Олег Артюхов
Потрясение грани

«Вот и вечер скоро…», – мимолётную мысль спугнул заблудившийся порыв ветра, взъерошивший листья вишнёвого сада и тут же затихший. Я отошёл от окна и вернулся к тяжёлым раздумьям.

Как я ни изворачивался, судьба снова принялась подталкивать меня за Грань, в бездну неизвестности, в которой ничего нет, кроме хаоса бесконечных вероятностей, а жизнь, да и вся реальность суть мнимые величины. Рассудок отказывается принимать эту необходимость, но долг заставляет его замолчать, не оставляя мне выбора.

О каком выборе можно говорить, когда помимо воли я попал в круговорот событий, из-за того, что некие могущественные личности, истинную природу которых я так и не понял, избрали меня орудием своих притязаний. Насколько хватает сил, я сопротивляюсь, однако судьба продолжает затягивать меня в бурный поток причин и следствий.

Началось всё с моего любопытства и упрямства, из-за которых за кромкой я пережил немыслимые страдания, и, в конце концов, оказалось, что я вроде бы и не совсем человек. Раньше за такие намёки я непременно расквасил бы оскорбителю лицо, или что там у него вместо него. А сегодня мне и возразить то нечего. Я вижу и чувствую, что непрерывно меняюсь, и не знаю, плохо это, или хорошо. Мне стали доступны знания и могучие силы природы, дающие возможность влиять на действительность. С другой стороны, Великие Творцы не раз намекали, что мне пора расстаться с человеческим телом, которому не доступны высокие энергии. Но я привык к самому себе и ничего менять не желаю. У высшего разума своя вселенская логика, и скажу откровенно, пошёл бы он в баню со своими космическими заморочками.

Раз за разом, переживая смертельные мучения, я испытывал острое желание бросить всё к ядрёной маме и жить по-человечески. Однако разум и опыт подсказывали, что увиливать от судьбы – занятие бесполезное. А и, сказать по правде, не очень-то я похож на страуса, прячущего голову в песок. Наоборот, я всё время норовлю эту самую голову сунуть туда, куда ничего совать не надо. И из-за этого я уже натворил столько глупостей, что и подумать жутко. Знаю, что за все мои выходки придётся ответить, но в душе надеюсь, что воздастся не очень сурово.

Моё возвращение из первого похода за Грань, потрясло меня больше, чем все приключения за кромкой. В наше время даже дети знают, что любое вмешательство в прошлое не может не повлиять на реальность. Это аксиома. Мир изменился, и новая действительность стала настолько иной, что я до сих пор чувствую себя беженцем в чужой стране. Конечно, привыкнуть можно к чему угодно, было бы время, но его-то как раз и нет.

Круговорот событий продолжает затягивать меня всё глубже и глубже. Захлёбываясь и пуская пузыри, я с трудом выплываю и снова попадаю в вихри чужих страстей и замыслов. Едва отдышавшись, прихожу к выводу, что дело плохо, и тут же становится ещё хуже. Чужая воля несёт меня, словно тропический ураган малое семечко. Куда? То известно только Игрокам, затеявшим весь этот бедлам.

Однако мытарства, мытарствами, а жизнь продолжается, и я расскажу всё по порядку.

«Грань – граница, предел, конт, край, кромка, конец и начало, черта раздела…».

Толковый словарь Даля.

Глава 1

Взявшись за руки, мы возвращались с реки домой. Ноздри приятно щекотали дурманящие запахи луговых цветов, дыма и земли. Елена мурлыкала под нос какой-то мотивчик, а я, спотыкаясь и сдерживая непонятный озноб, шёл рядом не в силах оторвать от неё глаз, потрясённый её поразительным сходством с Нин. Не смотря на все мои необычные способности, я не понимал, как рядом со мной оказалась уменьшенная копия прекрасной тиаматианки, богини, оставшейся в немыслимо далёком прошлом? В тот момент я думал, что важнее этого вопроса нет ничего на свете. Однако вскоре выяснилось, что я сильно заблуждался, поскольку на нас обрушилась такая лавина новостей, что некоторое время пришлось говорить предложениями с вопросительным знаком в конце.

Едва мы вошли в дом, нас с двух сторон подхватили старики и, усадив за стол, наперебой заговорили. Я слушал их, изумлённо озираясь по сторонам, поскольку обстановка дома настолько изменилась, что даже под грузом новостей я не мог скрыть удивления.

Сам дом стал выше и просторнее. Внутри гладко оштукатуренные стены, выкрашенные в кремовый цвет, отличались необычной для деревенского жилища тщательностью отделки. Стоящая справа русская печь расширилась, а на её выложенном бело-бирюзовыми изразцами фасаде выделялись полукруглые дверцы двух топок. Пространство кладовки под полатями аккуратно перекрывала перегородка с дверью. Вместо занавески за печью появилась стена с двустворчатой дверью. Длинный стол под иконостасом имел явно заводское происхождение, и его окружала дюжина стульев с резными спинками. Между столом и спальней, ближе к печи я заметил уютный уголок для отдыха с телевизором, диваном и креслами. А оборудованная слева от входа кухня с газовой плитой, мойкой и холодильником вполне могла бы удовлетворить самую взыскательную хозяйку. Не смотря на дневное время, под потолком горели точечные светильники.

Однако всё это промелькнуло по краю сознания, поскольку услышанное от дедов заставило меня застыть с открытым ртом, в котором застряли все слова.

Оказывается, пока мы с Еленой гуляли, деды, не теряя времени даром, пробежались по соседям, и кое-что разведали, но даже этих обрывочных сведений хватило всем нам, чтобы засомневаться в здравомыслии. И хотя любые разговоры о политике всегда вызывали у меня приступы тошноты, на этот раз я заворожённо слушал деда Семёна, постепенно впадая в лёгкое оцепенение.

Как выяснилось, в этом мире мы оказались совсем в другой стране. Она называлась Великий Российский Союз. В эту огромную империю входили не только страны, но и объединённые территории: от Днепра до Урала – Русь, Урал и Западная Сибирь до Алтая – Гиперборея, вся остальная Сибирь до Тихого океана – Чжуржень, Кавказ – Криатида, Северные Балканы, Подунавье и бывшая Польша – Сарматия. Номинально империей правила династия Рюриковичей, и на троне сидел ВладимирIV, но на самом деле власть в огромной державе принадлежала Государственному Совету и Правительству. Поскольку в этой реальности мировых войн не случилось, страна имела устойчивую политическую систему, развитую экономику, уникальный культурный и генетический ресурс, тысячелетние традиции и гордый сильный народ.

Более подробно о мире, в котором мы оказались, поведал заглянувший на огонёк настоятель храма отец Иоанн. К счастью, в этой реальности он имел прямое отношение к моему путешествию за Грань и вёл себя вполне адекватно. Во всяком случае, ему не требовалось объяснять, что к чему. Как один из хранителей, он отлично знал суть проблемы и не удивился нашему невежеству. Однако всё равно некоторые вопросы время от времени ставили его в тупик.

Священник сначала морщил лоб и тёр виски, а потом махнул рукой и провёл короткий исторический экскурс, сообщив то, что нам следовало знать в первую очередь.

Как выяснилось, в этой линии истории Земля избежала многих уничтожительных войн, хотя по мелочам, конечно, воевали. Единая апостольская Церковь удержала Европу от рокового раскола во времена падения Рима, что создало благоприятные политические предпосылки. Возникшая в 7 веке Русь пережила всего три большие войны: с ордами кочевников, которых разгромила и прогнала далеко за Урал; с греко-римлянами за господство на Балканах, Кавказе и Чёрном море; с Маньчжурией за Дальний Восток.

Об Октябрьской революции и большевиках в стране слыхом не слыхивали. Недавно Европейская федерация и Великий Российский Союз ликвидировали границы. Процветающий мусульманский Восток, цивилизованная Африка и благодатный Американский Союз Хока-Сиу дополняли почти райскую картину этого мира.

Населения в Великом Российском Союзе насчитывалось более восьмисот миллионов, и всем людям нашлось место и занятие. Со слов отца Иоанна, образ жизни обитателей здешних мегаполисов не отличался от нашей прошлой реальности, а жители российских сёл и волостных городов занимались традиционными промыслами и разным востребованным производством. Например, жители этого села Лошаки занимались разведением коней донской породы, качали мёд и шили отличную спецодежду.

Как выяснилось, в этом мире мы тоже имели своё место. Деды Семён и Пахом считались здесь почётными гражданами и являлись членами Круга хранителей. Елена тут, как и там, училась в университете. А я тоже занимался врачеванием, имел собственную практику и жил в Москве, с единственным и неповторимым дядькой Николаем. Я не знал, что случилось с личностями и памятью наших местных матриц, вероятно, они стали частью нас, или мы – частью их.

Всё увиденное и сказанное напрочь ломало все привычные представления, и только сейчас я начал осознавать неумолимую силу роковой неизбежности.

Меня потянуло на воздух. Выйдя во двор, я глубоко вздохнул, взглянул направо и забыл выдохнуть, так как увидел странную автомашину. Я осторожно приблизился и оглядел это чудо техники, носящее имя «Паджеро». Разглядев в салоне удочки и надувной матрац, я понял, что это мой «Прожорик», только сильно изменившийся. Час от часу не легче! Его формы сохранили джиповатый вид, но стали резче и стремительнее. Вместо замка в двери я обнаружил пять небольших углублений: четыре дугой и одно ниже. Ага, кажется это для пальцев. Я приложил руку, дверь отъехала вправо, и передо мной открылся салон, сильно смахивающий на кабину шема: справа от сидения джойстик с упором для руки, слева пульт с дюжиной кнопок и индикаторов, спереди на панели управления длинный узкий экран с проектором на лобовое стекло. Кресло обняло меня и автоматически заняло оптимальное положение. Охренеть можно!

Облазив машину сверху донизу, я закрыл её, вернулся в дом и обнаружил, что отец Иоанн ушёл. Дед Семён что-то листал, расположившись в кресле. Дед Пахом растапливал печку. Елена накрывала на стол. Почувствовав волчий голод, я проглотил слюну и вытянул шею, стараясь разглядеть содержимое тарелок.

– Сейчас поснедаем, – не поднимая головы, проговорил дед Семён, – Ленка тут всё разведала и обещала попотчевать чем-то особенным.

Я втянул ноздрями воздух, насыщенный разными домашними запахами, облизнулся и украдкой подмигнул Елене, в глазах которой отразилась целая гамма чувств. Она в ответ улыбнулась, и от этого у меня закружилась голова.

– На особенное не рассчитывайте. Что нашла, то и сварганила на скорую руку, – проходя мимо, притворно проворчала Елена и выставила хлебницу, полную свежего хлеба.

Через пять минут на столе появилась окрошка со сметаной, припорошённая пахучим укропом, следом – дымящийся эмалированный чугунок с тушёными овощами и мясом. И, наконец, картину завершил запотевший кувшин с ягодным морсом. Деды ели вяло и мало, я же отдал дань кулинарному искусству хозяйки, съев большую часть угощения. Поблагодарив за обед, я выбрался из-за стола и вышел из дома.

Напоенный летними запахами воздух, вкусная еда и избыток впечатлений сделали своё дело. Едва я присел на скамейку и расслабился, как начал клевать носом. Мимо потекли бессвязные мысли, затуманившие глаза. Превозмогая сонливость, я забрался на сеновал, рухнул в душистую сухую траву и мгновенно заснул, забыв, что мои сны слишком тесно связаны с иной реальностью…

…Горячие кони вынесли мою колесницу к подножью широкой лестницы. Я кинул поводья возничему и прыжками бросился по ступенькам вверх. Там на тёмном троне сидел могучий седовласый старик с высокой митрой на голове. Окинув меня оценивающим взглядом мудрых глаз, он поднял руку и жестом предложил мне обернуться.

Я посмотрел назад и ужаснулся. Там, где только что стояла моя колесница, клокотала и плескалась расплавленная магма, из которой вырвались пузыри сернистого газа и дыма. Источающее жар бурлящее лавовое море, казалось, не имело предела, и багровые клубы мрака ограничивали его край.

Охваченный тревогой и недоумением, я повернулся к мудрецу и внимательно всмотрелся в его лицо, силясь понять, что он от меня хочет. Ничего он не хотел. Он сидел здесь от начала времён и предлагал идущим путь к спасению. За его спиной светилась и переливалась всеми цветами неизвестность. И, чтобы шагнуть в радужную перспективу, мне нужно было лишь взять один из рассыпанных у ног старца ключей.

Сзади кипел низменными желаниями и страстями физический план, а впереди открывалось пространство холодного и свободного разума. Я не мог отдать предпочтение ни тому, ни другому и, закусив губы, испытывал жуткое смятение чувств.

Однако долго ломать голову не пришлось. Расплавленная магма начала быстро подниматься, заливая ступени, а видение за спиной мудреца начало таять.

Я поспешил поднять ключ и шагнуть в мерцающую круговерть многомерья…

…Разбудила меня Елена:

– Антон, просыпайся. Нечего на закате дрыхнуть, голова разболится.

Вопреки примете, что спать на закате вредно, я чувствовал себя бодрым и вполне здоровым, словно судьба и не вила из меня верёвки. И всё-таки странные выкрутасы выписывает жизнь. Ещё утром я находился по ту сторону Грани и прощался с тиаматианами, а сейчас валяюсь на сене и слушаю милую ленкину болтовню. Подумать страшно, что между мной и оставшимися в прошлом друзьями пролегла бездна времени, но вопреки здравому смыслу меня не покидало странное чувство, что все они живы и находятся пусть и далеко, но в доступной реальности.

Прогоняя грустные мысли, я мотнул головой, кое-как расправил и пригладил пятернёй бороду и волосы и спустился с сеновала на землю. У колодца я напился прямо из ведра, зажмурившись от блаженства. Шумно выдохнув, я открыл глаза и увидел стоящую напротив Елену. Наклонив голову к плечу и страдальчески сморщившись, она с сожалением смотрела на меня.

– Ты чего?

– Видите ли, Антон Владимирович, как человек сугубо городской и непривычный ко всякого рода диковинам, я сильно пугаюсь, когда вижу разных домовых и леших, на которых вы сейчас слегка смахиваете.

Я пожал плечами, подошёл к машине, заглянул в боковое зеркало и увидел там нечто лохматое с сухими травинками в спутанной бороде и длинных волосах.

– Согласен. Вид неприглядный. Неплохо бы удалить лишнюю поросль.

– Я тоже так думаю. Кстати, и инструментарий имеется для этой уникальной операции, – она, смеясь, вытащила из кармана расчёску и ножницы и широким жестом указала на стоящий рядом табурет с лежащей на нём свёрнутой белой простынёй.

– Ладно уж, стриги. Только не увлекайся.

Вопреки моим опасениям, Елена лишь подравняла мою шевелюру, тщательно расчесала волосы и собрала их сзади в хвост. Потом она подстригла мне бороду и усы, придав им приличный вид. Во всяком случае, сам себе я понравился.

Поблагодарив Елену, я сделал вид, что хочу приложиться к прелестной ладошке, а сам коварно подхватил её на руки и быстро закружил на месте. Она заверещала, вцепившись в мои плечи.

Закончив дурачиться, мы направились к веранде и увидели обоих дедов, видимо, давно наблюдающих за нами. Я поправил рубашку и, смущённо покашливая, подсел к ним на скамейку. Дед Пахом широко улыбался и одобрительно хмыкал, а Семён задумчиво смотрел, положив руки на чёрный суковатый посох.

– Пошли погутарим, есть разговор.

Зайдя в дом, мы расселись за длинным столом, и Елена разлила по чашкам чай. Помешивая горячий ароматный напиток, я вопросительно взглянул на деда Семёна. Он, не спеша, прихлебнул, причмокнул, кашлянул и хрипло заговорил:

– Вполне очевидно, что изменившаяся действительность суть дело наших рук. К худу это или к добру, время покажет. Одно знаю точно, нам нужно найти своё место в этом мире. Но прежде выслушаем рассказ Антона о том, что случилось по ту сторону Грани. Это позволит сопоставить события и найти причинные связи.

Дед замолчал, и в горнице повисла тишина, нарушаемая позвякиванием моей ложки. Я крутил чай и не знал с чего начать. Обшаривая память, я старался соединить события в какую-нибудь последовательность, и, без преувеличения, мне было бы проще записать на слух партитуру какой-нибудь симфонии. Слишком многое произошло за два года там и за несколько секунд здесь. Что я мог рассказать о своих чувствах, мыслях и переживаниях?

Подняв голову, я увидел три пары глаз, наполненных тревогой, заботой и безграничным доверием. Протянув руку к полке, я взял фотоаппарат. Ну, что же слушайте и смотрите…

…Я закончил говорить, когда за окном появился полумесяц луны, и высыпали ранние звёзды. Никто так и не догадался зажечь свет.

Прижав руки к лицу, Лена тихонько плакала. Дед Пахом мотался по горнице, взмахивая руками и изредка притопывая ногой. А дед Семён сидел, уставившись в пол, и лишь побелевшие костяшки пальцев, стиснувшие посох, говорили о сильнейшем волнении. Я замолчал, и минут пять после этого в доме стояла тишина, изредка прерываемая ленкиными всхлипами.

– Добро, – поднялся дед Семён, машинально взял с полки и зажёг оплывший огарок свечи, потом передумал и щёлкнул выключателем, – теперь кое-что прояснилось.

– Ни хрена не прояснилось, – проворчал дед Пахом, садясь за стол и отворачиваясь в сторону.

– Уймись, старый, – строго проговорил дед Семён.

– Дык, я об том… об том, как… нам теперича относиться к Антону. Антошка, не прими за обиду. Жалею тебя, как сына. Однако выходит, ты… мой пращур… Дык, и с энтими посвящениями… того… вроде, как бы ты вознёсся… вроде, как бы теперича ты «ваше благородие»…

Я хотел разозлиться, но, присмотревшись к полным добра и печали глазам старика, проглотил грубый ответ и, тщательно подбирая слова, сказал:

– Дедушка Пахом, прости. Был бы ты помоложе, да поглупее, я бы тебе по шее накостылял. Ты чего это тут наговорил? Какое я тебе «благородие»? Да, я продрался через чёрте какие испытания, трижды умер. Кстати, во многом благодаря кое-кому из здесь присутствующих. Но разве это что-то меняет? Общение с Великими Творцами сродни коматозным иллюзиям. Да, и было ли оно, или это предсмертные галлюцинации? Если бы я, действительно, прошёл пятое посвящение, то, как вы знаете, мог бы творить, из ничего делая что-то, и мог бы преображать материю.

Я встал, огляделся и взял торчащую из чашки чайную ложку.

– Вот, например, обыкновенная ложка. Если бы я был Творцом, то усилием воли мог бы сделать её, предположим, золотой. А я не могу. Смотрите, кладу её между ладоней, представляю, желаю, и, вот, пожа…

На моей ладони лежала чайная ложка из тяжёлого жёлтого металла. Сразу ослабевшие ноги отказались держать, и я опустился на стул, вперив взгляд на лежащую на ладони вещицу, и замер в ступоре, машинально смахнув обильный пот со лба. Потом внутри внезапно опустевшей головы загудел набат, а между грудью и горлом задёргался тугой комок.

Я медленно поднял глаза на своих спутников, пытаясь в их лицах найти ответ на застрявшие в глотке вопросы: «Что со мной сделали? И кто же теперь я такой?». Мечущийся внутри комок вдруг сжался и лопнул. Меня буквально подбросил взрыв чувств и эмоций, перемешавшихся с обидой, неизбежностью и неумолимостью судьбы. Золотая ложка глухо брякнулась на пол. Я вскочил и рванул на груди рубаху.

– Прекратите! – раздался звонкий голос Елены.

Она подошла сбоку, посадила меня на стул и прижала мою бедную голову к груди, словно накрыв тёплым покровом. Странно, но я моментально успокоился и почувствовал прилив сил. Медленно встав, я прижал её руки к губам, поклонился старикам и в полной тишине направился к выходу. Я не держал на них обиды, а лишь проклинал судьбу, которая, похоже, сделала из меня монстра.

Подойдя к машине, я остановился. Разум подсказывал, что глупо ехать в неизвестность среди ночи. Но я страстно желал разорвать порочный круг событий, из которого не видел выхода и хотел бежать, куда глаза глядят. Однако, немного постояв, я остыл и вернулся к дому. Сидя на завалинке, я вытер о штаны вспотевшие руки и привалился к тёплым брёвнам.

Не знаю, сколько прошло времени, но отчаяние исчезло. Вернулась способность чувствовать и соображать. Я вдохнул наполненный цветочным ароматом воздух, вслушался в бесконечную мелодию сверчков, и меня потихоньку окутало очарование ранней летней ночи. В сарае зашебуршились куры, пару раз лениво взбрехнула соседская собака. С дальнего конца села послышалась гармошка и нестройные голоса поющих. По дороге протарахтел мотоцикл, а чуть позже за околицей раздались звуки музыки и смех молодёжи.

Только сейчас я до конца осознал, что мёртвая деревня превратилась в богатое и оживлённое село. Накатила сладкая жуть оттого, что именно я стал причиной невероятных и судьбоносных перемен на Земле. И тут же грудь сжала тревога от понимания хрупкости и уязвимости тонкой канвы истории.

Дуриком оказавшись в невообразимо далёком прошлом, я вдруг оказался в фокусе событий. Опираясь на своё личное понимание добра и зла, упрямство и здравый смысл, я, как мог, выпутался из сложнейших проблем, и вот, пожалуйста, человечество имеет иную историю. Я передёрнул плечами от мысли, что было бы, если бы я сделал что-то иначе, или чего-то не сделал.

Опасаясь запутаться в парадоксах, я ущипнул себя за руку, слегка успокоился и мысленно устроил взбучку:

«Какого хрена ты тут развесил нюни. Сам добровольно влез в ситуацию и задёргался, когда завяз в проблемах. А чего, ты, милок, хотел, начиная путь? Лёгкого отпускного приключения? Между прочим, тебя деды предупреждали, а ты решил гордыню потешить, забыв про неписанный закон: не хочешь жить по-плохому, по-хорошему хуже будет? И вот сейчас ты мечтаешь спрятать голову в песок и ищешь выход? Обязательно найдёшь. Только не выход, а проход. Задний. И, мой тебе совет, уж коли назвался клизмой, смело полезай в этот самый проход. После всех твоих трансмутаций, только дураку непонятно, что ты уже миновал точку возврата. Кстати, совсем недавно Творцы предлагали тебе раствориться в океане любви и добра. И что ты ответил? Что ответственен за пылинку по имени Земля. Так отвечай, леший тебя побери, и прекрати валять дурака!! Ты думаешь дедам и Елене легче? Намного тяжелее! Ты избранный и посвящённый, многое знаешь, видишь скрытые связи и имеешь возможность себя защитить. А они, нет. Что, что? Ты ничего такого не ожидал и тебе страшно? Ерунда! Настоящий страх – это беспомощность! Немедленно вставай, иди и извинись перед ними за несдержанность».

Поистине, умные мысли всегда запаздывают. Я поднялся и, схватившись за опору крыльца, одним прыжком перемахнул все ступеньки и тут же затормозил, увидев Елену и дедов, тихонько стоящих в дверях. Я шагнул к ним, а они, не скрывая тревоги в глазах, сбились в кучку и замерли. Смотря на них сверху вниз, я наклонился и негромко проговорил:

– У меня один единственный вопрос: мы сегодня будем вечерять или нет?

Ленка радостно взвизгнула и бросилась в дом, а деды выдохнули и засуетились. Мне стало жаль этих замечательных стариков. Я подхватил их под руки и увлёк внутрь. Проводив до стола, я усадил их на почётные места в красном углу, а сам остался стоять, глядя, как Елена собирает на стол. Чуть погодя, волнуясь, я возобновил прерванный разговор:

– А теперь прошу выслушать меня и понять. Я думаю, вернее, знаю, что грядут грандиозные события, связанные с борьбой мировых сил, и, похоже, мне придётся стать их участником. Вовсяком случае, примите это, как данность. Я точно знаю, что наш противник очень опасен и жесток, и он, действительно, носитель древнего зла. Более того, как говорил мой друг Син: он знает о нас всё, а мы о нём ничего. – Я обвёл моих спутников взглядом, остановив его на замершей с чайником в руках Елене. – Но, главная проблема в том, что по неизвестной причине именно я стал точкой притяжения зла, а потому находиться со мной рядом опасно. Вы все мне очень дороги, и, опасаясь за ваши жизни, я предлагаю… расстаться.

В тишине горницы, словно взрыв, раздался грохот разбившегося чайника. Глаза Елены, казалось, увеличились вдвое и наполнились неподдельным страданием.

– Всё сказал? – ехидно проскрипел дед Семён, и блеснул взглядом за стёклами очков.

– Да.

– Тогда сядь и послушай, что скажет тебе старый хранитель. Может, до тебя кое-что и дойдёт.

Чувствуя себя весьма неуютно, я тяжело опустился на стул, уставился на свои сложенные в замок руки, боясь ещё раз встретиться глазами с Еленой. А дед Семён продолжил:

– Ты, конечно, считаешь себя единственным бойцом в битве за Землю, и возомнил себя не меньше, чем мессией, готовым пострадать за людей. А я скажу тебе прямо: выкинь эту дурь из головы, – дед Семён сжал руки в кулаки и сердито насупился. – Не смотря на все твои посвящения, ты ещё очень молод, неопытен и наивен. Тебе кажется, что борьба – это цель, порыв и самопожертвование, а на самом деле – страдание, терпение и тяжкий труд. Тебе не приходило в голову, что человечество, каким-то образом умудрилось дожить до нашего времени. Теряя миллионы жизней, испытывая неисчислимые беды, порой опускаясь до скотского состояния, люди проходили через страшные потрясения, переживая их, словно болезни и выздоравливая. Ты думаешь это случайно? Помимо нас с Пахомом многие и многие хранители берегут Землю, непрерывно борясь и жизнью своей отвечая за неё. А ведь мы не хуже тебя знаем, что жизнь в отличие от смерти не имеет единственного смысла. На Земле возникали и исчезали десятки цивилизаций, и почти всегда беда приходила от проклятых «скорпионов». Ни одна война не происходила без их участия, – дед Семён попытался поглубже вдохнуть и закашлялся, – Боже мой, какая была бы жизнь, если бы не эти твари, густо посеявшие зёрна зла по всей планете. Но сейчас, действительно, грядёт что-то страшное, поскольку кто-то большой начал дёргать за верёвочки, заставляя всё человечество кривляться под чужую музыку. Хранители об этом знают и прилагают все силы, чтобы защитить Землю от ужасного поражения. Безусловно, тебе предстоит немало попотеть. Однако со всем уважением скажу, что ты сильнейший и лучший, но лишь один из нас. Запомни, каждый хранитель готов отдать для победы все силы и саму жизнь, о чём мы поклялись памятью предков. Понял ли ты, о чём я сказал?

– Но… я же хотел, как лучше… безопаснее…

– Вишь ли, Антошка, – включился в беседу дед Пахом, шуруя в печке кочергой, – сотни колен хранителей безвидно и безвестно влачили свой крест и вдокон сгинули в драке со злом. Како я ужотко гуторил, мы хреновые хранители, неважные, но в каждый миг отдать готовы живот за славное дело пращуров. То наша судь и наш выбор. А ты ведать должон, што не сам по себе пуп земли, а кроха великого братчества единодумцев. А што до твоих чудных перемен, то сперва помысли, для чёени тебе дадены и пользуй со смыслом. И досталь трепаться впусть, не то помыслю, што ты и впрямь умом обносился.

Я сидел красный, как рак, и чувствовал, что мне сначала настегали задницу, словно озорнику, а потом поддержали и не дали упасть. Радостная мелодия чувств зазвучала в душе, с которой упал большущий камень.

Я поднял глаза на Елену, замершую у стола с отрешённым выражением лица, откашлялся, пытаясь избавиться от комка в горле, встал, взял её за руки и поцеловал вздрагивающие пальцы.

– Прости меня, Лена. Я наговорил глупостей. В жизни всякое бывает. Простите меня, дедушка Семён и дедушка Пахом.

Она отвернулась и принялась убирать осколки чайника и остатки разлившейся заварки. Дед Семён внимательно посмотрел на меня и жестом пригласил сесть напротив.

– Теперь о деле. Отец Иоанн давеча сообщил, что поутру в храме состоится собрание хранителей здешнего Круга, и настоятельно просил нас участвовать. Я полагаю, там многое и прояснится. А посему, утро вечера мудренее.

Глава 2

Попрощавшись, дед Пахом увёл Елену ночевать в соседний дом, дед Семён, кряхтя, залез на печку, а я вышел подышать на двор.

Время перевалило за полночь, и разогретую солнцем землю наконец-то остудила темнота. Невидимые листья дуба колыхал слабый ветерок, открывая и закрывая россыпи звёзд, с которыми соперничали дальние огоньки за околицей. Гуляки затихли. Изредка сонно перебрёхивались собаки, да монотонно цвикали сверчки. С наслаждением втянув сладкий ночной воздух, я повернулся и уже потянул на себя дверь, когда почувствовал чужое присутствие.

Я мгновенно переключился на боевой режим и «увидел» за толстым стволом дуба свечение контура человеческой фигуры. Медленно обернувшись, я охлопал карманы, будто что-то искал, затем лениво потянулся и сделал вид, что направляюсь к калитке.

Поравнявшись с деревом, я молнией метнулся за него, предплечьем под горло придавил незнакомца к шершавой коре и одновременно левой рукой прижал его правую. Изменённое зрение позволило разглядеть в темноте крепкого молодого мужика выше среднего роста, примерно моего возраста, одетого в камуфляж. Выглядел он довольно подозрительно, но в его глазах я не заметил злобы и угрозы, а только странную смесь восторга и беспокойства.

– Ты кто? Быстро отвечай.

– Твой страж, Избранный.

– Ты чего несёшь. Какой страж? Я тут без году неделя и толком даже ещё не осмотрелся.

– Мы ждали тебя и дождались, слава Творцу.

– Последний раз спрашиваю, кто ты, и, что тебе от меня надо?

– Я же сказал – страж. Я на твоей стороне. Многие тысячелетия предки передавали завет встретить Избранного, беречь его пуще жизни, и отвести к месту Ключа Послания, сказав при встрече заветные слова: Акти, Сагни, Лихур.

– Что ты сказал?! Повтори!

– Акти, Сагни, Лихур. Я не знаю, что это значит, но все стражи Послания передавали эти слова друг другу с незапамятных времён. Избранный должен их понять. Ты их понял?

– Понял, понял. Отлично понял, дружище. Прости, что тебя немного помял. Говори, я слушаю тебя.

– Моё имя Сергей, я боец Корпуса Стражей Послания. Мой отряд патрулирует южный сектор в ожидании прихода Избранного, и, когда вчера ты появился у церкви, я думал, что сойду с ума от счастья.

– Стоп, стоп, стоп. Ты сказал, что ожидали меня? Откуда узнали? Что-то я совсем запутался. Хранители, стражи, «скорпионы». Всё перемешалось.

– Ты сказал «скорпионы»? Где они? Сколько их?

– Успокойся. По их милости по ту сторону Грани мне здорово досталось. Еле ноги унёс.

– Ясно. Скажи, Избранный, как мне тебя называть?

– Антон.

– Всё верно, в нашей присяге ты назван Антианом. Теперь, по существу. Недавно в крупных городах наша разведка засекла боевые двойки «скорпионов». Это вызвало переполох, ведь больше столетия их никто не видел, и многие только слышали об их злодеяниях. А позавчера из штаба сообщили, о твоём появлении. В Корпусе объявлена боевая тревога, и организовано патрулирование мест сил. Мы ждали тебя, и я счастлив, что повезло именно мне. Резерв на подходе, а пока я сам покараулю твой дом, не беспокойся.

– Да, я особенно и не беспокоюсь. А ты уверен, что так надо?

– Да.

– Скажи-ка, Серёжа, какие отношения у вас с хранителями?

– Собственно говоря, никаких. Они знают о нас, мы о них. У нас разные задачи, и мы уважаем их самопожертвование и убеждённость. А, главное, мы делаем общее дело. Насколько я знаю, завтра здесь состоится собрание Круга хранителей. В данной ситуации это весьма привлекательное событие для «скорпионов». Из-за защитного контура им самим сюда не попасть, но они наверняка пришлют наёмников. Будь осторожен. Сегодня я тебя прикрою, а завтра будет полегче.

– А, ты не преувеличиваешь? Вокруг спокойно. Да, и вряд ли обо мне кто-нибудь знает.

– Ты ошибаешься. Мы-то знаем, значит, знают и другие. Сейчас все линии событий начинают сходиться в одну точку, и неизвестно, что произойдёт через час, или через минуту. А наша задача – тебя уберечь и доставить к Ключу Послания.

– Добро. Может, зайдёшь в дом. Под утро будет прохладно.

– Нет. Моё место здесь. Не думай обо мне. Удачи тебе, Избранный.

Я пожал ему руку и вернулся в дом. В полумраке едва теплился ночник, и тихо тикали ходики. Дед Семён ворочался на печке, и что-то бормотал, толи разговаривал сам с собой, толи молился. Скинув у входа башмаки, я, не раздеваясь, улёгся на кровать поверх одеяла, и сразу же меня понесло по лабиринту моих кошмаров…

…Расцвеченное звёздным светом пространство вибрировало и дрожало от приближения чего-то огромного и смертельно опасного.

Я находился внутри прозрачной сферы, поверхность которой переливалась всеми цветами, а всё моё внимание было приковано к наползающему огромному сгустку тьмы. Скользящая клякса мрака, буквально выжирала пространство, словно червь, оставляющий за собой абсолютную пустоту.

Но неизмеримо большую жуть вызывало понимание, что это непонятное нечто наполняла злая воля и жестокий разум. И он искал меня.

Тьма вдруг резко приблизилась и заняла всё окружающее пространство. Космический хищник разом поглотил мою сферу, и я завертелся в невероятном круговороте. Меня неотвратимо потащило к центру тьмы.

Однако моя защита оказалась чудовищу не по зубам. Он страшно ярился, метался, и внутри него пробегали вибрации запредельной силы.

Достигнув самого центра тьмы, я понял, что именно там хранится что-то очень важное. И только я об этом подумал, как непонятная сила вышвырнула меня из нутра монстра…

…Проснувшись в сумерках, я не сразу сообразил утро это или вечер. Однако крик соседского петуха и взъерошенная голова деда Семёна, приподнявшаяся с печной лежанки, всё прояснили. Часы показывали 4.00, мёртвое время, когда организм всех нормальных людей находится в функциональном провале. Но, не смотря на ранний час, я ощущал себя вполне отдохнувшим.

Сон словно ветром сдуло, чему, кстати, я обрадовался, избавившись от очередного кошмара. Не желая бессмысленно тупо лежать и разглядывать потолок, я спустил ноги с постели, влез в башмаки и отправился на свидание с туалетом.

Солнце ещё не взошло, и в светлых утренних сумерках над рекой стелился серый туман. Село досматривало последние сны. То там, то здесь на все голоса орали петухи, и мычали коровы.

Во дворе я с хрустом потянулся и, решив искупнуться, шагнул уже в сторону калитки, и тут вспомнил о страже. Кинув взгляд в ту сторону, я увидел за толстым стволом на уровне земли слабый контур человеческой ауры. Осторожно обойдя дуб, я обнаружил привалившегося к дереву и свесившего голову Сергея. На его одежде расплывались тёмные пятна, бледное лицо искажала гримаса боли, а его глаза уже начал заволакивать мрак. Рядом валялись обрывки каких-то тряпок и сломанная лопата.

Осторожно уложив парня на землю, я расстегнул его куртку, разорвал тельняшку и увидел на груди и в боку два отверстия, из которых слабыми толчками вытекала кровь. Судя по виду, раны были прожжены. В голове промелькнули картинки из моего путешествия за Грань. Такие дырки оставляли лучемёты-кси. Та-а-ак! Значит, привет из прошлого!

Ранение произошло минут пять назад. По всем приметам, дело принимало весьма скверный оборот. Сергей оказался прав, вероятно, здесь появились и начали орудовать наёмники «скорпионов». Исходя из времени ранения, поджидают они меня где-то неподалёку. Да и душегубы они совсем не простые, коль имеют тайное инопланетное оружие. Я грязно выругался сквозь зубы, быстро просканировал ближайшее пространство. Вблизи дома опасности не заметил.

Между тем на автомате я начал оказывать Сергею неотложную помощь. Судя по всему, кровопотеря была значительной. Судя по симптоматике лёгкое начало коллаптировать под давлением излившейся в плевральную полость крови, что резко ослабило дыхание и сдавило сердечную сумку. Артериальное давление снизилось до предела, что говорило о том, что до шока было рукой подать. Пульс слабый и частый. Времени на раздумье нет. «Скорую» вызывать и дожидаться бесполезно, пока доберётся и разберётся, парень погибнет в ближайшие четверть часа.

Я вскочил, чтобы бежать в дом за лекарствами и бинтами, но наткнулся на стоящего за спиной взъерошенного деда Семёна, держащего в руках мой скипетр. Я хлопнул себя по лбу. Идиот! Вот же универсальное средство! И, действительно, делать вливание-переливание нечем, устраивать ранним утром ритуал призыва Стихий слишком шумно и беспокойно, а скипетр то, что нужно.

– Держи, – прохрипел дед Семён, встревожено глядя из-под кустистых бровей.

Схватив артефакт, я вдруг сообразил, что никогда по назначению его не применял. Видеть, видел. На своей шкуре испытал. А сам нет. Однако сомневаться некогда. Наверняка, как и иные знаки власти, он настроен на ментальный контакт и нужно только правильно его сориентировать.

Я сжал рукоять скипетра, и он мгновенно пришёл в движение. Дуги фиксатора защёлкнулись на запястье, рукоять удлинилась, лепестки раскрылись, а наконечник озарился жёлто-зелёным светом. Шесть лепестков начали быстро вращаться, слившись в радужную полусферу, в центре которой вспыхнул конус переменного излучения.

Сосредоточившись, я направил живительный луч на солнечное сплетение, затем на голову раненого. Сергей зашевелился и порозовел. Я перевёл луч на одну рану, затем на другую. Облучил грудную клетку. Действие аппарата меня поразило. Кровотечение сразу же остановилось, потом буквально на глазах края ран начали соединяться, и через пять минут от дырок в теле не осталось и следа. Но более всего меня удивили изменения в дыхании. Быстрое обследование показало, что гемоторакс исчез, будто его и не бывало. Поразительно! А я уже собирался делать пункцию плевральной полости. Слава богу, не люблю я эти манипуляции, особенно в полевых условиях. Хлопотно это.

Ещё подкачав энергию в солнечное и сердечное сплетения, я с удовольствием увидел, что Сергей пришёл в себя, завертел головой и потянулся к обломку лопаты. Но уже через секунду, вглядевшись в меня и деда, расслабился, устало привалился к стволу и смежил обведённые тенями глаза на заострившемся лице. Потеря крови давала о себе знать.

– Цел…, – прошептал парень и опустил голову.

– Что произошло? – я старался говорить как можно спокойнее, – Кто тебя?

– Сам виноват…, – с одышкой проговорил Сергей, – ночь тёплая и тихая… Я отвлёкся на минутку… и они напали… Четверо… Троих я приложил… Иногда мы используем… лопату, как оружие… Другое носить запрещено… а лопата не хуже рогатины… или топора… Против серьёзного ствола бесполезна… что и доказал четвёртый… Успел разглядеть… блестящую чашку с короткой трубкой… две вспышки… боль… Тёмная одежда… и маски… Гады…

– Ты разглядел их глаза?

– Ничего особенного… Глаза, как глаза.

– А, не было среди них «белоглазых»?

– Не видел… В зону им не пройти…

– М-м-да-а. Похоже, времени у нас, действительно, нет, – я потеребил бороду. – Спасибо, Серёжа, убийцы не прошли, и это твоя заслуга. А сейчас тебе нужен отдых. Идти можешь?

– Да… попробую.

– Пошли потихоньку.

Сначала он бессильно повис на моих руках, но потом вскинул голову и выправился. В доме я осторожно уложил парня на кровать и при ярком свете ещё раз его осмотрел, искренне удивляясь поразительной эффективности биорезонатора. И если мне самому результат лечения был в диковинку, то бесследное исчезновение ран несказанно впечатлило обычно сдержанного деда Семёна.

– Лихо сработано! – с нотками восхищения хрипло выдохнул он.

– Что же это?.. Как же это?.. – бормотал Сергей, тыкая пальцем туда, где полчаса назад кровоточили обгоревшие дырки.

– Лежи спокойно и постарайся заснуть, – попросил я, убедившись, что угроза шока окончательно миновала.

Оставив деда присматривать за Сергеем, я едва уселся за стол, как грохнула дверь и в горницу вбежали дед Пахом и Елена, встревоженные и настроенные очень решительно. Я успокаивающе помахал рукой:

– Всё в порядке. Бить некого, спасать тоже пока некого. А вот чайку я бы попил с превеликим удовольствием.

Дед Пахом затормозил, огляделся и нырнул в смежную комнату, а Ленка бросилась ко мне, обшаривая глазами моё лицо. Её пылающий синим пламенем взгляд кричал: «ты цел?».

– Всё нормально, Лен, здоровее, чем я не бывают.

Облегчённо вздохнув, она стукнула меня кулачком в грудь и ушла на кухню. Чуть погодя деды под руки вывели из спальни Сергея. В ответ на мой удивлённый и строгий взгляд дед Пахом отмахнулся и проворчал:

– Твому пацьенту надоть подкрепиться, да влаги поболе принять заместо утёкшей руды. Седай-ка за стол аника-воин, да перечить не моги. Не серди нас с Семёном.

Дед Пахом чуть ли не силой усадил моего стража за стол. В окнах мелькнули первые слабые лучики, занимающейся зари. Пока деды с двух сторон опекали Сергея, Елена выставила хлеб, мёд, творог и большой заварной чайник. Сидя между дедов, страж сильно смущался и, тем не менее, неспешно поглощал чай и еду. Не дожидаясь окончания завтрака, первым заговорил дед Семён:

– По всему видать, что и здесь мы попали из огня да в полымя. Оказывается, в этом мире тоже не всё гладко. Сергей, не сочти за труд, поведай, что здесь творится.

Страж прокашлялся, обвёл нас усталыми глазами и пожал плечами:

– Я не очень хорошо понимаю, что вас интересует. Живём, как всегда… вернее, жили… до последнего времени. По графику мы патрулируем территорию парами. Вчера по коммуникатору мы получили сообщение из штаба, что в районе нашей ответственности возможно появление Избранного. В Москве старшина объявил Большой Сход, и ждал от нас подтверждения. Мы приготовились действовать по варианту «А», но сразу всё пошло наперекосяк. Днём пропал мой напарник, и вместе с ним всё спецснаряжение. Я сразу сообразил, что дело плохо, но не думал, что настолько. Доложил в штаб и весь вечер бродил в окрестностях, изображая дачника. За полночь смог переговорить с Антоном. Дальнейшее вам известно. Скоро по тревоге сюда прибудет отряд. Я хочу, чтобы вы знали, что опасность очень велика, и враг сделает всё возможное, чтобы ликвидировать Избранного. От меня теперь толку мало, поэтому, Антон, очень тебя прошу, будь осторожным. Тебя ждёт Ключ Послания.

– Где ждёт? – перебил я Сергея.

Он устало моргнув глазами, отдышался и продолжил:

– Вы знаете Москву, Антон?

– Есессьно, я ж москвитянин.

– Кунцевский парк.

– Недалеко от моего дома.

– Там в пойме реки меж двух глубоких оврагов на выдающемся мысу находится вход на базу. Место древнее, отмеченное молниями. Туда вас поводит командир отряда.

– Я что-то слышал об этом мысе над Сетунью, – я задумчиво поскрёб макушку, – о нём ходит недобрая слава, а называют его… дай бог памяти… Гнездом Молний. Кажется, туда во время каждой грозы всё время лупят молнии.

– Точно так, – едва ворочая языком, пробормотал Сергей, – а сейчас мне пора идти. Спасибо… за всё.

Я кивнул на него дедам, они с двух сторон подхватили ослабевшего парня и уволокли в спальню. Бедолага вяло пытался протестовать, но он не знал, что от дедов уйти невозможно.

Я вышел в яркое летнее утро, наполненное свежестью, птичьим гомоном и запахами проснувшейся природы.

– Что теперь будет, Антон?

Я обернулся и увидел Елену, зябко кутающуюся в тонкую шаль.

– В каком смысле?

– Не прикидывайся. Где-то рядом бродят как минимум четверо отморозков со страшным оружием, и стремятся тебя… устранить.

– Ну, да. Оружие у них, действительно, не простое. Тиаматианское. Придётся держать ушки на макушке. Но, как бы там ни было, нужно дождаться собрания Круга. Авось, что и разъяснится.

– Одного тебя я не отпущу.

– Не понял. Ты что, собралась меня охранять?

– Не охранять, а беречь.

– Но…

– Не спорь. Я знаю.

– Я в принципе не против, но тебя наверно не пустят на Круг.

– Ты не понял. Без меня ничего не произойдёт.

– Что-о-о?

– Так деды сказали.

– М-м-да! В здешнем клубке проблем только тебя не хватало.

Наш разговор прервал скрип двери, мы обернулись и увидели в проёме двери принаряженного деда Пахома, переодевшегося в белую рубаху и начистившего до блеска сапоги. Он махнул рукой, приглашая нас внутрь. Посреди горницы стоял тоже переодевшийся дед Семён, оглядывающий себя в зеркало.

– Сергей крепко заснул, часов этак на пять. А нам пора на собрание, – хрипло проговорил он, – Антон, одевайся, да не забудь знаки власти.

В доме я надел артефакты, накинул сверху видавшую виды камуфляжную куртку, а, чтобы не смущать население, обернул меч рушником и сунул подмышку.

Ясное солнечное утро обещало приятный денёк. Выйдя за калитку, мы вчетвером отправились в сторону церкви, не переставая по пути делиться соображениями и впечатлениями.

Не смотря на ранний час, в церкви уже шла заутренняя службы, и через ворота ограды торопливо проходили опоздавшие прихожане. Вслед за ними и мы шагнули на выглаженные ветром, водой и тысячами ног старые камни, которые несли в себе память столетий.

Внутри наполненного запахами ладана и воска храма я сразу почувствовал ту самую благодать, которая непонятно почему даёт людям веру, надежду и любовь. Я не считаю себя истинно верующим человеком, но мне всегда нравилась торжественная атмосфера литургии, приглашающая возвыситься и избавиться от лукавства. С превеликим удовольствием я присоединился к десятку прихожан и отстоял окончание заутренней службы. Когда народ начал расходиться, к нам приблизился отец Иоанн, поздоровался и попросил немного подождать.

Через четверть часа настоятель вернулся одетый в повседневный чёрный подрясник, тёплую меховую безрукавку и чёрную скуфью на голове. Он на ходу подтянул широкий ремень и поправил длинные полы одежды, из-под которой виднелись прочные армейские башмаки с высокой шнуровкой.

– Прошу прощенья за задержку. Неотложные дела. Братья хранители уже собрались и ждут в соборном зале. Милости прошу за мной.

Он отворил узкую дверку в такой же узкой нише и шагнул в проём. Каменная лестница привела нас в подвал. Миновав сводчатые подвальные проходы, мы прошли через укреплённую дверь, и оказались на площадке, с которой начинались ведущие под землю ступени. Разгоревшиеся факелы сразу же придали знакомому подземелью таинственный и загадочный вид. Заметались, убегая от мерцающего света, тени, которые, найдя ход, плавно изогнулись и скользнули вниз.

Через четверть часа спуска и прохода я стоял перед высокой медной дверью, за которой находился зал Четырёх Стихий. Бесшумно распахнув тяжеленную створку, настоятель сразу же уверенно направился в угловой проход, который в нашем мире заканчивался тупиком. Мы с дедами переглянулись, ничего не понимая, но отправились следом. Слегка заворачивая по часовой стрелке, сводчатая катакомба терялась в темноте. Через полсотни метров впереди замерцал свет, и донёсся тихий гул голосов. Вскоре ход вывел нас в большую круглую пещеру, известняковые стены которой укрепляла грубая кладка. На фоне окружающей темноты на ровном полу выделялся яркий световой круг, по краю которого на стульях с высокими спинками сидели люди.

Хранители непринуждённо разговаривали и сдержанно жестикулировали. По виду они имели разный возраст и социальное положение. Седовласый господин в строгом английском пальто и шляпе что-то внушал одетому в ватник и кирзовые сапоги бродяге. Два парня в джинсах и кожаных куртках внимательно слушали закутанного в серый плащ и толстый шарф бородатого старца. Чуть дальше тихо переговаривались затянутый в кожу байкер и священник в сером подряснике и чёрной куртке. Короче говоря, всё смешалось в этом странном собрании.

Едва мы вступили в зал, как все замолчали, встали и подняли вверх посохи. В ответ дед Семён и отец Иоанн подняли свои, дед Пахом поднял обе руки, а мы с Еленой кивнули.

В зале присутствовала очень мощная энергетика, и я сразу же почувствовал плотные потоки внимания. Оглядев собравшихся, я мысленно послал каждому приветствие, и тут же уловил доброжелательные ответные волны. Заняв свободные стулья, мы замкнули круг. Оставшийся стоять настоятель, стукнул посохом в пол и произнёс:

– Слава Творцу, братья. Наступили времена исполнения Пророчества, и ныне мы встречаем Избранного. А это значит, что близится последняя битва. Как всегда, и во все времена, Добро против Зла. Или мы прогоним «скорпионов» с Земли, или они убьют все ростки жизни на планете. Эти злые, исковерканные души никогда не успокоятся, пока не уничтожат человечество и все его творения. Появление среди нас Избранного, несомненно, изменит соотношение сил, на что надеемся и уповаем. А теперь прошу высказываться.

В ярком потоке верхнего света поднялась высокая мощная фигура. Хранитель запахнул полы кожаного пальто, пригладил длинные лохматые волосы, поправил широкую бороду и заговорил густым басом:

– Что творится на землях, мы знаем не хуже, чем содержимое своих карманов, и не резон переливать из пустого в порожнее. Здесь мы собрались по поводу явления Избранного. Хотелось бы знать, о чём он думает, и, что намерен делать.

Десятки взоров устремились на меня, и в зале повисла тревожная тишина. От меня явно ждали каких-то грандиозных планов, а я ни ухом, ни рылом, понятия не имел, что вообще тут творится. Но надо отвечать:

– Слава Творцу. Вы называете меня Избранным и ждёте решительных действий. Но никто меня к этому не уполномочивал. Я прошёл невероятные испытания, но ни от кого, ни по эту, ни по ту сторону Грани не слышал: ты должен сделать то или это. В этой реальности я появился со своими спутниками только вчера. Отсюда мы ушли и сюда вернулись, но вернулись совсем в иной мир. Вы спросите: лучше он или хуже нашего. Не знаю. А узнаю, когда пойму.

– Отец Иоанн, а он точно Избранный? – пробасил лохматый, и стул жалобно скрипнул под его весом, – странные речи мы слышим.

Я кинул взгляд на дедов, и те дружно кивнули. Я скинул куртку, открыв знаки власти, взял в руки скипетр и меч. Артефакты немедленно активировались и заморгали индикаторами. Выйдя на середину, я кратко рассказал историю моего посвящения. В зале повисла плотная тишина, изредка прерываемая покашливанием и шорохом одежд. Когда я закончил, все хранители сидели неподвижно, обдумывая сказанное. И вновь первым прервал молчание лохматый бородач:

– История необычна и поучительна. Но, как же нам быть? – он недоумённо пожал плечами, – Избранный ничего толком не знает и не понимает сути наших забот. Что скажете, братья?

Несколько хранителей, сидящих рядом с лохматым бородачом, начали недовольно переговариваться. Я кинул взгляд в сторону дедов и посмотрел на Елену. А она, словно ждала, когда я обращу на неё внимание.

Медленно поднявшись, она направилась ко мне. В зале пронёсся вздох, и снова повисла тишина. Поражённый, я наблюдал, как Елена медленно протянула ко мне руки. Из-за сильно расширившихся зрачков её большие глаза стали огромными. Ярко вспыхнувшие индикаторы артефактов начали перемаргивать с нарастающей скоростью. Всё моё внимание сосредоточилось на Елене. Малоподвижные глаза, медленные текучие движения и полная отрешённость, говорили о том, что она находится в глубоком трансе. Но я так и не успел сообразить, что с ней случилось, поскольку раздалось громкое верещание и посвистывание. Эти звуки начал издавать её амулет, тот самый, который я использовал для первой активации артефактов. Углы висящего на шее девушки тяжёлого металлического квадратика ярко осветились, образовав острыми лучами яркий крест. Потом началось и вовсе невообразимое.

Елена коснулась своими руками моих. В голове загудел знакомый удар гонга, и во мне зашевелилась небывалая сила. Все артефакты испустили яркие лучи разных цветов, которые сошлись в одной точке, вспыхнувшей словно электросварка. Эта ярчайшая точка, находящаяся между мной и Еленой, начала увеличиваться, превратившись в сферу яркого белого света, который охватил всех присутствующих. Хранители вскочили, началась суматоха, и тут раздался громкий голос настоятеля:

– Возьмитесь за руки! Скорее возьмитесь за руки!

Через пару секунд хранители образовали замкнутый контур, который отразил свет и между нами побежали пёстрые волны интерференции. В моей голове зазвучали десятки голосов, и скоро я совершенно точно знал всё то, что знали хранители. Более того, я мгновенно разложил эту информацию по полочкам. В свою очередь хранители тоже испытали серьёзную перегрузку, из-за того на них обрушилась лавина моих мыслей, чувств и знаний. И каждый из них воспринял ровно столько, сколько смог.

Когда свет угас, круг хранителей распался, и они, шатаясь и тяжело дыша, начали ошеломлённо озираться.

Сразу обессилевшая Елена покачнулась, и я едва успел подхватить её на руки и усадить на стул, передав на попечение дедов. Я смахнул испарину, вышел на середину, и, испытывая странное волнение, торжественно произнёс:

– Благодарю всех братьев за неоценимую помощь. Битва за Землю началась, и впереди нас ждут суровые времена. Прошу вас сохранять мужество и хладнокровие. Собирайте силы и действуйте решительно. Желаю всем победы. Собрание Круга окончено.

Хранители, молча, откланялись и покинули зал, сразу ставший гулким и неприветливым. Крепко зажмурившись, я тряхнул головой, прогоняя тяжёлые мысли, подошёл к своим спутникам, поднял бесчувственную Елену на руки и поспешил к выходу. Следом потрусили деды, подхватив лежащие на полу скипетр и меч. Поднявшись по лестнице, я пробрался по подвальным проходам, вышел через боковую дверь в безлюдный двор и направился к дому.

В горнице, осторожно положив девушку на кушетку, я встал на колено и внимательно всмотрелся в её лицо. Нормальный цвет кожи и ровное дыхание говорили о том, что с ней всё в порядке. В подтверждение Елена распахнула глаза и завертела головой, переводя взгляд то на дедов, то на меня. Затем она легко поднялась, одёрнула платье, коротким движением поправила причёску и, смущённая нашим пристальным вниманием, недовольно буркнула:

– Вы чего?

Потом она недоумённо огляделась и спросила:

– Почему мы дома? Зачем вернулись? Нехорошо, если мы опоздаем на собрание, – и возмутилась, увидев, что мы продолжаем пялиться. – Да, что вы на меня так смотрите? Прекратите сейчас же.

Дед Семён прокашлялся, улыбнулся сквозь усы и отошёл к окну, а дед Пахом затараторил:

– Еленушка, собор ужотко случился. Памятуешь ли чево?

– Не-ет. И что, я там тоже была? Странно… Ничего не помню. Сидели в церковном приделе, ждали настоятеля, и вот я здесь, и вы на меня таращитесь.

– Ну-ну. Надысь тебе чуток поплохело, да загорбилося. А, в обчем, ты молотчага. Я тебе гуторил давеча, што пригодисся, ан, и приважилась кстати.

– Что случилось то? Дед кончай меня дурить. Говори прямо без этих своих архаичных загогулин.

Дед Пахом поскрёб макушку, взглянул на Семёна, пожал плечами и рассказал всё, что произошло на собрании Круга. Он говорил и осторожно посматривал на внучку, как бы не рассерчала. Однако она выслушала деда с неподдельным интересом, и даже с определённой гордостью, несколько раз бросая на меня вызывающие взгляды: вот, мол, мы какие, не лыком шитые и не дранкой крытые, и тоже кое-что можем. Я улыбнулся в ответ и облегчённо вздохнул. Работа с такими энергиями не шутка, и для Елены это стало настоящим испытанием. Слава богу, что всё благополучно закончилось, вернее, началось. И, как только все успокоились, я вкратце рассказал о том, что мне стало известно во время обмена информацией.

В целом эта Земля сильно отличалась от нашей, необратимо и смертельно поражённой злом и пороками. Здесь пока сохранялось равновесие, и шансы спасти человечество или погубить были примерно равными. Всё зависело от того, какой камушек упадёт на весы истории, белый или чёрный. Однако в последний год баланс нарушился. Все Круги хранителей во всех странах мира испытывали колоссальное напряжение, исправляя последствия бедствий, мятежей и катастроф, за которыми прямо, или косвенно стояли всё те же «скорпионы». Хранители Великого Российского Союза получали всё новые и новые сведения о том, что в администрациях всех уровней власти, а также в самой столице вовсю орудуют «коричневые». Из-за этого прежде разумная политика Российской империи вдруг стала невразумительной и антинародной.

В кратчайшие сроки под видом укрепления финансов и улучшения социального обеспечения правительство ввело новые запредельные налоги и штрафы, грабительские страховые платежи и тарифы, повысило пенсионный возраст и цены на продукты питания и лекарства, что неизбежно вызвало резкое расслоение общества по имущественному признаку. Сотни новых ограничительных и запретительных законов и полная безответственность резко сузили правовое поле, породили небывалый разгул чиновничьего произвола и повисли на ногах граждан непомерным грузом. Под предлогом развития свободного рынка правительство отстранилось от управления важнейшими системными отраслями и от контроля над качеством производства, что в свою очередь привело к наводнению рынка фальсификатом и безудержному росту цен. Во всех сферах жизни начали активно внедряться спекулятивные отношения под лозунгом «обогащайся любой ценой». Средства массовой информации захлёбывались от пропаганды богемного и паразитического образа жизни, и вместе с тем зашкаливала негативная информация, проще говоря – чернуха. Всякого рода гламурные бездельники, извращенцы и комедианты полезли на вершину общества и в политику, превратившись для молодёжи в образцы для подражания. Прокуратура, суды и все силовики стали послушными инструментами в руках властвующих проходимцев и политических узурпаторов. Выборы всех уровней превратились в фарс. Народные права и свободы канули в прошлое, а повальное беззаконие привело к разгулу властолюбия и коррупции. По данным хранителей человечество вновь столкнулось с широкомасштабным заговором, нити которого вели в высшие органы власти ведущих государств.

Однако не знавшая несправедливости и насилия Россия не утратила силы духа и национальной гордости. Сперва ошеломлённое бесчинством властей население затихло, разбираясь, что к чему, а потом начала подниматься волна народного гнева. В больших и малых городах стало неспокойно. Армия сразу же отстранилась, заняв позицию вооружённого нейтралитета, ведь солдаты и офицеры не отделяли себя от народа. А цепные псы режима: полиция, национальная гвардия, суды, прокуратура, спецназ и органы безопасности, напротив, плотно окружили правительство, решительно и жестоко пресекая любые проявления свободы, справедливости и воли народа. В городах под предлогом наведения порядка постоянно патрулировали вооружённые отряды полиции особого назначения или нацгвардии. Попирая все права и законы, под видом борьбы с иностранными агентами они начали громить прогрессивные организации, задерживать активистов молодёжных движений, журналистов и общественных деятелей, многие из которых бесследно исчезли.

В ответ хранители открыли все резервные счета, обеспечивая людей работой, лечением и отдыхом. Активно работали культурные, религиозные, молодёжные и спортивные организации, общественные средства массовой информации и творческие союзы. Но возможности противника оказались неизмеримо большими, и ситуация неуклонно сползала вниз. Возможности хранителей почти исчерпались, поскольку до сих пор они не исповедовали методов силовой борьбы. Надеясь на некое пророчество, они ждали помощи свыше, и моё появление сочли именно этим знаком. Они-то сочли, а что было делать мне?

Судьба, или ещё кто-то на неё похожий опять вытолкнул меня на арену событий, решив ещё раз испытать на прочность. Такая бесцеремонность меня злила намного больше, чем все синяки, раны и даже смерти. Но ещё больше меня огорчало отсутствие надёжной опоры под ногами. Не став частью этого мира, я не имел никаких шансов победить. А потому, чтобы упереться и вытащить за собой человечество, мне предстояло срочно взять судьбу за… не знаю, есть ли у неё рога.

Глава 3

Полученные от хранителей сведения многое для меня прояснили, но концы с концами всё равно не свели. Дело в том, что все мои ресурсы, знания и возможности больше походили на сваленные в груду ценности. Мне срочно требовалось сосредоточиться и восстановить внутренний порядок.

Немного поразмыслив, я засобирался в храм к отцу-настоятелю. Деды решили идти со мной, но я попросил их остаться и присмотреть за артефактами и Еленой. А для их спокойствия я согласился взять в сопровождающие Сергея, решив, что пора ему немного размяться. Дед Семён, кряхтя, отправился в спальню и через пару минут вышел оттуда вместе с Сергеем, который выглядел взъерошенным и растерянным, но уже вполне окрепшим. Секундой позже у него в лице промелькнула искра понимания. Он жутко смутился и попытался прошмыгнуть мимо дедов вон, но не тут-то было.

– Как самочувствие? – спросил я.

– Полный порядок. Спасибо. Мне очень неудобно. Позвольте мне уйти. Я буду неподалёку. И если что…

– Так вот, Сергей, – продолжил я, оценивая его состояние, – «если что…» уже наступило. Ступай, приведи себя в порядок, почисти пёрышки и будь здесь через тридцать минут. Пойдёшь со мной.

Ровно через полчаса посвежевший, но всё ещё бледный Сергей ждал меня на веранде. Я переоделся в джинсы, хлопчатую рубаху в клетку, кроссовки, накинул на спину свитер, завязав на шее рукава, и без четверти шесть мы отправились прямиком в храм. Отец Иоанн встретил нас на паперти:

– Молитвами святых отец, дети мои.

Отбросив всякую вежливую витиеватость, я сразу сказал, что у меня есть просьба. Он понимающе кивнул и провёл нас в придел.

– Чем могу помочь, Антон?

– Мне нужно уединиться в тихом и безлюдном помещении.

– Сейчас в церкви вряд ли такое найдётся. Идёт служба. Ступай вниз, – он внимательно оглядел Сергея и продолжил, – а твоему спутнику лучше побыть здесь, помолиться, провести время с пользой для души.

– Конечно, он побудет. Сергей, дождись меня здесь.

Он кивнул и вопросительно посмотрел на настоятеля.

Путь вниз занял немного времени. Пустой зал Четырёх Стихий тускло освещали небольшие напольные светильники. Я сразу направился к огромному чёрному кубу, и мои шаги отразились под высоким сводом.

Оставшись один на один с порталом, с этой невероятной машиной, которая перевернула всю мою жизнь, я невольно передёрнул плечами, прогоняя трусливые мыслишки. По ступенькам я забрался на сияющую чернотой шестиметровую громадину, уселся посредине, закрыл глаза и погрузился во внутренний мир. Я не видел и не слышал, как засветились ниши Стихий, и тихо загудел портал…

…Контакт с Творцами возник мгновенно, и я вновь оказался между двух светимостей в струях фиолетовых разрядов. Мне показалось, что их размер уменьшился, и я даже смог заметить их контур. Разговор длился примерно сотую долю секунды:

– Пространства и света вам, Великие.

– И тебе пространства и света, новичок. Не спрашиваем, как твои успехи, знаем, что никак. Тебе трудно, и ты не можешь собрать себя воедино.

– Это меня мучает. Прошу вас, помогите, если возможно.

– Конечно, поможем. Но ты сам лишил себя радости общения и творения, задержавшись в этом маленьком теле. Твои возможности сильно ограничены, поскольку ты слишком человек, и физическая форма стала твоей темницей. Не надумал с ней расстаться?

– Пока, нет.

– Тогда привыкай действовать ограниченно. Учись, комбинируй и ищи равновесие, а мы тебя поддержим.

Меня целиком поглотил яркий свет звёздного пламени, и малая частица энергии Творцов наполнила меня до отказа. Чувство тела исчезло, осталось только сознание. Мои опыт, память, знания, стремления и идеалы сначала невообразимо перемешались, переплавились, а потом заново разумно соединились, перераспределились, и приобрели смысл. То, что меня мучило и тревожило, стало простым и очевидным. Пришло понимание сути вещей, и появились варианты решения неразрешимых проблем.

Я возликовал и в порыве благодарности поклонился моим Великим наставникам. Они удивились такому обычаю, но приняли благодарность, и я почувствовал, что меня будто потрепали по плечу и взъерошили волосы, словно мальчишке.

– Благодарю вас, Великие. Я знаю, что делать.

– Не спеши, новичок. Тебе открылась лишь ничтожная часть твоих истинных возможностей. Теперь ты готов к борьбе, но не вздумай обольщаться и брать на себя невозможное, сразу окажешься в капкане парадоксов. Опасайся и избегай Великого Тёмного. Он очень зол на тебя. А теперь иди. Удачи тебе, новичок. До встречи…

…Сидя на поверхности портала, я недоумённо осматривал себя, будто видел впервые. Меня буквально переполняла мощь, но не физическая, а значительно более высокая сила разума и созидания.

Выбравшись из подземелья, я обнаружил отца Иоанна и Сергея. Они сидели в потёмках на лавке вблизи клироса и увлечённо беседовали. Едва я приблизился, они, как по команде, замолчали, поднялись и слегка отшатнулись. Настоятель трижды осенил себя крестным знамением.

Я не сразу понял, в чём дело, а потом сообразил, что виноваты остаточные эффекты. В полумраке вокруг меня светились перевозбуждённые высокими энергиями молекулы воздуха, создавая ореол. Мысленно снизив энергетику, я устранил свечение и жестом успокоил друзей.

– Ан-т-тон, – проговорил, заикаясь, отец Иоанн, – что это было?

– Ничего особенного. Небольшое побочное явление. Теперь о деле, отец Иоанн. Сегодня сюда прибудут почти три десятка стражей, надо их разместить. С этого момента вы будете действовать совместно. Завтра я отбываю в Москву и приступаю к исполнению миссии. Сергей, ты останешься здесь, встретишь стражей и введёшь их в курс дела. Необходимо организовать патрулирование территории, а главное, охрану входа в подземелье и портала. А до прибытия отряда посматривай вокруг. Вчерашнее не должно повториться. Понятно?

– Да.

– Со стражами встречусь ровно в полночь здесь. До встречи.

Наверно вы подумали, что, исполненный гордыни, я взял на себя слишком многое, но, уверяю вас, совсем нет. В этот момент я лишь принял груз ответственности, возложенный на меня хранителями, судьбой и Творцами. Избавившись от неопределённости и опасного комплекса неуверенности, я окончательно определил своё место в предстоящих событиях. Радовался ли я этому? Скорее да, чем нет, поскольку снова стал самим собой. Однако сказать по правде, все эти бесконечные перемены стоили мне немалых затрат душевных сил, и я почувствовал усталость.

Дома, не раздеваясь, я рухнул на диван и мгновенно заснул…

…Радужная перспектива вывела меня к подножью уходящей вверх и теряющейся в высоте лестницы. Я шагнул на неё и начал подниматься, отмечая про себя, что каждая последующая ступень не походила на предыдущую. То нога ступала на гладкую поверхность мрамора, то на стёртую деревяшку, то на замшелый бугристый камень. Золотой брус… газетная бумага… зеркальное стекло… серо-зелёное старое железо… трепетная ткань…

Я потерял счёт времени и не заметил, как вскарабкался на самый верх. Там в облаках на блестящем троне сидел укутанный в горностаевую мантию владыка, со сверкающей короной на голове.

Приблизившись к трону, я сразу же наткнулся на пронзительный взгляд, стремящийся проникнуть в самую душу. Я не отвёл глаз, и смело вгляделся в бесконечную темноту зрачков небесного владыки. От столкновения наших взглядов полыхнула чёрная вспышка, и трон вместе с его хозяином исчез, а я обнаружил себя балансирующим на самой вершине гигантской пирамиды…

…Пробудился я сам. Настенные ходики показывали одиннадцать часов ночи. Немного удивившись, что в горнице никого нет, я наскоро сполоснул лицо, переоделся в свой потёртый камуфляж и, не спеша, вышел из дома.

Землю укутала ранняя летняя ночь, мягко оттенившая свет домашних окон. Тёплая серая темнота располагала к безмятежности, но, помня об утреннем происшествии, я «включил» изменённое зрение, и ночь окрасилась всполохами и трассами энергий, исходящих от людей и животных.

Вокруг кипела невидимая обычным глазом жизнь, и среди этого калейдоскопа я сразу же выделил красно-бордовые фигуры, маячившие впереди по двое с обеих сторон дороги. У меня имелась веская причина считать, что это вчерашние убийцы, выследившие меня и поджидающие, чтобы прикончить по пути в церковь. Намерения незнакомцев не оставляли сомнений, поскольку фиолетовые щупальца их помыслов скачками ползали по всему пространству от дома до храма. На свою беду меня они не видели, и я получил неплохой шанс аккуратненько их прищучить.

На разогрев энергетики ушло около минуты. Я не стал усложнять проблему, настроился на вибрации стихии Земли и изменил свойства грунта под ногами убийц. На глубину полутора метров почва потеряла твёрдость и превратилась в жидкую трясину. Вопли четырёх глоток оповестили о том, что цель достигнута.

Подойдя поближе, я обычным зрением разглядел в полумраке у придорожных кустов четыре торчащие из земли головы и восемь поднятых рук, а также услышал отборную матерную ругань. Ну-ну, не надо оваций. Это так естественно для негодяев сидеть по горло, скажем… в земле.

– Здравствуйте, люди добрые, что это вы здесь делаете? – наивно округлив глаза, спросил я, и выслушал четыре разных ответа:

– Э-э… это мы… тут… застряли.

– Спасите нас, кажется, мы куда-то провалились.

–Уважаемый, вытащи нас.

– Эй ты, мужик, тащи лопату, да поживей, не то хуже будет, – зло прошипел вооружённый лучемётом-кси здоровяк.

Я стоял над ними и, как ни в чём небывало, продолжал:

– Эт-то точно, что будет хуже. И вы даже не представляете насколько хуже. А, что это у вас, сударь, в руке? Что это за блестящая штучка? Ба-а-а, да, это же лучемёт-кси. Откуда он у вас, несравненный? Кто вручил вам запрещённое оружие? Отвечать, быстро! Считаю до трёх! Раз… два…

Мои пленники со страхом и недоумением таращились на меня. Однако даже в своём безнадёжном состоянии пригрозивший мне главарь всё-таки попытался повернуть оружие в мою сторону. Пора, горемыка, тебя проучить.

Я сосредоточился на стихии Металла и открыл этот канал энергии. Через секунду раздался вопль наёмника, у которого оружие потекло, превратившись в бесформенную «варежку» на руке. В землю ударил веер разрядов. Убийца дико завопил и начал трясти кистью, пытаясь избавиться от металлической оболочки.

– Зря вы, разбойнички, упрямитесь. Придётся вас научить подобающему уважению.

– Это он… это он… сам, – прошелестело в темноте, – теперь нам конец.

– Согласен. Положение ваше, хуже некуда. Отнекиваться нет смысла. Так что, поговорим?

– Мы сдаёмся. Только пощади, – натужно просипел главарь, пытаясь неловко содрать с руки затвердевший металл.

– Ей-ей не вижу причин вас убивать. И, если вы настроены на доверительный разговор, тогда начнём. Что вы здесь делаете? Только не крутить, говорить прямо.

– Мы… нас направили… – глухо, едва слышно проговорил главарь, – приказали тебя убить и предупредили о твоих необыкновенных возможностях. В нашей конторе тебя взяли под колпак и объявили охоту. Задействовано несколько оперативных групп.

– Ну, это они погорячились. Столько спецов на одного человека. А с другой стороны, правильно, ведь просто так я не дамся, поскольку у меня нет никакого желания становиться дохлым трупом. И, кстати, что за контора вас направила, и кто отдал приказ?

– Ладно… теперь уже всё равно нам конец… – главарь презрительно сплюнул и хрипло продолжил: – Служба безопасности правительства, особый сектор «М». Ликвидация политических деятелей и неугодных организаций, а также операции устрашения. Приказ на твоё устранение отдал первый заместитель председателя Кщежищ Конрад Павлович.

– А, скажите-ка, разбойнички, ваш начальник очень высок, худ, беловолос, носит тёмные очки и тёмно-коричневый костюм?

– Да… но откуда… – настороженно встрепенулся главарь, – а впрочем, ты Избранный. Конрад, действительно, никогда не снимает тёмных очков, не появляется публично и сотрудники его едва знают. Скрытный господин с ледяным сердцем.

– Хм-м. А скажите-ка, разбойнички, нет ли в вашей конторе похожего на вашего начальника человека?

– Не знаю. Хотя, стоп… – на лице главаря промелькнула тень изумления, – референт председателя, действительно, здорово на него смахивает. Точно брат родной. И вправду, похож. Никогда раньше не думал об этом.

– Что ж мне с вами делать служивые? Отпущу вас, так вы опять приметесь людей убивать, а ведь помимо чужих неприятностей есть ещё и другие радости жизни.

– Весёлый ты, как похмелье, – нахально осклабился здоровяк. – Не примемся. Не успеем. Нас устранят в ближайшие сутки. Зачистят. Такова специфика.

– Вот вам и весь гуманизм. Тогда сделаем так. Пока посидите здесь, подумайте, потолкуйте о том, что случилось. За вами придут. Если решите послужить народу, то вас откопают, а если нет, всё равно откопают. Хотите, оставайтесь здесь, хотите, отправляйтесь на заклание в Москву. И вот ещё что. Бросьте вы своё гнусное занятие, ведь любое убийство, что человека, что птахи, непосильный груз для души. Подумайте над этим. Надумаете остаться, беспрекословно слушайте моих людей и ступайте за ними. Вопросы есть?

– Нет. Только странно всё это.

– Ничего странного. Удачи вам, служивые. Не скучайте.

Без пяти полночь через воротную арку я шагнул в темный церковный двор, и тут же, нос к носу столкнулся с Сергеем. По его сияющей физиономии я догадался, что прибыли его друзья-соратники.

– Вижу, вижу. Веди, страж, показывай команду.

Миновав гулкое, освещённое лампадами пространство пустой церкви, мы прошли через потемневшую от времени высокую дверь и оказались в просторной трапезной. В полумраке помещения я насчитал двадцать семь человек, одетых в летний камуфляж. На первый взгляд все они сливались в сплошную тёмную массу, но я-то знал, что это не так. Я видел их энергетику, как на ладони. И все они были отважными людьми, объединёнными общей идеей и взаимным уважением.

– Здравствуйте, воины, – негромко поздоровался я, продолжая вглядываться в их лица, – кто из вас старший?

Вперёд протиснулся высокий белокурый парень лет двадцати восьми и по-военному представился:

– Синельников Александр, заместитель старшины и командир отряда. В команде меня зовут Син.

Я вздрогнул и внимательно вгляделся в его лицо. В голове пронеслась цепочка воспоминаний. Слава богу, не похож на погибшего Сина. Хотя что-то неуловимое есть. Надо же, Син… хм-м… Син.

– Моё имя Антон. Сергей наверно вам кое-что успел рассказать. У меня просьба, прежде чем мы перейдём к главному разговору, объясните мне коротко и понятно: цели и задачи вашей организации? Сейчас самый подходящий для этого момент. Говори, Александр.

– Наш, и подобные ему отряды составляют боевое ядро Корпуса стражей Послания. Служит только молодёжь, после исполнения сорока лет ветераны освобождаются от караульной и оперативной службы, переходят в резерв, занимаются разведкой, снабжением, подготовкой кадров и два раза в году собираются на Большой Сход. Там избирается штаб, состоящий из наиболее авторитетных и заслуженных ветеранов во главе со старшиной. Штаб координирует всю деятельность стражи, и определяет цели и задачи.

Я поднял руку и перебил его:

– Уточни, что вы охраняете и, где базируетесь.

Александр с задумчивым видом оглядел своих соратников, немного помолчал и продолжил:

– Наша организация существует с начала времён. По легенде три Бога-мятежника оставили послание Избранному и спрятали его в ковчеге. Они повелели доверенным стражам и их потомкам охранять Послание и ключ от него, как зеницу ока, и передать их лично Избранному. Ковчег находится в Риме под охраной итальянских стражей. Ключ от святыни хранится в Москве на нашей основной базе. Сюда прибыл один из двенадцати московских отрядов.

– Кое-что прояснилось. Теперь уточни цель вашего прибытия.

– По нашим данным и в столице, и в провинциях зарегистрирована небывало активная деятельность «скорпионов». По данным внешней разведки, то же самое происходит и во всех крупнейших странах. Вместе с этим во всём мире вдруг начались беспорядки. Корпус поднят по тревоге. И, как только мы получили подтверждение твоего прибытия, сразу же поспешили сюда. Другие отряды находятся в состоянии повышенной боевой готовности. Открыты арсеналы и объявлена мобилизация резерва первой очереди.

Я всмотрелся в лица этих отважных людей и вдруг поймал себя на мысли, что, по сути, именно я являюсь одной из причин начавшейся всеобщей смуты. Похоже, на этот раз «скорпионы» решили пойти ва-банк, и готовы завалить Землю сотнями миллионов трупов. Одна только мысль об этом вызвала содрогание, и от внезапного озноба я передёрнул плечами.

Меньше всего мне хотелось становиться причиной бед и несчастий, но при этом я отчётливо понимал, что начавшийся кризис предопределён, а я, встав во главе сопротивления, должен буду принять главный удар. Более того, я знал, что в борьбе со мной и прогрессивными силами невидимые манипуляторы, используют все виды оружия от пуль и бомб до сговора ненасытных продажных политиканов с их липкой паутиной законов и сворой убийц особого назначения.

Наверно я слишком громко думал, и стоящий рядом отец-настоятель, что-то разглядев во мне, тихо проговорил:

– Ты напрасно встревожился, Антон. Кому, как ни тебе знать: во всём промысел Творца, и это твой крест.

– Благодарю, отец Иоанн. Ну, что братцы, покажем ядовитым тварям, что человечество не стадо баранов. Хотя, насколько я знаю, именно баранов больше всего боятся скорпионы, поскольку те запросто поедают их вместе с травой. А теперь к делу. Слушайте приказ. Три семёрки оставить здесь для охраны портала. Это главное. Пост трёхсменный круглосуточный. Немедленно вызывать сюда ещё два отряда. Организовать эффективную охрану и патрулирование прилегающей территории. Использовать все виды имеющегося в наличие оружия. Обратить внимание на подходы с воздуха и реки. Быть внимательными и решительными. С непрошенными гостями не стесняться. Хороший мордобой всегда бодрит и отрезвляет. И запомните, страшна не сила врага, а собственная слабость. Одна семёрка завтра поедет со мной в Москву. Отправляемся ровно в шесть. Отец Иоанн, прошу вас пристроить ребят до утра и помочь организовать полевой лагерь. Также необходимо оповестить местных жителей, и обеспечить эвакуацию детей и всех желающих из опасной зоны. Из числа местных добровольцев организовать народную дружину и вместе с ними провести все необходимые работы. Кстати, Александр, пошли ребят откопать наёмников, они неподалёку сидят по шею в земле и ждут вас не дождутся. Хорошенько их порасспроси, они должны немало знать. Однако долго голову не ломайте. Если согласятся сотрудничать, приставь к делу. Сам знаешь, сегодня – враг, завтра – друг. Не согласятся, пусть катятся к едрене-фене.

Стражи по одному через боковую дверь вышли во двор. Я проводил их взглядом и попросил настоятеля задержаться.

– Отец Иоанн, что вы думаете об организации стражей. Каково ваше отношение?

– Хранители знают о них. Но мы не сотрудничаем. Они сами по себе и никогда не участвовали в борьбе. В туманной древности наши лидеры встречались и договаривались, но это легенды. Я не собираюсь обсуждать их дела, но поистине наступают последние времена, если они вступили в борьбу, – священник задумчиво потеребил бороду, покачал головой и продолжил: – На днях я отправляюсь на Собор Великого Круга в Иерусалим, там будут обсуждаться условия мобилизации и начала вооружённой борьбы. Это очень непростой и страшный вопрос, ведь это означает начало широкомасштабной, возможно глобальной войны. А теперь, Антон, слушай внимательно. В Москве тебя будет ждать Верховный Советник. Ровно в восемь вечера на Чистых Прудах. Он высок, подтянут, будет одет в дорогой светлый костюм и такую же светлую шляпу, в руках чёрная трость.

– Но у меня несколько иные планы. Мы с Еленой хотели заехать домой, повидаться с близкими, и…

– Вряд ли это разумно. Противник о тебе знает, и в ваших домах наверняка засада… А, впрочем, поступай, как считаешь нужным. Но знай, обстановка в городе осложнилась, попусту не рискуй и держи нос по ветру. Не забудь, ровно в двадцать-ноль-ноль.

– Ясно. Удачи вам и прощайте, отец Иоанн.

Мы обменялись крепким рукопожатием, и я вышел в церковный двор. За оградой я замер, прислушиваясь. Вокруг шуршала, стрекотала и благоухала ранняя летняя ночь, далеко разнося разные звуки. С наслаждением вздохнув полной грудью, я сошёл с дороги, сорвал травинку, размял и втянул носом терпкий аромат зелени. Сладкий прозрачный воздух ещё не остыл, но траву уже обсыпала ночная роса. У горизонта вспышки зарниц освещали дальние холмы. Оттуда приближался грозовой фронт.

Проходя краем пустыря, я обратил внимание на свежевыкопанную землю и четыре ямы. Хорошо. Наверно отряд стражи пополнился ещё четырьмя бойцами. А может и не пополнился. Всё равно хорошо.

Слабо освещённые квадраты окон за высокими метёлками мальв, почти не выделялись на фоне стены. Наверно дед Семён по привычке сумерничает и ломает в потёмках глаза, листая какой-нибудь фолиант. Однако дома я застал одну Елену. Она сидела в кресле в красивом вечернем платье. На столе потрескивали язычками пламени три свечи, стояла открытая бутылка вина и бокалы. Чуть в стороне источали тонкий аромат красные и белые розы. И над всем этим витал тонкий запах её духов. Девушка смотрела в тёмное окно, в котором причудливо переплетались тени освещённого луной сада. Елена была фантастически прекрасна и желанна.

– А, где деды?

– Ушли. У Пахома что-то решают. Сегодня их не будет, – проговорила она, и тут же без перехода, – тревожно мне, Антоша, и страшно. Вокруг происходит что-то плохое, сгущается мрак и ничего нельзя поделать. Чувствую себя мелкой птахой вблизи огромного смерча и больше себе не принадлежу. А может, я сплю? А может, это вовсе не я? Проснуться хочу и прочь из этого зазеркалья. Только деды и ты удерживаете меня от отчаяния.

– Успокойся, любимая. Всё будет хорошо. Впереди немало опасных препятствий, но мы их обязательно преодолеем. И, поверь, я позабочусь об этом. А пока твои вопросы пусть немного побудут без ответов. Но разве это сейчас главное?

На её глаза навернулись слёзы, она встала и прижалась ко мне. От её рассыпавшихся волос исходил одуряющий запах. Она вся излучала тёплые и ласковые волны, несущие живую силу, удивительно пробуждающую во мне непонятную мощь. Рядом с ней я становился сказочным богатырём и мог перевернуть всю планету. Близость друг к другу вызвала бурю чувств и восторга, и мы не заметили, как оказались в объятьях. Невозможно описать моё состояние, но что-то очень похожее происходило со мной во время первой ночи с Нин.

Подробности ускользнули от сознания, но перед рассветом мы уже не представляли, как можно жить друг без друга. Мы полуодетыми сидели за столом и, азартно поглощая еду и вино, наперебой обсуждали самые разные житейские вопросы. Поразительно, но она чувствовала, мыслила и рассуждала в точности, как я. Мне не требовалось что-то ей объяснять, или доказывать. Найдя опору, она осмелела, и от её прежней растерянности не осталось и следа.

Я буквально наслаждался чувством полного духовного единения, но вместе с тем постоянно прогонял тревожную мыслишку: находясь рядом со мной и не имея в запасе моих возможностей, Елена реально подвергалась серьёзным угрозам. И хотя на собрании Круга хранителей она показала свой скрытый потенциал, оперирование с высокими энергиями дело весьма непростое, требующее опыта и внутренней собранности.

Елена, действительно, во всём дополняла меня, и в этом я видел высший промысел. Более того, седьмым чувством я понимал, что именно этот феномен станет главным козырем в решающей схватке за Землю. Она сразу же почувствовала перемены в моих мыслях и осторожно спросила:

– Что случилось?

– Пока ничего, но может. Я беспокоюсь за твою безопасность.

Неожиданно Елена звонко рассмеялась и чмокнула меня в щёку. Я бросил на неё удивлённый взгляд, не понимая её беспечной радости.

– Эх ты, Избранный. Разве ты ещё не понял, что теперь нас не разлучить, не победить. Пока ты со мной, мне никто не страшен, ведь всё, что можешь ты скоро смогу и я. Ну, почти всё.

Она снова рассмеялась, и изменённым зрением я увидел, как вокруг неё разливается замечательное золотое свечение. Кажется, в горнице стало светлее.

– Ладно, берегиня, поговорим о том после. Впереди суматошный денёк, приедем в город разберёмся. Короче, как говорил Пётр Первый, отрубая бороды боярам, будем решать проблемы по мере их поступления.

Ровно в шесть утра мы с Еленой попрощались со стариками. Они держались достойно и пытались балагурить, но я видел, что деды очень беспокоились за нас, и, когда мы отправились в путь, долго крестили вслед.

Погода окончательно испортилась, на западе горизонт заволокли тёмные тучи, а на востоке в облачной пелене едва светился тусклый круг восходящего солнца. Мы с Еленой устроились на заднем сиденье моей машины, которой взялся управлять Сергей. Рядом с ним разместился Александр, а остальные пятеро стражей покатили сзади в другом авто неизвестной мне марки.

Отличная ровная дорога вывела нас к Дону. В моём мире в этом месте я перебирался по заброшенному броду с остатками сгнившего моста, а здесь через полноводную реку перекинулся отличный мост, другой конец которого упирался в сплошную завесу дождя…

Глава 4

Дорога в Москву заняла около трёх часов. Опуская подробности, скажу, что, не смотря на неважную погоду, всю дорогу я неустанно глазел по сторонам, не узнавая свою страну. С обеих сторон дороги тут и там виднелись аккуратные и ухоженные сёла и городки, возделанные поля и сады. На лугах паслись стада. Одновременно я внимательно вслушивался в радионовости о жизни огромной империи под названием Великий Российский Союз.

Столица встретила нас прояснением погоды и пригородами с одноэтажными коттеджами с палисадниками и цветниками. А вид московской кольцевой дороги буквально вызвал радостное ликование. Она имела две параллельные трассы: одна для легковых машин и автобусов, другая наружная для грузовиков. Более того, над внутренним легковым кольцом располагался второй скоростной уровень, а эстакадные развязки, сервисные и маневровые площадки дополняли невероятную картину. Ни пробок, ни заторов, все едут быстро и непринуждённо. Обалдеть!

Въехав в город, я немного растерялся от обилия зелени и гармоничной архитектуры. Эту Москву в отличие от той явно построили для людей. Но восхищался я недолго, поскольку до меня дошло, что еду, то я домой, а могу приехать непонятно куда. В этом городе попросту могла отсутствовать улица, на которой я живу, вернее, жил. Однако Александр меня уверил, что в Москве такая улица имеется. Ну, что ж, это уже обнадёживало.

К моему приятному удивлению, мой дом стоял на прежнем месте, но оказался намного больше и красивее прежнего. Подъезд открыл консьерж и, широко улыбаясь, поздоровался, назвав меня по имени отчеству. Я помог Елене выйти из лифта и оглядел просторную межквартирную площадку, отмечая перемены архитектуры. Наружная дверь выглядела иначе, чем прежняя, и только номер говорил, что квартира та самая. Я вытащил из кармана ключ, с некоторым волнением вставил в скважину и повернул. Замок щёлкнул, и дверь распахнулась.

Моё жилище теперь сильно смахивало на апартаменты. И, хотя предметы мебели занимали свои места, они тоже в разной степени изменились. Все, кроме «дедовского» шкафа. Однако поразило меня совсем иное.

Даже на первый взгляд в квартире не осталось ни одной целой вещи. Сломанную мебель и стены заливали потёки красной и чёрной краски. Содержимое комода и гардероба валялось на полу вперемешку с осколками посуды и землёй из разбитых цветочных горшков. Перед глазами сразу же возникла картинка того рокового дня, когда начались мои приключения, но на этот раз погромщики намного превзошли своих предшественников. По сути, мой дом был безнадёжно разрушен и осквернён. Я хмуро разглядывал мерзопакостную мешанину, когда за спиной в прихожей раздался пронзительный телефонный звонок, заставивший меня дёрнуться, словно от удара током.

– Всё-таки вернулся, любимчик судьбы, – пророкотал в телефонной трубке низкий вибрирующий голос с ненормальными металлическими обертонами, – и опять ищешь проблемы? Ну, что же, ты их получишь. Вся твоя поганая жизнь станет сплошной проблемой.

– Приличные люди сначала представляются. Назовись и скажи, что тебе надо.

– Так-то люди, глупец. Ты скоро исчезнешь на всех планах, – в трубке раздался затухающий вой и гудки.

– Антон Владимирович, – я оглянулся и увидел озабоченное лицо Александра, – нам пора. Здесь оставаться невозможно. Я знаю, что вы можете за себя постоять, но зачем рисковать. У нас есть для вас надёжное жильё. Там совершенно безопасно.

– Да, конечно. Елена, мы уходим.

– Антон, хочу своих увидеть. Что-то на душе тревожно.

– Ладно. Поехали сначала к тебе, – я повертел в руках свой смартфон, и окончательно разрывая связь с прошлым, бросил его в кучу хлама.

Через полчаса мы подкатили к старинному дому на Тверской-Ямской. Подкатить то мы подкатили, только заходить в дом не имело никакого смысла. Подъезд, в котором жила Елена, выгорел до кирпичных стен. Пожарные заканчивали работу, растаскивали дымящиеся головешки, сбрасывали сверху остатки обгоревшей мебели и отдирали с крыши листы опалённой кровли. На другой стороне улицы и в прилегающем сквере собралась толпа зевак, которых почему-то всегда привлекают пожары.

Я с трудом удержал рыдающую Елену, которая отчаянно рванулась в дымящийся подъезд. Она билась в моих руках, пока до неё не дошли слова Александра, несколько раз повторившего скороговоркой, что все жильцы живы и пострадавших нет. Эта новость и слова утешения немного успокоили Елену. Она перестала метаться, но всё ещё тупо смотрела на руины с обрушившимися перекрытиями.

Как известно, беда не ходит одна. Мы уже собирались отправиться в ближайшую гостиницу, где разместили погорельцев, когда на меня будто упала мрачная тень. Как всегда, вблизи источника смертельной опасности в затылок больно кольнуло, и в голове громко застучал метроном. Я ещё не успел ничего сообразить, а организм уже отреагировал. Сознание мгновенно изменилось, включился боевой режим, и весь мир окрасился энергиями и потоками намерений. Где же вы, чёртовы твари?

Затравленно озираясь, я попутно отметил, что вокруг начало твориться что-то неладное. Шум окружающей толпы усилился, из-за какой-то заварушки. Выделить кого-либо человеческой мешанине не предоставлялось возможным, но я понял, что в толпе появились носители агрессии, поскольку прежде жёлто-оранжевое пространство заполыхало красным цветом. И в этот самый момент я обнаружил то, что искал.

В реставрируемом и затянутом зелёной сеткой пятиэтажном доме напротив я засёк трёх субъектов с каким-то оружием. Один из них расположился в слуховом окошке чердака, другой – этажом ниже в угловом окне, а третий пристроился на строительных лесах третьего этажа. С этого момента счёт пошёл на секунды. Я совершенно не имел времени для раскачивания экстрарезерва и настройки на Стихии. В любой миг могла начаться ужасная бойня. Мы стояли, как на ладони, а вокруг волновалась толпа.

Я толкнул Елену к Александру и заорал:

– В укрытие!

Энергетика организма сразу перескочила на высший уровень «красного коридора». Время будто споткнулось и едва поползло, а потом и вовсе встало. Со всей скоростью, на которую был способен, я бросился к дому напротив и вверх по лестнице.

Жадно хватая ртом воздух, я ворвался на чердак, огляделся и сразу заметил одинокую тёмную фигуру снайпера, замершего в просвете окна. Замедлившееся время заморозило негодяя, превратив в чёрную статую. В невероятной ярости я согнул вверх ствол винтовки. Мне стоило большого труда не оторвать гаду башку, и я просто сломал ему правую руку.

Время по-прежнему было на моей стороне, и между тиком и таком продолжала тянуться вечность. Снайпер ещё продолжал целиться через прицел исковерканной винтовки, не догадываясь, что его рука переломана в двух местах, а я уже метнулся по чердаку к боковой лестнице, где этажом ниже находилась позиция ещё одного стрелка.

Неподвижный, как каменный истукан, подонок держал в руках тубус гранатомёта, или устройства очень на него похожего. Ого! Это уже выходило за рамки простого покушения. Здесь готовился теракт! Вероятно, он ожидал выстрела первого номера, чтобы накрыть всех, кто бросится к жертве.

Не растерзать его стоило мне ещё больших усилий. Я вышиб ногой из рук убийцы тубус, подтянул неподвижную фигуру и от всей души снизу накатил ему в челюсть. Если у него в башке что-нибудь сломается, пусть пеняет на себя. Медленно подлетев, он скрылся в просвете двери и загремел по лестнице.

То, что он загремел, означало, что время вернулось в прежнее русло. А, значит, у меня его почти не осталось, что и подтвердил душераздирающий вопль, донёсшийся с чердака. Одним прыжком я выпрыгнул в окно на строительные леса. Перескакивая со щита на щит, я бросился к приставной лестнице и скатился по ней на этаж вниз. Автомат третьего стрелка удобно устроился на поручне, глядя чёрным зрачком дула на толпу. С отчаянным воплем я кинулся на автоматчика, и уже на лету понял, что опоздал. Под оглушительный треск длинной очереди мы провалились вниз.

Крепко вцепившись в чёрный комбинезон, я падал среди досок, труб и мешков с цементом, пока внизу земля ощутимо не врезала мне по груди и руке. Оглушённый падением, ослеплённый пылью, яростью и пронзительной болью я дико заорал. Из-за накрывшей меня плотной тучи цемента я ничего не видел, но правой рукой крепко держал убийцу, который слабо шевелился где-то подо мной.

Конечно, третий этаж не бог весть какая высота, но трубы и доски здорово намяли мне бока. Пока я протирал запорошенные цементом глаза и размазывал кровь из разбитого носа, ко мне успел подскочить кто-то из стражей. Я попытался с его помощью встать, но ноги подкосились, и я свалился головой вперёд. Обескураженного падением, меня подхватили и поддержали сильные руки.

Как только верх и низ заняли свои места, я, прихрамывая и придерживая левую руку, кинулся туда, где оставил Елену. Оттолкнув зевак, я оказался рядом с ней и остановился, как вкопанный, с трудом сдерживая противную дрожь в ушибленной ноге. Увиденная картина заставила сжаться сердце, и я едва сдержал гневный крик.

На мокром асфальте среди разного обгоревшего хлама на земле лежал мёртвый страж с расплывшимся на груди тёмным пятном и залитой кровью головой. Над ним склонилась Елена и в голос плакала, упорно пытаясь помочь погибшему воину. Возле неё хлопотал Александр, а другой страж, тревожно оглядываясь, пытался прикрыть их от неизвестной опасности. Чуть дальше на бордюре сидел молодой парень, зажимая окровавленное плечо рукой. Рядом с ним неподвижно лежала какая-то женщина, которой уже оказывали помощь.

– Он зак-рыл меня со-обой, – рыдала Елена, продолжая тормошить тело.

На улице началась паника. Среди воплей и суеты чуть в стороне замелькали полицейские огни, и завыла сирена. Внутри меня тоже вопил внутренний голос, предупреждающей о близкой угрозе. Казалось бы, опасность устранена, но меня не покидало чувство враждебного присутствия. Я сосредоточился, просканировал пространство, и из-за пожарной машины на меня полыхнуло коричнево-фиолетовым цветом. Ага! Вот ты где, сука!

Я метнулся, в отчаянном желании вырвать «скорпиону» глотку, но мне помешали двое пожарных, уносящих раненного товарища. Пока я продирался через толпу, «скорпиона» и след простыл. Скрипя зубами от злости, я напряжённо высматривал врага, и вдруг почувствовал на плече сильную руку. Мгновенно повернувшись на каблуках, я еле успел остановить взметнувшийся для удара кулак.

– Надо пошевеливаться, – спокойно проговорил Александр, – сейчас тут будет не протолкнуться от погон и фуражек. Нам не нужны неприятности.

– Да. Здесь очень противный запашок. Уводи Елену. Оставь одного стража со мной. Двое пусть увезут пленного и убитого стража на второй машине. Как его зовут?

– Павел.

– Встречаемся в гостинице. И сообщи о случившемся в штаб.

Я оглянулся, махнул парню, что вытаскивал меня из завала, и мы скрылись в подворотне проходного двора. Выбравшись на соседнюю улицу, мы прошли до ближайшего сквера, забрались в дальний угол, где я тяжело рухнул на свободную лавочку, не в силах больше бороться с болью. Переведя дух, я попросил стража присмотреть за окрестностями, пока буду латать свои пробоины.

В ходе беглого осмотра выяснилось, что падение с третьего этажа стоило мне двух сломанных рёбер, перелома локтевой кости и сильного ушиба бедра. Всё остальное более-менее уцелело. В который раз я поблагодарил судьбу, что она надоумила меня не расставаться с артефактами, которые прятались у меня под курткой, и лишь длинный меч я не рискнул взять с собой, оставив под присмотром стража в машине.

Скрипя от боли зубами, я вытянул из-за пояса скипетр и активировал его. Направить целительный луч на свои переломы тоже стоило определённого труда, поскольку левая рука нестерпимо болела. С грехом пополам я обработал все повреждения и уже через четверть часа почувствовал себя вполне сносно. От переломов и ушибов не осталось и следов. Ай, да Антошка. Ай, да сукин сын. Сам себя калечит, сам себя лечит и радуется при этом, идиот.

Отряхнув пыль и приведя камуфляж и лицо в порядок, я махнул стражу рукой, приглашая за собой. Как выяснилось, нужная нам гостиница находилась всего в паре кварталов, и мы пешком дворами отправились туда. Свою машину я обнаружил в ближайшем переулке. Кивнув водителю головой, я сделал ему знак оставаться на месте, а сам отправился дальше.

В правом крыле отеля в воздухе витал тоскливый запах гари и беды, и творилось что-то невообразимое. Туда-сюда сновали какие-то люди с телекамерами и микрофонами, полицейские и десятки погорельцев, раздавались громкие голоса и детский плач.

Нужная мне дверь нашлась в середине длинного коридора. Оставив стража снаружи, я вошёл внутрь и сразу натолкнулся на спину стоящего у входа Александра, который отошёл, пропуская меня. Елена сидела на кровати между родителями и успокаивала их. Её отец крепкий мужчина на вид лет сорока пяти старался держаться с достоинством, а мать стройная едва начавшая увядать красивая женщина с усталым выразительным взглядом больших грустных глаз и горестными складками в углах рта заметно нервничала. Она всё время поправляла на коленях платье, а другой рукой крепко сжимала руку дочери. Не смотря на внешнее спокойствие, родители Елены явно находились в состоянии сильнейшего потрясения.

–…ничего не успели спасти. Еле выскочили, в чём были, – отец Елены как будто нас не видел и говорил сам с собой.

Елена тихонько уговаривала родителей, по очереди прижимаясь то к отцу, то к матери. Вскоре они все успокоились и затихли. Подняв глаза, Елена увидела меня, встала, взяла за руку и тихо, но уверенно проговорила:

– Мам, пап. Это Антон. Он мой большой друг и любимый человек. Мы только что из деревни от дедов, где произошли очень серьёзные события. Антон, познакомься. Это мой папа Фёдор Семёнович и мама Ольга Ивановна.

Я подошёл, пожал крепкую руку её отца и поцеловал руку её матери.

– Здравствуйте. Я понимаю, как вам сейчас тяжело, а потому прошу разрешить мне вам помочь.

Фёдор Семёнович недоумённо поднял на меня глаза и пожал плечами:

– Даже не знаю… чем тут поможешь… А, впрочем, пожалуйста.

В гостиничном номере присутствовали только свои, поэтому я не стал таиться и достал скипетр. Чудесному прибору сегодня предстояло поработать ещё раз. Он удлинился, лопасти раскрылись, пришли в движение и через несколько секунд в сплошном мерцающем круге начал светиться жёлто-зелёными переливами трёхгранный наконечник. Потрясённые зрелищем родители Елены во все глаза разглядывали артефакт, и мне не составило труда провести короткий восстановительный сеанс. Буквально через пару минут мои пациенты уже оживлённо суетились и бодро тараторили о своих переживаниях. Улыбнувшись, я сунул скипетр за пояс, вскользь заметив благодарный взгляд Елены.

Отлично понимая, что времени у нас нет, я взял инициативу в свои руки.

– Прошу прощения за самовольство, но я полагаю, что вам Фёдор Семёнович и вам Ольга Ивановна нужно срочно покинуть Москву. Здесь стало слишком опасно. Грядут грозные времена, которые не пощадят никого, и в первую очередь людей непричастных. Ваша безопасность добавит нам с Еленой свободы, а это сейчас очень важно. Насколько я понял, имуществом вы не обременены, и сборы много времени не займут. Александр организует ваш переезд в село Лошаки, а также охрану семьи вашего старшего сына и возвращение младшего. – Страж кивнул головой и вышел из номера.

Спустя полчаса большой автомобиль, сверкнув на солнце чёрным глянцевым боком, свернул за угол и скрылся из вида, увозя родителей Елены на Дон. Мы ещё смотрели ему вслед, а за спиной уже начал вежливо покашливать Александр:

– Кх-м. Антон Владимирович и вы Елена Фёдоровна прошу в машину. Надо побыстрее отсюда убираться. Мы серьёзно засветились на пожарище. Место, куда мы направляемся вполне безопасно, но для надёжности придётся немного попетлять. Прошу не волноваться. Нас прикроют три группы.

– Конечно. Я целиком на вас полагаюсь. Кстати кое-что приобретём по дороге.

– Не беспокойтесь, всё необходимое есть в доме.

– Тогда поехали.

Я широко распахнул дверь машины и подал Елене руку. Она вздохнула и покорно забралась на заднее сиденье.

Проехав по Тверской, мы свернули на площадь Белорусского вокзала. И вновь, не смотря на пережитое происшествие, я, не отрываясь, смотрел в окно и не переставал удивляться поразительным переменам в моём родном городе. Удобные развязки, туннели, эстакады, съезды, стояночные площадки, подземные парковки и специальные переходы для инвалидов удивительным образом сочетались со знакомой архитектурой, Триумфальной аркой и статуей незнакомого человека на площади. Поражало обилие зелени, цветов и ухоженных деревьев. И, чем больше я смотрел в окно автомобиля, тем больше понимал разницу между столицей Российской Федерации и столицей Великого Российского Союза.

Миновав Фили, мы выбрались на городскую окраину и вкатились в пригородный дачный посёлок Мещерский. Нырнув в паутину пересекающихся улочек и переулков, мы немного покрутились и остановились у невзрачной деревянной калитки, скромно проглядывающей между густых зарослей облепихи. Александр скрылся внутри и из-за забора тут же раздался басовитый лай.

– Заходите, – донёсся его голос, – собаки закрыты.

Мы с Еленой осторожно вошли внутрь и увидели в просторной сетчатой вольере двух огромных собак неизвестной породы. Александр что-то им сказал, и они приблизились.

– Это умные псы, прирождённые охранники. Я сейчас вас познакомлю. – Он обернулся и на полном серьёзе заговорил с собаками: – Слушайте, ребята, меня внимательно, это ваш новый хозяин. Антон Владимирович, протяните им руку.

Немного опасаясь, я приблизился. Собаки обнюхали руку и внимательно уставились на меня. Ей богу, в их глазах промелькнуло что-то человеческое. Я посмотрел им прямо в зрачки, они заскулили и замахали хвостами. Есть контакт. Потом они обнюхали руку Елены и начали к ней ластиться.

Занимаясь с собаками, я между делом осматривал территорию. Весь периметр высокого забора сплошь зарос облепихой и диким колючим шиповником, но зато внутренняя площадь имела довольно ухоженный вид и представляла собой мягкий ковёр из травы. В середине участка возвышалась громадина трёхэтажного дома с высокими фундаментом, окнами и мансардой. Серые, изъеденные солнцем и дождями стены этого нелепого сооружения, похоже, со времени постройки не знали ремонта и в полной мере соответствовали тёмно-серому, сплошь покрытому пятнами мха старому шиферу крыши.

По мощёной жёлтым кирпичом тропинке мы обогнули мрачное строение и сзади через открытую веранду вошли внутрь. На этом маскировка закончилась, поскольку изнутри дом оказался настоящим шедевром дизайна, а от вида стильной обстановки мы с Еленой просто опешили.

Из большой уютной прихожей, к которой примыкали шикарная туалетная комната, раздевалка и сторожка, мы прошли в просторную гостиную, стилизованную под старину. Боковые стены с узкими витражными окнами сплошь покрывали гобелены. Открытые стропила и балки необычно высокого потолка удачно гармонировали с большим очагом, занимающим половину противоположной стены. Его обрамляло старое железо решёток и светильников, а с обеих сторон выделялись четыре двери, ведущие в кабинет, гостевую комнату, туалет и на кухню. В центре гостиной большая кованая люстра освещала длинный стол с дюжиной высоких стульев. Ближе к камину толстый ковёр окружали четыре кожаных кресла и два столика между ними. Сразу от арки входа в гостиную на второй этаж поднимались внутренние лестницы с резными поручнями. Наверху находились четыре спальни, с душевыми и туалетными комнатами.

– Это ваш дом. Располагайтесь и устраивайтесь, – с довольным видом сообщил Александр.

Я озадаченно оглядел роскошное убранство гостиной и задал внезапно возникший вопрос:

– Саша, скажи прямо, этот дом кому-то принадлежал до… нашего прибытия. Кто-то его покинул, чтобы мы здесь обосновались? Если так, то мы будем очень аккуратными жильцами, чтобы не огорчить хозяина.

– Ну, что вы, Антон Владимирович. Это резервная конспиративная точка, и с этого момента – дом ваш, и только ваш. А вы что подумали?

– Да, так, ничего. Всё нормально.

– Если вам это важно, то документы на владение лежат в секретере в вашем кабинете. Обживайтесь, а я вынужден пока вас покинуть. Дела.

– Без проблем. Кстати, Саша, мне сегодня в восемь вечера нужно быть на Чистых Прудах.

– Ясно. Ровно в девятнадцать ноль-ноль у калитки будет стоять авто с тремя людьми. Всего доброго. До вечера.

Он вышел из гостиной, и мы с Еленой остались вдвоём. Она чмокнула меня в щёку и отправилась знакомиться с домом. А я снял и сложил на столе артефакты, и, стягивая на ходу рваный и запылённый камуфляж, отправился в душ. Чистый и переодевшийся в новый летний костюм я вернулся в гостиную, опустился в удобное кресло и задумался.

Итак, «скорпионы» бросили мне вызов. Не рискуя нападать открыто, они начали обкладывать меня флажками. Александр прав, «белоглазые» знали о моём появлении, и поскольку они большие мастера на всякие уловки, нужно ждать от них новых гадостей. Логика подсказывала, что в первую очередь «скорпионы» попытаются лишить меня тыла и манёвра. Значит, сейчас самое слабое звено – близкие мне люди. И более всего меня тревожило то, что изощрённой и расчётливой подлости противника я мог противопоставить только свою чуткую интуицию, догадки и предположения. А с таким арсеналом мне обязательно накостыляют по шее, или, вернее, просто угробят…

– Антон, – перебил мои мысли голос Елены, донёсшийся с кухни, – иди сюда, перекусим маленько.

На кухне она чувствовала себя, словно рыба в воде. Непостижимо как за считанные минуты Ленка умудрилась освоиться на новом для себя пространстве, по-своему его организовать и создать домашний уют.

– Ты моя волшебница.

– Не волшебница, а берегиня. Попрошу не путать. Откушайте, сударь, чем бог послал.

Я не заставил себя упрашивать и накинулся на еду, будто не ел вечность. Насытившись, мы разговорились. По старой московской привычке, сидя на кухне, мы не столько поглощали еду, сколько обсуждали последние события. Наговорившись вволю, я поцеловал Елену в макушку, поблагодарил за угощение, перебрался в кабинет и уселся за большой рабочий стол со встроенным компьютером. Разобравшись в новой для меня операционной системе, я влез в интернет, и просмотрел новостные сайты, узнав немало полезного.

Агентства наперебой сообщали, что в последние дни в разных странах Европы и Америки произошли теракты с тысячами жертв. Лидеры исламских стран захлёбывались от призывов к священной войне с «неверными собаками». Исламская диаспора в Европе и Америке начала саботировать любые требования и просьбы властей, и открыто поощряла жестокие выходки своей молодёжи. В ответ на исламские погромы, христианские общины начали вооружаться и организовывать отряды самообороны. Получив жестокий отпор и всеобщую ненависть местного населения, исламские мигранты начали массово покидать Европу и Америку. За считанные дни мир раскололся по линии христианский север – исламский юг. Слабые призывы к благоразумию и терпимости буквально потонули в море истошных воплей о священной войне. Человечество быстро погружалось в пучину глобального конфликта.

Российская империя пока сохраняла стабильность благодаря прочному культурному фундаменту и тысячелетней соборной традиции, но и здесь тоже начали раздаваться призывы к вооружённому противостоянию. И, что характерно, раздавались они откуда-то из верхних этажей власти. Вслед за остальным христианским миром Российскую империю тоже начало лихорадить, и в такой опасной ситуации вместо чёткой и ясной позиции из Кремля доносилась невнятное и бестолковое словоблудие. По всем признакам Великий Российский Союз тоже начал сползать в пучину беспорядков. И парадокс заключался в том, что возникли они вопреки воле народов и здравого смысла.

Я устало откинулся в кресле, выключил компьютер, и задумался. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что начавшийся глобальный кризис рано или поздно закончится всеобщим побоищем. Вопрос в том, где, когда и кого «скорпионы» спровоцируют на массовое кровопролитие? В голове сами собой начали вертеться версии и планы, но я себя одёрнул, поскольку они сильно смахивали на опасную авантюру. И, действительно, кто я такой чтобы противостоять мировому злу? Полководец без армии, собирающийся вместе с горсткой героев схватиться с вооружённым до зубов войском. Проходная пешка, которой ещё очень далеко до ферзя. И на первый, и на второй взгляд ситуация выглядела весьма невразумительно.

Нежное прикосновение к голове отвлекло меня от тяжёлых мыслей. Без слов и ненужных фраз Елена одним мимолётным взглядом успокоила и обнадёжила меня. Боже мой, как мне с ней хорошо. Некоторые женщины толкают людей на безумства и преступления, некоторые доводят мужиков до отчаяния и пьянства, некоторые превращают жизнь в серую тоску, а моя Елена способна возвысить и одарить великой силой любви. Поцеловав милую руку, я посадил её в кресло напротив и опять погрузился в размышления.

Прежде всего, я решил не обольщаться на свой счёт. Я отлично понимал, что на мировой игровой доске кто-то из Игроков сделал очередной ход и все фигуры пришли в движение. И я не стал исключением. Конечно, можно попытаться увильнуть, но вряд ли мне позволят это сделать. А коли так, то ситуацию нужно воспринимать спокойно, как неизбежность. Мне уже трижды пришлось побывать по ту сторону жизни, и каждый раз, поднимаясь по ступеням посвящения, я терял частицу самого себя. Не буду скрывать, занятие это весьма паршивое. Я имею в виду не столько страдание от невыносимых мучений, сколько возмущение от откровенного пренебрежения неизвестных манипуляторов моей личностью и моей жизнью. Очевидно, они привыкли, походя, жонглировать миллиардами человеческих судеб, но со мной им сильно не повезло, поскольку я отвергал и отвергаю их абсолютное превосходство и в любой ситуации поступали буду поступать только согласно собственному пониманию добра и зла.

Сидящая напротив Елена внимательно смотрела на меня, пытаясь разглядеть что-то только ей известное, и, видимо, разглядела. Складки между её бровей расправились, а губы растянула лёгкая улыбка.

Как обещал Александр, в семь вечера стражи подогнали машину, и спустя час я уже шёл по липовой аллее на Чистых Прудах, незаметно присматриваясь к сидящим на скамейках москвичам. На газоне резвились дети, гуляли несколько пар, молодая мамаша с сыном кормили хлебом лебедей и уток. Но все эти картинки потеряли чёткость и расплылись, когда на дальней скамейке я заметил одинокого человека в светлом костюме. Из-за раскрытой газеты я видел только широкую светлую шляпу и лежащую на коленях чёрную трость. Он ничем особенным не выделялся, однако вокруг него почему-то было безлюдно. Я слегка изменил траекторию и, не спеша, направился к незнакомцу, в полной уверенности, что он тот, кто мне нужен. Я догадывался, что мне предстоит необычная встреча, но даже представить не мог насколько необычная.

Не доходя десятка метров до незнакомца, я попытался его просканировать, но меня ждало разочарование, его свёрнутая в плотный кокон аура представляла собой настоящую эфирную броню. Ого! Сразу видно мастера. Взломать такую защиту для меня не представляло труда, но это уже акт агрессии, а с союзниками так не поступают.

Газета медленно поползла вниз, и моё сердце дало сбой. На скамейке сидел мой дядька Николай собственной персоной. Наши глаза встретились. Его хитрый и оценивающий взгляд скользнул снизу вверх и остановился на моём лице.

– Ну, здравствуй, племянник. Избранный Небом.

– Привет, дядь Коль. Верховный Советник.

Он лукаво ухмыльнулся и хохотнул, вопросительно подняв бровь:

– Не женился ещё на толстой поварихе?

– Она, действительно, отлично готовит, но фигура её идеальна.

– Слава Творцу, теперь хоть питаться нормально будем, – он расплылся в улыбке, и, бросив взгляд по сторонам, серьёзно продолжил, – садись надо поговорить.

Я уселся на скамейку, подав рукой знак стражам, стоящим поодаль. Они кивнули головами и разошлись метров на десять по обе стороны.

Я внимательно вглядывался в дядьку, стараясь увидеть отличия от того, моего родного дядьки, и думал, как бы мне поделикатнее проверить, насколько он изменился после аберрации истории. Дядька хмыкнул, и сам опередил мой вопрос:

– Тот самый, не сомневайся. Я тоже пережил смещение, но для меня это не новость. Думаю, тебе сейчас намного труднее, хотя генетический опыт есть и у тебя.

– Не понял. Что ты имеешь в виду? – спросил я и насторожился.

– Дорогой Антон, это невероятно длинный рассказ. И, если коротко, то мы оба родом из очень далёкого прошлого. Наверняка ты в курсе истории появления на Земле тиаматиан. – Я кивнул головой. – Во многом гибель их империи связана с деятельностью клана Скорпионов, выходцев с четвёртой планеты системы Красной Звезды, относящейся к типу красных гигантов. Эта система погибла поглощённая непомерно разросшимся светилом. Я и твои родители тоже родом оттуда. Мы покидали свою горящую планету в страшной спешке при невероятно драматических обстоятельствах. В той сумасшедшей обстановке резко обострились застарелые обиды и конфликты, общество раскололось, что привело к жестоким столкновениям. В общем, это весьма неприглядная история. После нескольких серьёзных стычек обе враждующие группировки покинули испепелённую планету по разным маршрутам. Большинство беженцев во главе с правительством и политической верхушкой где-то по пути попали в капкан Великого Тёмного, и под его влиянием они стали «скорпионами», разрушителями, убийцами и захватчиками. Мятежники отбыли раньше и избежали такой страшной участи. Через своих ставленников Великий Тёмный попытался подчинить и мятежников, но они устояли, сплотились и вступили в противостояние с агрессорами. Мятежники понимали, что относительная малочисленность и ограниченные возможности обрекают их на поражение, но сознательно вступили в борьбу, не желая поступаться совестью и своими идеалами. Решающая битва произошла в открытом космосе в системе Ригела. В итоге из двухсотпятидесяти тысяч мятежников в живых осталось всего двадцать. И то, лишь потому, что за секунду до гибели в их судьбу вмешались Творцы. Счастливцев перенесли в иную реальность и усовершенствовали их энергетику и наследственность. Среди тех двадцати были я, твой отец и наши жёны. Цивилизация «скорпионов» намного старше тиаматианской, и потому, используя огромный исторический опыт, специальные психотехники, заговоры, террор и оружие, они смогли доконать могущественную империю Тиамат. Время удивительно парадоксальная категория. На Земле уже давным-давно закончилась тиаматианская колонизация, «скорпионы» осуществили свою экспансию, возникло человечество, сложились и исчезли цивилизации и прогремели мировые Войны, когда меня и твоего отца с нашими жёнами перенесли из иной реальности. Отправляя нас сюда, Творцы сообщили, что в ближайшее время именно на Земле решится судьба этого сектора вселенной, и наше вмешательство может переломить ход истории и перевести её в благоприятное русло. Сначала всё шло хорошо. Мы освоились в России, родились наши дети, ты и мой сын. И, когда вам исполнился год, мы решили перебраться в столицу, где для нас открывались поистине безграничные перспективы. Но по дороге произошла жуткая авария, в которой погибли твой отец и мать, моя жена и сын. Мы с тобой остались вдвоём. Тогда мне казалось, что миссия пошла псу под хвост, но, поразмыслив, я понял, что возможно и эту нашу личную драму великие космические силы предусмотрели в своей игре. Не трудно было догадаться, что главной фигурой в будущих событиях станешь именно ты, а потому я посвятил тебе всё своё время и поставил на путь.

Слова дядьки буквально ошеломили меня. Сказать, что я был потрясён, ничего не сказать, ибо полностью перевернулись мои представления о действительности. Не находя слов, в порыве нежности я обнял дядьку Николая, не зная, как выразить благодарность. Он, кряхтя, отстранился, сморщил нос и, шутя, проворчал:

– Довольно, совсем задушил. Здоровенный вымахал, бороду отрастил, а ведёшь себя, как мальчишка. Ладно. Теперь давай выкладывай свою историю, да, поподробнее, а то я уже весь извёлся.

Я закончил свою повесть в сумерках, когда Москва начала погружаться в яркую и полную увлечений и страстей ночную жизнь. Дядька Николай во время рассказа не проронил ни слова, скрёб щёки, теребил нос и ковырял ногти, а, когда я закончил, он немного помолчал и глухо произнёс:

– Всё, что с тобой произошло полно противоречий и парадоксов, и действия твои неразумны и крайне рискованны. Но, возможно, именно поэтому тебе и удалось выкрутиться из безнадёжной ситуации. Так или иначе, Творцы получили, что хотели. Однако вместе с тем я полагаю, что помимо них и Великого Тёмного в событиях участвуют и другие неизвестные Игроки. Не могу объяснить, но чувствую присутствие некой могучей воли, и, дай бог, чтобы она не занимала сторону противника. Над этим надо серьёзно пораскинуть мозгами.

Он замолчал, на несколько секунд погрузившись в размышления, потом что-то вспомнил и поморщился, словно проглотил клопа:

– Ты дома-то был? – Я кивнул. – Значит, тебе ничего не надо объяснять. Сегодняшние события на Тверской-Ямской, конечно, твоих рук дело? – Я опять кивнул. – Так я и думал. Совершенно понятно, что «скорпионы» тебя боятся и нервничают, понимая, что ты им не по зубам. Но, начав доставать тебя издалека мелкими уколами, они сильно просчитались. С другой стороны, как показывает история, «белоглазые» всегда находят способы достижения своих целей, и, поверь, очень скоро начнут действовать очень жёстко.По нашим данным до большой глобальной войны рукой подать. В Иерусалиме срочно собирается Собор Великого Круга, нам с тобой надо туда…

– Стоп, дядя Коля, не спеши. Тебе что-нибудь известно о корпусе Стражей Послания?

– Да, конечно.

– Сейчас он на нашей стороне и готов действовать. Но самое главное, стражи хранят некое сообщение из прошлого, в котором могут содержаться очень важные сведения. Поэтому в первую очередь я должен получить это послание. Завтра рано утром мы отправляемся на Сход Стражи. Подчёркиваю, отправляемся мы: я, ты и Елена, моя спутница и жена. А сейчас мы поедем в наш новый дом, там с ней и познакомишься.

– Я не…

– Ничего не желаю слушать. Нашу с тобой квартиру разгромили, и возвращаться туда опасно. Наверняка, сейчас ты собирался где-то перекантоваться, завтра ещё где-то, а я тебя приглашаю в надёжный и уютный дом. Наш дом. У тебя есть семья, хватит болтаться, как неприкаянный. Поехали. К тому же нам ещё нужно обсудить кучу вопросов. Я чувствую, завтрашний день многое изменит. А Иерусалим… конечно, мы там будем, но после Рима. И это не обсуждается.

Дядька Николай покрутил головой, хмыкнул, позвонил по мобильнику, и вскоре мы шагали по направлению к оставленному в переулке авто.

Глава 5

Через час мы сидели в удобных креслах у камина. Я прихлёбывал маленькими глотками лёгкое вино и наслаждался ощущением счастья от близости дорогих мне людей. Живой огонь бросал причудливые блики на лица, и лёгкий запах дыма навевал воспоминания.

Елена с дядькой Николаем расположились напротив и оживлённо беседовали. Они моментально нашли общий язык и периодически обменивались шутками чаще всего по моему адресу. Она знала, как я уважаю дядьку, и старалась ему угодить, а он распушил перья, демонстрируя остроумие и личное обаяние.

Стражи сначала нипочём не хотели заходить в дом, но с Еленой спорить бесполезно. Она почти силой затащила четверых в гостиную с условием, что они покушают, а потом сменят остальных троих. Александр обеспечил наружное наблюдение, и присоединился к нам за большим обеденным столом, отчего беседа ещё больше оживилась. Уже заполночь мы разбрелись по спальням, а стражи предпочли провести ночь в сторожке у монитора видеонаблюдения, на наружных постах и в гостиной в креслах.

Короткие ночные часы промелькнули быстро, и незадолго до рассвета мы на двух машинах покинули дачный посёлок. В целом наша компания выглядела довольно пёстро: мой камуфляж, джинсовая пара Елены, белый костюм дядьки и строгие чёрные костюмы стражей.

Поездка по утренней Москве не заняла много времени, и уже четверть шестого мы шагали по Кунцевскому парку. Вокруг я не заметил ни души, если не считать промелькнувшего между деревьями одинокого бегуна. Звуки шагов отчётливо раздавались в тишине сонного парка и вязли в гуще тумана, укутавшего кустарники и деревья.

Опасаясь заплутать, мы взяли правее и вскоре выбрались на возвышенное, свободное от тумана место. Изменённым зрением я просканировал пространство и сразу же обнаружил впереди купол энергетической защиты. Лучистое кружево силовых линий очень походило на защиту зоны портала. Весьма любопытный, кстати, факт.

Ограждённый стрижеными кустами тротуар постепенно перешёл в гравийную дорожку, которая незаметно превратилась в тропу, уводящую нас в глухой, заросший кустарниками и деревьями угол парка. Виляя между старых стволов, ставшая совсем незаметной тропинка вывела нас на большую цветочную полянку, затем нырнула в заросли, выскользнула у оврага, и поползла по травянистому склону вверх.

Пробираясь, через густые кусты, Александр по ходу рассказывал об этом странном месте. Когда-то на рубеже эпох здесь на древнем капище приносились человеческие жертвы. Согласно легенде высшие силы наказали злого волхва за пролитую безвинную кровь, ударив в него сильнейшим разрядом молнии. Вместе с живодёром погибли все кровожадные жрецы, жертвенник раскололся, а капище сгорело дотла. С того времени в этот мыс начали постоянно бить молнии, выжигая большой круг на верхней площадке, из-за чего его стали называть Гнездом Молний. В христианские времена здесь поставили погост, но по легенде однажды церковь исчезла под землёй вместе с куполом. Перепуганные до смерти москвичи прокляли это место, и многие века обходили далеко стороной.

Тропинка вывела нас на высокий мыс с ровно срезанной вершиной, который мы пересекли по краю. Открывшийся замечательный вид ласкал взор, и я невольно задержался на краю обрыва. Но стрелка часов неумолимо приближалась к шести, Александр нервничал и торопил. Почти бегом он спустился по склону холма в небольшую, но глубокую лощину, в которой обнаружились заросшие травой и кустами развалины. Он направился прямо к ним и наклонился к вросшему в землю замшелому валуну. Мгновением позже кусок невзрачной кирпичной кладки отодвинулся в сторону, открыв вход с убегающими вниз ступеньками.

Чистая и ухоженная лестница закончилась сводчатым тамбуром и большой дверью с закруглённым верхом. Вокруг царило безмолвие, но эту обманчивую тишину насквозь пронизывали скрытые напряжения. Изменённым зрением я наблюдал густые всполохи свечения, в котором преобладали алые и оранжевые оттенки воинственности и тревожного ожидания. Здесь явно готовились к борьбе.

Не успел я вступить на пол тамбура, как под сводом вспыхнул свет, и дверь распахнулась, открыв вход в непроглядную черноту подземного пространства.

– Кажется, нас приглашают, – прошептал дядька Николай.

– Вижу. Ступайте за мной.

Я шагнул в тёмный проём и тут же прищурился от вспыхнувшего света, открывшего взгляду протяжённый зал с множеством кирпичных арочных колонн, поддерживающих сводчатый потолок. Косые лучи настенных светильников искажали все размеры и делали предметы и фигуры контрастными, создавая атмосферу торжественности и загадочности. На ровном полу между колонн ровными рядами выступали низкие каменные тумбы, за которыми виднелись фигуры людей, одетых в тёмный камуфляж. Справа у стены выступал подсвеченный пьедестал с обелиском, покрытым руническими письменами. На этом возвышении я разглядел высокого седовласого человека, держащего в руках длинное чёрное копьё с мечевидным наконечником. До боли знакомое копьё. Точно с таким оружием я отмахал по просторам Центральной Африки почти полтыщи вёрст. Старшина держал в руках копьё тиаматианской стражи!

Я скинул куртку, открыв артефакты, поднял скипетр, светящийся жёлто-зелёными переливами, и вытянул из-за спины свой меч. И в ту же секунду на весь подземный зал грянуло:

– Слава! Слава!

Старшина громко стукнул черенком копья, и крики смолкли. В полной тишине хриплым от волнения голосом он торжественно произнёс:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.