Джейми Салливан
Лондон. Полная история города

© Д. Салливан, текст, 2023

© ООО Издательство АСТ, 2023

Лондон представляется мне самым интересным, самым прекрасным и удивительным городом на свете, и я не могу смотреть на него, только как на музей или старую книжную лавку.

Герберт Джордж Уэллс. Новый Макиавелли

Хронология истории Лондона

Около 43

Основание в Римской Британии города Лондиниума.

60

разграбление Лондиниума войсками восставшего кельтского племени иценов под предводительством правительницы Боудикки.

Вторая половина II века

Снижение численности населения Лондиниума и уменьшение его площади.

Между 190 и 225 годами

Постройка оборонительной стены в Лондиниуме.

286 год

Римский наместник Караузий провозглашает себя императором Римской Британии.

296 год

Римский император Констанций I Хлор возвращает Лондиниум под власть Рима.

Середина IV века

Пикты и скотты начинают нападать на северную Британию.

Около 368 года

Лондиниум переименован в Августу.

410 год

Окончание римского владычества в Британии.

Конец V века

Жители Лондиниума (Августы) перебираются на другой берег реки Флит и называют свое поселение Люнденвик (торговый город Люнден).

Середина VI века

Люнденвик становится частью королевства Эссекс.

604 год

В Люнденвик прибывает епископ Меллит, основавший здесь епархию и построивший собор Святого Павла, что положило начало христианизации.

672 год

Первое упоминание о Люнденвикском порте.

842 – нападение викингов, известное под названием «великая резня».

871 год

Викинги захватывают Люнденвик.

886 год

Король Уэссекса Альфред Великий отвоевывает Люнденвик и бывшую территорию Лондиниума; начало восстановления Лондиниума, который стал называться Люденбургом.

962 год

Большой пожар, во время которого сгорел собор Святого Павла.

1042 год

Английский трон занимает Эдуард Исповедник, что знаменует восстановление саксонской Уэссекской династии.

1065 год

Освящение первой церкви на месте, которое ныне известно, как Вестминстерское аббатство.

1066 год, октябрь

Нормандский герцог Вильгельм, известный как Вильгельм Завоеватель, в битве при Гастингсе разгромил Гарольда II и захватил его владения, включая и Лондон (Люденбург).

1066 год, декабрь

Коронация Вильгельма в Вестминстерском аббатстве.

1067 год

Вильгельм издает хартию, утверждающую права, льготы и законы Лондона.

1097 год

Вильгельм II, сын Вильгельма Завоевателя, начинает строительство Вестминстер-Холла, с которого начался Вестминстерский дворец.

Около 1175 года

Секретарь архиепископа Кентерберийского Уильям Фиц-Стефен пишет «Описание благороднейшего города Лондона».

1176 год

Начинается сооружение каменного моста через Темзу.

1191 год

Принц Джон (впоследствии – король Иоанн Безземельный), захвативший английский трон в отсутствие своего брата Ричарда Львиное Сердце, признает за Лондоном право на самоуправление.

1215–1217 года

Первая баронская война, в ходе которой Лондон был оккупирован последний раз в истории.

Около 1260 года

Создана «Хроника лондонских мэров и шерифов» – первое сочинение, повествующее об истории города.

1290 год

Король Эдуард I Плантагенет издает Эдикт об изгнании евреев.

1327 год

При поддержке лондонцев парламент низвергает короля Эдуарда II, создав таким образом прецедент.

Тридцатые-сороковые годы XIV века

созданы две латинские хроники, посвященные истории Лондона, – «Лондонские анналы» и «Анналы собора Святого Павла», а также написанная на англо-нормандском языке «Хроника Лондона».

1348 год

Аторая в истории человечества пандемия чумы, известная как «черная смерть», уничтожает около половины населения Лондона.

1381 год

Крестьянское восстание под предводительством Уота Тайлера.

1397 год

Мэром Лондона становится легендарный Ричард Уиттингтон.

1530 год

Король Генрих VIII переносит свою официальную резиденцию в Уайтхолл, а Вестминстерский дворец предоставляет в распоряжение парламента.

1544 год

Фламандский художник-топограф Антон ван ден Уингард создает панораму Лондона.

1576 год

Строительство в Шордиче первого английского стационарного театра.

1582 год

Под покровительством Елизаветы I создана Королевская труппа, в которую входил Уильям Шекспир.

1598 год

Историк Джон Стоу публикует хронику «Обзор Лондона».

1613 год

По каналу Нью-ривер лондонцы начинают получать питьевую воду из реки Ли и ряда других источников.

1619–1622 годы

Строительство при Уайтхолльском дворце Банкетинг-хауса, одного из выдающихся памятников английского зодчества.

1652 год

Паскуа Рози открывает в переулке Святого Михаила первую в Лондоне кофейню.

1660 год

Первое заседание Лондонского королевского общества по развитию знаний о природе.

1663 год

Открытие Королевского театра на Друри-Лейн, старейшего из непрерывно действующих театров Великобритании.

1665–1666 годы

Великая эпидемия чумы в Лондоне.

1666 год

Великий лондонский пожар.

1694 год

Учрежден Банк Англии (частный акционерный банк).

1696 год

Владелец кофейни на Тауэр-стрит Эдвард Ллойд начинает выпускать трижды в неделю специальный листок «Новости Ллойда», первый в мире информационный бюллетень для страховщиков.

1707 год

Лондон становится столицей единого королевства Великобритания, образованного в результате принятия унии Англии и Шотландии.

1708 год

Завершено строительства нового собора Святого Павла на месте его предшественника, сгоревшего во время Великого лондонского пожара.

1733 од

«Канализационная» река Флит заключена в трубу.

1749 год

Создаются первые профессиональные полицейские силы Лондона, известные под названием «Бегуны с Боу-стрит»

1762 год

Король Георг III приобретает у герцога Букингемского его дом-дворец, который после перестройки становится резиденцией британских монархов.

1801 год

Численность населения Лондона достигла одного миллиона.

1807 год

Улица Пэлл-Мэлл начинает освещаться газовыми фонарями.

1824 год

Основана Национальная картинная галерея.

1836 год

Основан Лондонский университет; в Лондоне открывается первая в Великобритании железная дорога, соединившая Лондонский мост с Гринвичем.

1840 год

Начало строительства нового Вестминстерского дворца.

1858 год

Великое зловоние дает старт созданию новой системы городской канализации; построена башня Биг-Бен.

1863 год

В Лондоне начинается строительство первого в мире метрополитена.

1865 год

Завершено строительство первой очереди централизованной канализационной системы Лондона.

1888 год

В Уайтчепеле и прилегающих районах орудует серийный убийца, получивший прозвище «Джек-потрошитель».

1894 год

Открытие Тауэрского моста.

1901 год

Численность населения Лондона достигает 6,7 миллиона; запущен электрический трамвай.

1902 год

По улицам Лондона начинают ходить автобусы.

1909 год

Гарри Гордон Селфридж открывает на Оксфорд-стрит первый в Лондоне универсальный магазин.

1915 год

Первые бомбежки Лондона.

1919 год

В Лондоне проходит военный парад в честь окончания Первой мировой войны и победы Антанты.

1924–1925 годы

Проходит Британская имперская выставка.

1940–1941 годы

«Лондонский блиц» – массированные бомбардировки Великобритании гитлеровской авиацией.

1946 год

В Лондоне проходит военный парад в честь победы над гитлеровской Германией и ее союзниками.

1948 год

В Лондоне проходят XIV Летние Олимпийские игры.

1952 год

«Великий смог» становится сильнейшим загрязнением воздуха за всю историю Лондона.

1985 год

Столкновения между полицией и жителями лондонского района Бродуотер-фарм.

2004 год

Принимается Лондонский план, определяющий стратегию развития Большого Лондона на период до 2031 года.

2012 год

В Лондоне проходят XXX Летние Олимпийские игры.

2015 год

Население Лондона вновь достигает уровня 1939 года в 8,6 миллиона человек.

Именитые жители Лондона

Байрон, Джордж Гордон (1788–1824) – один из наиболее выдающихся английских поэтов-романтиков, известный во всем мире.

Боуи, Дэвид (1947–2016) – выдающийся рок-музыкант, предпочитавший в творчестве новаторские пути.

Бэкхем, Дэвид (1975) – знаменитый футболист, полузащитник.

Дефо, Даниель (1660–1731) – выдающийся писатель и публицист, один из основоположников английского романа, автор «Робинзона Крузо».

Камбербэтч, Бенедикт (1976) – выдающийся британский актер, известный по роли Шерлока Холмса в сериале BBC «Шерлок» и журналиста Джулиана Ассанжа в биографическом триллере «Пятая власть».

Китс, Джон (1795–1821) – выдающийся английский поэт-романтик, звезда Викторианской эпохи.

Пипс, Сэмюэл (1633–1703) – член парламента, президент Королевского научного общества (1684–1686), автор известного дневника, дающего подробное представление о повседневной жизни лондонцев во второй половине XVII века.

Фарадей, Майкл (1791–1867) – один из самых известных ученых-физиков в истории человечества, основоположник учения об электромагнитном поле, создатель первой модели электродвигателя.

Чейз, Джеймс Хедли (Рене Брабазон Реймонд; 1906–1985) – один из наиболее известных в мире авторов детективов, написавший около сотни романов.

Эттли, Клемент Ричард (1883–1967) – известный политик, лидер Лейбористской партии (1935–1955), премьер-министр Великобритании (1945–1946), выдающийся реформатор, многое сделавший для реализации концепции «государства всеобщего благосостояния».

Глава первая
Лон-дон, динь-дон, лон-дон!

Dear, damn’d distracting town, farewell!
Thy fools no more I’ll tease:
This year in peace, ye critics, dwell,
Ye harlots, sleep at ease!

Alexander Pope. Farewell to London[1]

Легенда о Дике Уиттингтоне

У нашего древнего города нет легенды, рассказывающей о его происхождении. С этим Лондону не повезло. Легенды стали появляться позже, и самой трогательной из них, пожалуй, является предание о бедном сиротке Дике Уиттингтоне, жившем в правление короля Эдуарда III (1327–1377).

Кстати говоря, Эдуард III был первым английским правителем, который включил порядковый номер в свой официальный титул. До этого короли как-то обходились без номеров, что создавало некоторую путаницу в хрониках.

Жизнь у Дика была та еще – ни дома, ни семьи, ни денег, ни перспектив. В поисках лучшей доли Дик ушел из родной деревни в Лондон, где ему посчастливилось найти работу на кухне богатого торговца Фитцуоррена. И все было бы хорошо, если бы не злая кухарка, которая невзлюбила Дика и всячески тиранила его, в том числе и колотила всем, что попадалось под руку. Была и другая напасть – на чердаке, где по обычаю той поры селили низшую прислугу, было очень много крыс и мышей, которые не давали спокойно спать по ночам.

Писец и кот. Миниатюра. Фрагмент. XV век

Дик работал за еду и кров, денег ему не платили, поэтому для того, чтобы купить кошку…

«Купить кошку?! – удивятся сейчас наиболее внимательные читатели. – Разве нельзя было подобрать на улице? Уж этого добра во все времена хватало!».

Что можно на это ответить? Во-первых, мы не знаем всех подробностей повседневной жизни лондонцев при Эдуарде III, правившем целых пятьдесят лет. Возможно, голодные бродяги вылавливали всех беспризорных кошек, или же Дику была нужна особо крупная кошка, с развитыми охотничьими навыками. Да и вообще к старинным преданиям следует относиться почтительно, без ехидных придирок и прочего умничанья. Умничание приводит к появлению альтернативных версий, и потомкам приходится ломать голову над тем, как оно было на самом деле. Стояла на камне наковальня или нет? Или же Артуру вообще не пришлось напрягаться с вытягиванием меча, потому что Экскалибур преподнесла ему Владычица Озера?[2] Так что мы не будем придираться к наследию, которое досталось нам от предков, а станем принимать все, как есть.

Церковь Сент-Мэри-ле-Боу. Гравюра. 1887

Итак, Дику нужна была кошка. Он купил ее на пенни, заработанный чисткой обуви, поселил в своей каморке и с тех пор наслаждался покоем по ночам. Но тут судьба приготовила ему искушение. Фитцуоррен снарядил в заморские края очередной корабль и предложил своим слугам попытать счастья, дав капитану что-нибудь для продажи. Затея была рискованной – выгорит дело или нет? – да и с кораблем всякое могло случиться, но все слуги откликнулись на предложение. Даже Дик соблазнился и отдал капитану свою кошку, поскольку больше никакого движимого имущества у него не было. Отдал – и вскоре пожалел, потому что мелкая чердачная живность снова стала ему досаждать. Да и кухарка вконец озверела – редкое приказание отдавалось без колотушек. Доведенный до отчаяния мальчик решил уйти из Лондона, в котором окончательно разочаровался. Решил – и сделал. Сбежал от хозяина еще до рассвета (а дело было в День Всех Святых[3], благоприятный для любых начинаний), дошел до Холлоуэя, который тогда был городской окраиной, присел на камень и задумался о том, в какую сторону лучше бы пойти. И тут зазвонили колокола Сент-Мэри-ле-Боу…

Вернись в Лон-дон,
Дин-дон! Дин-дон!
Вернись Уит-тинг-тон,
Трижды лорд-мэр Лондона!
Вернись в Лон-дон!

Дик послушался призыва и вернулся к Фитцуоррену прежде, чем его там хватились. Тем временем корабль, на борту которого пребывала кошка Дика, доплыл до некоей восточной страны, страдавшей от засилья мышей. Кошек в этой стране не было (и не спрашивайте, что это за страна такая, ведь мы договорились строго следовать канве повествования). Капитан за баснословные деньги продал кошку правителю этой страны и благополучно вернулся обратно в Англию. Так Дик приобрел состояние. Впоследствии он женился на дочери Фитцуоррена, а с деньгами да связями и мэром стать недолго.

Тем, кто рискнет усомниться в правдивости этой истории во время дегустации напитков в лондонском пабе, придется туго. Прежде всего, ему напомнят, что девичья фамилия супруги реально существовавшего Ричарда Уиттингтона, трижды бывшего лорд-мэром Лондона, именно Фитцуоррен. А если дерзкий нечестивец отмахнется от столь веского доказательства, то к нему могут быть применены особые меры… Впрочем, вот вам магическое заклинание, мгновенно прекращающее любые конфликты в пабах. Нужно набрать в грудь побольше воздуха и крикнуть на весь зал, перекрывая все прочие шумы: «Угощаю всех присутствующих!». И все сразу станет хорошо.

Ричард Уиттингтон и его кот. Гравюра. 1805

К чему мы вспомнили в самом начале повествования сына зажиточного глостерширского[4] дворянина (да, именно так!), впервые ставшего лорд-мэром Лондона в 1397 году? Из-за звона колоколов! Именно он заставил забежать так далеко вперед. Лон-дон! Лон-дон! Лон-дон! Какая мелодичность! Название города просто создано для того, чтобы произносить его нараспев… Лон-дон! (А теперь попытайтесь перенести юного Дика в Рослланеркхрагог[5] или в Драмнадрокит[6] и послушайте – станут ли вообще звонить ваши колокола?).

Колокола Боу-Черч

И раз уж мы упомянули о церкви Сент-Мэри-ле-Боу, которую лондонцы по-свойски называют Боу-Черч[7], то нужно коснуться одного важного обстоятельства. Еще в середине XVII века возвышенные аристократы придумали простым жителям Лондонского Сити прозвище «кокни», которое поначалу считалось настолько оскорбительным, что за него могло прилететь кулаком в зубы. А как иначе? Кому понравится, если его назовут «петушиным яйцом»? Но со временем кокни осознали свою великую сущность и поняли, что именно на их крепких плечах (а не на деньгах аристократов) держится Лондон. Обидное прозвище превратилось в почетный титул, на который никто из чужаков посягать не вправе. А если кто и посягнет, то его сразу же выведут на чистую воду при помощи невинного вопроса: «А где вы родились?». Дело в том, что настоящим кокни может считаться только тот, кто родился в пределах слышимости волшебных колоколов Боу-Черч, иначе говоря – в радиусе пяти миль от места впадения тихой Боу-лайн в шумный Чипсайд[8]. Все кокни – лондонцы, но далеко не всякий лондонец – кокни.

Но вернемся к истокам – к тому, откуда взялось такое название. Средневековый хронист Гальфрид Монмутский в «Истории королей Британии» возводит название к легендарному (то есть – мифическому) королю Луду. В незапамятные времена, еще до пришествия римлян, Луд захватил город Триновантум и назвал его в свою честь Керлудом – «[городом] Короля Луда». По прошествии лет Керлуд превратился в Керлундейн, а затем – в Лондиниум, и в конечном итоге стал Лондоном. На первый взгляд такая версия выглядит вполне логичной, только вот законы лингвистики опровергают ее начисто, утверждая, что подобная трансформация невозможна. И им можно верить, поскольку языки развиваются не как придется, а по определенным стандартам. Грубо говоря, если «Керлуд» превратился в «Керлундейн», то условный «Вервуд» должен стать «Верлундейном», «Брибдуд» – «Брибдудейном». Однако примеров аналогичных трансформаций не существует, так что давайте поставим «Историю королей Британии» (интересный, кстати говоря, трактат) на полку и обратимся к другим предположениям.

Некоторые авторы составляют «Лондиниум» из кельтских слов «llyn» («озеро» или «река») и «dun» («крепость»). Вместо «llyn» можно взять валлийское «lhwn» («роща») и тоже получится убедительно, ведь у реки, на которой был основан Лондиниум, непременно должны были быть рощи, иначе никак. При желании можно вспомнить о богине Диане, олицетворявшей у римлян Луну, и тогда получится «l[l]an Dian» («храм Дианы») или «l[l]an gelach» («храм Луны») с последующей трансформацией «gelach» в «don», которую причудливые законы лингвистики вполне допускают. Правда, в этой версии есть один существенный «прокол» – Диана была популярна в низших слоях римского общества, особенно среди рабов, покровительницей которых она считалась. Не странно ли, что римляне, покорившие далекие острова, вздумали назвать город именем «плебейской» богини? Скорее бы они основали «l[l]an Iuno» («храм Юноны»), ведь Юнона была покровительницей Рима и всей империи.

Ну а если вам нужно особо оригинальное объяснение, то можно вспомнить о двенадцати коленах Израилевых, а именно о том колене, которое произошло от Дана, пятого сына патриарха Иакова. «Lan-dan» – это «пристанище Дана» или «обитель Дана». Но было бы странно предположить, что евреи проникли в Британию сразу же после ее завоевания римлянами, начавшемся в 43 году, который условно считается годом основания нашего города. Должно было пройти какое-то время, чтобы за солдатами устремились торговцы, разве не так?

Если уж выбирать из множества вариантов кажущийся наиболее достоверным, то это (при всем уважении к другим версиям) все же будет «llyndun» – «крепость на реке». Ну а самый простой вариант происхождения названия связывает его с человеком по имени Лондинос, некогда владевшим этими местами. Кстати, «Лондинос» можно перевести с бретонского языка как «дикий». На стадионе, где «Челси» играет с «Арсеналом»[9], последнее объяснение выглядит наиболее убедительным.

Римляне в Британии

Сначала, в 55 и 54 годах до н. э., Британию пытался завоевать Гай Юлий Цезарь, и оба раза – неудачно. Во второе его пришествие местный вождь по имени Кассивелаун вроде как согласился выплачивать Риму ежегодную дань, но ни в одном из дошедших до нас источников о подобных выплатах не упоминается. К тому же во второй раз, как и в первый, римляне уходили из Британии полностью, не оставляя гарнизонов, как это положено в покоренных странах. Так что упоминание о дани можно считать вымыслом для подержания престижа Великого Рима.

Праправнучатый племянник Цезаря император Клавдий, правивший с 41 по 54 год, решил укрепить свой довольно слабый авторитет присоединением новых земель и с этой целью в 43 году отправил на север консула Авла Плавтия, дав ему четыре легиона, усиленных двадцатитысячным вспомогательным войском. Высадившись на территории современного Кента, римляне в скором времени захватили юго-восток Британии и продолжили завоевание острова с этого удобного плацдарма. В месте, выбранном для переправы через Темзу, римляне построили мост и основали возле него поселение, которое назвали Лондиниумом. Без поселения никак нельзя было обойтись, ведь мост нуждался в охране.

С этого все и началось.

В далеком 43 году, почти две тысячи лет назад.

P.S. Совсем недавно, в 2016 году, в Лондоне была найдена табличка, датируемая примерно 65 годом, с надписью Londinio Mogontio («В Лондиниум, Могонтиусу»). На сегодняшний день эта табличка является наиболее ранним историческим документом, в котором упоминается Лондон.

Глава вторая
Превратности судьбы Лондиниума

It is a goodly sight through the clear air,
From Hampstead’s heathy height, to see at once
England’s vast capital in fair expanse,
Towers, belfries, lengthened streets and structures fair.
St. Paul’s high dome amidst the vassal bands
Of neighb’ring spires, a regal chieftain stands,
And over fields of ridgy roofs appear,
With distance softly tinted, side by side,
In kindred grace, like twain of sisters dear,
The Towers of Westminster, her Abbey’s pride;
While, far beyond, the hills of Surrey shine
Through thin soft haze, and shew their wavy line.
View’d thus, a goodly sight!

Joanna Baillie. London [10]

Римский город

Все пограничные города римлян, строивших свои поселения по единым стандартам, были укрепленными. Собственно, с крепости – обнесенного стеной военного форта – и начинался город. Рядом открывалась харчевня, заводилась кое-какая торговля, селились местные жители и отслужившие свое римские солдаты, которым при демобилизации полагались земельный надел и какие-то деньги на обзаведение хозяйством. Центральное правительство стимулировало развитие поселений на завоеванных землях, так что особо важные сооружения, в первую очередь – храмы и акведуки, обычно возводились за казенный счет, и прокладка дорог оплачивалась оттуда же. Поэтому небольшое поселение за короткий срок могло превратиться в большой (по меркам того времени) город. На строительство римляне тратили значительные средства, даже в пограничных городах, поскольку вся эта монументальная помпезность являлась воплощением римского величия.

Марк Аврелий Мавзей Караузий – римский император-узурпатор в Британии и северной Галлии.

Развитые, а также стратегически важные города, наделялись статусом римской колонии, дававшим его жителям права, сравнимые с теми, которыми пользовались жители Рима. Древнеримский историк Публий Корнелий Тацит, прославившийся сочетанием аналитического подхода с тонким психологизмом, описывает Лондиниум в своих «Анналах» как «город, не называвшийся колонией, но тем не менее весьма многолюдный, благодаря обилию торговцев и товаров». Стало быть, Лондиниум имел статус муниципия, дававший ему право на самоуправление, а его жителям – часть прав римского гражданства.

Лондиниум возник «на пустом месте», а не стал результатом развития какого-то доримского поселения, так что он имел правильную прямоугольную форму и типичные для позднеримского города прямые улицы, перекрещивающиеся под прямым углом. Если форма еще могла отступать от стандарта (не перестраивать же заново завоеванный город!), то прямые улицы были безусловным признаком древнеримского города императорского периода. Пожалуй, только сам Великий Рим не удалось привести к этому стандарту, поскольку он долгое время развивался хаотично.

Восстание Боудикки

Жизнь в приграничных городах-форпостах была неспокойной. Стоило только основным силам римлян уйти обратно, как среди покоренных правителей начиналось брожение. Зачастую римляне, привыкшие всегда и во всем полагаться на свои мечи, сами провоцировали бунты.

«Царь иценов Прасутаг, славившийся огромным богатством, назначил в завещании своими наследниками Цезаря и двух дочерей, рассчитывая, что эта угодливость оградит его царство и достояние от насилий. Но вышло наоборот, и царство стали грабить центурионы, а достояние – рабы прокуратора, как если бы и то и другое было захвачено силой оружия. Прежде всего была высечена плетьми жена Прасутага Боудикка и обесчещены дочери; далее, у всех видных иценов отнимается унаследованное от предков имущество (словно вся эта область была подарена римлянам), а с родственниками царя начинают обращаться как с рабами. Возмущенные этими оскорблениями и страшась еще худших, поскольку их земля стала частью провинции, ицены хватаются за оружие и привлекают к восстанию тринобантов, а также всех тех, кто, еще не сломленный порабощением, поклялся на тайных собраниях отвоевать утраченную свободу, питая особую ненависть к ветеранам [т. е. отставным римским солдатам-поселенцам]. И в самом деле, недавно выведенные в колонию Камулодун, они выбрасывали тринобантов из их жилищ, сгоняли с полей, называя пленниками и рабами, причем воины потворствовали своеволию ветеранов и вследствие сходства в образе жизни, и в надежде на то, что им будет дозволено то же… Восставшим казалось делом отнюдь не трудным уничтожить колонию, не имевшую никаких укреплений, ибо наши военачальники об этом не позаботились, думая более о приятном, чем о полезном»[11].

Уильям Шарп. Боудикка взывает к британцам. Фрагмент. 1793

Восстание, поднятое в 61 году вдовствующей царицей кельтского племени иценов Боудиккой, началось в удачно выбранный момент – римский наместник Гай Светоний Паулин отправился усмирять непокорных бриттов, укрепившихся на острове Мона (ныне Англси)[12]. Вдобавок к Боудикке присоединились соседние кельтские племена, в первую очередь – тринованты, жившие на территории современного Эссекса[13]. Мнения историков сильно разнятся, но, согласно наиболее достоверной версии, Боудикка вела за собой около ста тысяч воинов.

Боудикка. Гравюра. 1892

Светоний успел явиться в Лондиниум раньше Боудикки, но «учтя малочисленность своего войска… решает пожертвовать этим городом ради спасения всего остального. Ни мольбы, ни слезы взывавших к нему о помощи горожан не поколебали его решимости, и он подал сигнал к выступлению, взяв с собою в поход пожелавших ему сопутствовать; те, кого удержали от этого пол или преклонный возраст или привлекательность этого места, были истреблены врагами»[14]. Бритты не только поубивали горожан, но и сожгли дотла город, бывший для них символом ненавистного римского владычества, хотя разумнее было бы укрепиться в нем, особенно с учетом того, что он охранял важный мост через Темзу.

Не стоит упрекать Светония в сдаче Лондиниума на верную гибель, ведь у него и впрямь было мало войска. Когда он собрал все, что только можно было собрать, в том числе и ополченцев, то в его распоряжении оказалось около десяти тысяч воинов – в десять раз меньше, чем у противника. Но недаром же говорилось, что один римский солдат равен десяти варварам. В решающем сражении, вошедшем в анналы как «битва при Рокстере», римляне смяли бриттов стремительным натиском, после чего сражение превратилось в бойню. Тацит пишет, что бриттов было убито «немногим менее восьмидесяти тысяч», тогда как потери римлян составили около четырехсот человек.

Возрождение Лондиниума

За десять лет римляне отстроили Лондиниум заново, причем новый город стал много лучше прежнего и не только обрел статус римской колонии, но и сделался столицей региона. Пика своего развития он достиг к середине II века, когда в нем проживало около пятидесяти тысяч человек. Тацит писал, что Лондиниум не имел никаких укреплений и ставил это в вину римским военачальникам. Можно предположить, что причиной отсутствия укреплений было не легкомыслие или небрежение, а чрезмерно оптимистическая оценка ситуации в Британии – если не ожидаешь нападений, то какой смысл укрепляться? Но к концу II века стало ясно, что полного спокойствия в этих местах никогда не будет, и римляне начали обносить Лондиниум с трех сторон каменной стеной.

Строительство растянулось на тридцать пять лет – с 190 по 225 год, но зато стена получилась впечатляющей даже по современным меркам – пять километров в длину, шесть метров в высоту и два с половиной метра в ширину. Остатки ее сохранились до нашего времени. Фрагменты стены разбросаны по Лондону. Для получения представления о стене достаточно осмотреть один из них, хотя бы тот, что находится у станции метро «Тауэр Хилл». Примечательно, что наряду с версией, согласно которой стена предназначалась для защиты Лондиниума от бриттов, существует и другая, объясняющая ее постройку внутренними римскими разборками (борьбой за императорский скипетр между наместником Британии Клодием Альбином и наместником Верхней Паннонии[15] Септимием Севером).

Лондиниум в I в. н. э. Современная реконструкция

В северо-западной части Лондиниума находился форт, стены которого имели в длину два римских стадия (около 400 метров). Гарнизоны всегда размещались на окраине города, что было удобно как со стратегической, так и с бытовой точки зрения.

К юго-востоку от форта был расположен амфитеатр – круглый античный театр без крыши, в котором проводились гладиаторские бои, соревнования колесниц и прочие массовые зрелища. Погодные условия Альбиона гораздо суровее, чем на Апеннинском полуострове, но тем не менее и здесь «храмы зрелищ» строились открытыми.

«Сердцем» любого римского города являлся форум – центральная городская площадь, на которой проводились народные собрания и судебные разбирательства, велась торговля, менялись деньги и заключались сделки. Форум ограждался со всех сторон зданиями или стенами, причем по внутреннему его периметру тянулись портики, служившие защитой от солнечного зноя или дождя. На форуме находились храмы, здание городского совета – курии и базилика, где вершился суд, решались финансовые вопросы, а в плохую погоду собирался народ (в хорошую погоду собрания проводились под открытым небом).

Портики можно было встретить и на улицах, примыкавших к форуму. Они подчеркивали строгость геометрических пропорций и придавали строениям монументальность. Городские ворота представляли собой не просто проемы в стене, а подобие триумфальных арок. Человек, входящий в город, должен был сразу проникаться его величием.

Дома состоятельных горожан относились к распространенному в имперском Риме атриумно-перистильному типу. Любоваться жилыми постройками могли только те, кто в них проживал, потому что от посторонних взоров и воров дом защищали глухие высокие стены. Изначально римские дома, в которые состоятельные граждане переселялись из глиняных хижин, представляли собой замкнутый четырехугольный комплекс, в центре которого находился атриум – помещение с очагом и отверстием в кровле над ним. Атриум служил кухней и столовой, также здесь могли устроить бассейн. В атриуме жильцы могли наслаждаться чистым воздухом в спокойной и удобной обстановке. Променады в Древнем Риме совершались только на природе – в полях или садах, поскольку прогулка по многолюдным и пыльным городским улицам никакого удовольствия не приносила.

С течением времени предназначение атриумов изменилось. Они превратились в парадные залы, а к дому добавился перистиль – открытый внутренний двор, отделенный от атриума таблинумом, кабинетом владельца дома. Теперь жильцы отдыхали в перистиле (если позволяла площадь, там и сад можно было разбить), а в атриуме проводили общие трапезы или принимали гостей.

Бронзовый бюст Адриана, найденный в Лондоне

Почувствовать себя жителем древнего Лондиниума несложно. Оденьтесь в просторные «балахонистые» одежды (из обуви предпочтительны открытые сандалии) и выходите в полдень на Оксфорд-стрит. Разумеется, часы, мобильные телефоны и прочие дары прогресса нужно оставить дома. Пройдите под Мраморной аркой, представив, будто это городские ворота, и идите к Холборну[16], наслаждаясь толкотней. Дойдя до Холборна, можете считать, что вы прошли весь Лондиниум с запада на восток. Подкрепить силы можно чем-то соответствующим – куском мяса или простого сыра с хлебом, никаких фиш энд чипс или тандури чикен в древности не было.

Оксфорд-стрит выбрана для прогулки не случайно, а из-за Мраморной арки, которую архитектор Джон Нэш создал по образцу знаменитой римской триумфальной арки Константина. С 1828 года она была установлена на улице Мэлл и служила парадным входом в Букингемский дворец, но в 1851 году ее перенесли на нынешнее место. Считалось, что причиной переноса стали размеры арки, которые не позволяли проехать Золотой королевской карете[17]. Это заблуждение, просуществовавшее сотню с хвостиком лет, было опровергнуто в 1953 году, во время коронации Елизаветы II, когда Золотая карета без помех проехала под аркой. На самом деле перенос был вызван тем, что она не нравилась королеве Виктории, считавшей, что творение Нэша нарушает гармонию дворцового ансамбля.

По своей длине (два с половиной километра) Оксфорд-стрит тоже подходит для прогулки по условному Лондиниуму, можно считать, что вы пройдете город от западных ворот до восточных.

Лондонский митреум

В 1954 году на улице Уолбрук в Сити совершенно случайно – в ходе рытья котлована для постройки здания был обнаружен митреум – храм бога Митры, построенный в середине III века в центральной части Лондиниума. Митреумы устраивались под землей или же вырубались в скалах, поскольку Митра был рожден из камня в пещере, и представляли собой прямоугольное помещение с куполообразным потолком, в котором могло разместиться около двадцати человек. Митреумы были «камерными», но весьма многочисленными храмами. Так, например, в Древнем Риме их насчитывалось около восьми сотен. Не исключено, что в будущем в центре Лондона могут найтись и другие митреумы.

Вообще-то, Митра – персидский бог. От персов его культ переняли греки, а от греков – римляне. Во II веке культ Митры распространился по всей Римской империи, благодаря тому что главными его приверженцами стали солдаты, считавшие, что Митра дарует победу. Кроме того, митраизм был привлекателен декларацией всеобщего равенства и обещанием посмертного блаженства тем, кто при жизни не нарушал законов Митры (в этом он был сильно схож с христианством).

Для того чтобы не мешать строительству, митреум в 1954 году перенесли в Темпл-Корт, на улицу королевы Виктории. В последнее время ведутся разговоры о его возвращении на прежнее место, благо то здание, во время постройки которого он был обнаружен, уже снесено, но пока что «репатриация» откладывается.

Закат Лондиниума

Лондиниум возрождался дважды – после нашествия Боудикки и после опустошительного пожара, случившегося около 120 года. Большая часть города была деревянной, поэтому пожар нанес ему серьезнейший урон.

Случались и перевороты. Первый произошел в 286 году, когда римский наместник Марк Караузий объявил себя императором Британии. Под властью Караузия и сменившего его Гая Аллекта Лондиниум утратил часть своего величия, а в 296 году, когда сюда во главе крупной армии явился император Констанций I Хлор[18], солдаты Аллекта основательно разграбили город. Второй переворот, устроенный полководцем Магном Максимом в 383 году и подавленный спустя пять лет императором Феодосием Великим, тоже не обошелся без ущерба, особенно с учетом того, что к концу IV века город начал приходить в упадок. А вот прекращение римского правления в Британии стало для Лондиниума роковым…

Стилус и дощечка для письма – старейшая из известных записей о коммерческой сделке в Лондонском сити. Оно датировано 8 января 57-го. Черный воск, который первоначально был на нем, исчез, но автор оставил на дереве следы, которые можно прочитать. Автор, Тибулл, вольноотпущенник Венуста, пишет, что он должен Гратусу, вольноотпущеннику Спурия, 105 динариев в обмен на товары. Выставлен в лондонском Митреуме.

Освободительного восстания бриттов не было. В 407 году в Британии провозгласил себя императором простой солдат по имени Константин, личные качества которого явно перевешивали его «неблагородное» происхождение. Во главе присягнувшего ему войска Константин переправился на материк и пошел к Риму, где находился законный император Гонорий. В Британии осталось несколько малочисленных римских гарнизонов – по сути, жители оказались предоставлены самим себе. В 410 году, когда дела Константина были весьма плохи, жители Британии попросили защиты у Гонория, но тому было не до далекой и, честно говоря, малодоходной провинции. Гонорий ответил в стиле «позаботьтесь о себе самостоятельно», и, таким образом, Лондиниум вместе со всей Британией «выпал» из Западной Римской империи[19]. А в 476 году не стало и самой империи.

Что происходило с Лондиниумом в V веке, неизвестно, поскольку после ухода римлян никаких исторических хроник не велось. Точно известно одно – к концу V века на противоположном берегу реки Флит, впадавшей в Темзу неподалеку от Лондиниума, возникло новое поселение, а Лондиниум опустел. То ли жители города переселились на новое место, то ли все они ушли вместе с римлянами, а англосаксы решили здесь не селиться. Почему? Может, в Лондиниуме случился очередной пожар или же город, основанный римлянами, сочли «проклятым». Впрочем, в данном случае не так важны причины, как результат – Лондиниум прекратил свое существование, а близ него возник Люнденвик.

Возвращение Боудикки

В правление королевы Виктории резко возросла популярность Боудикки, ставшей олицетворением славного национального прошлого свободолюбивых бриттов. Определенную роль сыграло и совпадение значения имен двух правительниц – и «Боудикка», и «Виктория» означают «победа». Наиболее известный памятник Боудикке, работы Томаса Торникрофта, был установлен в 1902 году в Вестминстере. Скульптор намеренно придал королеве иценов сходство с молодой Викторией. Можно считать, что это памятник королеве Виктории в образе Боудикки. Против истины Торникрофт нисколько не погрешил, потому что никто не знает, как выглядела настоящая Боудикка.

План древней Лютеции. Реконструкция XIX века

Но вообще-то интерес к Боудикке пробудился еще во второй половине ХVI века, в правление Елизаветы I, дочери Генриха VIII и несчастной Анны Болейн[20]. Энергичной Елизавете, которую следовало бы называть не «доброй королевой Бесс», а «сильной королевой Бесс», весьма импонировал образ древней британской воительницы. А то, что Боудикка выступала против римлян, приобрело особое значение после разрыва Генриха VIII с Римской католической церковью. Но после смерти Елизаветы английских Тюдоров сменили на троне шотландские Стюарты, которым Боудикка была чужда, и потому о ней снова забыли.

Глава третья
Люнденвик – Олдвич

London, thou art of townes A per se.
Soveraign of cities, semeliest in sight…
Citie that some tyme cleped was New Troy.

William Walton. In Honour of the City of London [21]

Считать или не считать, вот в чем вопрос

Правильно ли считать Люнденвик этапом в развитии города Лондона? Не кроется ли в этом весьма распространенная хитрость, помогающая увеличить возраст города до значений, сравнимых с возрастом Рима или, скажем, Багдада? Делается это просто – у города, история которого уходит корнями в Средневековье (пусть даже и в позднее), находится предшественник – какое-нибудь древнее поселение, от основания которого и начинает отсчитываться история города. Есть убедительное начало, есть наглядный конец, но нет связи между ними – история города не непрерывна, однако на это «незначительное» обстоятельство можно и не обращать внимания. Уж не служит ли Люнденвик «инструментом», позволяющим увеличить возраст Лондона на восемьсот с лишним лет?

Нет, не служит. Два поселения, существовавшие в разные временные отрезки практически на одном и том же месте (полтора километра – это не расстояние) при условии четко прослеживаемой преемственности между ними, можно рассматривать как один и тот же город. И неважно, переселились ли на новое место жители Лондиниума или же там поселились другие люди, важно то, что Лондиниум передал эстафету Люнденвику, что называется, «из рук в руки». Ну а дотошным педантам, которым непременно нужно «полное соответствие», можно посоветовать прогуляться по улице Олдвич, огибающей Стрэнд в районе церкви Сент-Мэри-ле-Стрэнд (кстати – именно здесь в 1809 году сочетались браком Джон Диккенс и Элизабет Бэрроу, родители Чарльза Диккенса). На месте этой улицы и находился Люнденвик. В конце IX века, когда король Альфред Великий начал восстанавливать Лондиниум, Люнденвик переименовали в Эалдвик, что можно перевести как «Старый торг», поскольку суффикс «вик» указывал на торговое место, рынок. Со временем «Эалдвик» трансформировался в «Олдвич», так что Люнденвик неотделим от Лондона.

Бенедиктинский монах Беда Досточтимый, один из Учителей Церкви [22], в своей «Церковной истории народа англов» (731) описывает Люнденвик, который он называет «Лондонией», как «торговый порт для многих народов, приходящих сюда по суше и по морю». Эти слова можно принять как версию, объясняющую перенос поселения на полтора километра к западу – возможно, новое место было более удобным для торговли, чем старое.

Королевство Эссекс и его столица

В начале VI века на территории, ныне занимаемой графствами Эссекс, Хартфордшир и Мидлсекс, было основано королевство Эссекс.

О британских королевствах раннего Средневековья нам известно очень мало. Источниками информации служат немногочисленные документы, подтверждающие получение земель или каких-то привилегий. Из них мы знаем, что около 477 года к берегам Британии приплыли с материка саксонские племена под предводительством вождей Эллы и Сэксы. Сэкса укрепился на территории современного графства Эссекс и начал теснить бриттов. К 527 году саксы захватили территорию, ставшую королевством Эссекс – одним из семи англосаксонских королевств[23]. Таким образом, в первой половине VI века Люнденвик перешел под руку саксов.

Британия в конце VIII века

К римлянам саксы относились в лучшем случае нейтрально, поэтому ни о каком сохранении римского наследия не могло быть и речи. История Британии начала писаться с чистого листа.

Статус города вырос – из провинциального центра он превратился в столицу пускай и небольшого, но все же самостоятельного королевства. Археологические находки, которые часто оказываются информативнее документальных источников, позволяют нарисовать в воображении картину оживленного поселения, ядром которого был большой рынок, окруженный мастерскими ремесленников, скотобойнями, постоялыми дворами и харчевнями, служившие в те далекие времена чем-то вроде развлекательных центров – за едой можно было посмотреть выступление бродячих артистов, послушать менестрелей, найти с кем скоротать ночку. Немного дальше широкой полосой тянулись фермы… И все это буйное великолепие умещалось между Лонг-Акр[24] и Темзой.

Распространение христианства

В Риме, несмотря на падение империи, помнили о далеких северо-западных землях. В 595 году папа римский Григорий I, которого протестант-реформатор Жан Кальвин считал «последним хорошим папой», отправил в Британию миссию для обращения в христианство короля Кента Этельберта и его подданных. Миссию возглавил бенедиктинский монах Августин, бывший приором монастыря Святого Андрея в Риме. Можно представить, как ему не хотелось оставлять свою обитель и тащиться в дальние края ради приобщения к христианству каких-то дикарей, но дисциплина есть дисциплина – Августин благополучно добрался до Британии, поселился в Кентербери, окрестил короля и множество его подданных, основал монастырь и в 601 году стал архиепископом. Так Британия вошла в орбиту европейской политики, центром которой был новый христианский Рим. Королевство Эссекс было тогда вассальной территорией Кента.

Часть евангелистария святого Августина, возможно, привёзенная в Кент миссионерами в 601 году

«В год от воплощения Господа 604-й архиепископ Британии Августин посвятил двух епископов, а именно Меллита и Юста. Меллита он поставил епископом провинции восточных саксов, отделенной от Кента рекой Таменсой и на востоке граничащей с морем. Ее столица Лондония стоит на берегах упомянутой реки»[25].

Меллит основал в Люнденвике-Лондонии собор Святого Павла и начал нести жителям свет истинной веры. В то время здесь правил король Саберт, который первым принял христианство и побуждал к тому своих подданных. Однако сыновья Саберта не разделяли взглядов своего отца и втайне продолжали поклоняться языческим идолам. Стоило только королю умереть (а это случилось в 616 году), как сыновья его изгнали Меллита вместе с его сподвижниками. Меллит отправился в Кент к епископам Лаврентию и Юсту. «Сообща они решили вернуться в свою страну и с чистой совестью служить там Господу вместо того, чтобы бесплодно пребывать среди этих варваров, восстающих против веры»[26].

О верованиях англосаксов нам известно немного, в основном – от того же Беды Досточтимого, который пишет о жрецах, идолах и капищах, а также о том, что капище можно было осквернить, метнув в него копье, и что жрецы не имели права носить оружие. Отсюда не следует выводить, что боги воинственных англосаксов были миролюбивыми, запрет на присутствие оружия в религиозной сфере являлся проявлением уважения к богам.

Теордор из Тарсуса. Витраж. XX век

С точки зрения правителя, монотеистическое христианство было предпочтительнее язычества, поскольку из идеи единого бога вытекала идея единого земного правителя, иначе говоря, христианство способствовало централизации власти и укрепляло эту централизацию. Простым же людям были ближе и привычнее языческие боги, каждый из которых отвечал за определенную сферу жизни. К тому же среди языческих божков-идолов присутствовало много «местных», которые оберегали жителей определенного региона и потому были им особо дороги.

В начале 668 года король Нортумбрии Освиу и король Кента Эгберт обратились к папе Виталиану с просьбой прислать нового архиепископа Кентерберийского. Папа остановил свой выбор на некоем Теодоре из Тарсуса[27], который жил в одном из римских монастырей… Скорее всего, никто из почтенных монахов не горел желанием ехать в негостеприимную Британию, изгоняющую своих просветителей, вот и пришлось посылать того, кто согласился. Теодор был посвящен в монахи по восточно-христианскому обряду, так что его перепосвятили на западный лад и весной того же года отправили в Англию, где он показал себя весьма деятельным пастырем. Беда Досточтимый писал, что Теодор сделал для англосаксонской церкви гораздо больше своих предшественников, притом, что и его преемники не могли с ним сравниться. Для нашей истории важно то, что в 675 году Теодор поставил в Люнденвике епископом некоего Эрконвальда, останки которого сейчас покоятся в лондонском соборе Святого Павла. Так христианство вернулось в Лондон, и теперь уже навсегда.

Кстати говоря, папа Григорий I склонялся к тому, чтобы учредить архиепископскую кафедру не в избранном Августином Кентербери, а в Люнденвике. Об этом свидетельствует папское послание Августину, которое Беда Досточтимый приводит в своей «Истории» полностью. «Ты можешь посвятить в разных местах двенадцать епископов, – пишет папа, – чтобы они находились в твоем подчинении; епископ же города Лондонии в будущем должен всегда посвящаться собственным своим синодом и получать паллий от святого апостольского престола, которым я ныне управляю милостью Божьей»[28]. Паллий – это белая лента с вышитыми на ней шестью крестами, которую папы и епископы надевают во время богослужений. Посылая епископу паллий, папа подтверждал свое согласие с его кандидатурой. Несмотря на то что со времен Реформации прошло почти пятьсот лет, паллий продолжает присутствовать на гербе Кентерберийской епархии.

Впрочем, Лондону достаточно королей и парламента, а главе Церкви удобнее находиться в тихом и уютном Кентербери. Современный Лондон, даже при наличии огромной любви к нему, назвать «уютным» язык не повернется, здесь такими могут быть только отдельные места, а Кентербери уютен весь целиком. Как говаривал адмирал Джон Джервис[29], получая очередные инструкции от Адмиралтейства: «Мне на месте виднее». Так и Августину было виднее на месте, где именно основывать архиепископскую кафедру. Скорее всего, Августину хотелось находиться поближе к королю, ведь Кентербери был столицей Кентского королевства.

Герб Кентерберийской епархии

«Правда Этельберта»

Король Этельберт Кентский известен тем, что дал своему народу свод законов, созданных на основе римского права. «В первую очередь он установил, какое возмещение должны платить те, кто украдет что-либо у церкви, у епископа или иного церковного служителя; так и все эти законы призваны защищать тех, чью проповедь и учение король принял»[30].

Статуя короля Этельберта Кентского в Кентерберийском кафедральном соборе

К счастью, эти законы, объединенные под названием «Правда Этельберта», дошли до нас в рукописи, датированной началом XII века и известной как «Книга Рочестера» (Textus Roffensis). Законы Этельберта, как и было принято у германцев, носили компенсационный характер – в них оговаривалось возмещение за причиненный ущерб.

«[За кражу] божьего и церковного имущества [пусть возместят] в двенадцатикратном размере; имущества епископа – в одиннадцатикратном; имущества священника – в девятикратном; имущества дьякона – в шестикратном; имущества клирика – в трехкратном. За нарушение церковного мира – вдвойне. За нарушение мира народных собраний – вдвойне…

Если свободный украдет у короля, пусть возместит в девятикратном размере…

Если кто-либо убьет свободного, [пусть уплатит] пятьдесят шиллингов королю как господину…

Если свободный украдет у свободного, пусть втройне заплатит, а король пусть получит штраф и все имущество вора…»[31]

Примечательно, что кодекс начинается с положений, обеспечивающих защиту интересов церкви, и что король уравнивает себя в статусе со священником – обоим устанавливается девятикратное возмещение за украденное.

Нашествие викингов

В первой половине VIII века, а именно около 730 года, Люнденвик, вместе со всем Эссексом, перешел под власть Мерсии, королевства западных англов, которое между 716 и 825 годами доминировало на юге Британии, а затем уступило первенство Уэссексу. Вряд ли в жизни горожан происходили какие-либо серьезные перемены при смене верховного сюзерена, поскольку в большинстве случаев принадлежность территорий изменялась без масштабных войн. Да и вообще, здравомыслящие правители старались не причинять вреда мирному населению, поскольку видели в нем источник своего благосостояния.

Другое дело – викинги-датчане, начавшие набеги на Англию в тридцатые годы VIII века. Они не завоевывали земли, а разграбляли их. В первую очередь викингов привлекали монастыри, представлявшие собой богатые и плохо защищенные объекты, но в целом они не гнушались никакой добычей. Принцип был простым: «откупись или умри», но случалось и так, что после уплаты выкупа людей убивали, а их дома сжигали. Древние хронисты не приводят точных сведений о численности разбойничьих отрядов, но называют число кораблей, а один большой драккар[32] викингов вмещал не менее сотни воинов, и это – не считая шестидесяти или семидесяти гребцов, которые тоже могли браться за оружие. Имело значение не только количество, но и качество – викинги, для которых грабежи были основным занятием, значительно превосходили по боеспособности большую часть англосаксонского войска, состоявшую из ополченцев.

В 842 году викинги устроили в Люнденвике, Кентербери и Рочестере «большую резню», после которой горожанам пришлось приложить много усилий для восстановления своих поселений. Спустя девять лет викинги, приплывшие на трехстах пятидесяти кораблях (!) снова разграбили Люнденвик, однако после этого король Уэссекса Этельвульф задал незваным гостям хорошую трепку, после которой они на шестнадцать лет оставили его владения в покое, предпочитая нападать на более слабые королевства – Мерсию, Восточную Англию и Нортумбрию.

Рунный камень был установлен в память двум викингам, умершим в Лондоне

Anglo-Saxon_Chronicle_-_Lundenbyrig_(British_Library_Cotton_MS_Tiberius_A_VI,_folio_19r)

Фрагмент Англосаксонской хроники. «Lunden byrig», – одно из англосаксонских названий Лондона. XI–XII вв.

«Тогда [в 871 году] войско язычников пришло из Рединга в Люнденвик и там перезимовало», – говорится в «Англосаксонской хронике», самой древней английской летописи. На сей раз Люнденвик был захвачен надолго. «Жители Мерсии заключили с этим войском мир», – добавляет летописец. В данном контексте слова «заключили с этим войском мир» следует понимать как «откупились», а не как «стали союзниками».

Что ж – рано или поздно следовало ожидать, что викинги сменят тактику и от набегов на побережье Британии перейдут к созданию здесь опорных пунктов, которые облегчали грабеж населения острова и служили плацдармом для дальнейшей экспансии (в конечном итоге викинги доплыли аж до Ньюфаундленда!)[33]. Хронисты не рассказывают о судьбе жителей захваченного Люнденвика, но тут, как говорится, двух вариантов быть не может – те, кто не успел убежать, были убиты.

Викинги оставались в Люнденвике до 885 года, когда город отбил у них король Уэссекса Альфред, прозванный за свои дела «Великим». «Весь народ англов перешел под его руку, кроме тех, кто был под датчанами», – сообщает «Хроника».

Глава четвертая
Новый старый Лондон

Mortality, behold and fear!
What a change of flesh is here!
Think how many royal bones
Sleep within this heap of stones:
Here they lie had realms and lands,
Who now want strength to stir their hands:
Where from their pulpits seal’d with dust
They preach, ‘In greatness is no trust’.

Francis Beaumont. On the Tombs in Westminster Abbey[34]

Люденбург

Король Альфред решил использовать городские стены Лондиниума, оставшиеся от римлян. Римляне строили основательно, и большая часть стены сохранилась. Восстановить разрушенное было гораздо проще, чем строить новые укрепления, да и вообще, со стратегической точки зрения расположение Лондиниума было предпочтительнее, недаром же захватчики-римляне поселились именно здесь. Поэтому ядро города вернулось в Лондиниум, а Люнденвик был восстановлен в незначительной степени, чисто как место торга.

Возрожденный Лондиниум стал называться Люденбургом, но, пожалуй, пора уже забыть о старых именах и начать называть город его нынешним именем, тем более что название «Люденбург» просуществовало недолго.

Летопись сообщает, что Люденбург был передан элдормену Этельреду. Вообще-то изначально Этельред II, избранный правителем Мерсии в 879 году, носил королевский титул, но после признания сюзеренитета Альфреда Великого он стал именоваться элдорменом (эрлом). Несмотря на то что норманны ликвидировали все привилегии англосаксонской знати (да и саму знать тоже), титул эрла сохранился и стал использоваться вместо аналогичного франкского титула comte[35]. Став вассалом Альфреда, Этельред женился на его дочери. Передача Лондона под управление зятя показывает, что король Альфред придавал городу большое значение.

Завещание короля Альферда

Восстановленный Лондон не стал столицей королевства, поскольку еще 871 году, сразу же по восшествии на трон, Альфред Великий объявил столицей город Уинчестер, также, как и Лондон, основанный римлянами.

«Правда короля Альфреда»

Возрожденный Лондон стал жить по законам короля Альфреда, которые, по сути своей, не отличались от прежних установлений. «Ныне я, король Альфред, собрал все законы и приказал переписать многие из тех, что соблюдались моими предшественниками и были одобрены мною, – говорилось во вступлении к “Правде” (так традиционно назывался кодекс), – а многие из тех, которые не получили моего одобрения, я отбросил и с согласия моих мудрых советников приказал внести изменения. Также я не решился устанавливать большое количество своих собственных законов, поскольку неизвестно – придутся ли они по душе тем, кто придет после нас».

Заслуга Альфреда (точнее – его советников, непосредственно занимавшихся составлением кодекса) состоит в более детальной разработке постановлений и расширении сферы действия законов. Разумеется, церкви были предоставлены особые привилегии, и преступления против нее карались строже прочих. Штрафы за причинение имущественного ущерба стали едиными, более подробно были расписаны штрафы за преступления против личности. «Если кто-то выбьет кому-то глаз, то пусть уплатит ему шестьдесят шиллингов и шесть шиллингов, и шесть пенсов и третью часть пенса в возмещение. Если же глаз остается на месте, но им ничего нельзя видеть, то следует вычесть третью часть этого возмещения».

«Правда короля Альфреда» состоит из сорока девяти вступительных и семидесяти семи основных статей. Вступительные статьи разнятся по содержанию. Некоторые из них представляют собой заповеди («сторонись лжи» или «никогда не принимай подношений»), а другие определяют наказание за содеянное («кто ударит своего отца или мать, пусть умрет смертью») или же регламентируют правила поведения в определенных ситуациях («мясо, растерзанное зверями, есть нельзя, отдавайте его собакам»).

Неугомонные датчане

Король Альфред Великий умер на рубеже веков – не то в 899 году, не то в 901. Трон унаследовал его сын Эдуард, зрелый муж и опытный полководец. Расклад был следующим – в северо-восточной Англии, вплоть до Нортумбрии, правили датчане, а юго-запад находился в руках Эдуарда, короля англов и саксов. Помимо сухопутного вторжения с севера владениям Эдуарда угрожала опасность с моря. Лондон находился между двух молотов, потому что до него можно было и дойти, и доплыть, но морская угроза была более весомой. Впрочем, и сухопутную нельзя было сбрасывать со счетов, поскольку по заключенному с Альфредом соглашению датчане получили земли, лежавшие к востоку от реки Ли, которая в наши дни впадает в Темзу на юге Лондона.

Еще при жизни Альфреда, в 892 году, викинги предприняли попытку захвата Лондона, но затея оказалась неудачной. Город успели хорошо укрепить, да и мотивация его защитников, хорошо представлявших, что ожидает их в случае поражения, была весьма высокой.

Лондон в Х веке

Давайте отложим в сторону легенды о Тристане и Изольде, поэмы о короле Артуре и даже (да простят нас все ценители классической литературы!) роман Вальтера Скотта «Айвенго». Романтика – это не для нас, ведь нам нужно представление, близкое к реальности.

При словах «дом» и «домашний обед» в нашем воображении сразу же рисуются печи, из которых доносятся восхитительные ароматы готовящейся еды, и уютно потрескивающие дрова в камине… Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate[36]. Далеко не каждый, точнее – редко какой дом обладал такой роскошью, как печь. Для печи требовалось большое пространство, мало того, что она была велика сама по себе, так еще и вокруг нее должна была наличествовать некая «зона безопасности», не позволяющая огню перекинуться на обстановку и весь дом в целом (большинство домов были деревянными). Камин? Не смешите! Камин – это забава знатных людей, которые могут позволить себе тратить дрова без оглядки. К тому же он тоже должен устраиваться в просторном помещении, иначе при первой же топке сгорит весь дом. Как обогревались в холодное время года те, у которых не было ни печей, ни каминов? А никак! Затыкали все щели, надевали на себя все, что только можно было надеть, и ложились спать бок о бок, согревая друг друга теплом своих тел. Напрашивается вопрос – а как же бедные люди готовили пищу? Да никак они ее не готовили! Питались в харчевнях или на ходу, купив в пекарне горячий свежевыпеченный хлеб, а где-то поблизости – кусок мяса, колбасы или рыбы. Но можно было сразу купить пирог с начинкой и никуда больше не ходить. Фастфуд придумали не в ХХ веке, а много веков назад… Ну а если уж возникала необходимость приготовить что-то горячее в праздник или в какой-то иной знаменательный день, то люди складывали подготовленные продукты в горшок или котел и шли в ближайшую пекарню, благо далеко идти не приходилось, поскольку пекарни стояли на каждом углу. За скромную плату горшок ставился в горячую печь – то была стандартная услуга того времени.

Отличительной чертой крупных торговых городов, к которым относился Лондон, было широкое употребление вкусовых добавок к пище – различных пряностей и специй, большинство которых привозилось издалека и стоило недешево. Но на что только не пойдет человек ради своего удовольствия, а кроме того, все эти добавки сильно выручали в тех случаях, когда продукты начинали «доходить» (это типично лондонское выражение является синонимом слова «портиться»). Если кто не в курсе, то первые электрические холодильники появились в Лондоне практически одновременно с началом Первой мировой войны – богатые оригиналы заказывали их из Соединенных Штатов.

В наше время рестораны завлекают клиентов рассказами о том, что их блюда «приготовлены по старинным аутентичным рецептам», но знаете ли вы о том, что в незапамятные древние времена в мясо добавляли много соли? Мясные блюда чаще готовили из засоленного впрок мяса, нежели из свежего. Так что давайте оставим рассуждения о древней аутентичности в стороне… И вот вам еще одна кулинарная особенность больших старинных городов – вместо говядины здесь чаще употребляли телятину. Почему? Да потому что в стесненных городских условиях, на покупных кормах, было невыгодно доращивать телят до взрослых размеров.

Общеизвестно, что консервы впервые начали изготавливать в период Наполеоновских войн, но… Но прообраз консервов существовал с незапамятных времен, и чуть выше о нем было упомянуто вскользь. Пирог с начинкой – это не только удобство, но и возможность подольше сохранить начинку в хлебной оболочке. Иной раз тесто служило только оболочкой и ничем больше. С пирога снимали верхнюю корку, съедали начинку, а хлеб выбрасывали, поскольку он был несъедобным – пригорелым или чересчур сухим.

Городские стены строились на века, поэтому средневековые города не столько расширялись, сколько «уплотнялись». Не все могли позволить себе жить за пределами городских стен, ведь даже в городе, при наличии стен и стражи, жизнь нельзя было назвать спокойной. Богатые люди могли построить где-нибудь на приволье укрепленную резиденцию и содержать охрану, фермеры могли поселяться за стеной на свободных землях, но большинство все же жило внутри, где дома буквально лепились друг к другу. А почти все эти дома были деревянными. Одна выскочившая из печи искра могла уничтожить город…

«[В 962 году] случился очень смертоносный мор и был большой пожар в Лондоне, – сообщает летописец. – Собор Павла сгорел, и в том же году его начали строить заново». «Смертоносный мор» – это чума, которую завезли на остров то ли купцы, то ли викинги. То был отзвук пандемии, вспыхнувшей во второй половине VI века и названной «Юстиниановой чумой», поскольку ее начало пришлось на правление византийского императора Юстиниана I. Двадцатью годами позже в Лондоне произошел еще один крупный пожар, но в дошедших до нас документах не сообщается о том, что пострадали какие-то значимые постройки. Можно с уверенностью предположить, что без локальных пожаров в те далекие времена не обходилось ни одно вражеское нападение, ведь при осаде было принято обстреливать город зажигательными стрелами, от которых сразу же занимались соломенные крыши или легкие деревянные конструкции. И вообще, когда в древних хрониках речь заходит о датчанах, то слова «грабили» и «жгли» обычно стоят в связке. Не надо думать, что викинги были особо жестокими людьми. По складу характера и поведению они не отличались от тех же англов и саксов. Сожжение жилищ было устрашающе-карательной мерой, которая оказывала сильное воздействие на мирных жителей, снижая охоту к сопротивлению и побуждая к уплате выкупа, только и всего.

Кстати говоря, основателем противопожарной службы Лондона и всей Англии можно считать короля Ричарда I из династии Плантагенетов, более известного как Ричард Львиное Сердце. В 1189 году он повелел, чтобы около каждого дома, на случай пожара, стояла бочка с водой, и обязал подданных помогать соседям в тушении пожаров.

В 978 году Лондон ненадолго стал столицей королевства. Так повелел король Этельред II, прозванный Неразумным, правление которого началось в том году. Точнее, не сам десятилетний король, а его мать, вдовствующая королева Эльфтрита, исполнявшая обязанности регента при несовершеннолетнем сыне. «Неразумный» – очень редкое прозвище для короля, чаще можно встретить «Безумный», но тому Этельреду, которого мы знаем по хроникам, оно подходило идеально. Он был именно Неразумным – легкомысленным, недальновидным да вдобавок еще и слабовольным. Лондон оставался столицей до тех пор, пока Англией не начали править датчане – король Кнуд, занявший трон в 1016 году, обосновался в Уинчестере.

Мерр-Жозеф Блондель. Ричард Львиное сердце. 1841

Столичный статус – это не только престиж, но и мощный стимул к развитию. Королевский двор и вращающаяся вокруг него знать были крупнейшими потребителями товаров и услуг (дальше, наверное, развивать эту мысль не стоит, поскольку и так все ясно).

То, что сейчас называется Лондонским Сити, в Средние века было городом Лондоном, умещавшимся на площади менее трех квадратных километров. К началу XII века в Лондоне проживало около восемнадцати тысяч человек, а сейчас – более девяти миллионов! Совершенно несопоставимые цифры, не так ли?

Город делился на округа-уорды, возглавляемые олдерменами[37]. Трижды в год, а также при особой необходимости, в городе собирался фолькмот[38] – народное собрание, на котором решались важные вопросы городского бытия и выносились судебные решения (но существовал также и постоянно действующий суд, без которого никак невозможно было обойтись). Как и везде, лондонский фолькмот из общего собрания горожан постепенно превратился в собрание знати, но в любом случае его наличие придавало городу республиканские черты.

Неугомонные датчане побеждают

Конец Х века ознаменовался учащением нападений викингов. Датский король Свен Вилобородый поставил целью не грабежи, а завоевание Англии. Большая цель требовала большого войска, поэтому Свен привлек на помощь норвежского короля Олафа Трюггвасона и еще нескольких предводителей викингов. В 994 году викинги не смогли захватить Лондон, но без прибыли они не остались – король Этельред II откупился шестнадцатью тысячами фунтов серебра и предоставил датчанам право проживания и торговли в английских городах. Неразумный король полагал, что лучше откупаться от разбойников, нежели тратить те же деньги на охрану рубежей. Неизвестно, существовала ли в те времена пословица «Когда курица перестает нестись, ее отправляют в котел», но нечто подобное явно должно было быть. Нахождение датских торговцев в английских городах казалось Этельреду дополнительной гарантией спокойствия – не станут же датчане причинять вред своим соотечественникам. Таким образом, английские города были наводнены датскими шпионами, и Свен был в курсе английских дел лучше Этельреда.

Поняв, что от датчан больше вреда, нежели пользы, Этельред пошел на решительные меры. 13 ноября 1002 года все проживавшие в Англии датчане были истреблены. В анналы это событие вошло как «Резня в День святого Брайса». Разумеется, вскоре в Англию прибыл Свен, который планировал задержаться там до окончательной победы, но страшный голод 1005 года (по свидетельству летописца, «наиболее жестокий из всех известных») вынудил викингов вернуться обратно. В 1007 году Свен получил от Этельреда очередные отступные в тридцать тысяч фунтов серебра (со временем аппетиты росли), после чего тот получил пятилетнюю передышку.

В 1013 году викинги снова подступили к Лондону, но город устоял и на этот раз. Свен ушел на запад, за Темзу, и встал там лагерем. Соотношение сил было явно не в пользу англосаксов и потому элдормен Этельмер и другие представители знати западных английских провинций присягнули на верность Свену. «И весь народ признал его [Свена] своим законным владыкой, после чего лондонцы тоже подчинились ему и дали заложников, поскольку боялись разрушения города»[39].

Свену не было суждено долго радоваться своей победе – в 1014 году он скоропостижно скончался (а скоропостижная кончина правителей всегда порождает подозрения), после чего возникло двоевластие. Собрание знати и духовенства, называемое витенагемотом, избрало королем Этельреда, а датчане провозгласили наследником Свена его сына Кнуда.

Король Этельред II умер в Лондоне 23 апреля 1016 года. Витенагемот провозгласил королем Эдмунда, второго сына Этельреда, прозванного Железнобоким за стойкое сопротивление датчанам. «Он доблестно защищал свое королевство в течение всего времени, которое было отпущено ему», – пишет летописец. Но к Лондону уже продвигался Кнуд, осадивший город 7 мая. Лондон не сдавался. Будучи вынужденным снять одну осаду, Кнуд вскоре предпринял другую и тоже неудачно. Но в конечном итоге судьба Лондона решилась вдали от него. В середине сентября того же года у холма Эшингтон в Эссексе состоялось сражение между англичанами и датчанами, в котором последние одержали победу. «Кнуд победил и завоевал всю Англию», – сообщает «Хроника».

Но пока еще не всю – по соглашению, заключенному с Эдмундом, Кнуд получил земли, лежавшие к северу от Темзы, а южная часть королевства осталась Эдмунду. Разумеется, датчане получили отступные, причем не только от Эдмунда, но и непосредственно от Лондона. Город не только выплачивал датчанам деньги, но и обязался предоставить им постой на зиму. Но 30 ноября 1016 года Эдмунд внезапно скончался (возможно, что его убили агенты Кнуда), после чего витенагемот благоразумно провозгласил королем Кнуда. Так закончилась борьба англичан с викингами.

Витенагемот

Институт советников при правителе, называемый витенагемотом, что в переводе означает «собрание мудрецов», возник в VII веке. Ничего удивительного в этом не было, поскольку у германских племен с незапамятных времен присутствовала традиция народных собраний – все важные решения вожди принимали с одобрения подданных. Витенагемоты были многочисленными – до сотни человек, поскольку в них участвовали все представители светской и духовной знати. Наиболее значимой функцией витенагемота было избрание короля, потому что в англосаксонский период власть автоматически по наследству не переходила – полномочия нового правителя должна была подтвердить знать. Избрание могло проводиться без оглядки на традиции, как это было в случае со Свеном Вилобородым, которого из политических соображений в 1013 году предпочли «исконно англосаксонскому королю» Этельреду II.

Англосаксонский монарх в окружении своих советников. Миниатюра из рукописи «Шестикнижия». XI век

В отличие от парламента, заседания которого всегда созываются в Лондоне, витенагемот мог собираться где угодно – там, где находился король. Четкого временного регламента не существовало – витенагемот собирался не реже одного раза в год, а в целом по потребности. Как выразился один из историков, «витенагемот мог все, кроме превращения мужчины в женщину». Так оно и было. Считалось, что король советуется со своими приближенными по мере необходимости, но на деле ни одно важное решение не принималось без одобрения витенагемота. Помимо прочего, совет знати являлся высшей судебной инстанцией королевства, в которой разбирались споры, имеющие особо важное значение. Но не стоит рисовать в воображении образ этакой средневековой парламентской республики. Королевство англов и саксов было самодержавной монархией, в которой на первом месте стояла королевская воля, а все прочее имело второстепенное значение. Каждый из членов витенагемота был зависим от короля и дорожил его расположением, так что этот Большой Королевский совет в целом был к нему лояльным.

Глава пятая
Бастард-завоеватель

It is not here I best enjoy
The pleasure, that can never cloy,
Of idly roaming London town,
Where such familiar names look down
Upon the wanderer in the street,
From Cheapside, Cornhill, and the Fleet.
The noisy, pushing, bustling crowd,
The din of trade and traffic loud,
Confuse the too bewildered sense
And drive a thousand memories hence.

Walter Learned. In London Town[40]

Вильгельм, сын великолепного дьявола

Прежде чем заслужить почетное прозвище «Завоеватель», Вильгельм, сын нормандского герцога Роберта II Великолепного, известного также под прозвищем «Дьявол» (данным по характеру и делам), звался Вильгельмом-Бастардом. Мать Вильгельма Герлева была сожительницей Роберта. Браком с ней Роберт не сочетался, но перед отбытием в паломничество к святым местам, из которого он, к слову будь сказано, не вернулся, официально признал Вильгельма своим законным наследником.

В 1042 году Эдуарду, старшему сыну Этельреда Неразумного, удалось возвратить себе английский трон. Мать Эдуарда Эмма была родной сестрой Роберта Дьявола. В 1013 году, когда король Этельред пытался противостоять Свену Вилобородому, она увезла Эдуарда и его младшего брата Альфреда в Нормандию.

Изображение Роберта в генеалогии английских королей. XIV век

Положение короля Кнуда было довольно шатким. Несмотря на формальное признание со стороны англосаксонской знати, он мог опираться только на своих викингов. Если бы Роберт решил выступить против Кнуда (а вероятность этого была довольно велика), то еще неизвестно, сумел бы датчанин усидеть на троне. Для того чтобы отвести от себя нормандскую угрозу, Кнуд в 1017 году расстался со своей первой женой и женился на Эмме, которая родила ему сына Хардекнуда. Этот брак сделал Нормандию если не дружественной, то хотя бы нейтральной по отношению к Кнуду.

От первой жены Эльфгифы, дочери элдормена Нортумбрии, Кнуд имел двух сыновей – Гарольда и Свена. Свен, впоследствии ставший королем Норвегии, в нашей истории не участвует, нам важен Гарольд, в течение некоторого времени занимавший английский трон. Некоторые хронисты называют Эльфгифу наложницей, а не законной женой Кнуда. Возможно, что это делается только для того, чтобы принизить статус короля Гарольда, выставив его узурпатором, но нельзя исключить и того, что Кнуд женился на Эльфгифе по датскому языческому обычаю.

Умерший в 1035 году Кнуд провозгласил своим наследником Хардекнуда, но тот на момент смерти отца находился в Дании, а Гарольд пребывал в Англии и, кроме того, пользовался расположением английской знати, для которой он был наполовину своим. Поэтому королем стал Гарольд. В 1036 году в Англию явился сын Этельреда Неразумного Альфред, но с ним обошлись очень сурово – пленили и выкололи ему глаза, лишив тем самым возможности занять трон (согласно древней традиции, слепой не мог быть правителем). Вскоре после ослепления Альфред умер. Но его старший брат Эдуард был жив-здоров и пока еще сидел в Нормандии, что было весьма благоразумно.

В начале 1040 года Хардекнуд во главе большого войска отплыл из Дании в Англию. Обошлось без войны, потому что король Гарольд I внезапно умер 17 марта 1040 года. Такие совпадения случайными не бывают. Неясно только одно – убили ли его агенты Хардекнуда или же это сделали приближенные, желая избежать новой войны с викингами. Так или иначе, но высадившийся в Уэссексе Хардекнуд (единоутробный брат Эдуарда) беспрепятственно занял английский трон.

Хардекнуд ужасал подданных своей жестокостью и разорял их высокими налогами. Когда в 1041 году жители Вустера перебили королевских мытарей, Хардекнуд едва не разрушил город до основания. Жены и детей у Хардекнуда не было. В том же 1041 году он пригласил в Англию Эдуарда, к которому относился приязненно, и сделал его своим соправителем и наследником. А годом позже Хардекнуд внезапно умер во время пиршества (можно думать об этом что угодно, но коронерского[41] заключения в нашем распоряжении нет), и Эдуард стал королем Англии. Эпоха датских правителей на английском троне закончилась.

Короля Эдуарда прозвали «Исповедником», поскольку религиозным делам он уделял гораздо больше внимания, чем делам правления, недаром же наиболее значимым его деянием стало основание Вестминстерского аббатства. Королевская власть при Эдуарде сильно ослабла. Он пытался противостоять давлению эрлов, но так и не смог их обуздать. Впрочем, и эрлы не смогли полностью подчинить себе короля, вышло серединка на половинку. Наиболее могущественным среди местных правителей был эрл Уэссекса Годвин, сумевший склонить короля к женитьбе на своей дочери. Толку из этого вышло мало – жениться Эдуард женился, но ложе с супругой не делил; предание гласит, что этот благочестивый король оставался девственником до конца своей жизни.

Годвин умер в 1053 году. Его владения, а также должность первого советника короля, унаследовал сын Гарольд, который довольно скоро превратился в соправителя… Нет – в истинного правителя государства при благочестивом короле, проводящем свои дни в молитвах и постах. Неудивительно, что в январе 1066 года, после смерти бездетного Эдуарда, витенагемот избрал королем Гарольда, ставшего Гарольдом II.

Однако не все было гладко. Имелись кое-какие особые обстоятельства. Капеллан герцога Вильгельма Гийом де Пуатье пишет в своем трактате «Деяния Вильгельма, герцога норманнского и короля английского», что в 1051 году, когда Годвин Уэссекский впал в опалу и был вынужден отправиться в изгнание, Эдуард провозгласил Вильгельма своим наследником, а в 1064 году отправил к нему Гарольда, сына Годвина, чтобы тот присягнул на верность наследнику престола как самый могущественный из эрлов Англии. В пути Гарольд попал в плен к графу Ги де Понтье, владения которого находились на побережье Ла-Манша в устье реки Соммы. Вильгельм выкупил Гарольда из плена, тот принес клятву верности, после чего отбыл обратно в Англию.

Верится в эту историю с трудом. Скорее всего, она была придумана для того, чтобы оправдать претензии Вильгельма на английский трон. Хотя если исходить из права крови, кузен умершего короля, как кровный родственник, имеет больше прав на престол, нежели королевский шурин. Впрочем, как говорили в старину: «Право, не подтвержденное мечом, не стоит и фальшивого пенни». В то же время английские хронисты пишут о том, что Эдуард перед смертью назвал своим преемником Гарольда, «милого нашему сердцу брата возлюбленной супруги нашей».

«Внезапно узнали у нас [в Нормандии], что Англия лишилась своего короля Эдуарда, и что Гарольд овладел его короною. Прежде чем народ, погруженный в печаль, решил вопрос о наследстве избранием, в тот самый день, когда погребали короля, этот жестокий англосакс, этот изменник, провозглашенный несколькими друзьями, овладел троном, и Стиганд [архиепископ Кентерберийский], лишенный священного звания анафемою папы, ложно помазал его. Вильгельм посоветовался со своими приближенными и решил отмстить оружием нанесенную ему обиду; несмотря на противоречие некоторых, считавших такое предприятие весьма трудным и превышающим силы Нормандии, он решился возвратить силою наследство, которого его лишили»[42].

28 сентября 1066 года Вильгельм с отборным семитысячным войском высадился на английском побережье близ деревни Певенси, откуда проследовал к Гастингсу, где стал ждать Гарольда, сражавшегося с норвежцами на севере Англии. 14 октября состоялась знаменитая битва при Гастингсе, в которой нормандские войска нанесли англичанам сокрушительное поражение. Король Гарольд II погиб.

После этого сражения единственным очагом сопротивления захватчикам стал Лондон, где провозгласили новым королем Эдгара Этелинга, внука Эдмунда Железнобокого. Вильгельм попытался захватить непокорный город с наскоку, но это ему не удалось. Тогда норманны осадили Лондон, а Вильгельм начал переговоры с архиепископом Кентерберийским Стигандом. Стиганд, начинавший карьеру в капелланах у короля Кнуда, был подобен флюгеру – он с готовностью поворачивался туда, куда дул политический ветер. С точки зрения канонического церковного права архиепископство Стиганда считалось незаконным, поскольку он был назначен без согласия папы римского и не получил папского рукоположения. Скорее всего, именно это обстоятельство использовал Вильгельм для того, чтобы склонить Стиганда к повиновению. После того, как архиепископ присягнул Вильгельму, сопротивление норманнам пошло на спад. Кроме Стиганда, притязания Вильгельма на английскую корону были признаны королевой Эдитой, вдовой Эдуарда Исповедника и родной сестрой Гарольда II.

Вильгельм Завоеватель. Гобелен из Байё. XI век

Эдуард Исповедник посылает Гарольда в Нормандию. Гобелен из Байё. XI век

В декабре 1066 года норманны захватили Лондон. В этом им помогли сторонники из числа английской знати, открывшие главные городские ворота. Лондонцы героически сопротивлялись, но разве могло ополчение из горожан выстоять против закаленного в боях регулярного войска? Дело было не столько в короле Эдгаре Этелинге, который, по сути, был лондонцам совершенно безразличен, сколько в самосознании, сформировавшемся у горожан за два последних века. Сохраняя связи со всей остальной Англией, лондонцы считали себя свободными и независимыми, а Лондон в их глазах был чем-то большим, нежели столица государства и крупный торговый город – государством в государстве. «Англия – это Лондон, но Лондон – это не Англия», – сказал однажды литератор-философ Джордж Генри Льюис, любивший эпатировать окружающих необычными высказываниями.

25 декабря 1066 года Вильгельм был коронован в недостроенном пока еще Вестминстерском аббатстве. Коронацию провели по англосаксонскому обряду, но это не помогло новому королю стать своим среди англичан. Ему подчинились вынужденно, и Вильгельм прекрасно это понимал.

Тауэр

Утверждая свою власть, король Вильгельм строил по всей Англии замки, которые служили норманнам опорными пунктами. Строительство велось с размахом, поскольку случай был как раз таким, когда размер имеет особое значение. Огромные замки должны были внушать подданным страх и трепет перед несокрушимой королевской властью.

Лондонский Тауэр выделялся на фоне прочих норманнских замков своими размерами, и это неудивительно, поскольку он предназначался для короля. Название замковому комплексу дала Белая башня[43], которую побелили в первой половине XIII века, при Генрихе III, а до тех пор она была просто Башней. Надо признать, что идея с побелкой была замечательной – белая башня выглядит не так мрачно-угнетающе, как серая. По сути, это не башня, а целый замок, в котором, кроме королевской семьи, придворных и челяди, мог размещаться большой гарнизон – безопасность прежде всего.

Тридцать шесть метров в длину, тридцать два – в ширину, тридцать – в высоту, таковы размеры Белой башни, которую строили более двадцати лет, правда, с перерывами. Строительство было закончено к 1100 году, когда Вильгельма Завоевателя уже не было в живых. Король Генрих I, младший сын Вильгельма, использовал Башню не только в качестве королевской резиденции, но и как тюрьму, благо места было много.

Первым узником Тауэра стал епископ Даремский Ранульф Фламбар, бывший ближайшим советником предшественника и брата Генриха короля Вильгельма II. После того как Вильгельм II умер, звезда Фламбара сразу же закатилась. Сказать, что Генрих I его ненавидел, означает не сказать ничего. Однако же начинать правление с казни высокого духовного лица королю не хотелось, поэтому Фламбара было решено похоронить заживо в стенах только что достроенной Башни. Однако епископ был рисковым человеком. 3 февраля 1101 года он сумел бежать, спустившись из окна своей камеры по веревке (каскадеры в кино выполняют этот трюк играючи, но для обычного человека затея выглядит очень рискованной, одно неверное движение – и беглец падает вниз). Веревку Фламбар получил с воли, от своих друзей, которые спрятали «ключ к свободе» в бочонок с вином. Таким образом, первый узник Тауэра стал и первым, кому удалось оттуда бежать.

Из наиболее знатных узников Тауэра следует отметить французского короля Иоанна Доброго, плененного в битве при Пуатье[44], и короля Ричарда II[45], для которого Тауэр сначала был резиденцией, а потом стал темницей.

Тауэр в 1597 году. Копия XVII века по утерянному оригиналу

Принцы в Тауэре

Борьба за власть между двумя ветвями династии Плантагенетов – Ланкастерами и Йорками – получила поэтичное название Войны Алой и Белой розы или просто Войны роз, но на деле ничего поэтичного в этих кровавых разборках, растянувшихся на добрые тридцать лет (с 1455 по 1485 год), не было.

В 1461 году на английский трон сел представитель Йоркской ветви (Белая роза) король Эдуард IV, который с небольшим перерывом правил до 1483 года. После смерти Эдуарда трон должен был перейти к его тринадцатилетнему сыну Эдуарду. Во Втором продолжении Кройлендской хроники[46] говорится о том, что незадолго до кончины Эдуард IV назначил лордом-протектором своего младшего брата Ричарда, герцога Глостерского. В королевской Англии лордом-протектором называли регента при малолетнем правителе, не нужно путать эту должность с должностью главы государства в Английской республике времен Междуцарствия[47].

Ричард Глостерский начал с того, что отложил коронацию племянника на полтора месяца, перенеся ее с 4 мая на 25 июня 1483 года. В ожидании коронации Эдуард находился в Тауэре, куда 16 июня также был помещен его десятилетний младший брат Ричард.

25 июня вместо коронации Эдуарда имело место обращение высшей знати к Ричарду с просьбой занять трон в качестве «единственного законного наследника». Как такое могло произойти при наличии двух живых сыновей покойного короля? Как и всегда – при помощи банального крючкотворства. Брак Эдуарда IV с Елизаветой Вудвилл, матерью обоих принцев, объявили недействительным на том основании, что прежде Эдвард заключил брачный контракт с другой женщиной, леди Элеонорой Тальбот. Об этом стало известно со слов епископа Стиллингтона, бывшего свидетелем на их помолвке, который был напрямую заинтересован в том, чтобы его племянники оказались незаконнорожденными. Заключение контракта – это не заключение брака, так что незаконнорожденность принцев пришлось впоследствии подтверждать отдельным парламентским актом. Впрочем, Ричард короновался как Ричард III 6 июля 1483 года, за полгода до принятия парламентом акта, известного под названием «Титул короля» (Titulus Regius).

Джон Эверетт Милле. Прицы в Тауэре. 1878

Что же касается принцев Эдуарда и Ричарда, то с июля 1483 года их больше никто не видел. Нет сомнений в том, что они были тайно убиты. В 1647 году во время ремонтных работ в Белой башне были найдены два маленьких человеческих скелета, которые сочли останками принцев и захоронили в Вестминстерском аббатстве, поскольку теперь они считались законнорожденными – после гибели Ричарда III историю с брачным контрактом Эдуарда IV с Элеонорой Тальбот объявили выдумкой короля-узурпатора. В 1933 году останки были извлечены и исследованы. Возрастное соответствие костей было подтверждено, но больше ничего установить не удалось. В наше генетически продвинутое время возможности науки позволяют делать более точные выводы, но для этого нужно получить разрешение на повторную эксгумацию останков, а это не так-то просто. Официальная позиция королевского двора такова – зачем тревожить покой умерших? ДНК-анализ может определить только принадлежность костей, но он не прольет свет на самое важное – на обстоятельства смерти принцев. Версий по этому поводу существует великое множество. Шекспир в пьесе «Ричард III» приводит ставшую благодаря ему самой распространенной версию.

Неизвестный художник. Портрет Эдуарда IV. XV век

Неизвестный художник. Портрет Ричарда III. XV век

«ТИРРЕЛ. Джемс Тиррел и слуга покорный ваш.

КОРОЛЬ РИЧАРД. Покорный ли?

ТИРРЕЛ. Милорд, вы испытайте.

КОРОЛЬ РИЧАРД. Решишься друга моего убить?

ТИРРЕЛ. Готов, милорд; но предпочел бы двух врагов убить.

КОРОЛЬ РИЧАРД. Ну, ладно. Есть два кровные врага, враги покоя и помеха сну. Я на руки сдаю тебе их, Тиррел, ублюдков тех, что в Тауэре сидят.

ТИРРЕЛ. Велите только доступ к ним мне дать, и я от страха вас освобожу.

КОРОЛЬ РИЧАРД. Как музыка – слова твои! Стань ближе. Вот пропуск; подойди и дай мне ухо (шепчет ему на ухо). Ну, вот и все. Скажи, что все готово, я полюблю и отличу тебя.

ТИРРЕЛ. Все сделано, милорд.

КОРОЛЬ РИЧАРД. Услышим ли мы, Тиррел, о тебе еще до сна?

ТИРРЕЛ. Услышите, милорд»[48].

Впрочем, первым сэра Джеймса Тиррела назвал убийцей принцев Томас Мор[49] в своей «Истории короля Ричарда III». Шекспир лишь следовал авторитетному источнику.

В 1485 году, после гибели Ричарда III в битве при Босворте[50], английский трон достался дальнему родственнику Ланкастеров Генриху Тюдору, ставшему королем Генрихом VII.

С исчезновением двух принцев пресеклась Йоркская линия Плантагенетов на английском троне. С формальной точки зрения все короли Англии и Великобритании, начиная с Ричарда III, являются узурпаторами, но на это обстоятельство принято не обращать внимания. «Неважно кто восседает на папском престоле, важно, чтобы престол не пустовал», – сказал кардинал Гвидо Бентивольо д’Арагона[51]. То, что сказано о папском престоле, можно отнести и к английскому.

«Книга страшного суда»

Начнем с хорошей новости – Лондон не попал в «Книгу Страшного суда», но значение этого документа для английского общества было настолько велико, что мы не вправе обходить «Книгу» молчанием.

У англов и саксов преобладали общественные отношения – земля находилась в общественной собственности, а основную массу населения составляли свободные общинники-крестьяне, называемые «герлами». Герлы изначально владели наделами-гайдами, размер которых равнялся ста двадцати акрам или сорока восьми с половиной. Эрлы были наиболее влиятельными (и богатыми) членами общины, которые отвечали перед королем за порядок в их землях, а также за выставление определенного количества воинов. Со временем многие бедняки разорялись, а их наделы переходили в собственность богачей и обрабатывались на условиях аренды. Таким образом, одни члены общины становились зависимыми от других, но полноценных феодальных отношений, при которых сюзерен предоставлял земли своим вассалам в качестве вознаграждения за военную службу, в старой доброй Англии не было.

Нормандское завоевание привело к интенсивной феодализации английского общества. Вильгельм конфисковал земельные владения у нелояльной англосаксонской знати и распределил их между норманнами и лояльными эрлами. Себя он объявил верховным собственником земли, которая отныне предоставлялась подданным в обмен на службу. При этом король благоразумно избегал предоставлять наделы цельными массивами, поскольку это могло способствовать сепаратистским тенденциям. Можно отколоться от королевства, когда твои владения представляют собой большой единый ареал, но если наделы перемешаны, словно лоскуты на одеяле, то ни о каком сепаратизме не может быть и речи.

Прежде чем делить добычу, нужно четко представлять ее объемы, нужно произвести инвентаризацию, и итогом инвентаризации Вильгельма Завоевателя, первой в средневековой Европе всеобщей поземельной переписи, проведенной в 1086 году, стал документ, известный как «Книга Страшного суда»[52]. Перепись производилась по так называемым «сотням» – территориям, площадь пахотных земель которых составляла около сотни гайдов. Никакого поголовного анкетирования не производилось, эти передовые технологии появятся много позже. Ответственные лица – знатные землевладельцы, члены судебных коллегий, представители духовенства, старосты и шестеро крестьян от каждого поселения подтверждали клятвой на Библии предоставляемые ими сведения. Искажать данные не было смысла, да и вообще, при желании, члены королевской комиссии могли их перепроверить, так что можно надеяться на достоверность информации.

Учитывались такие сведения, как имена владельцев поместий или их арендаторов, площадь пахотной земли, пастбищ, лугов и лесов, количество крестьян разных категорий (лично свободных и несвободных), количество мельниц и стоимость поместий. Размеры наделов свободных крестьян фиксировались отдельно. Понимая, чего стоит та или иная земля, король получал представление о том, какое войско он может требовать с вассала, получившего эту землю в лен.

Напрашивается вопрос – почему инвентаризационная ведомость получила столь пугающее название? Название указывало на важность содержащихся сведений, которым полагалось быть столь же исчерпывающе верными, как и то, что будет выявлено на Страшном суде. «Ни один бык, ни одна корова, ни одна свинья, которые были там, не были забыты и были занесены в анналы», – писал один из составителей «Книги». Да, крупные сельскохозяйственные животные тоже учитывались, так, например, быки считались упряжками из восьми голов, представлявших собой одну пахотную единицу.

Монахи пишут Книгу страшного суда. Иллюстрация XIX век

Король Вильгельм не только учитывал свое имущество, но и требовал от уполномоченных лиц приумножать его. Помимо прочих сведений, в «Книге Страшного суда» приводится оценка потенциала поместий.

Почему же Лондон не попал в эту замечательную книгу? Бытует мнение, что это было обусловлено сложностью проведения учета в большом городе. Но на самом деле, при изложенной выше системе нет большой разницы, где проводить учет – в городе или в деревне, ведь сведения предоставлялись лицами, обладавшими всей полнотой информации о данном регионе. Вся суть в потребности – король Вильгельм не собирался превращать принадлежавший ему Лондон в чей-то лен, поэтому в проведении здесь переписи не было особого смысла. Столичный Уинчестер, к слову, тоже не был охвачен переписью.

Вильгельм дал Лондону хартию, в которой подтверждал законы, действовавшие при Эдуарде Исповеднике. Хартия завершалась словами: «И я никому не позволю причинить вам вред. Пусть Всевышний хранит вас». Эти слова не случайны и не являются традиционным оборотом. Их можно «перевести» как «слово мое дано от чистого сердца и по доброй воле». Да – грозный король-завоеватель в какой-то мере пытался заигрывать с жителями Лондона, поскольку их лояльность служила лучшей защитой, нежели стены Тауэра и каких-то иных крепостей. Перекраивая законы и обычаи англосаксов на свой лад, Вильгельм не произвел никаких существенных изменений в Лондоне, жизнь которого осталась такой же, какой и была. Только вот на западной окраине строили королевскую крепость…

Давайте уж скажем прямо – и хорошо, что строили. Современный Лондон невозможно представить без Тауэра, который служил и тюрьмой, и королевским зверинцем (!), и монетным двором, и королевской сокровищницей.

Кстати – стража Тауэра официально именуется «йоменской стражей», а не «бифитерами», как думают многие, благодаря знакомству с распространенной маркой джина. «Мясоедами»[53] стражников, появившихся при Генрихе VII Тюдоре, прозвали из-за того, что они могли без ограничений есть мясо с королевского стола (когда-то это было очень значимой привилегией).

В 1097 году Вильгельм Рыжий начал строительство Вестминстер-холла, парадного зала для королевских приемов. Этот зал стал центром Вестминстерского дворца и сохранился до наших дней, а тот дворец, который мы знаем сейчас, был выстроен заново по отличному от старого проекту после пожара, случившегося 16 октября 1834 года. Кроме Вестминстер-холла от старого Вестминстера также уцелела (хотя и не в первозданном своем виде) Башня драгоценностей, построенная для хранения личных сокровищ Эдуарда III в 1366 году.

P.S. Вы никогда не задумывались о том, почему в суровую эпоху Средневековья во многих европейских странах города пользовались привилегией самоуправления? Ганзейский союз объединял сто тридцать городов Северо-Западной Европы. Лондон и прочие английские города в этот союз не входили, но активно сотрудничали с ним, а король Эдуард III регулярно получал кредиты от ганзейских купцов. Так почему же?

Причин тому две. Во-первых, города были очень сложными структурами, и редко какой королевский ставленник мог бы эффективно управлять ими в одиночку. Оптимальные решения могли принимать только те, кто хорошо знал городскую жизнь изнутри, занимался ремеслами или торговлей. Во-вторых, города были наиболее крупными налогоплательщиками. Сказав, что Лондон дает треть золота, лежащего в королевской казне, король Генрих V, конечно же, преувеличил, но не сильно. Курица, несущая золотые яйца, требует к себе особого отношения, поэтому короли предпочитали не вмешиваться в сложный механизм городского управления, чтобы ненароком не сломать чего-нибудь и не лишиться доходов. Они ограничивались тем, что назначали в города надзирателей, представлявших монаршую особу и следивших за должным исполнением установленных доходов.

Ссоры между сыновьями Вильгельма Рыжего

Казалось бы, что норманнское завоевание должно принести Англии и Лондону долгожданный прочный мир. Интересно читать о войнах в летописях и исторических романах, но попробуйте представить себя лондонцем, жившим в период бесконечных нападений викингов. Жизнь проходила в ликвидациях последствий прошлых нападений и ожидании новых. Никакой стабильности – одни тревоги. О том, какой урон нападения наносили торговле, нет необходимости упоминать – и так все ясно. А ведь Лондон лежал на перекрестке торговых путей из Скандинавии, Прибалтики, Атлантического побережья и Центральной Европы. В Англии не было более удобного порта для зарубежной торговли, ведь от Лондона было рукой подать и до Франции, и до Фландрии, и Дания тоже находилась недалеко.

Ради спокойствия можно пожертвовать многим. Например – согласиться платить более высокие налоги (король-завоеватель, сильно нуждавшийся в средствах, драл со своих подданных по три шкуры). Собственно, для лондонцев повышение налогов стало ведущим неблагоприятным последствием норманнского завоевания. Но можно предположить, что лондонцы больше приобрели, чем потеряли. Да, им приходилось отдавать в казну больше денег, но зато не приходилось раз в несколько лет восстанавливать город после очередного набега викингов. Король Вильгельм вел войны с непокорными англосаксами или с французами где-то далеко, а Лондон жил в мире, и горожанам хотелось надеяться на то, что так будет всегда.

Но не тут-то было.

В начале 1087 года шестидесятилетний Вильгельм Завоеватель предпринял поход против французов, нападавших на пограничные нормандские земли. Он хотел убить двух птиц одним камнем – усмирить буйных соседей и завладеть французским Вексеном (эту область, служившую «ключом» к Парижу, считали своей и нормандские, и французские правители. Во время похода был взят и сожжен французский город Мант, «столица» Вексена. На пожарище конь Вильгельма споткнулся и упал вместе со всадником. Седельный рожок (выступ на передней луке) проткнул живот короля. Рана нагноилась и примерно через полгода (9 сентября) генерализованный воспалительный процесс свел Вильгельма в могилу. Перед смертью король назначил своим преемником третьего сына, которого тоже звали Вильгельмом.

Вильгельм Рыжий. Хроника Матвея Парижского. XIII век

То ли за цвет волос, то ли за красное лицо, принц Вильгельм получил прозвище Руфус, что в переводе с латыни означает «Рыжий». Старший сын короля-завоевателя Роберт по прозвищу Куртгёз («Короткие штаны»)[54] в преемники не годился, поскольку успел, при французской поддержке, повоевать против отца в 1078–1079 годах. После примирения, состоявшегося в 1080 году, Вильгельм поручил сыну покорение Шотландии, но Роберт не использовал предоставленную возможность для реабилитации. В 1083 году он отбыл в Европу и снова сблизился с французским королем Филиппом I. Второй же сын Вильгельма, Ричард, погиб на охоте еще при жизни отца, так что выбор Вильгельма Рыжего в преемники был абсолютно логичным. Тем более что речь шла об английском троне, а в Англии, в отличие от Нормандии, Франции и некоторых других европейских стран, трон традиционно наследовался не по старшинству, а по волеизъявлению правящего короля (добавим, что и с согласия витенагемота, которого при Вильгельме Завоевателе, разумеется, не было).

Мог ли Роберт Куртгез, унаследовавший по праву старшинства Нормандию, упустить возможность стать королем Англии? Конечно же нет. Он не стал присягать на верность младшему брату и, таким образом, в 1087 году единая англонормандская монархия распалась. Перчика в раскол добавляло то, что многие английские бароны имели также земельные владения в Нормандии, и им пришлось делать трудный выбор, который в любом случае приводил к потерям. В начале 1088 года большая группа английских баронов во главе с Одо, епископом Байё и одним из ближайших соратников Вильгельма Завоевателя, перешла на сторону Роберта, который прислал им в поддержку дополнительные силы. Мятежники укрепились в Рочестере, совсем близко к Лондону.

Война могла затянуться надолго, но подавляющее большинство английского духовенства и простой народ остались верны законному королю Вильгельму II, который не скупился на обещания (в частности, обещал снизить налоги и отменить ограничения на охоту в королевских владениях), а также показал себя весьма решительным полководцем. Когда королевское войско взяло Рочестер, все ожидали, что мятежные бароны будут казнены, поскольку характер у Вильгельма Рыжего был круче, чем у его отца. Но король обошелся с мятежниками на удивление мягко. Все они сохранили свои головы на плечах, а своих английских поместий лишились только руководители восстания – епископ Байё и граф Роберт де Мортен, единоутробный брат Вильгельма Завоевателя. На примере епископа Даремского Вильгельма де Сен-Кале король продемонстрировал свое добросердечие (которого у него, если уж говорить начистоту, не было и в помине) – сначала его английские владения были конфискованы, а затем возвращены вместе со всеми былыми правами. Вильгельм Рыжий явно придерживался правила, гласящего, что неудачи учат повиновению.

Гражданская война 1088 года так и не дошла до Лондона, но вероятность этого была весьма велика. Помимо разорения, неизбежного в случае сопротивления, город мог лишиться своего почти столичного статуса и возможности в скором будущем стать полноценной столицей Англии. Если бы победу одержал Роберт, то новой столицей объединенного государства мог стать бы Ман[55], в котором Роберт чувствовал бы себя спокойнее, чем в Рочестере или Лондоне.

Вильгельм не исполнил свои обещания – налоговое бремя в его правление значительно возросло, наказания за охоту в королевских лесах были ужесточены, а прощеные бароны-мятежники оказались в жестокой опале. Да и вообще роль знати при его дворе была сведена к участию в церемониях, реальным влиянием бароны не обладали, поскольку все вопросы король решал сам или в узком кругу близких советников. Все эти обстоятельства вызвали новый мятеж, вспыхнувший в 1095 году. Вильгельму удалось подавить и его, но на сей раз он уже не церемонился с мятежниками, многие из которых восставали против него вторично – одних казнил, других заточил в темницах, а со своим дальним родственником Вильгельмом д’Э расправился показательно – вдобавок к конфискации владений граф д’Э был ослеплен и оскоплен.

2 августа 1100 года Вильгельм Рыжий погиб во время охоты в Нью-Форесте. Обстоятельства его гибели туманны, но, согласно официальной версии, король был убит стрелой, пущенной Вальтером Тирелом, сыном в пикардийского рыцаря, переселившегося в Англию во время нашествия норманнов. Вроде как Тирел ошибся, выстрелив не туда, куда следовало, но нельзя исключить, что имел место заговор. «На охоте короля сопровождало несколько человек, которые отделились от него во время преследования добычи. Король остался с Тирелом. Солнце уже заходило, когда Вильгельм натянул лук и послал стрелу, легко ранившую пробежавшего перед ним оленя, который продолжил бежать, а за ним бросился король… В этот момент Вальтер решил убить другого оленя. О, милосердный Бог! Стрела, пущенная Вальтером, пронзила грудь короля! Раненый король не издал ни звука, но сломал древко стрелы, торчавшей из его тела, что ускорило кончину. Вальтер немедленно подбежал к королю, но тот уже был мертв. Он вскочил на коня и помчался прочь. Его никто не преследовал, одни помогли Вальтеру бежать из страны, а другие жалели его»[56].

Джеймс Дойл. Роберт ранит своего отца. 1864

Тирела не преследовали, несмотря на то что гибель короля (пусть даже и случайная) требовала разбирательства. Младший брат Вильгельма Генрих, принимавший участие в той злополучной охоте, сразу же помчался в Уинчестер для того, чтобы захватить королевскую казну. Уже 5 августа состоялась его коронация в Лондоне. «На четвертый день после смерти брата», с явным неодобрением уточняет Вильям Мальмсберийский.

Старший брат Роберт Куртгез в то время возвращался домой из Первого крестового похода[57]. Он прибыл в Нормандию в начале 1101 года и сразу же начал подготовку к захвату английского трона.

21 июля 1101 года войско Роберта высадилось в Портсмуте. Лондону повезло – столицей пока еще оставался Уинчестер, и Роберт направился туда. Город был захвачен легко, но от разграбления это его не спасло – прибывшие с Робертом норманны и французы прибирали к рукам все, что имело хоть какую-то ценность. На этот раз в Англии у Роберта нашлось гораздо меньше сторонников, чем во время восстания 1088 года, но тем не менее Генриху не хватило сил для того, чтобы изгнать интервентов. А Роберт, в свою очередь, не мог успешно продвигаться дальше захваченного плацдарма, «сердцем» которого был Уинчестер. Братьям пришлось договариваться. В обмен на отказ Генриха от всех владений в Нормандии, кроме дорогого его сердцу Домфрона, и согласие на ежегодную выплату трех тысяч марок, Роберт признал Генриха законным королем Англии.

Мог ли Генрих доверять старшему брату? Нет, он и не собирался этого делать, а просто хотел выиграть время, необходимое для подготовки к победоносной войне. Первая попытка вторжения в Нормандию, предпринятая в 1104 году, оказалась удачной, но не до конца – Генрих смог отнять у Роберта только графство Эврё. В следующем году он расширил свои владения на материке до Кана, а 28 сентября 1106 года англичане, при поддержке местных отрядов из Бретани, Фландрии и Анжу, нанесли Роберту сокрушительное поражение в битве при Теншбре[58]. Роберт попал в плен и до своей кончины, наступившей в 1134 году, содержался в заключении.

Неизвестный художник. Портрет Генриха I. XVI век

15 октября 1106 года король Англии Генрих I был провозглашен герцогом Нормандии. Единство англо-нормандского государства было восстановлено и сохранилось до 1204 года. Дальнейшее правление Генриха I, продлившееся до декабря 1135 года, было периодом спокойствия и стабильности.

За свою ученость (редкое качество у правителей того времени) король Генрих I получил прозвище Боклерк[59], что в переводе с французского означало «прекрасно образованный». «Мальчик… был превосходно воспитан, – пишет о нем Вильям Мальмсберийский, – потому что он единственный из всех сынов Вильгельма был рожден для правления, и, казалось, что именно ему и должно достаться королевство. В первые годы обучения в школе он изучал свободные искусства и так впитал сердцем сладостную премудрость книг, что впоследствии никакие военные или государственные дела не могли стереть их из его замечательной памяти. Его образование, хотя и приобретенное, честно говоря, бессистемно, существенно помогало ему в делах правления, в соответствии со словами Платона, который сказал: “Счастливо было бы государство, если бы в нем правили философы или же философствовали правители”»[60].

Хартия, данная Лондону Генрихом I Боклерком

По воцарении король Генрих I дал подданным хартию, главными установлениями которой были следующие. Первое: «Рыцарям, которые служат за свои земли, жалую свое согласие на то, чтобы земли их владений были свободны от всяких денежных поборов и от всяких повинностей ради того, чтобы они, избавившись от столь крупного обременения, могли бы надлежащим образом снарядиться лошадьми и оружием, чтобы подготовиться должным образом для службы моему величеству и для защиты моего королевства». С баронов были сняты подати, введенные Вильгельмом Рыжим, что сразу же усилило их расположение к королю. Вторым установлением Генрих подтверждал свою приверженность законам, установленным Эдуардом Исповедником (надо же подчеркивать преемственность власти): «Закон короля Эдуарда отдаю вам с теми правками, которые внес мой отец по совету своих баронов».

Отдельную хартию Генрих дал Лондону. Она была больше по объему и содержанию, чем та, которую город получил от Вильгельма Завоевателя. Подобно рыцарям, лондонцы избавлялись от многих налогов, наиболее крупным из которых был так называемый данегельд («датские деньги»), изначально взимавшийся Вильгельмом Завоевателем для выплат своим датским рыцарям, а затем превратившийся в поземельный налог на военные нужды. Также были существенно снижены торговые и таможенные пошлины, что послужило мощным стимулом к дальнейшему развитию города. В знак своего расположения король предоставил Лондону на откуп графство Мидлсекс, после чего эта территория начала урбанизироваться и со временем стала частью города. Но самым важным «подарком короля» стало пожалование Лондону прав графства, с возможностью избрания собственного шерифа и юстициария (верховного судьи). «Графский» статус упрочил самостоятельность города.

«Он был деятельным и дальновидным в государственных делах и стойким в защите своего королевства… – хвалит Генриха Вильям Мальмсберийский. – Постоянный как в приязни, так и в неприязни, он карал одних и награждал других; врагов он доводил до отчаяния, а друзей и верно служивших возвышал до такого положения, что все им начинали завидовать… Будучи непреклонным в делах правосудия, он народом управлял спокойно, а знатью – деликатно».

У этого замечательного во всех отношениях короля (конечно же – замечательного с поправкой на условия того времени) был один существенный «недостаток». Генрих I, будучи весьма любвеобильным мужчиной и многодетным отцом, не оставил после себя законных наследников мужского пола, вследствие чего Англия снова вверглась в пучину гражданской войны. Правда, у короля был один законнорожденный сын Вильгельм, но он утонул в семнадцатилетнем возрасте в результате кораблекрушения[61].

Глава шестая
Благороднейший город

I love thee, London! for thy many men,
And for thy mighty deeds and scenes of glory;
For all great thoughts and things into thy story
Drain themselves-of the heart or hand or pen.
I love thee in all hours: the most, though, when
The busy heart of universal man
Seems throbbing through thee, without pause or plan
Yet, haply well, to God’s all loving ken.

Philip James Bailey. London[62]

Лондон во время гражданской войны 1135–1154 годов

После гибели сына Вильгельма у Генриха I остался один законнорожденный ребенок – дочь Матильда, которую он намеревался сделать своей наследницей. Но позиции женщины в качестве престолонаследницы в те времена были весьма слабыми, потому Генрих старался укрепить их посредством вассальных клятв, которые при его жизни приносили Матильде английские и норманнские бароны. Среди присягнувших был и племянник Генриха Стефан Блуаский, сын дочери Вильгельма Завоевателя Аделы и муж графини Матильды Булонской.

Узнав о смерти дяди, Стефан срочно прибыл из Нормандии в Лондон. «Жители Лондона приняли его… и провозгласили королем в середине зимы», – сообщает Вильям Мальмсберийский. Действия лондонцев нельзя считать мятежом, поскольку Матильда на момент провозглашения Стефана королем еще не была коронована. Присяга, ранее данная Стефаном Матильде, была объявлена недействительной на основании ее незаконнорождённости. Повод для этого, что называется, был высосан из пальца – придрались к тому, что Матильда Шотландская, мать принцессы Матильды, до своего замужества некоторое время находилась в монастыре, связанная обетом безбрачия. В свое время, когда на Матильде пожелал жениться король Генрих, разрешение на брак давал собор английского духовенства, на котором Матильда поклялась в том, что никогда не принимала постриг, а просто жила в монастыре, спасаясь за его стенами от мирских соблазнов. Тогда этой клятве поверили, а теперь ее объявили ложной, согласно требованиям политического момента.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дорогой, чертовски веселящий город, прощай!
Я больше не буду поддразнивать твоих дураков.
Пребывайте с миром в этом году, критики,
А вы, блудницы, спите спокойно!

Александер Поуп. Прощание с Лондоном.

Вернуться

2

Экскалибур – легендарный меч не менее легендарного короля бриттов Артура, бывший олицетворением суверенитета Британии. По одной версии, Артур вытянул меч из наковальни, стоящей на большом камне, по другой – из самого камня (никто, кроме него, не смог этого сделать), а по третьей версии, меч хранился в озере и Артур получил его от озерной феи. – Здесь и далее, кроме особо оговоренных, примечания сделаны переводчиком.

Вернуться

3

Католический праздник День Всех Святых приходится на 1 ноября.

Вернуться

4

Глостершир – графство на западе Англии.

Вернуться

5

Город в Уэльсе, одной из четырех частей Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии.

Вернуться

6

Деревня в Шотландии.

Вернуться

7

«Боу-Черч» переводится с английского как «Церковь Арки». Такое название храм получил по той причине, что он была построен над древней подземной часовней с арочным сводом.

Вернуться

8

Британские авторы довольно часто сравнивают улицу Чипсайд с рекой. Эта традиция берет начало от стихотворения классика английской поэзии Уильяма Вордсворта «Грезы бедной Сьюзен» (1797), в котором говорится: «и река течет по долине Чипсайд».

Вернуться

9

«Челси» и «Арсенал» – лондонские футбольные клубы, выступающие в Премьер-лиге (высшей футбольной лиге Англии). Английские болельщики славятся своей недисциплинированностью, а жители Лондона в этом «рейтинге» стоят на втором месте после жителей Манчестера.

Вернуться

10

С высоты вересковой пустоши Хэмпстеда
В чистом воздухе открывается прекрасное зрелище
Обширной столицы Англии с ее рыночными площадями,
Башнями, колокольнями, протяженными улицами
и ярмарочными балаганами.
Купол собора Святого Павла возвышается среди вассальных
соседних шпилей,
Словно царственный вождь.
А над полями виднеются остроконечные шпили,
Башен Вестминстера, гордость всего аббатства.
Схожие в изяществе, словно две сестры, они
Расположены рядом и издалека выглядят блеклыми.
А где-то вдали сияют холмы Суррея.
Сквозь легкую нежную дымку проступают их волнистые контуры.
Посмотрите же на это прекрасное зрелище!

Джоанна Бейли. Лондон.

Вернуться

11

Корнелий Тацит. Анналы (перевод А. С. Бобовича).

Вернуться

12

Англси – остров в Уэльсе.

Вернуться

13

Эссекс – графство на юго-востоке Англии.

Вернуться

14

Корнелий Тацит. Анналы (перевод А. С. Бобовича).

Вернуться

15

Римская провинция в центральной Европе, ограниченная на севере Дунаем.

Вернуться

16

Лондонская улица, пересекающаяся с Оксфорд-стрит.

Вернуться

17

Золотая государственная (королевская) карета – закрытая восьмиконная карета, имеющая 8,8 метра в длину и 3,7 метра в высоту. Служит непременным атрибутом коронации каждого британского монарха, начиная с Георга IV (1762–1830).

Вернуться

18

«Хлор» переводится как «бледный» или «бледно-зеленый».

Вернуться

19

В 395 году, после смерти императора Феодосия Великого, единая Римская империя распалась на Западную и Восточную части, каждой из которых управлял свой император.

Вернуться

20

Анна Болейн (1507–1536), вторая супруга короля Англии Генриха VIII Тюдора, была обезглавлена по обвинению в государственной измене и супружеской неверности.

Вернуться

21

Лондон, ты особенный город,
Властелин остальных городов…
Город, который когда-то считали Новой Троей.

Уильям Данбар. В честь города Лондона.

Вернуться

22

Учитель Церкви – почетное звание, которое дается Римско-католической церковью заслуженным богословам (на сегодняшний день Учителей Церкви всего тридцать шесть).

Вернуться

23

Семь основных королевств (так называемая англосаксонская Гептархия), на которые была поделена Англия c VI по IX век, были следующие: Суссекс (королевство южных саксов), Уэссекс (королевство западных саксов), Эссекс (королевство восточных саксов), Кент (королевство ютов), Восточная Англия (королевство восточных англов), Мерсия (королевство западных англов) и Нортумбрия (королевство северных англов).

Вернуться

24

Улица в Вестминстере, в центре Лондона.

Вернуться

25

Беда Досточтимый. Церковная история народа англов (перевод В.В. Эрлихмана).

Вернуться

26

Там же.

Вернуться

27

Город в Малой Азии, на юге современной Турции.

Вернуться

28

Перевод В.В. Эрлихмана.

Вернуться

29

Джон Джервис, первый граф Сент-Винсент (1735–1823) – британский адмирал, в 1801–1803 годах бывший Первым лордом Адмиралтейства, т. е. военно-морским министром.

Вернуться

30

Беда Досточтимый. Церковная история народа англов (перевод В. В. Эрлихмана).

Вернуться

31

«Правда Этельберта» (перевод В. М. Корецкого).

Вернуться

32

Большой деревянный корабль викингов.

Вернуться

33

Ньюфаундленд – остров у северо-восточных берегов Северной Америки, ныне входящий в состав Канады.

Вернуться

34

Смертный, взирай и трепещи!
Вот что происходит с плотью!
Подумай, сколько королевских костей
Погребено в этой куче камней:
Здесь лежат те, кто имел королевства и земли,
Но сейчас нуждается в силе, необходимой для того,
чтобы пошевелить руками:
И с кафедр, покрытых пылью,
Они говорят: «В величии нет надежности».

Фрэнсис Бомонт. У могил в Вестминстерском аббатстве.

Вернуться

35

Граф.

Вернуться

36

«Оставьте всякую надежду, вы, входящие» (итал.). Это концовка надписи, размещенной над вратами ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери.

Вернуться

37

Далее по тексту «олдерменами» будут называться члены муниципальных советов.

Вернуться

38

В дословном переводе с древнеанглийского – «место народного собрания».

Вернуться

39

«Англосаксонская хроника».

Вернуться

40

Это невероятно, здесь я получаю
Удовольствие, которое никогда не может приесться,
Праздно брожу по городу Лондону,
Где такие знакомые имена смотрят свысока
На уличного странника,
Из Чипсайда, Корнхилла и Флита.
Шумная, толкающаяся, суетящаяся толпа…
Громкий шум торговли и уличного движения,
Смущающий и без того слишком сбитый с толку разум,
И прогоняющий тысячи воспоминаний.

Уолтер Лирнед. В городе Лондоне.

Вернуться

41

Коронер – должностное лицо, уполномоченное проводить расследование обстоятельств или причин смерти.

Вернуться

42

де Пуатье Г. Деяния Вильгельма, герцога норманнского и короля английского (перевод М. М. Стасюлевича).

Вернуться

43

Tower переводится с английского как «башня».

Вернуться

44

Битва при Пуатье состоялась 19 сентября 1356 года между английской армией принца Эдуарда (Черного принца) и французской армией короля Иоанна II Доброго. Победили англичане, пленившие французского короля и многих его баронов.

Вернуться

45

Король Ричард II из династии Плантагенетов был свергнут в 1399 году Болингброком, взошедшим на престол под именем Генриха IV и ставшим основателем Ланкастерской династии.

Вернуться

46

Кройлендская хроника, охватывающая (с пробелами) события 655–1486 годов, не считается особо достоверным историческим источником, хотя большинство из описанных в ней событий происходило на самом деле.

Вернуться

47

«Английской республикой» («Английским содружеством») называется форма правления, введенная в Англии в 1649 году после казни короля Карла I и упразднения монархии. В 1660 году монархия была восстановлена. «Республиканский» период британские историки называют «Междуцарствием».

Вернуться

48

Шекспир У. Ричард III (перевод А. Д. Радловой).

Вернуться

49

Томас Мор (1478–1535) – английский философ и гуманист, лорд-канцлер Англии (1529–1532), автор знаменитой политической сатиры «Утопия» (1516).

Вернуться

50

Битва при Босворте состоялась 22 августа 1485 года между армией короля Ричарда III и войсками претендента на престол Генриха Тюдора, наследника Плантагенетов по женской линии Ланкастерской ветви.

Вернуться

51

Гвидо Бентивольо д’Арагона (1577–1644) – кардинал-епископ Палестрины (пригородной римской епархии), видный деятель инквизиции, участник процесса над Галилео Галилеем (1633).

Вернуться

52

Или как «Книга Судного дня» (средневековое английское Domesday Book допускает и такой вариант перевода).

Вернуться

53

Английское слово beefeater образовано из слов beef («говядина») и eater («едок»).

Вернуться

54

Такое прозвище было дано Роберту из-за небольшого роста («Короткие штаны» – это дословный перевод прозвища, которое правильнее было бы перевести как «Коротышка»).

Вернуться

55

Современный французский город Ле-Ман.

Вернуться

56

Вильям Мальмсберийский. История английских королей.

Вернуться

57

Первый крестовый поход был организован в 1096 году папой римским Урбаном II по просьбе византийского императора Алексея I для помощи восточным христианам в защите Анатолии (Малая Азия) от наступления тюрок-сельджуков. Другой целью похода стало освобождение Иерусалима и Святой земли от власти мусульман.

Вернуться

58

Замок на юго-западе Нормандии (в современном французском департаменте Орн).

Вернуться

59

Beauclerc.

Вернуться

60

Вильям Мальмсберийский. История английских королей.

Вернуться

61

Речь идет о «Белом корабле», потерпевшем крушение 25 ноября 1120 года в проливе Ла-Манш у берегов Нормандии, – в темноте корабль наткнулся на скрытую в воде скалу.

Вернуться

62

Я люблю тебя, Лондон! За многих твоих людей,
И за твои великие деяния и места славы;
И за великие мысли, и за исторические события,
Истощающие тебя, – сердцем, или рукой или пером.
Я люблю тебя во все времена: но больше всего, когда
Трепетное сердце мирового человечества
Словно бы бьётся в твоём ритме, без пауз и плана,
И всё же бьётся за всех любимых Богом людей.

Филип Джеймс Бэйли. Лондон.

Вернуться