Татьяна Верман
Новая жизнь

Плетеное кресло оказалось ужасно неудобным – прутики из ротанга больно впивались в задницу. Егор досадливо поморщился, но с места не сдвинулся: всё его внимание было приковано к экрану ноутбука. Из-за палящего мальдивского солнца лицо Пашки превратилось в едва различимую тень. Оно и к лучшему – меньше всего Егору хотелось пялиться на задолбавшую до чертиков гримасу сочувствия.

– Я проверил таск-трекер. Вы так и не зафиналили цели на новый квартал? В проекте только наброски с последней стратсессии.

– Завтра утром всё зафиналим. Осталось только…

– Какую цель поставили по европейским рынкам? – перебил Егор. – Последний маркетинговый отчет будто на коленке после дикого бодуна писали, на него нельзя полагаться.

Тень на экране заёрзала; на секунду повисла неловкая пауза. Егор точно знал, что сейчас услышит, и Пашка его не подвёл:

– Дружище, ты нахрена звонишь?

Хороший вопрос. Отличный, если уж на то пошло. Егор откинулся на спинку кресла и отвернулся от ноутбука. Океан ослеплял искрящейся на солнце безбрежной синевой, но на горизонте уже собирались грозовые тучи – в тропическом раю полным ходом шёл сезон дождей. Пора бы вытащить пятую точку из неудобного кресла и присоединиться к жене: отсюда, с балкона, Вика казалась брошенной на шезлонг сломанной куклой. Нужно вырвать её из этого жуткого оцепенения, растормошить, вдохнуть жизнь, пока беспросветная пелена дождя не загонит их обратно на виллу. Нужно, конечно нужно – и всё же Егор никак не мог заставить себя спуститься к ней.

– У нас тут всё схвачено, так что отдыхайте, приходите в себя, – не дождавшись ответа, продолжил Пашка. Он помолчал, будто сомневаясь, стоит ли спрашивать, и всё же решился: – Как там Вика?

А вот это дебильный вопрос. Ответ и без того ясен, так зачем мутить воду? Недели сменялись месяцами, а Вика по-прежнему оставалась лишь бледной тенью себя прежней. Егор не помнил, когда последний раз видел её улыбку, зато слёзы лились каждый день, как по расписанию. Он больше не мог найти слов утешения – запас красноречия давно иссяк. Время шло, ничего не менялось, и теперь Егор всё чаще ловил себя на мысли, что Викин плач вызывал в нём постыдную злость: да, не ему пришлось рожать мертвое дитя, но он тоже потерял ребенка, ему тоже было чертовски больно. Океан горя должен был сплотить их маленькую семью; вместо этого ледяные течения скорби уносили их всё дальше друг от друга.

– Восстанавливается, – уклончиво ответил Егор. Он устало потер переносицу и вздохнул, признавая поражение: – Ты прав. Я знаю – у тебя всё под контролем, так что мне незачем тебя дёргать. Наберу как-нибудь на днях.

Тень на экране качнулась: Пашка явно собирался расчехлить пулемет утешительных речей и расстрелять коллегу длинной очередью дежурных фраз. От пустой трепологии в духе «если нужна помощь, ты только скажи» у Егора начиналась изжога, так что он не дал ему шанса: щелчком закончил звонок и захлопнул крышку ноутбука.

До пляжа было рукой подать, но путь показался до странного длинным: Егор запинался о раскаленный песок и шатался из стороны в сторону, словно с самого утра налегал на шоты в отельном баре. Вика не повернула головы, не шевельнулась, будто так и не услышала шагов: её тело оставалось до нелепости неподвижным, точно скованным параличом. Глаза были прикрыты, и всё же Егор сразу понял, что сном тут и не пахло – жену выдали напряженно стиснутые губы и пульсирующая на лбу венка. Значит маховик горестных мыслей работал без перебоев – впрочем, как и все последние месяцы.

– Пойдем поплаваем? – предложил Егор, присаживаясь на край соседнего лежака.

– Потом, – бросила Вика, не открывая глаз. Только вздернула подбородок, словно пыталась подтянуть лицо ближе к солнцу. Как назло, оно тут же скрылось за облаками; откуда-то налетел ветер, взметнув в воздух мелкие песчинки.

– Потом можем не успеть. Видела, опять тучи прут. Скоро снова накроет.

Вика долго не отвечала, лишь молча жевала нижнюю губу и хмурила брови. Вдруг резко распахнула веки и взглянула на Егора своими большими голубыми озёрами.

Озёрами, которые опять затуманивали подступающие слёзы.

– Мне что-то не хочется, – призналась она совсем тихо.

Откуда взялся этот виноватый тон? Когда наконец пропадут пропадом эти проклятые слёзы? Иногда Егору хотелось орать от бессилия: привычная жизнь ускользала сквозь пальцы, казавшийся крепким брак шёл трещинами, а похороненное глубоко в душе горе исходило кровью и гноем. И откуда только взялась уверенность, что отпуск может всё исправить? В турагентстве слова улыбчивой тётки – «Маленькая вилла при отеле, да ещё и на отдельном островочке – только вы, пальмы и океан!» – звучали ужасно соблазнительно. Воображение рисовало все прелести второго медового месяца. Только одно Егор не учел: вместе с солнцезащитным кремом, купальниками и масками для снорклинга они всё равно захватили с собой скорбь.

В воздухе мелькнула изумрудная вспышка – на ногу Вике вспорхнул маленький попугайчик. Черные глазки-бусинки, розоватая мордочка и грудка; пернатое создание деловито сложило зелёные крылья и склонило голову набок. Вика уставилась на птичку, Егор – на Вику. Он почти ждал, что жена легким кивком укажет на лежащий на пляжном столике смартфон: в прошлой жизни этот маленький эпизод непременно превратился бы в сотню фотографий и парочку восторженных постов в соцсетях.

Но Вика только дёрнула ногой, стряхивая незваного гостя. Попугайчик с обиженным «чвирп!» тут же исчез в вышине.

– Да что с тобой такое! – взорвался Егор.

Он вскочил на ноги и навис над женой. Схватить бы её за угловатые плечи и трясти, трясти, трясти без конца, пока из головы не выйдет вся дурь! Каждый имеет право проживать утрату так, как считает нужным, но Вика словно хоронила себя заживо вместе с погибшим младенцем. Егор в жизни не поднимал руку на женщину, но сейчас ему как никогда хотелось влепить жене терапевтического леща. Что-то же нужно делать, раз ничего больше не помогает?!

– Тебе будто нравится страдать! Даже не пытаешься отвлечься!

Усиливающийся ветер сорвал с Вики парео, обнажая отмеченный растяжками живот. Она вздрогнула, прикрылась руками, но даже не дернулась за улетающей разноцветной тряпкой. Так и глазела на Егора снизу-вверх; черты её красивого лица исказила уже хорошо знакомая ему гримаса «изо-всех-сил-стараюсь-не-разрыдаться».

Егор почувствовал себя самым последним подонком на земле. Но тормоза сорвало: существующий будто отдельно от него рот продолжал изрыгать яд:

– Столько всего можно сделать – плавать, кормить скатов, посмотреть фильмец, поесть в мишленовском ресторане, устроить романтик на пляже, да просто вусмерть нажраться в баре в конце-то концов! Но нет, тебе хочется просто ныть и ныть! Всё, смирись, Максимки больше нет! Но это не значит, что жизнь на этом закончилась. У нас будут ещё… Мы сможем… – Егор осёкся.

Вика неуклюже поднималась с шезлонга; её всю трясло. Егор ждал пощёчины или гневной тирады – хоть намёка на то, что его мерзкие слова смогли расшевелить жену.

Но она лишь молча развернулась и, пошатываясь, ушла на виллу.

***

Егор проснулся – резко, как от удара – и рывком сел в постели.

Сердце заходилось в груди от неясной тревоги, лицо обсыпало липкой испариной. По спальне, завывая, гулял ветер: он свободно врывался в комнату через раздвинутые до упора стеклянные двери балкона. Тонкие прозрачные занавески взлетали почти под самый потолок и опадали – ни дать ни взять жутковатая пляска призраков.

Вспышка молнии на миг осветила спальню слепящей белизной, и сердце Егора ушло в пятки – Вики в кровати не оказалось.

– Вииик? – позвал он, но его голос утонул в рокочущем раскате грома.

«В туалете. Или вниз ушла. Может, вся такая обиженная решила поспать на диване?» – попытался успокоить себя Егор. Но чутьё безошибочно подсказывало – внутренний голос несёт чушь.

Ноги сами понесли его к балкону. Егор босиком прошлепал по мокрому кафелю и уцепился за перила, словно боялся, что беснующийся ветер столкнёт его наземь.

Ему никогда не доводилось видеть такой бури. Хотя «видеть» было неверным словом: поначалу тьма казалась всепоглощающей, но скоро глаза чуть попривыкли к мраку и стали улавливать бесноватые танцы пальм – крупные листья мотыляло из стороны в сторону, как каких-нибудь нариков на рейв-вечеринке. Ливень шёл плотной стеной, с шипением обрушивался вниз: Егор вымок до нитки за одну секунду. Он почти уже вернулся обратно в спальню, когда полыхнула ещё одна молния.

Яркий свет на несколько мгновений выхватил фигуру Вики, бредущую к океану.

«Какого хрена она делает?!», – промелькнуло в голове.

Идиотский вопрос. Ответ он и так знал, только не хотел верить.

– Вернись! – заорал Егор во всю глотку, но буря без труда проглотила его вопль. Тогда он бросился вниз, налетая на углы и спотыкаясь о мебель.

«Только не это, Викуся, милая, не делай этого, не надо!», – хоровод панических мыслей гнал его вперёд. Егор уже знал, что не успеет. Как бы хорошо он не плавал, чернильная темнота бушующих океанских вод спрячет от него Вику, утянет на дно, и его вместе с ней. Но он не мог не бежать, не мог сдаться, и потому мчался изо всех сил, не чувствуя под собой ног.

Когда Егор выскочил на пляж, в небе появилась первая сиреневая зарница. Вода неподалеку от берега вдруг взметнулась высоким пенящимся столбом и тут же опала. У Егора не было времени подумать, что это могло быть: он нёсся вперед, увязая в барханах мокрого песка. Молния лучом прожектора снова ненадолго высветила Вику: она вошла в воду почти по пояс. Волны разбивались о худенькое тело, и ей едва удавалось устоять на ногах. Жена вдруг обернулась: с такого расстояния Егор не сумел разглядеть лица, но почему-то не сомневался – она впервые за долгое время улыбается. Один удар сердца – и Вика с головой ушла под воду.

– Нет! – завопил Егор.

Небосвод ещё раз вспыхнул сиреневым пламенем. Ночной мрак оживал чужеродными звуками: послышался треск ломающегося дерева и мощнейший всплеск воды, будто нечто огромное ухнуло в океан с высоты. Теплые брызги пощечиной хлестнули по лицу, попали на язык: только сейчас Егор понял, что всё это время истошно кричал, словно Вика могла его услышать. Он сделал несколько заплетающихся шагов, борясь с набегающими волнами.

Глубокий вдох.

Нырок.

Соль безжалостно ела глаза, но сколько Егор не таращился по сторонам, видел только черноту. Если бы только под водой можно было кричать! Если бы можно было позвать, извиниться, обещать всё исправить… Кислород заканчивался, лёгкие охватывало пламя. Выплыть бы, глотнуть немного воздуха, но верх и низ давно перемешались. Паника уже стягивала горло удавкой, когда очередная сиреневая вспышка – да что это вообще за хрень такая?! – подсказала, куда нужно плыть.

Жадный, отчаянный вдох. Егор чудом уклонился от обрушивающейся сверху волны и снова нырнул.

Поздно, слишком поздно. Океан с благодарностью принял жертву и давно уже утащил Вику в свои глубины. Егор тщетно метался во мраке, пытаясь подавить подступающие рыдания. Не уследил, довёл, не спас…

Когда из тьмы ему навстречу выплыла охваченная фиолетовым сиянием Вика, он решил, что спятил.

***

Егор уронил голову на грудь и сразу проснулся.

На миг страх клешнёй сдавил горло и тут же отпустил – нет, вот же она, рядом, безмятежно спит, ухватившись всей ладошкой за указательный палец его руки. Ещё мокрые, слипшиеся от соли пряди волос в беспорядке разметались по подушке – единственное напоминание о том, что ночное происшествие не было кошмарным сном. Вика заснула сразу, стоило только Егору положить её на кровать – засопела так сладко, будто вернулась с длинной прогулки, а не пыталась расстаться с жизнью в бушующем океане. Не проснулась, даже когда Егор стягивал с неё вымокшую сорочку и бельё и укутывал легкой простынкой – на вилле не нашлось ни одного одеяла. Он долго прислушивался к дыханию жены, боясь поверить свершившемуся чуду; сжимал в ладонях её прохладные пальцы, вглядывался в застывшую на губах полуулыбку. Остаток ночи Егор почти не спал: страх, что стоит только закрыть глаза, как Вику вновь позовёт океан, мешал ему уснуть.

Лишь однажды он ненадолго оставил её. Отельный телефон не работал: сколько Егор не тыкал в кнопки, пытаясь дозвониться до ресепшена, до сервиса по обслуживанию номеров, до спа-центра – хоть до кого-нибудь! – в трубке стояла гробовая тишина. Тогда Егор сам решил сходить за помощью: кто-то должен был осмотреть Вику и убедиться, что её жизни ничего не угрожает. Гроза и не думала стихать: ливень заливал глаза, ветер хлестал по лицу. В кромешной темноте, освещаемой лишь редкими вспышками молний и мистическими сиреневыми зарницами, Егор добрел до длинного деревянного настила, что соединял их крохотный островок со всеми остальными. Он сразу понял, что кипучие волны сметут его в океан, стоит только ступить на мостик, но всё равно собирался рискнуть. Егор уже сделал первые осторожные шаги, когда очередная сиреневая вспышка заставила его отступить: почти у самого берега шторм обрушил несколько опор и разметал доски по волнам – путь до отеля был отрезан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.