на связи. Вас понял, Чарли-Зулу два шесть, высылаем вам дрона, ждите десять минут, подтвердите Чарли-Зулу два шесть, прием. – Подтверждаю Виски-Хоутел. – Нил, через десять минут у нас будет БПЛА. Без разведки, мы даже туда не сунемся.

Спустя десять минут, Бил связался со штабом. – Чарли-Зулу два шесть, передайте ваши координаты, прием. Заранее отметив нас на карте, он продиктовал координаты. – Шестьдесят пять градусов, тридцать семь минут, пятнадцать секунд северной широты, прием. – Принял, Чарли-Зулу два шесть. Дрон находиться в вашей зоне. Все сведения передадим через две минуты. – Ну что? – спросил я, нервно покосившись на Била. – Две минуты – протянул он. – Прием Чарли-Зулу два шесть, мы вас видим, ближайшие несколько километров не наблюдается каких-либо скоплений противников, можете действовать по намеченному плану. При чрезвычайных ситуациях докладывайте немедленно, конец связи. – Все Тип-Топ, если верить штабу, Нил. – Тогда пошли, заждался нас уже этот Аль Алам. – В ад, дружище? – В ад – мы стукнулись кулаками, встали и переглянулись друг на друга, понимая, что нас ждет. Мы пошли дальше, силы были возможно на исходе, но кроме того, как идти вперед нам не оставалось. Я держал оружие на готове и был готов начать палить во все, что сможет издать звук в нескольких метрах от меня. Когда идешь туда, откуда не сможешь выбраться, кроме страха и ужаса больше ничего не ощущаешь, но что-то подсказывало мне об обратном. Ибо это все судьба, я обязан буду выбраться из этого чертового Аль Алама. Мы даже зайти туда не успели, а уже накатывает, может поэтому мы здесь чужие и нам не выиграть эту войну. И даже если мы перебьем всех их солдат, они ни за что не остановятся, лягут и умрут, укрепят своими телами фундамент режим кровавого диктатора. Нельзя идти войной против тех, кому ничего терять. Вьетнам тому подтверждение.

Метр за метром, километр за километром, мы становились ближе к этому месту и с каждым шагом все больше и больше пахло смертью. Медленной, быстрой – не важно, пахло смертью. То же чуял Бил, он посмотрел на меня и нам хватило пары секунд, чтобы понять, о чем мы думаем. – Последняя миля – сказал я. – Черт, слишком тихо – протянул Бил. На горизонте уже виднелся город правда разглядеть его можно было только через ПНВ. Мы двигались быстро, но тихо, практически легким бегом, но услышать нас и еще разглядеть было очень сложно. На часах было пять, потихоньку дело двигалось к рассвету, надо прибавить шагу. Вдруг из-за холма появились две тени, два непонятных силуэта двигались в нашу сторону. Мы тут же скрылись за большим камнем, я выглянул и увидел, что это были два боевика в платках и одного из них руках было что-то округлое. Меня будто бы поразила пуля, когда я понял, что это чья та голова. – Мы не будем их убирать, но, если они слишком близко подойдут, то все-таки придется – шепнул я Биллу. – Одень глушитель, будь готов. Целься в продолговатый мозг. Как бы нам того не хотелось, события идут своим чередом, а уж эти ребята и подавно. Я включил ПНВ, одел глушитель, вначале они были от нас в метрах десяти, ну а теперь в двух-трех. Они конечно же не могли знать о том, что тут сидят два творца истинной демократии. Они были слишком близко, не заметить нас уже было невозможно. Жестами я показал, что он убирает левого, а я правого, того, что с головой. Все произошло быстро, они даже среагировать не успели, подобно руке ювелира, высекающей бриллиант, я вскинул винтовку и точно прицелился в продолговатый мозг мерзавца. Продолговатый мозг находиться чуть выше уровня шеи, являясь непосредственным продолжением спинного мозга, но, чтобы поразить его спереди, со стороны лица, нужно целиться чуть выше губ, чуть ниже носа. Хотя в моем случае не важно попаду я в продолговатый или нет, это не важно, я все равно его убью, даже просто попав в голову. Мы с Биллом синхронно вскинули винтовки, прозвучал тихий хлопок и звук возвращающегося затвора моей и его винтовки. Мы сделали по выстрелу, но прозвучали они, как один. Два боевика тут же упали, над их головами рассеялось маленькое розовое облачко крови. Голова, что держал тот боевик упала и покатилась к моим ногам. Я заметил цепочку, за которую он держал голову. – Черт! Это жетон, твою мать – крикнул я. Бедолагу звали Джон Грейс, это был голубоглазый юнец с русыми волосами, видимо он из тех, кто попал в плен, не хочу даже думать, что он пережил, а где его другая часть, черт…

Бил посмотрел на голову, я снял жетон, мы оттащили тех двоих за камни и хорошенько просмотрели их карманы в поисках карт и все прочего, само собой у них ничего не было. – Его звали Джон, он был рядовым, католик. Дружище, ты не заслужил такой смерти на этой чужой земле, но я уверен, что твоя душа находиться в куда более лучшем месте, чем это – сказал Бил, приклонившись на колено, мы встали и кинули салют. Я мог бы сказать, что у нас нет времени на такие нежности, нам надо идти, черт, уже тошно от этой операции. Мы не могли не сказать пару слов, я условился, что не оставлю этого парня тут. Я достал из ранца кусок ткани из одеяла, положив туда жетон и голову, я замотал и положил обратно в ранец, к счастью, там было еще место. – Он ведь на этой жаре гнить начнет – сказал Бил. – Тогда нам надо побыстрей закончить эту чертову миссию – выругался я. – Нервы уже ни к черту, мать твою, пойдем уже – сказал я и мы пошли дальше.

Осталось пол мили, в окрестностях стали виднеться небольшие дома пастухов, но без самих пастухов, на некоторых их ник виднелись дыры от пуль и следы шрапнели. Мы не могли знать сидит там кто или нет, но и видно нас не было, хотя уже солнце готовилось выйти из-за горизонта. Уже оставалось двести ярдов, начинались появляться постройки, что хоть отдаленно могут напомнить город. Все они практически лежали в руинах, были разбомблены, сожжены и так далее. Людей мы практически не видели, никто еще не ходил по улицам в такую рань, если конечно было бы кому ни будь. Мы очень аккуратно двигались по улицам, проверяя каждый угол, вот тут ты должен довериться своему напарнику, а твой напарник должен довериться тебе. Ты обязан быть готов прикрыть спину его, а он твою, все строиться на совместной работе, только кооперация сможет спасти нас в случае непредвиденной ситуации. Только вместе мы могли забраться в самые дебри и выбраться оттуда живыми. Теперь мы оказались в городе, кроме как обгорелых пустынных домов, нас больше ничего не окружало, ни единой души. – Черт, где все? – спросил сам себя Бил. Мы двигались дальше, каждое окно из которого могло вылезти хоть что то, осматривалось мной из прицела винтовки. Вдалеке мы услышали звук приближающегося грузовика. – Давай в этот дом – сказал я Билу. Мы мигом сиганули туда и стали дожидаться транспорта. Ваз набитый боевиками проехал мимо нас, как мы смогли увидеть, они везли боеприпасы. – Никаких скоплений, твою мать, если мы еще посидим, то их тут будет больше, чем людей в армии Хо-Ше-Мина – подумал про себя и аккуратно высматривал уезжающий грузовик. Глянул на часы и там было уже шесть, солнце начало потихоньку выходить. Мы вылезли из полуразрушенного здания и пошли дальше в противоположную сторону от грузовика. – Бил, нету тут противников, нету, ага, конечно. – А ты что видел тут противников? – шутливо отозвался Бил. Вон видишь, на твои шесть часов, неплохое здание, со штабом свяжемся. – И что же они сделают. – Давай сделаем это пока совсем светло не стало – ответил мне Бил. Мы легкой перебежкой выдвинулись к тому зданию, что указал нам Бил, судя по всему, это был отель до того, как началась война и гражданским пришлось покинуть его. Но путь к нему лежал через ярдов сто и через узкие улочки. – Почему именно оно, скажи мне – спросил я. – Обзор там хороший, не смотря, что оно всего лишь пятиэтажное, может оттуда вызовем кавалерию и положим конец этому дерьму.

– Идея возможно хорошая, лишь бы нас не убили. – сказал я и мы пошли к отелю. Ноги уже знатно подустали, стоило бы сделать передышку. Хоть мы и не ушли в глубь города, но дома были в основном разрушенными и почерневшими от того, что на них сбрасывалось. Мы страшно запыхались, когда оказались возле отеля, проверив все в округе своим пристальным взглядом, мы вошли в отель. Никого не было в этом городе кроме нас, тех двоих и того грузовика с теми ребятами. – Может тот грузовик поехал за теми двоими? – спросил Бил. – Черт его знает – отозвался я. – Если да, то нам будет очень несладко. Все пять этажей были пустыми, ни столов, ни стульев, ни единого намека на какую-либо мебель, оборудование и так далее. Создавалось ощущение будто бы все, те, кто были тут, просто собрались и бросили все и так не только с этим отелем, но с той частью города, что мы обошли. Мы окопались на пятом этаже в одном из номеров, с которого просматривалась львиная часть города. Да, генерал был прав, поработали тут птички хорошо, все более или менее целые дома можно было пересчитать по пальцам. Уже светало, надобности в ПНВ уже не было, я снял ранец и первым, что я в нем увидел – это голову того парня, но я не обратил внимания и сложил туда прибор. Мы достали по пайку и решили перекусить. Мне досталась фасоль с мясом по-мексикански, а моему другу курица карри с рисом, достав пакет, в который заливалась вода и по средством химической реакции выделялось тепло, мы разогрели свою еду. Держа винтовки на готове и поедая свой завтрак, мы были, если, что быть готовыми к перестрелке, если кто-то к нам заявиться. – Чертов карри, какая гадость, ну рис с курицей – это еще вкусно, но карри, не люблю индийскую кухню – пожаловался Бил. – Мне повезло, я фасоль люблю – отозвался. – Ах ты гад – шутливо сказанул Бил. Немного посмеявшись, Бил вытащил радиостанцию.

– Говорит Чарли-Зулу два шесть, докладываем о обстановке в секторе места назначения, никакой сверх активности не наблюдается, прием. – Говорит Виски-Хоутел, вы посетили гнездо? прием. – Ответ отрицательный Виски-Хоутел, что насчет нашего дрона Виски-Хоутел, прием. – В секторе места назначения все тихо Чарли-Зулу два шесть, можете действовать по назначенному плану. – Вас понял Виски-Хоутел, конец связи. – Проверяем склад, если и там все тихо, то вызываем наших, таков наш план – сказал я. – А если нет? – спросил Бил. – Бежим отсюда со всех ног, прося об эвакуации – ответил я.

Глава 6

Спустя десять минут, как мы поели и отдохнули для очередного марш-броска, со стороны склада начали звучать выстрелы. – Слышишь откуда, с южной стороны работают. Черт, а ведь там склад. – Слышу, но это не по нам. Кажется, просто в небо стреляют, будто бы ликуют от чего-то. – Отсюда не видно – доложил Бил. Прежде чем покинуть отель, мы просмотрели все окрестности, что просматривались через бинокль, никого нет, даже гражданских. Я глянул на часы, там было семь и было уже достаточно светло, чтобы нас заметить бегающими по улице, но меня это не смущало. И вот минув первый этаж, мы идем по улице, осталось три километра, если верить GPS и карте. Меня поражали эти пустынные дома, извешанные коврами и профлистами вместо крыш, хотя и попадались с обычными крышами. Столбы, что были воткнуты повсюду с проведенными телефонами линиями. Но, что нас нервировало, так это балконы с квадратными перилами, сделанные из самана, а сами дома были глинобитными, хотя и попадались «Мудхифы». Балконы на втором этаже, можно считать, что идеальная точка, с которой просматривалась вся улица и мы в том числе и что больше усложняло ситуацию, мы не могли знать, кто и с какого балкона начнет по нам стрелять, пока само собой кто ни будь не начнет по нам стрелять. Что-то было в этих незамысловатых постройках, какой-то дух, сила, мудрость, которую нам не понять. Культуру, которую нам не понять Людей, которых нам не понять. И не смотря на все это, не смотря на, то, что мы были чужаками, мы шли не переставая. Единственное, что могло остановить нас – это лишь свора голодных на кровь головорезов.

В городе было тихо, как никогда. Мы уже были на полпути к складу, но вдруг мы услышали звук приближающихся машин. – Опять – буркнул себе под нос Бил. Но машины становились все ближе к нам и решили зайти в один из домов, который был пуст, в принципе, как и все остальные. Это был джип и один небольшой советский грузовик и в грузовике находились три человека с мешками на головах. – Черт, это пленные, наши, наверное. К нашему чудесному везению, они остановились в нескольких метрах от нас. В грузовике сидело два боевика, а в джипе шесть. Справились бы мы с шестью? Не знаю, но, если мы нападем неожиданно, то шансов у нас было бы побольше. Знал я наверняка, что вступать в бой будет бессмысленно и вдвоем мы вряд ли сможем их одолеть. Боевики вылезли из своих машин, один из них достал стремянку из грузовика. Я заметил, что у двоих были РПГ и у остальных арсенал был, мягко говоря, не из бедных. У каждого на голове была завязана арафатка и у каждого имелся при себе бронежилет с разгрузкой и подсумки под гранаты. – Черт, крутые боевики, видимо пришли казнить пленных, черт – подумал я. Один стал выпинывать узников с Калашниковым в руках, а второй ему помогал. А тот, что был со стремянкой уже достал веревку, а другой камеру. – Нил, они повесят их, мы должны вмешаться и плевать, что это поставит операцию под угрозу – шепнул мне Бил. – Да знаю я, если этих ребят, где то ждут, то нам может хорошенько не поздоровиться. – Плевать! Это наши, смотри это полевая форма, черт, это же рейнджеры на нашивки смотри. Один из боевиков снял мешки с голов пленных. Перед нами оголились головы двух белых и одного латиноамериканца. Тот араб, что был с камерой начал снимать всех троих и тот, что снял с них мешки подошел к ним. – Ну что миликанец, готов умереть за свой родина – проговорил боевик с сильным акцентом. – Пошел ты! – сказал латиноамериканец. – Пошел ты! Миликанец, ты умрешь, и ты умрешь, и вы все – прокричал араб, пока в этот момент его держал в объективе другой. Остальные ребята, судя по всему, были уже не в состоянии как-либо реагировать на все происходящее. – Да и хер с ними, я беру этих троих, а ты тех, работаем – сказал я и указал Билу, кого ему убрать. Теперь мы должны были убить шестерых, три цели стоящие в ряд в нескольких метрах, несложная задача, учитывая, что эти ребята не ожидали ничего такого и благо у нас были глушители, как я благодарил себя, что не забыл их взять, ведь, если мы бы промахнулись, эти ребята не сразу бы поняли откуда по ним стреляют, что дало нам несколько секундную фору для нового, но уже смертельного выстрела. – Огонь! – сказал я. Мы сделали по выстрелу в каждого в область головы, чтобы не ожидать ответного сопротивления. У нас заняло это пару секунд, пять бедуинов рухнули на землю, но на ногах стоял, тот, что был оператором казни. Он начал ругаться на арабском прежде, чем Бил добил его. Я подбежал к пленным, достал свой штык и начал освобождать руки каждого. Бил следил за тылом, а я помогал ребятам. Они были ошеломлены и судя по их лицам уже понимали, что им конец, но такого исхода из никто не мог ожидать. Молодой парнишка, что был тише всех начал плакать навзрыд. – Господи, я уже думал, что умру – это было все, что он сказал. – Ребята, откуда вы взялись? Вы их какого батальона? – вопросительно на нас посмотрел самый старший из всей троицы. – Времени нет объяснять, я Нил, а он Бил, мы оба капитаны. У вас нет обуви, снимите ее с этих ребят и снаряжение тоже, противотанковые мы с Билом возьмем. Подсумки, разгрузку, бронежилет, даже шарфы, они тоже пригодятся.

– Так точно, я капрал Кауфман, это мое отделение, по крайней мере, то, что от него осталось. – Я сержант Гонсалес. – Я рядовой Аллен – сказали парни все по очереди. – Так, быстрее, нас могут заметить, калаши не забудьте взять – сказал Бил обращаясь к троим. Мы с Билом снимали РПГ и тандемные снаряды с бедуинов. – У этих двоих магазины возьмите – сказал я, махнув на них рукой. – Черт, вы наши спасители – проронил Гонсалес. – Быстрее – буркнул я. Все четверо уже успели снять все с бедуинов, но ногах они еле держались. И я должен был решать, что нам делать. Мы могли взять джип, но куда бы мы поехали и всяких «что, если» у меня в голове было много. Но принимать решение нужно было быстро. – В машину ребята, в машину. Отъедем чуть дальше и потом решим, что делать. Вы как, ходить можете? – Все порядке, мы справимся – ответил капрал. – Тогда в машину.

Мы все сели в джип, к счастью, водитель не додумался забрать с собой ключ. Я провернул стартер, и автомобиль набитый шестью людьми пришел в действие. Я достал карту и GPS, сориентировавшись на местности и поняв, где мы, я решил проехать пару улиц по направлению к складу и засесть в каком ни будь из домов, связаться со штабом и понять откуда тут пленные. – Накиньте шарфы – сказал я. – Как вы тут оказались? – спросил Гонсалес. – Мы развед отряд, нас послали, чтобы удостовериться, что сюда можно отправлять кавалерию – протянул я, глядя на карту. – Развед отряд? Но ведь вас только двое – задался вопросом рядовой. – Для всякой работы нужен лишь один, но правильно подобранный инструмент, а как ты можешь поглядеть их тут целых два. – Вы из дельты? У вас нашивок нет, шевронов тоже, вы из какого подразделения – полюбопытствовал рядовой. – Меньше знаешь, Аллен, крепче спишь – ответил ему Бил. И только сейчас я заметил, какими побитыми были ребята. Синяки, шрамы, царапины были словно усеяны их лица, и я не заметил, когда освобождал их от веревки, что у капрала были подрезано ахиллово сухожилия на левой ноге. Стоя прямо перед ним, я не заметил, как он сильно хромает. – Капрал, вы как – поинтересовался я. – Все хорошо, за меня можете не беспокоится – резко ответил он. – У вас, что-то с ногой, вы сильно хромали. Бил, вытащи аптечку, осмотри ребят. – Так точно – сказал Били и потянулся за своим ранцем, чтобы вытащить набор. Мы проехали пару улиц, как обычно никого не было, что нервировало меня больше всего. Мы остановились у гаража, соединенного с домом. – Никого нет, Бил открой ворота, я машину загоню. Бил открыл дверь и вышел к гаражу попутно осматривая все окрестности и все, что окружало нас. Дом был пуст, брошен, забыт, но мы решили расположиться именно в нем, до склада оставалось всего ничего. Я попросил Била связаться со штабом доложить о ситуации и спросить, какими будут наши дальнейшие действия. – Так начнем с того, что, как вы попали в плен – спросил я и протянул ребятам по пайку. Первым ответил капрал, поведав нам, что он был одним их взводных в том конвое, что должен был войти в город. – Потерь было слишком много и многих ребят взяли в плен, как меня, например, но мне, то еще повезло, меня не убили на следующий день, как некоторых. – А что со остальными. Есть еще пленные? – Не знаю, нас троих держали в подвале, приносили воду и иногда рис вперемешку с песком, грязью и бог знает, чем еще. Когда мы сидели в подвале, то часто слышали звуки пролетающих самолетов и непрекращающихся бомбардировок. Эти арабы каждый раз сильно злились с приближением наших птичек, хотя нас это очень сильно радовало, но всегда после таких вылетов они шли избивать нас. – Еще они показывали видео с жесткими расправами над нашими, господи – начал сержант Гонсалес. – Штаб говорит, чтобы мы действовали по плану –, нервно проговорил Бил, что зазвучало как удар в печень со стороны штаба. – Черт, а организовать эвакуацию       не судьба. – Я запросил, но мне отклонили. – Твою мать – пронеслось у меня в голове.

– Вы знаете, почему так пусто в городе? – посмотрел я на капрала. – Не знаю, но могу предположить, что наша авиация устроила тут, такой ад, что местным, кроме того, как убежать куда подальше, больше ничего не оставалось. – Почему так вышло с вашей колонной – спросил я. – Их тут было слишком много, они знали, что мы придем, они знали все наши тактики, маневры, приемы, которыми мы пользуемся. И поэтому на крышах повсюду были бойцы с РПГ, было много противотанковых мин, которые хорошо справлялись с обычной легко бронированной техникой. Мы пришли думая, что у них кроме старых Калашников больше ничего нет, хотя и вправду, кроме Калашников и противотанковых у них ничего и не было. Мы плохо подготовились и в тот день разведывательные птички были на ремонте, так что никто нас не мог прикрыть. – Склад, вы, что ни будь о нем, знаете. – Он, то и был нашей целью, командование хотело перекрыть кислород Саддаму, оставить его армию без оружия, ведь другие склады были разбомблены с воздуха. – Почему этот не разбомбили. – Дело не только в складе, этот город – не плохая стратегическая точка. Это тыл Тикрита и склад с оружием с массовыми скоплениями боевиков. Последний рубеж для армии Ирака, поэтому они так крепко держаться за него. Но после бомбежек, как я понял, они постигли один простой факт, им уже больше не победить в этой войне. – Парни, нам придется двинуть в район склада, мы как разведка должны удостовериться, что все хорошо. – Что – вскрикнул рядовой Аллен – Я не вернусь туда ни за что. – Рядовой! Это приказ начальства – крикнул Бил ему в ответ дабы поставить его на место. – Думаешь мне есть дело до этой войны, до этого приказа, до этой страны? Я просто хочу домой – сказал Аллен с чувством полной опустошенности, и я почувствовал, как ему плохо, в глазах у него была только пустота и больше ничего кроме нее. – Ты думаешь это волнует тех, кто сверху, твою чувства, твои мысли – брякнул Бил. – Мы не более, чем расходный материал и это я знаю, как никто другой. – Тогда хватит ныть я тебе говорю, намотай сопли на кулак, взведи винтовку и иди уже вперед наконец, черт тебя дери. Ты Гонсалес, ты можешь идти? – вопросительно посмотрел Бил на него. – Все в порядке Сэр, если так надо, то я пойду с вами. – За гражданство ты куда угодно пойдешь – подумал я и сразу выкинул эту мысль из головы. – Тогда проверьте оружие, магазины, поешьте и передохните не много – сказал я, протянув воды капралу – И мы выдвинемся в путь.

Я подошел к радиостанции и вызвал штаб. – Виски-Хоутел, вызывает Чарли-Зулу два шесть, запрашиваем разведку с воздуха, прием. Повторяю, Виски-Хоутел вызывает Чарли-Зулу два шесть, запрашиваем разведку с воздуха, прием. – Говорит Виски-Хоутел, в данный момент беспилотник находиться на дозаправке, ожидайте его через пятнадцать минут, конец связи. – У нас есть двадцать минут, сидим тихо.

Ничто так не досаждало, как ожидание. Ожидание смерти, ожидание важного в жизни события, ожидание нового дня. И ведь никогда не угадаешь, что он принесет и ведь понимаешь, что не можешь ровным счетом ничего контролировать. Мой, друг Бил, вот, что его ждет дома. Жена, дети, собака – это, то, ради чего он живет, но как ни парадоксально он все равно тут, не у себя дома. Ну что насчет меня, я просто застрял между началом и концом, между точкой дня и концом ночи. Я словно человек, что жив и мертв – одновременно. И ради этого я проживаю каждый день, чтобы оказываться всегда на грани, краю за которым меня кроме смерти больше ничего ждать не может. И это мой потолок, мой максимум, мой апогей, которого я достиг. Вот Бил, он любит свою семью, если она, конечно, у него есть, но я знаю, что он ни за, что бы не променял свою работу на обычную жизнь. Может он из тех ребят, что чувствуют себя живыми, когда смерть смежит им глаза. А обычная жизнь им просто скучна и неинтересна. Они ненавидят это еле тянущиеся время, быт и обыденность вещей, через которые приходиться проходить. Но я не такой, все время нахожусь в неком ожидании, я понял, что перестал приносить в этот мир добро. Я яд. Я отрава. Прости меня Эмили, я не смог стать, чем-то более стоящим и достойным для тебя. Не было и секунды, чтобы я не подумал о тебе. Твои руки, настолько бархатные и белоснежные, но в тоже время достаточно сильные, чтобы ты могла сжимать мою руку. Как бы я хотел ощутить твои руки в своих. Как бы я хотел видеть твое прекрасное лицо. То время, что мы провели вместе – это было что-то, что нельзя описать словами, но тебя уже больше со мной нет. Ты покинула меня и в тот день умерла частичка меня. Твои волосы, ничего красивее я не видел, а твои глаза и твой взгляд… Я не забуду, никогда…

Я летал в облаках и сам понимал это. Мне надо было думать, что делать дальше, но я уже такой хер забил на эту армию и страну в целом. Но от меня зависели жизни людей, мои решения определяли будем ли мы жить в следующие двадцать четыре часа или нет. И что в итоге, нас пятеро, один еле ходит, у другого ПТСР, а Гонсалес, думаю на него можно рассчитывать. Я снял магазин винтовки, двадцать четыре патрона и еще магазины в разгрузке. На ребятах очень смешно смотрелась Иракская снаряга, а эти замызганные калаши, но к счастью русские умеют делать оружие, так что винотвке это не страшно, ведь машина это надежная, убойная, я бы сам предпочел бы Калашников в самой последней модификации, нашему AR-16. Гонсалес, Аллен с настоящей жадностью поедали пайки и запивали их растворимым тоником. Бедняги, думал я. Господи, лишь бы выбраться отсюда живым. Но кого волновала моя личная жизнь, Генерала Джеймса? Генерала Блэра? Буша? Мы ведь просто пешки на шахматной доске. Если король посчитает, что нужно пожертвовать пешкой, он непременно это сделает. Всегда я завидовал тибетским монахам. Их образ жизни основан на освобождение, духовном просветление, счастливом переходе промежутков в сансаре. А что мы? Смешно говорить, каждый раз диву даюсь, когда слышу выступление политиков. «Войска коалиции уже готовы войти в Ирак, освободить народ и защитить мир от великой опасности» Знаю, что это политика и мне, как простой пешки многого не понять. Но на войнах богачей гибнут бедняки. Ведь наш главнокомандующий просто не договорился с Саддамом и теперь много молодых парней, как с нашей стороны, так и с их, отдадут свои лучшие годы, здоровье, а некоторые и жизни, ради чьих-то приказов и желаний. И никто из нас ничего не сделает, мы так и будем плясать под эту дудку. Хотя некоторые могут начать в нее дуть, но это уже другая история. Я снял шарф с боевика, но наверняка у него есть имя, семья, которая его ждет дома. И эта семья свято верит в, то, что он борется с оккупантами, с врагами и никто из них не усомниться в нем. Они знают, что он делает это все ради них. Борется за каждый камешек, колосок, за каждую травинку, за землю эту. И я уверен, что он без колебаний бы отрубил мне голову, но в тоже время его сердце достаточно наполнено теплом, чтобы любить. Скорее всего я ошибаюсь и не понимаю, что происходит, но черт его дери, мне уже наплевать, я думаю, что не прав и точка. Этот шарф, от него несет потом, пылью, грязью и дешевым одеколоном. Хотя я уверен, от меня пахнет еще хуже.

«Мы учим молодых парней убивать, но их командиры никогда не разрешат им написать матерное слово на обшивке самолета только, потому что – это не культурно»

Пятнадцать минут минули быстро, никто их нас не успел моргнуть и глазом. Парни были с виду очень измученные, но не Капрал, сержант и рядовой, никто из них даже виду не подаст, что якобы устал. Каждый оказываясь в подобной ситуации понимает, что своим нытьем он ничего не сделает, только железная воля способна помочь человеку выжить. Самый простой и примитивный инстинкт – это просто выжить, а что будет дальше и каким ты станешь, это не будет важно, важно только, то выживешь ты или нет. – Собираемся парни – сказал я, ожидая, когда с нами свяжется штаб. Вдруг из станции раздался мужской голос. – Говорит Виски-Хоутел, вызываем Чарли-Зулу два шесть, прием. – На связи Чарли-Зулу два шесть, мы запрашивали разведку с воздуха, прием. – Чарли- Зулу два шесть, над гнездом все чисто, но в двух милях на север от вас, мы обнаружили вражескую зенитную батарею, состоящую из самоходных зениток и небольшое скопление легкобронированной техники, в районе операции все чисто, Чарли-Зулу два шесть, прием. – Вас понял Виски-Хоутел, конец связи.

– Надеюсь вы готовы, иначе вас будет ждать ад и котел для вас там уже давно томиться, не волнуйтесь. Но если вы будете делать все, как надо, то останетесь живы. Я не хочу собирать ваши жетоны, ведь один у меня уже есть. Не знаю, знаете ли вы такого, но его звали Джон Кеннет – я вздохнул и не знаю, как я это сказал. – Его голова лежит в моем ранце – все четверо посмотрели на меня с взглядом полного непонимания. – Двое арабов несли его голову, там за городом, оставить это так мы не могли – никто не проронил ни слова. – Джон? Черт, кажется я его знал – откликнулся Аллен. – Покажи его, может узнаю – и в этот же момент его резко схватил за плечо капрал. – Ты совсем сдурел, рядовой. – Хочешь увидеть, иди сюда – прервал я капрала. – Нил, не стоит прошу, этот парень такого не заслужил – сказал капрал пытаясь меня упросить не делать этого. Я скинул ранец и подозвал рядового. – Твою мать! Господи Исусе Мария и Иосиф. Черт! Это он, тот парень, которого я знал. – Какого черта Нил – вопросительно покосился на меня Бил. – Нервы ни к черту. – Господи, что они творят – сказал капрал. – А что творим мы? – ответил я капралу.

Мы выдвинулись, вышли из дома через гараж. Капрал держался молодцом, не смотря на его ногу. Хоть он сильно хромал, но также понимал, что подведет всю нашу группу, если начнет ныть. Но и героя строить из себя строить не стоит, если ты начнешь скрывать, что не можешь двигаться со всеми в одном темпе, или же тебе плохо, то в таком случае нужно немедленно сообщить об этом, дабы тебе оказали помощь, ведь в противном случае ты можешь сорвать все к чертям собачим. И опять каждое окно, каждый балкон, каждая дверь находилась в нашем поле зрения, на часах было девять, уже прошло два часа, но никто из нас двоих этого не заметил. Генерал говорил о готовности колоны в полдень, если мы успеем проверить город. Половину мы уже прошли, осталось только «гнездо». Мы прошли улицу и встретили одну БМП, но рядом были только члены экипажа. Они заметили нас раньше, чем мы их. Боя было не избежать. – Черт! Приготовились! Огонь! Я зарядил гранату в свой подствольный гранатомет и выпустил прям в одного из духов. Он пронзительно закричал и плюхнулся на землю. Все остальные начали палить по нам. Шансов у них было не много. Но я боялся, что на звуки стрельбы подтянуться другие. Вдруг БМП завелся, судя по всему там до этого кто-то сидел. – Черт! Бил, оставь его без гусениц. – Тебя понял – крикнул мне Бил и снял РПГ со спины и снял его с предохранителя и следовательно хорошенько прицелился. Хлопок и взрыв, теперь у бронемашины на одну гусеницу меньше. Не потерпев такой наглости он начал выпускать в нас снаряды. – Твою мать! Спрячьтесь, твою мать! Мы в рассыпную забежали в близлежащие дома, но он все равно работал по нам. Мы с Билом оказались в двухэтажном доме, а остальные зажаты в маленьком магазине. Мы побежали на второй этаж, дабы заполучить хороший обзор. БМП начал разворачивается, чтобы попробовать разрушить здание в котором сидели капрал, рядовой и сержант. – Черт! Бил, видишь его бок, там боекомплект, стреляй туда. Я снял РПГ со спины, а потом и предохранитель. – Встань параллельно мне, чтобы меня тут порохом не накрыло. – Приготовься! Огонь! Два снаряда попали прямо по боекомплекту. БМП накрыло серым облаком, от попадания броня на левом боку была страшно покорежена, но не успел я ее разглядеть, как из дула пушки вырвался черный дым, всю бронемашину накрыло взрывом, из люка башни вырвалось огромное оранжевое пламя. Экипаж, что сидел внутри сгорел заживо. – Твою мать – сказал я спокойно. Побежали смотреть, что с нашими. – Черт – прошептал Бил будучи завороженным тем, что мы с ним натворили. Мы спустились и зашли в практически полуразрушенное здание. Вывеска и дверь магазина были стерты в пыль, как и половина крыши. Я услышал чей-то вой, пока не понял, что это был Аллен. – Я не хочу умирать, господи прошу – говорил рядовой держась за руку капрала. – Господи… Бил! Наложи жгут, срочно! – крикнул я, когда увидел, что у парня нет ноги. – Снаряд попал… Разорвался… Прямо возле меня – проговорил Аллен с каждым словом все тише и тише. – Держись, черт меня побери, мы тебя вытащим, слышишь! – крикнул капрал держа Аллена за руку. И только сейчас я заметил, как Гонсалес молиться на испанском рядом с рядовым. Бил начал перевязывать ему ногу, но прежде вколол морфий, чтобы тот не мучился от боли и не умер от шока. – Я не хочу, чтобы мое тело осталось здесь… Прошу… Моя душа не сможет найти… Путь… Он сказал это и я увидел, как его жизнь угасает в его глазах, но еще заметил лопнувшие капилляры в его глазах. А где его нога, я оглянулся, господи. Я подбежал к нему и схватил его за руку и заглянул ему в глазницы. Прости парень, что так вышло. Да храни господь твою душу. Теперь ты окажешься в месте лучше этого…

«Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да придет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.»

Я помолился у себя в голове.

Бил на меня посмотрел будто бы констатировал смерть, оставалось только посмотреть на часы и уточнить время. Я закрыл его глаза. – Господи, спаси сохрани… Надо идти, пока не приехали еще последователи джихада. Двигаемся – сухо сказал я. – Мы его не оставим тут – жестко отрезал Гонсалес. – Ты его понесешь? Ведь одним из наших я уже обременен. Мы идем, повторяю. – Успокойся Гонсалес, мы его не сможем забрать, только, когда мы проверим склад и вызовем наших, у нас получиться вернуться – убедил Бил Гонсалеса. Капрал! Надо идти – Капрал же в свою очередь держал Аллена за руку. – Кауфман! Надо идти, возьмите винтовку – крикнул Бил. – Хорошо, надо идти – проговорил капрал себе по нос. Мы вышли через заднею дверь. – Вперед, будьте на готове. Я пнул дверь и мы оказались в небольшом дворике. Надо было перелезть невысокий забор. – Черт! Слышите, на мои четыре часа, кажется грузовые машины. Бежим – сказал я всей нашей небольшой группе, но вдалеке я слышал невнятные арабские ругательства с гулом двигателей и горевшим БМП. – Твою мать, сейчас сюда вся польская кавалерия соберется – выругался Бил. За забором был небольшой переулок, а за ним виднелась стоянка. Мы пробежали вдоль этого переулка и завернули на соседнею улицу с которой очень хорошо просматривался БМП, который мы взорвали. – Пикап с ДШК, смотрите – шепнул нам Гонсалес. – И еще два грузовика с пехотой – шепнул в ответ ему Бил. – Тихо уходим отсюда – шепнул я им в ответ. Но как назло, пикап поехал в нашу сторону, зачем ему это было делать мы знать не могли. Если бы он поехал в нашу сторону, то мы оказались бы у него, как на ладони, что не смутило бы стрелка выпустить в нас пару дюжин крупнокалиберных пуль. – Твою мать! Бил! Ты берешь водителя, а я стрелка, когда они подъедут. Пикапу было метров пятьдесят до нас, но вдруг два грузовика выдвинулись за ним. – Черт! Черт! Приготовились, если, что бегите за это здание. Мы стояли за стеной двухэтажки и параллельно нам стояло другая двухэтажка, которую я имел ввиду.

Они становились все ближе. Пикап и два грузовика с крытыми крышами в котором, как я понял сидела пехота. – Высаживайте всю обойму в грузовики и потом кидайте гранаты под бак каждому, но по моей команде и бегите за здание. – Так точно – сказал сержант и капрал кивнул с полной решительностью. Я снял ранец, РПГ и дал Гонсалесу. – Возьми, я потом заберу. – Приготовились. Работаем! – крикнул я. Бил резко вскинул винтовку и хирургически точным выстрелом попал прямо в голову водителю и когда он заметил пассажира сидящего напротив водителя, выпустил тому две в грудь. Я выстрелил три раза в стрелка и тут же запрыгнул на его место, когда пикап был в движении. Грузовик был в пяти метрах от меня, я отпустил винтовку и она слегка касалась глушителем пола, к счастью она была на ремне. Я вынул беруши из нагрудного кармана и одел их так невозмутимо, что водитель грузовика даже и не подумал, что-либо предпринимать. Я оттянул затвор и глянул на ленту и заметил на патронах фиолетово-красный наконечник. Черт, это же бронебойно-зажигательные-трассирующие пули. Я крепко охватил затыльник пулемета и зажал, что есть сил гашетку. Водитель грузовика на какую-то секунду понял, что происходит. Его испугу не было предела, в глазах его был виден самый настоящий ужас. Крупнокалиберная машина тут же пробила два грузовика ехавших в ряд. Я целился прямо в водителя и в кузов в котором предположительно сидела пехота. Каждый выстрел с ДШК раздавался со страшным грохотом, я увидел, как капрал и сержант стреляли по грузовикам. Я сделал небольшую очередь, но и ее мне бы хватило, чтобы оглохнуть, если бы не беруши. К счастью ребята стояли на достаточном расстоянии, чтобы тоже не травмировать слух. Я смотрел на водителя, всего секунд десять назад он был жив и заглядывал меня прямо в душу, но сейчас, если бы мне, кто сказал, что это бесформенная масса – человек, я бы не поверил. – Гранаты! – крикнул я, посмотрев на капрала и сержанта. Они тут же перезарядили свои магазины и подбежали чуть ближе к грузовикам. Синхронно они вытащили по гранате и кинули под каждый из грузовиков, при этом успев убежать. И в тот самый момент я спрыгнул с пикапа и укрылся за ним, чтобы не зацепило осколками. Прозвучало два поочередных хлопка, а потом под каждом из грузовиков зажегся бак. – Бил, помоги вытащить из машины – сказал я помахав рукой. И имел ввиду тела тех, кого мы убрали. – В машину! Отгоним ее подальше, создадим точку для засады, на тот случай, если еще приедут. – Так точно – ответил Гонсалес и кивнул капрал. – Бил! Мы с тобой за рулем, Кауфман, Гонсалес. Вы за пулеметом. На вот держи беруши. И вот еще – сказал я протянув пару сержанту и запасную капралу. – Сержант! Где мой ранец? – Сэр, я его у здания оставил, я принесу – сказал с чувством вины сержант. – Бывает, Гонсалес, и знаешь, можно без формальностей – вопросительно на меня покосился сержант. – Я говорю ты можешь не звать меня сэр. – Это не важно, сэр – ухмыльнулся он и побежал за ранцем. – Черт, вот пацан – посмеялся я. – Быстрее! – крикнул я ему, когда он бежал к машине. – Спасибо, сержант – сказал я и закинул на спину. Черт, последний снаряд для РПГ. Я сел с Билом в машину и мы тронулись. – Видишь тот перекресток, давай туда – указал я Билу и в тоже самое время смотрел в зеркало заднего вида. – Никого не вижу пока что – доложил Бил. – Дай свою радиостанцию – сказал я Билу и он протянул свой ранец. Я хорошенько порылся и нашел. – Знаешь, сейчас не самое лучшее время для этого – сделал замечание Бил. – Черт с ним, надо связаться со штабом. – Говорит Чарли-Зулу два шесть, вызываем Виски-Хоутел, докладываем о боестолкновении в районе гнезда, запрашиваем эвакуацию, прием. – Говорит Виски-Хоутел, в данный момент эвакуация не возможна, прием. – Виски-Хоутел, просим повторно об эвакуации, прием. – Чарли-Зулу два шесть, повторяем, в данный момент эвакуация невозможна, вы находитесь в неподконтрольной территории, прием. – А где мать твою мы должны находиться, запрашиваю разведку с воздуха, прием. – Держите себя в руках Чарли-Зулу два шесть, пять минут и вам будет разведка, конец связи. – Твою мать! Все, что нам дали – это разведка с воздуха. – Но мы ведь еще на заводе не были – сказал Бил. – Да, еще нет – отрезал я. – Мы подъехали к перекрестку. – Вижу, если верить карте, то завод в той стороне – указал я пальцем. – А засада? – спросил меня Бил. – И засада будет, зарули вправо, так пулемет будет смотреть прямо на ту дорого с которой мы выехали. И отъедь чуть вперед, чтобы было расстояние для пулемета. Если никто не объявится, то бросив эту колымагу – объяснил я Билу. Он сделал, как я сказал. Я вышел из машины и подбежал к пулемету. – Вы как ребята? – посмотрел я на капрала и сержанта. – Расклад такой, если кто то объявиться, то я расстреляю его с ДШК, если нет, мы бросаем пикап и бежим к заводу. – К заводу? Это безумие, их там наверняка еще больше, чем мы себе представить сможем – возмутился капрал. – У нас выбора нет и как раз у склада вертолет сможет сесть и он нас заберет уже отсюда. Разведка говорит, что там никого нет. – А если есть? Что, если мы придем туда и нас убьют нахер там – выругался Кауфман. – Если так, то пусть это будет быстрая и легкая смерть – повелительным тоном ответил я. Бил! Свяжись со штабом насчет разведки. А я буду ждать этих тварей. Сержант! К тому зданию, что сзади. Капрал, вы к противоположному. Если их будет много, чтобы у вас был шанс убежать. – А вы? Что с вами. – Мы с Билом не пропадем, уж поверь мне – я скинул ранец и достал оттуда рацию. – Он уже настроен, наш позывной Чарли-Зулу два шесть, просто дойдите до склада и вызовете эвакуацию с воздуха. – Не придется, мы вместе вызовем – ответил капрал. – Бросьте капрал, вам это пригодится – сказал я с некой ноткой сожаления. – Все по местам! Капрал, сержант. – Вас понял, сэр – ответил мне сержант, а капрал просто кивнул. Я подошел к Билу и вопросительно посмотрел на него. – Вас понял Виски-Хоутел, конец связи. Они увидели с беспилотника ту БМП, что мы разобрали, теперь от нее направляются две бронемашины с пулеметами. – Твою мать! Твою! Сука! Мать! – крикнул я при этом пнув колесо пикапа. И хер там мы убежим. Твою мать! Доставай РПГ. Сколько снарядов у тебя осталось? – Два, один заряжен, другой в запасе. – Хорошо, будь готов снести бронемашину, целься в экипаж и стрелка. Желательно в стекло, надеюсь сработает – сказал я и Бил просто кивнул. – Подожди, отгони машину чуть дальше. – Хорошо, понял тебя – отрезал был и тут же ринулся к машине. Заняло у него это не больше минуты. – Давай! Еще чуть. Все хорош – крикнул я. – Нормально? – спросил Бил. – Да. Встанем возле машины параллельно друг другу. Я беру первую броне машину, ты вторую, если не поразим цели, то бежим в соседние ближайшие здания и исправляем ошибку. Бил достал РПГ, снял его с предохранителя и сделал тоже самое. – Приготовились! При виде целей – огонь на поражение! Я посмотрел на Била и он кивнул мне в ответ. Мы так простояли минуту, пока не услышали гул приближающихся бронемашин. Наверно нам повезло, но это была не тяжелая техника, а легкобронированные машины с мощным двигателем для передвижения пехоты. И с турелью в виде пулемета, но менее смертельным это ее не делало. Мы ведь все-таки из крови плоти сделаны и даже после всего пережитого, нас могли убить пули. – Слышишь? – сказал я не сильно громко Билу. Он кивнул. Машины приближались с каждой секундой все ближе к нам. И когда две машины появились на дороге, я прицелился в точку чуть ниже лобового стекла и спустил курок. Вокруг меня поднялся небольшой клубок пыли. После меня выстрелил Бил. Он попал прямо в стекло. Обе машины загорелись, а экипаж обоих машин погиб на месте. Но вдруг у бронемашины, что я попал, начала разворачиваться башня. – Твою мать! Бил! Еще один выстрел! – крикнул я и тут же побежал за пулемет попутно выкинув противотанковую. Бил скинул ранец и тут же достал снаряд и легким движением руки зарядил его в РПГ. Я начал вести огонь на поражение с ДШК, я не был уверен пробьет ли он его броню. Пулемет бронемашины начал стрелять, его практически задевали нас Билом, но в самую последнею секунду Бил попал. Бронемашину окутал серый дым, но потом она вспыхнула, как спичка. – Это бак загорелся! Черт, повезло! – вскрикнул Бил. Повезло – подумал я и вздохнул, но кто знает, что нас там еще ждало. Я взглянул на капрала и сержанта, они стояли в полном недоумении и непонимании, того, что происходит, но были чертовски ради, что мы уничтожили эти две развалюги. – Нил! «Ты в порядке?» —спросил меня капрал. – Все хорошо, со мной и с Билом – ответил я. – Черт надо бежать, пока сюда польская кавалерия не подобралась. Бросаем пикап, он нам уже больше не нужен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.