Алёна Комарова
Между четвертым и третьим этажами

***

– Уволена.

Его скверный голос ещё долгое время всплывал в голове противным скрежетом. А перед глазами стоял его вид избалованного жизнью мужчины, добившегося всех прелестей собственными родственными связями – ничего общего с собственными силами – требующего от подчиненных вывернуться наизнанку и не отказывающего себе в удовольствии увольнять без видимых на то причин. Не человек, а монстр, старательно демонстрирующий своё всесилие.

Конечно, кто он, а кто все остальные? Он – сын учредителя, племянник начальника, получивший миллион высших образований и ни где-то в родной глуши, а в Америке, Англии, Оксфорде, Йеле, Гарварде и Кембридже.

На самом деле она не знала, где он учился и жил, но по его виду и поведению можно было догадаться, что везде в вышеперечисленном и сразу. И трудно было не понять, что ему с пеленок была уготована руководящая должность, даже без образования. О таких говорят: «Родился с золотой ложкой во рту».

И два дня назад он вернулся на родину, чтобы первым делом уволить её.

Ульяна шмыгнула носом, вытерла ладонью слезы – даже они не могли смыть видение наглого разозленного начальника. Она моргнула и продолжила собирать свои вещи.

Картонная коробка трещала по сгибам, но Ульяна настырно совала в неё красную папку – причину ее сегодняшнего увольнения. По словам начальника Глеба Константиновича – в ней позор рекламного агентства. Ещё он, конечно, выразился, что не готов повторно смотреть весь этот ужас, поэтому даже не позволил защитить проект лично. Папочка нашла свое место в коробке, но верхним краем торчала, болезненно мозоля глаза. Ульяна в последний раз попыталась пропихнуть её глубже. Не получилось. И продолжила делать стол стерильно чистым, выбирая с полочек журналы, брошюры, листы, записки, блокноты, и прочие принадлежности бумажной промышленности, которую жалела выкинуть в мусор. Все это свое, родное, то, которое всегда выручало её в работе.

Не хотелось оставлять личные дорогие сердцу вещи в этом кабинете, чтобы не было надобности сюда возвращаться и (не дай Бог) встретиться с этим наглым ужасным человеком.

– Да не расстраивайся, Ульяночка.

Попытки подруги не увенчались успехом. Результат был противоположным. Ульяна ещё сильнее разрыдалась. Как будто подруга нечаянно открыла кран на трубопроводе слёзных каналов, хоть и пыталась закрутить.

– Уля, ты же специалист. Найдешь другую работу. Лучше этой.

Лиза сидела на соседнем столе, культурно отодвинув экран компьютера и бесцеремонно закинув на его место ноги. Стеснение и Лиза несовместимы. Ульяна позавидовала её характеру. Вот если бы её уволили, она бы не оставила на месте этого здания камня на камне, запустив лифты в космос. Нет, Ульяна не хотела, чтобы Лизу увольняли, но какую–то защиту и опеку хотелось почувствовать от лучшей подруги. Но Лиза вяло позащищала, поругалась и смирилась, возможно, мыслями была на торжестве.

От этого было вдвойне обидно.

И все это произошло с ней в канун Нового года. Самое обидное, что вместе с противным голосом Глеба Константиновича в голове набатом била примета: кем новый год встретишь, тем и будешь жить – безработная рыдающая в подушку триста шестьдесят пять дней – ужасная перспектива. И что теперь? Ничего.

Все идут праздновать, а она едет домой. А за что? за то, что приболела вчера и не явилась на работу. А в это время Глеб Константинович выбирал лучшего работника, так, во всяком случае, ей объяснили. Но на самом деле выбирал худшего, как оказалось жребий выпал ей. Больничный лист она не брала, потому что ответственно предупредила начальника отдела Семёнова Толика. И теперь доказать, что не прогуляла работу – дело очень трудоемкое, хотя не это было причиной увольнения. Разложив на весах собственной защиты аргументы, самым весомым стало бесполезность дела. По физиономии Глеба Константиновича было понятно, что он не захочет слушать её, считая все сказанное отговорками.

Да и доказывать как–то не хотелось. Её уволили, не спросив причины, её выгнали, не попытавшись выслушать. Распрощались без желания разобраться в произошедшем. Её как будто скинули с катера на глубине озера обреченности. А волны скептичных мыслей топили в темной глубине невысказанности.

Конечно, явилось начальство, спустилось с небес на землю, повидало подчиненных рабов, ой, простите, сотрудников, выявило нарушение и сократило штат ровно на одну Ульяну. Обидно. А ещё вчера она радовалась, что на носу мини-каникулы, обещающие много отдыха, веселья и праздного валяния на диване в компании Васи, без намёка на поиски работы. А сейчас бесперспективное будущее её не воодушевляло. Причина неоригинальна, и Лиза снова о ней напомнила, как будто читала мысли:

– Сразу ищи работу. Ты главное не останавливайся. Движение. Самое главное движение. Время не стоит на месте, и ты иди. Не останавливайся. Потеряешь динамику – потеряешь все.

В ответ Ульяна тяжело вздохнула. Да и где ей искать работу, самая лучшая компания, в которую она с огромным трудом устроилась, выплюнула её, перекусив сердце и моральное состояние. Состояние, кстати, страдало больше всего – после того, как она вдоволь нарыдалась, захотелось напиться. Но сегодняшняя вечеринка была не для нее, хоть она и вложила в общий праздник целых восемьсот рублей. Теперь бы найти, где их заработать снова. Блин, опять захотелось поплакать. И чтобы не сесть в эту бесконечную карусель рыдания, Ульяна решительно перекинула ремень сумки на одно плечо, на второе – ремень сумки с ноутбуком, в руки взяла коробку, из которой торчали любимые предметы обихода (кружка и заварничек жалобно позвякивали – они тоже не хотели съезжать с места, к которому привыкли).

Ульяна хотела помахать подруге, но руки были заняты и она проговорила:

– Пока.

– Так, хорошо, пять дней отдохни, – сжалилась Лиза, но не лишила себя возможности дать наставления, перед тем как отпустить – потом садись за компьютер, разошли всем резюме. И не отчаивайся. Тебя с руками и ногами заберут.

– Меня родители не наградили таким количеством оптимизма, как тебя.

– Но какая–то толика тебе все же перепала?

– Капелька.

– Ну, Уля, – взмолилась подруга, сползая со стола. Шальная мысль осенила её (обычное состояние Лизаветы) – а хочешь, я тоже уволюсь?

– Конечно же, не хочу – честно ответила Ульяна и всхлипнула – мы так долго шли к этой работе.

– И то верно – грустно согласилась Лизка.

Подруга чмокнула Ульяну в щеку и довела до лифта, даже нажала на кнопку вызова. Откуда–то сверху доносилась веселая музыка, гомон и топот, кажется, подвыпившие сотрудники прыгали от удовольствия. Дом гудел торжеством. Лифт не торопился, а Лиза пританцовывала одной ногой, постукивая носком туфельки. Ульяна невыносимо захотела остаться одной, надеялась, что тихое одиночество спровоцирует общую перезагрузку всего организма. Лифт был единственным пространством, где она насладится одиночеством, внимания сегодня было в переизбытке. Она предложила:

– Чего тебе со мной ждать лифт, я все равно наверх не поеду, и тебе придется поехать со мной на первый, а потом на седьмой, иди уже пешком. Быстрее дойдешь.

– Точно? Ты не обидишься?

– То, что ты будешь веселиться? Нет, конечно. Я уже обиделась, но, естественно, не на тебя – Ульяна никогда не замечала за собой душераздирающие наклонности по отношению к себе (и не к себе тоже не замечала), но сегодня как назло постоянно вспоминала причину своей обиды в лице Глеба Константиновича.

– На нем свет клином не сошелся. Постарайся забыть, как страшный сон.

Ульяна хотела бы не согласиться, потому что в этот, как выразилась Лиза «страшный сон», а точнее «Фейерверк рекламы» хотели попасть все дизайнеры, копирайтеры и прочие специалисты творческого дела. Причины просты до банальности – высокая зарплата, полет фантазии и карт-бланш во всех проектах. В компьютере в открытом окне рекламных идей самым смачным был последний пункт. Ай нет, постойте, сейчас не принято называть что–то последним, поэтому лучше уточнить – крайний. Она тяжело вздохнула и повторила:

– Иди, отдыхай. Повеселись там за меня.

– Я за тебя и напьюсь и морду набью. Сама знаешь кому.

– И в полночь принц превратится в тыкву.

– Будет исполнено – пообещала Лиза, снова чмокнула подругу в щеку и помчалась к лестнице.

Её звонкие каблучки вызывали грусть, видимо зависть проснулась. Ульяна раздражаясь на собственные чувства, локтем нажала на кнопку. Лифт непрерывно ездил между этажами. Ульяна знала, что перерывы он делал – такая уж у него работа – сегодня он возил всех на корпоратив, а её игнорировал.

Когда лифт распахнул свои недра, Уля ощутила укол ироничного счастья. Дождалась пространство для одиночества. Огромная зеркальная кабина встретила бывшую сотрудницу, собираясь прокатить её в последний, ой, извините, крайний раз, хотя, нет, в этот раз на самом деле последний.

Обычно отражение было кристально чистым, в нем можно было поправить макияж и разглядеть веснушки на загорелом лице. Сегодня оно было мутным от слез. Наверное, именно сейчас нужно было поправить тушь, размазанную салфетками, но руки были заняты. Чтобы не усугублять свой собственный вид, Ульяна окончательно решила перекрыть слезный канал. Откуда он там берет свою водную подпитку? Из мыслей?

Да кому она врет? Себе? Врать себе – дело бесперспективное. Лучше уж честно признаться и настроиться, что ближайшие десять дней она будет тихо плакать, прерываясь на истерики.

Над кнопками красовался плакат всего коллектива, во главе Глеб Константинович. Ульяне неимоверно захотелось нарисовать на его лице тараканьи усы и прочие неприличности в виде огромного носа и слоновьих ушей. Фантазия тут же разыгралась, подкидывая идеи в виде лошадиных копыт и царской короны. Были бы свободные руки, Ульяна бы воспользовалась фломастером, тем более он так заманчиво торчал из коробки.

Чтоб ему пусто было. Чтоб его уволил собственный дядя. Чтоб его жена бросила. Чтоб ему на ногу автобус наехал. Чтоб его разорвало, когда он кого–то увольняет. Мысль показалась оптимистично-веселой, даже не испортило то, что этого Ульяна уже не увидит. Её уже тут не будет. Встречи с ним никогда не повторятся, а если и произойдет чудо заблудившегося рандеву, то мимолетно и без признаков уважения. В отместку за увольнение Ульяна могла только мечтать о мгновенной каре.

Она, пятясь задом, прицелилась локтем и нажала кнопку первого этажа. И услышала крик:

– Подождите. Задержите лифт.

Ульяна, будучи человеком отзывчивым, ринулась задерживать, но вовремя вспомнила, что голос принадлежит её ненавистному (вот уже почти целый час – ненавистный) начальнику, которому минуту назад она желала все кары мира, вплоть до развода с женой. Она гордо остановилась, не долетев локтем до кнопок. И представила, как лифт принял позицию обиженных, уволенных и оскорбленных, прищемил голову начальнику, пожевал, пристукивая вертикальными челюстями и выплюнул обратно на этаж. Ульяна от удовольствия прихрюкнула. А двери медленно съезжались. Но проворный Глеб Константинович просунулся между створками. И через секунду он был уже внутри.

– Мне на седьмой – объявил он.

Ульяна вытаращила на него глаза. Мало того, что она уже целый час не была его прислугой, извините, сотрудницей, так ещё и с полными руками она должна была нажимать на кнопки, чтобы благородный рыцарь (снова простите) принц мог доехать до седьмого этажа. Её это сильно возмутило, и она оповестила каменным голосом:

– Мы едем на первый.

Видимо скрежет камня об его нежные ушки удивил его, и он заглянул ей в лицо.

– А это вы. Ещё здесь? Что вас держит?

Ульяна не соизволила ему отвечать. Не то, чтобы она ещё старалась выглядеть культурно и красиво – это осталось в прошлом, за красной чертой увольнения – но и продолжать портить себе настроение не хотелось. Её целью было с гордо поднятой головой красиво выйти из здания «Фейерверк рекламы», на случай если у кого–то было желание смотреть в окно, хоть это и эфемерное предположение. В канун нового года желающих провожать взглядом уволенного сотрудника, смахивая скупую слезу сочувствия, не должно было быть. Даже Лиза нетерпеливо стучала копытцем в предвкушении праздничного мероприятия, и убежала на вечеринку, не дожидаясь выхода подруги из здания.

Она испытала очередную порцию разочарования, ведь минута одиночества, о которой она мечтала, была нарушена. Тоскливо пялиться в отражение тоже не пришлось.

Лифт медленно пополз вниз. Сложилось такое ощущение, что он тоже хочет на седьмой, ведь там вся красота и веселье. Глеб какими–то неуверенными движениями пытался попасть в кнопки лифта, как будто это была кабина космического корабля с миллионом пультов управления.

Ульяна удивилась, выглянула из–за коробки и заметила в его руках две бутылки шампанского. Но это не всё – ещё две он держал локтями, прижимая к себе. Глеб Константинович каким–то образом умудрился нажать нужную кнопку и повернулся к девушке.

– Да бросьте вы. Нашли из–за чего унывать.

Ульяна возмутилась:

– Унывать? Да я, между прочим…

Договорить она не успела. Лифт вздрогнул, фыркнул, истерично подергался и успокоился, но не сдвинулся.

Во время его импульсивного дергания чашка с чайником в коробке устроили музыкальное представление – видимо такое обращение с ними было впервые. Да и у Ульяны было такое впервые, она удивленно поинтересовалась:

– Мы застряли?

– Лифт застрял – со знанием дела поправил Глеб.

– Нам от этого не легче.

– В этом я с вами согласен.

– Какая честь – ваше согласие.

Он не стал реагировать на её язвительное возмущение, развернулся к кнопкам управления перевозчика-контейнера, в данной ситуации больше похожей на консервную банку, и попытался его реанимировать. Реакция его умерла.

Тут ловушка сейфа оказалась страшна. Ульяна услышала в себе первые звоночки клаустрофобии. Мелкие признаки паники пытались овладеть ею. Но девушка прогнала их, надеясь, что они не перескочили на Глеба. Ещё не хватало ей успокаивать огромного амбала. Она украдкой на него взглянула. Он поймал её взгляд в зеркале. Усмехнулся.

– Боитесь?

Она хмыкнула и закатила глаза.

– Ещё чего?

– Извините, думал это страх, а это ваши фантазии. Надеюсь, вы не накинетесь на меня.

Она набрала воздуха в грудь, возмущенные мысли выстроили пулемет, сейчас слова выстрелят в него красивыми ругательствами. Ими же она и подавилась, потому что динамик панели ожил приятным мужским голосом.

– Чем могу помочь? – прошелестели из стены лифта.

Глеб объяснил ситуацию. Во время мужского диалога Ульяна успокоилась. Совсем скоро её высвободят из заточения, и она с огромным удовольствием поторопится расстаться с этим мужланом. Осталось совсем чуть-чуть потерпеть его присутствие. Ну и лелеять себя надеждами, что Глеба вызволять не станут, и он просидит в лифте до самого нового года. Какие бы вредные мысли не посещали её в последний час, но желать ему встречи Нового года в этих условиях она не могла себе позволить. На самом деле она никогда и никому не желала ничего плохого. Это случилось неожиданно – в тот момент, когда он объявил, что она уволена. Фантазия как будто сорвалась с цепи, посылая на него проклятия.

– Всё решилось – торжественно объявил он, когда оператор пообещал решить их проблему. – Скоро нас освободят.

– Быстрей бы – добавила она.

Глеб предполагал, что совсем уж быстро в канун праздника мало кто работает, поэтому присел на корточки, поставил бутылки на пол, выставив их вдоль стеночки. Отражение в зеркале увеличило их количество, так же как и самих людей. Ульяна улыбнулась – как это она не заметила, что их в лифте целая компания. Возможно, сказывался стресс, убивающий полет воображения. Оставалось напридумывать, что она относится ко всем дружелюбно. Это оказалось неисполнимо – реальность оказалась жестокой, а мужчина не имел ничего общего со своим приятным отражением. Пока он выставлял бутылки, Ульяна успела его порассматривать. Он напоминал наглого и сытого кота.

– Давайте помогу – предложил реальный мужчина.

Он попытался забрать у нее коробку, но она с ней сроднилась. За её картонными стенками чувствовала себя в безопасности от неприятного человека. Он потянул коробку.

– Дайте я возьму…

– Да что вы все время хватаете?!

Дуэт из чашки с чайником в очередной раз подали голос.

Глебу не удалось завладеть коробкой и он отмахнулся:

– Ну и держите. Стоять ещё долго.

Минут через пять Ульяна пожалела, что не отдала свое сокровище Глебу. Она переступала с ноги на ногу, стараясь не афишировать неудобство. Ещё не хватало, чтоб он заметил. Было и так ясно, что он не упустит возможности кольнуть её, можно и не ждать словесных доказательств. Как бы там ни было, но коробка оказалось неудобной в транспортировке, руки от напряжения мелко тряслись, ещё и лямка от сумки с ноутбуком неприятно натирала, и было подозрение, что небольшая сумочка на другом плече скоро будет весить тонну.

– Интересно, нас будут спасать? – прозвучало как–то жалобно.

Глеб достал телефон и попытался позвонить. Он рассматривал экран телефона. Поднял его вверх, доставая почти до потолка. Взгляд его был пессимистичным.

– Связи нет – голос был таким же. – И часто у вас такое случается?

– Пока вас не было – ни разу.

– Вот как? Многообещающее открытие. А ваш телефон ловит связь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.