Андрей Пучков
Сломанный мир

Закрыв глаза и до боли прикусив собственный кулак, я стоял, уткнувшись лбом в обшарпанную гермодверь. Было обидно! Обидно до слёз! Меня предал и подставил человек, которого я считал своим другом! И не просто подставил, а обрёк на смерть! На страшную смерть, которая находилась в двадцати шагах и равнодушно смотрела на меня.

Я сам виноват: не надо было орать, чтобы открывал быстрее дверь, иначе сдохну! Он специально не открыл: видно, жалко ему было отдавать деньги, которые в своё время у меня занял. Уже приоткрывшаяся было дверь резко захлопнулась, и со скрежетом повернувшийся ворот плотно притянул её массивное полотно к мощному металлическому косяку.

Секунды тянулись мучительно медленно, но я, к собственному удивлению, был всё ещё жив. В голове мелькнула совершенно больная мысль: «А может, повезёт? Может, Рой сегодня сыт? Или он заболел?». Истерично хохотнув над собственными предположениями, я сорвался с места и понёсся по длинному, похожему на тоннель коридору.

Для того чтобы выжить, мне нужна была дверь, мощная герметичная дверь, которая спасает живую душу от кошмара нашего несчастного мира. И я нашёл дверь. Коридор сделал поворот направо и закончился тупиком, если точнее, большой комнатой, у которой имелась такая желанная для меня дверь!

С разбегу, в горячке гонки, я сначала ничего не понял, влетел в комнату, захлопнул за собой спасительную дверь. И только потом до меня дошло: дверь была деревянная, грубо сколоченная из старых досок и двух кусков трухлявой фанеры, на ней даже запора не было.

Это была насмешка судьбы, даже не насмешка. Судьба неприлично и по-хамски ржала надо мной. Ну что же, значит, действительно всё, отбегался! Не станешь же, в самом деле, плечом дверь подпирать. Представив себе картинку, на которой Рой пыхтит и тужится, силясь отворить эту полуразвалившуюся дверь, я по-идиотски расхохотался и отошёл к стене.

ОН никогда не заставляет себя долго ждать! Не успел я почувствовать спиной твёрдость стены, как дверь медленно отворилась и Рой вплыл в комнату. Выглядел ОН так же, как и тремя минутами раньше, когда я грыз собственные кулаки, разве что уменьшился в размере и стал темнее. Серо-зелёное облако подплыло ко мне и замерло, словно раздумывая, убить меня прямо сейчас или подождать, пока я сам от страха сдохну.

Мне не повезло: сердце у меня оказалось крепкое. Сам я, к сожалению, не окочурился, а это значит, что сейчас меня будут убивать! Я зажмурился и от ужаса, сковавшего всё тело, перестал дышать.

Рой убивает страшно, фантазия у него более чем богатая. Находили тела людей и раздавленных, и сжатых в ком, из которого торчали переломанные кости, и обугленных, и с содранной кожей. Да что там говорить, хозяин Громады привык развлекаться разнообразно, со вкусом и с нешуточной выдумкой.

Время шло. Закончился воздух в лёгких, и я, сделав судорожный вдох, открыл глаза. Со мной ничего не произошло, кроме того, что я находился внутри колышущейся зелёной массы, которая время от времени прикасалась чем-то мягким к моему лицу. Сквозь эту зелёную завесу слабо просматривались очертания двери, через которую я сам себя и загнал в ловушку. Но прежде чем мне в голову пришла мысль о том, что было бы неплохо попробовать до этой двери ещё раз добраться, в дверном проёме появились две ослепительно белые точки.

Я снова задержал дыхание, увидев, как эти точки стали приближаться ко мне, увеличиваясь в размерах. Когда точки подступили достаточно близко, я подумал, что они очень уж смахивают на глаза, однако ошибся. Приблизившись почти вплотную к моему лицу, точки начали увеличиваться, пока не превратились в одну большую сферу, которая, вдруг рванулась к моей голове и взорвалась в черепе, заполнив разум невыносимо слепящим светом.

* * *

– Привет! Чё делаешь? – спросил, усевшись за мой столик, маленький вертлявый человечек и шмыгнул носом.

Я негромко выругался. Меня всегда бесила эта его привычка задавать вопросы, имеющие очевидный ответ, а ещё – этот вечно хлюпающий нос, из-за которого его, кстати, и прозвали Мокрухой.

– Вот скажи, Мокруха! – не выдержав в этот раз, спросил я. – Что я, по-твоему, делаю?

Я отложил в сторону ложку, которой только что поглощал нечто со вкусом жареной картошки. По крайней мере, так было написано в меню. Что это было на самом деле, я не представлял, как не знал и того, какой вкус у жареной картошки и как она вообще выглядит. Такое было сплошь и рядом! Слова, доставшиеся нам от предков, остались, а их значение затерялось в прошедших веках.

– Ну-у-у… это… ты обедаешь, – протянул Мокруха растерянно и сглотнул слюну.

– Правильно, обедаю, – начал уже успокаиваться я. – Тогда скажи, какого хрена ты меня об этом спрашиваешь? Если видишь, чем я занят?

Мокруха повёл плечами и пробормотал:

– Ну-у-у… это… Димон, ты не сердись, привык я так, наверное, – и он опять шмыгнул носом.

Я посмотрел в его маленькое чумазое личико, выглядывавшее из широкого ворота замызганной матерчатой куртки, и покачал головой, заметив, что куртка надета на голое тело. В большой мокрухиной семье с одёжкой всегда было туго.

– Ладно, – вздохнул я, отодвигая сковородку, – чего хотел-то?

– Димон, ты это… не мог бы мне денег занять немного… ну… или… вещичек каких, я бы сам продал!..

Я внимательно осмотрел столовку, в которой питался не один уже год. Так, на всякий случай: место известное, бойкое, люд всякий забредает. Всё было спокойно, опасности в данный момент не наблюдалось. Народу было мало, да к тому же я всех присутствующих знал.

– Много надо-то? – спросил, доставая из кармана пачку потрёпанных четвертных. – На что деньги потребовались?

– У меня это… брат на нижние этажи ходил за вещами, и, когда их отряд уже возвращался, они на ковачей наткнулись.

Я присвистнул. Ковач – это опасно! Серьёзный и умный зверь, а если их стая, то могут и целый отряд разделать как бог черепаху.

– Брат сильно пострадал, – опять хлюпнул носом Мокруха. – Медаки сказали, что, если не сделать операцию, ногу придётся отрезать.

– Понятно, – вздохнул я и протянул ему всю пачку. – На, несите брата к медакам, со мной потом рассчитаешься. Свои люди, сочтёмся.

Мокруха несколько раз открыл и закрыл рот, а потом, воровато оглянувшись, спрятал пачку денег в карман куртки и почти бегом выбежал из забегаловки, громыхнув тяжёлой металлической дверью.

Я знал Геру, брата Мокрухи, знал и уважал его. Он, как и я, был искателем, другими словами, ходил на нижние этажи, разыскивал там сохранившиеся вещи древних и продавал их. И всё бы ничего, но за тысячи лет вся живность, которая не вымерла за время существования Громады мутировала, превратившись в опасных тварей, мечтающих пожрать свеженького мясца в виде искателей.

Ладно бы эти твари! Туда же, на нижние этажи, стекались оставшиеся живыми монстрики, которые всегда приходили вместе с Роем и которых не успевали прикончить отряды ликвидаторов, призванных подчищать за хозяином последствия его визита к людям.

Медаки стоили дорого. И семейство Мокрухи не смогло бы оплатить лечение Геры. Тем более что ему требовалась операция, так как после встречи с ковачами по-другому не бывает. Самое дорогое в лечении – это обезболивание, которое достигается путём введения возле нужного места яды виверны, вызывающего потерю чувствительности. А виверна – тварь не менее опасная, чем ковачи, и медаки нанимают ликвидаторов, чтобы охотились на виверн и приносили их хвосты, на концах которых находятся острые шипы и железы с ядом.

Я не последнее отдал. С недавних пор я стал достаточно обеспеченным человеком, так что деньги были.

Рынок, или, в просторечье «толчок», раскинулся на несколько коридоров и на два этажа. Здесь можно было продать и купить всё, что только можно было добыть и произвести в Громаде. Начиная от самодельных ножей и заканчивая вещами, которые искатели вроде меня добывали на нижних этажах.

Я шёл мимо кособоких прилавков, изготовленных из чего придётся, и присматривался. Так, ради интереса: ничего покупать не собирался, напротив, хотел продать. Но то, что у меня было, купить может не каждый, и поэтому мне нужен был определённый человек, который в состоянии приобрести мой товар оптом.

Рынок гудел, народу на нём всегда было предостаточно. «Толчок», несмотря на свою суетливость, был местом всевозможных встреч. Здесь пересекались и по делу, и просто так. Заводили полезные знакомства и покупали работниц, спьяну выкладывая за них нехилые деньги. Тут же, в недорогих кабаках, можно было обмыть сделку, не боясь, что твоё опившееся тело выбросят на улицу, за пределы гермодвери.

Со всех сторон доносились визгливые голоса торгашей, расхваливающих свой товар. Я подошёл к одному из прилавков и, с разрешения продавца, взял в руки пакет с каким-то сублимированным продуктом. Что было в пакете, знали, наверное, только Рой и производитель! Повертел невзрачный пакет в руках и положил его опять на прилавок.

Поблагодарив продавца, направился дальше, на ходу размышляя о том, что эту гадость буду рассматривать как пищу только в случае крайней необходимости. Слава богу, у меня теперь есть возможность питаться менее отвратной дрянью, нежели эта. Столовка была хоть и дорогим заведением, но кормили там, по крайней мере, сносно. Тем же самым, что и везде, конечно, но немного лучшего качества. Значит, на выход мне придётся опять затариваться в этом угодном Рою заведении.

Нужного мне человека пока не было. Я осмотрелся и вдруг на одном из прилавков, среди прочего барахла, заметил небольшую картинку, на которой был нарисован пятиэтажный дом. Растолкав недовольно заворчавших покупателей, протолкнулся к прилавку.

Это была самая обычная картинка, но нарисована она была мастерски. На изображённом на ней доме были обозначены мелкие детали, что делало его похожим на настоящий. У меня уже были несколько подобных иллюстраций. Не знаю почему, но мне нравились изображения домов.

Говорят, что такой дом – прародитель нашей Громады. Именно с него, с этого дома, якобы и начался наш мир. Сначала был один этот дом, потом рядом построили ещё один, потом ещё и ещё, а, когда всё уже было застроено, начали поднимать вверх… За тысячи лет все эти дома сложились в один гигантский мир коридоров, лестниц, лестничных площадок и квартир. В этом хитросплетении помещений невозможно было двигаться прямо, немыслимо было выдержать заданное направление. И выхода из нашего здания-мира не было.

Я улыбнулся, вспомнив, как лет десять назад, когда только начинал свою «искательскую» карьеру, решил подняться до самой так называемой «крыши». По преданиям, подобной «крышей» заканчивалось каждое здание. Заблудился я в первый же день похода, и два дня скитался по коридорам и лестницам, пока случайно не наткнулся на один из отрядов торговцев, возвращавшихся из соседнего поселения.

– Сколько? – спросил я у продавца, взяв в руки картинку.

– Два рубля! – заулыбался беззубым ртом торговец и тут же принялся расхваливать товар. – Вы только посмотрите, какая тонкая работа, как прекрасно она выполнена, сейчас ничего подобного уже и не встре…

– Держи, – бросил я на прилавок глухо брякнувший о доски рубль и, прихватив рисунок, пошёл к машущей мне рукой девушке. Ни одна картинка в наших местах больше не стоит.

– Привет, Соня! – улыбнулся я, подойдя к девушке. – У тебя ко мне какое-то дело? Или так, поболтать решила?

– Привет, милый, – натянуто улыбнулась Соня и с тревогой осмотрелась.

Она была явно напряжена и постоянно оглядывалась, словно ожидая, что неприятности вот-вот начнут наваливаться на неё со всех сторон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.