Сергей Баруздин
Салют. Стихи и рассказы

© Баруздин С. А., насл., 2023

© Бастрыкин В.В., ил, 2023

© Шелкун Е.В., ил., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Стихотворения

Стихи о человеке и его словах

Слова бывают разные,
Слова бывают всякие,
Слова бывают ясные,
Твёрдые и мягкие.

Слова бывают смелые,
Упрямые, суровые,
Но непременно дело
Стоит за каждым словом.

Много слов на свете,
Много дел на свете.
Если дела нету,
Слово – это ветер.

Слово улетает.
Не поймаешь снова…
Человек без дела —
Человек без слова!

Кто с кем дружит

Дружит солнце с небом ясным, с ветром дружат облака,
И, конечно, не напрасно с родником дружна река.
Дружит дерево с землею, дружит с солнцем и теплом.
Дружат снег и лёд зимою, летом – молния и гром.
Ну, а если листьев стаи начинают хоровод,
Это осень золотая в крепкой дружбе с урожаем рука об руку идет.
Как дорог на свете много! Не пройдешь по ним пешком!
Дружит колесо с дорогой, а дорога – с колесом.
Дружат улицы с домами, в доме дружат этажи,
Дружат лампы с проводами, по которым ток бежит.
Как слова в стихотворенье, дружат люди и станки,
Что приводятся в движенье по волшебным мановеньям человеческой руки.
Все на свете людям служит: и земля, и солнца свет…
Человек с работой дружит! Этой дружбы лучше нет!

Салют

Смотрит Света сквозь стекло,
На дворе светлым-светло.
Поздний вечер за окном,
А кругом светло, как днём!

Это в небо голубое
В честь Победы пушки бьют,
И звучит над всей страною
Майский праздничный салют.

Над домами, над садами
Песня звонкая слышна.
Разноцветными огнями
Вся Москва озарена.

Длиннохвостые ракеты
Отражаются в реке
И за улицами где-то
Исчезают вдалеке.
Пушки радостно грохочут,
Света вовсе спать не хочет,
Только жаль, что пять минут
Продолжается салют.

«Вьется, кружится листва…»

Вьется, кружится листва
В желтом хороводе.
Просыпается Москва,
Умывается Москва —
Новый день приходит.
Заглянуло солнце в дом,
В стеклах заиграло…
Здесь мы и рассказ начнем
С самого начала.

Верблюд

Интересно прокатиться
На коне и на слоне!
Но удобнее садится
У верблюда на спине!

С виду горд и непреклонен,
Он на деле не таков!
По натуре он тихоня
И добряк из добряков!

У кого возможность будет
Съездить в жаркие края,
Прокатитесь на верблюде!
Право, здорово, друзья!

Чёрное море

Вот оно —
Море Чёрное.
Смотри,
Какое просторное!
Его не обнять руками,
Его не измерить шагами.
Оно – как чаша большая,
Но без конца и края.

В море
Вода солёная:
То чёрная, то зелёная,
Синяя или красная,
При разной погоде разная!

Как море назвать такое?
Люди гадали долго.
Москву назвали Москвою,
Волгу назвали Волгой…
Люди долго гадали
И Чёрным морем назвали.

Море не стало спорить,
Остаться Чёрным решило…
Но стало
Чёрное море
Чернее, чем раньше было.
Вот, оно —
Море огромное
Бьётся о скалы горные.
Около моря Чёрного
Люди становятся чёрными.

Люди на солнце жарятся,
Море прохладой веет,
Здесь старики не старятся,
Здесь малыши взрослеют.

Люди ныряют,
Как рыбы,
Волну разрезая грудью.
И вряд ли рыбы
Могли бы
Плавать, как плавают люди!

Рыбы на дно опускаются,
Крабы от берега пятятся
Туда, где в камнях скрываются
Всякие каракатицы.

Они
Оседлали воду,
Море они оседлали.
Они
Ведут пароходы,
Где раньше лишь рыбы гуляли.

И даже в морской пучине
Подводные лодки мчатся —
Таращат глаза дельфины,
Людей повстречать боятся.

Вот оно —
Море просторное.
В море —
Барашки белые.

Около моря Чёрного
Люди становятся смелыми.
Солнце в море садится,
Волна вздымается глыбой.
А людям и в шторм не сидится,
А людям и ночью не спится:
Они охраняют границы,
Ловят разную рыбу.

Гудки пароходные будят
Ночь на морском просторе.
Вот и выходит,
Что люди —
Сильней и красивее моря!

Рассказы

Простуженный ёжик

Было это поздней осенью в последний год войны. Шли бои на польской земле.

Однажды ночью мы обосновались в лесу. Разожгли костёр, согрели чай. Все улеглись спать, а я остался дежурить. Через два часа меня должен был сменить на посту другой солдат.

Сидел я с автоматом у догоравшего костра, на угольки посматривал, к шорохам лесным прислушивался. Ветер шелестит сухой листвой да в голых ветвях посвистывает.

Вдруг слышу – шорох. Будто кто-то по земле ползёт. Я встал. Автомат наготове держу. Слушаю – шорох смолк. Опять сел. Снова шуршит. Где-то совсем рядом со мной.

Что за оказия!

Глянул я под ноги. Вижу – кучка сухой листвы, да будто живая: сама собой движется. А внутри, в листьях, что-то фыркает, чихает. Здорово чихает! Присмотрелся получше: ёжик. Мордочка с маленькими чёрными глазками, уши торчком, на грязно-жёлтых иглах листья наколоты. Подтащил ёжик листья поближе к тёплому местечку, где костёр был, поводил носом по земле, чихнул несколько раз. Видно, простудился от холода.

Тут время моей смены настало. Заступил на пост солдат – казах Ахметвалиев. Увидел он ежа, услыхал, как тот чихает, и ну меня ругать:

– Ай, нехорошо! Ай, нехорошо! Сидишь и смотришь спокойно. А у него, может, грипп или воспаление. Смотри, весь дрожит. И температура, наверное, очень большая. В машину его надо взять, лечить его надо, а потом на волю выпускать…

Так мы и сделали. Положили ёжика вместе с охапкой листьев в наш походный «газик». А Ахметвалиев на следующий день тёплого молока где-то раздобыл. Ёжик напился молока, согрелся и опять уснул. За всю дорогу несколько раз чихнул и перестал – поправился. Так всю зиму у нас в машине и прожил!

А когда весна настала, мы его на волю выпустили. На свежую травку. И какой день тогда выдался! Яркий, солнечный! Настоящий весенний день!

Только было это уже в Чехословакии. Ведь и весну и победу мы там встречали.

Вежливый бычок

У опушки леса пасся бычок. Маленький, месяц от роду, но довольно плотный и бойкий. Бычок был привязан верёвкой к колышку, вбитому в землю, и так, привязанный, весь день ходил по кругу. А когда верёвка слишком натягивалась, не пуская бычка, он поднимал морду с неровной белой звёздочкой на лбу и тянул неустановившимся, дребезжащим голосом: «М-м-му!»

Каждое утро мимо бычка проходили ребята из детского сада, отдыхавшие по соседству.

Бычок переставал щипать траву и приветливо кивал головой.

– Поздоровайтесь с бычком, – говорила воспитательница.

Ребята хором здоровались:

– Здравствуйте! Здравствуйте!

Они говорили с бычком, как со старшим, на «вы».

Потом ребята, идя на прогулку, стали приносить бычку разные лакомства: кусок сахару, или сдобную булку, или просто хлеб. Бычок охотно брал угощение прямо с ладони. А губы у бычка мягкие, теплые. Так, бывало, приятно пощекочет ладошку. Съест и головой закивает: «Спасибо за угощение!»

– На здоровье! – ответят ребята и побегут на прогулку. А когда вернутся, вежливый бычок снова приветливо кивнет им головой:

«М-м-му!»

– До свиданья! До свиданья! – хором отвечали ребята.

Так повторялось каждый день.

Но вот однажды, отправившись на прогулку, ребята не нашли на прежнем месте бычка. Опушка была пуста.

Ребята заволновались: не случилось ли что-нибудь? Стали звать бычка.

И вдруг откуда-то из лесу раздалось знакомое:

«М-м-му!»

Не успели ребята опомниться, как из-за кустов, задрав хвост, выбежал бычок. За ним тянулась веревка с колышком.

Воспитательница взяла веревку и вбила колышек в землю.

– А то еще убежит, – сказала она.

И вновь бычок, как прежде, поздоровался с ребятами:

«М-м-му!»

– Здравствуйте! Здравствуйте! – отвечали ребята, угощая бычка хлебом.

На следующий день повторилось то же самое. Сначала бычка не было, а потом, когда он появился, за ним тянулась веревка с выдернутым колышком. И опять пришлось воспитательнице привязать бычка.

Ребята пошли дальше в лес. Стали играть. Вдруг навстречу им женщина.

– Вы здесь поблизости бычка не видали? – спрашивает. – Чёрненький такой, со звёздочкой на лбу.

– Видели! Видели! – закричали ребята.

– Он на месте, на опушке, – сказала воспитательница. – Я его там привязала.

– Вот чудеса! – пожала плечами женщина. – Второй день привязываю бычка на новом месте, а нахожу на старом. Понять не могу, чем оно ему так полюбилось!

– Наверное, он к ребятам моим привык, – засмеялась воспитательница. – Бычок у вас вежливый, каждый день с нами здоровается.

– Не уводите его от нас! – стали просить ребята. – Мы с ним дружим!

– Да уж если дружки просят, придется оставить! – согласилась женщина. – Раз он с ребятами подружился…

Наутро ребята отправились в лес. На опушке леса, как и прежде, их ждал бычок.

– Здравствуйте! Здравствуйте! – закричали ребята.

И довольный бычок закивал им в ответ головой:

«М-м-му!»

Двухметровое несчастье

В Одессе я хотел разыскать своего старого фронтового товарища, который теперь служил моряком дальнего плавания. Я знал, что теплоход, на котором он плавает, только что вернулся из заграничного рейса.

Когда я пришел в порт, оказалось, что теплоход уже разгрузился и команда его вчера списана на берег. В управлении порта я узнал адрес моего товарища и отправился к нему домой.

В новом доме на улице Халтурина я поднялся на третий этаж и позвонил. Мне никто не ответил. Я позвонил ещё раз.

В глубине квартиры послышался скрип двери, смех. Чей-то женский голос крикнул:

– Кто там?

Я сказал через закрытую дверь, кого мне нужно.

Опять раздался смех, и тот же голос ответил:

– Зайдите попозже! Мы открыть вам никак не можем! Мы тут арестованы.

Я подумал, что меня разыгрывают. И совсем неумно! Если товарища нет дома, почему нельзя открыть дверь и сказать об этом по-человечески?

Спустившись вниз, я около часа бродил по городу, и уже скорее любопытство, чем необходимость, вновь привело меня к странной квартире. Я опять позвонил и услышал скрип двери, хохот и вопрос:

– Кто там?

Пришлось повторить, зачем я пришёл.

Вновь хохот, и тот же ответ. Только более вежливый:

– Зайдите, пожалуйста, ещё чуть позже. Ваш товарищ скоро вернётся. А мы тут, право, арестованы и не можем выйти в коридор. У нас, видите ли, двухметровое несчастье поселилось…

Откровенно говоря, я совсем растерялся. Или действительно со мной валяют дурака, или это что-то забавное. Чтобы не прозевать своего товарища, я стал прогуливаться возле подъезда.

Наконец вижу: идет. Обнялись на радостях, и здесь я уже не выдержал.

– Что там у тебя такое в квартире? – спрашиваю. – Какие арестованные? Что за двухметровое несчастье?

Он расхохотался.

– Так и знал! – говорит. – Это соседки мои из комнаты выйти боятся. А чего боятся, когда он маленький и совсем безвредный? Да и запер я его в комнате. Говорил же им, успокаивал. А они мне: он под дверь может пролезть…

– Подожди, о ком ты? – переспросил я. – Кто маленький? Кто безвредный?

– Да удавчик. Двухлетний всего. Два метра длиной только! – объяснил мне товарищ. – В порту одном ребятишки подарили. Вот капитан и поручил мне в зоопарк его пристроить. Вчера поздно было, так я сейчас ходил договариваться. А ночь он у меня дома провел. Вот и все. Сейчас отнесу.

Через несколько минут мы с товарищем уже шли в сторону зоопарка. Удавчика мой приятель нес на шее, как венок. И верно, удавчик оказался существом совсем безобидным. Он не пытался удрать, а только изредка шипел и разевал пасть.

Правда, прохожие шарахались от нас в сторону. Но зря. Опасаться им было нечего.

Как куры научились плавать

Летом путешествовали мы по Украине. Как-то вечером остановились на берегу Сулы, решили переночевать. Время было позднее, темень непроглядная. Место долго выбирать не пришлось. Загнали машину поближе к воде, осмотрелись.

Слева маячил огромный шоссейный мост. Впереди, на противоположном берегу реки, мерцал последними ночными огоньками город Лубны. По сторонам пусто.

«Ну, – думаем, – хорошо: мешать никому не будем. А завтра заодно и машину помоем».

Натянули палатку, искупались на скорую руку и легли спать.

Только уснули – чувствую, будит меня мой товарищ:

– Смотри, тезка, смотри!

Высунул я голову из палатки, смотрю – ничего не понимаю. Над рекой ещё туман стелется, еле-еле рассвет забрезжил, а шум и гам стоит, как на базаре. Гоготанье, кряканье, кудахтанье, хлопанье крыльев. Какие-то большие белые птицы летят с противоположного берега на нас, проносятся над палаткой и опускаются за машиной. А на капоте машины стоит петух и горланит что есть силы:

«Ку-ка-реку! Ку-к-ка-реку!»

Тут я окончательно проснулся и понял, что к чему. Это хозяйки перегоняли на наш берег птицу. Гуси и утки сами перебирались по воде, а кур подбрасывали в воздух, и они перелетали реку. Некоторые долетали лишь до середины, опускались на воду и добирались до нашего берега вплавь, словно настоящие пловцы.

А петух всё кукарекал. Только теперь мне показалось, что смысл его кукареканья иной:

«Ну-к-ка, в реку! Ну-к-ка, в реку!»

Наверное, он просто подбадривал своих подопечных.

– Впервые вижу, что куры так плавают, – сказал мой товарищ.

– И мне не доводилось, – ответил я. – А как же они вечером обратно будут добираться?

Мы никуда не поехали. Решили дождаться вечера и посмотреть.

Весь день куры вместе с гусями и утками паслись на нашем заливном лугу. Здесь и червей много, и всякой-всякой ползучей и порхающей живности.

А как стало садиться солнце, куры первыми подошли к берегу Сулы и отправились в обратное плавание. Теперь их никто не подбрасывал в воздух, они сами входили в воду. Петухи плыли вслед, чуть растопырив крылья и гордо подняв головы, как заправские гусаки.

Не впервые совершали они этот проплыв. Каждый день выгоняют хозяйки кур на богатый кормом заливной луг, и каждый вечер птицы возвращаются по домам. Так повелось давным-давно.

Вот и пришлось научиться курам плавать!

Лось в театре

В старом уральском городе построили новое здание театра. С нетерпением ждали горожане его открытия. Наконец этот день настал. Вернее, не день, а вечер – спектакль должен был начаться в семь тридцать.

Не было еще и семи часов, а люди уже стали подходить к театру. Здесь, перед театром, совсем недавно разбили сквер.

Но что это?

В сквере важно расхаживал красавец лось, а вокруг него беспомощно бегали два милиционера с веревками. Лось чувствовал себя довольно спокойно.

С гордым видом шествовал он вокруг клумбы, останавливался, срывал верхней губой несколько цветков и вновь отправлялся в «кругосветное путешествие».

– Зачем вы его ловите? Он сам уйдет! – крикнул кто-то из толпы.

– В том-то и дело, что не уходит. Мы уже час с ним здесь маемся, – сокрушенно признался милиционер. – Поймать его надо да в лес отправить!

Толпа вокруг росла и уже плотной стеной окружала сквер.

– Да вы с двух сторон заходите! Сбоку лучше, сбоку! Верёвку на рога накиньте! – летели советы.

А милиционерам и без советов было худо. Только один из них направлялся навстречу лосю, – тот нагибал голову, прижимал уши и перебирал ногами.

Словно показывал: я, мол, в случае чего могу стукнуть!

Второй милиционер попробовал набросить на рога петлю, но лось ловко крутанул головой и увернулся.

Время шло. Приближался час начала спектакля.

Обеспокоенный администратор театра выбежал из подъезда и умоляюще заговорил:

– Товарищи! Дайте же пройти зрителям! Пусть этот зверь уйдет. Мы срываем спектакль!

Толпа зашумела.

– Спектакль уже идёт! – весело крикнул какой-то молодой парень.

– Граждане! Расступитесь! – поддержал администратора милиционер. – Мы попробуем отогнать лося от театра.

Пока милиционеры разгоняли толпу любопытных, лось медленно поднялся на цветочную клумбу и равнодушно смотрел оттуда на шумящих людей.

Но, как только милиционеры и администратор попробовали прогнать его, он принял решительную позу для самозащиты.

– Осторожнее! – крикнул милиционер. – Передних ног бойтесь! Может ударить.

Было уже семь тридцать, когда отчаявшийся администратор предложил свой план:

– Давайте так. Пусть все окружат сквер и постепенно сужают кольцо вокруг лося. Оставьте для него только узкий коридор, а мы погоним его.

– Пожалуй, это идея! – согласились милиционеры.

– Правильно! Давай! – поддержали их из толпы.

Люди стеной обступили сквер, оставив в нём коридор для лося.

– Начинай! – крикнул администратор.

Кольцо стало сужаться.

Но лось вовсе не захотел идти в коридор. Он повернулся мордой к театру и гордо подошёл к первой ступеньке. Ступил на нее, потом на вторую и через минуту уже оказался у самых дверей.

– Хватай! Вяжи! – закричал администратор, и в ту же минуту лось, словно испуганный криком, рванул в открытые двери. Зазвенело разбитое стекло.

Первую дверь лось миновал, а вторую ему пройти не удалось: рога помешали. Лось застрял.

Здесь милиционеры его и связали. Сначала задние ноги, а затем и передние. Потом остановили первый попавшийся пустой грузовик и с помощью осмелевших добровольцев погрузили лося в кузов.

Администратор с грустью посмотрел на разбитое стекло в дверях театра и пригласил всех имеющих билеты на спектакль. А лось в это время уже двинулся на машине в путь – за город, в родной лес.

Забракованный мишка

На киностудии снимали новый фильм. В фильме должна была быть такая сцена. В избу, где спит уставший с дороги человек, залезает медведь. Человек в испуге просыпается. Еще больше пугается, увидев человека, медведь. Он убегает в окно. Вот и всё. Пустяковая сцена, на две минуты.

Работникам студии потребовался медведь. Чтобы долго не искать, решили взять мишку из цирка. В городе как раз шла программа, в которой выступал дрессировщик медведей.

Наутро дрессировщик привез на студию самого крупного медведя.

– Вы его не бойтесь, – сказал дрессировщик. – Мой Топтыгин совсем ручной.

В подтверждение его слов медведь добродушно облизал всем руки, охотно съел предложенное ему пирожное, а обнаружив в одном из залов студии велосипед, ловко прокатился на нем.

– Действительно, артист! – обрадовался режиссер. – Нам именно такой и нужен. Мы его даже без репетиции снимем!

В павильоне студии была построена часть избы – с окном и дверью и с лавкой у стены. В дверь мишка должен был войти, в окно – выскочить.

Настал день съёмок. Приготовили аппараты. Артист лег на лавку, притворился спящим. Режиссер дал команду. Включили яркий свет. В приоткрытую дверь избы дрессировщик впустил медведя. И тут произошло неожиданное.

Попав на яркий свет, мишка встал на задние лапы и начал танцевать. Затем он несколько раз перекувырнулся через голову и, довольный, уселся посреди избы.

– Нет! Нет! Отставить! Так не пойдёт! – закричал режиссер. – Почему он танцует и кувыркается? Это же дикий медведь!

Смущённый дрессировщик виновато увёл медведя за декорации. Всё начали сначала. Опять команда. Опять артист растянулся на лавке. Опять включили яркий свет.

Мишка, просунувшись боком в полуоткрытую дверь избы, увидел яркие лучи прожекторов, тут же поднял задние лапы и прошёлся «на руках».

– Стоп! Отставить! – закричал раздосадованный режиссер. – Неужели нельзя ему как-нибудь объяснить, что все это не нужно?

Но объяснить мишке было трудно.

Так прошёл весь день. И следующий. И ещё один. И всё равно, как только начиналась очередная съёмка и мишка попадал под свет прожекторов, он начинал старательно выполнять знакомые ему цирковые номера.

Наконец режиссер не выдержал.

– Ваш медведь нам не подходит, – сказал он дрессировщику. – Он, видите ли, артист, а нам нужен простой, необразованный медведь…

Так и пришлось дрессировщику увести своего «забракованного» Топтыгина.

Зато сам мишка, по-видимому, остался очень доволен тем, что так хорошо выполнил свою программу. Уходя из студии, он вежливо со всеми раскланялся: мол, будьте здоровы, друзья, до следующего представления!

Пчелиная напасть

Жил я в детстве в деревне на Ярославщине. Всем был доволен: и рекой, и лесом, и полной свободой.

Часто сидел с ребятами в ночном у костра.

Но было одно «но». Вот об этом «но» я и хочу рассказать.

У хозяина дома, в котором мы жили, было несколько ульев с пчёлами. Говорят, пчёлы – миролюбивые существа, если их не обижать. И верно: наши пчёлы никого не кусали, не трогали. Никого, кроме меня.

Стоило мне выйти из избы, как какая-нибудь пчела обязательно меня укусит. А бывали дни, когда меня жалили и по нескольку раз.

– Балуешься ты много, – говорила мать, – вот они тебя и кусают.

– Да вовсе не балуюсь, – оправдывался я. – Совсем их не трогаю.

«Что за напасть такая! – думал я. – Может, они меня перепутали с кем-то? Ведь другие пчелы не жалят меня – в лесу, в поле, – а свои…»

Время шло, и не было дня, чтобы я избежал этой пчелиной напасти. То под глазом у меня шишка, то на щеке, то на затылке, а однажды пчела ужалила в спину, и я совсем измучился: почесать укушенное место и то нельзя – рукой никак не дотянешься.

Хотел я спросить нашего хозяина, почему пчелы меня не любят, но побоялся. «Подумает еще, что я действительно их обижаю. Как я ему докажу, что вовсе их не трогаю? А ведь пчела, говорят, после того как ужалит, умирает. Значит, немало их по моей вине погибло».

Но вышло так, что я все равно не избежал разговора с хозяином. И хорошо, а то бы все лето мучился.

Как-то вечером сидел я весь искусанный за столом, ужинал. Вошел в комнату хозяин, спрашивает:

– Тебя что, пчёлы опять покусали?

– Покусали, – говорю. – Только вы не подумайте, что я их дразнил. Я к ульям и близко не подхожу…

Хозяин недоверчиво покачал головой.

– Странно, – говорит. – Они у меня смирные…

А сам, вижу, ко мне присматривается.

– А ты лук любишь? – спрашивает вдруг он. – Вроде луком от тебя пахнет.

Я обрадовался, что меня не ругают за пчёл, и отвечаю:

– Да, очень люблю! Каждый день, наверное, кило зеленого луку съедаю. С солью да с чёрным хлебом. Знаете, как вкусно!

– Вот, брат, за это они тебя и кусают, – рассмеялся хозяин. – Мои пчёлы прямо не переносят запаха лука. Да и вообще пчёлы к разным запахам очень привередливы. Есть такие, что одеколон не любят или керосин, а мои – лук.

Придётся тебе воздержаться от лука.

С того дня я за все лето больше ни одной стрелки лука не съел. Если даже в супе попадался – все равно выбрасывал. Боялся, что пчёлы покусают.

А они и верно перестали меня жалить. Однажды я даже рядом с ульями стоял, когда соты из них вынимали, и то пчелы не тронули меня!

Необычный почтальон

По дороге в деревню Озерки мы нагнали бричку. Но, к нашему удивлению, седока в ней не оказалось.

Мы вылезли из машины. Я остановил лошадь. Она беспрекословно послушалась, стала на дороге. Мы заглянули в бричку. К сиденью был привязан мешок. В нём лежали газеты и письма.

– Странно! – сказал мой приятель. – Бричка почтовая, а где почтальон?

– В том-то и дело!

Пока мы рассуждали, лошадь стояла. Но вот она увидела, что мы возвращаемся к машине, и двинулась в путь.

– Поедем потихоньку за ней и посмотрим, – предложил мой приятель.

До Озерков было ещё километрадва. Мы продолжали медленно двигаться вслед за бричкой. Лошадь спокойно трусила по дороге, лишь изредка замедляя шаг и оглядываясь в нашу сторону.

Наконец мы въехали в село. Лошадь свернула с дороги и остановилась возле второй крайней избы. Мы тоже остановились. В это время из калитки вышел старик, деловито привязал лошадь к столбу и стал снимать мешок.

Заметив нас, он спросил:

– Любопытствуете?

– Да не просто любопытствуем, – сказал я. – удивляемся. Может, случилось что с почтальоном?

– А чему ж тут случаться? – хитро засмеялся старик. – Вот она и есть наша почтальонша – Марья Иванна, а попросту Машка! – И он похлопал лошадь. Дорога у нас до почты близкая, ей известная. А там её уже все знают. Вот она и бегает туда-сюда.

Сложное поручение

В годы войны был у меня товарищ. Мы шутя называли его звероводом. Это потому, что по профессии он зоотехник, работал раньше в зверосовхозе. Ну, а на фронте, в нашем артиллерийском дивизионе, он был разведчиком. Очень гордился наш зверовод своей военной профессией. И верно, лихим разведчиком он был!

Мы стояли на окраине большого немецкого города, когда нашего зверовода неожиданно вызвал к себе командир дивизиона.

– Вы были до войны зоотехником? – с ходу спросил он.

– Так точно!

– И работали в зверосовхозе?

– Так точно. Выращивал соболей и серебристых лисиц.

– Отлично! – сказал командир. – Берите мою машину и немедленно отправляйтесь к коменданту города. Он ждёт.

Ничего не понимая, зверовод спросил:

– А разрешите узнать, товарищ майор, зачем?

– Там узнаете, – сказал майор, сдерживая улыбку. – Торопитесь!

Прибыл зверовод к коменданту города – молодому подполковнику.

Комендант задал ему те же самые вопросы, а потом сказал:

– Очень хорошо. Есть поручение. Немедленно отправляйтесь в зверинец и берите бразды правления в свои руки. Я подписываю приказ о вашем назначении комендантом зверинца. Даю в ваше распоряжение роту солдат. Обеспечьте животных едой, накормите всех до одного, а то они кричат там с голоду. Немцы их уже дня четыре не кормили. И ещё одно, самое сложное. Там есть бегемот. Его ранило осколком в спину. Надо немедленно оказать ему помощь…

– Но простите! – взмолился зверовод. – Я же зоотехником был, с лисами дело имел, но никогда…

– Я до войны тоже никогда не был комендантом города, – перебил его подполковник. – Музыку преподавал в школе. А сейчас приходится. Выполняйте! И в случае чего беспокойте меня. Смотрите, чтобы ни одна зверюга не пропала!

Хочешь не хочешь, а приказ пришлось выполнять. Явился зверовод на место новой службы и ужаснулся. Хоть и небольшой зверинец, а хлопот полон рот. Тигр, два медведя, обезьяны, птицы – все ревут и галдят, еду просят. В бассейне голодные тюлени мечутся. Испуганные олени и горные козлы по дорожкам зверинца бегают. А тут ещё раненый бегемот! Плавает бедняга в воде, вздымая волны, и от боли орёт так, что хоть уши затыкай.

Принялся зверовод за работу. Сначала самое сложное сделали: накинули на бегемота канат, зацепили, подтащили его к решётке и тут связали. Теперь можно и рану промыть, залить её йодом и наложить швы. Рана не очень серьёзная, а кожа у бегемота толстая – заживёт!

Пока часть солдат возилась с бегемотом, другая ловила разбежавшихся животных да корм для них доставала. Приближался вечер. Насытившиеся звери немного успокоились.

Настал час нашего отъезда. Зверовод, обрадованный тем, что справился с порученным заданием, прибежал к коменданту города.

– Разрешите, товарищ подполковник, ехать со своими? – попросил он.

– Нет! Так дело не пойдёт, – сказал комендант. – Оставайтесь на месте до тех пор, пока мы не найдём сведущих в «зверином» деле людей. Я уже послал запрос. А потом вы догоните своих.

– Да понимаете, – взмолился зверовод, – стыдно мне! Этот бегемот за мной неотступно ходит, ну как поросёнок какой. Ребята смеются. Ведь я разведчик всё же, а тут бегемот…

– Ничего! – улыбнулся комендант. – Придётся потерпеть! Выполняйте!

Так мы и уехали без нашего зверовода. А догнал он нас лишь через две недели возле Эльбы.

Первым делом явился к командиру дивизиона:

– Разрешите доложить, товарищ майор! Ваш приказ выполнен. Зверинец в полном порядке. Потерь нет. Бегемот здоров!

– Благодарю за службу! – весело сказал командир.

– Служу Советскому Союзу! – ответил наш товарищ.

С того дня так и стали мы звать нашего зверовода комендантом бегемота.

Сила привычки

Многие годы совхозное стадо паслось на большом лугу речушки Каменки. Места здесь были тихие, раздольные, с невысокими, но сочными травами. Правда, Каменка от лета к лету мельчала, да и луг к середине июля покрывался бестравными сухими лысинами, и все же пока и кормов и воды для скота хватало.

Но вот позапрошлым летом на берега Каменки пришли рабочие. Затрещали тракторы, бульдозеры, автомашины, зашумели экскаваторы и отбойные молотки.

На реке стали строить плотину и электростанцию, а чуть дальше, у леса, – прокладывать шоссейную дорогу. Коровы по-прежнему паслись на лугу и не то с любопытством, не то с беспокойством прислушивались к непривычному шуму. Но прошел месяц, другой, и коровы уже не обращали внимания на рев моторов.

Привыкли.

Вечером, перед заходом солнца, работы на строительстве прекращались.

Как только стихал шум моторов, коровы уже знали: пора отправляться домой.

Стадо само брело в деревню. Пастуху ничего не оставалось делать, как отрываться от книжки и шагать за своими подопечными. Так было каждый вечер два лета подряд, пока шло строительство.

Но вот работы закончились. Была готова плотина и электростанция, проложен участок новой дороги. Солнце еще стояло высоко в небе, когда заглохли моторы тракторов и машин, перестали шуметь отбойные молотки и вспыхивать огоньки электросварки. Перевалив за бугор, последний тягач увёз по новому шоссе походный вагончик строителей.

И вдруг пастух заметил, что коровы в стаде забеспокоились. Они перестали щипать траву, повернулись в сторону реки и с удивлением прислушивались к наступившей тишине. Наконец, словно поразмыслив о чём-то, они медленно двинулись в сторону деревни.

– Куда пошли? Давай назад! – закричал ничего не понимавший пастух, стараясь повернуть стадо.

Коровы на минуту останавливались, смотрели на пастуха внимательными, задумчивыми глазами и вновь шли по дороге в деревню.

Как ни бился пастух, а остановить стадо так и не смог. Только когда коровы подходили уже к скотному двору, он понял, в чём дело.

С трудом привыкали коровы к шуму, а теперь придется их к тишине приучать. Видно, и у коров есть сила привычки!

Хитрый симпатяга

Когда я был на Дальнем Востоке, то долго думал, что бы поинтереснее привезти оттуда в подарок своим ребятам. Тигра, пожалуй, не довезешь, мишку – тоже, ну а кита – и подавно.

– А вы бурундучка отвезите, – подсказали мне охотники. – Мы его мигом словим. Он безобидный, симпатичный, в дороге удобный.

Достали они мне бурундучка. Маленький – меньше белки, рыжеватый, с чёрными полосами на спине и хвосте. На мордочке большие любопытные глаза и такие же любопытные уши. В общем, не зверь, а симпатяга. Так я его и назвал.

Приготовили Симпатяге небольшой ящичек с дырками, насыпали туда немного зерна и ягод. Только на дорогу.

Я взял ящичек и поехал на аэродром. На ТУ-104 до Москвы одиннадцать часов полёта. Погода хорошая. Доберусь!

В самолете Симпатяга вел себя настолько спокойно, что мои соседи даже не обратили внимания на незнакомого пассажира. Взревели моторы, и наша машина поднялась за облака. Теперь совсем хорошо: никто не услышит, как шевелится Симпатяга.

А Симпатяга шевелился, подставлял свою мордочку к дыркам ящика, пыхтел. Видно, очень ему было любопытно посмотреть, где он находится.

Прошло несколько часов полета, и мы – в Иркутске. Посадка, опять взлет, и вскоре – Новосибирск. А от Новосибирска до Москвы – рукой подать!

Вот уже самолет наш идёт на посадку. Я прислушиваюсь. Симпатяга что-то замолк. Только что грыз зерно, поминутно подбегал к дыркам – и вдруг всё тихо.

Вышли мы из самолета. Я сразу же приоткрыл ящик – хотел посмотреть, что случилось, но не тут-то было. Не успел я опомниться, как мой Симпатяга уже бежал по бетонному полю аэродрома в сторону леса. Да так бежал, что, наверно, на машине его не догонишь – не только пешком. Через минуту и хвоста его не было видно.

– Вот вам наказание за провоз незаконных пассажиров! – пошутил один из летчиков.

– Да! Обидно. Перехитрил меня Симпатяга, – сказал я. – Доставил его бесплатно из Владивостока в Москву, а он удрал!

Прошёл месяц. Как-то в выходной день поехали мы с дочкой в лес. Он как раз неподалеку от аэродрома находился.

Ходим мы по лесу, грибы собираем.

Вдруг дочка как закричит:

– Папа! Папа! Смотри, зверёк!

Я подбежал. Гляжу – своим глазам не верю: сидит на суку мой Симпатяга. Сидит и на нас хитро поглядывает.

– Это белочка, – говорит дочка. – Только почему-то очень смешная: полосатая вся.

Ну, я уж не стал огорчать её – рассказывать, как сбежал мой дальневосточный подарок. А про себя подумал: «Определенно это мой! Иначе откуда же появился бурундук в Подмосковье!»

Полосатая киса

Историю про полосатую кису я узнал в пионерском лагере на реке Уссури.

Встретил я в этом лагере девочку. Девочка как девочка: с косичками и галстуком. Одно было удивительно: звали её необычно – Полосатая киса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.