Роберт Сперанский
Неправедный оклад

Казалось бы, в день сегодняшний кого можно удивить повествованием о коррупции, взятках, особенно здесь в России. Но я рискну. Кроме того, у многих апологетов почившего в бозе Совка, а также у тех, кто знает о нем лишь слов тех же апологетов, иногда складывается впечатление о нем как потерянном обществе всеобщей справедливости, которое не устояло под натиском коварного Запада, у которого за все время существования России нет иных забот, как мечтать об ее уничтожении и разграблении соответственно. Но речь не пойдет о политических изысках. Если кто-то желает вкусить их в современности, достаточно обратится к любому виду медиа. Там их вдоволь на любой вкус и по всему спектру убеждений. Собственно, если мы говорим о коррупции, то это следствие такого греха как алчность и корысть. И грехи эти были, есть и будут. По крайней мере, у автора не оснований предполагать, что корысть и алчность исчезнут. Ведь они в той или иной степени присущи всем государственным образованиям и обществам Земли и до сегодняшнего времени. И пока мы существуем в мире, где материальное не выдается согласно потребности (а они у каждого разные), то и с этими проявлениями нам еще жить и сталкиваться…

– Ну, гражданин следователь, поймите, врет она! Да я не скрываю, что склеил я ее в кабаке, что пошли гулять потом. А в сквере, ну …да, там я конечно полапал ее и завалил на травку. А чего она поперлась в кабак, да потом еще и с пьяным мужиком по кустам шарахалась? Да и в кабак этот бабы редко приходят просто так. В основном побухать ну и…– ,говорящий затянулся сигаретой из моей пачки, которую я перед началом допроса выложил на стол.

Вообще-то угощать арестованных дело лично каждого, некоторые чиновники от следствия, сами не курившие, брали специально сигареты для подследственных, некоторые обходились без этого. Но меня еще в начале следовательской карьеры мой первый прокурор научил угощать в любом случае допрашиваемого куревом, а если контакт налажен, то и оставлять после допроса ему всю оставшуюся пачку. В те времена сигареты в местах изоляции были вроде валюты. На них можно было выменять и продукты, и иные услуги тюремного ассортимента. Кроме того, в те времена я сам курил, так что никотиновая завеса никак не отражалась на результатах моей следственной работы.

Этот нехитрый прием для установления коммуникации с подследственными породил, впрочем, в тюремной среде устойчивую байку о том, что следователям государство, якобы, ежемесячно выделяет на эти цели деньги. И те, кто никотином узников не угощает, тривиально сии казенные деньги себе присваивает. Я устал своему поднадзорному контингенту объяснять необоснованность этой расхожей байки, да, полагаю, в мои объяснения никто особо и не верил. Тюремный образ жизни порождает много фантазий, такие как, например, амнистия, которую постоянно ждут, и слухи об объявлении которой постоянно циркулируют среди сидельцев всех времен.

Но угощение никотином тем не менее способствовало налаживанию контакта, а совместное курение, отчасти, наверное, психологически сродни совместному распитию. Вот и сейчас диалог с подследственным клеился, хотя пока он отрицал насильственное половое сношение с потерпевшей, написавшей на него заявление об изнасиловании. Но это старая схема защиты у всех по данной статье. Все ж таки не следует недооценивать быстроты и территории охвата «тюремного радио», которое о таковом признании быстро разнесет весть, и тогда жизнь обладателя статьи резко поменяется. Пока же можно утверждать о том, что «терпила» разводит его, безвинного, на деньги, пользуясь ситуацией.

На признании я и не настаивал. Будут экспертизы, очные ставки. Кроме того, мой теперяшний собеседник ранее уже мотал срок по «пушному разбою» ( изнасилование на тюремном жаргоне – прим. Авт.). Так что, доказательства со временем лягут в эту серую папочку уголовного дела, ну а свои показания в силу закона лицо обвиняемое и подозреваемое может давать какие сочтет нужным, ибо тем самым оно реализует свое святое право на защиту. Только теоретически совместное распитие и прогулка в безлюдном месте может быть расценена судом как «провокация потерпевшей», дающей противоположной стороне надеяться на интимное продолжение общения. Однако ж в силу закона не оправдывает насильника. Но, тем не менее, эта старая как мир позиция, полагает, что можно виновному убедить суд, что сопротивление потерпевшей он, в силу, ее предидущего поведения, воспринимал как простое кокетство. Ну, да Бог с ним, с этим Червяковым, ну и фамилия же моего «пушного разбойника»! Что-то лень мне сегодня его раскалывать, показывать заключение (предварительное) судебного медика о телесных повреждениях девицы, исключающих всякое кокетство, проводить «очник» ( допрос на очной ставке – прим. Авт). Хотелось сегодня побыстрее уйти домой из следственного изолятора. Поэтому, закончив заносить версию подозреваемого о случившемся в протокол, я закурил новую сигарету и поведал Червякову случай из своей следственной практики:

– Тебе еще свезло! Девица попалась без выдумки. У меня по одному делу, пассажир также поил в кабаке одну, кормил. Тоже пошли прогуляться в лесочек. Там около большого пня возжелал он оральных ласк, убедив «терпилу» заняться ими, поставив ей фонарь под глазом. И вроде бы все ничего, выложил он свой аргумент из широких штанин. А она со злости и отхватила его по самое не балуйся! Доказуха в виде откушенного отростка на лицо, сам понимаешь… В его случае кабак и прогулка в лесу не проканает однозначно!

– И что…Теперь с этим-то? – сглотнул напряженно слушавший Червяков.

– С этим? Да ничего особенного ходит по-малому через трубочку. Скоро поедет зону смешить. Так-то…

– А что не нашли…? Ну, орган-то откушенный?

– Не-а. Съела она его, аффект, понимаешь! – ухмыльнулся я, немного сгустив краски произошедшего, и стал собираться, вызвав конвой.

Проводив взглядом спину опечаленного Червякова, я вышел через узкий коридор следственного коридора изолятора в дежурную часть.

– О! Юрич, тебя тут твой шеф обыскался! Просил, как выйдешь с допроса сразу ему отзвониться! – «образовал» меня дежурный.

– А можно сделать так, что ты меня не заметил? Что в момент, когда я выходил, загружали буйного хулигана, а? – тоскливо спросил я, хотя понимал, что и дома меня все равно достанут.

Но я успел бы хоть по-человечески поужинать, а потом проявится в «правовом пространстве» нашей прокуратуры. Однако, взглянув, на озадаченное лицо дежурного, я махнул рукой и стал набирать номер нашего прокурора:

– Валерий Алексеевич, искали?

– Да, Роберт Юрьевич, срочно прошу ко мне. Мы Вас давненько ждем!

«Мы» и «давненько» означало, что-то срочное и важное. Так что, попрощавшись на несколько часов с ужином, я отправился на дежурном УАЗике обратно на работу.

В кабинете прокурора кроме него самого сидел целый начальник КГБ (Комитет государственной безопасности по тем временам, нынешний ФСБ) нашего города.

– Хм, не думал, что наши дела заинтересует Вашу контору, – сказал я, здороваясь с ним за руку, – Сразу предупреждаю, что шпионов я ловить не умею!

– Да оно и не понадобится! С ними мы уж как-нибудь сами! – широко улыбнулся начальник «старших братьев», – Принес Вам вот интересную пленочку. Сейчас ее прослушаем. А фигуранты, на ней записанные, как раз по Вашей части!

Он положил на стол дефицитный миниатюрный магнитофон «Сони» и нажал на воспроизведение:

– Значит, если я оплачу эту сумму, то могу быть уверен, что предприятие мое будет зарегистрировано? – вопрошал мужской голос с пленки.

– Можете не сомневаться, кроме того, мыже сами подготовим уставные и регистрационные документы на Ваше предприятие на основе тех, что Вы сдали на регистрацию. Мы исправим ошибки, которые повлекли отказ, в регистрации Вашего предприятия и будем контролировать этот вопрос до его положительного разрешения, – отвечал ему тоже мужской голос, с этакой явно звучащей бюрократической ноткой…

Как я понял из прослушанного за некоторую сумму (превышающую мой должностной оклад) местный чиновник, занимающийся регистрацией предприятий, ( в ту пору все кинулись регистрировать кооперативы, всяческие товарищества с ограниченной ответственностью и прочие формы тогдашнего предпринимательства) предлагал новоявленному коммерсанту, которому сам же отказал в регистрации его частного дела «решить вопрос». Ну, собственно, взятка да еще сопряженная с вымогательством. Да, подследственность наша, прокурорская, не поспоришь.

– А этот «коммерс», – я взглянул на нашего главного «безопасника», – так сказать, с улицы «клиент» или Ваш человек.

– Ну, скажем, гражданин обратился к нам за помощью, когда после отказа в регистрации его предприятия, этот зам.мэра пригласил его на беседу. Он записал ее, пленку передал нам. Вы же знаете, милиции особо народ не доверяет, – он деланно загрустил.

– То есть пленку мы не можем использовать в качестве доказательства, поскольку процессуально она не оформлена, – заключил я.

– Да, это проблема, – глубокомысленно произнес прокурор,

Сам-то он в расследовании уголовных дел понимал мало, поскольку в свое время как «коммуняка» со стажем был направлен инструктором в горком КПСС, где начисто забыл все, чему его учили на юрфаке. Однако, в новые времена, благодаря тому же партийному «ходатайству» его назначили к нам прокурором. Поэтому на какую-то его помощь или профессиональный совет рассчитывать не приходилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.