Lola Honey
Злой маскарад

Пролог

Истинное удовольствие

В моей художественной студии – моем священном святилище – каждый страстный мазок кисти, который танцевал на холсте, каждая скульптура, которая расцветала под моим прикосновением, была интимным сонетом из моей разбитой души, где слова истекали кровью, а предложения кричали от необузданных эмоций.

Это был мой Эдем.

Мой рай.

Без рубашки и босиком, я стоял перед девственным полотном, готовый превратить ее в мерзкую шлюху с мокрыми трусиками.

Мир вокруг меня растворился в интимном коконе.

Я взяла кисть, окунула ее в малиново-красный цвет и занялась любовью с холстом. Мои бицепсы напряглись. Кисть скользила по поверхности, делая ее влажной.

ДА.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

Так много чувственных возможностей.

Я окунула кисть в черный, затем в белый и даже в страстный синий цвета, лаская каждый дюйм белого пространства.

Очень медленно.

Всегда такой терпеливый.

И холст задрожал.

И я дразнила и еще больше разжигала желание.

Черт возьми, да.

Мое тело гудело.

Отстранившись, я хмыкнула, окунула кончик в румянец розового цвета, а затем вернулась, двигая кистью быстрее, жестче.

В пространстве поднялась жара.

Я собрала другие краски и позволила им разлиться по холсту, пока он не стал скользким и не потек.

Черт. После этого мне нужно будет трахнуться.

Кончик моего члена завибрировал от этой сильной потребности.

Похоть пронеслась сквозь меня.

Тем временем моя кисть дрожала, и я мог поклясться, что холст стонал.

Я стал твердым, как скала, моя длина упиралась в штаны, желая прорваться сквозь ткань и трахнуть что-нибудь.

Что угодно.

Это было истинное удовольствие.

Экстази.

Чувственное блаженство.

Я понятия не имел, как долго я этим занимался.

Времени не существовало, когда я был в муках восторга.

Но, когда моя кисть наконец остановилась, передо мной предстала пульсирующая гедонистическая сцена.

Идеальный.

Прерывистый вздох вырвался из моего горла.

Я отложил кисть, отступил назад и восхитился своей работой.

На холсте была изображена таинственная вечеринка, где все гости были увлечены жаркой оргией. Мужчины и женщины переплелись в страстных, дразнящих позах. Их тела переливались. Рябь возбуждения пробежала, как тихий шепот, по их обнаженной коже.

И было ощущение дикой заброшенности и первобытной потребности.

Цвета были смелыми и яркими, отражая высвобожденную страсть, горящую в моих венах.

Я уставился на сцену передо мной, не в силах отвести взгляд.

Это было так реально, что мне захотелось окунуться в картину и присоединиться к ним.

Это шедевр.

Это было так опьяняюще, желание пульсировало глубоко внутри меня.

Каждый изгиб их тел на холсте взывал ко мне. Такой чертовски плотский, что раздул угли моей собственной потребности.

Мой член пульсировал от такого сильного желания, что я подумывал сорвать с себя одежду и потереться ею о холст.

Ты действительно мог бы заставить меня кончить?

Как только я протянула руку, чтобы прикоснуться к картине, громкий стук разнесся по моей студии.

Я нахмурился.

Мой кокон покоя ускользнул.

Я крикнул: “Да?”

Мой дворецкий заговорил с другой стороны: “Мистер Труэтт прибыл”.

С тяжелым вздохом я провела пальцами по волосам. “Впусти его, Спенсер”.

Дверь распахнулась, и это было так, как будто сама студия резко вздохнула при виде фигуры, стоящей на пороге.

Я ухмыльнулся.

Доминик стоял там, одетый сногсшибательно в дизайнерский костюм, который выглядел так, как будто был создан специально для него. Угольно-серый с черными очертаниями. Он был самим воплощением изысканности и вкуса.

Сегодня его темные волосы были стильно зачесаны набок.

Когда мы были задиристыми детьми, путешествующими по миру приемной семьи, наш консультант с любовью называл нас близнецами.

Возможно, именно поэтому они всегда имели тенденцию размещать нас в одних и тех же домах снова и снова.

Каждому из нас были даны одинаковые глубокие зеленые глаза. Независимо от возраста, мы также сохраняли одинаковый рост, что всегда отличало нас от наших сверстников.

По мере того, как мы взрослели, этот параллельный рост никогда не прекращался. Повзрослев, мы оба выросли до шести футов, наши фигуры приобрели мускулистые силуэты, что отражало нашу преданность спортзалу.

И, конечно, была наша общая и очень дорогостоящая зависимость от дизайнерской одежды. Роскошные доспехи послужили нашим заявлением миру о том, что мы не просто выжившие, но и завоеватели.

И, стоя в дверях моего дома, Доминик выглядел победоносным воином, держа в руке завернутый подарок. Коробка была среднего размера в черной блестящей бумаге и с большим золотым бантом.

Я ухмыльнулся. “Дом, ты собираешься войти или просто будешь стоять там?”

“Я зайду, когда ты закончишь разглядывать мой новый костюм”.

“С меня хватит”.

“Хорошо. Это тяжелая работа, но я ношу эти вещи для вашего удовольствия, а также для моего ”.

Я фыркнула.

Доминик отнес подарок внутрь. “Я удивлен, что ты рисуешь прямо сейчас”.

“Почему?”

“Сегодня вечером у тебя большая художественная выставка. Или ты забыл?”

Я застонала от раздражения. “Я этого не делала. У меня есть еще час, прежде чем придет время собираться и отправляться на ужасное дело”.

“Я бы подумал, что для художника демонстрация работы жадным, богатым покупателям была бы лучшей частью процесса”.

“Это не так. Деловая сторона искусства всегда делает меня чертовски жестоким”. Я указал на настоящее. “Для кого это?”

“О. Это”. Доминик взглянул на коробку. “Это для моего успешного друга-художника”.

“О. Я не знал, что у тебя есть один из таких”.

“Да”. Доминик кивнул. “На самом деле, его считают Плохим парнем в искусстве”.

“О нет. Почему они его так называют?”

“Я думаю, это из-за его татуировок”. Он указал на мою грудь и руки.

В то время как он сохранил свою кожу нетронутой, я сделала свое тело личной данью уважения моему любимому художнику, Сальвадору Дали.

Начиная с кончиков моих пальцев и поднимаясь вверх по рукам, мои татуировки были сюрреалистическим путешествием по художественной вселенной Дали. Можно было бы проследить, как расплавленные часы из Настойчивости памяти скользят по моим предплечьям, искажая время на их текучем пути.

На моем левом бицепсе неотрывные глаза с Лица Войны смотрели с пугающей интенсивностью.

Моя грудь послужила холстом для одного из самых загадочных произведений Дали, "Слонов". Призрачные существа с их невероятно длинными, веретенообразными ногами тянулись к моей ключице.

Затем на моей правой руке распадающаяся фигура из Антропоморфного шкафа украсила каждый дюйм.

Я сдержала смех. “То, что у мужчины есть татуировки, не означает, что он плохой”.

“Правильно. Я предполагаю, что мой друг тоже плохой мальчик из-за того, что ударил нескольких критиков тут и там на своих художественных выставках ”.

“Оу. С тех пор это еще больше усложняет дело, но я уверен, что они это заслужили ”.

“Возможно, но его произведения также довольно противоречивы”.

Я покачал головой. “Как это сработало на нем?”

“Он неприлично богат”.

“Тем не менее, он звучит претенциозно”.

“Он такой, но я бы никогда ему этого не сказал”. Доминик вручил мне подарок. “Поздравляю с твоим десятым показом”.

Я стиснула зубы, всегда неспособная справиться со слишком большим проявлением любви и привязанности. “Хммм”.

“Мне жаль, что я не смог посетить ваше представление сегодня вечером”.

“Ты никогда не должен был кончать, и ты чертовски уверен, что не должен был этого делать”.

“Ты не празднуешь себя, поэтому кто-то должен сделать это за тебя”.

“Так вот как это работает?” Я схватила коробку, сняла золотой бант с верха и поставила ее рядом со своим столиком с красками.

“На другую тему”. Доминик засунул руки в карманы. “Ты уже нашел женщину для маскарада?”

Я разорвала блестящую черную бумагу. “Я действительно не заинтересована в поездке в этом году, Дом”.

“Что за хрень?!”

Я перевела свой взгляд на него.

С его потрясенным выражением лица можно было подумать, что я признаюсь в убийстве.

Поехали.

Я вздохнул.

Его брови взлетели вверх. “Пожалуйста, скажи мне, что ты это несерьезно?”

Миллиардер Блейк Мид пригласил только мировую элиту на свою ежегодную вечеринку-маскарад. Стоимость билетов начиналась с двадцати тысяч долларов каждый, в то время как VIP-пакеты стоили намного больше ста тысяч долларов. И вечеринка не была ночным мероприятием. Это была неделя высококлассного, роскошного, не от мира сего, эротического разврата.

Мы с Домиником начали встречаться пять лет назад, но теперь . . . Я просто больше не знала. В моей душе была просто эта расширяющаяся пустота – моя сердцевина, которая сделала меня … менее взволнованной подобными вещами больше.

Как я могла заставить его понять, когда я даже не знаю, что со мной происходит?

Доминик нахмурился. “Тристан, какого хрена? Ты должен идти. Это чертов Маскарад!”

“Я не знаю”. Вздохнув, я вернулась к открытию подарка. “В чем смысл? Это просто сексуальные игры, оргии, роскошная обстановка и дорогая еда”.

“Черт возьми, да!” Доминик покачал головой. “Это причины, по которым мы ходим на Маскарад”.

“Да, но я устал искать подходящую женщину, чтобы пойти со мной”. Ощущение пустоты закралось в мое сердце. “С женщиной всегда весело в первый день. Затем, после того как мой член насытился, я застрял с ней и мне стало абсолютно скучно ”.

Более того, мои гостьи так и не смогли пройти мимо вечеринки. Закончив, я им больше не звонила. Это были мимолетные моменты, которые никогда по-настоящему не длились. Всегда я был охотником в бесконечной погоне за чем-то или кем-то, кто мог вызвать нечто большее, чем временное увлечение. И все же, мне никогда не удавалось уловить именно то, к чему я стремился.

Потому что ее не существует. Я сдаюсь. Теперь только мое искусство успокоит меня.

“Послушай, парень”. Доминик указал на меня. “Ты уйдешь, если мне придется самому выбирать для тебя женщину”.

“Ты выбираешь? Твой вкус в женщинах ужасен”.

“Это не так”.

“Тебе нравятся большие сиськи без мозгов”.

“Ну, разве не все мы?”

“Нет”. Наконец, я убрала бумагу с подарка и раскрыла книгу.

Что?!

У меня перехватило дыхание. “Черт”.

Бумага упала на пол.

Он не сделал. Он не мог иметь.

Но, у него было.

Книга была шедевром, переплетенная в дорогую кожу цвета бычьей крови, такую, от которой исходил отчетливый тяжелый аромат возраста и мудрости. Текстура была эластичной, но прочной. Края были покрыты сусальным золотом, которое мерцало под тусклым освещением моей студии.

Название было элегантно выбито на обложке жирными буквами из золотой фольги.

“Что. То. Блядь?” Я провел пальцами по названию и прочитал его: “Предвидение Фенуэя: искусство, убийство и неизбежная неизвестность”.

“Точно”.

Ошеломленная, я посмотрела на него. “Я только что рассказывала тебе о попытке завладеть этой книгой два месяца назад”.

Доминик кивнул. “Ага. Ты сказал, что какой-то анонимный мудак постоянно перекупал тебя на последнем аукционе Сотбис. Вы были близки к тому, чтобы броситься к нему и выбить телефон из рук его помощника, а затем провели этот последний месяц, пытаясь выяснить, кто он такой. ”

Я расширила глаза. “Да”.

Доминик подмигнул. “Это был я”.

“Ты чертовски сумасшедший!”

“Я есть”.

Я нахмурилась, мне не нравились переполняющие меня глубокие эмоции. “Ты сделал все это для меня?”

“Ты самый близкий брат, какой у меня когда-либо будет, и ты никогда не позволяешь мне подарить тебе что-нибудь. Итак, на этот раз я решил запретить вам покупать себе еще один подарок, чтобы я мог его получить.”

Я нахмурилась еще сильнее. “Спасибо”.

“Тебе нравится сюрприз?”

“Конечно, хочу”. Я открыла книгу, и корешок слегка скрипнул.

Страницы были толстыми и текстурированными. Чернильно-черные слова, которыми были покрыты эти страницы, говорили об артистизме Фенуэя, ужасе трагедий, предсказанных его картинами, и дразнящей загадке нераскрытых убийств женщин.

В них были полноцветные изображения самых печально известных картин Фенуэя в высоком разрешении. Они были воспроизведены с такой детализацией, что я почти мог прикоснуться к отчаянию в глазах героев Фенуэя и почти мог слышать шепот неизвестного убийцы.

Это была не просто книга.

Это был чувственный опыт, ощутимая связь с устрашающе прекрасным миром Фенуэя, трагического художника.

Я снова перевел взгляд на него. “Ты, блядь, заплатил 2 миллиона долларов?”

“Чтобы удивить тебя? Да”.

“Это сильно удивляет меня, Дом”.

Он покачал головой. “Но мы всегда знали, что я сумасшедший”.

“Черт возьми”.

“Я могу себе это позволить”.

“Это не имеет значения”.

“Если ты хочешь загладить свою вину передо мной”, Доминик протянул руки. “Обязательно приди на этот чертов маскарад в следующем месяце. Мы составили планы”.

Я застонал от досады.

“Без тебя было бы скучно”.

Я снова взглянул на книгу. “Черт”.

“Давай. Найди женщину. У тебя меньше месяца, чтобы найти ее и убедиться, что у нее есть паспорт. В этом году это будет в Будапеште ”.

Я осторожно закрыл книгу. “Хорошо. Я пойду”.

Лицо Доминика осветилось чистой радостью. “Слава Богу! Без тебя в этом не было бы смысла”.

Я глубоко вздыхаю. “Я найду женщину, которая не наскучит мне настолько, чтобы быть рядом с ней в течение недели”.

“Опять же, я могу помочь —”

“Нет. Ваши женщины всегда ужасны. Я понял ”.

Доминик повернулся к картине с изображением оргии. “Ого. Это похоже на прошлогодний маскарад”.

Я моргнула и изучила изображение. “Думаю, так и есть”.

“Видишь. Ты хотел проникнуть глубоко внутрь”.

Но было ли это так? Или это было что-то большее, происходящее в моей душе?

Глава первая

Охота за женщиной

Была бы она здесь? На моем показе? Это убило бы двух зайцев одним выстрелом.

В художественной галерее я прислонился к стене, достал свою платиново-золотую зажигалку и уставился на нее.

Спереди была украшена роза, инкрустированная бриллиантами. На стеблях виднелись острые шипы.

Эта зажигалка была напоминанием о тьме внутри меня. Разрушительные тенденции. Возможность хаоса. Очарование опасности.

Привет, старый друг.

Это была единственная память о моей покойной матери и единственная ощутимая часть ее существования, которой я обладал.

Я не мог не задаться вопросом, почему это было в ее сумочке, когда она умерла.

Курила ли она? Дал ли ей это кто-то, кого она любила?

В конце концов, это никогда не имело значения.

Даже если бы я знал ответ, я бы никогда ее не узнал.

Я посмотрела на часы и вздохнула.

С начала моего открытия прошло всего десять минут.

Как бы я хотел, чтобы эта часть не была нужна в искусстве.

Это было все равно, что стоять голым в комнате, заполненной бесчисленными незнакомцами, чувствуя, как их критические взгляды изучают каждый изгиб, каждую отметину, каждый секрет, каждый изъян.

Пытки.

Если бы у меня не было контракта с галереей на посещение открытия, я бы сидела в своей студии, размышляя о следующей коллекции, которую я бы создала.

Но частью выставочной сделки с шестизначной суммой было присутствовать при ее раскрытии.

Я щелкнул зажигалкой и послал искру в воздух, ослепив свои чувства.

Поднялся маленький огонек, раскачиваясь взад и вперед, кружась и танцуя.

Возможно, я смогу потратить время на поиск женщины для маскарада. Тогда ночь не будет такой жестокой.

Я выключил зажигалку и поднял глаза.

Галерея гудела от истерии, которая встречается только среди толпы с глубокими карманами и ненасытным аппетитом к современности.

Море костюмов и дизайнерских платьев.

Сотни людей прогуливались по пространству.

Моя последняя выставка, Burning Desire, была в центре внимания.

Скульптуры красивых обнаженных женщин, поднимающихся из пламени, представляли собой потрясающее визуальное представление. Фигура каждой женщины была освещена и подчеркнута мерцающим светом.

Скульптуры были сделаны из различных материалов – бронзы, стали, стекла и мрамора. Я тщательно обработал каждую деталь, чтобы передать интенсивность женских форм.

Мне нужны были женские изгибы и контуры, чтобы ожить.

Эффект имитации огня был сложным, и его трудно было достичь. Я потратил два года на тестирование вариантов и отработку техник.

Наконец, я остановилась на различных компонентах специально разработанного стеклянного пламени, наполненного полупрозрачными красными, оранжевыми и желтыми цветами. Специальное освещение, созданное вокруг каждой скульптуры, продолжало иллюзию огня. Затем мини-дымовые машины расширили возможности.

Прекрати это. Не думай о всей работе, которую ты вложил в эту коллекцию. Думай об охоте.

Вздохнув, я осмотрела огромное пространство.

Где она могла быть?

Я заметила мужчину, прогуливающегося мимо меня, одетого в дизайнерский серый костюм и розовый галстук.

Чернокожий официант принес бокал шампанского, он грубо отмахнулся от нее.

Через три шага белый официант принес такой же поднос с шампанским.

Мужчина немедленно схватил это.

Я приподнял брови.

Он расист? Или он просто понял, что сейчас ему хочется шампанского?

Несмотря на это, я мог сказать, что он был снобом в искусстве.

От него исходила претенциозность.

Скоро он разразился бы напыщенной критикой из-за того, что мои скульптуры не соответствовали его узкому определению искусства.

Я наблюдал, как он разглядывал одну из моих скульптур. В его глазах сверкнула жадность.

Нет. Он не критик. Он покупатель.

Мое презрение к нему возросло.

Такие люди, как он, покупали произведения искусства, потому что ожидали, что их ценность со временем возрастет. Это позволило бы им продавать их с прибылью. Для него моя скульптура не выходила за рамки его разума и не заставляла его глубже задумываться о мире.

Для него это были акции или недвижимость.

Его не волновала кровь, которая пролилась при создании произведения, все дело было в том, чтобы покупать дешево и продавать дорого.

Еще одна чернокожая официантка, жонглируя подносом, уставленным напитками, направилась в его сторону.

Дьявольская улыбка расплылась по его лицу.

Я приподнял брови.

Он огляделся по сторонам, и когда она начала проходить мимо, он похлопал ее по заднице.

Какого хрена?

Волна ярости вскипела во мне.

Я увидел испуганное выражение лица официантки, мгновенную паузу в ее походке, прежде чем она быстро убежала.

Гребаный кусок дерьма.

Никто другой не заметил.

Но я сделал.

И я не мог бездействовать.

Разозлившись, я положила зажигалку обратно в карман и направилась к нему.

Комната, казалось, расплылась, голоса вокруг меня превратились в отдаленный гул.

Все, что я видел, был он, ухмылка все еще не сходила с его лица, уже сканируя комнату в поисках, вероятно, своей следующей цели.

Я остановилась перед ним, загораживая ему обзор. “Наслаждаешься шоу?”

Он на мгновение прищурился на меня, пытаясь узнать меня. “А ты кто?”

“Художник”, – ответила я ледяным тоном. “Тот, кто не одобряет сексуальное насилие на моем показе”.

“Сексуальное насилие?” Его глаза слегка расширились, но он быстро оправился, изобразив фальшивый смех. “Давайте не будем такими … разбуженными. Это все забавы и игры”.

“Не для нее”, – прорычал я. “И не для меня”.

“Посмотри сюда —”

“Вам повезло, что я на испытательном сроке из-за того, что ударил другого идиота на моем последнем показе. Очевидно, я должен доказать суду, что я не сумасшедший с проблемами гнева”. Кипя от злости, я подошла ближе. “Но, если я когда-нибудь поймаю тебя, когда поблизости не будет свидетелей, я проявлю изобретательность”.

Он открыл рот от шока.

“Уходи”. Я приказал. “Прежде чем я решу, что меня не волнуют последствия”.

Моя угроза тяжело повисла в воздухе между нами.

Дрожа, он отступил назад. “Я-я собирался купить много. Вы теряете несколько потенциальных продаж —”

“Некоторые вещи важнее, чем гребаный ценник”. Я сверкнул глазами. “Убирайся нахуй отсюда!”

Его лицо было маской шока и смущения, когда он ускользнул.

Я развернулась и просмотрела галерею.

Теперь вернемся к изнурительному процессу поиска кого-то, кто не наскучит мне до смерти на маскараде.

Слева несколько женщин хихикали и брали закуски с одного сервера.

Один взглянул в мою сторону и подмигнул.

Хммм.

У нее были шелковистые длинные светлые волосы и сверкающие голубые глаза. Белое платье облегало ее стройную фигуру. На ногах она была на серебряных шпильках.

Симпатичная, но она меня не заинтриговала.

Все мое существо ныло от тоски, которой я не могла дать названия. Каждая клеточка кричала о чем-то, что существовало только в моих самых смелых мечтах, о неизведанном желании, которое еще предстояло исполнить.

Но у меня не было для этого названия и ни одного описания.

Где она? Какой тип женщины мог бы соответствовать моей цели?

Я прогуливался дальше.

Другая группа женщин выступила справа от меня.

Их взволнованные слова доносились до моих ушей.

“Эта коллекция захватывающая”.

“Нет. Я думаю, это заманчиво”.

“Дженни, это все громкие слова, которые в основе своей горячие и сексуальные”.

“Ну, это не имеет значения. Тристан сделал это снова”.

В то время как слова выражали понимание и признательность за мое искусство, странная пустота поднялась внутри меня.

Что еще хуже, я не мог подобрать этому название.

В чем дело, Тристан? Погрузись с головой в игру.

Я лавировала сквозь густеющую толпу в центре галереи. Скоро места не хватило бы для ходьбы.

По мере того, как входило все больше и больше людей, многие ахали, другие визжали, и многие делали селфи по кусочкам.

Я заметил женщину, указывающую на одну из моих скульптур.

“Внимание к деталям в этом произведении искусства безупречно. Это новаторский подход”.

“Я не уверен в этом. Разве женщин просто не подожгли?”

“Это нечто большее. Это провокационные образы природы”.

“Но это скорее шок, чем глубокое исследование темы?”

Я снова сосредоточился на охоте. Лучше было сделать это, чем купаться в восхищении и критике.

Я давно научился игнорировать мнения других о моем творчестве.

Проявлять заботу было непостоянным, утомительным шагом, который мог навредить не только моему искусству, но и моей жизни.

“Пленительный”.

“Он гений нашего времени”.

“Да. Возможно, наш Ван Гог”.

“То, как художник играет со светом и тенью в этой скульптуре, поистине потрясающе”.

“Такой провокационный”.

“Я думаю, что это эксплуатация”.

“Как?”

“Сжигание обнаженных женщин? Это переходит все границы”.

“Есть ли грань в искусстве?”

Я стиснула зубы и остановилась, желая увидеть, к чему это приведет.

“Использование огня в этой коллекции действительно поразительно. Это создает ощущение опасности и страсти, которые действительно притягивают меня”.

“Я думаю, он пытается что-то сказать?”

“Как ты думаешь, в чем смысл послания?”

Я обратился к двум критикам – мужчине, одетому в черное, и женщине, надевающей белое.

“Я не уверен, в чем смысл, но это может быть проблематично”.

“Как эти пьесы могли стать проблемой?”

“Огонь долгое время ассоциировался с разрушением и хаосом. Трудно примирить это с чувственной и эротической природой этих скульптур”.

“Но именно это делает эти произведения такими мощными. Они бросают нам вызов охватить темные аспекты желания и страсти”.

Я застонал от досады и направился прочь.

“И все же я не уверен, что слияние секса и огня является здоровым или продуктивным”.

“Я не могу поверить, что ты такой суровый”.

Раздраженный, я направился дальше, желая вернуться к охоте.

Вскоре я проложила свой путь через небольшую группу женщин.

Я чувствовал, что это были фанатки-энтузиастки искусства, возможно, арт-токеры и видеоблогеры. У них были телефоны, они все записывали и постоянно говорили в свои устройства. Возможно, они разговаривали с живыми зрителями.

Одна из них посмотрела в мою сторону, покраснела и продолжила разглядывать меня. Опустив телефон, на ее лице появилась кокетливая улыбка.

Когда я подошел ближе, она схватила кончик своих рыжих волос и накрутила прядь на палец.

Когда я подошел, она подмигнула мне.

Не ты, милая.

Опять же, ей не хватало того, к чему я стремился, но не мог назвать себя.

Черт возьми. Эта охота становится бесполезной.

Я прошел мимо нее, не заинтересованный в том, чтобы трахать безымянного незнакомца, жаждущего влияния.

Но потом кто-то привлек мой взгляд справа.

Хммм.

Я повернулся в ту сторону, как будто меня тянуло этим невидимым, божественным источником.

Я остановился как вкопанный.

Кто это?

У нее была темно-коричневая кожа. Ее густые вьющиеся волосы вились вокруг головы и немного спадали на плечи.

И ее тело . . .

Ей следовало бы стать моделью для моих скульптур. Ее фигура могла похвастаться изгибами во всех нужных местах.

Она была на черных каблуках, от которых у меня рябило в глазах. Темно-синие брюки облегали ее пышную задницу и мощные бедра. Тем временем консервативная ярко-синяя рубашка пыталась скрыть эти полные груди, но делала это ужасно. Даже застегнутый до самой ее нежной шеи, я мог разглядеть мягкие холмики под тканью.

Кто она? Как ее зовут?

Она изучала одну из моих скульптур, ее глаза обводили линии обнаженного тела.

Что она думает?

Я наблюдал за ней мгновение, мой взгляд путешествовал по ее телу, представляя, каково это было бы прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус.

Во мне поднялся жар.

Мой член дернулся в штанах, и с этим пришло желание заявить права на эту женщину, которую я не знал.

Я хочу ее.

Глава вторая

Мотылек и пламя

Мгновенно я превратился в хищника, выслеживающего ничего не подозревающую добычу.

Я подошел к ней медленным, обдуманным движением.

Она должна быть в моей постели сегодня вечером.

Мои шаги были размеренными и контролируемыми.

Нет. Помни о цели. Она предназначена для вечеринки.

Мой взгляд оставался прикованным к ней.

Не забывайте о процессе. Сначала она должна пройти все тесты, чтобы сказать мне, что она может быть готова к событию.

Когда я остановился в футе от нее, она подняла глаза. Любопытство наполнило ее глаза. И я клянусь, что в ее взгляде было что-то еще, что тоже вспыхнуло.

Это был намек на привлекательность?

Замолчав, она изогнула уголки губ и перевела взгляд на скульптуру перед собой.

Это была первая часть, которую я закончил.

В тот момент, когда я понял, что этот сборник может получиться.

Что происходит у нее в голове, когда она смотрит на мои работы?

Я изучил это произведение.

Яркая бронза и сталь сформировали тело женщины, придав ей ощущение силы и долговечности. Ее изгибы и струящиеся волосы были изображены с изяществом, почти хрупкостью.

Использование стекла и полупрозрачных цветов в скульптуре придало ей нежный, неземной вид, создавая впечатление, что женщина выходит из сказочного мира огня.

На заднем плане вокруг нас гудела дымовая машина. Дым клубился вдоль скульптуры. Вместе с ним поднимался аромат горящего дерева.

Я хотел максимально приблизить чувственный опыт к искусству.

Я снова перевел взгляд на великолепную женщину рядом со мной. “Ты уже дотронулась до этого?”

Она не смотрела в мою сторону. Нежный голос слетел с ее губ. “Я видела знаки, которые говорили, что мы могли бы, но…”

“Ты боишься обжечься?”

Она усмехнулась. “Нет. Я в ужасе, что случайно сломаю что-то настолько захватывающее”.

Ей это нравится.

Я облизала губы. “Прикоснись к этому”.

Она широко раскрыла глаза. “Я не знаю”.

“Если ты это нарушишь, я возьму на себя всю ответственность”.

Она повернулась в мою сторону и усмехнулась. “Ты скажешь художнику, что это сделал ты?”

Я поднял брови.

Она не знает, что я художник?

На моем лице появилась злая ухмылка.

Интересно.

“Да”. Я кивнул. “Я скажу художнику, что это был я”.

Она подняла руку передо мной. “Мизинец обещаешь?”

Прошло несколько десятилетий с тех пор, как я слышал подобные слова. Со времен моего детства в приюте Serenity House.

Тем не менее, я поднес свою руку поближе к ее руке. “Обещание на мизинце”.

Она провела своим нежным пальцем по моему, и электрический разряд прошел по моему телу.

Что?

Глубокая дрожь пробежала по мне.

Жар опалил мою плоть.

Я сделал все, что мог, чтобы заглушить стон удовольствия, пытающийся сорваться с моих губ.

Когда она пошевелила рукой, я не мог не нахмуриться.

И я сомневался, что она даже заметила.

“Хорошо”. Она повернулась, медленно протянула руку и коснулась верхней части моей скульптуры.

“Что ты думаешь?”

“Вау”. Она провела пальцами по вьющимся волосам женщины.

Я хмыкнул, чувствуя, что она ласкает меня.

Она провела пальцами по щеке женщины, а затем по губам.

Я хочу ее сегодня вечером. Нет. Ты не можешь. Помни все тесты.

Ее голос был мягким шепотом. “Это удивительно”.

Заинтригованный, я пробормотал: “Что такое?”

“Скульптура прохладная на ощупь, несмотря на почти настоящее пламя, окружающее ее”.

“Как будто это было намеренно со стороны художника?”

“Я думаю, это было”. Она скользнула руками по изгибу шеи скульптуры.

Я мог чувствовать жар, исходящий от ее тела, как пламя, манящее меня подойти ближе.

Дрожь пробежала по мне. “Что вы думаете о выборе художника?”

“Возможно. . . этот контраст между жаром и прохладой – метафора напряжения между страстью и сдержанностью”. Она медленно убрала руку. “Желание и контроль”.

У меня расширились глаза. “Правда? Расскажи мне больше”.

“Если бы мне пришлось угадывать, я думаю, художник говорит о… . . ” Она посмотрела на руку, которая касалась скульптуры, как будто в оцепенении. “Напряженность между сдержанностью и освобождением, когда дело доходит до секса …”

Я приоткрыла губы.

“И…”

Я приподнял брови. “И?”

“Хрупкий баланс между теплом и прохладой, который лежит в основе чувственных эмоций”.

Я моргнула. “Некоторые видят в проявлении желания деструктивное послание”.

“Я думаю, все гораздо сложнее”. Она отвела взгляд от своей руки и вернулась к скульптуре. “Конечно, наши желания могут быть разрушительными, но они также могут быть творческими и преобразующими”.

ДА.

Она опустила руку. “Огонь – символ как разрушения, так и возрождения, и эта двойственность присутствует в этих скульптурах”.

Мое тело болело по ней.

Мой член затвердел.

Я положил руки перед своим пахом, не желая напугать ее выпуклостью. “Но … не выходит ли этот художник слишком далеко за рамки?”

“Я думаю, для художников важно раздвигать границы и бросать вызов нашим представлениям о желании и человечности. Эти скульптуры делают это, нравится нам это или нет ”. Она указала на произведение. “На первый взгляд, можно было бы сказать, что этих женщин сжигают заживо. Однако, при более глубоком взгляде можно увидеть, что … это фениксы, поднимающиеся из пламени?”

ДА. Она будет моей. Сегодня вечером. Нет. Прекрати это. Еще нет.

Она повернулась ко мне и пожала плечами. “Но я не искусствовед. Что я на самом деле знаю о чем-то настолько удивительном?”

“Все”. Я склонила голову набок. “Однако, как ты думаешь, что ты знаешь?”

“Человеческий разум”.

Я моргнула. “Объяснить?”

“Я аспирантка-психолог, получаю степень доктора философии”.

“Очень интересно”. Я кивнул. “И как ты оказался здесь этим вечером?”

“Мой профессор, консультирующий мою диссертацию, нашел меня в библиотеке несколько часов назад и потребовал, чтобы я ушел”.

Я ухмыльнулся. “Почему?”

“Она думает, что я трачу слишком много времени на свою диссертацию и недостаточно времени на жизнь”.

“Я согласна”. Я скрестила руки на груди. “В библиотеке в пятницу вечером? Очень плохая девочка”.

Она усмехнулась. “В любом случае, мой профессор положил мне на стол листовку, посвященную этому мероприятию, и дал задание использовать психоаналитические теории, такие как теория бессознательного Фрейда и теория взгляда Лакана, для анализа сегодняшних работ”.

Я моргнула. “Как это поможет?”

“Я полагаю, это поможет мне понять, как это произведение искусства может затрагивать вопросы сексуальности, власти и желания”. Затем она закатила глаза. “Но, честно говоря, мой профессор пытается вытащить меня из библиотеки и …”

“И?”

“Переспал. Она была непреклонна в том, что мне нужно переспать”.

Еще один стон угрожал вырваться у меня. “Ни мужа, ни парня?”

Не то чтобы это имело значение.

Я бы избавилась от него.

Она покачала головой. “Я была сосредоточена на своей диссертации”.

“Мне придется это изменить”. Я протянул ей руку. “Меня зовут Тристан Руссо. А тебя как?”

“Тристан Руссо?” Она в шоке открыла рот. “Нравится. .художнику этой коллекции?”

“Да. Мне нравится ваш анализ моей работы. Ваш профессор был бы счастлив. Вы справились с заданием”.

“Боже мой. Ты действительно художник?” Она поднесла руку ко рту. “Прости. Я понятия не имела”.

“Мне нравится, что ты не знал, кто я такой”.

“Все еще”. Нервный смешок покинул ее. “Что, если бы я возненавидела это и рассказала тебе?”

“Тогда, очевидно, я бы поджег тебя”.

Эти карие глаза искрились, когда она смеялась. Мне нравился музыкальный звук, срывающийся с этих сексуальных губ. Он заполнил пространство вокруг моей головы, восхитительной рябью пробежав по позвоночнику и заставив мой член дернуться.

Как звучит ее голос, когда она стонет?

Было трудно не выдать голод в моем голосе. “Возможно, для дальнейшего выполнения задания вашего профессора вам следует позволить художнику пригласить вас куда-нибудь?”

В этих глазах мелькнула искра желания.

Это было быстро, но я уловил это.

Она прочистила горло. “Меня зовут Нова Уильямс”.

“Это красивое имя”.

“Спасибо”.

“Но это не ответ на мою просьбу о свидании”.

Она ухмыльнулась. “Это действительно был вопрос? Или это было скорее предложение?”

“Я бы сказал, что это был слабый спрос”.

“Что интересно, потому что ты больше похож на человека с жестким характером”.

Мой голос понизился. “Очень тяжело”.

Она сглотнула и повернулась обратно к скульптуре.

Подходил ли к ней когда-нибудь такой мужчина, как я? Ее когда-нибудь преследовали? На нее охотились? Колотилось ли ее сердце от страха или предвкушения? Нервничала ли она?

Она должна быть.

Я продолжал наблюдать за ней.

Нова Уильямс.

Она не смотрела в мою сторону, когда говорила: “Почему ты назвал свою коллекцию Burning Desire?”

Моя злая ухмылка стала шире. “Это то, чего я надеялся добиться от зрителя”.

Она повернулась ко мне лицом. Эти сексуальные карие глаза встретились с моими. “И это то, что ты чувствовал, когда создавал эти произведения? Жгучее желание?”

Она уже отличалась от обычных женщин, которых я трахал.

Она, возможно, не наскучит мне.

Я мог видеть вызов в ее глазах, приглашение раскрыть мои самые сокровенные мысли. И по какой-то причине я поймал себя на желании признаться в вещах, которые я никогда не говорил вслух.

Но могла бы она пойти на маскарад? Была бы она готова к чему-то столь … гедонистическому?

Мой голос стал хриплым. “Да. Я бы сказал. . . желание пронзило меня, когда я создавал скульптуры”.

“Но … не просто желание ради желания”. Эти карие глаза, казалось, вспарывали мне грудь и препарировали эмоции, бурлящие в моем сердце. “Было ли это желанием раздвинуть твои границы?”

Ты чертовски прав.

Мое тело гудело от потребности быть внутри нее.

Могу ли я трахнуть Нову прямо здесь?

Что бы она сделала, если бы я схватил ее за руку, отвел в отдельную ванную в задней части галереи, стянул с нее штаны, сорвал трусики и лизнул ее киску?

Эти мысли поглотили меня, когда я наблюдал за ней.

Мой пульс участился от отчаянной тоски. “Было желание раздвинуть мои границы”.

Нова склонила голову набок. “И?”

“И” я подошел ближе, возвышаясь над ней. Между нами было всего несколько дюймов. “Было также желание исследовать тьму, которая кроется внутри всех нас. Находить удовольствие в боли, а боль в удовольствии.”

От ее тела исходил жар.

Это чувственное, электрическое напряжение росло между нами.

“Боль и удовольствие”. Она пристально посмотрела на меня. “И ты находишь эти вещи в своем творческом процессе?”

“Иногда”. Я облизала губы. “Или я нахожу боль и удовольствие другими способами”.

Ее голос был едва слышен, но его мягкость наполнила меня голодом. “Какими … другими способами?”

“Я планирую показать тебе”.

У нее перехватило дыхание.

Странное движение привлекло мое периферийное зрение, я посмотрела в сторону.

Мой менеджер Кристиан помахал мне рукой, пытаясь привлечь мое внимание. Мужчина в костюме стоял рядом с ним, указывая на одну из моих скульптур и что-то бурно говоря. По взволнованному выражению лица Кристиана я могла сказать, что этот человек, должно быть, был лучшим покупателем, готовым приобрести это произведение.

Кристиан снова помахал мне рукой.

Вздохнув, я снова перевожу взгляд на Нову. “Кстати, о желании. Я не могу притворяться, что не хочу ускорить это между нами и немедленно попробовать тебя на вкус”.

Она снова моргнула.

“Но я не буду торопить события”. Я опустил взгляд на ее грудь, надежно скрытую застегнутой голубой рубашкой. “Тем не менее, увидимся завтра на нашем свидании”.

“Завтра? Ну … свидание? Я не знаю. Мне нужно провести много исследований, чтобы —”

“Будь готов в 8 вечера”.

Она приоткрыла губы.

Голод пронзил меня.

“И, надень красное”. Я направился прочь.

Она перезвонила: “Но … у вас нет моего адреса”.

Уходя, я ухмыльнулся.

Она до сих пор понятия не имеет, кто я такой и на что я способен.

Я была мотыльком.

Она была пламенем, притягивающим меня все ближе и ближе.

Меня уже охватила непреодолимая потребность.

Как только она пройдет мои испытания, ее судьба будет решена.

Я бы овладел ею всеми способами, которые я пожелал, и ничто не смогло бы меня разлучить.

Глава третья

Сексуальный художник

Я написала своему брату-близнецу Дилану.

Я: я встретил кое-кого.

Я: художник.

Я: Он был суперсексуален.

Я: Он бы тебе понравился.

Я положила телефон в сумочку и села на заднее сиденье Uber.

Вау.

Я не могла перестать думать о Тристане. То, как его глаза пронзали меня насквозь. То, как его темный голос ласкал мою кожу.

Неотразимо красивый, он был высоким, широкоплечим и худощаво-мускулистого телосложения. Темные волосы и ярко-зеленые глаза. Напряженный и загадочный.

Несмотря на короткую беседу, наши встречи сказали мне, что он был харизматичным человеком.

Откуда, черт возьми, он взялся?

После разговора с Тристаном я почувствовала жар и вожделение, такого чувства я не испытывала уже долгое время.

Эротические мысли поглотили мой разум. То, как его глаза горели интенсивностью. То, как его слова воспламенили мое тело желанием. То, как он излучал уверенность и силу.

И эта его коллекция скульптур . . .

Это было потрясающе.

Захватывающие.

Само воплощение желания.

На самом деле, взглянув всего на одно произведение, я почувствовала, что вот-вот достигну оргазма. Только гений мог вызвать такую реакцию через стекло и металл.

Следовательно, Тристан должен был быть очень сексуальным существом, которое не боялось исследовать свои желания и фантазии.

Он бы. . . разорвал меня на части . . . и я бы наслаждалась каждой секундой. . .

Конечно, встречаться с ним было бы захватывающе.

Приключение.

Кроме того, я быстро изучила Тристана и смогла найти информацию только о его карьере художника. Он учился в школе дизайна Род-Айленда и получил степень бакалавра изящных искусств по скульптуре и живописи.

После этого Тристан работал художником в музее-студии в Гарлеме, Нью-Йорк.

Затем он провел свою первую персональную выставку в Музее американского искусства Уитни в Нью-Йорке. Там он создал инсталляцию, в которой объединились скульптура и живопись и были исследованы темы идентичности и памяти.

Чем старше он становился, тем больше его произведения становились провокационными и противоречивыми.

В одной коллекции под названием Pissy Country были представлены тонны перевернутых писсуаров в форме Америки. В каждом из них он изобразил исторические ужасы нашей страны – сцены рабства, образы геноцида коренных американцев, сцены японских лагерей для интернированных во время Второй мировой войны и даже видения афроамериканцев, над которыми ставили опыты в печально известном эксперименте по борьбе с сифилисом в Таскиджи.

Затем был его характер.

На его последней художественной выставке искусствовед кричал, что он антихрист искусства. Тристан избивал критика до тех пор, пока тот не потерял сознание, а затем вытер кровь мужчины о ближайшую скульптуру, которая в тот вечер была продана более чем за миллион долларов.

Тем не менее, там не было абсолютно ничего о его детстве или о том, откуда он родом.

Его прошлое представляло собой сложную тайну, которую я немедленно захотела раскрыть.

У меня было чувство к замученному мужчине, к тому, кто отчаянно нуждался в исправлении.

Нет. Нет. Перестань думать об этом человеке. У тебя проблемы посерьезнее. Сосредоточься на решении своей собственной жизни.

Я взглянул на водителя – рыжеволосую женщину. Вероятно, она была студенческого возраста и занималась этим ради дополнительных денег.

Она включила песню Тейлор Свифт "Антигерой" и забарабанила пальцами по рулю.

Может быть, я смогу купить машину и пользоваться uber или что-то в этом роде. Это могло бы решить мои проблемы с деньгами.

Я смотрела в окно, когда машина проезжала через оживленный центр Парадиз-Сити. Здания, выстроившиеся вдоль улиц, тянулись к небу, отбрасывая длинные тени на землю внизу.

Подумайте о получении денег и независимости. Не о сексуальном, загадочном художнике.

Мне нужно было закончить докторскую степень и найти работу.

К сожалению, моя мать была типичным самовлюбленным родителем. За то, что она финансово поддерживала мою академическую карьеру, она ожидала, что я буду звонить три раза в день и рассказывать ей, какой она была удивительной, даже когда была жестокой.

Между тем, она могла быть настолько чрезмерно критичной к моей жизни, насколько хотела. И единственным приемлемым ответом было молчание по этому поводу.

С этим я мог бы справиться.

Она переступила черту, когда я был на третьем курсе аспирантуры по строгой программе, которая была сосредоточена на изучении человеческой сексуальности. Она охватывала множество тем – сексуальное развитие, сексуальное поведение и перегибы.

Это требовало углубленной курсовой работы, значительного времени на проведение исследований, диссертации, квалификационных экзаменов, и, наконец, мне пришлось пройти клинические часы.

Я надрывал задницу, отказываясь от какой-либо реальной социальной жизни.

Никаких вечеринок.

Никаких каникул.

Никаких знакомств.

Никакого секса.

Затем, вчера, позвонила моя мать и решила, что мне нужно сменить докторскую степень на библейские исследования, или она больше не будет платить.

Просто так.

Я посвятила свою академическую карьеру изучению человеческой сексуальности, получая почести, премии и стипендии.

И вчера днем моя мать отправилась в свой загородный клуб, зависла в баре со своими приятелями по гольфу и рассказала им, что я изучал.

По-видимому, некоторые смеялись.

Другие шутили.

Несмотря на это, она утонула в смущении.

Я вспомнил тот вчерашний изматывающий телефонный разговор.

“Нова, это было бы более уважительно —”

“Мама, то, что я сейчас делаю, достойно уважения”—

“Изучаешь секс? После твоего брата?”

“Мама, не говори так —”

“Изучение Библии также преподается в Университете Парадиз-Сити. Просто пойдите в офис и все измените”.

“Я не могу просто так переключиться. У каждой докторской программы есть процесс подачи заявок —”

“Ты впустую тратишь свою жизнь, и я этого не допущу. Джанин даже не знала, что делать с этим доктором философии”.

“Хорошо, скажи Джанин, чтобы она позвонила мне, чтобы я мог объяснить —”

“И смущаться еще больше? Нет.”

“Мама, после программы я смогу помогать людям, которые борются с сексуальной дисфункцией или проблемами, связанными с сексуальной ориентацией —”

“О Боже. Геи?”

Я вздохнула. “Я также могла бы быть сторонницей продвижения политики, поддерживающей сексуальное здоровье и благополучие женщин”.

“Патрисия говорит, что ты, по сути, изучаешь оргазмы на мои деньги. Я был до смешного смущен”.

“Мама, я не могу просто сменить докторскую из—за того, что твои друзья смеялись над тобой …”

“Ты можешь, когда это мои деньги —”

“На самом деле это фонд образования, который папа учредил для меня —”

“Его воля сделала меня попечителем —”

“Мама, мне двадцать пять лет. Я сделал все и даже больше, чтобы показать тебе, что я несу ответственность —”

“Это вызывает у меня беспокойство. Теперь я не смогу пойти на вечерний прием в черном галстуке”.

“Мне жаль”.

“Не извиняйся. Исправь это. Я ожидаю, что ты все изменишь к следующей неделе и пришлешь мне любую документацию ”.

Конечно, я ничего не изменил.

Я бы ни за что не стал.

Исследование сексуальности было моей жизнью.

Такие люди, как мой брат, боролись с самой этой концепцией.

Я бы не отступил от цели своей жизни.

Не для моей матери.

Не для всех.

У профессора Брауна могут быть некоторые решения.

Машина въехала на юг Парадайз-Сити и заскользила по тихим, обсаженным деревьями улицам жилых кварталов.

Когда у меня будут дети, я никогда не буду такой, как моя мать.

Мой взгляд переместился на дома и окна, которые усеивали пейзаж. Я не мог не вглядываться в освещенные интерьеры домов, ловя проблески жизни незнакомцев в сиянии их теплых, уютных гостиных.

Я буду другой и по-настоящему поддержу своих детей.

В одном окне я увидела пару, которая вместе смотрела телевизор. Их тела были прижаты друг к другу на диване. Они казались довольными и непринужденными, им было комфортно в присутствии друг друга.

На сердце у меня потеплело.

Мне придется работать. Если необходимо, на двух работах. Я буду делать что угодно – переворачивать бургеры, учить детей, управлять. . . .черт. . . даже продавать свое тело . . . .

В другом окне я заметила пару, страстно целующуюся у себя на кухне. Их тела были переплетены, когда они прислонились к столешнице.

Меня охватил приступ тоски.

Я прочистил горло.

Я могу это сделать. Мне просто нужны вера и решимость и . . .

Я мельком увидела семью, танцующую в своей гостиной. Дети смеялись рядом с теми, кого я приняла за их родителей.

Глубокая тоска пронзила меня.

Лицо Тристана вспыхнуло в моей голове.

Мое тело гудело от желания.

На художественной выставке искру между нами было невозможно игнорировать.

Я не могла отрицать влечения, которое испытывала к нему. В нем была та необузданная сексуальная энергия, которая заставила бы большинство женщин сорвать с себя одежду и добровольно стать его сексуальной рабыней.

Нет. Нет. Помни. У тебя кризис, который важнее.

Машина остановилась на красный свет.

Я старался не смотреть, но в другом окне женщина держала на руках новорожденного ребенка. Это зрелище сжало мое сердце.

Я отвернулся.

Возможно, я был увлечен и сосредоточен на своих карьерных целях, но мои истинные желания заключались в простых моментах человеческого общения – настоящей любви и создании большой семьи с особенным человеком.

Скоро . . .но. . .когда? И с кем?

Глава четвертая

Психология желания

Машина подъехала к моему многоквартирному дому.

Лицо Тристана вернулось в мой разум.

Черт. Он такой сексуальный, но, вероятно, опасный. . . в самых восхитительных отношениях.

Мой водитель помахал мне рукой. “Спокойной ночи”.

“О. ДА. Спасибо. Ты тоже ”. Я вышла из Uber и закрыла дверь.

Предполагается, что я спасаю свою жизнь, а Тристан хочет свидания. Стоит ли мне вообще идти?

В любой другой месяц я бы с радостью сказала "да". Но в этом месяце мне пришлось вырваться из лап моей матери и стать независимой.

И все же … как я могла сказать ему "нет"?

В этом мужчине было что-то бесспорно сексуальное. В нем был тот необузданный магнетизм, который привлек бы любую здравомыслящую женщину.

Конечно, его рост и мускулы, безусловно, добавили ему сексуальной привлекательности, но именно его уверенное поведение и таинственное прошлое сделали его таким неотразимым.

Он был из тех мужчин, которые привлекали к себе внимание, даже не пытаясь – аура силы и насыщенности, которую я не могла игнорировать.

Я не могу сказать "нет".

Но могу ли я сбалансировать свои желания и обязанности? Или искушение страсти и желания будет слишком сильным, чтобы оставаться сосредоточенным?

Я направился к своему зданию, вошел в маленький вестибюль и достал ключи.

Да. Я ни за что не смогу сказать ему "нет".

Было ли это волнением от неизвестности? Была ли это опасность быть преследуемым кем-то таким сексуальным и обольстительным?

Я вошла в вестибюль, помахала Реймонду, ночному охраннику, и нажала кнопку лифта.

Черт. Я должен думать о решениях, но все, о чем я могу думать, это Тристан.

Почему я не могла сосредоточиться? Был ли это какой-то глубокий, первобытный инстинкт, который привлек меня к Тристану на подсознательном уровне?

Двери лифта открылись.

Я наступил и подумал, что могло происходить в моей голове.

Будучи ярым ученым, я был хорошо осведомлен о многих теориях и концепциях, которые пытались объяснить психологию желания.

Эволюционная психология утверждала, что нас привлекают партнеры, которые сигнализируют о репродуктивной пригодности. Например, людей привлекали партнеры, от которых приятно пахло, потому что запах был важным сигналом генетической совместимости.

Кроме того, многим женщинам нравились мужчины с более глубокими голосами. Но в биологическом смысле низкий голос ассоциировался с высоким уровнем тестостерона, что было важно для мужского репродуктивного здоровья.

Я мог бы продолжать и продолжать.

Но репродуктивные причины казались слишком упрощенными, чтобы объяснить сложность моего желания к Тристану.

Я мог бы обратиться к теории привязанности, которая предполагала, что наши ранние отношения сформировали наши модели желания.

Этого не могло быть.

У меня не было большой истории отношений. Много секса и не так много обязательств.

Однако те парни из прошлого не могли повлиять на мое влечение к Тристану – такому загадочному и отчужденному.

Но, в конце концов, правда оказалась еще более безумной.

На самом деле меня не волновало, почему я испытываю к нему влечение.

Все, что я знала, это то, что Тристан что-то пробудил во мне, что-то первобытное и дикое, что-то, что ощущалось как сила природы. Это было похоже на огонь, который горел внутри меня, угрожая поглотить мое тело, если я не приму меры в ближайшее время.

Поднимаясь в лифте на четвертый этаж, я представила, что стою перед Тристаном.

Пламя моего желания лизнуло мою кожу.

Он был темной душой.

Я мог видеть это в его творчестве.

Извращенный и замученный.

Встречаться с Тристаном – это играть с огнем.

И все же, накал всего этого был слишком велик, чтобы устоять.

Лифт остановился.

Двери открылись.

Я оставила его, направилась к двери своей квартиры и достала ключи.

Но, прежде чем я успел вставить ключ в скважину, дверь открылась.

Мой взгляд привлекло возбужденное лицо Скарлетт. Ее длинные розовые косы рассыпались по плечам. А ее обычные ярко-розовые тени для век еще больше подчеркивали ее темно-коричневую кожу этим вечером.

“Девочка!” Скарлетт повысила голос. “В Раю серийный убийца!”

Я открыла рот в шоке. “Что?”

“Хорошо. Хорошо. Дай мне успокоиться”. Скарлетт ухмыльнулась и отступила, чтобы я мог войти. “Я не должен слишком волноваться. На данный момент это всего лишь одна жертва, но все детали и зрелищность кричат о серийном убийце ”.

“Подожди”. я вошел внутрь. “О чем ты говоришь?”

“О, мой Бог”. Скарлетт закрыла дверь. “С чего мне вообще начать?”

Я положила свою сумочку на стол. “Возможно, начнем с роли жертвы”.

“Да. Да”. Она поспешила в нашу маленькую гостиную. “Я все записала. Позвольте мне показать вам различные новостные сообщения. Я веду хронику всего этого ”.

Конечно, ты.

Ухмыляясь, я последовала за ней в гостиную, где преобладали голубой и розовый цвета.

Стены были окрашены в оттенки синего – от нежно-голубого до темно-синего. Я любила этот цвет. Между тем, любимый цвет Скарлетт, розовый, был разбросан по всему пространству, от ярких подушек цвета фуксии на диване до пастельно-розовых занавесок, украшавших окна.

“Я не должна так волноваться”. Скарлетт взяла пульт дистанционного управления. “Я имею в виду. … это может быть только одно убийство”.

“Э-э … давайте надеяться. Мы не хотим, чтобы умирало еще больше людей”.

“О”. Она нервно хихикнула. “Ну, да. Мы не хотим, чтобы невинные люди умирали ради улучшения моей диссертации, которая сейчас невыносимо скучна ”.

Скарлетт была аспиранткой, изучала криминологию со специализацией на серийных убийцах. Мы познакомились в колледже, потому что посещали одни и те же курсы психологии.

К сожалению, интерес моей соседки по комнате к психологии начался в юном возрасте, когда ее отец был арестован и осужден за убийство нескольких молодых женщин в их родном городе.

Взрослея, она боролась с травмой и стыдом за действия своего отца. Сильное желание понять, что побудило его совершить такие отвратительные преступления, было тем, что двигало ее академической карьерой.

Ее диссертация называлась “Роль детской травмы и социальной изоляции в развитии поведения серийного убийцы”.

Благодаря своим исследованиям она надеялась получить более глубокое понимание основных причин поведения серийных убийц и, в конечном счете, найти способы предотвратить это.

“Как прошла выставка картин?” Она нажала на пульт.

Я ухмыльнулся. “Очень сексуально”.

Телевизор включился.

Скарлетт открыла в меню "Наши записи" и нажала "Воспроизведение", но выключила звук телевизора. “Кстати, о сексе”.

Мгновенно на экране вспыхнул огонь. Затем в поле зрения камеры появился корреспондент новостей.

Объект позади него все еще оставался охваченным пламенем, пока пожарные поливали его из шлангов.

Я подошел к дивану. “Что происходит?”

Глубоко вздохнув, Скарлетт начала быстро говорить. “Это так безумно и ужасно. Они нашли женщину посреди торговой площади в центре города, обнаженную, привязанную проволокой к металлической платформе и подожженную каким-то механизмом дистанционного управления на платформе.”

“Что за черт?” Я повернулся к ней. “Ты серьезно?”

“Я”. Скарлетт широко раскрыла глаза. “Кадры новостей были ужасающими. Как вы можете видеть, пламя настолько сильное. Оно полностью поглощает ее. Им потребовались часы, чтобы выпустить это. ”

“О Боже мой”. Я отвернулся от телевизора. “Вы хотите сказать мне, что огонь на экране – это женщина, сгорающая заживо?”

“Ну … сейчас она мертва, но да”.

Мое сердце бешено забилось. “О Боже”.

“Это серийный убийца”.

“Скарлетт”. Я поднял руку. “Даже не вкладывай эту энергию туда, во вселенную”.

“Я понимаю это, но со всем этим шоуменством. Это ни в коем случае не будет его единственной жертвой”.

Мой желудок скрутило.

“Это кто-то, отправляющий искаженное сообщение”.

Моя нижняя губа задрожала. “Кому?”

“Понятия не имею, но я собираюсь не спать всю ночь, разбираясь в этом”. Скарлетт подняла пульт дистанционного управления. “Позвольте мне показать вам некоторые кадры —”

“Черт возьми, нет”. Я направился в свою спальню. “Я бы хотел, чтобы сегодня вечером мне не снились кошмары”.

“Ну … отснятый материал немного тревожит”.

“Я не хочу никаких частей этого”.

Здесь я только что видел захватывающие дух скульптуры женщин, поднимающихся из пламени желания, и теперь у меня в голове остаток ночи будет невообразимое, жестокое и бесчеловечное обратное отражение того же образа.

Подождите.

Я остановился в коридоре.

Обнаженные женщины и пожар на выставке произведений искусства, а теперь женщина сгорела заживо. Это странное совпадение.

Холодная дрожь пробежала у меня по спине.

Просто странное . . .совпадение.

Внезапно что-то потерлось о мою ногу.

“Ах!” Я отскочила назад и посмотрела вниз. “О. Прости, Фрейд”.

Прижавшись своим длинным телом к моей ноге, наш кот замурлыкал.

Я глубоко вздыхаю. “Ты голоден?”

Мурлыканье усилилось.

“Должно быть”. Я развернулась и поспешила на кухню. Мой толстый и пушистый белый котенок трусил за мной, размахивая своим лохматым хвостом взад-вперед.

Однажды ночью мы обнаружили Фрейда, прячущегося у нас на пожарной лестнице. Тогда он был маленьким котенком. Я понятия не имел, где его мать и что с ним случилось.

Мы привели его в дом, дали ему молока и с тех пор заботимся о нем.

Я вошел в нашу кухню, открыл синие шкафчики под раковиной и достал еду. “Держи, приятель”.

Скарлетт вошла на кухню. “Я говорю тебе. Это тщательно спланированный преднамеренный акт насилия”.

“Ты мог бы не?” Я отнесла пакет с едой к его миске. “Ты совершенно пугаешь меня”.

“Давай, Нова. Я все время слушаю твою сексуальную чушь. Послушай мою чушь”.

“Ты слушаешь мои материалы, потому что исследования сексуальности и извращений намного менее ужасны, чем серийные убийцы”.

“Все равно, ты мой лучший друг”.

“Хорошо. Я послушаю”. Я раздраженно застонала. “Но, если мне приснится кошмар, я буду спать в твоей постели”.

“И я позволю тебе подержать моего плюшевого мишку, Горди”.

“Прекрасно”.

“Что я хочу знать, так это почему этот убийца поджег жертву сегодня вечером”.

По мне пробежал озноб.

Скарлетт прислонилась к стойке. “Что такого было в этой ночи? Это из-за детской травмы? Это свидание что-то значит для него?”

Я старался не думать о женщине, сгорающей заживо. Боль. Страх. Всепоглощающий ужас всего этого.

Скарлетт продолжила: “Это послание кому-то конкретному? Это просто потому, что сегодня пятница? И как долго он наблюдал за ней? Он последовал за ней домой? Залез под ее кровать, пока она спала? Он—”

Кто-то постучал в дверь.

Я взвизгнула.

Скарлетт подпрыгнула.

Иисус!

Медленно я приготовилась схватить острый нож из ближайшего ко мне ящика.

Но затем с другой стороны двери раздался голос нашего охранника Рэймонда. “Извините, что беспокою вас так поздно, леди, но миссис Уильямс получила посылку”.

О.

Я прочистил горло. “Иду”.

Скарлетт ухмыльнулась. “Посылка? Доставили ночью?”

Я подошел к двери и открыл ее. “Спасибо, Рэймонд”.

В руке он держал огромную черную коробку. На ней лежал золотой бант. “Парень, который привез это, приехал на Bentley Mulsanne”.

Подошла Скарлетт. “Что?”

“Малсанн. Это престижная машина. Супер впечатляет”. Рэймонд вручил мне огромную коробку. “Изготовленную вручную и настраиваемую. Он оставил машину красной снаружи, но внутри она была полностью черной. Очень мило. На шофере был костюм и даже была шляпа.”

Я отнес коробку к кухонному столу и поставил ее. “Но как выглядел тот мужчина? Тот, кто бросил посылку”.

“О. Для высоких. Немного мускулов”. Рэймонд остался в коридоре. “Черная рубашка и брюки. Уверен, все дизайнерское”.

Скарлетт скрестила руки на груди. “И не могли бы вы дать надлежащее описание для полицейского фоторобота?”

“Скарлетт, расслабься”. Я покачал головой и вернул свой взгляд к коробке.

“Ты хочешь, чтобы я расслабилась?” Скарлетт вздохнула. “Ты не разговаривала ни с одним парнем в этом году, так кто же это может быть, как не какой—нибудь сумасшедший …”

“Я встретил кое-кого сегодня вечером”. Я снял крышку с коробки и поднял ее.

Папиросная бумага распушилась.

“Спасибо, Рэймонд. Дальше я сама”. Скарлетт закрыла дверь и бросилась ко мне. “С кем ты познакомился, и почему я только сейчас слышу об этом?”

“Ты приветствовал меня, крича о серийном убийце, находящемся в раю. Я почувствовал, что это намного важнее ”. Я отодвинул салфетку в сторону и заметил белую карточку, лежащую поверх красной ткани. На нем были написаны черные буквы курсивом.

“Забудь о серийном убийце”. Скарлетт ухмыльнулась. “Я хочу услышать о богатом парне, которого ты только что встретила”.

Я взял карточку и прочитал ее.

Нова,

Я очень рад видеть тебя завтра вечером в 8 вечера. Будь внизу. Мой водитель заберет тебя.

Кстати. . . одна мысль о том, чтобы быть в твоем присутствии, разжигает во мне огонь, который невозможно сдержать.

В знак моего жгучего нетерпения я прилагаю для вас небольшой подарок.

Внутри ты найдешь самое изысканное красное платье, которое я лично выбрал для твоего потрясающего тела.

Цвет идеально подойдет к вашей манящей красоте.

Я не могу дождаться, чтобы исследовать . . .

Я поднял брови.

Исследовать что? Нас? Или . . . он говорит о чем-то другом? Может быть . . . Я слишком много думаю обо всем этом.

Скарлетт протянула руку. “Мне нужно прочитать эту открытку. Я очень любопытная и к тому же настороже. Никому лучше никогда не связываться с моей девушкой”.

Я отдал ей карточку и запустил руку в коробку.

Скарлетт покачала головой. “Я потрясена, что ты дала ему наш адрес. Это на тебя не похоже”.

“Я не сказала ему, где мы живем”. Я вытащила красное платье.

“Подожди. Ты ему не сказала?”

“Я не делала”. Я оценила платье.

Это был взрыв красного цвета, как будто кто-то взял чан с красной краской и вылил ее на чистый холст, а затем добавил все мыслимые оттенки красного.

Я проверила размер и убедилась, что он подойдет.

Как он угадал мой размер? Такой странный.

Это платье идеально облегало бы мои формы. К тому же, одежда кричала о своей дороговизне. Никогда еще я не надевала что-то настолько красивое.

Скарлетт закончила читать открытку. “Подожди. У тебя завтра свидание?”

“Я верю”.

“Ну, черт возьми”.

Я развернула платье. “И… по-видимому, на мне это”.

Глава пятая

Пылающая женщина

Сидя на заднем сиденье моего "Бентли", я наблюдал, как Парадиз-Сити медленно удаляется вдаль.

Неоновые огни и высокие небоскребы проносились мимо, как призраки во сне. Оживленные улицы уступили место маленьким домам и сонным пригородам, где тусклый свет уличных фонарей отмечал промежутки между домами.

На многие мили ничего, кроме темноты, поглощавшей пейзаж, не показывая никаких признаков безмятежной сельской местности, которая лежала впереди.

Чарльз, мой верный шофер, вел нас сквозь темноту. Его отражение мерцало в зеркале заднего вида.

Мои мысли, однако, были сосредоточены на Нове и на том, какой будет ее реакция на сюрприз, который я оставил в ее доме.

Это был простой жест, ничего грандиозного – записка и красное платье.

Я почти чувствовал, как дрожат руки Новы, когда она открывала коробку, ее глаза расширились при виде.

От платья захватывало дух. Рубиново-красная ткань была потрясающей. Я восхищалась его глубоким вырезом, притягивающим силуэтом и изящно ниспадающими складками.

И хотя платье было красивым, на ней оно было бы безупречно.

Я должен заставить ее кончить, пока она носит это.

Я представила Нову, облаченную в пышное красное платье. В моем воображении ее темные волосы обрамляли ее изящное лицо, а карие глаза светились страстью, которая переливалась ярче, чем окружающая ее ткань.

Несомненно, красный цвет подчеркнет ее сияющую смуглую кожу.

Понравилось ли ей платье?

И, что более важно, понимала ли она, что должна была надеть это на наше свидание завтра вечером?

И что ношение платья станет ее первым испытанием на послушание?

Я был доминирующим мужчиной и ожидал от нее полного подчинения.

Пройдет ли она мои тесты?

Мое сердце забилось быстрее от предвкушения.

Мой член дернулся, когда я подумал о том, что я планировал сделать с ней завтра.

Мысль о том, чтобы снять ткань и обнаружить ее обнаженной и уязвимой под ней, наполнила меня голодом, который невозможно было сдержать.

Я хотел изнасиловать ее, заставить ее задыхаться от удовольствия всеми известными мне способами.

Заставлять ее тело трепетать от каждого моего прикосновения, каждой моей команды.

От мысли попробовать сладкую кожу Новы по моему позвоночнику пробежали мурашки, заставляя мой член еще больше затвердеть от похотливого возбуждения.

Я жаждал ощутить жар ее тела напротив моего в темноте ночи, наши тела переплелись, как единое целое, под одеялом из звезд.

Исследуем внутренние глубины друг друга.

Завтра будет действительно интересно.

Я перевела взгляд на окно.

За окном пригородный пейзаж превращается в густой лес.

Мы недалеко от крепости Пейтера.

Узнать адрес Новы было простой задачей для моей дотошной личной помощницы Пенелопы. Она умела изящно обращаться со всем и, как правило, с легкостью ориентировалась в лабиринте социальных связей и источников информации.

И все же знать, где жила Нова, – это одно; однако понять, кем она была на самом деле, было задачей совершенно другого характера.

Вот почему я направлялся на окраину Парадиз-Сити, к уединенному логову моего друга детства Пейтера.

Ему лучше впустить меня.

Пейтер был загадкой, отшельником, живущим в мире кода и шифров, процветающим в цифровом хаосе, который смущал больше всего. Мы выросли вместе в одной и той же суровой системе приемной семьи, вместе с Домиником.

Мы были неудачниками, которые находили утешение в обществе друг друга. Доминик был душеприказчиком нашего выживания. Он всегда делал то, чего мы никогда не хотели. Я был крутым, нокаутировал любых хулиганов, которые беспокоили нас. Тем временем Пейтер был умным, социально неуклюжим членом нашего маленького племени. Он придумал планы, которые не только обеспечивали нам безопасность, но и кормили.

Однако в те дни с ним слишком многое произошло. Ему было страшно иметь дело с незнакомцами. С тех пор его страх перед внешним миром только усилился, и он еще больше ушел в безопасность своей цифровой крепости.

С годами его пристрастие к компьютерам и умение разгадывать сложные коды превратились во что-то гораздо более грозное. Он стал одним из самых опытных хакеров в Парадиз-Сити – цифровым призраком, способным извлекать информацию из самых глубоких, темных уголков виртуального мира.

Если кто-то и мог откопать информацию о Нове, то это был он.

И после встречи с ней у меня возникло много вопросов.

Кем она была под безупречной внешностью, которую она представляла миру?

О чем она мечтала?

Ее страхи?

Самое главное, каковы были ее секреты?

В конце концов, Парадиз-Сити был не просто местом экстравагантных удовольствий и сверкающих огней. Это был также город тайн, где у каждого человека была своя история, скрытая под поверхностью.

Разгадка истории Новы была тайной, которую я внезапно обнаружил, что горю желанием разгадать.

Ухмыляясь, я проверила сумку справа от себя, убедившись, что еда все еще теплая.

Вкусы Пейтера в еде представляли собой смесь ностальгии, комфорта и некоторой эксцентричности.

А его самым любимым ужином было детское блюдо из закусочной Star-Crossed Diner – местной жемчужины Парадиз-Сити.

Однако это было не просто детское блюдо. Это был их фирменный маленький гурманский чизбургер с двойным беконом идеального размера с дополнительными маринованными огурцами и их особым соусом из икры и лайма.

Лаймы с икрой, также известные как пальчиковые лаймы, были деликатесом в Парадиз-Сити. Местные повара овладели искусством использовать свои жемчужины для создания разнообразных соусов, но именно Paradise Diner пришелся по вкусу Пейтеру. Их секретная смесь ингредиентов, смешанных с икрой лайма, придала бургеру уникальный, неотразимый вкус.

На ужин подавали хрустящую золотистую картошку фри и игрушку специального выпуска, которую Пейтер очень полюбил. В нынешней коллекции представлены миниатюрные модели старинных аркадных автоматов, возврат к более простым временам, о которых мы часто вспоминаем.

Чтобы запить это, он всегда выбирал старомодный рутбир. Закусочная была одним из немногих мест в городе, где все еще варили собственное пиво. Сложный, сладковато-сассафрасовый вкус был идеальным дополнением к блюду.

Между тем, поддерживать еду Пейтера в тепле во время путешествия из города на окраину было непростой задачей. У меня была изготовленная на заказ утепленная сумка для этой цели, подарок от фаната, который также оказался инженером по материалам. Это был изящный матовый черный пакет, оснащенный высокотехнологичной термостойкой подкладкой, способной поддерживать температуру продуктов в течение нескольких часов.

Он не прогонит меня, как только увидит логотип с перечеркнутой звездой на сумке.

Я усмехнулся про себя.

Мой телефон завибрировал у меня в кармане.

Кто это?

Я схватила его и проверила экран.

Да?

Новое сообщение пришло с анонимного номера.

К моему шоку, это была видеосвязь.

Заинтригованный, я нажал на это.

Мое сердце остановилось.

На экране была женщина, заживо сгорающая в каком-то странном приспособлении.

Что это? Этого не может быть на самом деле. Верно?

У меня кровь застыла в жилах.

Камера увеличила ее лицо, когда она кричала в агонии. Звук был ужасной симфонией ее криков, смешивающихся с потрескиванием ада.

Тошнота подступила к моему горлу.

Моя хватка на телефоне усилилась.

Зрелище было ужасающим, отвратительным, видение настолько жестоким и изуверским, что смотреть на него было почти невозможно.

Я в ужасе уставилась на видео, мой желудок скрутило от отвращения.

Нет. Это … ненастоящее.

Я остановил видео, не в силах больше смотреть.

Но . . . зачем кому-то присылать это мне?

Я нажал на раздел отправитель и, конечно, не смог получить никакой информации, поскольку оно было доставлено с анонимного номера.

Я попрошу Пейтера разобраться с этим. Даже если это подделка. . .Я хочу знать, кто отправил это и почему они подумали, что доставить это мне было хорошей идеей.

Я глубоко вздохнул.

Затем внезапно видео исчезло.

Я моргнула.

Что?

В одну секунду ужасающие кадры были там.

В следующую секунду оно исчезло.

Что происходит?

Чувство беспокойства закралось в уголки моего сознания.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

Я отчаянно пыталась восстановить видеосвязь, мои пальцы шарили по экрану. Но это было так, как будто его никогда не существовало, растворилось в эфире, откуда оно безжалостно появилось.

Вопросы множились в моей голове, как клубок ядовитых змей, каждый более ошеломляющий и зловещий, чем предыдущий.

Я снова выглянул в окно, темнота леса внезапно стала более угрожающей.

Но . . . было ли это на самом деле?

Я вернулась к своему телефону, быстро набрала "Женщина, подожженная" и нажала ввод.

К моему ужасу, результаты, которые заполнили экран, были в основном о моей коллекции произведений искусства. Такие заголовки, как “Пламенное искусство Тристана зажигает мир” и “Горящие желания – сенсационный огонь Тристана”.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я просматривала новости, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы иметь отношение к видео, которое я только что посмотрела.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела статью о женщине, подожженной. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это история тридцатилетней давности.

Ничего нового.

Хорошо. Это нереально. По крайней мере … я так не думаю.

Как раз в тот момент, когда я собирался убрать свой телефон, выскочило уведомление.

Мой заклятый враг, невыносимый Лэндон Вулф, только что вышел в Instagram в прямом эфире.

Я нахмурился.

Этот человек был самопровозглашенным искусствоведом и известным ютубером, который поставил своей миссией подорвать каждое мое достижение.

На самом деле, он презирал меня со страстью, которая часто граничила с одержимостью.

Я нажала на видео, и там он был во всей своей неприятной красе, разглагольствуя перед сотнями тысяч своих подписчиков.

“Да. Да, мои милые!” Лэндон покачал головой. “Я был на сегодняшнем показе Тристана-Подделки, и могу ли я подчеркнуть, что он притворщик”.

Лэндон нажал кнопку на своей клавиатуре.

Протрубил рог.

“Он позорит мир искусства!”

Снова протрубил рог.

“И его слава незаслуженна!” Лэндон покачал головой. “Честно говоря, единственная причина, по которой о нем пишут в прессе, – это то, что он великолепен. Но прости, Тристан. Мне недостаточно твоей внешности.”

Затем на заднем плане заиграла песня Мэрилина Мэнсона "The Beautiful People".

Лэндон щелкнул пальцами. “Думайте сами, милые!”

Наплевав на его разглагольствования, я выключила телефон и не могла не слышать женский крик в моей голове.

Это было нереально. Это было не так.

Тем не менее, я был потрясен.

Голос моего водителя Чарльза прервал мои потрясенные мысли. “Мы прибыли, сэр”.

Я выглянула в окно и увидела темный лес. “Спасибо тебе, Чарльз”.

Он поспешил с выходом из машины, бросился к моей двери и открыл ее. “Вы хотите, чтобы я остался в машине, как обычно, сэр?”

“Да. Пейтер действительно не впустит меня, если я приведу кого-нибудь еще”. Я положила телефон в карман и вышла в ночную прохладу. “Я вернусь, Чарльз”.

Пока я был измотан выставкой произведений искусства ранее, у меня была встреча с хакером-затворником, женщиной, о которой нужно узнать больше, и зловещим видео, которое нужно расшифровать.

Эта ночь была далека от завершения.

Глава шестая

Тени, пришельцы и тайна

В лесу было темно, не так много лунного света просачивалось сквозь лиственный полог над головой. Здесь тени были голодны, поглощая любое ощущение яркости.

Нахмурившись, я взяла еду Пейтера в одну руку.

В другой руке я держала фонарик моего телефона, чтобы направлять свой путь.

Раздался треск веток.

Зашуршали листья.

Шептал ветер.

В воздухе ощущался привкус нетронутой зелени и тихого запустения.

На моих туфлях Testoni начала налипать грязь, из-за чего дорогая кожа выглядела не такой чистой.

Будь ты проклят, Пейтер. Почему ты не мог принять мое предложение остановиться в одной из моих квартир?

Я нахмурился еще сильнее.

К сожалению, моей целью был не какой-нибудь сказочный эльфийский дом, приютившийся в лесу, а старая реликвия тех времен, когда страх ядерного уничтожения был вполне реальным.

Владения Пейтера были чертовым бомбоубежищем.

И это служило крепостью из бетона и стали, спрятанной в естественном камуфляже леса.

Наконец, я добрался до нужного места.

Снаружи он выглядел заброшенным, еще одной забытой развалиной, затерянной во времени и наступающей пустыне. Его дверь была ржавой, а окружающая земля покрыта слоем мха и гниющих листьев.

Однако я знал лучше.

Я подошел к двери, и из невидимых динамиков раздался хриплый голос. “Ни шагу дальше, Тристан”.

“Впусти меня, Пейтер”.

“Что бы ты ни хотел, чтобы я сделал, я не делаю”.

“Это две маленькие задачи. Очень просто”.

“Две маленькие задачи? Для тебя нет ничего мелкого”.

“Очень просто. Открой дверь, чтобы я мог—”

“Ни за что! Теперь все стало известно”. В его голосе звучал страх. “Правительство больше не может это замалчивать. Инопланетяне! Они реальны. Я же говорил тебе!”

“Хорошо. Ты сделал”. Я кивнул. “Давай поговорим об этом еще немного с моим приходом —”

“Я не могу рисковать разоблачением!”

“Что ты имеешь в виду?”

“Ты мог бы быть инопланетянином, который придумал, как превращаться в—”

“Пейтер, давай. Я не инопланетянин. Ты знаешь меня с детства”.

Тишина.

Вздохнув, я расстегнула сумку и достала Маленькое изысканное блюдо.

Аромат свежеприготовленных бургеров и картошки фри наполнил воздух вокруг меня.

Я присвистнул. “У меня есть твой любимый. Чизбургер с двойным беконом, маринованные огурцы, хрустящая картошка фри, специальный соус для макания, рутбир и не забудь яблочный пирог”.

Тишина.

“Когда ты в последний раз ел еду из закусочной "Звездный крест”?"

Снова тишина.

“Хорошо”. Я посмотрела на пакет. “У тебя меньше пяти минут, чтобы впустить меня. Если нет, тогда я сяду перед этой дверью и с любовью съем это у тебя на глазах”.

В динамиках снова затрещало.

В голосе Пейтера прозвучала нотка тоски. “Яблочный пирог тоже?”

“Конечно”.

“Прекрасно, но помните, это одноразовое исключение. В наши дни я не могу быть слишком осторожным”.

Я изогнула губы в широкой улыбке. “Спасибо”.

Ржавая металлическая дверь протестующе застонала, прежде чем со скрипом отворилась, открывая логово Пейтера.

Это был резкий контраст с внешним миром.

Мерцающие неоновые огни высвечивали ряды компьютеров, серверов и мониторов, отбрасывая искусственное свечение на старинные пропагандистские плакаты, украшающие стены. Гул электричества и случайные звуковые сигналы, щелчки и мягкие удары по клавиатуре были единственными звуками, нарушавшими тишину, окутавшую его убежище.

Я вошла, меня приветствовал знакомый вид тревожного гнезда Пейтера, оценив странное, но успокаивающее сочетание прошлого и будущего, которое оно предлагало.

В конце концов, это была вселенная Пейтера, место, где он чувствовал себя в безопасности и все контролировал.

Ржавая дверь захлопнулась за мной с гулким лязгом.

Посреди цифрового столпотворения стоял сам человек, Пейтер. Его телосложение было изможденным, побочным продуктом образа жизни, который редко видел солнечный свет или физическую активность. Его неопрятные волосы до плеч образовывали дикий ореол вокруг его головы.

Его глаза прикрывала пара больших очков в толстой оправе.

У Пейтера была странная привычка заламывать руки, когда он волновался.

Когда я приблизилась, его пальцы сплелись вместе, создавая странный танец нервной энергии. Его одежда была разномастной и больше всего походила на удобную пижаму – зелено-коричневую фланелевую рубашку в паре с выцветшими желтыми джинсами и поношенными серыми тапочками.

Я нахмурился. “Я отправил тебе коробки с одеждой”.

“Я получил их”. Пейтер указал направо, где была груда коробок, прислоненных к стене. “Я говорил тебе снова и снова, что мне не нужна одежда. Но спасибо тебе за все запасы еды. Когда наступит апокалипсис, я буду готов, мой друг ”.

Вздохнув, я пошла вперед.

Он протянул руку. “Остановись”.

Я сделал паузу.

Его взгляд метался взад и вперед между пакетом с едой в моих руках и затем, дверью позади меня, на его лице отражалась безмолвная борьба. “Если ты Тристан, то какая черепашка-ниндзя-подросток-мутант твоя любимая?”

“Прежде всего, я Тристан, и, как вы знаете, выбрать одного из четырех в качестве любимого было бы абсолютным богохульством для меня”.

Пейтер выдохнул. “Это ты. Слава Богу”.

“Ты хочешь поесть или нет?”

Он улыбнулся. “Положи это на стол”.

Я послушалась, а затем направилась прочь, зная, что он не подойдет ко мне слишком близко.

Как только между едой и мной образовалось достаточно места, он бросился к сумке и начал все вытаскивать. “Правительство в сговоре с инопланетянами, вы знаете”.

Я подошел к стене с мониторами. Мелькали заранее записанные репортажи из новостных агентств по всему миру. Каждый из них сопровождался каким-нибудь заголовком, связанным с инопланетянами.

“И не только правительство, Тристан. Крупные корпорации. Технологические гиганты. Они все в этом замешаны”. Он откусил большой кусок от бургера. “Ммм. Совсем как в те далекие времена.”

Я сунул руки в карманы. “Мне нужны от тебя две вещи”.

Пейтер жевал бургер, его глаза нервно метались по комнате, остановившись на особенно большом мониторе, который показывал размытые кадры Пентагона, которые, как я предположил, должны были быть НЛО.

Я вытащил листок бумаги с именем Новы и адресом на нем. “Мне нужна вся информация, которую вы можете получить об этой женщине, вместе с любым видео, включая любое наблюдение в ее квартире”.

“И это все?”

“Я не знаю, есть ли у нее камеры слежения в ее доме, но—”

“Не имеет значения”. Он запихнул картошку фри в рот. “Я могу заснять ее в квартире, есть там камеры слежения или нет”.

“Ты можешь?”

“Представь свой дом в виде замка, Тристан”. Затем его глаза стали дикими, когда он повысил голос. “Теперь представь замок, усеянный крошечными невидимыми дверцами!”

Я приподнял брови. “Хорошо”.

“Ваш умный телевизор? Потенциальная дверь. В нем есть камера. В нем есть микрофон, и он подключен к Интернету. Вы знаете, он предназначен не только для ваших видеозвонков ”.

Затем он указал на свой холодильник. “Ваш умный холодильник? Еще одна дверца. Вы были бы поражены, какие выводы кто-то может сделать из данных, которые он отправляет. Привычки в еде, характер покупок, время активности. Это все ценная информация.”

Он сделал паузу, откусил от бургера и заговорил в перерывах между укусами. Кусочки еды разлетелись повсюду. “Но давайте пойдем еще дальше. Ваши умные ораторы, ваши виртуальные помощники. Siri, Alexa и все такое. Они всегда слушают. Всегда. Конечно, корпорации говорят, что их устройства начинают запись только после того, как они услышат сигнал пробуждения. Но чтобы распознать слово wake, они должны в первую очередь слушать.”

Покачав головой, он добавил: “И давай не будем забывать о твоем смартфоне. Приложения, Тристан. Некоторые приложения запрашивают разрешения, которые им не нужны для бизнеса, например, игровое приложение, запрашивающее доступ к твоему микрофону или твоему местоположению. Это все заговор мега масштабов.”

Он макал картошку фри в соус. “Стиральные машины с поддержкой Wi-Fi, термостаты, системы безопасности, даже лампочки. Все это потенциальные двери. И не заставляйте меня начинать с веб-камер”.

У меня расширились глаза.

“Все это, каждый из них, потенциально может послужить дверью для того, кто знает, как вскрывать замки”. Его голос повысился. “Такова реальность, в которой мы живем! Это цена, которую мы платим за удобство!”

“Хорошо”. Я поднял одну руку. “Я понимаю”.

“И инопланетяне”.

Я моргнула. “Что?”

“Они не просто в гостях, Тристан. Они здесь, среди нас, замаскированные под нас. Могут быть кем угодно…ваш водитель, ваш помощник, ваш дворецкий. Берегитесь”.

“Я буду осторожен”.

“Ты должен”.

“Назад к женщине”.

“Я могу узнать все – группу крови, вес, рецепты, информацию о банковском счете, покупки по кредитной карте. Даже видео, где она принимает душ, мастурбирует, размер ее бюстгальтера —”

“Подожди”. я напрягся. “Видео, где она мастурбирует?”

Он пробормотал сквозь еду: “Ага”.

Глубоко в моей душе … шевельнулась похоть. Хотя я бы с удовольствием посмотрел те видео, особенно те, где она мастурбирует. . .Я не хотел, чтобы Пейтер тоже их смотрел.

Я выбросил растущую похоть из головы. “Если ты получишь информацию из ее комнаты и ванной, можешь отправить ее мне, не глядя?”

“Я мог”. Пейтер поднял брови. “Но я не могу смотреть?”

“Нет”.

“Итак, она тебе нравится?”

“Нет. Я только что встретил ее сегодня вечером”.

“Но ты проделал весь этот путь, чтобы я проверил, как она”.

“Я нахожусь на задании найти женщину, которую можно привести на вечеринку. Это срочное уведомление, поэтому я хочу, чтобы вы внимательно посмотрели”.

“Но для женщины? Это должно быть больше —”

“Это не более—”

“Но тебе нужно, чтобы за ней следили? В этом нет смысла. Обычно тебя не так уж сильно волнуют женщины, она, должно быть, действительно завладела твоим умом и сердцем”.

“Не переоценивай это”.

“Но это не имеет никакого смысла, почему ты хочешь, чтобы я занялся ею”.

“В этом не обязательно должен быть смысл, просто помоги мне”. Я подмигнула, достала свой телефон и положила его на его стол. “Кроме того, мне нужно, чтобы ты сделал для меня кое-что еще”.

Он положил свой бургер на стол и порылся в пакете. “Ооо. Серебро вдохновляет!”

Я моргнула. “Что?”

Он вытащил серебристую пластиковую игрушку, по форме напоминающую странный игровой автомат. “У меня такой не было. Я годами ждал, чтобы получить это”.

“Хорошие”.

“Лучше, чем хорошие. На этом коллекция завершается”.

“Потрясающе”.

Он поцеловал игрушку. “Пусть инопланетяне приходят, если они хотят, я могу, наконец, умереть сейчас”.

“Нет. Нет. Нет”. я замахал руками. “Не говори так”.

“Я просто говорил —”

“Мне все равно”. Я засунул руки обратно в карманы. “Доминик и ты – единственная семья, которая у меня есть. Вы должны остаться в живых до глубокой старости в возрасте 100 лет”.

Пейтер с любовью положил игрушку рядом со своим бургером. “Что во-вторых?”

“Кто-то анонимно отправил тревожащее видео на мой телефон. Я хочу знать, кто это был”.

“Что это было за видео?” Он склонил голову набок. “Инопланетяне? Боже милостивый! Они и до тебя добрались?!”

“Нет”. Я нахмурился. “Удивительно, но это были не инопланетяне”.

“Хорошо”. Успокоившись, Пейтер посмотрел на мой телефон. “Я не буду его сейчас трогать. Мне нужно будет провести несколько тестов, чтобы убедиться, что устройство не было перехвачено правительством. Так что … оставьте это здесь. К завтрашнему дню у меня будет номер, имя и местоположение.”

“Идеально”. Я скрестила руки на груди. “Однако у меня есть дополнительная информация. Произошло нечто странное. Когда этот анонимный человек отправил видео, оно исчезло после того, как я его посмотрела ”.

“Да”.

“Да?”

“Это легко сделать”.

“Как это может быть легко, Пейтер”.

“Итак…” – Пейтер вернулся к своему бургеру и откусил щедрый кусок, – “это вот так”.

Его голос был приглушенным из-за набитого рта, но его тон был тоном опытного профессора, углубляющегося в хорошо известную тему.

“Вместо того, чтобы на самом деле "отправить" вам видеофайл, верно, ” он вытер жирные пальцы о рубашку, “ вы получили что-то вроде … ссылки. Или, точнее, кода”.

Он схватил картошку фри и сделал с ней дикий жест, отправив несколько крошек на стол. “Этот код при активации соединяет ваш телефон с сервером, и оттуда транслируется видео. Это больше похоже на потоковое вещание на Netflix или YouTube – видео на самом деле не сохраняется на вашем устройстве, а просто воспроизводится на нем. ”

Прервав свои объяснения, он откусил еще кусок бургера и проглотил. “Самое умное в том, что сервер настроен на удаление видео или блокировку вашего доступа после его просмотра”.

“О'кей?”

Он беспечно пожал плечами. “Так что, даже если бы вы захотели, вы не сможете найти это снова. Оно исчезло с сервера, и его никогда не было на вашем телефоне с самого начала”.

“Честно говоря, я не понимаю, о чем ты говоришь”.

Пейтер нахмурился.

Я сглотнула. “Но главное, что я понимаю, это то, что кто-то приложил немало усилий, чтобы сделать это видео неотслеживаемым”.

Он кивнул.

“Можем ли мы отследить, откуда это взялось?”

Пейтер проглотил последний кусочек своего бургера, его взгляд вернулся к мириадам экранов. В синем свете его лицо выглядело серьезным, почти мрачным. “Возможно, но это не будет прогулкой в парке, Тристан. Тот, кто это сделал, знает свою игру”.

“Что ж, сделай это, и ты получишь пожизненный запас маленьких изысканных блюд, доставляемых к твоей входной двери”.

Он оглянулся на меня, злая ухмылка расползлась по его лицу, когда он смял обертку от бургера. “К счастью для тебя, я этим занимаюсь”.

Глава седьмая

Начало, от которого сводит с ума

На следующую ночь волнение – чистое, бесконечное и неутолимое – захлестнуло меня.

Я была одета в это потрясающее красное платье, чувствуя себя принцессой. Плотно облегающий лиф облегал мой торс, как второй слой кожи, в то время как юбка расширялась, образуя причудливый круг из шелка.

Мое сердце колотилось от предвкушения.

Порочная улыбка расплылась на моем лице, зная, что Тристан не смог бы устоять, увидев мои изгибы.

На ногах у меня были красные шестидюймовые каблуки со стразами.

Хотя Тристан не увидел бы, что на мне было надето под платьем, я все равно надела самое сексуальное белье, которое смогла найти в своем ящике – черное французское кружево с подвязками в полоску.

Его водитель прибыл вовремя.

Дорогая машина мерцала в лунном свете.

Каждый шаг, который я делал к блестящей машине, наполнял меня все более захватывающим волнением.

Я чувствовала себя королевой, готовой занять свой трон.

“Добрый вечер, мисс Уильямс”. Водитель открыл мою дверь. “Меня зовут Чарльз”.

“Добрый вечер и приятно познакомиться с тобой, Чарльз”.

Улыбаясь, он помог мне проникнуть внутрь.

Как только я сел в машину, меня охватило легкое разочарование.

Тристана там не было.

Я была готова быть рядом с ним весь день.

Будьте терпеливы.

Я устроился.

Водитель закрыл дверь.

Я мельком увидел себя в окне.

О боже.

Я улыбнулся при виде красного платья, моего декольте и даже лица, идеально накрашенного с помощью моей лучшей подруги, Скарлетт.

В последние годы я обычно носила штаны для йоги, футболку большого размера и кроссовки.

Если было холодно, я надевала свой любимый свитер университета Парадиз-Сити. Это выцветшее малиново-золотое одеяние согревало меня много месяцев.

Хотя у меня в шкафу было множество платьев, не было необходимости их надевать.

Жизнь аспирантки требовала больше времени в библиотеке, чем в танцевальном зале.

Но не сегодня вечером.

Водитель завел машину.

Двигатель взревел, оживая.

Я глубоко вздохнула, чувствуя волнение и нервозность от предстоящего свидания.

Это будет весело.

Водитель умчал нас прочь.

Принеси это.

Эта ночь станет приключением. Момент, когда меня выдернут из моей скучной жизни учебы, чтобы отправиться в волнующее путешествие.

Что задумал Тристан?

Вскоре водитель заставил нас выехать на шоссе Caviar Lime и направиться на север.

Предвкушение нарастало с каждой минутой. В моей голове проносились мысли о том, что может принести эта ночь.

Перестань так нервничать. Сегодняшний вечер будет потрясающим.

Я проверила свой внешний вид в маленьком зеркальце в сумочке, пригладила волосы и поправила топ, чтобы не было видно слишком большого декольте.

Хорошо. Идеальный.

Когда мы приближались к центру города, в поле зрения появился горизонт. Здания возвышались над всем, как часовые, охраняя этот город бесконечных возможностей.

Мы миновали съезд на Запад и не воспользовались им.

О. Не направляемся на Запад? Мы все еще движемся на север.

Я догадывалась, что Тристан поведет меня в один из многих сказочных ресторанов на Западе. Именно там бурлящая энергия города исчезла, сменившись ощущением изысканной роскоши и утонченности.

Запад был миром предельной экстравагантности, где все чувства были обострены.

Вдоль улиц выстроились элегантные отели высокого класса. В воздухе всегда витал аромат свежесваренного кофе и выпечки, исходящий из шикарных кафе, расположенных вдоль тротуаров.

Хорошо одетые покупатели заполонили кварталы с полными руками набитых сумок из дизайнерских магазинов.

Но когда дело дошло до ресторанов, Западная часть Парадайз-Сити также не разочаровала. Это было единственное место в городе, где были рестораны, отмеченные звездой Мишлен. Эти места могли похвастаться изобретательной кухней и элегантной атмосферой.

Но. . . мы отправляемся на Север.

Я достала свой телефон и быстро написала своему брату.

Я: Ты знаешь того парня, которого я только что встретила?

Я: Я иду с ним на свидание прямо сейчас!

Я: Я взволнован.

Небольшая боль вошла в мое сердце, когда я набирала последние строки.

Я: Я бы хотел, чтобы ты помогла мне подготовиться.

Я: Я люблю тебя.

Положив трубку телефона, я наклонилась ближе к окну и посмотрела на вывески.

Куда мы могли бы направиться?

Север был совсем другим зверем. Он представлял собой мир искушения и декадентского удовлетворения. Там правила общества и приличия были оставлены позади. Наслаждение царило безраздельно, и каждое желание можно было удовлетворить без осуждения или ограничений.

Это действительно будет интересное свидание.

Единственный раз, когда я поехал в эту часть города, был сбор данных для моей диссертации. Я провел много интервью с людьми с интригующими перегибами.

В этом году нужно было собрать больше. Как только у меня будет все это, мне нужно будет проанализировать данные и сделать выводы о перегибах и альтернативном сексуальном поведении.

Но. . . свидание на Севере? Где?

По мере того, как мы продвигались на север, энергетика города резко менялась.

Даже при открытом окне я чувствовала, как воздух сгущается от пьянящей смеси пота, духов и возбуждения.

Каждый раз, когда я приезжал на Север, на улицах чувствовалась ощутимая энергия. Сегодня вечером я чувствовал, как та же энергия пульсирует в моих венах и заставляет мое сердце биться быстрее.

Многие желтые здания потемнели в тени, временами становясь золотыми или даже черными. Их неоновые огни отбрасывали на тротуары потустороннее сияние.

Клубы и бары были звездами Северной части Парадиз-Сити, каждый из которых был более заманчивым, чем предыдущий.

Я догадался, что главной достопримечательностью были свингер-клубы, где пары и группы предавались своим самым смелым фантазиям в уединенных комнатах и темных углах.

А для тех, кто ищет чего-то более смелого, идеальным местом стали живописные места Севера.

Я заметил множество людей, прогуливающихся по кварталам.

Вау.

Многие были одеты в откровенные наряды, источающие безошибочную чувственность. Виднелись проблески кожи и кружев. У большинства было открыто много кожи.

Мы съехали с шоссе и продолжили двигаться дальше на север, чем я когда-либо отваживался в своих исследованиях.

Мои глаза дико метались из стороны в сторону, впитывая все это.

Водитель продолжал двигаться по улицам. Фары других машин проносились мимо как в тумане.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.