Ольга Богатикова
Субботние сказки

Подменыш

– Эй, уродка! Какого черта ты тут делаешь?

Я вздрогнула и прибавила шаг.

– Я говорил, чтобы ты не смела ходить по этой аллее?

Позади громко и решительно застучали подошвы грубых тяжелых ботинок.

Глубоко вздохнула. Главное – не сорваться на бег. Не хватало еще, чтобы этот придурок решил, будто я его боюсь.

– Ты глухая, уродка? Проваливай отсюда. Слышишь? Разворачивайся и шуруй через свой вонючий переулок!

Вдох-выдох. Только не злиться, только злиться…

– А ну стой! Стой, тварь!

Я резко остановилась, обернулась. Шагавший вслед за мной парень остановился тоже. Его кулаки были сжаты, а глаза метали молнии.

– Что тебе надо, Торн? – холодно спросила я.

– Ты тупая? – раздраженно ответил он. – Забыла, где находишься? Разве я не говорил, что таким вонючим страшилкам, как ты, нечего делать в моей аллее?

– Я иду домой.

– И что? В этом городе закончились улицы? Вали в обход, дура!

Господи, как он мне надоел. А еще Эсса, Марк, Диана, Кик… Я живу здесь уже пять лет, и все пять лет эти «милые соседи» тянут мои нервы. Уродка, страшилка, дура, тварь…

Впрочем, в том славном захолустье, где наша семья жила прежде, ко мне относились еще хуже. Я, конечно, к такому положению дел привыкла, но как же оно порой утомляет!

– Отстань от меня, Торн. Я не сделала тебе ничего плохого.

Парень криво усмехнулся.

– Если б ты мне что-то сделала, я уже давно свернул бы твою цыплячью шею. И знаешь, Лола, меня бы даже не посадили. Таких уродов надо давить еще в младенчестве. И я не понимаю, почему родители до сих пор не задушили тебя подушкой.

Что ж, Бог видел, я пыталась разрешить конфликт миром.

Сняла очки, потерла глаза. А потом резко подняла голову и поймала взгляд Торна своим взглядом. Парень тут же поперхнулся воздухом, побледнел.

– Значит так, – по-прежнему спокойно произнесла я. – Я хожу и буду ходить там, где захочу и когда захочу. Ты же с этой самой минуты оставишь меня в покое. И проследишь, чтобы твои друзья и подруги не приближались ко мне ближе, чем на десять метров. Понял?

Взгляд Торна стал пустым, как бездонная пропасть.

– Понял, – ответил он тихим бесцветным голосом.

– Вот и хорошо. Теперь отправляйся домой. И забудь о нашей встрече.

Сосед послушно развернулся и потопал по дорожке обратно.

Некоторое время я молча смотрела ему в след.

За что они так меня ненавидят? Я веду себя вежливо, ни с кем не ссорюсь, никому не делаю гадостей. Наоборот, держусь тихо и, если меня о чем-нибудь просят (что, к слову бывает очень редко), никогда не отказываю в помощи.

Впрочем, людям свойственно ненавидеть все, что вызывает у них непонимание и страх. Те же, кто находятся рядом со мной, эти чувства испытывают систематически. У особо чувствительных пресловутые ощущения и вовсе зашкаливают.

Я дождалась, когда Торн скроется из вида, и продолжила свой путь.

Впрочем, стоило пройти всего пару метров, как из-за ближайших кустов мне навстречу вышел высокий широкоплечий мужчина с короткими седоватыми волосами.

Дюк. Муж моей матери. Называть его отцом у меня никогда не поворачивался язык. Хотя в документах написано, что мы – кровные родственники.

– Что ты сделала с этим юношей, Лола?

Мысленно закатила глаза. Вот еще один человек, который жалеет, что в младенчестве меня не задушили подушкой. Хотя ему сожалеть глупо, лично он в свое время делал все от него зависящее, чтобы это произошло. В какой-то момент мама даже оформила с ним развод – после того, как узнала, что супруг попытался накормить дочь крысиным ядом. Потом, правда, приняла обратно – воспитывать ребенка в одиночку ей было очень тяжело.

Так что с отцом у меня всегда были сложные отношения.

– Я попросила его больше мне не докучать.

– Не ври! Я все видел! Он стал белым, как бумага, а потом просто развернулся и ушел. Это снова твои штучки, да?

Неужели этот мужчина тоже никогда не угомонится?

– Мама сейчас на работе?

– Да, – буркнул Дюк. – Так что ты мне скажешь? Я задал вопрос!

– Я устала после уроков и очень голодна. Если тебе хочется обсудить мои «штучки», давай сделаем это дома.

Возражать он не стал. Мы молча прошли по аллее, потом свернули на соседнюю улицу. Наш дом был вторым слева. Едва я закрыла за собой входную дверь, как отец одним резким движением развернул меня к себе.

– Не вздумай лгать! – прошипел он. – Я больше не намерен терпеть чертовщину, которая происходит в моем доме! Ты мастерски претворяешься обычной девчонкой, но я-то знаю, это не так! Лира может сколько угодно называть меня сумасшедшим, но даже она признает – порой рядом с тобой становится так жутко, что хочется бежать без оглядки. И мне известно почему. Потому что ты – кто угодно, но только не наша дочь. Кто ты такая?

И что мне ему ответить? Разреветься и заявить, что его обвинения ужасны и несправедливы? Или убежать к соседям и сообщить, что мой отец – псих?

А смысл? Мне этот цирк тоже ужасно надоел. Сегодня я уже нарушила табу, думаю, не будет ничего страшного, если нарушу его снова.

– Дюк, – я внимательно посмотрела на него сквозь толстые стекла очков, – ты не боишься, что домыслы могут оказаться правдой?

Он отступил от меня в сторону.

– Почему я должен этого бояться? – неуверенно спросил мужчина.

– Потому что правда бывает страшной. Что тогда станешь с ней делать?

– Это не твоя забота.

– Ладно, – кивнула я.

А потом сняла очки и тряхнула волосами.

Дюк охнул и шарахнулся в сторону. Собственно, я его понимаю. Без иллюзии моя внешность может несколько шокировать. И если миндалевидный разрез глаз и высокие скулы еще терпимы, то острые длинные уши и синие локоны действительно смотрятся необычно.

– Доволен? – усмехнулась я.

Он растерянно хлопнул ресницами.

– Что это?.. – пробормотал, глядя на меня круглыми глазами. – Как?.. Это, что, колдовство?

– Так я выгляжу на самом деле, – спокойно ответила ему. – Нравится?

Дюк громко сглотнул.

– Кто ты такая? – с ужасом прошептал он.

– Фейри, – снова усмехнулась я. – Самая обычная фейри.

– Но как ты оказалась в нашей семье?!

О…

– Ты когда-нибудь слышал о подменышах, Дюк? В детстве тебе наверняка рассказывали сказки о существах, которые крадут человеческих младенцев и подменяют их своими.

Лицо мужчины стало бледно-зеленым.

– Где моя настоящая дочь? – глухо спросил он.

– Умерла, – пожала плечами я. – Очень давно. Не исключено, что это случилось еще до того, как нас поменяли местами. Ваши сказки правдивы лишь наполовину, Дюк. Фейри не трогают крепких здоровых детей, они забирают слабых и больных, чьи дни сочтены и смерть неизбежна. Причем, делают это редко, только если есть необходимость.

– Необходимость? Какая еще необходимость?!

– Важная. Например, вырастить своего ребенка в безопасном месте. У нас ведь тоже бывают конфликты, интриги, войны. А человеческие младенцы выглядят и пахнут в точности, как малыши фейри.

Щеки Дюка стали красными, как кровь.

– Погоди негодовать, – махнула рукой, и мой приемный отец рухнул на стул, стоявший неподалеку. – Я не собираюсь жить с вами вечно. В день совершеннолетия вернусь к своему народу, и вы с Лирой меня больше не увидите. Тебе осталось потерпеть всего три месяца, Дюк.

– Лира сойдет с ума, если ты уйдешь из дома, – хрипло сказал он.

– Не сойдет, – улыбнулась я. – Я буду время от времени присылать ей весточки о себе. И небольшие подарки, чтобы в старости она ни в чем не нуждалась.

А еще я буду по ней скучать. Мама – единственный человек, который все эти годы относился ко мне хорошо. Как и другие люди, она, конечно же, чувствовала флер чужого таинственного существа, однако все равно любила и ласкала. Жаль, что я не могу взять ее с собой – человеческой женщине в мир фейри путь закрыт.

– Так значит, среди нас бродят и другие твари, подобные тебе? – прохрипел Дюк.

А вот по нему я скучать не буду. Ни капельки.

– Нет. С чего ты это взял? Я же сказала, в ваш мир мой народ приходит очень редко.

– Врешь. Ты – сопливая девчонка, которую вырастили простые работяги. Я ведь помню, в каком возрасте тебя подбросили в мой дом! Нашей Лоле было всего четыре месяца, когда случилось эта беда. У нее обнаружили серьезный порок сердца, собирались делать операцию. А тут вдруг – раз, и нет никакого порока. И родинка с правой ручки пропала, и глаза стали другого цвета. Я тогда сразу Лире сказал: это не наш ребенок! А она не поверила… Понимаешь, к чему я веду? Как ты узнала, что являешься фейри, если всю жизнь прожила в нашей семье и ни разу их не видела?

– А я никогда об этом не забывала, – усмехнулась в ответ. – Наша память устроена не так, как человеческая. Да и способы общения с сородичами сильно отличаются от ваших.

– Ясно, – хмыкнул Дюк. – Значит, через три месяца ты уберешься восвояси?

– Да, – кивнула я. – И я хочу хотя бы эти три месяца пожить нормальной спокойной жизнью.

Подошла к стулу, заглянула приемному отцу в глаза и отпустила магию – совсем немного, как в аллее полчаса назад.

– Теперь ты станешь вести себя со мной доброжелательно, Дюк, – сказала ему. – Перестанешь следить за каждым шагом. А по вечерам будешь приносить Лире цветы и пирожные, она ведь так их любит! И да – ты забудешь о нашем разговоре. Навсегда.

Дерни, внученька, за веревочку…

Лес оказался не таким уж дремучим. В нем, конечно, имелись и высокие дубы, и мохнатые ели, и густой орешник, однако все они, сплетенные в единый шатер, были буквально пронизаны солнечным светом и испещрены узкими тропинками. Зловещей тишины, о которой меня предупреждали, тут не было и в помине – со всех сторон то и дело слышались нежные голоса каких-нибудь птах.

Я перехватила поудобнее корзину с пирожками, поправила вечно сползающую на глаза панамку и – остановилась как вкопанная, едва не налетев на внезапно вынырнувшего из-за кустов мужчину.

– Здравствуй, девочка, – широко улыбнулся он. – Куда ты так торопишься?

Чтобы рассмотреть незнакомца, мне пришлось запрокинуть голову вверх. Судя по внешнему виду, этот человек был одним из тех людей, с которыми мама разговаривать категорически запрещала: мощный, небритый, с густыми кустистыми бровями, порванной мочкой уха и цепким внимательным взглядом.

Впрочем, мама учила меня еще и тому, что вести себя нужно вежливо и всегда отвечать на заданные вопросы. Так что…

– Я иду к своей бабушке, – улыбнувшись, ответила ему. – Она больна, и мне нужно ее навестить.

– Правильно, – кивнул мужчина. – О стариках надо заботиться. Твоя бабушка живет одна?

– Да.

– И где же находится ее дом?

– На другом конце леса.

– Хм… Уж не та ли это избушка, которая до последнего времени стояла заколоченной?

– Она самая, – кивнула я. – Раньше бабушка жила в городе, но теперь решила переселиться поближе к природе. Говорит, что свежий воздух полезен для здоровья.

– Очень полезен, – согласился незнакомец. – Скажи-ка, милая девочка, не привезла ли твоя родственница из города пса, который бы охранял ее жилище?

– Нет, – ответила я. – Бабушка терпеть не может собак. Зато она захватила все свои драгоценности и дедушкину коллекцию антикварных чашек – очень боялась, что кто-нибудь ограбит ее городской дом.

В глазах мужчины сверкнул алчный огонек.

– Молодец бабуля, – похвалил он. – В городах полно негодяев и лихоимцев, а потому свое добро нужно держать поближе к телу. Ладно, девочка, мне пора идти. Передавай бабушке привет.

Он кивнул головой и скрылся в кустах.

Я проводила его задумчивым взглядом.

Дверь дома оказалась открыта нараспашку, а рядом с ней валялся колокольчик с оторванной веревкой.

Я осторожно заглянула внутрь.

– Эй, есть кто живой?

– А ты в этом сомневаешься? – ответил мне хриплый прокуренный голос.

Я усмехнулась и, снова поправив панамку, шагнула через порог.

– Ну где ты там? Пирогов-то принесла? Есть охота – жуть.

– Принесла, не шуми.

Вошла в комнату и усмехнулась снова. У стены под окном лежал в отключке связанный по рукам и ногам давешний незнакомец. Рядом с ним на старом колченогом стуле сидела милая худенькая старушка в сером платье с голубыми цветочками.

– Слушай, Пак, а тебе идет, – хохотнула я, снимая с себя иллюзию. – Ходи так всегда. Глядишь, народ от тебя шарахаться перестанет.

Старушка закатила глаза и звонко щелкнула пальцами. Через мгновение на ее месте сидел широкоплечий парень с черными глазами и желто-зеленой кожей.

– Как думаешь, – он кивнул на лежащего под окном мужчину, – это и есть наш клиент?

– Думаю, да, – я поставила на пол корзину, достала из кармана походных брюк тонкий блокнот, перелистнула пару страниц. – Так… Оборотень с густыми бровями и рваным ухом, отсутствуют два зуба… Зубы у него отсутствуют?

– Теперь-то точно отсутствуют, – хмыкнул Пак.

– Так… предпочитает нападать на одиноких путников и беззащитных стариков, грабит, жертву съедает…

– Вот-вот, – кивнул мой напарник. – И меня пытался сожрать. Собственно, тогда-то он зубов и лишился.

– Значит, точно наш клиент. Давай грузить его на телегу, староста обещал за этого красавца двести золотых. Неплохо за такое плевое дело, верно?

– Все равно две трети придется отдать в казну отделения, – махнул рукой Пак, поднимая оборотня заклинанием левитации. – Кто у нас дальше по списку?

Я перелистнула еще одну страницу.

– Барышня-авантюристка. Нанимается прислугой в богатые дома, потом их грабит, похищенное прячет в неизвестном месте. Периодически появляется в украденных нарядах и драгоценностях на светских приемах. Есть сообщница, прозвище – Фея.

– Ясно, – Пак открыл окно и отлевитировал связанного оборотня на улицу. – Какова наша легенда?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Придумаем по дороге.

– Лады. Только чур на этот раз я буду мужиком. Серые платья – это все-таки не мое. И, Хлоя, пирожков-то дай. Есть охота – жуть.

Семейные ценности

Бульон пах восхитительно. Я еще раз с наслаждение втянула носом этот чудесный аромат и высыпала в кастрюлю мелко нарезанную картошку. Потом бросила на сковороду нашинкованные лук и морковку, перемешала. По кухне тут же распространился еще один божественный запах – обжаренных овощей. Пара минут, и они отправились в бульон, а вслед за ними – аппетитные кусочки свинины. Не люблю, когда в супе плавают кости, предпочитаю заранее вынуть их из кастрюли, а затем покрошить сваренное мясо обратно.

Теперь нужно добавить зелень. Кажется, у меня еще оставалась пара веточек укропа.

Стоило повернуться к холодильнику, как дверь, ведущая в сад, с грохотом распахнулась, и на пороге появился некто огромный, закованный в черную броню. В руках у него был огромный меч, а на голове – рогатый шлем, скрывающий лицо.

Моя реакция была мгновенной.

– Стоять! – заорала я. – Пол мокрый!

Черный рыцарь замер на месте.

– Ноги вытирай, – строго сказала я. – Я уже забодалась скрести этот дурацкий паркет.

Доспехи рыцаря подернулись серым маревом и исчезли, оставив на пороге кухни высокого мужчину с длинными черными волосами. Мгновение – и меня уже обнимали сильные горячие руки.

– Слава святому пламени! – выдохнул он мне в макушку. – Ты жива!

– А почему мне не быть живой? – удивилась я.

Встала на цыпочки и чмокнула его в щеку. Мужчина чуть отстранился и принялся оглядывать меня со всех сторон – внимательно и с явным беспокойством.

– Что с тобой, Ник?

Сильные руки скользнули по моему животу. Из живота в ответ стукнули пяткой.

– Ник?

Муж облегченно выдохнул.

– Пару минут назад мне сказали, что на тебя готовится нападение.

– Нападение?

– Да. Вроде как прямо сейчас в наш дом должны ворваться наемники из особого легиона и сравнять его с землей вместе со всеми обитателями.

Так он примчался меня спасать!

– Дом пока стоит на месте, – пожала я плечами. – О, погоди-ка! Приходили какие-то чудики. В гостиной сидят. Я хотела спросить, кто они какие, но у меня закипел бульон. Суп будешь? Он почти готов.

Ник еще раз выдохнул, покачал головой.

– Ты правда думаешь, что я не могу за себя постоять? – нежно улыбнулась ему.

– Кира, ты беременна.

– И что? По ощущениям я сейчас могу свернуть горы. Не веришь? Напрасно. Тебя даже не успокаивает, что рядом со мной постоянно находится Жужик?

Ник вскинул на меня взгляд.

– Кстати, где он?

– Чудиков сторожит. Идем, покажу.

Мы вышли в коридор, свернули в соседнюю комнату.

Посреди нее прямо на голом паркете сидели трое здоровенных мужчин, связанных от плеч до колен толстой веревкой. Их головы были гладко выбриты, а изо ртов торчали тряпичные кляпы и крупные острые клыки. Под узкими разноцветными глазами синели огромные фонари, на щеках виднелась спекшаяся кровь, а грубые штаны и ботинки были изорваны в клочья. При виде нас мужчины побледнели.

– Мырмари, – с ходу узнал их муж.

– Точно, – кивнула я. – Все время забываю, как называется эта раса.

– А где Журр?

Стоило сказать, как к его ногам кинулся наш четвероногий друг. При виде хозяина он радостно завилял всеми четырьмя хвостами и, наклонив голову, ласково потерся о его сапоги мощным шипастым загривком. Соскучился, лапушка.

– Жужик сегодня молодец, – сказала я, почесывая его за длинным чешуйчатым ушком. – Поймал чудиков, принес мамочке, держал закрытой дверь, пока мамочка им объясняла, что невежливо врываться в чужой дом без приглашения.

Журр утробно заурчал. Из его клыкастой пасти капнула горошинка слюны и прожгла в паркете дыру.

– Жужик, пол! – воскликнула я, всплеснув руками.

Адский пес виновато хлопнул ресницами и попытался закрыть дыру лапой. Его когти противно скрипнули по сосновым дощечкам.

– А пойдемте есть суп, – тут же предложил Ник, мягко разворачивая меня в сторону двери. – Он пахнет так, что у меня сейчас тоже потекут слюнки. А с полом и мырмари разберемся после ужина.

Я кивнула, и, поманив за собой Журра, оправилась в кухню.

Накрывая на стол, украдкой поглядывала на мужа и думала о том, все-таки счастлива. Несмотря на систематические покушения, непонимание родственников и друзей, даже несмотря на обидные слова членов Магического совета о том, что белая колдунья не сможет построить нормальную семью с черным магом.

Что ж, понятие нормы весьма относительно. То, что одним кажется странным, для других – в порядке вещей. Мой Николас – живое тому доказательство. Полтора года назад он взял в жены женщину из враждебного клана, вместо того, чтобы ее убить, и это потрясло общественность до глубины души. И ведь ей, общественности, не объяснишь, что сердцу плевать на столетия нескончаемой войны, что оно дарует особое зрение и строит мосты даже через самые глубокие пропасти.

Нужно быть справедливой: члены совета простили нам и любовь, и свадьбу, и теплый уютный дом. Однако ребенка, который через пару недель появится на свет, они сумеют простить нескоро.

Впрочем, не все ли равно? Старые дуралеи могут сколько угодно ругаться и подсылать ко мне наемных убийц. Наших сил с лихвой хватит на то, чтобы дать малышу возможность родиться и вырасти.

Сейчас я, конечно, домохозяйка – с огромным животом непросто участвовать в долгих заседаниях или магических тренировках. Однако с таким любящим и заботливым мужем, как Ник, я могу себе позволить расслабиться и ненадолго погрузиться в домашние дела. А что? Готовлю я теперь неплохо, да и заклинание чистоты с каждым днем получается у меня все лучше и лучше…

Золушка

Звонок в дверь раздался как раз в тот момент, когда я мыла посуду. Его резкий звук так неожиданно нарушил сонную тишину кухни, что губка, которой я скребла сковороду, едва не выпала из моих рук.

– Лизка, открой дверь! – крикнула я в сторону коридора. – У меня руки мокрые!

– Не слышит, – покачала головой Надежда Тимофеевна, скидывая очередную порцию картофельных очисток в мусорное ведро. – Опять, небось, наушники в ушах.

Звонок повторился, только теперь он был громче и настойчивее.

– Лизка!!!

В спальне противно скрипнул старый диван.

– Да иду я, иду.

В коридоре раздались быстрые чуть шаркающие шаги. Спустя пару секунд им на смену пришел бешеный галоп – младшая сводная сестрица влетела в кухню, аки испуганный страус.

– Маша, – со священным ужасом в голосе пропищала она, – там Принц!

Очередной звонок прозвучал так громко, что в соседской квартире завыла собака.

Я бросила губку в раковину и бросилась к балкону.

– Куда?! – грозно взревела мачеха, загораживая мне путь. – Спрятаться вздумала?

– Надежда Тимофеевна, миленькая, пустите! – взмолилась я. – Он же наверняка туфлю мою принес! Примерять будет!

– Ну и примеришь, – ответила она, подталкивая меня к выходу. – Долго ты собираешься бегать от своей судьбы?

– Какой судьбы?! Это ж Витя Принц! У него в голове только гулянки, девки и заграничный самогон.

– Зато он богатый, – пискнула Лизка. – Ты же говорила, что наше тяжелое финансовое положение может спасти только сказочный королевич. Так вот он, королевич! Сам к нам пришел, а ты дверь открывать не хочешь.

– Вот сама ему и отопри, – огрызнулась я. – И туфлю примеряй сама. Он, небось, и лица-то моего не запомнил, поэтому тебя от меня ни за что не отличит.

– Ага, разбежалась, – фыркнула сестрица. – Мне, вообще-то, четырнадцать лет.

К переливам звонка добавился стук в дверь. Судя по его силе, наследник местного олигарха стучал ногами.

– Машенька, он ведь нам дверь снесет, – выдохнула Надежда Тимофеевна. – А до зарплаты еще целая неделя. На какие деньги новый замок покупать будем? И вообще, ты же хотела принца? Разве не для этого у крестной наряд брала и отплясывала на той вечеринке?

– Я хотела красивое платье и выходной, чтобы хоть раз за последние два года по-человечески отдохнуть! – жестко ответила ей. – Никакие Принцы в мои планы не входили и не входят.

К звонку и ударам добавился подозрительный треск.

А ведь он действительно может снести нашу дверь. Я вздохнула, наскоро смыла с рук засохшую мыльную пену. Выключила воду, пошла открывать.

На пороге, как и ожидалось, стоял Виктор – сын одного из успешных местных бизнесменов, знаменитый «золотой мальчик», причуды которого время от времени обсуждает весь город.

– Я уж думал, никого нет дома, – широко улыбнулся Витя.

– И поэтому ломился к нам так, что едва не разломал дверной проход, – хмыкнула я.

– Прости, – виновато сказал он. – Я принес твою вещь. Держи, это ведь ты потеряла.

Жестом фокусника он выудил откуда-то из-за пазухи плотный белый пакет и протянул его мне. Внутри пакета лежала туфелька – белая, расшитая крошечными стразами. Подарок крестной матери на мой прошлый день рождения.

– Спасибо, – кивнула я. – Как мило, что ты ее вернул.

Виктор улыбнулся снова.

– Раз уж я тебе угодил, может, впустишь в квартиру и угостишь чаем? Мне ужасно хочется пить.

Из-за моей спины выглянула Надежда Тимофеевна.

– Конечно мы вас угостим, молодой человек. Милости просим, заходите!

Пришлось посторониться и пропустить гостя в прихожую. Судя по звукам, доносившимся из кухни, Лизка уже расставляла на столе чайные чашки.

– Простите за вторжение, – сказал Витя, усаживаясь на один из наших стульев. – Мне было необходимо увидеть Марию. Маша, ты ведь знаешь, что я тебя искал?

– Об этом знает весь город, – ответила ему.

Еще бы, объявление о том, что Виктор Принц женится на девушке, которой подойдет потерянная на балу туфелька, вызвало большой ажиотаж.

– Зачем такие сложности? – удивилась Надежда Тимофеевна, разливая всем нам свежезаваренный чай. – Можно было просто свериться со списком гостей. В нем наверняка указаны все имена и фамилии.

– В конце концов я так и сделал, – кивнул парень.

Ага. Когда протрезвел и смог-таки мыслить адекватно.

– Спасибо, что все-таки впустили меня в свой дом, – сказал Принц мачехе. – Чай у вас замечательный.

Он бросил на меня вопросительный взгляд

– Эту добрую гостеприимную женщину зовут Надеждой Тимофеевной, – сказала я. – Она – вторая жена моего отца. А это – Лиза, сводная сестра.

– У нас есть еще одна сестра, – тут же вставила Лизка. – Но она сейчас в школе.

– А где ваш папа? – поинтересовался Витя.

– Умер, – ответила мачеха. – Два года назад. С тех пор мы так и живем – дружным женским коллективом.

В течение следующих тридцати минут Принцу воодушевленно рассказывали историю нашей семьи. Судя по всему, Надежда Тимофеевна все-таки надеялась, что у меня завяжутся с Виктором романтические отношения, а потому через каждые три слова восхищалась моим трудолюбием, добротой и талантами.

– У Машеньки золотые руки, – говорила она. – Видели бы вы, юноша, как она здорово рисует и шьет одежду! И я, и девочки уже давно ходим в сшитых ею в нарядах. Она ведь на модельера учится, да! Правда, на заочном отделении. Когда Коленька умер, Маше пришлось устроиться на работу и трудиться наравне со мной. Без ее помощи мы бы давно пошли по миру…

Витя слушал ее с таким выражением лица, будто впервые узнал, что на свете существуют семьи, которые живут от зарплаты до зарплаты, а в отдельных случаях вынуждены перебиваться с картошки на макароны.

Я же смотрела на него и думала о том, что со своими желаниями нужно быть очень осторожной. Это при том, что лично я всего лишь хотела отдохнуть. Два года жизни «работа-дом-учеба-уроки с сестрами» жутко меня утомили. Мне, в конце концов, двадцать лет, я хочу танцевать, общаться со сверстниками, веселиться! А вместо этого месяцы напролет шью юбки и платья в ателье своей крестной и готовлю на всю семью обеды и ужины. Неудивительно, что, когда однокурсница предложила сходить вместо нее на осенний бал, организованный семейством Принцев, я согласилась не раздумывая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.