Оксана Иванова-Неверова, Ольга Ефимова-Соколова, Ирина Мошева, Лариса Тихонова
Потерянные в Майнкрафте

© Авторы, текст, 2023

© Софья Новосад, иллюстрация, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Юные консультанты

Оксаны Ивановой-Неверовой:

Александр Иванов

Ольги Ефимовой-Соколовой:

Михаил Сухомлин

Мелентий Сухомлин

Ирины Мошевой:

Михаил Мошев

Святослав Мошев

Ларисы Тихоновой:

Андрей Тихонов

Артём Тихонов

Ничто не предвещало беды, когда любители «Майнкрафта» в разных уголках страны кликнули на заветную иконку.

До компьютеров, планшетов и телефонов все они добрались по-разному. Семикласснику Тимону пришлось выдержать натиск недовольной бабушки, Захар Жарков решил порубиться полчасика перед сном, вегетарианка Настя заглянула в планшет соседа, Тоха Максимов прогулял школу, а Демьян Евстигнеев включил комп просто от нечего делать – шел дождь, задача не решалась.

Общим было только одно: они начали свою игру в крайне неподходящий момент. Каждый из них мог бы сказать, что наступил конец света. Если бы, конечно, хоть один из них мог после этого говорить.

* * *

– Совсем уже сдурели на этом «Маркрафе»! – пробурчала пенсионерка Нина Глебовна, спускаясь по лестнице к мусоропроводу.

Мальчишка на ступеньках потеснился, прижался плечом к стене, но глаз от планшета так и не оторвал. «Ходят тут всякие мамонты», – подумал он с досадой. Мальчишка как раз паркурил по исчезающим блокам, и ему требовалась предельная концентрация.

– Сидят тут всякие малолетки, – прогудела Нина Глебовна как бы самой себе, но так, чтобы бестолковый ребенок услышал. – Матерям помогать не идут, играют, гляди-ка, по подъездам. «Маркраф» им важнее!

Внук поправлял ее миллион раз, и на самом деле Нина Глебовна прекрасно запомнила, что вся эта глупость называется «Майнкрафт». Но она нарочно коверкала название, выражая неодобрение. Нина Глебовна специально гремела ведром как можно дольше. А когда с грохотом захлопнула дверку мусоропровода, вдруг… ослепла.

Вспышка была настолько яркой, что Нина Глебовна выронила пустое ведро себе на ногу и даже не охнула. Она была уверена, что сейчас сгорит в охватившем ее пламени.

Однако гул в затылке утих. Нина Глебовна ощупала голову, проморгалась, обернулась к ребенку и сразу поняла: припадочный. Мальчишка валялся на лестнице, раскинув руки. Одна нога была вытянута вдоль стены, другая – согнутая в колене – упиралась в планшет.

Нина Глебовна поспешила в квартиру – вызывать скорую помощь. Диктуя адрес, она услышала шум и решила, что на лестничной клетке собираются соседи.

– Я уже звоню! – крикнула она.

Но никто не ответил. Никто не забежал в открытую дверь, не бросился к ней с расспросами. Нина Глебовна, схватив одеяло, метнулась на лестницу и беззвучно осела на кафельный пол: никакого мальчика на площадке больше не было.

Санитары скорой помощи нашли по указанному адресу пенсионерку – совершенно не в себе. Она бормотала что-то про зависимость, «Майнкрафт», планшеты, ребенка, который доигрался до…

Тут бабушка терялась, вращала глазами и снова проклинала игру.

Никакого ребенка в подъезде не обнаружили, но вызов нельзя было назвать ложным: бабушке явно требовалась помощь. Ей посветили в глаза, померили давление, задали несколько вопросов.

– М-да, – пробормотала молоденькая медсестра, доставая успокоительное. – Совсем уже дети съехали на этом «Майнкрафте»…

Оксана Иванова-Неверова
Глава 1
Краденые дети

Оставайтесь, пожалуйста, в номере

Вот и сбылись страшилки про черный гроб на колесиках. Чатики разрывает от историй про черный фургон без номеров, который крадет детей.

Не знаю, кто первый запустил этот мем, но с каждым днем он обрастает все более жуткими подробностями. По популярности черный фургон давно переплюнул смертоносную комету.

Страшное дело было, когда она появилась. Потому как рассчитали, что она на Землю шмякнется. А потом ее траектория несколько изменилась. И пока что – пока! – падать на нас комета не собирается. Мимо пройдет. Я так думаю… Меня, кстати, Игнат зовут. Так вот, я думаю, комета изначально не планировала делать великий шлеп, но вы же понимаете, какой это повод для хайпа.

Сразу оживились сектанты и мошенники. Разные психи стали ходить по квартирам и рассказывать про конец света. Одни призывали немедленно раскаяться, а другие просто тырили у старушек что могли. Когда люди перестали отвечать на домофон даже своим, кометная волна сошла на нет. И поднялась черно-фургонная.

Все это было до того похоже на заговор, что отличить правду от выдумки стало нереально. Фургон действительно видели. И дети действительно пропадали. Ну, так говорили.

Причем существовала какая-то связь между фургоном и электрическими неполадками. Фургон, как утверждали влиятельные блогеры, которые расшеривали поступающую инфу, приезжал не просто так. Сначала что-нибудь коротило: зарядка взрывалась, чайник, микроволновка… В общем, редкие очевидцы наблюдали вспышку. Молнию или несколько. Но, что странно, – ни одного пожара.

Кто-то даже клялся, что видел, как в окно влетела горящая петарда, прошла сквозь стекло и взорвалась в помещении. А стекло осталось целым. Если, конечно, верить человеку, видевшему эту самую как бы петарду.

Так или иначе, все пришли к выводу, что замыкание в сети, или взбесившиеся электроприборы, или чумовые сквозные петарды – короче, то, что порождает молнии, – это предупреждение. А потом на улице появляется черный фургон, и… кто-то становится его жертвой.

Объявились даже «краденые дети», которые будто бы побывали внутри фургона-призрака. Только все они почему-то молний никаких не наблюдали. И рассказывали всякую чепуху. При этом она вообще ни разу не совпадала с показаниями других потерпевших. Из чего мы с Тохой сделали вывод: гонят. Врут кто во что горазд. Тоха, правда, высказал предположение, что фургон пытался их пожрать, но не переварил. И потому они ни черта не помнят.

Я не знал, что и думать. В соцсетях, известное дело, можно найти подтверждение всему. А в жизни вокруг меня по-настоящему еще никто не пропал. Самое близкое, чему можно относительно доверять, новость из Тохиной группы. Он после летнего лагеря из чата не вышел. Так вот, туда маякнули, что исчез какой-то пацан. Во двор не выходит, связи нет. Мать его вроде как подавлена, но не колется. Говорит, сын к бабушке уехал.

В дороге совершенно точно все было нормально, его вторая бабушка сопровождала – городская. А вот потом, в деревне уже, оп – и соединение прервано. Они, в смысле одноклассники, не будь дураки, пробили деревенскую бабушку через соседей. Изменили голос питч-шифтером, прогнали тему – типа подруга детства ищет подругу детства… В общем, никого там нет по искомому адресу – ни пацана, ни бабуси. Пустая хата, огород не полит. И одна соседская старушенция божится, что видела на улице «черную скорую помощь».

В истории с этим пацаном – Тим, что ли, его зовут – смущают замыкания. В доме ничего не возгоралось. Но, как выяснилось, старушенция конкретно за соседями шпионила. И сказала, что сначала «эти обезьяны по огороду скакали во время грозы, потом затихарились, а когда вылезли – обормоты пустоголовые – стали какие-то салюты запускать, и она – старушенция то есть – плюнула на них смотреть». Ушла к другому окну, где и узрела в сумерках «посланника смерти». На черной-то машине известно зачем едут – души собирать. Тут она здорово струхнула и бросилась сама себе мерить давление, так что дальнейших передвижений фургона не видела.

Опять же вопрос: все ли у подглядчицы дома и не заливают ли те, кто с ней разговаривал. В любом случае «свидетели» Фургона – мои ровесники – насоздавали отдельных форумов и пилили истории похлеще фанфиков. Я сам хотел написать в наше сообщество, даже с Тохой условился. Он хоть местами и двоечник, но мыслит нестандартно. Мы, кстати, одному чуваку сурово влепили по дизлайку. А не надо тухло сочинять! Да еще и выступать по-хамски: «Вы, дураки, все врете, а там просто бошки облучают, я знаю». Заспамил всех уже своим знанием, после каждого поста отметился. Жалко, что мы с Тохой так и не успели видосик на тему фургона смонтировать до командировки.

Ах да, у меня же мечта сбылась! Отец берет меня с собой в командировку, и теперь я буду законно школу прогуливать. Спать как не в себя и сдавать зачеты дистанционно, потому что уезжаю, может быть, на целую четверть. А все остальные будут мучиться на уроках и проходить дебильные медосмотры. Нас в последнее время просто загоняли по медкомиссиям – такая программа в рамках поддержки учащихся. Мама говорит, нечего отлынивать, время от времени полезно проходить полное обследование. Отлично, говорит, что все врачи прямо в школу приезжают, не надо по поликлиникам таскаться.

Впрочем, мне это все равно не грозит. Я у-ез-жа-ю! Адьос! Отца пригласили в исследовательский институт на севере, а меня – пиу-виу! – оказалось совершенно не с кем оставить. Потому что мама уехала за бабушкой после ковида ухаживать.

Мой отец – нейрофизиолог. Профессия вроде ничего так, но о работе он в последнее время рассказывает неохотно. Да мне с фургоном без опознавательных знаков и так не до семейных новостей. По-моему, отец порицает наше школьное увлечение страшилками. На фоне всех этих внезапных энергетических вспышек мы вместо домашки обсуждаем жуть страшенную. Ну, про то, как люди от электричества мутируют. Или про биологически активные вирусы, которые детям в фургоне подсаживают.

Папа со своей строгостью в какой-то момент меня чуть не подвел. С нездоровой активностью пытался родного сына вместо командировки к родственникам пристроить. Но я натурально взбеленился. Мир надо познавать не по учебникам!

Немного я познал, если честно. С тех пор как мы на базу приехали, меня даже на собаках ни разу покататься не отпустили. Хотелось бы прихвастнуть, но по факту, независимо от погоды, мы никуда не выезжаем.

Зато кормят как в рестике. Антураж – научно-фантастическое кино. Я впервые подумал, что отец реально перспективную профессию выбрал. Спортзал, бассейн, сауна… полный санаторий, проще говоря. Похоже на лечебницу для психов – все в халатах ходят, пейджеры какие-то для внутренней связи – и удрать нельзя, за окнами все одно жизни нет.

Мне по кайфу сначала было. Обитание в мегаполисе подзадолбало слегка. Там же, куда ни захоти, надо добираться. Пока доберешься, уже перехочешь. И школа у меня с математическим уклоном вообще не рядом с домом. А здесь… вау! Как микромир в колбе. Все, что нужно для сохранения баланса, присутствует.

Только… ну, это уже не так важно, все равно мы тут временно, пока у отца командировка не закончится. Короче, моих ровесников здесь нет. Вернее, есть одна. Ровесница. Но стра-а-анная… Напуганная какая-то все время, будто мы не на базе с кучей ученых, а в отеле «Оверлук» из любимого Тохиного «Сияния». Я к ней сам подошел один раз во время обеда, спросил, можно ли рядом сесть. Но она не расположена была общаться. Ела молча и осматривалась пугливо, словно ей запретили со мной разговаривать.

Немодная, кроссовки каждый день одни и те же. Футболки разноцветные, но все одинаковые. Ключицы под ними тонкие, как тростниковые палочки. Каре – то ли белое, то ли серое. Невнятное, в общем, знакомство. Зато имечко – вот сейчас не падайте – Элеонора Царедворская. И лицо этой Леноры все время загорожено планшетом так, что видны только глаза – стальные, как река на закате.

Я отца спросил потом, кто у нее родители, но он отмахнулся, бросил: «Не связывайся». Я так понял, что они истерики какие-то. И ее замордовали, что, впрочем, заметно невооруженным глазом.

В планшете у нее, если интересно, «Майнкрафт». И рубится она в него, по ходу, не переставая. Я вообще заметил, что здесь довольно много поклонников этой игры. В общей столовой до меня изредка долетают специфические слова. Не знаю, может, взрослые так расслабляются после рабочего дня. Я, правда, думал, здоровые мужики играют во что-нибудь суровое, но офисные эпидемии – забавная вещь. У мамы на работе, например, все потихоньку режутся в «Ферму». Включая заведующего складом – огромного дядьку шестидесяти лет. Как-то раз он даже на главбуха наорал, потому что из-за его звонка две свиньи сдохли.

Про «Майнкрафт» я отцу походя заметил. Он нахмурился – не любит геймерские темы, всегда психует, когда время бездарно сливают. Насчет коллег ничего не сказал, только спросил, под каким ником я играю. Озабоченно так спросил, будто это экстремальный паркур, а не компьютерная игра. А я не играю, меня не забрало ни разу. Естественно, я «Майнкрафт» установил еще сто лет назад, когда до нашего класса ажиотаж дошел. Честно втыкал в игру часа полтора – не-а, не зацепило. Видимо, не мое. Ленорино.

Из-за Леноры, кстати, я постепенно понял одну вещь: некоторая часть помещений для нас совершенно недоступна. Ладно, признаюсь, я ходил по базе и типа случайно пытался натолкнуться на сероглазую. Вот тогда и выяснилось, что половина дверей второго этажа запаролена намертво. Мне еще и влетело от проходящих сотрудников. И отец добавил в тот же день, чтобы я не болтался без дела, отвлекая людей от работы. Надо же, нежные какие, сразу и нажаловались.

Наконец меня начала утомлять эта домашняя кошачья жизнь. Город больше не казался таким уж выматывающим. Там, кстати, все чаще видели черный фургон. Говорят, даже в нашем районе. Без меня, елки-палки! Может, зря я вообще на базу поперся…

Короче, я хотел в народ, к большим свершениям. Тем более что Тоха про черный фургон в одну персону запустил. Он еще интереснее придумал, чем мы планировали. Типа этот фургон без номеров его пасет. Мне обидно стало, но все же я нашел в себе силы на коммент и признал, что это круто. А он мне в личку: «Чел, я без шуток! Я его уже два раза видел!» Я прямо локти готов грызть из-за того, что весь этот движ там без меня происходит.

Нервный я стал. И остальные тоже слегка не в себе. Сегодня особенно напряженные из-за какого-то тестового запуска. Я давно подозревал, что база связана с космическими исследованиями. Но отец мне еще дома сделал втык – не соваться с расспросами, если хочу поехать. И вообще максимально не отсвечивать. Не очень-то и хотелось, я и так примерно представляю, что отцовская сфера – исследование поведенческих реакций. Бла-бла-бла, скука.

Про реакции, кстати, замечу, что люди вокруг триггерятся по каждому пустяку. То ли проект такой сложный, то ли им, как мне, надоел этот однообразный ландшафт.

Я отправился в библиотеку, чтобы не провоцировать. Я давно понял, что отцу непросто было меня сюда протащить. В общем, я забрался за дальний стеллаж и лег на пол – поразмыслить. Я и не предполагал, что место уже обитаемо.

– Пс-ст, – зашипели из-за соседней полки. – Игнат!

– Ну? – Я не особо приглушался, достала эта странная конспирация.

Сероглазая – как обычно, с планшетом – перебралась в мой ряд, я сел. И тут она спросила странное:

– Ты веришь в переселение душ?

Э-э… что? Так начинают разговор, поднимая человека с пола?

– Ты когда-нибудь думал, возможно ли в принципе находиться телом в одном месте, а другим телом, типа воображаемым, в другом? Но чтобы все ощущать при этом реально-приреально, а не по-глупому, как в пять-дэ-киношках?

О, ну прикольно. Моих ответов, видимо, не требуется. Она придвинулась ближе, как будто знала меня все пятнадцать лет. Теперь мы сидели бок о бок и касались друг друга плечами, словно в какой-нибудь мелодраме. Я уставился на ее худую коленку, торчащую сквозь прорезь на джинсах. Она прищурилась:

– А здание ты хорошо знаешь?!

– Ну… я видел план эвакуации. В столовой висит.

Ленора посмотрела на меня, как на бродячего котенка, – с жалостью и сомнением.

– Ты вообще интересовался, что здесь происходит?

Честно говоря, не слишком. Я поначалу был очень спортзалом увлечен. И бассейном. Она покусала губу и еле слышно выговорила:

– Тебе… отец что-нибудь рассказывает?

В смысле?! Само собой, мы общаемся. Но от отца многого не приходится ожидать, такой человек. Мама – единственная, с кем он подолгу может разговаривать. Я не знал, как ответить, и пожал плечами.

Нам совсем чуть-чуть удалось пообщаться. Когда мне действительно стало интересно, от двери раздалось строгое:

– ЭЛЕОНОРА!

Она вздрогнула. Мать у нее заполошная, что ни говори. Орет, как будто дочь не в библиотеке, а на пустыре где-нибудь в дурной компании. Ленора аж дышать перестала. Толкнула меня к стене, мол, не высовывайся, а сама потихоньку проползла вдоль стеллажа и уже потом, в центральном проходе, встала.

– Иду, мама!

Чего она трясется все время? Тут и накосячить особо не в чем – готовить не нужно, уроки не загнешь, а в жилых боксах горничные убираются. Мы здесь если только нахамить можем, но для этого тоже причина нужна.

Я вспомнил настойчивый, какой-то горячечный шепот Леноры. «Ты же смотрел фильмы про людей в виртуальной реальности? Вот эти все аватары, которыми можно управлять, погружаясь в транс? Как думаешь, современная наука уже способна это осуществить? Не чтобы как в виртуальных очках, где не выйти из рабочей зоны, а… по-настоящему?!»

Судя по всему, девочка крепко заигралась. И вроде бы не какие-то особенные вопросы поднимает. Но глаза при этом по плошке, будто тема запретная. И планшет на нервной почве в проходе оставила.

Я глянул. В планшет-то. Отчего бы не глянуть, если он даже не запаролен? Мне было интересно, как выглядит ее майнкрафтовский персонаж. Прокачан ли по моде? Прическа, прикид… Короче, мне хотелось узнать, как она себя видит. Но странным образом я увидел не картинку «Майнкрафта».

Экран заполняли результаты поискового запроса о молниях без грозы. Внезапных молниях средь бела дня. Молниях в квартирах. Молниях, ударявших из ниоткуда.

Я повращал глазами, сунул планшет под мышку и поплелся к себе. До обеда оставалось двадцать минут, а поскольку я бухнулся в кресло, не выпуская планшет, то в него я и уставился.

– …жители Юго-Западного округа Москвы стали свидетелями массового появления шаровых молний. К счастью, множественные светящиеся шары не произвели разрушений. Однако объяснить их возникновение в таком количестве метеорологи затрудняются…

Я немедленно написал Тохе: может, этот гад не только фургон, но и молнию без меня застал. Тоха не откликнулся, сообщение не было прочитано. Ох, до чего же захотелось домой.

В продолжение странного дня обед подали в жилые боксы. А отец вообще не пришел. Мало того, когда я попытался выйти с подносом в общую гостиную, горничная напряглась и вежливо, но настойчиво попросила:

– Оставайтесь, пожалуйста, в номере.

Уж этого я не мог стерпеть. Ленору, надо понимать, в номере заперли еще раньше меня, сразу из библиотеки. Но она может загрузить «Майнкрафт» и незаметно провести там день-другой. А я не геймер. Я должен был родиться поколение назад, поскольку абсолютно иммунен к залипанию в экран.

Оп. Ошибочка вышла. Не может мадемуазель Царедворская загрузить «Майнкрафт». Я задумчиво постучал ногтем по планшету. А потом совершил неблаговидный поступок. Вскрыл отцовский сейф.

Комбинацию цифр я подсмотрел давно. Не нарочно. Просто с моей кровати хорошо виден шкаф, и сейф находится на уровне глаз. Не думайте, что я тиснул золото или оружие, ничего такого в сейфе не было и в помине. Я всего лишь взял запасной пропуск. И нет, меня не пугало такое нарушение этики. И будущее нарушение границ тоже не пугало. Мне нужно было добыть хоть каплю тайны, чтобы Тоха не задавался.

Я приложил ухо к двери, вслушиваясь в приближающиеся шаги.

– …девчонка очень забавная. Преинтересный способ взаимодействия с игровым миром.

Это про Ленору, что ли? Девчонка у нас тут одна. С миром она взаимодействует через спутник. Взрослые должны перестать этому удивляться.

– Чуликова? Да, занятная. И держится молодцом. Бабушку откачали? Палыч сказал, их не успели сразу подобрать. Они даже выкарабкаться как-то умудрились. Но пока наши приняли координаты по этой деревне в медвежьем углу, всех повторно закоротило.

Какая еще Чуликова? Кого закоротило? Так, ладно, я уже понял, что ничего не понял. Главное, чтобы из коридора ушли. Раз не поздоровались с горничной, значит… путь свободен! Сейчас я быстренько все разведаю, а если запалюсь, скажу, что Ленору искал – планшет отдать.

Завеса тайны приоткрывается, но я по-прежнему ничего не понимаю

На базе было непривычно тихо. То есть нормально тихо, ведь для сотрудников рабочий день был в самом разгаре. И все же… словно какое-то напряжение стояло в воздухе.

Мне даже прятаться особо не пришлось, один только раз задержался у лестницы. Двери в конференц-зал были затворены, но я слышал посторонние звуки. Там что-то происходило. Я прижался к щели между створками и зажмурил левый глаз. Экзамен, что ли, какой? Вот почему они такие нервные с утра. Вышибут всех за профнепригодность, да еще и бабушку уморили.

Ракурс не позволял мне увидеть то, что транслировали на экран. Только свечение со сцены. И в этом свечении сидели люди – каждый за отдельным столом. Некоторые в наушниках, некоторые с ноутбуками. Все они что-то писали или фиксировали. В общем, ничего особенного. Я даже рассердился на отца, что он меня не предупредил. Я и сам не стал бы мешать, я же не ребенок.

«Но раз я уже выполз, – подумал я злорадно, – нет мне преград». И поднялся по лестнице на закрытую территорию. Я не знал, какие двери открывает карта отца. Но собирался узнать. И приложил карту к первой подходящей – как нарочно расположенной в углублении-закутке. В окружающем безмолвии коробочка замка пикнула так, что у меня колени дрогнули. Я поскорее приоткрыл дверь, сунул туда голову и просканил полутемное помещение на предмет третьих лиц. Никого, только приборная панель со множеством работающих мониторов. Я проскользнул внутрь, дверь щелкнула.

О-чу-меть. Вот ничего себе у них сервер! Точно космическая база! Только… НЕ ПОНЯЛ.

Это что, «Майнкрафт»?!

Я глаза зажмурил, настолько меня шибануло. Это сисадмины вместо работы так развлекаются?! Три ряда мониторов… Все с разными биомами, игра запущена. Не ясно только, кто играет. Или это записи транслируются?

Я сместился правее, к основному столу. Компьютеры мягко шумели в темноте, два монитора показывали непонятную мне информацию.

На одном огромной простыней мигали игровые ники. Они загорались разными цветами, как новогодние лампочки. Некоторые время от времени высвечивались красным и увеличивались в шрифте: TimON, StigA, TohaZloi, Chulik, MishanyaMolodets, Babule4ka… У меня зарябило в глазах.

Второй монитор отражал какие-то кривые, которые выстраивались и перестраивались прямо по ходу действия. Очевидно, была запущена сложная статистическая программа. На пиках иногда всплывали обозначения параметров: сердечный ритм, когнитивная гибкость, рейтинг адаптивности, обработка пространственной информации…

– Не вздумай орать! – прошипели сзади.

Чья-то рука схватила меня за загривок, чья-то ладошка зажала мне рот. Я чуть ее не укусил, эту психованную Ленору. Совсем уже обезумела, так и гикнуться можно.

Она вдруг замерла и потянула меня в глубь комнаты, под стол, с которого свисали бумажные ленты, похожие на распечатки электрокардиограмм.

Эта дохлятина, в смысле Ленора, оказалась неожиданно сильной. Она меня буквально втянула за собой, пихнула кроссовком, округлила глаза и покрутила рукой в воздухе. К тому моменту я и сам сообразил, что мы влипли. Дверь открылась, чей-то голос обеспокоенно сообщил:

– Антон Палыч, бабушка в порядке. Вторая нестабильна. Вы… тьфу, черт!

Человек пропал. Видимо, понял, что Антон Палыч куда-то отчалил в самый неудачный момент.

– Ключ, – прошипела Ленора, – открывай! Быстро!

Я опустил руку в карман, и… челюсть моя отвисла. Ключа не было. Я выронил его где-то в комнате.

– Мне нечем! – Я развел руками. – Ты же как-то прошла?

Ленора подарила мне испепеляющий взгляд, проворно растянулась на пузе и переместилась под столом ближе к двери. Сжавшись, она слилась с боковиной стола и замерла.

– Бабушки, конечно, здорово напугали. Такие перегрузки в преклонном возрасте… – проговорил, судя по всему, Антон Палыч, переступая порог.

Едва они отошли от полосы света и, миновав стол, двинулись к экранам, Ленора рванула к двери. Бесшумно, как ящерица, она пересекла свободное пространство и… сунула пальцы в сужающуюся щель. ПАЛЬЦЫ, блин! Под дверь с доводчиком. Я практически заорал вместо нее. Но она только перекосилась лицом и резко мотнула мне головой. Дважды повторять не пришлось. Я запретил себе дышать и на четвереньках добрался до двери. Вместе мы расширили проем и вывалились в закуток коридора.

– Вот так, – пропыхтела Ленора, – я и прошла.

Она вдруг подняла вверх указательный палец – красный, но, к счастью, целый. Я и сам слышал шум голосов. Мы попались. Бежать к выходу не имело смысла. Как только мы покинем углубление, нас немедленно сосчитают.

Ленора повернулась ко мне, глаза ее потемнели, и я понял, что сейчас она со мной что-то сделает. Прежде всего она приподняла мою толстовку и сунула под ремень свернутые в рулон листы, которые вытащила из комнаты. Я успел только вскинуть брови в немом вопросе, как тонкие руки взметнулись к моему лицу, зажав мне рот железной хваткой. Не то чтобы я хотел сопротивляться, но в любом случае я бы не смог. Она стиснула меня, как любимую собаку, оставив большие пальцы на щеках, поддерживая затылок ладонями. А потом притянула к себе и поцеловала. По-настоящему, без купюр. Я пришел в себя, когда Ленора прогудела что-то сквозь поцелуй. Конечно, мне надо было обнять ее сразу, чтобы наша театральная постановка выглядела естественно. Но это неважно. Когда подошел отец с коллегами, мне не пришлось разыгрывать ни растерянность, ни испуг. Что меня действительно поразило, так это актерское мастерство Леноры, которая смутилась натурально до слез, выхватила планшет и… бросилась бежать по коридору к лестнице.

– Игнат? – сказал отец. И это дофига означало.

– Я… э-э… думал, тут нас не увидят… Здесь же… никто не ходит.

Ну да, никто не ходит, три человека буравили меня глазами. Наконец одна из женщин не выдержала и прыснула. О да! Смейся, паяц, над разбитой любовью. Я сглотнул и жальче жалкого дернул шеей в надежде рассмешить ее еще больше.

Она действительно расхохоталась. Потом сказала:

– Ну, прости, я не должна была так.

А отец сказал:

– В номер.

И я пошел. По дороге оглянулся на звук: молоденький доктор толкал по коридору каталку. Неужели и правда кому-то плохо? Я перебрал в голове всех сотрудников, которых видел в столовой, и не вспомнил ни одной бабушки.

В номере я вытащил из-за пояса рулон Леноры. Развернул и уставился на план помещения. База была значительно больше, чем я предполагал. Жаль, что Ленора стащила экземпляр без обозначений. Я понятия не имел, для чего могут быть нужны все эти дополнительные площади.

Из-под чертежа торчал еще один лист. Длинный список фамилий. Сотрудники базы? Нет. Ни моей, ни Ленориной фамилий не было. Зато обнаружилась Чуликова. Что там про нее говорили? Неважно, потому что… Взгляд зацепился за знакомое имя. Максимов. Антон Корнеевич. Думаете, у многих отец – Корней? Лично я знаком только с одним. Как раз Максимовым. У меня глаза изнутри об череп стукнулись.

Ленора что-то знает, это точно. А у меня даже ее телефона нет. Я пошарился в соцсетях, но поиск не дал результатов.

А потом пришел отец и сказал, что интернет мне больше не нужен.

И вот я лежу на диване, одним глазом смотрю в книгу, а другим – внутрь себя. И вижу я в себе тотальную смуту: игровые экраны, «Майнкрафт»-локации, чужие ники… Тоху, так и не прочитавшего мое сообщение. И зачем-то коленку в прорези джинсов. Да.

Она мне не сказала

Отец вернулся в номер поздно. Измотанный, но довольный, это читалось в отсутствии складок на лбу. Надо понимать, его порадовали какие-то профессиональные результаты. Я на секунду даже поверил, что он забыл про мою послеобеденную вылазку. Но он не забыл. Скользнув взглядом по нетронутому ужину, он покачал головой:

– Послезавтра поедешь домой. Будет транспорт, тебя проводят, посадят на самолет.

Что тут сказать? Нет, не поеду? Возмутиться? Мы оба знаем: нарочно или нет, но я пересек границу запретной зоны. И пока еще можно было избежать последствий. Раз отец не едет со мной, значит, его не отстранили от работы. Да и с чего бы? В целом все выглядело безобидно и серьезных опасений не вызывало: глупые подростки забурились в рабочее крыло. Однако на всякий случай меня решили изъять из системы.

– А Лен… Элеонора?

– Почему тебя это интересует?

Отец посмотрел на меня и сам понял, что сморозил глупость. Судя по тому, что он видел в коридоре возле лабораторий, меня это должно интересовать до истерики. До какого-нибудь дикого подросткового протеста. Может быть, даже не вполне безопасного. В общем, он сообразил.

– Она не поедет.

– В смысле не поедет?! – Я резко забыл о наших с ней как бы отношениях, настолько мне стало обидно за себя. Ленора, значит, останется и все выяснит, а я, как последний лох, отправлюсь к мамочке?!

Отец молчал. Он считал, что сказал достаточно. Я взвесил свои шансы. Может, если резко заболеть, меня не отправят так сразу. Все-таки путь неблизкий. Но я понимал, что успешно симулировать болезнь среди такого количества неглупых людей мне вряд ли удастся.

Ну что же. Остается играть ва-банк. Меня уже практически выкинули с базы, так что, кроме элементарной осторожности, меня больше ничего не сдерживает. Если не палиться в открытую, то можно успеть все выяснить самому, без всяких там Ленор.

Я демонстративно покидал в чемодан основную часть вещей и завалился в кровать. В пижаме, которую до этого не надевал ни разу. Мама положила ее на всякий случай. Она почему-то думала, что если база находится в снегах, то мне непременно будет холодно спать. Вообще, я предпочел бы лечь одетым, но тогда вопросов не избежать.

Отец в этот раз не стал засиживаться за работой, как обычно, а последовал моему примеру и укутался в одеяло.

Убедившись, что он ровно и глубоко дышит, я потихоньку спустил ноги с кровати и засунул их в кроссовки. Самые мягкие бесшумные кроссовки, какие у меня были. Имитируя сборы, я заранее поставил их возле тумбочки.

Везение сопутствовало мне несказанно: чудесным образом я не издал ни звука. Именно поэтому я чуть не обделался, когда взялся за ручку двери, а из темноты предупредили:

– Игнат, не надо.

– Абырвалг! – вырвалось у меня.

Я не это, конечно, произнес. Но вынужден довольствоваться здесь печатными символами. Отец включил ночник. Мой возглас он никак не прокомментировал.

– Сядь, – сказал он.

– Нет, – сказал я.

Открыто конфликтовать я не планировал, тем более что это явно не приблизит меня к цели. Но и садиться, как послушный детсадовец, тоже не хотел.

Отец вздохнул. Я понимаю, он в принципе мало говорит, но сейчас ему предстояло как-то преодолеть себя на долгое внушение. Но он сказал совсем не то, чего я ожидал. Всего два слова он сказал как отрезал.

– Элеонора больна.

– Что?

У меня мозг взорвался от вопросов, которые перестали помещаться в голове. Чем больна?

Как? Она приехала лечиться? Ее потому все время пасут? Почему я не догадался?..

Да откуда мне и узнать было, о таком ведь не говорят при знакомстве. Я медленно опустился в кресло. Отец снова вздохнул и сел, нахмурив брови.

– Понятно. – Он потер щеку. – Она тебе не сказала.

– Она… – я решил не канителить и начать сразу с худшего, – типа умирает, что ли?

Я чесал и чесал правую бровь и, по ходу, совсем этого не замечал.

– Игнат.

Отец дождался, когда я наконец уберу от лица руки и посмотрю на него.

– Я должен был предупредить тебя сразу. – Он смотрел на меня как доктор, который сообщает родным неутешительную новость. Впрочем, он и был доктором.

– Ты не мог меня предупредить. Откуда тебе было знать, с кем я знакомлюсь и как намерен поступать. – Я по-прежнему не понимал, насколько она больна, и меня бомбило от злости. – Но ты мог рассказать. Ну… как отец сыну. Просто поделиться.

Я закусил губу. Он приподнялся. Наверное, хотел подойти, но почувствовал, что это будет мне неприятно, и остался на месте.

– Как врач, – сказал он, – я не имею права говорить о болезни без разрешения пациента.

Но как человек и твой отец скажу тебе правду: я не знаю. Элеонора – сложный случай. Мы не в состоянии определить, как будет развиваться ее болезнь. Возможно, с такой патологией головного мозга она сможет дожить до момента, когда придумают, как это лечить. Но возможно, что счет идет на… месяцы? дни? Никакие предположения не будут верны. Пока что ей категорически запрещено ударяться головой. Или падать в обморок, если это можно запретить.

– То есть сюда она не случайно приехала? – Я уставился на отца, как будто видел его в первый раз.

– Здесь она под присмотром. Здесь лучшая аппаратура. После того, что случилось сегодня, ее родители не хотели бы тебя видеть. Я вполне разделяю их беспокойство.

Я машинально утопил пальцы в челке, оттягивая ее к затылку. Присмотр, условия, наблюдение… это я понимал. Беспокойство родителей – тоже. Я уеду в свою развеселую жизнь, а ей, может, лечиться и лечиться. Чего я не мог понять, так это насколько долго ей предстоит находиться в больничных условиях. Если шансов на выздоровление нет, то Ленора, выходит, привязана к лучшей аппаратуре… навсегда?!

А если бы я серьезно в нее втрескался, то… Я потряс головой. По-хорошему, отцу надо было отправить меня домой намного раньше. Намного.

Я вернулся к кровати и лег на нее прямо в кроссовках. Отец погасил свет. О чем он молчал в темноте, хотел бы я знать. Каково это, когда твой сын увлечен девушкой, чье будущее туманно? Ах да, ведь он думает, что и я правда сильно влюблен. А я… Что думаю я?

– Папа, – прошептал я едва слышно.

Отец выдохнул тихое «уг-м», но не повернулся, не поднял головы. Похоже, наш разговор отнял у него последние силы. Он спал. Я прокрался к дверям и выскользнул в коридор.

В общей гостиной зачем-то оставили свет, и это меня удивило. Но народу не было, и это успокоило. Ленора жила где-то в соседнем крыле, потому что здесь я ее не видел никогда. А может быть… она вообще ночевала в палате больничного бокса. В любом случае я не придумал ничего лучше, чем отправиться в библиотеку.

По функции библиотека представляла собой комнату-релакс. Компьютеризированного учета там не имелось, да и кому он нужен, все необходимое давно было оцифровано. Однако днем за конторкой иногда сидела лаборантка, которая записывала взятые бумажные книги в настоящие картонные формуляры. Или не сидела и не записывала, ведь это было просто частью игры в старый добрый уют. Формуляры – вот что меня сейчас интересовало. Фамилию Леноры я знал.

В коридорах тоже горели лампы, а не ночная подсветка. На контрасте с темными провалами окон это пугало. Зато в библиотеке было темно, а потому, как я и надеялся, пусто. Я перестал шухериться. Собственно, чего мне бояться, я же пришел в общественное место. Я зажег неоновую ленту по периметру, зашел за конторку и осмотрел стол. Ага, вот и заветная коробочка. А, Г, Д… я перебирал буквы, шевеля губами… Ф, Ц… ца… а-а-а!

Кто-то дернул меня за штанину. Я подскочил как ошпаренный лягух и впечатался спиной в книжную стойку.

Под столом, на подушках, которые она, очевидно, стащила с диванов, устроилась Ленора.

– Салют. – Она смотрела спокойно, и ее лицо не выражало удивления, словно мы договорились встретиться именно здесь.

Я вспомнил, во что одет, и успел-таки покраснеть, но мой прикид ее тоже никак не впечатлил. Словно мы договорились встретиться именно в пижамах.

– Ты же выкрутился, да? – Она расплылась в улыбке. – Они не думают, что мы вскрыли пункт управления?

Я заверил ее, что не думают, и заглянул в экран планшета. Там бегали человечки. Много человечков в «Майнкрафте». Я хотел понять, который из них цифровая Ленора, но они все двигались сами по себе, без ее участия. Ее руки просто держали планшет.

– Бабки сегодня отожгли, – заметила Ленора.

Я нахмурился. Эти непонятные бабки начинали напрягать.

– Слушай. – Ленора потянула меня за руку, заставила опуститься рядом. – А вот если бы ты попал в компьютерную игру и мог бы все-все, ты стал бы тратить время на спасение деревни?

– А есть необходимость?

Она внимательным взглядом поискала что-то в моем лице.

– В том-то и дело, что нет. Это игровая деревня, игровые разбойники. У них такая функция – разорять. И это не имеет лично к тебе никакого отношения. Так стал бы?

Я видел, как сильно ей хотелось, чтобы я стал. И я кивнул, хотя не понимал толком, о чем базар. Она слистнула пальцем страницу, и на экране появились ячейки с различными биомами. Все это очень напоминало виденное нами в пункте управления.

– Вот эта. – Она увеличила изображение с девочкой и кошкой. Над кошкой висели сердечки. – Самая прикольная. Я бы хотела…

Она запнулась и сникла.

– Ты… хакер, что ли? – Я попытался ее отвлечь и усмехнулся.

Но она ответила серьезно:

– Все, что могу. Я давно к ним подключилась. У меня, понимаешь, слишком много внешнего контроля. Пытаюсь найти свободу, где получается. Хочешь, расскажу, что здесь происходит?

Вот так просто? Без клятв на крови и прочих девчачьих ритуалов? Без проверок на болтливость и загадочного шепота в темноте?

– Ну? – Я не стал поощрять ее слишком сильно, чтобы не набивать цену информации. Но Ленора и не собиралась меня мучить.

– Некоторые люди попали в мир игры, – сказала она так, будто это случается каждый день. – Ты ведь уже и сам начал догадываться, да?

Вообще-то, нет. Такая откровенная мура не приходила мне в голову. Но, пораскинув мозгами, я отчего-то в словах Леноры сомневаться не стал. Допустим. Черт его знает, до какого уровня дошла наука.

– А время? – уточнил я. – Их же… хватятся.

– Время… – Она фыркнула, но как-то печально. – Вот у человека, который летит в самолете через несколько часовых поясов, какое время? На его часах – одно, в городе под ним – другое. Время шизофреника явно отличается от времени нормального человека.

Я слушал не перебивая. Понятно, почему ее так волнует эта тема. Она наклонила ко мне планшет, чтобы я тоже увидел, как девочка в зеленом платьице, явно неподходящем к опасностям «Майнкрафта», машет квадратными руками. Ленора слистнула зеленую девочку и вернула кошку.

– Время, в котором мы существуем, – грустно заметила она, погладив кошку через экран, – продуцирует сам мозг. Это просто вариант субъективной реальности… – Она помахала рукой возле головы. – Тут я и сама, если честно, не втыкаю. Может быть, для каждого игрока свое время проходит. Знаешь, почему так трудно поймать муху?

– Она быстрая?

Ленора фыркнула.

– Мир для мухи движется в четыре раза медленнее человеческого. За счет того, что ее глаз воспринимает больше сигналов в секунду. Это ты считаешь, что быстро опускаешь руку. А для мухи это… – она мечтательно закатила глаза, – целая вечность…

М-да. Она действительно много над этим думала. Я хотел бы утешить ее, но не знал как. Ленора поймала мой обеспокоенный взгляд и махнула рукой.

– Да какая разница! – Она постучала ногтем по экрану планшета. – Они в игре, понимаешь?!

Отчасти я понимал. Но все равно спросил банальное:

– Ну… и что в этом хорошего?

Она протяжно хмыкнула. Очевидно, вариантов было множество. Я и сам сразу вычислил то, что на поверхности: люди с травмами, физически ограниченные, в игре могли бы полноценно двигаться. Или ощущать иллюзию движения. Что, в принципе, если я правильно понимаю, для мозга равносильно.

– Ты ведь знаешь, да, что «Майнкрафт» используется как поле для тестирования искусственного интеллекта? – Ленора будто ждала, что я ахну.

– Тебя это пугает? – Я искренне пытался ее понять.

– Наоборот! Вот если у человека часть мозга… ну, скажем, функционирует нестабильно. Если вживить туда частичку искусственного интеллекта, которая возьмет на себя работу этих нейронов… Кстати, ты читал отцовские статьи?

– Чего?! – Я уже с трудом фокусировался. – Какие статьи?

Она смотрела осуждающе, как будто поймала меня на читерстве. Я вдруг подумал, что она должна была родиться сыном моего отца. Потому что я… Я же действительно не интересовался его работой, никогда в нее не вникал. Я и сюда приехал исключительно из соображений развеяться. Похоже, я и правда родился не в той семье.

– Забей, – сказала Ленора. – Было бы странно, если бы тебя волновали вопросы о том, как подлатать больную голову. Ты же видел план, да?

Я все еще не мог привыкнуть к тому, как быстро она переключается с одного на другое.

– Скрытые помещения? Они как-то связаны с игрой?

– Очевидно. Пойдем, я знаю, как пройти. Я только… – она повела плечами, – не хотела одна. Я давно догадалась, что это в больничном крыле. Но у меня пропуска не было.

– А теперь есть?

Она достала из кармана пропуск моего отца.

– Подобрала, когда мы из лаборатории вылезали, – объяснила она.

Угу. Подобрала и отдавать не собиралась. Значит, со мной или без меня, она все равно бы туда пошла. И ведь вычислила же эту тайную комнату до того, как я про нее сообразил. Впрочем, больничное крыло и не могло меня интересовать. Зато Леноре оно, судя по всему, было хорошо знакомо. Она спокойно прошла через центральный вход и повела меня путанными коридорами.

Чем дольше мы шли, тем больше я недоумевал. Когда упоминали стационар, мне представлялось что-то вроде больничного закутка в летнем лагере. Но то, что я видел, мало походило на пункт первой помощи. Это, скорее, напоминало гигантское отделение реанимации.

– Ты хоть раз болел с момента приезда? – спросила Ленора.

– Нет. – Я не догонял, к чему она ведет.

– И эпидемий не было. – Она развела руками и мотнула головой на каталку. – Тогда зачем все это?

– Приедет кто-то еще?

– Мне кажется… – она понизила голос настолько, что я еле разобрал слова, – они уже здесь. Я же не слепая. Я… вижу, что туда, – она махнула рукой на дверь в конце коридора, – ходит персонал.

Я решительно зашагал вперед. Некогда тормозить. Прятаться здесь просто негде. Если Ленорино появление еще можно будет как-то объяснить, то мое уж точно нет. Мой единственный шанс что-то узнать – сделать это быстро. И будь что будет.

Ленора приложила пропуск, и мы оказались в помещении с двумя дверями. Налево – глухая, направо – наполовину застекленная. Через стекло была видна типовая общая гостиная с проходами в жилые боксы. За столом, спиной к нам, сидела старушка и преспокойно ела суп.

У Леноры отвисла челюсть. Она медленно повернулась ко мне:

– Ты тоже ее видишь?

– Это бабушка, которую откачали? – Мой лоб собрался складками. – Или которая была нестабильна?

Я ничего не понимал. Это какая-нибудь сумасшедшая старушка, которой необходимо лечение? Иначе почему я никогда не видел ее в общей столовой?

– Она вышла из игры. – Ленора присела под дверь.

– Ясно, – сказал я, хотя мне по-прежнему было неясно. – Пойдем.

Мы подползли ко второй двери, и я потянул ручку. Никто на нас не бросился, сирена не взвыла. За дверью скрывалось стандартное по виду больничное отделение. Из положения на корточках мы ничего не могли рассмотреть, потому что остекление перегородок начиналось в метре от пола.

В конце прохода пробежал кто-то в белом халате. Но ему даже на ум не пришло повернуть голову. Ленора встала, шагнула к стеклу и сдавленно пискнула. Она стояла с открытым ртом и таращилась в палату. Думаю, что мое выражение лица не сильно отличалось от Ленориного.

В палате сидел лысый доктор и не сводил глаз с монитора жизнеобеспечения. От монитора тянулись разноцветные провода и проводочки, которые уходили в стеклянную камеру, опоясанную металлическими кольцами. В камере лежал человек.

Мальчик лет десяти, накрытый по грудь простыней. Иногда его руки вздрагивали. По лицу с нависшей на лоб челкой – даже длиннее моей – пробегал отголосок какой-то эмоции, но глаза оставались закрытыми. Над капсулой огромный экран транслировал грибной биом «Майнкрафта». Два человечка пытались добиться чего-то от эндермена, который вместо нападения почему-то выложил к их ногам арбузный блок. Когда блок развалился на дольки, мальчик в капсуле едва заметно, не разжимая губ, улыбнулся.

А я почему-то сразу вспомнил пропавшего пацана из Тохиного чата. Этого Тимку, который так удачно погостил в деревне, что испарился оттуда бесследно. И кажется… я начал догадываться, что за бабушка ела в гостиной суп.

Лариса Тихонова
Глава 2
Бабушки в игре

– Тимоша, – ласково попросила моя деревенская бабушка Клёпа, у которой я сейчас гостил. – Надо бы полить в огороде тыквы. И огурцы.

– Предупреждал же, так меня не называть, – пробурчал я, одновременно тарабаня пальцами по экрану планшета.

Стив из игры «Майнкрафт» пытался докопаться в шахте до алмазов и крушил киркой камень на двенадцатом уровне. Попутно Стив собирал железо и уголь, а вот запасы дерева придется пополнить потом, когда квадратный парень выйдет на поверхность. Сейчас дерево, точнее палки из ресурса игрока, стремительно расходовались на факелы для освещения шахты.

– Все время забываю, – покаялась тем временем бабушка Клёпа, продолжая топтаться рядом. – Напомни, миленький, как надо правильно?

– Да Тим же! Или Тимон… А-а-а-а! – одновременно дернулись мы со Стивом – я в реале, а он в игре, когда чуть не свалился в лаву, до которой нечаянно докопался. Пришлось кинуть на нее каменный блок и сделать ответвление от главной шахты. Чем шире зона поиска, тем лучше.

– Так что с огородом? Польешь? – продолжала робко приставать и очень мешала бабушка.

Отвлекать меня сейчас не стоило, ведь Стив наконец-то алмазы нашел. Вот только обрадовался я рано: из главной шахты в боковую к нему вдруг полез крипер, злобный зеленый моб. Видно, зря я принялся экономить на факелах.

Бесшумно появившись, крипер оказался рядом с квадратным человечком, в секунду раздулся и взорвался. Бедняга Стив не успел ни убежать, ни применить оружие.

– О нет! – простонал я. – Все, умер, меня грохнул монстр. Из-за твоих огурцов, между прочим!

– Да что ты, – тихо ахнула и даже перекрестилась моя деревенская бабушка. – Я бы на твоем месте с монстрами не связывалась.

– Ничего, я их тоже толпами гашу, просто глупо вот так умирать и терять собранный лут. А еще сегодня то ли интернет тупит, то ли планшет лагает, плохо тянет игру! – Продолжало корчиться мое раненое самолюбие.

– Тимон, ну-ка прекрати хныкать! – раздался вдруг от двери сердитый голос моей другой, городской, бабушки Саши.

Это она вот только вчера отконвоировала меня в деревню Максимовка, чтобы «вернуть в реальный мир». По этой же причине, перед тем как отправиться с утра в магазин, свой личный планшет она спрятала. Ну а я нашел. Надо было прятать лучше.

– Мы с твоими родителями о чем договорились? – продолжала отчитывать меня бабушка Саша. – Что тебе голову надо проветрить, мускулы подкачать, а то выглядишь дерганым хлюпиком. Клёпа, ты нашла, как я просила, нашему внуку хорошую лопату? Чтобы срочно начинал оздоравливаться.

На «дерганого хлюпика» я обиделся, но огрызаться не стал – спорь не спорь, с бабушкой Сашей мне не справиться. Она очень решительная и обожает бороться с трудностями, то есть полная противоположность тихой и неконфликтной бабулечке Клёпе. Вернее, Клеопатре, что, по-моему, звучит еще смешнее!

Обе мои бабушки сейчас стояли передо мной, и я опять подумал – до чего они разные. Деревенская бабуля – кругленькая, наполовину седая и в фартуке поверх халата. Городская – стройная, в модных брючках и без единой седой прядки в золотисто-рыжих волосах. Она обожает соцсети, и друзей в интернете у бабушки Саши больше, чем у меня. Поэтому и не рискнула уехать в Максимовку без планшета – френды потеряют, будут переживать.

Ну а бабушка Клёпа интернетом не пользуется и все свободное время проводит за вышиванием. Настоящая ее фишка – вышитые, на чем только можно, вишни. Крупные, яркие, они украшают покрывала, подушечки и салфетки. Веселые ягодки проникли и в бабушкин гардероб, пристроились на платьях и кофточках.

«Деревенский эксклюзив!» – довольно ехидно шутит по этому поводу бабушка Саша. Хотя сама, словно пятилетняя, обожает носить детсадовские заколки. Вот и сейчас на ее рыжую шевелюру словно присела синяя бабочка.

– А чего это наш Тимон загрустил? – неправильно поняла мою задумчивость городская бабуля. – Неужели лопаты испугался? Зря. Ты молод, здоров и способен выкопать не только полезную яму, но и покорить целый мир. Настоящий, а не виртуальный.

– Но в играх я не просто гоняю монстров, а учусь выживать!

– Ерунда! Поверь, такой опыт тебе никогда не пригодится. Клёпа, дорогая, ты определила нашему внуку фронт работ?

– Да-да, только копать не надо. Пусть Тимоша… то есть Тим, польет на огороде овощи. Вон какая духота стоит.

– Может, скоро дождь пойдет? – понадеялся я. – И надрываться не придется. Ща я прогноз погоды посмотрю.

– Я сама, – отобрала у меня планшет бабушка, а потом занервничала. – Ужасно тормозит, ни новости, ни соцсети не загружаются! Вместо этого вылезает заставка Тимкиной игры, это ты уже накрутил настройки?

– Нет! – оскорбился я.

– А кто?

– Не в курса́х! – Окончательно обидевшись, я стащил с головы резиночку и обрушил на лицо длинную, до подбородка, челку. Никому из родственников она не нравилась, и это был такой знак протеста, когда особенно доставали. – И вообще, я пошел поливать тыквы с огурцами. Они где?

– Пойдем покажу, – засуетилась бабушка Клёпа.

– Я тоже пойду, под руки тебя к огурцам поведем, как Вия. «Поднимите мне челку!» – насмешливо провыла бабушка Саша, одновременно пытаясь перезагрузить планшет. На огород она отправилась с ним же. Как потом выяснилось – лучше бы оставила дома.

Когда над огородом вдруг страшно и низко полыхнула первая молния, я от неожиданности облил себе ноги водой из лейки. Мы все одновременно задрали головы, но небо было чистым.

Практически сразу ударила еще молния, появившись опять из ниоткуда. Распласталась параллельно земле и распустила потрескивающие белые щупальца, словно попыталась до чего-нибудь дотянуться. Моя длинная челка наэлектризовалась и вежливо привстала навстречу, перестав заслонять обзор.

– Бежим домой! – первой опомнилась бабушка Саша.

И тут над огородом расцвела третья, самая ветвистая молния! В этот раз на мощный разряд отреагировала не челка, а планшет в руках городской бабушки. Его экран вдруг ярко засветился и… зафонтанировал во все стороны маленькими цветными прямоугольниками!

Бабушка Саша перепугалась и отбросила планшет на землю, но его тут же подняла вторая бабуля Клёпа. Видимо от растерянности, рука ее при этом тряслась. Впрочем, экран уже перестал извергать из себя неизвестно что и погас. А еще через секунду привычный мир вокруг нас расплылся, словно мутная картинка.

Когда картинка опять сжалась и приобрела четкость, тыква у меня под ногами почему-то оказалась квадратной. И не только тыква – вокруг простирался подозрительно знакомый мир-конструктор. Квадратная трава, квадратные стволы редких деревьев с угловатыми кронами и три квадратные овцы, пасущиеся неподалеку. Словно я начал игру «Майнкрафт» и находился сейчас в биоме «Равнина».

– Молодой человек, – вдруг произнес кто-то сзади и хлопнул меня по плечу.

Я поспешно обернулся и увидел опять же персонаж из «Майнкрафта» – квадратную зеленоглазую девушку с золотисто-рыжими волосами.

– Алекс?! – растерялся я, ошарашенный происходящим.

– Попрошу не коверкать мое имя и называть Александрой! – как-то очень знакомо фыркнула девушка. – Вы не скажете, что это за место? И не видели ли поблизости моего внука? Он невысокий, тощенький и с такой же длинной челкой. Всегда удивляюсь, как можно видеть носом.

– Бабушка?! – выдохнул я, уставившись на синюю бабочку в рыжих волосах Алекс.

– Точно, я его бабушка, – легко согласилась она. И вдруг заинтересовалась: – Парень, а ты почему такой?

– Какой?

– Весь из кубиков. А-а, это, наверное, костюм? Рекламируешь конструктор «Лего»?

Я резко вытянул вперед руку и увидел вместо нее толстый продолговатый брусок.

Обомлев, я принялся крутить головой, осматривая себя со всех сторон, а заодно и ощупывая.

Квадратные руки и ноги!

Квадратная голова, на которой я не нащупал ни волос, ни ушей с глазами, продолжая при этом прекрасно видеть и слышать!

Одежда на мне тоже выглядела странно, подозрительно знакомые бирюзовая футболка и синие штаны были нарисованы прямо на квадратном теле. Я реально нахожусь в игре и стал Стивом?! А моя рыжеволосая бабушка теперь Алекс?!

– А вот и декорации к рекламе «Лего», – одобрительно улыбнулась тем временем квадратная девушка, поглядывая по сторонам. – Но как я оказалась на съемочной площадке, если была вместе с внуком на огороде?

– Бабуля, – осторожно начал я, – посмотри на свои руки и ноги. Только сильно не расстраивайся.

– Что за ерунда! – рявкнула моя бабушка, после того как тоже себя осмотрела и ощупала. – Я словно человечек из Тимкиной игры!

– Помнишь ту странную молнию над огородом? Как она сконнектилась с планшетом? – произнес я убитым голосом. – Думаю, из-за этого мы с тобой попали в «Майнкрафт» и стали главными персонажами этого мира.

– Мы с тобой?

– Ага. Я твой внук.

– Что за ерунда… – повторила моя бабушка уже не грозным, а растерянным голосом. – Докажи!

– Перешел в седьмой класс, вторую бабулю зовут Клёпа, и ты меня привезла к ней в деревню, чтобы отвлечь от компьютерных игр.

– Отвлекла, называется… А где тогда Клёпа?!

– Не знаю. Может, осталась в нормальном мире?

– Вот и хорошо, сейчас валялась бы уже в обмороке, – улыбнулась вдруг Алекс, и я понял – решительная бабушка Саша долго страдать не собирается. Сейчас сориентируется и начнет, как всегда, бороться с трудностями. – Ну а мы с тобой, Тимон, не пропадем! Кстати – эта игра опасная?

– Смотря в каком режиме она сейчас запущена, «Творчество» или «Выживание».

– Немедленно это выясни!

Я возмущенно на нее покосился – бабуля в своем репертуаре, уже начала меня строить.

И тут совершенно случайно выяснилось кое-что страшно важное! Скосив глаза в сторону бабушки, я вдруг увидел висящие в воздухе большие ячейки крафта! Поспешно повернул к нему голову – ячейки исчезли. Скосил глаза снова – появились опять!

Продолжая экспериментировать, я скосил глаза в другую сторону и четко, как на экране, увидел полосы-индикаторы своего здоровья и сытости. Сердечки и голени, сейчас десять и десять. А вот индикатор опыта под ними был пуст, так же как и слоты панели инвентаря. Ведь Стив, то есть я, пока не добыл и не скрафтил ни одного предмета.

На душе сразу стало спокойней. Все как всегда, в «Майнкрафте» я не нубик, а значит, пора обживаться и начинать фармить ресурсы и опыт. Тем более у меня на руках теперь бабушка, которую придется оберегать и обучать.

– Короче, до наступления темноты нам надо построить себе укрытие, – уверенно заявил я. – Как можно быстрее, день в этом мире длится десять минут.

– А ночь?

– Где-то семь, но еще есть закат и рассвет.

– Всего семь минут? Тогда заморачиваться с укрытием не стоит, – легкомысленно отмахнулась бабушка Саша.

– Но если мы находимся в режиме «Выживание», как только стемнеет, появятся зомби, скелеты и огромные пауки.

– Командуй, Тимон, ты тут главный! – моментально передумала спорить бабушка. – С чего начнем?

Начали мы с классики, первым делом добыли древесину. В биоме «Равнина» деревьев мало, но я нашел и срубил – по-простому, рукой – четыре ствола, а моя бабушка один, зато очень азартно. После этого ее обучение пришлось временно отложить, ведь ночь неумолимо приближалась.

Потом я скрафтил из своей древесины доски, а затем и верстак, чтобы увеличить зону крафтинга до девяти ячеек.

Уже в верстаке наделал палки, без которых бы не получились две деревянные кирки, наши первые инструменты. Не забыл и про оружие, создал себе деревянный меч, хотя его прочности хватит ненадолго. Откуда берутся все эти предметы, бабушка Саша пока не понимала и очень удивлялась.

Дерева на строительство убежища у меня по-любому не хватало, и я принялся возводить домик из земляных блоков. Совсем маленький, с земляной же крышей и единственным сквозным окном, чтобы не пропустить наступление рассвета. И как же повезло, что при добыче блоков сразу у поверхности отыскался уголь! К тому времени в мире «Майнкрафта» наступил закат, поэтому я срочно скрафтил факелы и развесил их по стенам нашего убежища. И внутренним, и внешним, ведь в темноте спавнятся монстры.

Едва я осветил наш дом и собирался заняться дверью, как моя бабушка, все еще стоявшая снаружи, громко ахнула.

Я выскочил из убежища как ошпаренный и увидел быстро приближающегося кошмарного наездника – скелет верхом на огромном пауке! Глаза восьминогой твари горели красным огнем, а скелет еще издали натянул лук и прицелился в бабулю! Та, молодец такая, резво отскочила, стрела пролетела мимо, а паук крутанулся вокруг себя, словно стрелка компаса, потерявшая правильное направление.

Был бы у меня тоже лук, я в этот момент попытался бы достать нежить издали, но со слабым мечом приближаться к опасной парочке не стоило. К тому же паук быстро опомнился и опять попер в атаку.

Не теряя больше времени, я втолкнул бабушку в дом и мигом завалил дверной проем все теми же земляными блоками. Крафтить деревянную дверь было некогда.

– Все будет нормально, – старательно показывая, будто мне не страшно, постарался утешить я бабулю.

Заодно и себя. Когда только учился играть в «Майнкрафт», Стив у меня погибал часто. Но теперь-то он – это я! И умирать что-то очень не хочется.

Чуть не накаркал! В незащищенное окно убежища залетела стрела: скелет верхом на пауке не сдавался.

– Закрой ты эту дыру! – приказала бабушка.

– Просто не стой напротив. Через отверстие в один блок ни монстры, ни пауки не пролезут. Разве что пещерные, но они тут не заспавнятся.

– Как?

– Не появятся, мы ведь не в пещере. Зато сейчас другие гады подтянутся. Я уже слышу зомби.

Снаружи действительно раздавались низкие хрипы, а паук уже полз по стене нашего убежища на крышу. В окне мелькнуло его черное брюхо и толстая нога.

– Когда эта ночь пройдет, я построю дом получше. С кроватями, – принялся я утешать бабулю с удвоенным рвением. – Есть один фокус – когда спишь, ночь пролетает как на перемотке.

– Это хорошо, – вздохнула моя бабушка. А потом довольно смущенно спросила: – Слушай, Тим, в этой игре едят? До того переволновалась, что, кажется, даже проголодалась.

– Еще как едят! Нельзя не есть, тогда урон не восстанавливается. И бегать не сможешь, но пищу мы всегда добудем. Овечек поблизости видела? Еще кругом гуляют свинки, коровки, курицы, а в воде можно наловить рыбу. И огород, прикинь, можно посадить не хуже, чем у бабушки Клёпы в деревне.

И тут Алекс, то есть бабушка Саша, как ни крепилась, вдруг всхлипнула:

– Вот за Клёпу я теперь очень боюсь. Меня оберегаешь ты, а кто позаботится о ней, если тоже в игру затянуло? Пропадет ведь, если уже не пропала!

– Не пропадет. Умершие игроки респавнятся.

– Тимка, говори понятно!

– Возрождаются опять и продолжают игру, – снисходительно улыбнулся я.

И вдруг похолодел – а вдруг мы в режиме «Хардкор»? Тогда без вариантов, «ты умер, чувак, игра закончена!»

– Вот добудем нужные ресурсы, подучу тебя играть, и отправимся на поиски другой бабули, – назло тревожным мыслям пообещал я.

– А найдем?

– Ясное дело! Заодно попутешествуем, уж лучше, чем париться на дурацком огороде!

– Но ты сам предложил его посадить! – повеселела и смешливо фыркнула бабушка Саша.

– Просто хвастал, что со мной не пропадешь. А вот, кстати, помнишь, как гоняла меня от компа и запрещала играть? Говорила, что такие навыки никогда не пригодятся! – обиделся я задним числом.

– Прости, была не права, – энергично покаялась бабушка. – В жизни чего только не бывает!

После этого она подскочила к окну и долбанула киркой по давно маячившей там зеленой роже зомби.

Враждебный моб захлебнулся хриплым стоном, отшатнулся и рухнул, а я посмотрел на свою бабулю с восхищением! Обузой в предстоящем нам путешествии она точно не будет.

Следующие несколько дней мы были очень заняты. Я обучал бабушку крафтить предметы, не путаться в индикаторах здоровья, голода и прочих, еще мы выкопали шахту и трудолюбиво добывали руду.

Жили по-прежнему в своем убежище, которое я расширил и сделал комфортней. Окно обзавелось стеклом, а вход – железной дверью. Появилась в доме и каменная печь, и большой двойной сундук для инвентаря, в котором я копил все подряд, как Плюшкин. Вернее, мы копили: игра без проблем давала доступ к сундуку обоим игрокам.

Но самыми важными предметами, двумя кроватями, я обзавелся, едва мы пережили атаку монстров в первую ночь. Как только полностью рассвело, я потащил бабулю добывать древесину и шерсть овец.

«Потому что это не просто удобная мебель. И даже не потому, что ночь во сне пролетает быстрее, – объяснил я причину такой торопливости, – кровать в этом мире – точка возрождения игрока после случайной смерти».

По-моему, бабушка Саша тогда мне не поверила, вид у нее был насмешливый. Но буквально на следующий день она испытала волшебное свойство кровати на себе целых два раза (доказав заодно, что мы не в режиме «Хардкор»).

Первый раз это случилось, когда бабуле вдруг приспичило прогуляться с утра пораньше, полюбоваться зарей. А огромный паук, оказывается, караулил в это время на крыше нашего дома. Оружие с собой бабушка Саша, конечно, не взяла.

– Ты же говорил, что днем пауки не агрессивны? – набросилась она на меня, когда я еще только просыпался и потягивался.

– Ага, когда взойдет солнце. Но все равно их лучше не доставать, – сонно пробормотал я, еще не в курсе, отчего бабулю буквально трясет. – А ты почему спрашиваешь?

И в тот же день бабушку застрелил из лука прятавшийся в шахте скелет. Преподал, так сказать, урок, что кроме оружия хорошо бы надевать броню.

Неубиваемая бабуля вскоре опять спустилась ко мне в шахту, вся из себя грозная, в броне из кожи. Правда, скелета я к тому времени замочил и хозяйственно прибрал выпавший из него дроп. Всего лишь не слишком полезная кость, но вдруг во время путешествия нам захочется приручить волка?

А вот от голода мы умирать не собирались. Мирные равнинные мобы-животные снабжали нас мясом, шерстью, а коровы еще и молоком. Сундук с припасами все пополнялся, еще день-другой и можно будет отправляться на поиски Клёпы.

В последний наш вечер накануне запланированного путешествия, когда мы с бабулей поужинали жареной бараниной и собирались сладко выспаться, в дверь нашего домика громко постучали.

– Уже притащились зеленые морды? – предположила бабушка Саша. – Что-то рановато.

– Зомби так вежливо не стучатся, они пытаются выломать дверь, – засомневался я. – Может, бродячий торговец? Больше вроде некому.

– Как интересно! – загорелась бабуля и распахнула дверь. Рассмотреть нежданного гостя в окно ни она, ни я не догадались.

За порогом оказался не торговец, а ведьма! Опасный враждебный моб, я всегда их ненавидел.

Заявившаяся к нам ведьма тоже не оказалась исключением. Едва я метнулся за мечом, она бросила на середину комнаты пузырек с зельем. Тот взорвался, и меня охватила страшная слабость. Рука с мечом стала неподъемной и вяло обвисла, бабушка Саша тоже обмякла и привалилась к косяку.

– Всем приветик! Не ждали? – противно хихикнула ведьма и уверенно, по-хозяйски, прошествовала в дом. Следом прошмыгнула черная кошка.

Карга в фиолетовой накидке первым делом пристроила на окне горшок с красным грибом, а на сундуке Чародейскую книгу, которую я узнал по блестящей обложке и ленточке. Наглая кошка расселась на кровати.

Потом ведьма приблизилась ко мне и пристально уставилась в лицо. Я тоже мог только таращиться, от действия зелья еще и тошнило, поэтому бородавка на огромном носу ведьмы показалась особенно противной. Как и ее уродливая черная шляпа, украшенная дурацкой вишенкой… Вишенкой?! Не может быть!

Яркие ягодки водили хороводы и на фиолетовой накидке ведьмы, и я знал единственного человека, который бы одобрил такой скин. Вычислил же я городскую бабушку в образе Алекс по синей бабочке в волосах.

– Бабушка Клёпа? – изумленно пробормотал я.

– Еще чего, Клеопатра! – высокомерно отчеканила ведьма. – Значит, догадался? Драться больше не полезешь?

Она кинула на середину комнаты другой пузырек взрывающегося зелья, и моя тошнотворная слабость моментально исчезла. Бабушка Саша тоже отлепилась от косяка и обошла гостью по кругу, недоверчиво ее рассматривая.

– Что, хороша? – опять захихикала ведьма. – Сама знаю, а главное – ничего больше не боюсь, это меня боятся! Всегда мечтала быть сильной и решительной, как ты, Сашка.

– Неужели все-таки Клёпа? – продолжала сомневаться городская бабуля.

– Клеопатра. Да я это, я!

– Тогда скажи, какие твои огурцы я больше всего люблю? Соленые или маринованные?

– Вообще-то, ты любые хорошо трескаешь, – ехидно пропела карга. – Но особенно уважаешь маленькие патиссоны, маринованные с луком.

– Батюшки, это точно Клёпа!

– Клеопатра, повторяю! А в целом вы тут как?

– Мы тебя искать собирались, – довольно мрачно сказал я. – Только думали встретить еще одну Алекс, а вместо этого…

Я виновато замолчал, потому что не знал, как теперь относиться к ведьмам. И чего ожидать от этой, конкретной, ведь у прежней бабулечки-тихони явно поменялся характер.

Но вторую бабушку, Сашу, это не останавливало, и она продолжала расспрашивать с горящими от любопытства глазами:

– Клеопатра, ты-то сама как нас узнала? И как нашла? Это просто чудо какое-то! Или колдовство?

– С помощью вот этого. – Ведьма шагнула к сундуку и взяла с него блестящую книгу, которую принесла с собой.

– Разве ведьмы пользуются Чародейскими книгами? – усомнился я. – Всегда считал, что только игроки, когда зачаровывают, к примеру, оружие.

– Тимка, я не знаю. Я в твои игры не играю, но когда очутилась в этом странном месте, она была у меня в руках. Глядите!

Мы сгрудились рядом, и Клеопатра раскрыла книгу, у которой оказалась одна-единственная страница с четырьмя маленькими картинками. На одной был изображен Стив с челкой до подбородка, на другой Алекс с синей бабочкой в рыжих волосах, дальше ведьма в черной шляпе с вишенкой, на четвертой картинке было что-то пестрое и непонятное.

– Фокус-покус! – произнесла моя бабушка-ведьма и ткнула в картинку со Стивом.

Изображение немедленно растянулось на всю страницу, и я увидел квадратного парня в знакомой комнате. Стив был не один, в компании с Алекс и ведьмой. Все они склонили головы и что-то внимательно рассматривали.

– Ничего себе! – пробормотал я, и Стив в книжке зашевелил губами.

Клеопатра мне насмешливо подмигнула, свернула живую картинку и ткнула рукой в другую, с изображением Алекс. Квадратная девушка находилась в той же комнате и в окружении такой же компании.

– А если так? – Я состроил рожу и вывалил язык. Стив на живой картинке полностью меня скопировал.

– Это как видеонаблюдение? Ты знала все, что мы делаем! – догадалась бабушка Саша.

– Кто бы мне еще подсказал, что это именно вы, – усмехнулась Клеопатра. – Но потом я все-таки догадалась по челке и синей бабочке. А когда сообразила, что вы куда-то собираетесь, решила опередить. Пока не разминулись.

– Но как ты узнала, где именно нас искать?

Вместо ответа ведьма ткнула в последнюю пеструю картинку, и та послушно растянулась. Это была карта. Вот наша равнина, много травы, мало деревьев, несколько небольших озер и изображение домика, рядом с которым вход в шахту.

Потом, в значительном отдалении, на карте был виден ряд холмов и большая деревня. Уже за ней раскинулось болото, на краю которого стояла очень узнаваемая для любого игрока хижина ведьмы на сваях. От хижины к нашему дому через всю карту вела дорожка из стрелочек.

– Прикольная книга! – восхитился я.

– Книга? Внук, ты тормоз, – захихикала бабуля-ведьма. – Наверняка это Сашкин планшет! Помнишь, она его на огороде бросила, а я подняла?

Теперь мы жили в нашем домике втроем (вернее вчетвером, если считать черную кошку). Путешествовать не пошли, и не только потому, что вторая моя бабушка нашлась.

Когда ведьма показала планшет, притворяющийся Чародейской книгой, я резко захотел домой! Только об этом и думал и все вспоминал те молнии над огородом, одна из которых сконнектилась с планшетом, и тот сработал как портал.

Логично было предположить, что вернуть в свою реальность нас сможет тот же планшет-портал. Надо только сообразить, как его опять активировать! Ну а если не получится – впереди одна вечная игра, к которой я внезапно охладел. Не собирался больше копаться в шахте, почти не выходил из дому и даже заработал от переживаний бессонницу, которая довела меня до появления фантомов.

Однажды ночью, когда бабушка Саша спокойно спала, а вторая бабуля с удовольствием гоняла по окрестностям всякую нежить, я расслышал странные звуки, раздававшиеся снаружи. То удаляющийся, то опять приближающийся пронзительный визг, на который кошка ведьмы отзывалась шипением. Невольно заинтересовавшись, я взял меч, вышел из домика и успел сделать пару шагов, как с темного неба спикировали два крылатых костлявых существа с горящими зелеными глазами.

Раньше мне с фантомами биться не приходилось. Сидя дома за компьютером, я не доводил своего игрока до их появления, не заставлял бодрствовать несколько ночей подряд. И вот теперь летающая нежить имела все шансы меня растерзать, вряд ли бы я отбился одновременно от двоих. Но рядом вдруг возникла и принялась яростно шипеть черная кошка.

Издав особенно пронзительное, словно разочарованное визжание, фантомы поспешно взлетели. Я благодарно погладил свою спасительницу и отправился, наконец-то, спать. Завтра обязательно сделаю удочку и наловлю кошке рыбу, ведь мяса она не ест. Бабушка Саша по этому поводу очень расстраивается, заботится о приблудившемся животном она одна.

А вот Клеопатре на свою кошку наплевать, ведьма только и знает, что развлекается на полную катушку. Не просто с упоением гоняет нежить, еще и участвует в разбойничьих набегах на деревни! Ориентируясь на появившийся в окне красный гриб в горшке – символ проживающей тут ведьмы, – к нашему дому протоптали тропу мародеры и торговцы краденым. И моя прежде честнейшая бабуля, которая не смела поднять упавшее с чужого дерева яблоко, теперь возвращается из набегов с добычей. В ее личном сундуке копятся алмазы с изумрудами, но ведьма не брезгует и тыквой, и картошкой со свеклой явно с деревенских огородов. А однажды шайка разбойников, видимо, грабанула библиотекаря, после чего Клеопатра завела себе еще один сундук исключительно для Чародейских книг.

– Вот ведь хулиганка, кто бы мог подумать! – нервно посмеивалась бабушка Саша, которая часто подглядывала за другой бабулей через книгу-планшет.

Но потом ведьма словно пресытилась. Очередную ночь впервые провела дома и наступивший день встретила у окна, хмуро и бесцельно в него уставившись. От еды отказалась, разговоры не поддерживала. Тогда я тоже подошел к окну и стал в него смотреть из-за плеча бабушки.

На улице бушевала гроза. Дождь лил с такой силой, что бледные квадратные утопленники из ближайшего озера рискнули прогуляться. Выбрались из воды и медленно бродили возле нашего убежища.

– Домой хочу, – вдруг тяжело вздохнула бабушка-ведьма. – Тимкины родители, наверное, сходят с ума.

– Бабуль, не парься, – как можно небрежней сказал я, хотя тоже постоянно думал о родителях. – Подумай сама – сутки в «Майнкрафте» всего двадцать минут. Когда тут проходит трое суток, в реальном мире один час. Вряд ли нас уже потеряли.

– И я хочу домой. Очень, – еще тяжелее вздохнула бабушка Саша, которая сидела на кровати и гладила кошку. – Но, Клёпа, тебе же тут нравилось?

– Поначалу, – буркнула ведьма, не став на этот раз требовать, чтобы ее называли исключительно Клеопатрой. – Внук, думай давай, как отсюда выбираться.

– Наверное, выбираться надо, как и попали. Если рядом ударит молния, планшет может опять стать порталом.

– А чего молчишь? – так и подскочила ведьма. – Побежали сейчас же все наружу, вон сколько бухает молний!

– И как мы догадаемся, в какое именно место она попадет? И от монстров придется еще отбиваться, в дождливый день они спавнятся, как ночью.

– Пропади все пропадом! – рассердилась бабушка Клёпа. – Сидела бы сейчас спокойно у телевизора, вышивала новую подушечку…

Договорить она не успела. Очередная молния ударила так близко к дому, что мы все подпрыгнули, а Чародейская книга вдруг выпустила из-под обложки несколько ярких лучиков.

Я подскочил и поспешно раскрыл книгу, но планшет-портал уже погас. Показавшееся на миг стекло экрана на глазах превратилось в гладкий лист бумаги.

– Он точно реагирует на близко ударившую молнию! – закричал я.

– А я вам говорила! Я говорила, что нечего гадать, надо действовать! – принялась вопить разгневанная ведьма. – Уже были бы дома!

И тут бабушка Саша, которая прежде никогда не унывала, вдруг расплакалась, прижимая к себе вырывающуюся кошку.

Я насупился и опять уставился в окно, чувствуя себя бесконечно виноватым. Как нарочно молнии теперь долбили реже и где-то далеко, а дождь лил тише. Гроза заканчивалась, следующая могла начаться очень нескоро.

Когда дождь уже еле капал, утопленники стали разбредаться. Потянулись в сторону своего озера, и тут я кое-что разглядел и повеселел.

– Бабулечки, тут один из подводной массовки прикольную вещицу таскает! Она точно поможет нам попасть домой!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.