Алиса Медовникова
Вдох-выдох

Предисловие

Хотели ли бы вы знать свое будущее? Мой ответ всегда был «Нет». Но когда я перечитываю дневник и вспоминаю нашу с Пашей историю, мне хочется хотя бы немного быть подготовленной ко всему тому, что меня ждет.

Хотела бы я изменить что-то в нашей истории? Да. Я бы хотела изменить очень много.

Но стоит ли? Не думаю, потому что в итоге мы оба получили ровно то, чего заслуживали.

Часть 1

Пятница

Теплый ветерок, дующий из открытого окна, треплет мои волосы и приносит хотя бы немного прохлады. Осень в этом году настолько жаркая, что в конце сентября парит как в июле. И идея надеть джинсы и белую блузку сейчас кажется не такой хорошей, как пару часов назад. Лучше бы выбрала легкий сарафанчик, в нем куда проще пережить жару и час пик в автобусе.

Батарея телефона почти на нуле, а книга забыта дома, потому я поглядываю то в окно, на красивый закат в лавандовых оттенках, то на разномастных пассажиров. Блуждающий взгляд задерживается на бритоголовом парне в белой футболке и камуфляжных штанах, который зашел на прошлой остановке и сел напротив. Судя по внешнему виду, он на пару лет старше меня и явно поклонник футбола, о чем говорит нашивка на спортивной сумке.

Пока я гадаю, футболист он или просто любитель тяжести в спортзале потягать, парень замечает мои исследования и проводит ответные. Интересно, что он видит? Студентку-первокурсницу в очках и с белой ленточкой в каштановых волосах или уставшую от жары девушку, которая не любит поездки в автобусе? А может сумел разглядеть то, что прячется в глубине моих карих глаз? Не знаю.

Но на лице попутчика расцветает улыбка и он спрашивает:

– А вы давно были в театре?

Пятница

Он сидит напротив. Тот самый. Бритоголовый. У нас с ним первое свидание и ради него он оделся «поприличнее», на нем джинсы, синяя футболка и зелёная олимпийка. А я вот ради него действительно оделась куда красивее обычного, потому что надеялась на театр. Достала из шкафа красивое белое платье, поверх которого набросила голубой пиджак, еще и босоножки обула, вместо любимых кроссовок. Но в театр мы так и не дошли. Да и такая парочка как наша очень странно смотрелась бы в подобном заведении. Хотя я даже не знаю где бы такие две противоположности смотрелись бы органично. Наверное, именно там, где мы сейчас. В уютном кафе.

Маленький столик под огромным зеркалом в золотой раме видел и не таких посетителей, потому наша пара его не смущает. Как не смущает и то, что я никак не могу определиться с заказом. В итоге я останавливаю выбор на очень аппетитном мороженном, а еще любимом капучино с заварным пирожным, отказавшись от предложенным официанткой кофе с коньяком и «Наполеона». А перед моим спутником ставят маленькую чашечку кофе (без конька) и белое блюдце с пирожными «Картошка». Я не понимаю, как можно с таким наслаждением есть какое-то коричневатое месиво, сформированное в поленце, но сидящий напротив парень с восторгом уминает десерт и рассказывает о том, что мы в одном из его любимых мест, а «картошка» – его любимое пирожное, которое он обожает с детства.

Я осматриваюсь. Место и правда приятное, но мое любимое кафе все равно лучше. И не потому, что там лучше интерьер или потому, что там кормят вкуснее. Все лучше как раз здесь. Просто там, в том маленьком кафе на уютной улочке города, который мой любимый Маяковский назвал «собачкиной столицей», прошло почти все мое детство. И располагалось оно рядом с институтом, где моя мама преподает литературу, а папа историю. Но то кафе осталось в городе моего детства, как и мой любимый маковый рулетик, потому пора заводить не только новых друзей, но и новые любимые заведения в городе, который зовут столицей донской. И это кафе вполне может им стать, тем более десерты здесь в разы вкуснее.

В моей вазочке тает мороженное, в наших чашках остывает кофе, а льющиеся из колонок песни сменяют друг друга, но я их не слушаю. Я слушаю его. Мне очень нравится его истории и его голос. Он обволакивает, успокаивает и убаюкивает одновременно и его я готова слушать часами. Пусть говорит о чем угодно, лишь бы не останавливался. Но он замолкает.

А я возвращаюсь в реальность и замечаю небольшую точку крема у него на лице. Беру салфетку и аккуратно стираю крем с его губ, которые давно хочу поцеловать.

Он лишь улыбается.

А потом предлагает:

– Прогуляемся?

Я киваю и следую за ним в мир ночных огней. Таких ярких и таких манящих. Они освещают красивые улочки города, по которым мы гуляем и вдыхаем запах южной ночи, который пьянит лучше любого кофе с коньяком.

Но южная ночь зря старается, я уже опьянена Пашей.

Вторник

Каждый раз, когда мы с ним видимся, жду, что вот сейчас в моем животе запорхают бабочки. Те самые, которые оповестят меня о том, что я влюбилась. Такие же запорхают и у него, а потом он все поймёт и поцелует меня. Без этого никак! Книги же не врут, а любовные романы тем более. Но мы идем уже на третье свидание, а бабочек все нет. Ну нет их и все. Может они на зимовку улетели?

В этот раз мы гуляем по городу, наслаждаясь уже октябрьским вечером, но пока еще теплым. Паша идёт рядом и рассказывает о том, как любит пешие прогулки. Я же стараюсь не сбиться с темпа и думаю о том, что пешие прогулки и я – вещи взаимоисключающие, меня везде папа на машине возил. Зато сегодня мне хватило ума влезть в любимые кроссовки, что очень кстати, как и остановка у витрины книжного, чтобы перевести дух.

Я рассматриваю выставленные на витрину книжные новинки, как вдруг Паша берет меня за руку. Впервые моя теплая ладошка оказывается в его руке, и я понимаю, что все рассказы про бабочек в животе – враньё, как и большинство женских романов. Нет никаких бабочек. Есть только солнце, которое согревает меня изнутри. Огромное солнце, тёплое и заботливое, которое неотрывно связано с ним.

– Хочешь зайти? – спрашивает Паша.

– В другой раз. У меня на полке «ожидания» уже места нет, и если я принесу еще одну книгу, то те, что никак не дождутся своего часа, просто поднимут бунт.

– Понял. Не будем их злить. А то устроят заговор и будут тебе как в том ужастике звонить и говорить: «Тебе осталось семь дней на то, чтобы всех нас прочитать»

– Ага, а если я не успею, то они просто сожгут меня, последовав примеру Гоголя.

– Ужас какой! Я думал, что девочки, выросшие на книжках, не такие кровожадные.

– Ну… Я еще и на сказках братьев Гримм росла, так что…

– Так что все понятно. Но в книжный пойдем только после того, как ты все прочитаешь. И спички лучше спрячь.

– Договорились. – улыбаюсь я и сжимаю его руку покрепче.

И мы идем дальше, чуть сбавив темп.

Два солнца, освещающие осенний вечер.

Четверг

Сегодня устроили с девочками вечеринку.

Ну, как вечеринку. Собрались небольшой компанией в комнате моей одногрупницы Даши и пьем кофе, обсуждая парней. Ну, как кофе. Я пью не его, потому что молока у Даши нет, капучино не сделать, а другой кофе мне противен. Зато у моей подруги есть мое любимое чудо-молоко, которое клубничное, значит все не так уж плохо на сегодняшний день (и без пачки сигарет, ведь их я не уважаю, в отличие от Цоя).

В обсуждении парней я участия тоже не принимаю, у меня «официального» пока нет, потому просто поддакиваю в нужных местах, картинно закатываю глаза, когда это необходимо, и вместе со всеми восклицаю «Вот урод!», когда речь заходит о парне бедной Юли, пьющей из-за этого «героя» кофе вприкуску с вином. Зато, когда доходит до веселых игр, которые предложила устроить для поднятия боевого духа Катя, я отвожу душу. И хотя мне попадается фант «Станцевать на стуле как Шакира в клипе «Whenever, Wherever» и не свалиться до конца песни» я не пасую.

– И какой из этих стульев выдержит мое супершоу? – советуюсь я с девчонками.

– Думаю, вот этот. – Даша указывает на тот, что у окна.

– Только образ у тебя не подходящий. На Шакире был короткий кожаный лифчик, еще и штаны с поясом, так что будешь перевоплощаться. Снимай футболку! Юлька, тащи ремень свой модный! Будем ростовскую Шакиру делать.

– Я протестую! У нас тут танцы, а не стриптиз. И чем мои джинсы с футболкой плохи? – пытаюсь я спасти себя от переодевания.

– Слушай, когда мне лицо размалевывали и в призрак безумной бабки наряжали, заставляя по этажу бегать и под дверьми завывать, ты что-то не протестовала! Просто ржала с остальными. Так что терпи! Тем более в лифчике тебя только мы увидим, а не весь этаж. – успокаивает меня Юля. – А если фант не выполнишь, сама знаешь, что будет.

Я знаю, потому снимаю футболку, оставаясь в кружевном черном бра и терплю, пока на мои джинсы крепят огромный ремень, а руки украшают браслетами, но на всякий уточняю:

– Из воды хоть выпрыгивать не надо?

– Нет, просто красивенько запрыгнешь на стульчик. – усложняет и без того непростую задачу Катя. – Посмотрим сколько ты продержишься до того, как пойдешь целоваться с Юрочкой, пока мы будем снимать все это на видео.

– Напомните мне, пожалуйста, больше с Катькой в фанты не играть! – прошу я девчонок.

– Обязательно! – обещает мне Юля, которой еще предстоит стирать с лица сине-зеленое безобразие.

– Даша, врубай клип! – требую я, потому что целоваться с памятником перед нашим универом мне совсем не хочется.

Я старательно повторяю движения за Шакирой, пока Катя брызгает на меня водой для «достоверности», а Даша с Юлей скачут по бокам как беговые лошади для все того же «погружения» в клип. И трясу бедрами и не только, подражая энергичному танцу и заодно радуюсь тому, что у Кати нет ни песка, ни грязи. Зато «снег» в морозилке находится и к концу песни меня обкидывают и им. А к тому моменту, когда клип заканчивается, я даже радуюсь тому, что на мне остался один только лифчик, потому что я зажарилась. Ну и заодно понимаю, почему Шакира в таких откровенных нарядах танцует.

– Катя, я официально заявляю, ты – изверг. – с трудом произношу я, потому что дыхание сбилось.

– А я официально заявляю, что ты классно танцуешь, потому Юрчика сегодня лобызать будешь не ты. – радует меня Катька, помогая слезть со стула.

– Если у тебя все фанты такие, то я досрочно выхожу из игры. Второй раз я такое не вынесу. Лучше уж памятник Гагарина поцеловать. – честно признаюсь я, пока Даша помогает мне перевоплотиться из страстной латинской танцовщицы в обычную первокурсницу и возвращает мне очки. – Да и ваш пятый этаж устал уже от наших фокусов.

– Этаж наш к фокусам привык, как твой третий к песенкам твоим во все горло. Твои, как и наши, в курсе, что в общаге мы снимаем маски и отрываемся от души. – отмахивается Катька. – А сливаться нельзя, это прямой путь в объятия Юрочки Гагарина. И ему будет очень стыдно за тебя.

Я гляжу на лежащие на столе фанты, вижу еще пять оставшихся и понимаю, что как минимум еще одно «приключения» ждет и меня, а участвовать я в нем не хочу, устала.

Спасает меня неожиданный звонок. На связи Паша, который предлагает прогуляться по парку перед сном. Предупредив девчонок, что за мной зайдут через двадцать минут, а мне еще нужно привести себя в порядок, я иду в свою комнату под улюлюканье и наставление устроить такие же жаркие танцы и своему новоявленному кавалеру, чтобы он поскорее стал официальным парнем.

Четверг. Вечер.

Паша учит меня самозащите.

Именно этим же занимаются на четвертом свидании, да?

Просто я с нормальными свиданиями знакома больше по книжкам, чем по реальности. В школе я встречалась больше года с одноклассником, но свидания наши таковыми и не назовешь, потому что встречаться с мальчиком отличником из приличной профессорской семьи – это знаете, специфично. Свидания наши представляли из себя чаепития у него или у меня дома, совместные походы в библиотеку или театр и редкие поцелуи в щечку. А когда я захотела научиться целоваться нормально, он ответил, что для такого мы еще слишком молоды и пока изучим все в теории. В теории! В десятом-то классе.

Паша же решил учить меня постоять за себя не в теории, а на практике, если вдруг придется возвращаться вечером в общежитие, а на горизонте появится кто-то опасней «вашеймамезатьненужен».

Он просит:

– Всегда носи в кармане что-то тяжелое, как минимум связку ключей, чтобы было чем усилить удар.

– В карманах у меня бывает только телефон и мелочь на проезд. – сообщаю я. – Так что максимум, что я могу сделать, осыпать нападающего монетами и хорошо бы, чтобы он при этом пел, потому что подаю я только музыкантам.

Паша смеется и отвечает:

– Подобный вариант меня не устраивает. Какая-то минимальная и не запрещенная законодательством защита при тебе должна быть.

– Хорошо! Я буду носить остро заточенный карандаш, потому что виртуозно отточила мастерство втыкания его в ногу соседа по парте, обижающего меня во втором классе.

Теперь смеюсь уже я, но Паше не до шуток, он всерьез обеспокоен тем, чтобы я оставалась в безопасности, когда его не будет рядом.

– Ты понимаешь, что красивая, хрупкая девочка в очках входит в зону риска? А идиотов, к сожалению, у нас хватает. Я за годы обучения таких историй наслушался. Жуть.

– Ладно. Я буду, я буду, защищаться очками. – пою я строчку из песни.

– Это не шутки, Ника. Я не хочу, чтобы ты стала одной из тех, кому могут навредить.

Услышав это признание, я перестаю смеяться и молниеносно провожу двоечку, которую он точно не ожидает. Сначала он получает левой в солнечное сплетение, потом правой под челюсть. Все. «Враг» повержен. Но не моими ударами, они были касательными, а тем, что они были неожиданными и вполне себе отработанными.

– Думаю, мне будет чем их удивить.

– Вот уж точно. – отвечает ошеломленный Паша.

Приходится признаться, что в чужой город я приехала подготовленной. А заодно и в том, что несмотря на запрет мамы, я все подружилась с Кириллом из соседней квартиры, тем более папе он нравился. Кирилл ровесник Паши, ему тоже девятнадцать. Но он не футболист, а мастер спорта по борьбе, потому именно на нем я отрабатывала приемы самозащиты, пока мама думала, что я читаю энциклопедии в библиотеке. Кирилл научил меня не только бросок через бедро делать, но еще и целоваться, но об этом рассказывать Паше не собираюсь, как и маме с папой. Все-таки это мой секрет.

Паша понимающе кивает, хотя все еще выглядит шокированным. Такого он явно не ожидал. Но он все равно напоминает мне к чему приводит излишняя самоуверенность и просит в случае чего не геройствовать, а бить в пах и удирать.

Я же напоминаю:

– Ничего подобного мне не придется делать, потому что рядом такой надежный и сильный парень, как ты.

Паша довольно улыбается.

Ну а что? Не он один умеет делать комплименты.

Пятница

Какой сегодня чудесный день!

И дело не только в том, что я крепко спала, после вечерней прогулки с Пашей или из-за того, что утанцевалась до этого. Просто с утра мне улыбаются все парни общаги. Видимо, они тоже влюблены, вот и ходят с улыбками. А еще я собрала море комплиментов и даже парочку приглашений на свидание, от которых сразу отказалась. Вот и сейчас меня пригласил на свидание какой-то парень прямо у входа в общежитие, но я отказала и ему.

– Ты отлично танцуешь! – вдруг раздаётся откуда-то сбоку.

Я оборачиваюсь и вижу своего одногруппника. Вредного паренька, который любит меня подкалывать.

– Бедрами хорошо виляешь и не только… – продолжает он.

– В смысле? – недоумеваю я. Мы с девчонками мои вчерашние танцы на видео не снимали и в соцсети не выкладывали.

– Ты в следующий раз, когда надумаешь на стуле плясать под окном, свет-то выключай. Дашкина комната как раз в том крыле, что напротив нашего, и твое вчерашнее жаркое шоу видела вся мужская общага.

– Вот блин! – я осознаю весь масштаб трагедии. Пять этажей, полных пубертатных юнцов, видели мои танцы. Не удивительно, что я собрала столько комплиментов и приглашений на свидание.

– Зато в рейтинге самых аппетитных девчонок общаги ты поднялась на первое место. Не известно, правда, сколько ты продержишься в топе, так что пользуйся привилегией, пока можешь. Кстати, прогуляться вечерком не хочешь?

– Не хочу. – бурчу я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

– А что так, новые танцы будешь разучивать? Так я бы составил компанию…

– Я вечером занята.

– Со своим бритоголовым скинхедом что ли гулять пойдешь?

– Мы с моим бритоголовым скинхедом сегодня займемся кое-чем поинтереснее. Думаю, он захочет на практике проверить, сколько покрышек нужно, чтобы …. Сколько там в тебе килограмм?

– Восемьдесят.

– …чтобы восьмидесятикилограммовый труп в них спалить. Как думаешь, восьми штук на тебя хватит?

Ответом мне становятся округлившиеся глаза, и я быстренько удаляюсь от одногруппника, пока он не нашел за что еще меня зацепить. Но сегодня я даже благодарна ему за беседу. Теперь танцевать на стуле и в лифчике я буду только после того, как задвину шторы.

Четверг

У меня очень сильно болит голова и вовсе не потому, что в университете заваливают знаниями, а потому что в голову мою прилетели не только знания, но и что потяжелее. А все очередная игра в фанты эти Катькины. Ничему меня жизнь не учит.

Два дня Даша водит меня по больницам, но везде мне отказывают в приеме, потому что «вам стоит обратиться к врачам своего региона». А мой край –вот он, соседний, пару часов и ты там, но ростовскую медицину это не устраивает. Про клятву Гиппократа тут никто видимо и не слышал, зато слышали постулат «сбагри пациента другому специалисту» и строго его соблюдают.

Я валяюсь в кровати и пью очередную таблетку, ни капли не помогающую от головной боли, и тут звонит Паша. Пары фраз ему хватает для того, чтобы понять, что со мной что-то не так. Я честно признаюсь, что сильно ударилась головой, опуская подробности как именно. Рассказываю, что у меня сильная головная боль, странности со зрением и непонятный привкус во рту, какой-то металлический что ли, вот только я из металлической посуды не ем. Но успокаиваю его тем, что Даша уже взяла меня под опеку и скоро я буду в норме.

Пашу такое положение дел не устраивает и спустя двадцать минут он уже стоит под моими окнами и просит спуститься. Я с трудом отрываю себя от кровати, спускаюсь вниз и он ведет меня в ещё одну больницу. Мы посещаем и приемный покой, и травматологию, и невралгию и даже к обычному терапевту пытаемся попасть. Паша старательно ищет врача, который меня наконец осмотрит, но все его просьбы и уговоры разбиваются о «пусть обратится к врачам своего региона». Такой однотипный ответ его не устраивает, потому мы возвращаемся в общежитие, собираем мои вещи и едем на вокзал, чтобы доставить меня к врачам моего региона.

Паша не хочет оставлять меня одну, но я старательно убеждаю его в том, что за четыре часа поездки в электричке со мной ничего не случится, на перроне меня будут ждать родители, а у него при себе нет вещей и ему завтра на пары. Но все это его не пугает. Он говорит, что передаст меня в руки родителей, а потом сядет на первый поезд и поедет обратно, к утру как раз вернется в город и даже на пары не опоздает. А такой расклад не устраивает уже меня по ряду причин.

Я благодарю Пашу за такую поддержку и несу еще кучу всякой ерунды и в итоге он сдаётся. Уже знает, что я упёртая. Покупает только один билет и садит меня в электричку. Но спустя полчаса я понимаю, что отказаться помощи Паши было очень большой ошибкой. Я перестаю понимать, что происходит и где я нахожусь.

Словно почувствовав это, он звонит. И всю дорогу меня поддерживает только его голос. Он обрывается в местах, где не ловит связь, и возвращается снова, чтобы не дать забыться. Он держит на плаву и смолкает только передав меня в руки родителей, чтобы вернуться спустя час и убедиться в том, что я попала к врачам, они меня осмотрели, констатировали сотрясение мозга средней тяжести и уложили в больницу. А потом, еще спустя час, заботливо шепчет мне «Спокойной ночи» и желает поскорее поправиться.

Вторник

В больнице меня ждёт сюрприз. Нет, это не Кирилл, который вдруг вспомнил о том, что я в больнице и пришёл навестить. О нем не хочу думать, голова болит и без того. Как не хочу думать о том, что полгода не могу с ним расстаться, хотя и отношений-то у нас нормальных нет. Я давно пожалела, что год назад, после того случая, когда ко мне ночью пристал какой-то мужик и я ели от него сбежала, я попросила Кирилла научить меня не только защищаться, но и целоваться.

Последнее было большой ошибкой, потому что поцелуи переросли в как будто «отношения», а потом в манипуляции. И уже без как будто, а в самые настоящие и ужасные. Кирилл клянётся, что наложит на себя руки, если я его брошу, и я ему верю. Когда я говорила о расставании в последний раз, он хватался за нож, так что сомнений в том, что он может причинить себе вред, нет. Видимо его слишком часто били по голове на тренировках, вот и отбили все напрочь. Именно поэтому я так сильно боюсь сблизиться с Пашей. Мне страшно, что от Кирилла достанется и ему.

Больничный сюрприз оказывается таким же безобразным, как и поведение моего «парня». Выясняется, что у меня на голове открытая рана, которую врачи отчего-то не заметили и в неё попала инфекция. К сотрясению мозга добавляется еще и сыпь по всему телу. Все бы ничего, но каждую красную точку на моем теле покрывает ужасная корочка, которая еще и жутко чешется. Таких корочек сотни и самые ужасные, размером с десятирублевые монеты красуются у меня на лбу и между глаз. Все они покрытыми малиновым раствором, снимающим дичайший зуд. О былой красоте речи даже не идет. Молю лишь о том, чтобы корки поскорее сошли и не осталось уродующих лицо шрамов, таких, какие есть у меня внутри.

Четверг

Зеркала я старательно обхожу стороной даже после выписки из больницы, где провалялась десять дней, почти до начала декабря.

И сегодня на осмотр к врачу иду закутанная так, что видно лишь часть лица, но малышка в приёмной все равно умудряется его разглядеть. Она кричит «Чудовище» и заливается слезами.

Я с ней полностью согласна. Но я научилась плакать тихо. Громко я плачу только дома, когда никого нет. Но очередная порция моих душевных мук прерывается телефонным звонком.

Звонит Паша.

Я подымаю трубку и слышу:

– Привет! Мне вдруг захотелось позвонить тебе и сказать, что ты самая красивая девушка на свете.

Теперь по моему обезображенному лицу текут розовые слёзы счастья.

Понедельник

Мои могли замёрзли, потому что почти час я стою в фойе в комнатных тапочках и легкой кофточке, а во входную дверь влетает декабрьский морозный ветер. Минут сорок я не могу отделаться от одноклассника, который вдруг решил меня проведать, раз уж мы поступили в один город и живем недалеко друг о друга. Того самого одноклассника, которому в ногу я всаживала карандаш во втором классе. О чем он, к сожалению, забыл. Но дело не в том, что этот паренек вдруг по мне заскучал, просто его мама передала через меня сумку с продуктами, за которой этот обжора и явился.

Одноклассник не понимает ни намеков, ни слов, что мне пора в комнату. Он же не замёрз, стоит в ботинках и тёплой куртке. Но куда сильнее зимней одежды его греет чувство собственной значимости, ведь он самозабвенно вещает о том, какой же он прекрасный.

В старших классах он вдруг «воспылал» ко мне чувствами, но я его быстро отшила, прикрывавшись отношениями с отличником, которые после этого и начались. Ну не могла я сказать родителям-профессорам, у которых уже вечерам пила чай в статусе «девушки», что я воспользовалась их счастливым сыном ради прикрытия. Так что честно несла свой крест и последствия опрометчивого поступка с конца десятого по одиннадцатый класс, расставшись только после выпускного, под приличным предлогом о невозможности нормальных отношений на расстоянии. И слава Богу, дотошный очкарик посчитал мои доводы логичными и согласился с ними.

Но другой одноклассник, любящий покушать маминых пирожков с капустой, что провоняли сначала всю электричку и мою одежду, а теперь еще и фойе общежития, так быстро соглашаться со мной и отправляться восвояси не собирается. Честно слово, прям герой Достоевского. Идиот. Но я понимаю в чем дело. Тот факт, что я, привлекательная девушка, теперь стою перед ним с обезображенным лицом, на котором только начали заживать ранки, подстегивает его попытать счастье еще раз и снова предложить мне отношения. На это он недвусмысленно намекает и сам, заявляя мне:

– Девушке с таким лицом в высшей лиге больше не играть, а вот я могу взять тебя на поруки.

Взять меня на поруки. Как романтично, не правда ли? По мнению этого идиота, я видите ли залежалый товар, который никто не хочет брать даже с надписью «Скидка 90%», а вот он, благодетель бескорыстный, меня осчастливит и заберет к себе.

Я начинаю раздумывать над тем, как послать настырного одноклассника: вежливо или соответственно тому, что он говорит, как вижу его. Паша заходит в дверь, но в отличие от остальных приносит в помещение не холод, а тепло. Красная роза на длинной ножке в его руках говорит о том, что он приготовил мне сюрприз. И вот это уже по-настоящему романтично. Он знает, что я вернулась с город на утренней электричке и видимо соскучился за эти четыре недели по мне так же сильно, как и я по нему.

Достав телефон, чтобы набрать меня и сказать, что ждет внизу, Паша поднимает глаза и замечает, что я уже здесь. Улыбка на его лице сменяется озадаченностью, когда рядом он видит раздухарившегося юнца, а потом удивлением и недовольством. Я уверена, что Паша просто развернётся и уйдёт, но он подходит и внимательно смотрит на мое лицо и покрасневшие от стыда щеки. Я знаю, что ни в чем не виновата, я не звала сюда никаких парней, но у меня ощущение, что меня поймали за чем-то постыдным, потому делаю глубокий вдох, а потом быстрый выдох, чтобы хоть как-то успокоить бешено стучащее сердце. А Паша, протянув мне самую потрясающую розу на свете, которой восхитился бы сам Маленький Принц, говорит:

– Ты стала ещё красивее.

А потом разворачивается и уходит.

Бережно прижимая к себе самый дорогой подарок, я тоже разворачиваюсь и ухожу, бросая однокласснику на прощание:

– Я замёрзла.

По дороге в свою комнату я не пытаюсь унять слез, но пытаюсь понять – это от счастья или разочарования. Я вру себе, что это слезы счастья, ведь Паша сделал для меня такой удивительный сюрприз. Но прекрасно знаю, что это слёзы разочарования. Разочарования от того, что такой важный для меня и для Паши момент был испорчен. Он принес мне самую красивую розу, которую я только видела (а их я видела много, уж поверьте, моя мама их просто обожает, потому папа постоянно дарит их, когда накосячит, а косячит он много), а я даже не успела поблагодарить его, хотя знала, как был важен этот поступок. Ведь он говорил, что никогда не дарил девушкам цветы.

Больше цветов он не дарил и мне.

Вторник

«Плакать – это нормально» – говорю я себе снова и снова, пока перечитываю сообщения от Паши. А что я хотела?

Я написала вчера вечером, чтобы поблагодарить его за самый чудесный подарок в моей жизни, но он мне не ответил. Утром я пожелала ему приятного дня, но он снова не ответил. Ответ я получила только после обеда, а лучше бы и не получала вовсе.

«Мало того, что у тебя есть парень, с которым ты никак не расстанешься, хотя этот отбитый Кирилл уже и меня достал своими звонками с претензиями, так к тебе еще и кавалеры толпами ходят. А ты ради них мерзнешь, хотя только из больницы выписалась и тебе надо заботиться о здоровье» – напоминало обо всех моих косяках Пашино сообщение.

Тут уж в пору брать пример с папы и мне дарить Паше розы, чтобы загладить вину. Но я лишь пишу ответное смс.

«С Кириллом расстаться не так и просто, хотя я очень хочу и давно пытаюсь. А еще он скопировал из моего телефона все мужские контакты и прозванивает их с угрозами, так что прости, что и тебе досталось. И в фойе был никакой не кавалер, а назойливый одноклассник, который мне совершенно не нравится. Его мама передала через меня ему сумку за едой, за ней он и явился»

Тут же приходит ответ:

«Это не меняет сути»

После этого мой телефон замолкает.

Паша обижен, я его понимаю. Он прав во всех обвинениях. А вот я, скорее всего, очень даже не права, что не рассказываю ему всей правды о своём «парне» Кирилле.

Но что я ему рассказать?

Что я тоже хотела научиться целоваться и парня? Что то было так романтично, держать все в тайне и считать нас Ромео и Джульеттой, тем более он именно так нас и называл. Рассказать о том, каким милым был Кирилл, как он разгружал ночами вагоны, чтобы купить мне подарок или сводить в кафе? О том, как «мой личный Ромео» распевал вместо серенад песни «Короля и Шута»?

Или сразу перейти к тому, что спустя пару месяцев я все же захотела с ним расстаться, понимая, что Кирилл вовсе не тот милый парень, которым я его считала, а он начал пугать, что покончит с собой? Рассказать, как строчка «Разбежавшись прыгну со скалы» превратилась в угрозу? Рассказать, как хватал нож и проводил им по руке, оставляя кровавые дорожки? Рассказать, как бил стены в сантиметре от моего лица, когда слышал, что я не хочу быть с ним? Рассказать, как проверял телефон, когда я приезжала домой на выходные и заставлял перечислять имена всех парней, с которыми я общалась в течении недели? Рассказать, как пугал меня ещё сильнее, когда я говорила, что боюсь его?

Вот это вот я должна была рассказать Паше, чтобы больше никогда не плакать над такими сообщениями как сегодня?! Думаю, что да. Но я не могу. Кириллу, в отличие о Паши, терять нечего, он сам об этом говорил. И я боюсь, что и убить человека ему труда тоже не составит, так что не могу и не хочу рассказывать Паше всю вот эту правду. Я сама влезла в эти отношения, Джульетта недоделанная, мне и расхлебывать. Самой. Не втягивая Пашу в свои проблемы.

Для Паши я хочу быть самой лучшей, ведь рядом с самым лучшим парнем место только такой же девушке и когда я смогу стать такой, мы будем вместе. А пока… Пока мне нужно дать ему время остыть и разобраться с Кириллом.

Часть 2

Воскресенье

Конечно же, за эти три недели после нашей ссоры, я ни на сантиметр не приблизилась к своему призрачную идеалу лучшей девушки для Паши, да и расстаться с Кириллом у меня не получилось. Даша, как может поддерживает меня, но даже ее мудрости не хватает на то, чтобы помочь мне решить эту головоломку, тем более в версии для нее такая переменная как Кирилл отсутствует, потому она и не может понять моей отстранённости. Ее я объясняю обучением, тем более все мое время занято тем, чтобы успеть нагнать месячное отставание из-за двухнедельного больничного после сотрясения и еще одного двухнедельного больничного из-за той инфекционной сыпи.

Я у преподавателей на хорошем счету, но система баллов играет против меня. Всего за семестр можно заработать сто баллов. Пятьдесят в ходе занятий и пятьдесят на экзамене. Но из-за болезни я пропустила целый месяц и даже если отвечу на экзаменах идеально, по некоторым предметам мне все равно не хватит баллов до пятерки. Меня это расстраивает, очень расстраивает. Я планировала закрыть четыре сессии на одни пятерки и перевестись на бюджет, но моя мечта разрушилась уже в первую сессию.

Мне и без того стыдно, что я, окончив школу с золотой медалью, так и не поступила на бюджет и моим родителям приходится платить за обучение в том университете, о котором я так мечтала. Потому я живу в общежитии, чтобы хоть как-то поберечь родительский бюджет и стараюсь учиться только на отлично, чтобы перейти на бюджет. Старалась учиться на отлично. И мне этого удавалось, ровно до того момента, как одна из антресолей старого общажного шкафа не упала мне на голову в то время как я с повязкой на глазу и криками «Привет! Я Кутузов, я приехал бить французов!» скакала на стуле как на коне, выполняя очередной фант в игре, да врезалась в шкаф, который мне тут же отомстил. И теперь мои мечты о бюджете стали еще дальше.

Какая ирония… Если бы я поступила на бюджет, то никакая антресоль из общежития мне бы на голову не упала, ведь я была жила на съемной квартире. Но я на бюджет не поступила, потому у меня теперь есть сотрясение мозга и нет бюджетного места, что говорит о том, что и мозга-то у меня нет. Это еще и отношения с Кириллом подтверждают. И даже интересно, что у меня тогда так сотряслось аж до средней тяжести?!

Мозга у меня может и нет, зато есть план. Я решила устроиться продавцом-консультантом в торговый центр, как и несколько моих одногруппников, чтобы после занятий успевать заработать хоть что-то. План мне кажется отличным, но зря я поделилась им с родителями.

Мама тут же запретила воплощать его в реальность. Сказала, что мало того, что я позорю ее четвёрками, так еще и в продавщицы решила податься, вместо того, чтобы делать упор на учебу и вклад в свое успешное будущее. Заодно указала на то, что при таком раскладе, их с папой финансовые вложения в меня будут не целесообразны. Смысл им платить за мое обучение, если я буду пропадать на работе и это самое обучение буду пропускать. Лучше сразу в продавщицы пойти, быстренько замуж за какого-нибудь Васька выскочить и спиногрызов ему нарожать, чтобы наверняка в жизни низких слоёв состояться, чем отлично учиться, быть на хорошем счету у преподавателей, чтобы получить отличную работу, строить карьеру, стремиться к успеху и прославлению своей семьи.

Я с мамой не согласна и даже немного поспорила, но в итоге последнее слово осталось за ней. Вариантов других у меня не осталось, пока мне нет восемнадцати и на финансовом обеспечении родителей, личность я не свободная, о чем мне любезно напомнили, так что я пообещала сосредоточиться на обучении и начать победную серию из четыре сессий на отлично со второй.

Мысли об учебе и всех этих бюджетных местах, которые мне не достались несмотря на медаль, меня сильно расстраивают, как и слова о том, что я позорю свою преподавательскую семью такими ужасными оценками, потому что я должна отлично учиться и перевестись с коммерции на бюджет со стипендией как можно скорее.

Новогодняя ночь

Все эти недели претензии к себе и своему уму перекрывали мои мысли о Паше. Но этой ночью я все равно загадываю желание, связанное с ним. И желание сбывается уже через пару часов.

Несмотря на холод за окном, Паша оттаивает и пишет:

«С новым годом, Ника!»

Среда

Мороз кусает за щеки, но я не обращаю на него внимания, потому что рядом Паша и мы гуляем по студенческому парку взявшись за руки. С неба падают маленькие снежинки, которые красиво переливаются в свете фонарей. Вокруг прогуливаются парочки, припозднившиеся сотрудники университета спешат домой к семье, а весёлые студенты играют в снежки. Но всего этого я не замечаю. Единственное, что сейчас важно – моя рука в его.

Я замёрзла, но ни за что не подам виду, потому что он тут же проводит меня обратно в общежитие. А я не хочу обратно, как не хочу, чтобы этот удивительный вечер заканчивался. Мы так давно не виделись, что мне хочется впитать каждую секунду, проведенную рядом с ним. Впитать в самое сердце, чтобы потом согреваться этими воспоминаниями снова и снова.

Ни у меня, ни у него нет перчаток, потому он греет мою ладошку, спрятав в карман своей куртки. И ему не трудно понять, что я не такая закаленная как он, но к тому моменту, когда это происходит, почти весь парк успевает опустеть. Паша тормозит посередине центральной аллеи и поворачивается так, что наши лица почти соприкасаются. Из его рта вырывается облачко пара. Он что-то говорит, но я не слышу. Я смотрю на красивую снежинку на его синей шапке, которая пристроилась на снежинке вязанной.

Мой взгляд опускается чуть ниже, и я растворяюсь в глазах. Он продолжает говорить, но слова проходят мимо. Как заворожённая я смотрю в зелёные глаза и понимаю: «Я попала».

А потом он целует меня.

В первый раз.

И огромный мир сжимается до одного человека.

Паши.

Вторник

Мы снова гуляем по городу и заканчиваем нашу прогулку в студенческом парке. Это уже становится традицией, которая мне определенно нравится. Долгие прогулки меня больше не пугают, за эти месяцы я к ним привыкла, и теперь они дарят мне настоящее удовольствие. В этот раз нас радуют не снежники и белки, а зелёные листочки на деревьях и пенье птиц. Весна близится к концу, как и учебные год, но мои наполеоновские планы по покорению мира только начинают разворачиваться.

Мы идём рядышком, и я в красках описываю свое будущее, которым грезила еще в школе. Будущее, ради которого я прилежно училась все одиннадцать лет в школе и участвовала в куче олимпиад. Я с упоением рассказываю Паше как закончу университет с красным дипломом, буду на хорошем счету у преподавателей и меня тут же пригласят в отличную фирму на хорошую должность. Я начну строить успешную карьеру, буду много зарабатывать, стану первой миллионершей в семье и куплю себе машину и квартиру.

Паша внимательно слушает меня и не перебивает, не говорит, что все это глупости и им никогда не сбыться, потому что никому ты после института без опыта работы не нужен и должности тебя ждут самые низкие с низкой зарплатой, а взбираться вверх по карьерной лестнице, тем более девушке, ой как не просто, как обычно говорит мой папа. Наоборот, он поддерживает мои смелые идеи и уверяет:

– Ты все сможешь! Я в тебя верю!

А дослушав мою пламенную и полную наивных мечтаний речь, напоминает:

– Ты забыла включить один очень важный пункт в свои планы.

Я недоумеваю, перечислила же все заветные мечты, но он подсказывает:

– Речь о семье.

Я с пеной у рта начинаю доказывать, что брак и дети – это вообще не мое. Моя стезя – карьера и успех, а не подгузники и разбросанные по дому грязные носки. Они уже мою маму сгубили, которая бы столько всего сделала, даже Нобелевскую премию получила, если бы не уделяла столько времени мне и папе, а теперь время упущено, и она не хочет, чтобы я повторила ее ошибки. А если бы я сама и захотела быть домохозяйкой, то осталась бы в своем городе, пошла бы в местный университет и вышла бы замуж за своего одноклассника из профессорской семьи, а не училась на специальности своей мечты. Самой лучшей, на минуточку!

Паша лишь усмехается и выдаёт:

– Дам тебе погулять до пятого курса, а потом женюсь.

Воскресенье

На этих выходных я еду домой с твёрдым намерением порвать с Кириллом. После того, что мне сказал Паша, у меня появились силы. Он в меня верит, и я все могу! Пора прекратить манипуляции.

Я говорю родителям, что иду прогулять перед отъездом, а сама иду к Кириллу. В очередной раз говорю, что хочу расстаться. Но он все также не готов меня отпустить. Снова уговоры, клятвы в вечной любви и обещания исправиться. Но я стала умнее, я больше не верю ему и не боюсь. Я четко знаю, какого мужчину хочу видеть рядом с собой. И это точно не Кирилл, это Паша, потому я вдруг признаюсь:

– Я влюбилась.

Слова вылетают прежде, чем я осознаю, что же произнесла вслух. Я жду, что сейчас Кирилл будет кричать, но он спокоен. А уже через секунду бьет в болевую точку, ту самую, куда учил бить меня, чтобы нанести противнику максимальный урон. Мое плечо пронзает невероятная боль, растекающаяся пламенем по всей руке. Я закусываю губу, чтобы он не увидел моих слез, и убегаю сначала из его квартиры, а потом и из его жизни.

О том, что произошло за полчаса до моего отъезда, я не рассказываю никому, как и о том, что у меня болит не только плечо. Ведь я убеждаюсь в том, что слова действительно могут ранить, а свобода не всегда даёт легко.

Среда

Хоть я и не рассказывала никому о том, что произошло между мной и Кириллом в последнюю нашу встречу, решив, что обезболивающие таблетки лучше жалости, правда всплывает сама. А точнее выпадает из моих рук. Прямо перед Дашей. Мы с ней пьем чай и когда мою пострадавшую руку прошибает очередной, но неожиданный разряд боли, я роняю и разбиваю кружку.

Инстинктивно тянусь к поврежденному плечу, и мямлю что-то про ушибленную на паре по физкультуре руку. Вот только занятий давно нет, завтра мы разъезжаемся по домам на летние каникулы, потому Даша спокойно убирает осколки, вытирает разлитый чай, а после садится напротив меня и требует:

– А теперь рассказывай правду. Всю!

И я рассказываю. Про Кирилла. Про наши отношения. Про его угрозы. Про то, как пыталась с ним расстаться десятки раз. И про то, какой ценой меня это все-таки удалось сделать.

Лучшая подруга слушает меня не перебивая, и когда я заканчиваю исповедь, она требует:

– Иди за паспортом и полисом, мы едем в студенческую поликлинику. И никаких отговорок! А пока будем ехать, я тебе подробно расскажу каких парней нужно обходить стороной.

Я не противлюсь, потому что боль в плече и руке меня смущает, а вот Дашу смущает распухшее плечо, которое я демонстрирую по ее очередному требованию.

Но в поликлинике никто на мое плечо смотреть не собирается, и мы с очередной раз слышим «обратитесь к врачам своего региона» и «тем более лето на дворе, по домам уже езжайте, своих врачей мучать, а то напьются, устроят черти что, а нам потом разгребай». В расстроенных чувствах мы выходим из поликлиники, но нас догоняет привлекательный паренек в белом халате.

– Ты что, упала неудачно? – уточняет студент-практикант.

– Ее бывший в плечо ударил неделю назад. – отвечает за меня Даша. – А правду из этой красотки я час назад вытянула и сразу сюда притащила.

– Ты как вообще столько выдержала? – удивляется парень, который бросается осматривать мое плечо, а потом руку и ее работоспособность прямо на улице, но мне уже все равно.

– Обезбол. В первые три дня было очень больно, и он меня спасал, потом стало полегче, и сейчас только иногда простреливает.

Парень продолжает осматривать меня и выносит вердикт:

– Очень похоже на трещину в ключице, которая вполне могла образоваться от такого удара, как ты получила. Тебе надо к травматологу обратиться и обследование сделать. Я-то пока еще студент-травматолог, но могу заверить, операция не нужна, а вот таблетки тебе обязательно выпишут. Еще и попросят физические нагрузки ограничить, а заодно повязку скажут поносить, чтобы боль в руке не провоцировать.

– Я вот свою руку на отсечение дать готова, что ни к каким врачам у себя она не пойдет. – заявляет Даша и просит: – Ты можешь нам сказать, какие таблетки ей попить и как эту повязку делать?

– Точно не пойдет? Это же ее здоровье!

– Не пойду! – я стою на своем. – Если мама узнает все подробности, она меня убьет. Уж лучше без руки остаться, чем без головы!

– Боже! Ну какие же вы женщины глупые иногда бываете! – ругается будущий травматолог и ведет нам за собой в поликлинику, где выписывает рецепт, а еще сам накладывает повязку, объясняя мне как ее повторить.

– Спасибо! – благодарим мы моего спасителя одновременно с Дашей.

– Пожалуйста. – отвечает он и обращаясь уже к Даше, просит: – Ты присматривай за ней, а то до добра такая самоотверженность ее не доведет. Это только в стихах «безумству храбрых поем мы песню», в жизни такое повторять не надо.

– Обещаю. Правда она вечером домой едет и явно родителям скажет, что это она на физкультуре ушиблась.

– Да пусть и так. Главное, чтобы они проследили за тем, чтобы она лекарства пила и повязку носила недельку. Ну… а ты… если сегодня вечером свободна, то приглашаю на свидание.

– Оу! – глаза Даши округляются. – Я завтра тоже домой уезжаю…

– Понял. – грустно вздыхает мой спаситель.

– Но вещи я уже собрала, так что вечер – твой. А красотку эту я бинтами к стулу примотаю, чтобы больше не шалила.

– Тогда приматывай ее покрепче и к шести жду тебя возле Горизонта. Удобно?

– Конечно. – кивает Даша и обменявшись с парнем номерами телефона, ведет меня на автобусную остановку.

– Удачная поездочка, да? – подкалываю я. – Не только мне помогла, но и красавчика доктора подцепила, так что принимаю благодарности.

– Это я принимаю благодарности за то, что хотя бы я забочусь о твоем здоровье и за то, что у меня аптечка в общаге больше, чем в медпункте, потому что ты вечно то порежешься, по упадешь и коленки разобьешь, то кипятком обваришься, то еще чего. А Даша у тебя персональный доктор.

– Люблю тебя, мой персональный доктор. Но именно благодаря такой вот никудышной мне у тебя вечером свидание с симпатягой доктором, потому что подобное притягивает подобное.

– Ох, Ника, ты же сама это суждение и опровергаешь. А с доктором я на свидание согласилась пойти потому, что он тебе помог и мне захотелось отплатить ему тем же.

– И только? И вовсе не потому, что с парнем ты рассталась пару месяцев назад, а этот будущий врач очень даже ничего?

– Думаю, что я тебе еще и рот забинтую. Хотя бы часик в тишине посидим.

– Что сразу рот-то? Ты же любишь мои глупости! Тем более мы почти три месяца не видимся, вот я и обязана выполнить всю предстоящую программу за ближайшие часы, завтра же разъедемся.

– Ага. И я буду надеяться, что за это время ты хотя бы немного мудрости наберешься.

– Ты в это до сих веришь? – смеюсь я.

– А что мне еще остается. – разводит руками моя лучшая подруга.

Пятница

Мне безумно хочется позвонить Паше, ведь мы даже нормально не попрощались после окончания летней сессии и разъехались по разным городам, но я боюсь. Паша сказал, что хочет жениться на мне, хоть и в шутливой манере, а я пропала. Пропала не потому, что не хочу совместного будущего, а потому, что этого совместного будущего может и не быть.

Кирилл не оставил меня даже после того, как ударил. Наоборот. Начал проявляться еще активнее. Закидывает звонками, на которые я не отвечаю и смс с извинениями, которые я тоже игнорирую и караулит возле квартиры, мы же на одной лестничной клетке живем. Я почти не выхожу из дома, а если и выхожу, то только в сопровождении папы. Но родителям я обо всем происходящем я не рассказываю. Как и не рассказываю правду о том, что у меня за травма. Мама, итак, говорила мне, чтобы я не водилась Кириллом, потому что бедная бабушка, которая одна его воспитывает, получает от него одни проблемы. Что ж, мама была права. Но кто ж ее послушал?!

Уже месяц я сижу в квартире, выходя из нее либо в сопровождении кого-то из родителей, либо в те часы, когда у Кирилла тренировки, которые они никогда не пропускает. Ведь они – святы и неприкосновенны, в отличие от меня.

Я хочу написать Паше, но боюсь, потому живу на его странице ВКонтакте, постоянно просматривая его фотографии и слушая его любимую музыку. Знаю, это глупо. Но мозгов-то у меня нет, мы давно это выяснили, не так ли?

Четверг

К середине июля, после моего дня рождения, слезливые послания Кирилла превращаются в угрозы. Он узнал от моей наивной школьной подруги в кого именно я влюблена и стал присылать сообщения совершенно другого характера. Да, я снова сделала неправильный выбор и сказала этой сплетнице, которая пришла меня навестить, как зовут того, из-за кого я тут сижу и страдаю.

Видимо, пора мне выдвигаться в Изумрудный город, к Гудвину за мозгами, потому что их недостаток явно сказывается на моей жизни. Вот и в этот раз я сплоховала и у Кирилла появилось имя, а номера телефонов всех парней из моей телефонной книги он хранил в своей записной книжке, и Паша там всего один. Еще и с фамилией, которая в компании с именем легко наводит на соцсети.

Но сообщения с угрозами Кирилл, для начала, стал отправлять мне. В них он описывал, что именно сделает с «моим любимым Пашей», если я только попробую с ним встречаться или позвонить. И каждый раз эти сообщения становятся все более пугающими. Я реально начинаю переживать за свою жизнь и за жизнь Паши и понимаю, что сама я с этой ситуацией уже не справляюсь.

Мне нужна помощь и сегодня о обратилась за ней к своим знакомым, с которым познакомилась, как ни странно, на занятиях по борьбе, куда ходила с Кириллом. Эти парни считают меня своей младшей сестрёнкой, некоторые еще и учатся на курсе у моего папы, потому обещают заступиться за меня, узнав все подробности. И клянуться решить эту проблему как можно скорее.

Вторник

Быстро, к сожалению, не получается. Но сегодня, аккурат ко Дню Знаний я получаю подарок – сообщение от Кирилла с извинениями и заверениями в том, что он ко мне и близко не подойдет, как и к Паше.

Часть 3

Понедельник

Сегодня, спустя две недели после получения сообщения от Кирилла, до меня наконец доходит, что все позади. В прошлом остался и Кирилл, и его угрозы, и мои страхи. По крайней мере, мне хочется в это верить.

Дрожащими руками я набираю сообщение «Привет! Как дела?» и отправляю его Паше, а после хожу из угла в угол и кусаю губы, уверенная в том, что он мне не ответит, ведь я молчала четыре месяца. Даже с днем рождения его не поздравила, потому что еще с утра в тот летний день получила сообщение о том, «какой именно твой любимый П. получит от меня подарок, если ты надумаешь его поздравить».

Но телефон все же издаёт протяжное «Пип». Я боюсь брать его в руки и прошу посмотреть сообщение соседку по комнате, которая в кои оказывается дома, а не на очередном свидании.

Вика смотрит на экран и зачитывает вслух:

– Привет! Ты куда пропала? Давай уже встретимся!

Среда

Впервые иду к нему в гости. С соседкой по комнате, которая узнала, что Паши есть симпатичный сосед Макс. Вика выяснила это сразу же после того, как встряла в мою беседу и напросилась в гости. Я не собиралась ее с собой брать, тем более она мне никакая не подружка, но она не понимает слова «Нет».

Парни ждут нас возле своего общежития, слушая концерт уличного музыканта. Я тоже заслушиваюсь, потому что он потрясающе играет на гитаре. Когда-то на ней училась играть и я, но фортепьяно, по мнению мамы, оказалось куда более подходящим инструментом, но с ним я протянула все год, и последние семь лет оно стояло в моей комнате немым укором. Рисовать, как оказалось, мне понравилось куда больше, чем музицировать. Художники, которых я люблю не меньше музыкантов, выставляют свои работы чуть дальше по улице, что им еще позволяют сделать последние теплые сентябрьские деньки. С приходом холодов исчезнут и художники, и музыканты. Но насладиться искусством я не успеваю, парни предлагают нам наконец-то зайти внутрь.

Со смехом набиваясь в тесный лифт, мы поднимаемся на верхний этаж и попадаем в небольшую комнату, где нас уже ждут алкогольные коктейли, что радует мою соседку. Мне подобное угощение не по вкусу, потому я, как обычно, только делаю вид, что пью, потому что это куда проще, чем объяснять почему алкоголь мне не друг.

Макс озвучивает тост за присутствующих здесь девушек, и Паша впечатывает стакан в мой с такой силой, что все его содержимое проливается мне на кофту. Паша тут же выдаёт мне свою футболку и указывает на санузел. Дав время переодеться, он заходит ко мне и сообщает, что наши соседи подружились. Я высовываю голову из двери и вижу, как Вика, уже впившая в губы Макса, отрывается от своей новой жертвы и шепчет:

– Посидите там.

Решив подарить «влюблённым» пару счастливых минут, мы с Пашей остаёмся в санузле. Он помогает мне оттирать капли с джинсов и осторожно замечает, что нет ничего плохо в том, что мне не нравится алкоголь. И лучше говорить об этом сразу, чтобы ему не приходилось спасать меня за счёт уничтожения моей одежды. А потом добавляет:

– Твоему парню повезло во всем.

Мои щёки становятся такого же цвета, как и красная кофточка, которую я стираю. Я признаюсь:

– Я с ним давно рассталась, просто долго приходила в себя.

Услышав эти слова, Паша подходит ко мне сзади и обнимает за талию. В зеркале отражаются наши лица: мое покрасневшее и его довольное. Он хитро улыбается и говорит:

– Мы шикарно смотримся вместе.

А потом разворачивает меня к себе и целует.

Засыпая в ту ночь в своём общежитии под гундёж недовольной соседки, желающей остаться ночевать в гостях, а не уходить обратно всего полтора часа спустя, я все думаю о том, что он сказал.

Мы шикарно смотримся вместе…

И не поспоришь.

Пятница

В руках пакет, в пакете футболка. Не трудно догадаться, куда я иду, как не трудно догадаться, что иду не одна. Сегодня нас ждут совершенно другие угощения – осетинские пироги и чай, потому что их выбирал Паша. Вика с Максом сетуют на то, что есть напитки получше чая и я с ними соглашаюсь.

– Клубничное чудо-молоко – вот идеал! – признаюсь я. – А вприкуску с бананами оно вообще божественно.

Но Вика с Максом имели ввиду вовсе не «детсадовские напитки», а пиво, которое тут же появляется на столе, несмотря на злобный взгляд Паши, адресованный соседу.

Расслабленные алкоголем Макс с Викой идут на сближение, пока мы с Пашей стоим у окна и старательно делаем вид, что нам интересно смотреть на прохожих, пока наши соседи чередуют пиво и поцелуи. Вдруг Макс напоминает Паше, что ему давно пора провести мне экскурсию по этажу, а заодно не мешало бы в душ зайти, пока его не закрыли. Поняв намёк, Паша берет ванные принадлежности и манит меня за собой.

Экскурсия по этажу с разглядыванием номеров на дверях соседних комнат и трех газовых плит на скромной кухне проходит под рассказ о том, что у них с Максом есть правило «душа». И пока Паша не получит сообщение о том, что можно возвращаться, нам и правда придётся ждать в душе. Других свободных помещений все равно нет. В их общежитии общая комната не предусмотрена. И нам можно посидеть либо в душе, которых на этаже два, либо под дверью комнаты, но это нам вряд ли понравится.

– Я, конечно, не могу заснуть, не приняв душ, но такое правило через чур даже для меня. Как бы сильно я не любила плескаться под водой, час в душе не высижу даже я.

– Час? Думается мне, сидеть нам там куда дольше. – делится своими мыслями Паша.

Представляя сколько всего «интересного», услышит о себе моя соседка, я обречено топаю за Пашей в душевую и наблюдаю, как он закрывает дверь на замок.

Я впервые оказываюсь с парнем в душе. Паша пытается сгладить неловкую ситуацию, обводит рукой первую комнату и торжественно заявляет:

– На ближайший час эти хоромы наши. Оцени, тут даже есть удобная батарея, на которой мы с тобой можем посидеть пока не запахнет жаренным.

Мое лицо озаряет улыбка, а Паша проходит во вторую комнату, которая ещё больше первой, и включает там воду, чтобы подходящие к душу слышали, что тут занято и не ломились в дверь. О том, сколько воды выльется зря мы не думаем. Просто ведём непринуждённую беседу, словно находимся в приличном обществе, а не опираемся на батарею в предбаннике, и периодически подглядываем на молчащий телефон. Бросив очередной взгляд на экран, Паша обращает внимание на время и спрашивает:

– Ты не против, если я приму душ?

Я застываю от подобного вопроса, а потом медленно киваю.

Паша благодарит меня за понимание, забирает свои вещи и закрыв за собой дверь скрывается во второй комнате. А я остаюсь одна в первой комнате, пребывая в шоке от всего происходящего, ведь в паре метров от меня принимает душ голый мужчина. Чтобы чем-то себя занять, помимо непрошенных неприличных мыслей, я пересматриваю в телефоне фотографии и добавляю в список претензий к соседке ещё пару пунктов, потому что телефон Паши все молчит. Видимо Вика и Макс потеряли счет времени, а вот я нет, потому что торчу в душе уже один час и сорок три минуты.

Спустя минут десять из двери показывается Пашина голова и он спрашивает:

– Хочешь принять душ? В общагу к себе ты уже точно не попадешь, она закроется скоро, на что явно и рассчитывают наши «влюблённые». Спать тебе придется здесь и если хочешь ополоснуться, то лучше успеть до того, как выключат горячую воду, а это будет часа через пол.

Мои округлившиеся глаза меня сдают.

– Ты никогда не видела голого парня?

Я киваю. Да, летом мне исполнилось восемнадцать, но я ни разу не видела обнаженного мужчину. Чего уж там, ни один парень не видел голую меня.

Вдоволь полюбовавшись мои ошарашенным лицом, Паша скрывается за дверью. Когда она вновь открывается комната уже погружена во тьму и из нее доносится голос:

– Если захочешь – присоединяйся.

Меня разрывают сомнения. Я и правда не могу заснуть, не приняв душ, но один же раз я переживу подобное, правда. А если я не могу не посетить душ, то можно дождаться, когда Паша выйдет, а потом зайти внутрь, закрыться на замок, раздеться и спокойно покупаться. Он пусть на батарее подождет. Да и мозг говорит о том, что пойти к нему идиотская затея, но слушаю я все-таки не его. Я делаю глубокий вдох, а потом резкий выдох и стараюсь не думать о том, что творю. Хотя бы раз в жизни я могу пойти за желаниями, а не за требованиями головы, которые кричат о том, что хорошие девочки так себя не ведут. Я снимаю не только маску прилично девочки, но и всю одежду, а потом захожу к Паше.

Огромное помещение все в пару, и я вижу, что на правой стене расположены сразу две душевые лейки. Под одной из них спиной ко мне стоит Паша, весь покрытый мыльной пеной. Заметив, что я замерла в дверях, он подходит ко мне, берет меня за руку и ведёт под соседний водопад, а сам возвращается под свой. Струи тёплой воды смывают с него пену, но никак не мою застенчивость.

В сторону Паши я стараюсь не смотреть, только вперед, на краны. Но постепенно глаза привыкают к темноте, тем более окно во всю стену из витражных цветных стёкол, освещает комнату и наши силуэты огоньками уличных фонарей. И наконец я решаюсь. Сначала бросаю в его застенчивый взгляд, а потом внимательный, изучающий то, что больше не скрыто под пеной. У меня невольно вырывается:

– Ух ты!

Но Паша тактично делает вид, что его не слышит, а продолжает с закрытыми глазами стоять под душем, позволяя мне собой любоваться. А посмотреть мне есть на что, потому я жадно изучаю его тело и тут он открывает глаза. Мой взгляд от него не скрыть.

Он растягивает губы в улыбке и сообщает:

– Ты очень смелая. И очень красивая.

Я забываю, как дышать и не знаю, что ответить, потому, нервно сглотнув, прошу:

– Поделись гелем для душа.

Он берет небольшой бутылек и уже протягивает его мне, но потом, вдруг передумав, наклоняет его и выдавливает гель для душа себе не ладонь.

– Ты не против, если я сам тебя намылю?

Я снова нервно сглатываю и снова киваю. А Паша растирает гель ладонях, превращая его в пену и нежно наносит мне на плечи, осторожно спускаясь все ниже. Когда он заканчивает покрывать пеной мою спину, то просит повернуться к нему лицом.

Поворачиваюсь я уже на ватных ногах. Он ласково проводит по моим ключицам, оставляя на них пенный след и массирует мне плечи. Я с замиранием жду, когда он опуститься ниже и молю, чтобы он не заметил, что одно плечо выше другого и мне не пришлось рассказать, почему так произошло, но в соседней комнате начинает разрываться телефон. Его. Наши соседи наконец устали наслаждаться друг другом.

Он внимательно смотрит на меня и дает право выбора:

– Идем или остаемся?

Я с трудом выдавливаю:

– Второе.

Он передает мне бутылочку с гелем и предупреждает:

– Тогда твоя очередь.

Повторяю те же движения, что пару минут назад делал он. Переворачиваю бутылек, выдавливаю гель на руку, растираю в ладошках, чтобы превратить его в пену и замираю. Не решаюсь поднести свои руки к его спине. Замирает и он. А потом замирает и время. Остаюсь только я и пена на руках, которая уже начинает уменьшаться в размерах.

Я шаг навстречу Пашу и аккуратно размазываю пену по его спине. Массирую его плечи и думаю о том, что мне делать дальше и стоит ли. Я не рискую спускаться ниже и не прошу повернуться ко мне лицом, потому что волнуюсь из-за того, что и в каком состоянии могу увидеть.

Паша замечает мое замешательство и шутит:

– Мне кажется, я уже достаточно пенный. Пойдем-ка меня смывать. Тем более горячая вода в любой момент может закончиться.

Он становится под струи пока еще теплой воды и манит меня за собой. Я подхожу к соседнему душу, но он зовет:

– Ника, иди ко мне. Будем экономить воду.

Я закрываю оба своих крана и становлюсь с ним под один душ, набирая теплую воду в ладошки и поливая себя ею. Он подходит ко мне ближе, сокращая и без того минимальную дистанцию между нами, и заключается меня в объятия. Я с замиранием жду продолжения, и тут на нас обрушивается ледяной водопад.

Паша молниеносно выключает воду, но нас все равно успевает обдать щедрой порцией холодной воды. Поднимая, что полотенце всего одно, Паша предлагает мне поскорее завернуться в него и согреться, тем более оно лежит на батарее. Я бегу в первую комнату и кутаюсь в огромное полотенце, щурясь от яркого света. Немного согревшись, я вытираю тело и волосы, а после одеваюсь. Затем говорю Паше, что уже одета. Он вытягивает руку из-за двери и просить подать полотенце и ему. Спустя минуту он возвращает мне полотенце и просит передать одежду. Из душевой он выходит полностью одетый и тоже прикрывает глаза от яркого света.

– Согрелась? – уточняет он.

– Не особо. – честно признаюсь я и он замечает, что моя футболка намокла из-за влажных волос.

– Тогда пошли скорее греться.

Мы возвращаемся в комнату, где Вика и Макс уже устраиваются на ночлег. Пропустив мимо ушей шуточки о совместном принятии душа, я иду с санузел и снова меняю свою мокрую футболку на Пашину сухую. Прямо дежавю какое-то. И снова Паша стучится в дверь, но на этот раз для того, чтобы протянуть мне фен, который он умудрился для меня раздобыть в ночи.

Я сушу волосы, но мыслями я все еще там, в душе. Смотрю на его обнаженное тело и думаю о том, что увидеть человека голым не так и страшно, как мне всегда казалось. А еще о том, как Паша медленно, очень тонко и аккуратно снимает с меня мои оковы и мои маски. А когда я снова появляюсь в комнате, вижу, что вымотанные своей страстью соседи уже спят.

Заметив мое возвращение, Паша приглашает меня к себе в кровать. Я ложусь рядом, и он укутывает меня в свое тёплое одеяло. Я лежу рядом с ним без сна из-за того, что впервые сплю в чужой постели. Мое сердце бьется как сумасшедшее, потому что рядом он, а его рука обнимает меня за талию. Мне кажется, что все происходящее со мной в последние несколько часов, нереально и происходит не со мной, а с какой-то другой, более решительной девочкой.

Я долго ворочаюсь и никак не могу уснуть, но Пашка сонно целует меня в шею и шепчет:

– Спи спокойно, Ника, рядом со мной тебе нечего бояться.

Часть 4

Среда

Я хожу по комнате как загнанный в клетку зверь. Туда-сюда, туда-сюда и так по кругу, точнее по периметру нашей комнаты. Вику это уж бесит, потому она требует:

– А ну-ка сядь! У меня от тебя уже в глазах мельтешит!

Я сажусь, но легче мне не становится. Волнение вон оно. Здесь. Сидит рядышком. А все потому, что не перезванивает, хотя давно обещал и я переживаю, что чём-то его обидела или где-то неправильно себя повела. Просто то, что произошло между нами в душе, было со мной впервые, и я не знаю, чего он от меня ожидал. Я вообще не знаю, чего парни ждут от девушек, когда приглашают из в душ, хотя догадаюсь. Но, с другой стороны, Паша был максимально тактичен, не приставал и на все я соглашалась сама. Но все равно не знаю, что и подумать и каким будет формат нашего общения после всего случившегося.

Я совсем не умею строить отношения и может быть уже все испортила, раз он не звонит уже несколько дней, хотя пообещал. А сама я звонить не рискую, чтобы не показаться навязчивой, хотя мне очень хочется услышать его голос и увидеть его самого. Ну почему он никак мне не позвонит?!

Рядом со мной соседка куда громче высказывает своё недовольство, ведь Максим пропал с радаров и не отвечает ни на ее звонки, ни на ее сообщение, и в этом, оказывается, виновата только я. Кто же еще?

– Ага, конечно. – думаю я. – Твой Максюша пропал именно потому, что я больше не ходила в гости к Паше и не брала тебя с собой, а вовсе не потому, что вообще без усилий получил то, что девушкам надлежит беречь.

Но вслух я говорю:

– Макс обязательно позвонит, вы же отлично поладили.

Мое враньё не убеждает даже меня, не говоря уже о Вике и я получаю полный ненависти взгляд, который стоило бы направить в зеркало. Но есть в ее злости и плюсы. Я меньше думаю о том, что мне тоже никто не звонит и не пишет.

Хлопнув дверью, Вика уходит жаловаться на очередного козла своей лучшей подруге, которая живет дальше по коридору. А я начинаю глубоко дышать, чтобы хоть как-то успокоиться, ведь накрутила я себя из-за разговора с соседкой знатно. Я делаю глубокий вдох, а потом быстрый выдох. Просто дыши, Ника, просто дыши. Не думай о Паше, дыши. Вот так: вдох-выдох, вдох-выдох. Видишь, как просто? Никаких тревог, только ты и твое дыхание. Только вдох-выдох. Вдох-выдох. И спокойствие, которое приходит вместе с ними. Еще один вдох-выдох, и я открываю глаза. Причем тут же их округляю, потому что начинает трезвонит телефон. Это он. Наконец-то!

– Прости, что так долго пропадал. Мы с Максом давно искали квартиру, а тут наконец попался отличный вариант, и мы спешно переезжали. Еще и тренировки перед важным матчем были, потому я и не звонил несколько дней. Знаю, говнюк. Но я все уладил и теперь живу в квартире. И приглашаю тебя в гости. На новоселье. Прямо сейчас. Если ты хочешь, конечно же.

– Хочу! – какие уж тут могут быть варианты.

– Через двадцать минут буду у тебя. Успеешь собраться?

– Конечно. – обещаю я и кладу трубку.

Я не говорю ни о том, что соскучилась, ни о том, что за столько дней можно было бы найти время и написать, что очень занят и как только решит все задачи, мы увидимся. Это же неправильно наезжать не человека и чего-то от него требовать, особенно когда он занят, тем более я даже не представляла, что в футбол он играет вполне профессионально, а не просто для души и даже есть матчи.

А может все-таки стоило все это сказать? Рассказать Паше, что я волновалась и переживала, потому что он даже не звонил и течении дня можно было найти минутку, чтобы написать мне сообщение. Не знаю даже. Видимо я совсем не умею общаться с парнями, хоть среди них и росла.

Суббота

Очередной вечер в любимой компании. Мы с Пашей и Максом смотрим футбол и меня, как и в самый первый раз, ждёт клубничное молоко и бананы. Пашка запомнил, что я люблю больше всего.

Парни шутят, что молоко не самый подходящий напиток для просмотра футбола, но я же знаю, что все эти шуточки только потому, что я болею не за их любимую команду, а за противников. Хотя мне, наверное, положено стать одной из самых ярых болельщиц небольшой команды, в которой играет Паша, тем более он капитан, о чем мне рассказывает Макс. Но Паша не любит хвастать своими достижения, хотя Макс и заявляет, что такой «скромник» он лишь рядом со мной, а вот на поле он дает всем жару. Но на поле я Пашу пока не видела. Он меня на матчи не приглашал, а сама я не напрашивалась, хотя и погуглила все о его команде и их достижениях.

Досмотрев матч, наша компания разделяется. Мы с Пашкой идем в гостиную, а Макс остается в столовой смотреть телевизор. Квартира у парней большая и отдельные комнаты есть не только у них, но и у меня. Здесь у меня есть не только собственная комната, каждый раз, когда я остаюсь с ночевкой, Пашка отдаёт мне свою спальню, а сам спит в гостиной, но и пижама. Я сплю в Пашиной розовой футболке и люблю ее даже больше своих любимых кроссовок, потому что она пахнет им, кроссы же таким похвастать не могут. И спать в ней я бы хотела не только в одиночестве, но каждый раз, когда я остаюсь с ночевкой и прошу Пашу остаться вместе со мной, но он целует меня на ночь и оправляется спать на диван в гостиной, потому что «так надо».

Моя соседка по комнате, которая все чаще ночует одна, отказывается в это верить. В голове Вики подобное поведение не укладывается. Зато прекрасно укладывает в голове моей лучшей подруги Даши, которая поддерживает меня всегда и со всем. Это не укладывается в голове Вики ещё больше.

Вторник

Я не знаю, как измерить счастье, но мое мне кажется безмерным. И сегодня на дне рождения Вики я сияю больше, чем именинница. Я влюблена в Пашу и уверена, что это взаимно, хоть мы ничего друг другу не говорили о своих чувствах. Мне кажется, все очевидно.

Студенческие дни рождения без выпивки не обходятся и этот праздник не исключение. Как всегда, я делаю вид, что пью коктейль «виски с колой», который на самом деле состоит только из колы. Но в этот раз что-то идёт не так. Вроде бы я только что сидела за столом, а вот уже лежу на кровати и меня бросает в жар. Вроде лежала в футболке и рваных синих джинсах, а вот на мне топик на тонких лямках с глубоким вырезом, в котором видно отсутствие белья, и черные джинсы. Пару минут назад соседка брала у меня телефон, чтобы посмотреть, как мы получились на совместном фото, а вот я уже в куртке иду с ней куда-то под ручку, замерзая от ноябрьского ветра.

О том, что мой коктейль был какого-то непривычного вкуса, лишь отдаленно напоминающего колу, я не помню, как не помню о том, почему именинница Вика и ее подружка смотрят на меня такими довольными лицами. Не помню я ничего и о том, куда я попадаю после их пожеланий жаркой ночи.

Просыпаюсь я среди ночи дрожа от холода и не понимаю, где нахожусь и почему в одних трусах. Я вскакиваю с дивана и пытаюсь найти свой телефон, но его нет рядом. Меня накрывает паника. А тут их темноты ещё и выныривает мужской силуэт. Я пугаюсь ещё больше, но крик застревает в горле.

Силуэтом оказывается Паша. Он протягивает мне мою любимую розовую футболку и извиняется:

– Ника, прости, я не хотел тебя на пугать. Ну и за то, что одеть тебя сразу не смог, тоже прости. Не получилось.

Заставив меня выпить минералки, Паша рассказывает о произошедшем несколько часов назад. Вечером он получил от меня сообщение о том, что «я хочу подогреть наши отношения» и догадался, что дело не чисто. Он ушел с тренировки и приехал ко мне. Увидев меня в неадекватном состоянии и хихикающую Вику, просящую передать Максику пламенный привет и пожелания пойти куда подальше, он решил, что с ними меня оставлять не стоит и забрал к себе.

Конечно же, меня тошнило, но я не позволила ему помочь. Я же сильная, я справлюсь сама. Но сама я не справилась, алкогольное опьянение у меня было впервые, потому результат глупого решения не заставил себя долго ждать и меня вырвало. Паше пришлось снимать с меня вымазанную одежду и стирать ее, потом умывать меня и нести на руках до гостиной, удобно укладывая на диван. Но когда он вернулся с футболкой, то я уже задремала, потому он не стал меня трогать и переносить в спальню, где я обычно и спала.

Я сгораю от стыда, хотя тело мое морозит и трясет от интоксикации. Он забирает меня к себе в спальню, укрывает потеплее, гладит по волосам и шепчет комплименты пока я не засыпаю. Впервые с ним в одной комнате и в одной постели. Но надо быть честной, в комнате мы не одни. С нами еще тазик, бутылка минералки и стакан.

Среда

Утром, отпаивая меня рассолом после холодного душа, Пашка берет с меня слово, что я никогда не буду доверять Вике и тем более вместе с ней есть. Я трудом киваю, потому что в голове моей вертолеты. И потому, что прекрасно понимаю, что опоили и отправили меня к нему в самой откровенной топике не просто так.

Четверг

Я помню, что пообещала, но меня раздирает злость Вику и ее подружку за то, что они хотели со мной сотворить. Я же им верила! А они! А они поплатятся за то, что сделали, потому, вопреки обещанию Паше, сегодня я разделяю с Викой и ее подругой трапезу. И это чаепитие, на котором каждая вкусила по половине пузырька слабительного, они запомнят надолго.

Я не насколько добрая, чтобы прощать и не собирать подставлять другую щеку, когда мне чуть не ампутировали первую. Нужно давать сдачи уже после первого раза, чтобы желания повторять не возникало! Думаю, такой ответки они точно не ожидали, но как там говорят? В тихом омуте – черти водятся. Так вот, в моем их полно! И нечего было их будить. А если уж разбудили, то будьте готовы к неприятным последствиям.

Пятница

Мне стыдно смотреть ему в глаза после все случившегося, но Паша делает вид, что ничего не произошло. Макс поехал домой на выходные, потому сегодня мы смотрим не футбол, а мои любимые смотрим мультики. Это очень по-детски, но именно поэтому так ценно, как и то, что Пашка катает меня на спине во всей квартире. И такие моменты я обожаю. Моменты, когда он настоящий. Не футбольный хулиган и капитан команды в одном лице или студент престижного ВУЗа, а парень, пьющий клубничное молоко и смотрящий мои любимые мультики.

И я рада, что он дурачится со мной и катает меня на спине по всей квартире, потому что с ним и я настоящая. Не умница-девочка, которая во всем слушается родителей, потому что боится, что если они будут ссориться еще и из-за нее, то точно разведутся. И не студентка-второкурсница, которая обязана отлично учиться, чтобы закончить институт в числе лучших, найти высокооплачиваемую работу и обеспечить себя жильем и финансами, чтобы никогда не зависеть от мужчины, как ее мать и не прощать измены со студентками, потому что тебе некуда пойти с малолетней дочерью на руках.

Здесь, в этой квартире, я просто Ника. Счастливая девочка, которая пьет любимое клубничное молоко, смотрит мульки и катается на спине любимого парня. Здесь я счастлива. Это мой персональный рай, маленький кусочек земли радости, укрытый от всех бед и невзгод. Тут мне всегда хорошо, спокойно и уютно, как не бывает даже дома. Может быть потому, что дома нет Пашки. Или потому, что дома, кроме ругани родителей и бесконечных завядающих букетов роз ничего и нет? А здесь мне хорошо, потому что рядом он. Мы не выясняем отношения как мои или его родители, которые все же развелись, потому что Пашина мама не стала терпеть выходки отца, как моя. Его маме, в отличие от моей, хватило сил уйти, снять жилье и воспитать сына одной.

Здесь, в этой квартире, мы не дети несчастных родителей. Мы счастливые влюбленные, которые представляют себя морскими разбойниками, ведь не зря стену украшает пиратский флаг. Он – наш символ. Символ свободы. Мы с ним сможем все, главное помнить, кто мы на самом деле.

А перед сном, как обычно, он приходит ко мне. Мы лежим, обнявшись, и болтаем обо всем на свете. И тут я решаю задать вопрос, который давно крутится в моей голове:

– Получается, ты не только футбольный хулиган…

– Я ультрас, Ника, не хулс.

– В смысле?

– Ультрас – это футбольные фанаты, которые поддерживают любимую команду, оправляются с ней на выездные матчи, готовят перфомансы на трибунах и прочее, а вот футбольные хулиганы – это хулс, именно они дерутся после игр, причем дерутся только с другими хулсами, а не со всеми подряд. Напомни мне, чтобы в следующий раз мы с тобой «Хулиганов зелёной улицы посмотрели», позволит тебя в тему погрузить.

– Так ты значит не дерешься после матчей?

– Ну… было пару раз, но тут скорее я в замес случайно попадал, когда выезд пробивал.

– Пробивал выезд?

– Ну, ездил с нашей фирмой в другой город на матч, а там не хватало ребят для махача, вот и я вставал, чтобы было по правилам одинаковое количество с обеих сторон.

– Фирмой?

– Фанатской компанией.

– Поняла. У вас, значит кодекс и сленг свой есть, а не только шарфы.

– И сленг, и шарфы, они же розетки, и не только они. У нас даже мода своя есть.

– Ого! И какая же? Стрижки под ноль и суровые лица?

– Боже, Ника, еще раз напоминаю, я ультрас, не хулс и тем более не скинхед. В околофутбольной сфере очень популярны определённые бренды одежды и обуви.

– Например?

– О! Ещё и тебе придется за шмот пояснить.

– Очередной сленг?

– Ага. А по вещам… Обычно это белые кроссы Адидас, поло Фред Перри или Бен Шерман, Лакост еще популярен. Тут мы англичанам подражаем, что не удивительно. Но не все могут себе позволить вещи этих брендов, потому подбирают что-то максимальное похожее.

– Чтобы рыбак рыбака увидел издалека?

– Можно итак сказать.

– И когда мы с тобой ходим гулять, парни, которые одеты в похожем с тобой стиле, кивают тебе не просто так? И одна я не в теме.

– Была не в теме. Теперь будет проще. Но далеко не каждый, кто так одет – ультрас. Эти бренды и обычные пацаны носят, которые любят хорошую одежду и за границей бывают. А некоторые просто подражают, хотя к нам никакого отношения не имеют.

– В общем, у вас там целая субкультура. И вещи, которые ты носишь, могут о тебе многое рассказать тем, кто в теме. Прямо как стиль олд мани.

– А это чей?

– Очень обеспеченных людей, которым ничего и некому доказывать не надо. И вещи у них очень простые, но очень дорогие, правда узнают их лишь те, кто сам носит подобные.

– Круто.

– Ага. Но снова вернемся к моему вопросу. Получается ты у нас два в одном, не только ультрас, но еще и играешь как профессионал?

– Играл, как профессионал. Сейчас уже как любитель.

– А почему?

Паша долго молчит. А потом, видимо решив, что ночь идеально подходит для откровений, рассказывает мне правду о том, почему он больше не играет в футбол профессионально и почему перешел в разряд профессиональных болельщиков и любительских игроков. Он рассказывает мне о том, как катание на сноуборде едва не стоило ему жизни.

Спускаясь с горы, он умудрился поломать ногу, но рядом не было никого, кто бы пришёл на помощь. Он кричал и звал, но только сорвал голос. Превозмогая боль, он спускался на борде как на санках все ниже и ниже, пока не наткнулся на машину скорой помощи. Радость была не долгой, потому что машина оказалась пуста. Он ждал врачей и замерзал, но никто так и не появился. Он только потерял драгоценное время. Тогда он понял, что помочь себе сможет только сам, и снова начал спуск. Когда через несколько часов добрался до людей, то уже не помнил себя от боли. Ему требовалась срочная медицинская помощь, но ближайшая больница была очень далеко и добирались до нее больше часа.

Потом его ждало длительное лечение, и он учился заново ходить, превозмогая боль. И не смотря на все его старания и усердия, он все равно прихрамывал на правую ногу, так что о продолжении футбольной карьеры пришлось забыть. Хромать он спустя время перестал, еще один несчастный случай вернул коленный сустав на место, но профессиональный футбол стал для него лишь мечтой. А уготованное его место в моложеной сборной страны по футболу занял другой, как и его место в команде. Уйдя с поля, он пересел сначала на скамейку запасных, а потом и вовсе на трибуны, к фанатам клуба, но не своего.

Слушая этот рассказ, я не сдерживаю всхлипываний:

– Сколько же всего тебе пришлось вынести, сколько же в тебе силы, но и боли тоже. И как тебе, наверное, тяжело сейчас смотреть все эти матчи, смотреть на эту чертову команду, которая от тебя отвернулась, и знать, что мог блистать с ними, если бы не тот случай в горах.

Пашка вытирает мои слёзы и успокаивает:

– Я люблю свой клуб, с детства любил, как и футбол. Но тот клуб и профессиональный футбол, молодежная лига остались в моем родном городе, вместе со всей этой историей. Я не захотел становится ни помощником тренера, ни тренером в перспективе, а футболистом они меня больше не видели, потому о карьере в молодежной можно было забыть, как и мечте стать в будущем капитаном сборной России. Я практик, а не теоретик или учитель, потому переехал сюда. В этом городе, я просто Паша – студент, ультрас местного клуба и капитан небольшой любительской футбольной команды, а никак не «ну тот вон хромоногий футболист, на котором крест поставили после травмы… да это он, точно тебе говорю, видишь же, что с палочкой идет». Я нашел себе новое занятие, так что все у меня хорошо и не стоит за меня волноваться.

Я хвалю Пашку за мужество, а потом, уняв слезы, засыпаю у него под боком, так и не сказав самого главного. Не сказав о том, что плакала я не из-за футбола и его утраченной спортивной карьеры, а из-за того, что он бы не успел найти подмогу в тех горах и умер бы.

А я бы никогда не влюбилась в самого лучшего мужчину в мире.

Часть 5

Суббота

Почему ему так нравится все усложнять?! Ну можно же вести себя нормально. Захотел – пришёл, пообещал позвонить – позвонил. Но нет, это же про него. Он может пообещать позвонить, а потом пропасть и вернутся как ни в чем не бывало с сообщением «Привет! Как дела?».

Бешусь уже пятый день, потому что он все ещё в режиме «позвоню вечером» и так и не звонит. Почему? Неужели это так трудно?! Почему наконец открыв мне душу и рассказав хоть что-то о себе, он исчез? Почему ему так сложно быть со мной таким же открытым, как и я с ним?

Заметив мое грустное лицо, Вика ухмыляется и заявляет:

– Твой золотой Пашечка просто нашёл себе кого-то посговорчивей, а с такой наивной дурочкой как ты общается лишь в те дни, когда у его настоящей подружки месячные. И ты явно не первая в списке, у него поклонниц поинтереснее тебя хватает. Профиль ВКонтакте тому подтверждение, как и куча восхищенных комментов под его фотками.

– Ты что, лазила на его странице? – я просто офигеваю от такой наглости.

– Ау! Соцсети для того и созданы! Да и твой Божок явно любит получать комплименты от девчонок, раз профиль не закрыл. А вообще, таким самовлюблённым эгоистам как твой Паша, не нужны отношения. Ты для него просто занятная игрушка, которой можно себя поразвлечь. Пора тебе уже признать, что ты не понимаешь, что парням надо на самом деле. Я вот прекрасно понимаю и потому сейчас на свидание иду, а ты сидишь дома и пялишься в телефон, в ожидании звонка. А он не позвонит, потому что тебе нечего ему дать. Так что сиди тут и утирай слезки, пока другие наслаждаются жизнью и получают щедрые подарки. Чао!

Вика разворачивается на своих высоченных шпильках и покидает комнату в откровенном платье, которое куда лучше назвать удлинённой кофточкой, так что высказать ей все в ответ я не успеваю.

Мозгом я понимаю, что обидные слова она говорит, чтобы меня позлить, тем более Макс ее бросил, хотя она-то долго одна и не была. Уже третье свидание с новым парнем и его только за эту неделю. Сайты знакомств поставляют Викуле новых жертв бесперебойно.

Но обидные слова падают в благодатную почву моих сомнений. Да и какая влюблённая восемнадцатилетняя девушка думает мозгом?! Мною правят чувства. И я начинаю задумываться, а не права ли соседка… Может Паша и правда эгоист, которому не нужны отношения? Может я и правда просто игрушка? Может его ник в соцсетях сходится с тем, кто он на самом деле? $волочь…

Вторник

Он стоит у плиты и жарит картошку. Я пью клубничное молоко, заедая бананом, пока он готовит извинительный ужин. Он не объяснял, почему так долго пропадал, а я не спрашивала. Да, я в курсе, что глупая. Но я не люблю выяснять отношения и стараюсь никогда не звонить и не писать ему первой. Вот такой нелепый свод правил: «Не писать первой, не скандалить и не выяснять отношений». Его я подсмотрела в каком-то фильме. Да и мои одногруппники чаще всего жалуются именно на навязчивость девушек, их истеричность и разговоры а-ля «что же между нами». И такой я становиться не собираюсь.

Я не умею готовить, хотя Пашка меня и учит, но обожаю вкусно поесть. Он об этом знает, как и о том, что сытая я максимально добрая, потому старается. После идеального ужина, ведь готовит он божественно, мы смотрим обещанных «Хулиганов», чтобы я была в теме, и я замечаю:

– А вы с главным героем похожи?

– Тем, что любим футбол и одеваемся в одном стиле?

– Не только. Вы и внешне похоже. Хотя ты больший красавчик, чем Пит. И я очень надеюсь, что его история послужит тебе примером и ты на рожон лезть не будешь.

– Ника, помимо красоты, которую ты мне сейчас так щедро приписала, у меня еще и мозги и ими я постоянно пользуюсь, честно слово.

– Это хорошо, потому что ты мне очень дорог, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Ответом мне служит поцелуй и предложение посмотреть еще один фильм, но уже Гая Ричи, на которого я подсела благодаря Пашке. Но как бы мне не нравились картины этого режиссера, Пашины поцелуи и объятия куда круче. И когда фильм заканчивается и приняв душ, я устраиваюсь в «своей спальне», Паша заходит меня поцеловать перед сном.

– Останься со мной. – прошу я.

– Так и быть, сегодня я посплю с тобой. – соглашается он. – Но только в качестве извинения за то, что был таким мудаком и пропадал столько дней.

– Я хочу вместе с тобой не только спать. Я же понимаю, что двадцатилетнему парню не так и просто ограничиваться одними лишь поцелуями, потому готова идти дальше.

Паша внимательно смотрит в мои глаза, а потом целует. Страстно, так, как не целовал до этого ни разу. С трудом отстранявшись от моих губ, он шепчет:

– Ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал, и я тронут тем, что ты выбрала именно меня. Я с радостью стану первым.

– Правда?

– Правда. Но все это произойдет только тогда, когда ты будешь по-настоящему готова, а не будешь идти на поводу у «советчиков», которые думают, что удержать парня можно только подобным образом.

Я могу лишь улыбнуться в ответ. Не знаю, как ему это удаётся, но он правильно догадался, что сегодняшний порыв – это советы Викули, которая два дня вещала о том, что мне уже давно пора прекращаться быть недотрогой, а то Пашечку уведут.

Пашка крепко обнимает меня и успокаивает:

– Всему своё время, Ника.

Пятница

– Он тебя не хочет! И ты его просто не возбуждаешь! – эти увещевания Вики звучат как приговор.

– Ты просто дура, если будешь с ним снова общаться! Ищи себе уже нового парня. А лучше отомсти ему с другим! – а эти советы и вовсе меня пугают.

И зачем я только рассказала ей обо всем?

Просто у меня было такой счастливое лицо, когда я вернулась утром, что Викуля бросилась меня поздравлять с потерей невинности, которая все еще была при мне. И нет бы мне промолчать, но я же начала в красках расписывать какой Паша умница, как меня понимает и как никуда не торопит, позволяя принять такое важное решение обдуманно. Вот тут-то она и начала смеяться надо мной, обзывая наивной дурой, которая лапшой с ушей может накормить всю нашу общагу.

– Он самый лучший и единственный, кто меня понимает! – выдаю я Вике ту правду, что шепчет мне сердце.

Но его перекрывают злобные высказывания соседки по комнате, которая, собирается в очередное свидание, проезжается по мне и моим отношениям с Пашей:

– Да, да. Он такой один. Прекрасный принц, у которого десяток вот таких вот дурочек под любое настроение. Одна будет в глаза заглядывать и лапшу на уши позволит повесить, другая жаркую ночку организует и пируэты в постели будет выкручивать, а третья, что на уроки ми..

– Хватит! По себе других не судят!

– Именно так, Никуля. И если ты видишь в нем целомудренного, потому что сама таковой являешься, я вижу нормально парня, у которого есть потребности. И кто-то эти потребности удовлетворяет. Если это не ты, и руки у него не в мозолях, то тогда кто?

– Фу!

– Что фу?! Это реальная жизнь, детка. И она очень отличается от твоих навивных книжек. Только в них красавчик-спортсмен хочет серую мышку-отличницу с очечках, олимпийке и кроссовках. Ну, такую как ты. Хотя ты девчонка и красивая, просто не хочешь этого никому показывать почему-то… Даже платья на свидания только пару раз одевала. А в реальности парни типа твоего Паши хотят кого-то типа меня! И потому я сейчас еду в СПА, а ты сидишь дома.

– Боже, когда же ты наконец окрутишь какого-нибудь дурачка и переедешь жить к нему, оставив меня в покое?!

– Скоро, Никуля, скоро. А ты потом еще скучать по мне будешь, потому что кроме меня тебе правды никто и не скажет. Подружка твоя, Дашуля, такая же наивная, как и ты, с докторами нищими встречается, так что и дальше будете как дурочки жить и лапшу с ушей хавать вместо того, чтобы по ресторанам дорогим ходить.

– Топай уже. На массаж опоздаешь.

– Главное ты, милочка, не опоздай на поезд под названием «отношения с Пашей».

С этими словами Вика наконец уходит, а я звоню Даше. Через пару минут она уже сидит в моей комнате и слушает мою сопливую тираду о том, что я ни разу не сексуальная чикуля, а наивная идиотка, а Паша найдет себе кого-получше. Даша, в отличие от Вики, увлекается не сплетнями, а психологией, потому что ее соседка по комнате Юля не мужиков богатых ловит, а на психолога учится. И потому лучшая подруга спокойно объясняет мне, что я проецирую на Пашу свои прошлые токсичные отношения с Кириллом, которые начинались идеально, а потом появились в преследования и угрозы. Но Паша – не Кирилл, он другой, хотя у него своих тараканов хватает, потому что его родители в разводе и у него тоже не было примера нормальной семьи.

Мудрая и начитанная подруга рассказывает мне еще и о том, что у нас обоих тревожно-избегающий тип привязанности (самый ужасный) и что в отношениях мы с Пашкой все время ищем подвоха. Нам с ним трудно строить отношения, и мы все время ждем беды. А если у нас и получается взаимодействовать, мы тут же хотим убежать из отношений.

Прогноз совсем не радужный, потому я уточняю:

– Получается, мы так и будем бегать друг от друга и тревожиться?

– Получается, так. – кивает Даша. – Если не станете наконец взрослыми людьми и не примите на себя ответственность за свою жизнь и свои отношения. Тревожно-избегающий тип – не приговор. Это то, с чем можно и нужно работать. И работать вместе, если вы этого действительно хотите, вы можете построить нормальные, гармоничные отношения.

– И почему ты такая умная?

– Потому что читаю умные книжки Юли вместо того, чтобы сидеть и слушать бред Вики, а потом из-за него себя накручивать.

– Понакручивать себя я умею! Это же святое!

– Просто у тебя перед глазами еще и пример матери «страдалицы», все терпящей от отца, потому ты воспроизводишь тот те треугольник Карпмана и с Пашей. Примеряешь на себя роль «жертвы», которая просто сидит и ждет звонка или сообщения и не звонит сама, ибо жертве это не положено. Ну а Паше приходится стать «тираном», который не звонит и не пишет.

– И что мне теперь делать? – уточняю я у своего личного психотерапевта.

– Для начала понять, что ты – не твоя мама. И ты не обязана ничего терпеть. Если тебе не нравится, что он не звонит и не пишет, пропадает – скажи ему об этом. Рот тебе Боженька дал не только для того, чтобы в него пирожные запихивать. А лучше, позвони сама.

Хороший совет, бесспорно, хотя легко сказать, позвони, а совсем не просто это сделать. Но я пробую. Набираю Пашу прямо под поддерживающим взглядом Даши, которая искренне верит в то, что у меня, у нас с ним все получится, если мы оба приложим силы.

Череда длинных гудков без ответа начинает подрывать мою уверенность. Я звоню еще раз, потом еще, но он не отвечает и не перезванивает. Я жду, жду, но все тщетно.

– Значит занят. – успокаивает меня Даша. – На тренировке, наверное, потеет.

– Скорее на другой девушке… – думаю я, вспоминая беседу с Викой. – А давай лучше о тебе поговорим. Как у вас отношения с доктором развиваются?

Даша тактично делает вид, что не слышала мою ремарку и спокойно отвечает на вопрос, позволяя мне сменить тему:

– Такими страстями как у вас мы похвастаться не можем. У нас все тихо и спокойно. Ходим на свидания, созваниваемся, переписываемся, общаемся. В общем, обычные отношения.

– Без треугольников и тревожно-избегающих типов?

– Без. Но зато с учебой и работой, которая отнимает у него много времени, и некоторой толикой ревности.

– А я думала, что у вас-то в отношениях все хорошо…

– Ника, все хорошо бывает только в сказках, любовных романах и на фото в соцсетях. В реальности же у всех есть недостатки. И ты просто решаешь готова ли ты с ними мириться, потому что переделать никого не выйдет.

– И ты готова?

– Пока да.

– А если он тебя достанет своей ревностью?

– А если он меня достанет своей ревностью, найду другого, больше мне подходящего.

– Дашка, мне бы хотя бы капельку ума, как у тебя…

– Это не ум, это опыт. Причем не мой, а книжный.

– Надо и мне эти книжки почитать. – бубню я себе под нос.

– Главное не просто прочитать, но и применить на практике. От сухой теории никакой пользы нет. – философски замечает моя подруга.

Я с ней соглашаюсь и перевожу историю на сегодняшнюю лекцию по рекламе, чтобы отвлечься от мыслей от Паше. И обсуждение формулы AIDA мне помогает, но Даша уходит к себе, потому что давно пора спать, и я даю волю чувствам. Я плачу, потому что он так и не перезвонил, и не написал. Я плачу, потому что мне больно, но слезы не приносят облегчения, потому что обида и боль перерастают вдруг в ярость. Я бросаю чертов молчащий телефон в стену, а потом эту самую стену луплю от злости на себя и Пашу, на идиотский треугольник Карпмана и сраный тревожно-избегающий тип привязанности, пока на костяшках не появляется кровь. Но и это не приносит облегчения, как и Дашина психология. Видимо и психология вся эта – полная херня, как и наши с Пашей отношения. Ну, знаю я, что у меня тревожный тип и состояние жертвы и что? Стало мне легче?! Ни разу. Только хуже. Зато я неожиданно осознаю, что такие вот скачки от счастья до боли в отношениях – это не нормально. Если ты дорога человеку, он не будет пропадать, тем более после того, как ты готова была отдать ему самое ценное. Если ты дорога человеку, он не будет каждый раз устраивать тебе эмоциональные качели.

Обработав сбитые костяшки, я принимаю единственное, как мне кажется, верное решение. Нет, я не ложусь спать, потому что утро вечера мудренее. Я решаю перестать общаться с Пашей и удаляю его номер.

Часть 6

Пятница

Я скучаю по нему, но не позволяю признаться в этом даже себе. Мы не виделись полтора месяца и мне его очень не хватает. Но он не звонит. Не звоню больше и я. Один раз пробовала, не получилось. Больше не хочу. Хотя пару недель назад Паша все же написал классическое «Привет! Как дела?» и пригласил в гости. Я ответила, что сегодня не смогу. А я и правда не могла, иначе бы все бросила и побежала к нему. Ведь это же он – парень, от которого я теряю голову, даже несмотря на то, что он не извинился за то, что так долго пропадал и не отвечал на мои звонки. Я даже снова записала его номер, но получив отказ, он снова пропал.

А сегодня я переименовала его в телефоне на «Гудини», потому что трюк с исчезновением удаётся ему лучше всего. И возвращение его всегда такое же эпичное. Но я устала от феерических шоу с исчезновением и возвращением. И ещё больше устала от качелей «заботливый парень – избегающий парень». С меня хватит! Пора двигаться дальше.

Этим вечером у нас в общежитии вечеринка, что невероятная редкость, а ещё она общая и на нее разрешено прийти парням из общежития соседнего, потому Даша предлагает двигаться в ее сторону. И хотя она только членов студсовета, я имею право на нее заявиться, потому что я одна из них. Но и не собираюсь, у меня горе. И желание веселиться отсутствует, в отличие от желания жалеть себя и свою трагическую любовь. Но подруга настырна, потому я обещаю прийти.

Мне насколько безразлична вся эта вечеринка, что я разрешаю Вике себя нарядить. Ради такого дела соседка даже не жалеет своих брендовых вещичек. Из моего на мне остается только белье, которое лишь слегка прикрывает мини-платьице из золотых пайеток. Вместо любимых кроссовок я обуваю босоножки на каблуках, которые держатся только лишь за счет тоненькой золотой полосочки и моих молитв о том, чтобы я смогла в них спуститься с третьего на первый этаж. Вика сегодня в отличном настроении, ведь вчера очередной ухажер подарил ей новенький телефон, потому делает мне шикарную прическу и красивый макияж с блесками, а после довольно провозглашает:

– Богиня! Афродита просто! С какой стороны ни глянь!

Смотрю в зеркало и утвердительно киваю. Вика реально постаралась, я шикарно выгляжу, эдакая голливудская красотка. Даже мои заплаканные припухшие глаза теперь светятся от радости.

– Вот это преображение! Спасибо, Вик!

– Всегда пожалуйста. Если пообещать больше не ныть из-за того, кого нельзя называть, а оторвешься сегодня с каким-нибудь красавчиком, я подарю тебе и это платье и эти босоножки, тем более Антончик меня сегодня на шоппинг по бутикам ведет, заодно покажу как волосы на утюжок твой крутить, а не только выравнивать как все делают,

– Торжественно клянусь! – улыбаюсь я своему отражению в зеркале. – Такой красотке положено кружить головы, а не слезы лить!

– Ну наконец-то! Ника выпустила наружу свою львицу, у ног которой штабелями парни будут укладываться. А то все прятала себя под этими спортивными шмотками. – искренне радуется Вика, которая за эти недели устала от моего вечно заплаканного лица, которому и подарками новыми не похвастаешься, так его жалко.

Я понимаю, что мой наряд может и не слишком уместен для студенческой вечеринки в общежитии, еще и начале апреля, но я открываю дверь и выхожу с не навстречу новой жизни. Выложу из зоны комфорта, как и просила Даша, намереваясь получить от сегодняшнего вечера все и даже больше! А свой идиотский молчащий телефон я специально оставляю на тумбочке. Даша, увидев меня, еще и таком наряде, просто визжит от радости и обещает:

– Сегодня тебя ждет незабываемый вечер!

– Что ж, я на это и рассчитываю. – отвечаю я, беру подругу под руку, чтобы не упасть на таких-то шпильках, и вдвоем мы отправляемся навстречу приключениям.

Студенческая вечеринка начинается как безобидное чаепитие, но перерастает в танцы, где я выясняю, что среди членов студсовета имеются любители богинь, в кои меня посвятила полчаса назад богиня гламура Виктория. И некоторые из них не прочь прикоснуться к святыне. Один особо настырный почитатель становится со мной в пару во всех конкурсах и опускает руки ниже положенного в танцах. Судя по всему, примеряется как получше ухватиться, чтобы было проще утащить меня к себе, на персональный алтарь.

Я не знаю, как отделаться от падкого на пайетки кавалера, но неожиданно мне приходят на помощь. Улыбчивый зеленоглазый парень с модной причёской подхватывает меня со словами «Моя очередь с ней танцевать» и уводит в другую часть танцпола. Закончив танец, спаситель проводит меня к караоке, потому что замечает коварный прищур любителя «мифологии». Остаток вечера мы поем вместе со спасителем, где я избавляюсь от всего лишнего. На мне больше нет ни массивных золотых браслетов, ни золотых босоножек, босиком мне удобнее. Видимо поэтому любитель богинь и золотишка переключился на девочек чуть менее пестрых. Мой невероятный образ перестал затмевать их красоту, и он смог ее рассмотреть.

Когда мы проникновенно исполняем трек Земфиры – любимой исполнительницы моего спасителя, я душевнее всех пою сточки «Прости меня моя любовь», посвящая их Паше. Заодно понимаю, что не зря послушала Дашу и Вику. Мой спаситель не только избавил от назойливого почитателя, но и смог развеять мою тоску. Кстати, это Илья. И с ним я действительно шикарно провела этот вечер, так что платье и босоножки теперь мои. А судя по взгляду Ильи, не они одни.

Потрясающий вечер венчают фотографии на память. Я на них получилась просто потрясающее, потому парочку, где мы с Дашей красиво позируем с микрофонами и ту, где меня обнимает Илья, я поздно вечером выкладываю ВКонтакт. Ну а что, не только Паше восторженные комплименты под фотками собирать.

Суббота

– Ты просто обязана сходить с Ильей на свидание! – настаивает Вика, поставившая сердечки на все мои фотографии.

– Вы шикарно смотритесь вместе с этим блондинчиком! – не унимается она и даже пишет это под нашим совместным фото.

Зря она это сказала. Ой, зря.

Его голос тут же звучит у меня в голове.

«Мы шикарно смотримся вместе».

Выскакивает и услужливо предоставленная воспоминаниями картинка, как он обнимает меня и смотрит на меня своими бездонными зелеными глазищами.

С лица спадает краска.

– Опять его вспомнила? А ну хватит! – требует Вика. – Сейчас же позвонишь своему одногруппнику, который в общаге живет, и потребуешь узнать номер телефона этого Ильи, а я у девочек поспрашиваю, явно есть те, кому он сердечко-то разбил. А затем позвонишь ему. Нельзя упускать такого красавчика!

– Я никогда не звоню парням первая! – напоминаю я.

– И чем все это заканчивается? – напоминает она.

Аргументов нет.

1:0 в ее пользу.

В сухую размазала.

Я пишу одногруппнику и прошу раздобыть номер Ильи, потому что нам с ним делать совестный проект для студсовета. Ясное дело, в эту чушь мой одногруппник не верит, но через пару часов у меня появляется тот самый номер. Но я не собираюсь заносить его в телефон, как не собираюсь по нему звонить. Моя цель забыть и вычеркнуть. Я тут вообще-то страдаю от неразделенной любви к Паше. И все должно быть по канону. Слезы, пересмотр совместных фото, которых у нас нет, и грустная музыка, от которой у меня несварение. Так что мне итак тяжело страдать, и никакие Ильи мне тут не нужны.

Четверг

Забыть и вычеркнуть не получается, потому что на ближайшем собрании студсовета Илья подсаживается ко мне и просит одолжить телефон. Я отдаю ему мобильник и в нем тут же появляется новый контакт «Красавчик».

Илья хитро улыбается и возвращает мне телефон со словами:

– Можно было просто попросить номер у меня. Не обязательно было подымать на уши оба общежития.

Я забираю телефон из его рук и стараюсь сохранить лицо. Но это бесполезно, потому что таких красных ушей и пунцовых щёк как у меня студсовет еще не видел.

Воскресенье

– Сегодняшний день станет днём и моей победы! – произношу я перед зеркалом, а после твёрдым шагом направлюсь в парикмахерскую, наслаждаясь по пути солнышком первых майских дней. Мама, отправившаяся вместе со мной, отговаривает меня не отстригать шикарные длинные волосы, а мой мастер также отказывается губить эту красоту, но меня не остановить! Если уж я чего себе в голову вбила – не успокоюсь, пока не добьюсь. Тем более в соседней парикмахерской находится не столь принципиальный парикмахер и через час я выхожу с каре и под шуточки про расставание и обрезание волос. Хотя перекрасить мои каштановые волосы в рыжие и этот мастер отказался.

Сказал только:

– Вот разведешься, тогда и приходи, я тебе еще и челку бахну.

Но я все равно чувствую себя отлично и на следующий день возвращаюсь в город, познакомивший меня с разбившим мне сердце Пашей, чувствуя себя победительницей.

На входе в общежитие меня встречает тот самый «Красавчик», которому я так и не позвонила. Он мне это тут же припоминает:

– Я две недели ждал звонка, а ты так и не набрала, так что теперь ты мне должна свидание. И на него мы отправляемся прямо сейчас.

– Общежитие закроется через час. – напоминаю уже я.

– Через двадцать минут жду тебя внизу и оденься потеплее. – бросает он и уходит.

– Не дождешься! – фыркаю я и скрываюсь в женской части общежития.

Но дойдя до комнаты, я вспоминаю, что новая прическа – это же новая жизнь, которую я так хотела. Жизнь без страданий по Паше, потому пора отвечать за свои слова, так что через двадцать восемь минут я внизу. В самой страшной олимпийке в пятнах краски, потому что в ней я крашу волосы Вике, и домашних джинсах с совсем не модными, а самыми настоящими протертыми дырками, чтобы Красавчик сильно не зазнавался.

– Идеальный образ для нашего свидания! – кивает Илья, а после хватает меня за руку, засовывает в ухо наушник, в котором играет Цой, и тащит за собой.

Всю ночь мы проводим в студенческом парке за разговорами под песни Цоя и Земфиры. Мы болтаем обо всем на свете. Илья ничего не скрывает от меня и рассказывает о своей семье и детстве, и я также легко рассказываю о своем. Мы смеемся над тем, что прошли одинаковые уроки, и наши тараканы одинаково травмированы, но мы еще можем их спасти. Ну и себя заодно.

Я смотрю на улыбающегося Красавчика и думаю:

– Ну вот почему Паша не может быть таким открытым?

Илья замечает перемены в моем лице и любопытствует:

– Что, бывшего вспомнила?

– И как ты догадался? – я выдаю себя с потрохами.

– Да у тебя на лице все написано. Но ты не переживай, я по всем фронтам лучше. – убеждает меня Илья и подтверждает слова поцелуем.

Четверг

Мы с Ильей начинаем встречаться, что служит поводом для радости моей соседки Вики и поводом для ненависти почти половины девочек из общежития. Я, как выясняется, «отхватила самый лакомый кусок», о чем те, кому он не достался, спешат мне сообщить, столкнувшись со мной в коридоре, на кухне и даже в душевой. В негласном рейтинге самых красивых пар общежития мы с Ильей поднимаемся на первое место, о чем я узнаю все также в коридоре, на кухне и даже в душевой.

Илья очень красиво за мной ухаживает и дарит цветы. Много цветов. А еще покупает мне мои любимые пирожные. Но самое главное, он всегда звонит и пишет, если пообещал. И куда чаще звонит и пишет просто так, потому что соскучился и ему приятно услышать мой голос. После учебы Илья работает, но старается каждый день видеться со мной. Пусть это будут просто пятнадцать минут в фойе общежития, после которых он упадёт от усталости и проспит до утра, но они будут. Всегда. Это его правило, потому что «наши с тобой отношения – самая важная работа, которая у меня есть».

В одни восхитительные выходные мы с Ильей едем отдыхать в кемпинг. Ужинаем на берегу реки и ночуем в деревянном домике. Венчает идеальный вечер его признание в любви.

– Я тебя люблю. – шепчет он.

Три красивых слова, которые уносит летний ветерок.

Но я не могу ответить взаимностью, потому что в голове снова возникает образ Паши и идеальный вечер рушится на части. Я просто целую его, чтобы избежать неловкого молчания, но он все понимает. Порой молчание куда красноречивей слов.

Этот вечер должным был стать самым нежным и запоминающимся в наших отношениях с Ильей, но он был уготован другому. Потому остаток вечера я провела в слезах, ведь в моей голове был не заботливый и понимающий Илья, позволяющий мне плакать у него на плече из-за сожалений о разбитом другим парнем сердце, а в очередной раз сбежавший от меня Паша, которому и была предназначения самая нежная и запоминающаяся ночь в моей жизни.

Ночь, которая так и не состоялась.

Суббота

Несмотря на не самые удачные выходные в кемпинге, наши отношения с Ильей развиваются молниеносно. Он знакомит меня со своими лучшими друзьями, и мы вместе проводим вечера у них в квартире. Я вроде счастлива, но меня постоянно не оставляет мысль, что я до него недотягиваю и совсем не та, кто ему нужна. Ему бы кого-то вроде Вики, кто обожает наряжаться и тусовки, а меня, которая любит джинсы, футболки и книжку почитать в одиночестве. Как будто я какая-то скучная зубрилка рядом с душой вечеринок. Хотя так, собственно, и есть.

И даже его щедрый подарок на мое девятнадцатилетние: почти всю зарплату он потратил на мою новую одежду в его любимом магазине, меня настораживает, потому что теперь я выгляжу так, как хочет он. Да, мне определено нравится новая брендовая одежда и аксессуары. Да, я в ней я выгляжу шикарно. Но точно ли это я? А его предложение записать меня к своим мастерам на новую стрижку, вместо этой «не совсем верной, потому что так давно не стригут, еще и не по линиям все выстрижено», заставляет меня задуматься о том влюблен ли он в меня или в образ в своей голове, до которого пытается меня дотянуть?

Времени на подобные мысли у меня хоть отбавляй – начинаются каникулы, и я уезжаю в гости к бабушке в станицу, потому что провести все лето в компании вечно ругающихся родителей – выше моих сил. Илья же остается в городе. Тут у него работа, друзья и вечеринки. Я же провожу время в одиночестве и компанию мне составляет лишь очередная книга, бабушкин рыжик кот и соседские курочки.

Но через две недели после отъезда я приезжаю в город, чтобы поздравить Илью с день рождения. Он знакомит меня со всеми своими лучшими друзьями, которые так же специально приехали в город ради него, и мы едем на все выходные в новый кемпинг.

Я долго не могла определиться с подарком и в итоге остановилась на том, чтобы порадовал меня саму. Мой подарок – книги его любимого писателя, его искренне радует (в отличие от скривившихся друзей). И не только потому, что я попала. Просто он знает, что в станичке, где живет моя бабуля, нет ни книжных, ни пунктов выдачи интернет-магазинов, и ради него я ездила в соседний городок в книжный магазин, что значительно повышает ценность подарка в глазах Ильи. Ему очень приятно, что я так заморочилась с подарком. Его похвала дарит мне крылья и настроение мое поднимается вверх. Улучшают его и те друзья Илья, которым я понравилась и которые уже спорят, кто будет первым крестным, а кто дружком на свадьбе.

Но с большей частью друзей моего парня мне подружиться не удаётся, потому что я не слишком хороша для его девушки. Я не такая осознанная как он, не практикую аффирмации и визуализации, даже не медитирую. Просто приземленная девочка с первого базового уровня. Причем даже на своем базовом уровне я ничего не могу, даже стильно одеться на день рождения любимого парня, и все те красивые вещи, что у меня есть, мне купил Илья. А сама я безвкусная деревенщина, падкая на его деньги, так что мне не стоит питать ложных иллюзий относительно нашего с Ильей будущего. Такую как я он никогда не выберет себе в спутницы. И вообще у него никогда не было долгих отношений, и он всех бросал, потому что ни одна девушка не смогла растопить его сердце. Такой, как я, это и подавно не удастся.

– Вам бы в гадалки пойти, ну или цыганки. Вон как заливаете. – отмахиваюсь я и ухожу к берегу.

Лучше уж сидеть в одиночестве, чем с такими «осознанными» личностями. Сидя у воды, я думаю о том, какой «хорошенький» прогноз нам с Ильей выдали его самые лучшие друзья, «которые тебе обязательно понравятся, ведь они очень добрые», пока они с ними общается, давно позабыв обо мне.

Конечно, разлука с друзьями, ехавшими пять часов к нему на день рождения, была куда больше, чем пару недель со мной, проехавшей к нему всего полтора часа, но мне все равно грустно, что они вместе, они веселятся, а я в стороне, потому что для них «осознанностью» не вышла, да и «рожей», судя по всему, тоже.

Мысли о том, что вчера был день рождения у Паши, и ему тоже исполнился двадцать один, я гоню подальше. Как и мысли о том, что ни Паша, ни его сосед, ни разу ко мне не придирались.

Часть 7

Четверг

«И в Раю бывает плохая погода» – пишет мне Яна, его лучшая подруга, решившая стать таковой и мне.

Я не понимаю в чем вообще дело, что это за такой рандомный прогноз от гидрометцентра, который я не заказывала. Но она любезно мне расшифровывает свою метеорологическую сводку в следующем сообщении:

«Ты не расстраивайся сильно, что он к тебе охладел и так мало стал уделять времени, да и на дне рождения о тебе постоянно забывал. Так бывает в парах, не всегда же праздник. Но, как подруга, должна тебя предупредить, что именно так и начинается его отдаление от подружек. Уж я такого насмотреть за все эти годы. Так что не удивляйся, если он общается еще с кем-то»

А я как бы и не расстраивалась.

Ровно до этого момента у меня все было хорошо и спокойно, тем более после дня рождения Илья извинился. Признал, что так увлекся общением с друзьями, что позабыл обо мне, потому весь следующий день он посвятил уже мне, а не друзьям. Инцидент исчерпан. У нас все ок. Расходимся. Сейчас же я сижу дома, точнее у бабули дома, и тут приходит такое вот сообщение. А Илья далеко, и я понятия не имею, чем он занят и кому пишет. Тем более кому ему писать и когда? Все время н проводит на работе, а в оставшееся общается со мной. И я ему доверяю. Доверяю же, да? Не этой же новообретенной подружке Яночке доверять. Хотя она же его много лет знает и просто хочет помочь нам сохранить отношения, или нет?!

Вторник

К началу занятий на третьем курсе я возвращаюсь уже не такой весёлой, но с новой постоянной подругой по переписке, желающей нашей с Ильей паре только добра и побольше детишек. Но наши отношения с Ильей, несмотря на заботы и помощь уже нашей общей подруги Яны, начинают ухудшаться. Его переводят на новую работу и теперь ему приходится ездить на другой конец города. С работы он приползает под закрытие общаги, а иногда опаздывает и ему приходится ночевать у друга на квартире. А потом он просыпается, собирается и снова идет на работу. Видимся мы только по выходным.

Илью такая ситуация не устраивает, потому сегодня он находит, как ему кажется, идеальное решение:

– Мы с тобой будем жить вместе с моим другом и его девушкой. Я просто устроюсь ещё на одну работу на выходные, чтобы за жилье пополам платить, и тогда мы с тобой будем чаще видеться.

Я пытаюсь ему объяснить, что это замкнутый круг:

– А толку нам жить вместе, если ты будешь сутками работать, а еще и учиться надо успевать. Видеть я буду только твоих друзей, которые и без спокойно живут. А мое постоянно присутствие в их квартире поставит крест на их личной жизни. Лучше уж все оставить так, как есть, тебе не придется работать еще больше, а мне жить в чужой квартире. Комната в общаге мне как-то привычнее, тем более Вики почти не бывает, и я спокойно готовлюсь к занятиям.

Илья долго молчит, а потом все же признает:

– Ты права, это не вариант. Я и правда буду пахать сутками, а личной жизни не будет ни у нас, ни у них, тем более девушка Олега не особо рада новым соседям. Давай тогда все свободное время уделять друг другу, а когда этот учебный год закончится, тем более для меня он последний, я найду другую работу, уже по специальности. Она не будет изматывать как эта, да и платить станут больше, и тогда мы сможем снять свою квартиру, где будем жить только вдвоем.

Я соглашаюсь и говорю:

– Идеальный план.

А про себя думаю, что сейчас только сентябрь и до июня с вручением дипломов об окончание университета, еще нужно дотянуть. Ведь сил у Ильи не хватает даже на то, чтобы постоять со мной пять минут перед сном в фойе общежития, не то, что ходить на свидания или вместе съездить на романтический уикенд, где наконец случится то, чего я так давно жду.

Понедельник

Чувствую, что меня начинает сжирать переписка с «заботливой подругой» Ильи, которая постоянно намекает мне на то, что я недостойная его эгоистка, которая только цветочки любит получать, и обязана устроиться на работу, чтобы Илье стало легче. Заодно указывает на то, что я только все получаю, а сама ничего ему не даю, даже секса, и он точно меня бросит. Я напоминаю Яне, что личная жизнь так называется именно потому, что она личная и мы сами разберемся, как нам поступать. Но дурные мысли все равно селятся в моей ещё более дурной голове. С ними я иду к своей настоящей подруге. К Даше.

Она успокаивает меня и говорит, что такие периоды бывают во всех парах и во всех семьях, нам просто нужно потерпеть. Заодно рассказывает мне о том, что зарабатывать, если мне так сильно хочется, можно и в интернете, тем более ноутбук и интернет-роутер у меня есть, а сейчас очень нужны люди, которые будут вести соцсети. Она недавно прочитала, что соцсети набирают обороты и скоро все люди будут в них сидеть, они станут даже важнее телевизора.

Мне кажется это дикостью, реальность же куда лучше, да и зомбоящик все обожают. И как-то глупо платить человеку за то, что он вместо тебя будет фотографии выкладывать и статусы писать. Но я все равно отправляю резюме в одну из компаний, которая ищет студента, что будет вести страничку их кафе ВКонтакте, потому что так можно будет спасти наши с Ильей отношения, которые дали трещину.

Вторник

Только вчера отправила резюме, а уже сегодня меня пригласили на собеседование. И, на удивление, тут же взяли, потому что сотрудник им нужен очень срочно, а опыт ведения станиц у меня есть, потому что я веду ВКонтакте страницу нашей группы.

Эта чудесная новость не особо радует мою маму, хотя это же работа по специальности на самых начальных уровнях, плюс с официальное оформление и даже опыт. Но безмерно радует и меня, и Дашу, и Илью, который видит в этом хороший знак. Ведь если я тоже начну зарабатывать, мы сможем снять квартиру и съехаться уже через пару месяцев.

Воскресенье

Я все реже езжу домой и не только потому, что родители ругаются все чаще. Просто все будни у меня посвящены учебе и удаленной работе, а выходные – время для Ильи. Я хочу как можно больше времени проводить с ним, но времени все равно катастрофически не хватает. По будням мы больше не видимся, потому что он, фактически живет эти дни у друга, а точнее ночует, потому что в общежитие не успевает. А по выходным он пишет диплом и иногда подрабатывает в субботу, потому что на работе «убедительно просят». Для меня у него остается только воскресенье, в которое у него еще стирка и уборка. Я все понимаю, ритм жизни у него бешенный, и он старается ради нас обоих, но мне катастрофически его не хватает. Не хватает тепла и ласки.

Мы с ним превратились в какую-то престарелую пару с дежурными поцелуями в щечку, которая ходит уже не на свидания, а только в магазин за туалетной бумагой да фаршем по скидке. А мне хочется романтики, заботы, внимания. Секса, в конце концов, ведь мне уже девятнадцать, я готова. И я честно говорю Илье обо все этом. О том, что скучаю по тем нам, которыми были еще четыре месяца назад. По совместным вечерам, по ночам без сна за разговорами обо всем на свете, по Цою и Земфире, которых мы перестали слушать. Но обещанные Ильей свидания постоянно срываются, а те самые «романтические выходные», в которые все обязательно случится, никак не наступают.

Я обижаюсь.

Илья злится.

Мы ссоримся. Ссоримся. И ссоримся.

Вторник

В один холодный осенний вечер, день я выбираю прямо удачно, потому что идёт дождь и сегодня у него неожиданный выходной, я признаюсь Илье:

– Я так больше не могу. Нам надо расстаться.

Он ничего не отвечает, только кивает в ответ. А потом уводит меня под козырёк крыши над запасным входом в общежитие, чтобы наши куртки окончательно не промокли.

Мы два часа целуемся до нехватки кислорода, пытаясь насытиться друг другом, а после возвращаемся в общежитие, прячем от парочек, не дотянувших до звания «самой красивой», красные от слез глаза, целуем друг друга на прощание и расходимся в разные стороны, чтобы больше никогда не сходиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.