Оро Призывающий
Я убил Бессмертного. Том 3

Пролог

– Они нашли его, – устало выдохнула Эмбер, без стука заваливаясь в номер Йоко. – Всё прошло именно так, как они хотели: он прибежал спасать Старса от пожара, ну, и…

– Всё-то у наших мачо получается, – в голосе Йоко сквозило насмешкой. – Того гляди, загордятся.

Эмбер пожала плечами.

– Плевать, насколько идиотским был план. Главное, что он сработал – Артур Готфрид с ними, и сейчас они активно уговаривают нашего гениального дурачка видеть в нас друзей, а не врагов.

– Так Крейн сказал правду? – тонкая бровь Йоко поползла вверх. – Вот уж сюрприз. Мне казалось, это та ещё сказочка.

– Мы не знаем, о чём ещё Крейн умолчал и сколько у него скелетов в шкафу, – отозвалась Эмбер, вытаскивая из мини-бара банку ледяной «Колы» и открывая её. После всей нервотрёпки этого долгого, полного забот и волнений дня на девушку навалилась усталость. – Но то, что он сказал, подтверждается. Это и правда его приёмный сын… и он и правда немного не в себе. Джеб написал, работа предстоит тяжёлая, он и правда путает реальность с иллюзиями…

– Он против Крейна, так? – пальцы Йоко побарабанили по столешнице. – Вот и пользуемся этим моментом. Говорим ему, что мы тоже против говнюка – и увозим в Нью-Йорк, как и собирались.

– Это программа максимум, – согласилась Эмбер. – Но до момента, как он дозреет… ещё работать и работать.

В номере повисла тишина; Эмбер отхлебнула из банки. Ледяной напиток немного остудил кипящие мозги, и мысли перестали сплавляться в единый шевелящийся ком.

– Я вот о чём думаю… – кисть Йоко пощёлкала пару раз в воздухе. – Вот о чём… Как так вышло, что двадцатилетний придурок сумел провернуть всё это?

Эмбер пожала плечами.

– Наша невнимательность – а точнее, неосведомлённость. Мы не знали, с какой стороны ждать удара, готовились вообще не к тому…

– Он вырубил Старса, детка, – ироничный смешок и покачивание головой показали, что думает об этом Йоко. – Вырубил. Старса. Ты же была вместе с ним в Тумане, видела его в бою. Все мы видели. Мы Лига Плутающих, блин! Не Лига Дистрофиков!

– Удар монтировкой по голове…

– Хоть мачтой парусника! Это же Старс, Эмбер, подумай сама.

Эмбер и так знала, что всё верно. Вопрос о том, как простой паренёк заставил одного из сильнейших Плутающих США потерять сознание, а затем запихнул его в каменный гроб… оставался открытым.

– Он точно был не один, – в принципе, мысли Йоко и в остальном совпадали с мыслями Эмбер. – Ему кто-то помог. Довёз дотуда, в конце концов…

– Это понятно, – согласилась девушка. – Старс уже сказал, что их было двое, но из-за темноты он не видел лица водителя.

– Он ещё и номера не запомнил, – в новом смешке Йоко читалось неприкрытое презрение.

– Не суди его строго…

– Чтобы он и дальше позорил репутацию Лиги?

Эмбер пожала плечами.

– Что уж теперь. Да, очевидно – Готфрид действовал не один. Но, может быть, они сейчас сумеют раскрутить его на откровенность и узнают ответ на все эти вопросы.

– Псих… – накрашенные ногти Йоко прошлись по вискам, массируя их. – Против нас воевал обычный псих.

– Я бы не сказала, что обычный…

– Ладно, необычный псих. Сказочный придурок! А как он сюда забрался? Он ведь даже ко мне в дверь стучался, а мне даже не пришло в голову заподозрить, кто этот парень в маске!

– Как и говорил Крейн, – криво усмехнулась Эмбер. – Безумие пополам с гениальностью. Он ведь не из тех умственно отсталых детишек, которые еле-еле бормочут слова и ходят кое-как. Он выглядит совершенно здоровым, нормально ведёт речь… просто окружён своими фантазиями.

– Разберёмся в его фантазиях, – вторая банка из мини-бара перекочевала к Йоко, только это была уже не газировка, а алкогольный коктейль. – А вот оставаться дальше в этой гостинице… у них и правда хреновый уровень безопасности.

– Они уверяли нас, что наивысший. Куча проверок, камеры…

– И как это помогло?

Взгляд обоих Плутающих переместился к большому пятну на ковре. Здесь разлилось шампанское, сбитое падающим телом массажиста.

– Никак, – признала Эмбер. – Хочешь съехать отсюда, Йоко?

– Это же лучший из вариантов, – на лице Йоко появилось издевательское выражение. – Самое надёжное из доступного. Ну, переедем, и что дальше? Всё станет только ещё хуже?

Эмбер пожала плечами.

– Во всяком случае, сюда его не повезут, а значит, есть шанс, что Крейн не узнает, что он у нас.

– Ой ли? А что, если он следил за нашими следопытами?

– Ты думаешь, Ральф не способен распознать слежку? – возмутилась Эмбер, причём совершенно искренне. – Он нашёл эту глухую деревню, причём просто по следам шин и другим… да я не знаю, по чему.

– Он способен выследить кого угодно и где угодно, кто ж спорит, – взгляд Йоко оставался насмешливым. – Но он патерналист. Уверенность в себе, маскулинность, нежелание принимать ошибки. Крейн мог вычислить его погоню ещё в самом начале, а потом делать вид, что ни о чём не знает – попутно вешая нам лапшу на уши. Так… куда там они везут этого Готфрида?

– Мотель на окраине, – Эмбер прикрыла глаза. – Самое дешёвое и глухое, что нашли. Место, в котором их никто не станет искать.

– Не станет… – воркующий голос Йоко буквально мурлыкал, убаюкивая своим манерным ритмом. – Если только не будет знать заранее, где их искать. Кто даст гарантию, детка, что их уже не пасут, вот прямо сейчас, пока мы тут мирно беседуем?

Эмбер пожала плечами.

– Значит, нужно попробовать сделать всё побыстрее. Чем скорее мы убедим его лететь с нами, тем скорее он окажется на территории Соединённых Штатов, а уж там Крейн ничего не сможет с этим поделать.

– Он ведь будет в ярости, – по лицу Йоко расплывалась кошачья улыбка. – Обманули его с этим контрактом, выкрали одного из его ведущих учёных…

– Для человека, скрывающего такое количество секретов и тайн, он должен быть благодарен, что мы вообще не засудили его, – допив газировку, Эмбер отшвырнула банку в угол. – Попробует вякнуть – общественность узнает о том, что произошло здесь. Все его… постыдные секретики выйдут наружу. Тогда он не заключит сделки не только с нами, но и вообще с кем-либо.

– Звучит разумно, – по выражению лица Йоко было сложно понять, сарказм это или настоящая мысль. – Что ж, поживём – увидим, к чему это всё приведёт. И… детка, будь так добра, подними банку. Не пачкай пол в моём номере.

Глава 1

Самым сложным было… не рассмеяться Джебедайе и Старсу в лицо. Конечно, я справился с этой задачей, но… Боже, ну и абсурд. Я – пасынок Крейна?..

Да ещё и аутист, судя по тому, как пытался говорить со мной святоша. Что мне оставалось?..

Только не разрушать их светлых иллюзий. Не сейчас, во всяком случае. Почему-то мне казалось, что лучшим решением будет подыграть им. Да, это слегка неожиданно для меня, но… разве позиция «приёмного сына главного злодея» не открывает передо мной новых перспектив? Оставалось только вытянуть из американцев всю информацию, в деталях.

Прямо сейчас мы ехали в «надёжное место». Я понятия не имел, что эта братия считает надёжным местом, но… совершенно не волновался. Во-первых, минуту назад Август подтвердил мне, что добрался до места, и теперь едет обратно. А во-вторых…

Становилось совершенно очевидно, что убивать меня никто не собирается. В какую бы версию не поверили американцы, я был им нужен живым, и более того – я был им нужен сговорчивым. Добровольцем, а не невольником.

Старс, судя по всему, тоже пребывал в недоумении. Его, лишь недавно вытащенного из могильника, либо вообще не просветили на мой счёт, либо сделали это лишь в самых общих чертах. А вот Ральф ван Дольф, который сейчас и вёл машину, кидал на меня такие взгляды, что становилось понятно – военный просвещён по полной программе.

Разумеется, план с горящей деревней принадлежал именно ему, потомку гордых угнетателей Вьетнама – я специально спросил об этом у троицы минуту назад, удобно расположившись на заднем сидении, сбоку от Джебедайи.

– Старый военный трюк, – сухо буркнул Ральф, как будто не целился в меня из снайперской винтовки пятнадцать минут тому назад. – Поджечь дом и дать противнику подумать, что там осталось что-то ценное.

– Так я противник? – притворно ужаснулся я, уставившись на него. – Вы же говорили, что не враги. Как это вообще понимать?

Если меня считают дурачком – почему бы не отыграть дурачка? Меньше спрос, больше простор для тупых (и полезных) вопросов. Меньше расхождений с версией Крейна… а главное – мне это просто нравилось. Наблюдать, как Джебедайя терпеливо подбирает слова, доступные моему разумению.

– Нет-нет, – ласковым тоном увещевал он. – Мы друзья…

– Тогда к чему эти трюки?

– К тому, что во время предыдущей попытки просто поговорить ты ударил меня по голове! – не выдержал Старс; его лицо перекосилось от эмоций. – И запихнул в этот… в этот…

Ха. Какие мы нежные, скажите тоже.

– Там тебя не нашёл бы Крейн, – пожал я плечами. – Он опасен, понимаете? Куда опаснее, чем вы думаете. Может, я погорячился… но нужно было убедиться, что вы поймёте, кто он такой на самом деле.

– Послушай, – так же осторожно покачал головой Джебедайя. – Мы знаем, что тебе пришлось несладко, живя под одной крышей с Майклом Крейном…

…побольше таких мыслей, и мне начнут сниться кошмары!

– Ещё как, – подтвердил я. – Я ведь для него кто? Никто, верно? У него есть родные дети, а я так…

– Он искренне любил твою мать, – заключил Джебедайя. – Настолько, что принял её вместе с тобой, ребёнком от своего соперника. И поверь, он уж точно невиновен в её смерти…

Ха. Ну, с этим действительно трудно спорить. Впрочем, я уже услышал достаточно, чтобы сделать выводы и… отвечать.

– С чего бы вам знать об этом? – я злобно зыркнул на темнокожего святошу. – Вы прилетели когда? Два дня назад? Вас даже не было здесь, когда это произошло!

– Хэ, – неожиданно на лице Ральфа, отражённом в зеркале заднего вида, появилась мясницкая ухмылка. – А вот действительно, Джеб. Откуда ты знаешь, что паренёк не говорит правду, а Крейн не пытается представить всё в выгодном ему свете?

– Ральф, – вздохнул Джебедайя. – Я бы очень попросил тебя не… сбивать с мысли ни меня, ни…

Выразительный кивок в мою сторону красноречиво показал, кого здесь не надо сбивать с мысли.

– Он врёт, – презрительно фыркнул я.

– Кто? – внезапно встрепенулся Старс, нервно вздрогнув.

– Крейн, – отрезал я. – Он врёт. Всегда, обо всём. Его империя построена на лжи. Что он там наплёл вам про меня? Что принял в дом, как родного сына? Что заботился и любил?

Джебедайя открыл было рот, но я не дал ему вставить и слова.

– Он терпеть меня не мог. Стыдился меня. Вечно называл дебила куском, имбецилом, испортившим ему жизнь, и всё такое.

Я хмыкнул.

– Сколько у него детей? Официально? Двое, верно? Он скрывал меня, как какой-то прыщик на заднице, как что-то постыдное.

– Он дал тебе кров и пищу, хотя и не был обязан, – мягко возразил Джебедайя.

– Потому что мама настояла, – хмыкнул я. Хмыкнул совершенно искренне – у меня в голове стояла картинка Анны, вертящейся в гробу от таких слов, и это почему-то очень меня забавило. – Он по своей воле и пальцем о палец не ударил бы ради меня. Знаете, как прошло моё детство?

– Давай, пацан, жги, – добродушно проговорил Ральф, заворачивая куда-то. – Моё детство прошло в разъездах, рядом с боевыми точками. Отец погиб, когда мне было восемь, затем погибли дядя и двое старших братьев… Думаешь, ты сможешь меня удивить?

– У вас хотя бы был отец, – мои глаза наполнились слезами. Не так-то просто заплакать «по команде», но если ты однажды научился делать это, то умение останется с тобой навсегда. – Знаете, как это было? Гюнтер и Герда жили в своих комнатах, а я – в тесной каморке. У меня даже не было нормальной кровати, я спал на голом полу, на досках!

Все трое американцев уставились на меня. Видимо, история о бедном сиротке тронула их в самые американские сердечки.

– Мама пыталась как-то это изменить, но он орал на неё. На публике всё было чинно, на публике они – счастливая пара, а знаете, что было дома? – продолжал нагнетать я. – Теперь о еде. Думаю, уже понятно, что питался я объедками с его стола. Я бы и одежду донашивал за Гюнтером, но я был старше, и его одежда была мне мала. Так что он доставал где-то дешёвый хлам…

– Приехали, – буркнул Ральф, тормозя. – Чёрт его знает, правду ты несёшь или нет, но ты меня убедил – твоему детству не позавидуешь.

– Он считал меня ни на что не способным дурачком, от которого одни беды, – продолжал жаловаться я, вылезая из машины. – Он мечтал, чтобы я… А где это мы?

Я где-то читал, что такое характерно для психов – быстро менять темы, полностью переключаясь со старого на новое. Впрочем, вопрос о том, где мы, действительно меня интересовал.

Здание имело три этажа и вид настолько затрапезный, что я даже засомневался, можно ли туда заходить. Если бы не целые окна и не горящий в них свет – это бы выглядело как заброшенный дом… ну, или как бандитский притон, кому что ближе.

«Белые ночи», горделиво сообщала безвкусно намалёванная вывеска над входом.

– Артур, – обернулся на меня Джебедайя. – Скажи одну вещь… ты ведь не планировал возвращаться в дом к Крейну?

– Нет, конечно! – возмутился я. – Теперь, когда мамы не стало, я… он же просто прикончит меня! Вы видели те танки, которые он гоняет по улицам? Это он меня ищет.

– Он ищет Александра Талла, – вздохнул Ральф. – И он только зря гоняет технику.

– Нет, меня! – с обидой в голосе настоял я.

– Хорошо, хорошо, тебя, – закивал Джебедайя. – Поэтому мы и здесь.

Вот так. Можно сколько угодно нести неправдоподобную пургу, и тебе будут внимать, заглядывая в рот, но стоит только сказать правду – как тебе тут же не верят.

– В общем, – продолжил Ральф. – Тебе нужно где-то перекантоваться. В месте, в котором он тебя и не подумает искать.

Я огляделся по сторонам, будто бы осматривая мотель «Белые ночи». На самом деле, я искал табличку с улицей и номером дома. Нужно было направить Августа, Сената и Люка по какому-то ориентиру…

Конечно, я давно мог бы попросить их вмешаться, и они бы вмешались. Ещё как вмешались бы! Но… Сначала мне нужно было выяснить простейшую вещь.

Чего на самом деле хотят американцы и как использовать их в своих целях?

– Ладно, – я пожал плечами. – Слушайте, у меня есть убежище. Надёжное убежище, Крейн никогда его не отыщет. Я не такой дурак, как он считает.

– Он вовсе не считает тебя дураком, – напомнил мне Джебедайя. – Он даже доверил тебе работу над Интерфейсом 2.0 и другими проектами!

Ах, да. Точно. Я же лаборант профессора Ханагавы, как я мог забыть. Интересная версия получается… Нет, что бы кто ни говорил, а в здоровой, активно работающей фантазии Крейну отказать нельзя.

– Что вы об этом знаете? – возмутился я. – Просто он в какой-то момент понял, что я могу приносить пользу, и заявил, что больше не будет кормить меня задаром. Другие учёные получали деньги за свою работу, Нобелевскую премию, пока я работал за еду! Он даже не позволял мне печататься в научных журналах, хотя я просил его!..

Что ж, если американцы правда верят, что я учёный, кое-что становится на место. Я им нужен не просто как сувенир на память о путешествии в далёкую Россию, а как видный учёный… которого, к тому же, можно легко убедить в чём угодно.

Интересно, как скоро они попытаются уговорить меня лететь с ними в Америку? Теперь я был практически уверен, что это и есть их конечная цель. К чёрту контракт, даёшь свой собственный Интерфейс – независимый, демократический, американский!

– А вот это совершенно недопустимо, – подтверждая мои мысли, кивнул Джебедайя. – Талант нельзя прятать в железный ящик, талант нужен для того, чтобы его развивать…

– Вот! – я посмотрел на него честными и искренними глазами. – Вы понимаете меня!

Затем я пожал плечами.

– Так зачем мы всё-таки сюда приехали? Как этот мотель поможет нам бороться с Крейном?

Ха. Американцы, конечно же, не собираются с ним бороться. Но нужно же было спросить. Обозначить, так сказать, свою идею фикс.

– Для начала – мы хотим спрятать тебя от него, – улыбнулся Джебедайя. – И поговорить. Узнать всё о его настоящих планах, о том, что он скрывает.

Я махнул рукой.

– А мотель-то зачем?

Поизображаем новую волну подозрительности.

– Чтобы мы точно знали, где ты, – отозвался Старс.

– Заходим, – подытожил Ральф.

– Ясно, – надулся я. – Вы мне не доверяете.

– Ты запихнул меня в гроб, – в очередной раз напомнил Старс. – После этого… тебе сложно доверять.

– Но вы всё ещё хотите, чтобы я доверял вам, – резонно возразил я. – С чего мне делать это?

Одного они меня в этом мотеле не оставят – побоятся, что сбегу. А учитывая, что до этого я вырубил Старса… охранять меня, скорее всего, будет Ральф.

А дальше начнётся обработка. Медленная, постепенная, умелая. Мне будут расписывать, как хорошо в Америке, как меня там оценят по достоинству – нужно только полететь с ними!

Скажем так, будь я действительно тем, за кого они меня принимают – у них ушло бы на это несколько дней, после чего успех был бы гарантирован. Вот только… им и правда нет никакого резона устраивать с Крейном войну. Наоборот – они заходят сделать всё тихо и незаметно.

– Доверие начинается с малого, – улыбнулся Джебедайя такой мудрой улыбкой, будто ему было известно что-то, недоступное другим. – Давай просто войдём уже в мотель.

– А если вы на самом деле хотите выслужиться перед ним? – изображал я несогласие и упрямство. – Если просто хотите сказать ему, где я, чтобы он убил меня? Я зайду, а вы…

– Нет, – хмыкнул Ральф. – Просто нет. Я не работаю на Майкла Крейна. И не пытаюсь ему угодить, чтобы выбить процент от сделки.

– Но…

– Потому что мы вообще не собираемся заключать эту сделку, – завершил он.

– Зачем платить деньги Крейну, усиливая его власть, – рассудил Джебедайя, – если можно заплатить их тебе? Ты ведь знаешь Интерфейс лучше него.

– Конечно! – гордо кивнул я. – Знаю отлично.

– Ну, вот, – согласился святоша. – Лучше заключить сделку с тобой – так меньше шансов, что нас обманут.

– Так вам это нужно? – я изобразил, что до меня только что дошло. – Чтобы я работал на вас? Вы…

Я помотал головой.

– Нужна будет лаборатория, люди, ресурсы. Деньги – много денег! Вы же понимаете, что я не смогу собрать Интерфейс 2.0 на коленке, даже если захочу?

– За нами стоят влиятельные люди, – заявил Старс. – И богатые. Поверь, достаточно богатые.

Что ж… если сказать гениальному аутисту о том, что ему дадут новые игрушки для его хобби, что произойдёт? Правильно – у него загорятся глаза.

– Ладно, – согласился я, заметно повеселев и глядя между лицами своих собеседников.

Август был на пути сюда. Проверив новые сообщения (именно на них я и глядел на самом деле), я увидел новое – парень спрашивал, подъезжать ли ему сразу к мотелю, адрес которого я назвал, или делать что-то другое.

«Не подъезжай близко», – быстро ответил я. – «Будь наготове, но тебя не должны заметить – пока. Жди инструкций».

Кажется, у меня наконец родился план.

– Но погодите, – я снова переводил глаза то на мотель, то на американцев. – Вы же не хотите, чтобы лаборатория расположилась здесь? Это… здесь…

– Нет, конечно, – согласился Старс.

– Но вы хотите, чтобы я был здесь.

– Это временная мера, – кивнул Джебедайя. – Для начала мы хотим узнать друг друга, установить доверительные отношения. Отдохни пока, а мы разберёмся с Крейном…

Ага, разберётесь, как же.

– Затем из Америки привезут всё необходимое, и мы обустроим тут эту лабораторию – такую, какую захочешь…

…конечно. И пятьсот эскимо впридачу. Готов биться от заклад, в нужный момент они скажут, что «мы не смогли привезти ресурсы, но в Америке всё есть – летим с нами!»

Что ж, облегчим им задачу.

– Я придумал! – просиял я. – А что, если вы увезёте меня в Америку? Там Крейн никогда меня не достанет, там вы сможете оборудовать эту лабораторию…

– Чего? – сощурился Ральф.

– Ну, пожалуйста! – уставился я на него. – Я хочу с вами в Америку! И не придётся прятаться по всяким мотелям, не придётся бояться… Там я буду в безопасности! Ну, пожалуйста, вы же сами сказали, что мы друзья!

Американцы переглядывались, находясь в лёгком недоумении. Они явно настроились на долгие уговоры, на то, что я буду подозревать их и не соглашаться…

Что сказать. Нужно всегда быть на шаг впереди своего соперника.

Глава 2

Машина быстро гнала по направлению к аэропорту. Кажется, американские гости очень боялись, что я передумаю – что взять с психа? – и им всё-таки придётся долго, мучительно уговаривать меня. Но я, напротив, был само вдохновение, словно меня озарило, и теперь я видел в этой идее путь к светлому будущему в Стране Всех Свобод.

– Вы же из разных городов? – я привстал в кресле, держась за спинку водительского сидения. – В каком городе будет лаборатория?

– Пока неизвестно, – ответил Джебедайя, – но будь уверен, мы предоставим тебе и лабораторию, и ресурсы. Ты сможешь…

– А может, в Калифорнии? – перебил его я. – Пожалуйста, пусть это будет Калифорния!

– Почему Калифорния? – удивился Старс.

– Потому что в Калифорнии Диснейленд, – с таким аргументов сложно было спорить. – Я всегда мечтал побывать там.

Ладно. Кажется, с актёрской игрой достаточно. Я уже полностью убедил их в версии Крейна – в том, что я инфантильный, наивный, но в то же время гениальный паренёк с талантом в магической кибернетике. Теперь пришло время для шага номер два.

– Крейн будет в ярости, – ликовал я. – Я – и Америка! Он всегда говорил, что я недостаточно хорош, что моё место на запасных ролях… Он точно будет в ярости, когда узнает, чего я добился!

– Мы и говорить ему не будем, – подтвердил Ральф. – Пусть думает, что ты удачно от него скрываешься, и портит улицы танками до посинения.

– Так я уже сообщил ему, – уставился я на него. – Но мы ведь уже едем в аэропорт, так? Он не успеет ничего сделать, да и не посмеет тронуть меня, пока я с вами.

Американцы уставились на меня как на безумца. Ну, я же именно эту роль и отыгрываю, разве нет?

– Что… ты сделал? – уточнил Джебедайя.

– И как?

– Интерфейс 2.0 имеет встроенную связь, вы разве не знали? – я удивлённо вытянул лицо. – И – эй, я не дурак! Я не писал ему, где мы, я просто сообщил, что он может искать меня сколько угодно, я еду в Америку, потому что я достоин большего, чем его подачки!

Американцы молча переглядывались. Чувствовалось, что сейчас между ними происходит какой-то немой диалог, понятный им троим, но совершенно непереводимый для меня.

– Гоним быстрее, – наконец, определился Ральф, втапливая педаль в пол. – Может быть, и правда успеем…

– Артур, – мягко пожурил меня Джебедайя. – Больше… не надо так делать, хорошо? Ты же сам говорил, какой коварный этот Крейн, как он охотится за тобой… а теперь ты берёшь и выдаёшь ему, где мы?

– Я не говорил ему, где мы, – повторил я, нахмурившись. – Но… я не мог не сказать ему… Я слишком долго этого ждал!

– Написал бы уже из Америки, – не выдержал Старс. – Твои решения всегда такие… скоропалительные?

А он обидчивый. Всё никак не может простить мне этих суток в могиле.

– Старс, – укоризненно поглядел на него Джебедайя. – Артур, а эту внутреннюю связь… можно отследить?

– Можно, если ты учёный и разбираешься в этом, – улыбнулся я улыбкой уверенного в собственном превосходстве человека, попутно вглядываясь в зеркала заднего вида. Ох… Ральф гнал быстро, слишком быстро. Кажется, я не учёл этот момент в своём плане. Что, если мы прибудем в аэропорт раньше, чем всё будет готово? Как быстро дадут вылет их частному рейсу?

– Но ведь у Крейна полный штат учёных, – заметил Ральф. Я завис на минуту, будто бы озадаченный этой мысль… а потом махнул рукой:

– Мы же будем на месте раньше, чем они разберутся, что делать.

Последние несколько слов я произнёс уже не очень уверенным тоном. Будем имитировать перепады настроения. То излишняя уверенность, то напротив – паранойя.

– Или нет… – пробормотал я. – Чёрт, чёрт, чёрт, я правда зря сделал это…

– Успокойся, – чёрная рука Джебедайи легла мне на плечо. – Успокойся, Артур. Мы успеем доехать до аэропорта раньше, чем он что-то сделает. Ты прав, ничего страшного не произошло. Думай о том, что будет дальше, думай об Америке…

Всё-таки очень легко подавлять человеческий скептицизм. В иной ситуации они бы крепко задумались над всеми «сюжетными дырами» и нелогичностями. Почему я написал Крейну? Почему я так легко согласился? Действительно ли я тот, кем они считают меня?..

Но критическое мышление – штука тонкая. У большинства людей оно может полностью отказать, если предложить им то, чего они хотят. Американцы настроились на долгие уговоры, и теперь – когда перед ними замаячил шанс увезти меня быстро и легко – они ринулись делать это, закрыв глаза на любые странности.

«Приём», – я прикрыл глаза, переключаясь на Интерфейс. – «Август, ты видишь нас?»

Слишком быстро гонит, слишком быстро…

«Нет», – пришёл мне ответ от Августа почти сразу же. – «Мы потеряли вас минуты две назад – машина рванула очень быстро, моя столько не выжмет».

Чёрт… промашка. Ладно, импровизация всегда была моей сильной стороной. Помотав головой, я отмёл совершенно безумную мысль, пришедшую мне в голову. Картинка машины, бегущей по ночной автостраде на огромной скорости, на высоте четырёх-пяти метров, шагающей при помощи щупалец Сената, словно гигантский паук… нет, эффектно, но слишком заметно.

– А в какой аэропорт мы едем? – уточнил я. – Куда конкретно?

– Пулково, – отозвался Ральф. – Ехать ещё долго, но мы успеем.

Пулково, Пулково. Так, Интерфейс – дай мне карту. Я вжался в кресло, пытаясь изобразить паническую атаку и дикое переживание за успех предприятия, на самом же деле я пытался сосредоточиться на карте.

Ральф был прав – ехать действительно долго. Возможно… Вот. Ага, это место сгодится. Если машина Августа срежет – то нагонит Ральфа, едущего по более долгому пути.

Теперь задача в том, чтобы убедить его ехать по этому самому, более долгому пути. В конце концов, у него тоже есть GPS-навигатор.

Машина резко свернула налево.

– Нет! – взвился я, снова хватаясь за спинку кресла. – Нет, нет!

– Что такое? – не понял Ральф… но скорость не сбавил.

– Там повсюду камеры, много зданий Крейна… – я глубоко выдохнул. – Там… ему будет легче нас найти, догнать… Другая дорога. Чуть дольше, но зато безопаснее…

– Ральф, – мягко, но настойчиво заявил Джебедайя.

– Что? – изумился тот. – Я еду так, как короче!

– Мы же не хотим, чтобы наш друг, – Джебедайя выделил это слово, – заподозрил нас в сотрудничестве с Крейном. Десять минут из-за объезда ничего не решат.

– Эй, а я бы не рисковал, – заволновался Старс. – Он ведь правда написал ему, если Крейн уже в курсе всего…

– Дайте, я выйду! – я в «панике» задёргал ручку дверцы. – Поедем завтра, поедем потом, когда он успокоится!.. Я сделал глупость, да, нужно подождать…

Хрена с два они выпустят из рук то, что уже почти считают своим.

– Чёрт с тобой, – заключил Ральф, разворачивая машину.

– Не употребляй имя…

– Да, да, знаю, – закатил он глаза. – Не употребляй имя нечистого, все дела. Мы тут ценного учёного вывозим, нелегальным путём – имей снисхождение к моим маленьким слабостям.

Отлично. Пока он снова доедет до перекрёстка, пока развернётся… вот и необходимая фора. Я написал Августу, обозначив, как ему ехать и где перехватывать машину.

– Пока никакой погони не видно, – было неясно, кого Джебедайя хочет успокоить – меня или себя самого – но он выглянул в окно. – Не уверен, что Крейн решится на неё – всё-таки он не захочет ссориться с нами…

– Я ведь не просто его сотрудник, – поморщился я. – Я жил с ним в одном доме, знаю его секреты… Простите, простите. Я правда сделал глупость.

…в конце концов, именно глупостей от меня и ждут. Потому и поверили в «сообщение Крейну» безоговорочно. Может, и правда отправить ему нечто подобное, чтобы потом они в нужный момент нашли это сообщение?

Ну, нет. Только вмешательства настоящего Крейна мне в этот драматический момент не хватало.

Продолжая координировать Августа, я вглядывался в зеркало заднего вида. Вокруг стояла темнота, разрываемая редкими фонарными столбами – мы ехали по самой окраине – но я всё пытался высмотреть, не появится ли где-то вдали красная побитая жизнью машинка.

Август (22:11):

ВИДИМ ВАС!!!

Отлично. Я торжествующе улыбнулся про себя.

Вы (22:12):

А теперь тарань машину со всей силы. Пусть Сенат поможет тебе, если что.

Наверное, если бы это был реальный диалог, то сейчас повисло бы изумлённое молчание. Я отлично представлял себе лицо Августа, прочитавшего задание. В конце концов, я не говорил ему, что нужно будет делать.

Ральф сосредоточенно вёл машину, радуясь тому, что я прекратил орать и мешать ему. Что ж… сейчас порадуешься снова. Простите, ребята, но сервис каршеринга слупит с вас огромный штраф.

Август (22:14):

Ты уверен? Что, если ты пострадаешь?

Я закатил глаза. Почему никто не хочет просто делать то, что говорят…

Вы (22:14):

Люк сидит рядом с тобой?

Август (22:14):

Да

Вы (22:15):

Ну, вот и не задавай глупых вопросов.

Наверняка как раз вопросов у него теперь – море. Ничего, потерпит.

Красная машина, появившаяся сзади, быстро приближалась. Разница в скоростях сказывалась, но на коротких дистанциях у машины был шанс – а Август сейчас выжимал из неё всё возможное.

– Эй, – вдруг насторожился Старс, – они нас что, преследуют?

– Успокойся, – помотал головой Джебедайя. – Просто машина, просто едет по своим делам.

– Да нет – красавчик прав, – резко напрягся Ральф. – Они правда преследуют нас. Кажется…

– Это Крейн!! – заорал я дурниной прямо у него над ухом, сбивая с мысли. – Он нашёл нас!

Не хватало ещё, чтобы он предпринял ответный манёвр.

Впрочем… я почти не волновался за успех предприятия. Люк сидел в машине… и если я погибну или улечу в солнечную Калифорнию – для него это будет невезением.

То есть, ситуацией практически невозможной.

– Так быстро? – ужаснулся Джебедайя. – Но…

Удар.

Что ж, если Август и тупил только что, то задание он выполнил безупречно – именно так, как нужно. Машину тряхнуло; мы все повалились друг на друга, руль вырвало из рук у Ральфа, и автомобиль понесло куда-то на обочину.

Август (22:17):

Что дальше?

Ох, блин. Я что, забыл ему сказать?

Вы (22:18):

Уезжайте подальше отсюда, они не должны догнать вас или разглядеть.

Вы (22:18):

А Сенат пусть останется где-нибудь на обочине и притаится.

Я поморщился – удар был болезненным. Джебедайю швырнуло на меня – а он, даром что святоша и моралист, весил немало. Никакого жира, не подумайте – чистые мускулы. Рука нашего доброго брата Я-верую-в-Господа была в обхвате как толстая металлическая труба, и такая же твёрдая.

Впрочем, мне-то как раз пришлось легче против. Основной удар пришёлся как раз на ту сторону, где сидели Джебедайя и Старс, и теперь они стонали, пытаясь оправиться от удара.

– Где… – Ральф всё-таки схватился за руль, но машина уже уверенно сползала в кювет; вывести её оттуда быстро не получалось, и он просто заглушил мотор, чтобы не уехать куда-нибудь в поля. – Где эти мрази…

– Это были люди Крейна! – заявил я, нащупывая ручку и распахивая дверь машины. Следующим фокусом в этой программе должен был стать трюк с исчезновением – недаром я сказал Сенату остаться.

Кстати, о птичках.

Сенат (22:21):

Артур Готфрид, Мы ждём!

Далее следовал стикер с улыбающимся солнышком. И как он держался столько времени? Ох, если какие-нибудь хакеры, спецы Крейна или кто-нибудь ещё, взломают меня и наткнутся на эту переписку… как же они будут ржать.

Вы (22:21):

Затаись. Жди сигнала.

– Да это ясно, что Крейна, – Ральф тоже выбрался из машины – и, даже не глядя на меня, кинулся высвобождать товарищей по команде. Было видно, что это у него не просто реакция, а накрепко впаянный рефлекс – сам погибай, но товарища выручай. Уважаю, уважаю… но это же и поможет мне скрыться.

– Они рядом! – я старательно изображал панику. – Они уже почти здесь, что, если они вернутся? Они даже вас попытались убить…

– И у них это почти удалось… – простонал Старс. По его лицу текла кровь, но, на первый взгляд, ничего смертельного, особенно для Плутающего его уровня. Полежит пару дней, отдохнёт и будет как новенький – даже шрама на рекламном личике не останется.

– Теперь вы понимаете? – я мотал головой по сторонам, точно и правда остерегался, что откуда-то из кустов выскочат автоматчики Крейна. – Вы понимаете, что это за человек?

– Не… волнуйтесь…

Сказав эти слова, Джебедайя потерял сознание. Вот ему досталось куда сильнее – пара сломанных рёбер точно. Впрочем, жить будет; как я и рассчитывал, сильнейшие Плутающие Америки не загнутся от какой-то там аварии.

– Как не волноваться? – ещё больше запаниковал я. – Тут нельзя оставаться, тут…

И, не договорив фразы, я рванул куда-то в кусты.

Вы (22:25):

Сенат, видишь меня?

Сенат (22:25):

Да, Артур Готфрид!

Я улыбнулся. Отлично.

– Эй, Готфрид, ты куда?! – Ральф отпрянул от тела раненного товарища, которым был занят. В обычном соревновании по бегу он легко обогнал бы меня, но я заранее позаботился о форе. На моей стороне были темнота, пролесок… и Сенат.

Вы (22:26):

Быстрее, укрой меня, как в лаборатории. Но тебя не должны заметить. Ни единого глаза или пасти!

Сенат (22:26):

Пасти у животных, Артур Готфрид. У Нас рты!

В следующую секунду меня, петляющего между деревьями, уже накрыло чем-то большим, тёмным и тяжёлым, точно плотным одеялом. Упав на землю, я постарался стать как можно меньше, а Сенат, укутывая меня, разве что не мурлыкал.

– Да где он? – Ральф, резко ворвавшись в пролесок, огляделся по сторонам. – Какого чёрта творится?

Ну, это очень хороший вопрос. Я улыбнулся. Теперь у вас больше причин для злости? И куда больше претензий к Крейну. Который, разумеется, будет внаглую открещиваться ото всех обвинений…

– Где он? – Старс подбежал к Ральфу. Я не видел его сквозь пелену Сената, но слышал голос и шаги.

– Идиот! – рявкнул военный. – Ты что, оставил Джеба одного? Бегом обратно!

– Но как же Готфрид? – растерялся Старс.

– Готфрид… – пробормотал Ральф. – Хотел бы я знать, в чём он говорил правду, а что придумал… Правда ли он псих, или только прикидывается? Но очевидно одно. Крейн действительно не хочет, чтобы мы его вывезли. И пока может помешать нам – будет делать это, всеми силами, не сдерживаясь.

Пауза.

– А что, если он попытается добить нас сейчас? – испуганно спросил Старс. – Мы ведь свидетели, и он выдал нам себя… Джеб без сознания, я ранен…

– Не паникуй, сейчас он не вернётся, – отозвался Ральф уже тише и спокойнее. – Он что-то задумал… Ох, знать бы, что. Звони Эмбер с Йоко, пусть подъедут. И… вызови скорую.

Глава 3

Ждать пришлось долго. Маскировка Сената делала меня почти невидимым в темноте и неподвижности, но стоило бы мне попытаться куда-то уйти в таком виде – и меня бы обнаружили. Как минимум, Ральф – его способности следопыта и так уже вмешались в мои планы – и Эмбер, которая, вместе с Йоко, появилась на месте спустя всего полчаса. Видимо, летели как бешеные…

Разговоров американцев я не слышал, но зато отлично видел всех подъезжающих. Машина скорой, ДПСники… И, внезапно – фургончик новостного телеканала. Разглядев в «смотровую щель» его очертания, я удивлённо приподнял бровь. Да это ведь тот канал, что принадлежит отцу Августа. Интересно, это как-то связано?..

Что ж. Был только один способ это проверить, и я бодро отстучал мысленное сообщение:

Вы (23:11):

Это ты вызвал телевизионщиков?

Август (23:12):

Нет, а надо было?

Вы (23:12):

Ты всё сделал правильно.

Успокоив Августа, я вновь глянул на оператора с камерой, что уже суетился вокруг происходящего… и тихо хмыкнул.

Значит, прессу вызвали сами американцы. А из этого выходит… что мой план работает.

Эти ребята не могут без пиара и внимания прессы. И если они начнут войну с Крейном… то эта война тут же окажется в числе главных новостей. Вот сейчас – о чём Эмбер рассказывает прессе? Явно не о рядовой аварии. Не удивлюсь, если она там сейчас передаёт Крейну послание с угрозами и ославляет его на весь город.

Ладно. Пора было действовать дальше, как минимум – закончить начатое и подчистить хвосты.

Вы (23:16):

А вы, собственно, где и чем занимаетесь?

В идеале мне нужно было, чтобы машина с Августом и Люком находилась относительно недалеко – чтобы я мог потом добраться до неё – но, вместе с тем, не светилась.

Август (23:17):

Отъехали километра четыре. Машина заглохла, кажется, ей хана. Успел свернуть в поле подальше. Сейчас сидим, ждём вас.

Хм… ну, такого можно было ожидать, да. Машина Августа работала лишь на чуде Божьей помощи, и сильного удара о тачку американцев она банально не выдержала.

Впрочем, ждать оставалось недолго. Первой уехала скорая, забрав с собой не только более-менее пришедшего в сознание Джебедайю, но и Старса. Чёрт, как этот парень стал Плутающим? Неужели и это – лишь только образ?

Затем уехали репортёры – видимо, спросив и сняв всё, что только можно было, а вслед за ними, погрузившись в машину Эмбер, умчались в ночь и оставшиеся американцы. На дороге остались только ДПС-ники – то ли ждали эвакуатор, который увезёт разбитую в хлам тачку, то ли ещё что – но их я не боялся.

– Выдвигаемся, – скомандовал я Сенату. – Тихо и спокойно. Пока не отойдём отсюда подальше – соблюдаем маскировку.

– Нам нравится повышать уровень Нашей скрытности, Артур Готфрид, – довольным тоном отозвался Сенат.

***

Отойдя метров на двести, я сбросил маскировку Сената и сообщил Августу, что мы идём в их сторону. Нужно было вновь собраться воедино, и уже там решать, что делать дальше. Идти пришлось чуть больше получаса, несколько раз я уточнял у Августа направление – велик был шанс разминуться с ними – когда, наконец, Сенат вдруг оповестил меня:

– Мы видим их! Вон они!

Красные глаза Сената снова вдруг начали вспыхивать за моей спиной, как огоньки семафора. Не слишком яркие сами по себе, в тёмной пустоте ночного поля они казались ориентирами почище звёзд.

Приглядевшись, я действительно увидел стоящие вдалеке две фигурки – повыше и пониже – что активно махали нам чем-то широким. Интересно, чем?..

Что ж, это оказались номерные знаки. Парни размахивали ими до тех пор, пока мы не подошли совсем близко; на лицах у обоих стояло полное ликование.

– Фух! – отбросив свой «плакат», Август поглядел на меня торжествующе. – Я так боялся, что то столкновение покалечит кого-нибудь из нас…

– Но ведь не покалечило же, – я пожал плечами. – Как бы там ни было, сработано отлично.

Август снова просиял.

– А это что? – уточнил я, указывая на Люка, который всё ещё мял в руках номерной знак, то сжимая, то разжимая его, как жестяную гармошку.

– Оторвали, – сообщил Август. – Машина ведь здесь и останется.

Я поглядел на дымящуюся в двадцати метрах отсюда тачку. Да… такого мусора не найдёшь даже на улицах самых трущобных районов нынешнего Питера. Покорёженные бока, нос свёрнут куда-то вправо, как у боксёра…

– Погибла смертью храбрых, – констатировал я, подходя ближе. – С честью пала, выполняя боевое задание. Помянем.

– Она и мечтать не могла о лучшей судьбе, – хихикнул Август, следуя за мной. За его спиной маячил Люк с выражением лица в духе «ничего не понял, но очень интересно». Эх… Нужно будет всё же обучить его русскому языку, ну, или установить встроенный переводчик, как у профессора Ханагавы. А то не очень удобно, что пока его в этом мире понимают только два человека и один Сенат.

Кстати, о Сенате. Август ведь прав – не тащить же эту машину волоком, чтобы сокрыть улики. Но и оставлять её тут в таком виде тоже не хочется. Я посмотрел на оторванные номера, на машину… Хм. На двигателе ведь всё равно есть серийный номер.

– Вот и устроим ей достойные похороны, – кивнул я. – Кидайте номера в салон.

Повторив приказ для Люка, я дождался, пока парни сделают, что я сказал – а затем скомандовал Сенату:

– А теперь придётся поднапрячься. Сенат, ты можешь скатать из этого плотный металлический шарик?

– Мы – Сенат, – ревниво прогудела тварь, выпрастывая из-за моей спины длинные щупальца. – Мы ниспровергали царства, одолевали величайших героев! Нашей волей целые народы были отброшены в тёмные века! А ты сомневаешься в том, можем ли Мы скатать шарик?!

– Катай, – я услужливо указал рукой в сторону машины. – Милости просим.

Август и даже Люк, затаив дыхание, смотрели на происходящее. Огромные щупальца буквально выстрелили, обхватывая машину, словно та была испанским галеоном, а Сенат – гигантским спрутом. Скрежет металла резанул по ушам, так что парни отпрянули назад – но я остался стоять на месте.

Ха. Учитывая, что щупальца лезли из-за моей спины – выглядело так, будто это я сминал машину. Красивое, наверное, зрелище.

Металл медленно поддавался, но у него не было шансов против Сената. Вот тот уже облепил его со всех сторон, делая форму сминаемого объекта гладкой, округлой, прикладывая нечеловеческое давление…

…а затем Сенат отпустил получившийся «шарик». Предмет размером с баскетбольный мяч, упав с метровой высоты, наполовину ушёл в рыхлую землю – ещё бы, ведь вес машины никуда не делся, зато плотность была немыслимой.

– Ого… – Август вытаращил глаза, тоже удивлённый этим эффектом. – Это… это…

Подойдя к шару, он попытался было его поднять… и тут же отдёрнул руку:

– Да он горячий.

– Не пытайся, – хмыкнул я. – Всё равно не получится. Ты ведь не мог поднять машину раньше, когда она имела прежнюю форму?

– А…

– Вот и всё, – подытожил я. – С физикой не поспоришь.

– Мы сделали шарик, – Сенат играючи, одним щупальцем, поднял «баскетбольный мяч» на пять метров вверх – и так же резко отпустил его; получившийся снаряд пробил новую яму, на этот раз уже более глубокую – и Сенат быстренько забросал её землёй. Отлично!.. Теперь тут точно ничего не найдут – что за идиот будет искать автомобиль, копая землю?

– Я не сомневался с тебе, – кивнул я. – Прекрасно справился.

– Да, – голос Сената был сосредоточенным и серьёзным. – Но, Артур Готфрид – на чём мы теперь поедем домой?

Мои глаза поползли на лоб. Кажется, причастившийся двадцать первого века Сенат слишком уж быстро… привык ко всему хорошему.

– Тебе так понравилось ездить? – хмыкнул я.

– Ездить удобно, Артур Готфрид, – согласился Сенат. – Никуда не движешься, а Земля вращается вокруг тебя. Чудесное изобретение.

– Чудесное изобретение приказало долго жить, – пожал я плечами. – А следовательно, домой мы пойдём. Пешком, ногами.

– Что?! – уставился на меня Август. – Но… мы невесть где, за городом! Мы будем идти всю ночь!

– Довольно странно слышать это от того, кто так хотел стать Плутающим, – отозвался я, уже шагая по полю в сторону города. – Ты ведь знаешь, что 90% времени в Тумане занимают не бои, не поиски сокровищ и не увлекательные приключения, а банальная ходьба?

– Да, но…

– Мы хотели бы поехать, – расстроенно прогудел Сенат. – Машины Нам нравятся.

– Ты и едешь, – оборвал его я. – На мне.

Только Люк шагал легко, с равнодушным выражением лица. Ещё бы – во время наших с ним странствий в мире Виссариона мы исходили целый континент, и ничего. Какие-то четыре часа ходьбы до города?.. Пфф…

***

– …но магическое пламя , сжигающее и тело, и душу, не смогло взять Виссариона, – подытожил Сенат. – Та попытка тоже провалилась.

Мы шли по дороге второй час; стояла глухая ночь, и мы откровенно скучали. А чем разрядить скуку? Правильно, байками. Вот Сенат и занялся этим вопросом. Лично мне это было совершенно не интересно – в конце концов, я читал обо всех этих попытках до единой в дневниках тех, кто потом стал Сенатом. А вот у Августа горели глаза.

– Только я так и не понял, – заметил он, – кто такой этот Виссарион? Он… некромант, или кто?

Вообще-то, рассказывая Августу об ином мире, я ничего не сказал про Виссариона. Но… ладно, пусть.

– Люк бы тебе сейчас живописал его в красках, – хмыкнул я, кивая на великана, который шёл себе и в ус не дул – его простодушие не давало ему заскучать. – Ага, некромант – в том числе. Архимаг, тёмный властелин и все дела. Мой учитель, помимо прочего.

– Ты учился у тёмного властелина? – глаза Августа расширились почти до размера двух зияющих колодцев.

– Все Мы учились у него, – с печалью в голосе отозвался Сенат. – И каждый пытался его убить. Таково было его условие. Но у Нас не вышло… только Артур Готфрид смог убить бессмертного.

– Ооооо… – звук, который издал Август, был долгим и полным восхищения. – Но… как?!!

Э, нет. Эту тему я трогать сейчас ещё не готов. И не потому, что боюсь доверить Августу какие-то особо важные секреты: просто силы, которые в это вовлечены, не обрадуются, узнав, что я рассказываю об этом направо-налево. А если они не обрадуются… в общем, все демоны Лимба не могли бы устроить мне того, что начнётся в этом случае.

– Просто сказал ему «Омае ва мо шиндейру», – отшутился я.

– И всё? – поразился Август.

– Разумеется, нет, – пожал я плечами. – Это был только последний шаг, перед которым – годы подготовки. Но… тебе правда будут так интересны технические подробности, на восемьдесят процентов состоящие из терминов, непонятных для того, кто не изучал магию углублённо?..

Чушь. Всё было просто, очень просто. До смешного просто, учитывая, что этому предшествовали не только двадцать лет моих попыток, но и буквально тысячелетия попыток Сената. Просто, относительно быстро и… почти невозможно.

Нужно было лишь взглянуть на ситуацию под иным углом.

– Мы готовы поспорить, – возмущённо пропыхтел Сенат, прерывая мои мысли. – Он даже не ответил тебе «Нани»!

У меня отвисла челюсть.

– С-сенат, – наконец, вновь обрёл я дар речи. – Откуда ты вообще знаешь…

– Мы лазили в Интернете, – с гордостью ответила тварь. – Мы очень много лазили в Интернете. Мы видели всякое.

Я пожал плечами, помотал головой и зашагал дальше. Что ещё раскопал Сенат в глубинах Сети, чем ещё он меня удивит – я просто отказывался думать об этом сейчас.

– Да, но зачем это было самому магу? – Август поглядел на меня. – Биззариону…

– Виссариону, – поправил я. – А вот на этот вопрос ответа я так и не узнал, хотя он и обещал. Возможно, ему просто надоело? Жить столько тысячелетий, это каждый заскучает.

Верил ли я в такой ответ?.. Нет, едва ли. Зная Виссариона неплохо – насколько древнюю сущность можно изучить за столь короткий срок – я никогда бы не поверил в то, что он просто был обычным суицидником. Нет, определённо – его смерть несла в себе больше смысла, чем избавление от тяжкого бремени бытия.

Но… меня этот вопрос уже не волновал. А для Августа хватит и ответа, который я дал.

– Но это же такой просто для теорий, – вдохновенно выдохнул парень. – Можно ведь построить целый список причин, по которым…

– Артур Готфрид, – бесцеремонно прервал его Сенат, – что это там впереди? Там что-то светится, Мы видим какую-то постройку.

И действительно. За прошедшее время мы давно уже вышли на дорогу, и сейчас спокойно шагали по обочине… И, кажется, наконец добрели до места, где пустая и тёмная трасса медленно превращалась в город.

Я пригляделся. Действительно, впереди было какое-то одинокое строение… со светящейся вывеской. Придорожное кафе? Вроде того, кажется. Первое, что встречает путешественников на въезде в город – голодных и усталых.

– Пахнет вкусно, – подтвердил мои мысли Сенат. – Почти так же вкусно, как в KFC!

– Да это же Макдональдс, – сощурившись, разглядел Август. – Точно, он!

И правда. Если приглядеться, можно было увидеть знаменитое лого в виде стилизованной буквы «М».

– И здесь оно, – хмыкнул я.

– Макдональдс? – в голосе Сената проснулась поистине детская радость. – Тот самый? Ты говорил, он как KFC, только без того отважного воина-повара, полковника Сандерса!

Мы с Августом переглянулись.

– Долго объяснять, – вздохнул я.

– Артур Готфрид! – ликовал Сенат. – Давай зайдём туда! Мы обязаны туда зайти! Ты обещал, ты обещал!

– Сейчас ночь, Сенат, – попытался я увещевать сущность. – Кафе закрыто, там никого нет…

– Мы чуем людей и еду! – возразил Сенат. – Мы чувствуем их! Там кто-то есть! Они впустят нас, они накормят нас!

– Столько шума из-за какого-то трактира, – проворчал Люк. Наших слов он не понимал, но уловил названия фаст-фудных забегаловок, о которых уже был наслышан от Сената.

– Может, правда круглосуточный? – протянул Август.

– В такой-то глуши? – с таким же сомнением в голосе отозвался я.

– Ну… именно потому, – Август пожал плечами. – Для ночных путешественников…

– Трактир, – вздохнул я. – Люк совершенно прав.

Я улыбнулся. Что ж, в конце концов, я и правда проголодался за всеми этими делами.

– В общем, так, Сенат, – сообщил я. – Если там открыто – то мы зайдём туда.

– Ура! – завопила тварь. – Ура! Спасибо, Артур Готфрид!

– Если там закрыто, – повторил я. – И спрячься получше. Не вздумай выдать себя.

С этими словами я направился к сверкающему вывеской кафе. Остальные поспешили за мной, и даже Люк уже разглядывал Макдональдс с интересом – всё-таки слова Сената о лучшей в мире едальне заинтриговали его не на шутку.

– Так мы идём туда? – уточнил он у меня.

О. Дверь кафе распахнулась, и оттуда вышли двое посетителей с пакетами в руках. Поглядев на нас слегка озадаченным взглядом – наша компания выглядела колоритно даже после того, как Сенат спрятался – они сели в машину.

– Круглосуточное, – подтвердил Август. – Идём?

– Ну, значит, идём, – согласился я.

– Ура! Ура! Ура! – Сенат ликовал шёпотом, но очень активно.

– Выглядит обычной таверной, только много света, – поморщился Люк. – Красиво, но… в этом мире я видел дворцы, что уносятся в небеса, а это…

Выйдя вперёд, он поднялся по ступенькам и рванул на себя дверь.

– Поглядим, есть ли у них ужин, достойный самого короля, – хмыкнул Люк, заходя внутрь. А через секунду…

…застыв на пороге, мы с Августом изумлённо смотрели, как в воздух взлетают конфетти, и две симпатичных официантки надевают на голову Люку картонную корону.

Да вы шутите.

– Вы наш стотысячный клиент! – провозгласила одна из них. – Сегодня для вас – бесплатный заказ в пределах двух тысяч рублей!..

– А… – Август перевёл на меня совершенно круглые глаза. – А он…

– Это Люк, – пожал я плечами. – С ним всегда так. Пошли; нужно пояснить ему, что происходит, пока он не решил, что его назначили королём всея Макдональдса.

Глава 4

Один… еще один… силы почти на исходе. Темнота в глазах усиливается, и становится тяжело дышать. Это конец; дальше я остаюсь совершенно бессилен, и финал предрешён.

Пора подключать Сената.

Дожевав и проглотив пятый бургер, я сыто рыгнул – и щёлкнул пальцами.

Тёмная пасть раскрылась прямо внутри моего рта, проглатывая шестой бургер, даже не жуя. Я подхватил с подноса седьмой, моментально освобождая его от бумаги…

Иногда мы делаем очень странные вещи; на первый взгляд даже кажется, что они не имеют практического смысла.

На второй тоже.

***

А начиналось всё вполне невинно – с идеи зайти в «Макдональдс» и перекусить после долгого, полного праведных трудов (любое действие, направленное против Крейна – праведное) дня.

Казалось, Люк совершенно не удивился, когда ему на голову напялили картонную корону. Для простодушного разума бывшего пастуха это было чем-то разумеющимся; он лишь уточнил у меня:

– Откуда эти трактирщицы меня знают? В этом мире никто не знал, что я король.

Я лишь пожал плечами:

– Они и не знают. Просто сказали, что ты стотысячный клиент в этой, эээ, таверне, и за это тебе положена бесплатная еда.

– Здорово! – по-детски восхитился здоровяк. – Пахнет вкусно. Может, я и передумаю на их счёт…

На лицах двух ночных официанток возникло лёгкое недоумение.

– Иностранец, – пояснил я, повернувшись к ним.

– Западно-саксонский, – кивнув с важным видом, добавил Август.

– О, – облегчённо выдохнула одна из девушек, светленькая. – Но вы же перевели ему, что мы сказали?..

– Да, разумеется, – я улыбнулся. – Готовы принять наш заказ?

Зал, а точнее – крохотный зальчик был совершенно пуст, не считая скучающего персонала. Ещё бы, на часах было два ночи с лишним.

– Да, конечно, – услужливо-профессионально закивала вторая официантка, тёмненькая. – Но только сначала фотография победителя… Вы же вместе, так? Пожалуйста, посмотрите в камеру…

Я машинально повернулся в указанную сторону. Светленькая щёлкнула нас раньше, чем мы с Августом успели что-то предпринять. А? В мои планы фотографирование точно не входило.

– Готово! – подытожила светленькая, пряча телефон. – Теперь можете делать заказ!..

– Минуточку, – нахмурившись, уточнил я. – А это фото…

– В наш Инстаграм и ещё пару групп, – сообщила тёмненькая.

Вот чёрт… пока Люк с интересом разглядывал пёстрые рекламные щиты с изображениями макдаковской продукции, мы с Августом переглянулись.

– Минуточку, – улыбнулся я официанткам. – Мы сейчас определимся и сделаем заказ.

Когда девушки отошли, откровенно косясь на Люка и его мускулатуру, Август тихо спросил:

– Ну что – уходим отсюда?

Я пожал плечами.

– А смысл? Фарш невозможно провернуть назад. Слышал про закон Барбары Стрейзанд?

– То, что попало в Интернет, уже не может быть удалено отсюда, – кивнул Август. – Но как знать, что, если сюда нагрянут…

– Посмотри на него, – я кивнул на Люка. – Он же как ребёнок в магазине игрушек. У меня язык не повернётся сказать ему и Сенату, что мы уходим.

– Мы уходим?! – раздалось где-то внутри моей головы. – Нет-нет, мы же только пришли! Артур Готфрид, ты обещал!

Я мысленно вздохнул.

«Мы остаёмся, Сенат. Сейчас всё будет».

– Взять еду на вынос… – предложил парень.

Я вздохнул.

– Осознай ещё кое-что. На фото попал не только я, но и ты. Как думаешь, Крейн знает в лицо сына одного из своих основных конкурентов, или же ему придётся выяснять твою личность целых три минуты?

Взгляд Августа стал слегка испуганным.

– Но он… он же не решится идти атаковать меня, или моего отца… Слишком широкий будет резонанс, внимание к нему – а на него и так все смотрят после смерти его жены и сына…

– А после сегодняшней аварии будут смотреть ещё внимательнее, – улыбнулся я. – Так что ты прав – Крейн связан по рукам и ногам. Любая попытка напасть, убить – будет тихой и тайной, потому что иначе…

Я развёл руками.

– Давай лучше сделаем заказ. А то Сенат сейчас истечёт слюной. У меня есть некоторые мысли по этому поводу… но я устал стоять.

***

Ели все с аппетитом. Люк уминал булки с нескрываемым удовольствием, явно признав правоту Сената в вопросе кулинарии. Что до самого Сената, что он нашёл безопасный и остроумный способ поглощать фаст-фуд, не вызывая подозрений: его пасть попросту открывалась… у меня во рту.

Я не задумывался и даже не хотел задумываться над тем, как это возможно технически. Я… просто жевал (мы с Сенатом установили чёткую очерёдность).

– Так что за мысли по поводу? – уочнил Август, потягивая фанту через трубочку.

– А? – встрепенулся я. – Знаешь, я тут подумал… ведь и правда. Сколько времени я ещё могу скрываться? Посмотри на все эти танки. Подумай над тем, как американцы сумели отыскать Старса – по следам шин или по чёрт знает чему ещё…

– Недолго, – кивнул Август. – Город большой, камер много…

– Именно, – подтвердил я. – А ещё – знаешь, мне надоело скрываться.

– Что ты задумал? – насторожился Август, косясь на Люка, который с наслаждением поедал картошку фри, ничуть не беспокоясь о нашей беседе.

– Ты сам подсказал мне ответ на вопрос, – улыбнулся я. – Крейн… не сможет тронуть меня, если я стану знаменитым. Если всеобщее внимание станет прикованным ко мне, и любая его попытка убить меня тут же попадёт на первую полосу.

– Легко сказать, – заметил Август. – По-моему, стать знаменитым не так-то просто…

– Люк уже чуть было не стал звездой, засветившись на федеральном канале, – возразил я. – Ты тоже лицо известное. А вообще… стать знаменитым проще, чем кажется. Особенно в век Интернета и вирусных видео.

Я глубоко вздохнул, вертя в руках половинку бургера.

– Сенат, – обратился я к сущности, сидящей где-то в моей глотке. – Скажи, тебе понравилась здешняя еда?

– Это еда богов, Артур Готфрид!! – подтвердил Сенат. Голос раздался словно из моего рта, вот только это был не мой голос. Бррр… ну и ощущения.

– Хорошо, – кивнул я, по-прежнему отодвигая от себя мысли о том, как Сенат это делает. – Сколько бы ты мог съесть таких бургеров?

– А сколько их подадут? – загорелся азартом Сенат.

– Скажем… тысячу или две? – предположил я. – По бургеру-другому на каждую из душ внутри тебя.

– Мы хотим сделать это, Артур Готфрид! – возликовал Сенат. – Мы голодны!

Я хмыкнул и указал Августу на плакат, висящий на стене.

«АКЦИЯ! Если осилите больше десяти бургеров за один раз – весь заказ бесплатно, сколько бы вы ни съели!»

– Как думаешь? – усмехнулся я. – По-моему, вирусное видео выйдет что нужно. А заодно – устроим маленький праздник Сенату, пусть порадуется.

И, привстав с места, я обратился к официанткам, повысив голос:

– Девушки, а можно уточнить насчёт этой акции?..

Пожалуй, первые несколько бургеров я даже съем сам. Штук этак… пять, включая этот, уже приконченный. Больше я вряд ли осилю.

***

Блогер щёлкнул пальцами.

– Две больших котлеты гриль, специальный соус-сыр, – продекламировал он, глядя в камеру. – Продолжать не будем – вы все и так знаете этот рецепт. Сейчас половина третьего ночи, но это Питер, где жизнь не замирает никогда, и прямо сейчас, в этот момент, по Сети стремительно разлетается видео, на котором парень в «Макдаке» ест бургеры.

Он улыбнулся.

– Что в этом такого, спросите вы? Все мы ходим в «Макдак», чтобы есть бургеры, для чего же ещё. Но вы только посмотрите на это!..

На мониторе появилась картинка вирусного видео.

– Помимо прочего, – продолжил ведущий, оставшись за кадром, – многие уже опознали в этом парне того, кто недавно засветился на, пожалуй, самом скандальном выпуске ток-шоу Еремея Монахова, а уж типа, сидяшего рядом, вы точно не забудете. А знаете, кто ещё сидит рядом? Август Флетчер, сын медиа-магната! Впрочем, кого это волнует, когда главный герой вытворяет такие вещи?

Картинка отодвинулась, давая и блогеру втиснуться в пространство монитора.

– Он ведь их даже не жуёт! – воскликнул тот. – Не знаю, фотошоп это, реклама, или же и всё это правда происходит прямо сейчас в том самом «Макдональдсе», но я точно знаю одно – это новый тренд месяца.

***

– …не знаем, что делать, потому что запасы подходят к концу! – светленькая официантка поглядела в камеру. – Нет, правда. Это невозможно, и всё-таки это так – парень съел уже около шести сотен бургеров, а он не забывает и про другие продукты…

– На самом деле, знаем! – улыбнулась её тёмненькая коллега. – К нам уже едет запас котлет, булочек и всего прочего из соседнего ресторана. Да, это невероятно! То, что делает этот парень, просто фантастика! Кстати, поглядите на нашего повара: он скоро с ума сойдёт, он с трудом успевает жарить котлеты с такой скоростью!

– Но оно того стоит, – подытожила светленькая, и кадр снова сместился на посетителя за столом, который поедал уже… который? Кто его знает, на самом деле, который бутерброд по-американски. – Сразу становится ясно, что именно у нас, в «Макдональдс», еда самая вкусная – настолько, что от неё невозможно оторваться!

Банальный рекламный слоган звучал фальшиво… вот только то, что творилось в кадре, полностью подтверждало сказанное.

***

– …закончились?! – менеджер, пьющая второй стакан кофе за ночь, заорала так, что в трубке отдалось металлической вибрацией. – Вы с ума сошли – закончились! Дайте ему столько, сколько он съест! Плевать, если у нас закончится месячный запас – такой сенсационной рекламы у нас не было и не будет! Пихайте, пока лезет!

Глоток кофе – в голове стало пояснее.

– Если он уйдёт, пока везут новую партию – уволю нахрен, – уже тише прибавила менеджер. – Возьмите пока у него комментарий. Пусть скажет что-нибудь на камеру!

***

– Этого не может быть, – уборщик «Макдональдса» поглядел на собеседника, одного из официантов. – Ну, ты же знаешь. Я же физик, у меня диплом есть. И вот я тебе как физик говорю: это невозможно.

– Это и так понятно, идиот, – покосился на него прыщавый официант. – Без высшего образования ясно, что невозможно.

– Но всё равно, как он это делает? – докапывался физик-уборщик. – Это же научная сенсация…

Официант пожал плечами.

– Не знаю, как он это делает, но молись, чтобы он не съел нас, когда кончатся бургеры.

***

– Да, – с улыбкой подтвердил тот, кого уже прозвали в сети «легендарным едоком 80-го уровня», глядя в камеру. – Более чем доволен – и вкусом, и качеством. Сами видите – оторваться невозможно!

Он отсалютовал оператору стаканом с логотипом Колы; двое сидящих рядом с ним парней сделали так же; странные выражения не сползали с их лиц. Было видно, что происходящее – и для них не что-то обыденное.

– Может быть, вы хотите что-то сказать от себя, пока к нам едет новая партия? – предложила светленькая официантка.

«Легендарный едок».

– Да, пожалуй. Я… хочу передать привет человеку, заменившему мне родного отца, можно сказать, принявшего меня как родного сына. Майклу Крейну! Привет, Майкл. Ты никогда не верил в то, что я рождён для великих достижений. Как видишь…

Парень снова покачал стаканом.

– …мне под силу даже невозможное, – закончил он.

***

– Возможно, он нашёл способ куда-то их прятать? – продолжал допытываться физик-уборщик.

– Две фуры? – поражённо поглядел на него прыщавый официант. – Нет… ты точно идиот, со всем своим высшим образованием. Где он спрятал бы две фуры бургеров, плюс всё остальное – наггетсы, картошка…

– Салатики… – рассеянно добавила тёмненькая официантка.

– Салатики! – кивнул прыщавый. – Кстати, вы заметили, что он вообще игнорирует существование десертов?

– Может, он сладкое не любит? – предположил физик-уборщик. – Вдруг у него диабет?

***

Майкл Крейн сидел и тупо глядел в экран ноутбука. В голове у него вертелось больше мыслей, чем когда-либо, но градус абсурда, происходящего на экране, не давал ему сформулировать вслух ни одну из них.

Что лучше – оставить Готфрида в живых или убить его – и заполучить репутацию человека, прикончившего пожирателя бургеров? Как реагировать на заявление, данное в прямом эфире, что он его приёмный отец (и дёрнул же его тогда чёрт на язык!)? Как он будет объяснять всё это партрёрам?..

Крейн не знал. Он вообще ничего не знал.

Пока он ещё не знал даже об обвинениях в его адрес от американской делегации. Просто не дошёл до этого, сидя и, не отрываясь, глядя стрим из «Макдональдса».

***

– Господи, – повар, кажется, был единственным, кто показывал на камеру свои настоящие эмоции. – Они везут уже третью фуру с бургерами, а это всё не останавливается не останавливается. Почему они не привезут новых поваров? Неужели я единственный, кто работает этой ночью? Остановите это уже кто-нибудь, я больше не могу!..

По щекам измученного повара катились слёзы.

***

– Что значит – нет бургеров? – бровь Йоко взлетела куда-то вверх. – В… кафе? Вообще?

Эмбер и Ральф тоже выглядели удивлёнными.

– Зашли, называется, перекусить наскоро, – проворчал военный.

– А вы не знаете? – официант оглядел троицу. – Там, в соседнем «Макдональдсе», километрах в двух отсюда – такое происходит… Вы ошалеете, весь Интернет уже гудит об этом!

Троица переглянулась.

– Может быть, заглянем и полюбопытствуем? – по лицу Йоко казалось, что новость не вызвала интереса, но слова говорили об обратном.

– Нет, – нахмурившись, отрезала Эмбер. – Нам некогда ходить по ресторанам и смотреть на какое-то шоу с поеданием еды на скорость. Нам нужно искать Готфрида, пока есть шанс застать его где-нибудь неподалёку.

***

Вульф Флетчер сидел перед экраном примерно с тем же выражением лица, что и Майкл Крейн.

– Ну? – уточнил у него по телефону помощник. – Господин Флетчер, нам высылать съёмочную группу…

– Нет, – помотал головой Вульф, хотя собеседник не мог видеть этого жеста. – Пока я не разберусь, как в этом замешан мой сын, ничего не посылайте.

До миллионера медленно доходило, как же мало времени он уделял младшему сыну и как мало знал об его интересах.

***

– Алло… – Иван Сергеевич Баринов с трудом нащупал телефон в темноте. – Что, почему… Пятый час, Барби! Четыре утра с небольшим, ну имей совесть!

– Забудь про совесть, Ваня! – бодро отозвалась в трубке Барби Кен. – Включи ноут, немедленно! Это везде, всюду – и это тот самый парень! Который был с Люком на том шоу! Они оба там – и это бьёт все рекорды по популярности! Делай что хочешь, но заключи с ними контракт!

Баринов спешно шарил ногами по полу в поисках мягких тапочек. Если Барби говорила таким тоном, лучше было с ней не спорить.

***

– От лица всей сети KFC, – актёр, загримированный под полковника Сандерса, держал в руках живую курицу и мягко поглаживал её по перьям, – мы хотели бы пригласить «легендарного едока 80-го уровня» и в наш ресторан – любой, на выбор. Как говорится, выбирай лучшее!

***

…сколько бургеров проглотил Сенат в эту ночь? Я не считал. Я правда сбился со счёта… если честно, я уже не знал, правильно ли сделал, что затеял всю эту шумиху. Но… останавливаться на полпути – худшее, что можно сделать.

«Сенат, ты как?» – уточнил я твари, начисто игнорирующей закон сохранения энергии, а также другие фундаментальные законы мироздания. – «Кажется, у них снова закончился запас».

– Мы наелись, Артур Готфрид, – тон Сената был таким довольным, что его можно было натурально намазывать на хлеб.

Странно, но всё, что чувствовал я сам – лишь небольшая жажда. Я отхлебнул колы через трубочку. В какую пустоту, в какое тёмное измерение внутри Сената канули тысячи бургеров, килограммы картошки фри, десятки ведёрок с наггетсами и три пирожка с яблочным повидлом?.. Я не знал.

– Ты их разорить решил? – наконец, выдохнул боявшийся меня прервать Август.

– Разорить? – хохотнул я. – Да нет. Во-первых, Мак – мировой гегемон, их хрен разоришь. А во-вторых, на булках они, конечно, потратились… зато получили рекламу, с которой не сравнится ничего. Считай, они ещё и в выигрыше!

Я выглянул в окно. Пять утра с лишним, светало. Из полупустого зал превратился в тесно набитый – за эти часы он оказался полон зрителей – и операторов с камерами, и блогеров с телефонами, и обычных зевак. В иное время каждый из них взял бы по бутерброду, и тем самым обеспечил бы кафе неплохую кассу… но сейчас все бургеры уходили мне. Точнее, Сенату.

– Что ж, – улыбнулся я светленькой официантке, несущей новый поднос. – Знаете, наверное, на этом всё.

– П-правда? – расширила она глаза от неожиданности.

– Да, – я пожал плечами. – Чувство меры – очень нужное чувство. Бургеры просто объедение, трудно было остановиться… но всё-таки когда-то это нужно было сделать.

– А вот я возьму ещё один, – рассудил Август, беря булку с подноса. Люк последовал его примеру, уцепив сразу две.

– З-заходите ещё! – остолбеневшей официантке сложно было как-то иначе выразить свои мысли. – Мы рады, что эту ночь вы провели именно у нас… О!

Она хлопнула себя по лбу.

– Простите, – улыбнулась она, пока её тёмненькая коллега снимала всё на телефон (трансляция не останавливалась всё это время). – Для тех, кто это смотрит… Мы ведь даже не спросили вашего имени!

– Готфрид, – кивнул я. – Артур Готфрид. Ударение на «А».

– Артур Готфрид, – будто откликнувшись за знакомое слово, прогудел у меня в голове Сенат. – Как же Мы наелись бургеров… Мы наелись их на всю жизнь.

Я тихо усмехнулся про себя.

– Мы думать о них больше не можем… – продолжил Сенат. – Артур Готфрид!.. Теперь мы ненавидим бургеры.

________________________

Прим. автора: дорогие читатели, автор официально заявляет, что компания «Макдональдс» ничего не платила ему за контекстную рекламу.

П.С.: маркетинговый отдел «Макдональдса», вы знаете, где меня найти.

П.П.С.: за время написания главы автор съел три бургера.

Глава 5

– …мнения в Сети разделились на два лагеря, – с лица телеведущей не сходила выработанная годами практики универсальная улыбка. – Первые уверяют, что видео – подделка, и сложно их обвинять – произошедшее ночью невозможно объяснить логически. Другие считают, что человек, назвавшийся Артуром Готфридом – Плутающий, получивший в Тумане такую, эээ, экзотическую способность и решивший использовать её для получения известности.

Крейн отхлебнул кофе; напиток сегодня был на редкость безвкусным. Кофе не убирал ни мешков под глазами, ни боли в голове после бессонной ночи – просто наполнял рот горечью и вызывал лёгкую тошноту.

– Многие уже строят теории на этот счёт, увязывая появление в кафе знаменитого «рыцаря» Люка, звезды шоу Монахова, а также сына миллионера Флетчера. Как бы там ни было, вопросов к Артуру Готфриду действительно много.

О, да. Как же ты, бл*ть, права, подумал Крейн.

– …например, что он имел в виду, заявив, что Майкл Крейн заменил ему родного отца? Кто-то считает, что Готфрид когда-то работал на Крейна, кто-то – что это просто выпад против корпораций. А кое-кто уже вспомнил о полном тёзке нашего сегодняшнего героя – Артуре Готфриде, погибшем двадцать лет назад на своей свадьбе с угадайте, кем? Анной Крейн, женой Майкла Крейна, убитой пару недель назад…

Крейн подался вперёд и тихо застонал.

– И к другим новостям – это не единственное сообщение, в котором замешан Майкл Крейн. Так, этим ночью американские гости во главе с Эмбер Кросс сделали шокирующие заявление, обвинив миллиардера в попытке убить их, устроив «несчастный случай!» Да, именно так – этим вечером машина американских гостей была протаранена неизвестным, который скрылся с места преступления; Джебедайя Мерсильер, известный Плутающий и проповедник, находится в больнице, его состояние стабильное. Так почему же Плутающие из Штатов обвиняют в произошедшем Майкла Крейна?

Крейн сжал кофейную чашку так, что стекло захрустело.

– Что на самом деле произошло на презентации Интерфейча 2.0, кто убил жену и сына Крейна… Вопросов много, но ответов на них мы так и не получили. Увы, но Крейн отказался давать комментарии. И пусть выводы каждый делает сам для себя, – подытожила ведущая, улыбнувшись.

Швырок. Чашка, расплёскивая кофе, пролетела через весь кабинет и врезалась в стену, оставив на ней грязное пятно; Крейн остервенело нажал на кнопку выключения.

Да, он действительно послал репортёров нахер, когда те попытались сунуться к нему за комментариями. Они там совсем обнаглели – пытаются вытащить всё грязное бельё…

Крейн снова опустился в кресло, тяжело дыша.

Вот она – иллюзия.

Иллюзия власти. Иллюзия безопасности. Иллюзия того, что старый враг двадцать лет как мёртв. Теперь Готфрид непонятным образом жив, а Анна и Гюнтер – нет, теперь его бизнес трещит по швам из-за идиотских, абсурдных, но при этом всё-таки работающих действий мерзавца…

Тот словно издевается над ним. Нет, почему «словно» – именно это он и делает. Расхаживает по городу, как будто Крейн не разыскивает его, передаёт ему приветы в видео…

Он ведь обезопасил себя этим приветом. Теперь, если с ним что случится – обвинят его, Крейна, даже если он будет и не при чём. А если уж возникнет какое-нибудь подозрение поконкретнее… Он в жизни от этого не отмоется.

Что он скажет? Что поедатель бургеров – на самом деле террорист и убийца? Кто ему поверит? Нет, конечно, с властями вопрос он уладит, как всегда улаживал… Вот только кто заткнёт тех интернет-умников, что до сих пор припоминают ему кровавый приход к власти, смерть Готфридов и других конкурентов?

Чёртов век информации. Как же просто было, наверное, в какие-нибудь средние века – если ты лорд, то ты берёшь и казнишь неугодного, или просто убивает на месте. А каждому, кто смеет возражать или спрашивать, зачем ты это сделал – плетей.

– Господин Крейн, – голос секретарши из коммуникатора был, как всегда, вежлив и услужлив. – Генерал Козлоконь просит вас ответить на видеозвонок.

Крейн вздохнул, прилизывая ладонью топорщащиеся волосы.

– Включай, – ответил он.

Просит, как же. Приказывает, как обычно.

Огромный экран на стене включился вновь, только на этот раз вместо программы новостей в нём отобразилось лицо собеседника – круглощёкое, нахрапистое лицо цвета варёного буряка.

– Майкл, – выражение лица генерала не предвещало ничего хорошего. – Нужно поговорить.

– Доброе утро, Прохор Богданович, – тоном, максимально далёким от доброго, поприветствовал его Крейн. – Поговорим.

– Ты новости видел? – без прелюдий начал Козлоконь.

Крейн криво усмехнулся.

– А вы думаете, я мог такое пропустить?

– Ты… это? Ты из меня идиота делаешь, Майкл? – чем дальше, тем больше распалялся генерал. – Или ты считаешь, что армия – твоя личная цацка, что хочу, то и ворочу? Мои люди уже третий день колесят по Питеру – весь город в пробках, ищут твоего Готфрида… а он сидит в кафе и жрёт булки?

Крейн промолчал.

– Кстати… он что, правда сожрал запас двух кафе? – уже тише уточнил генерал. – Как он это вообще…

– С Готфридом возможно всё, – покачал головой Крейн. – Я почти ничему не удивляюсь… разве что его наглости.

– Мне теперь что – Макдональдс атаковать прикажешь? – генерал уставился на него. – Или думаешь, я вечно буду это терпеть? Так я тебе скажу: хрена с два, Майкл! У тебя своя репутация, у меня своя, и я не хочу ввязываться… в это всё!

– Прохор Богданович, – Крейн едва удержался от того, чтобы снова застонать, – позвольте напомнить вам, что до завершения проекта нового вооружения, разрабатываемого Крейн Корп, осталось всего четыре месяца. Вы, кажется, были заинтересованы в нём…

– Я много чего был, – оборвал его генерал; мясистые бульдожьи щёки играли всеми оттенками красного, коротко стриженный ёжик блестел ранней сединой. – Понимать надо. Что можно, а где нельзя, и вообще.

– И что я должен был сделать? – Крейн поглядел в ответ. Казалось бы, он уже давно привык к манере речи Козлоконя, но сегодня это особенно бесило его. Как и всё остальное. – Это ваши люди прозевали его настолько, что он расхаживал по городу, проник в «Люксор», похитил Старса из клуба и потом пошёл с друзьями в «Макдональдс»!

– Мои люди делают то, что я скажу, – отозвался генерал. – А я скажу, что ты охренел, Майкл. Думаешь, твои пушки – мармелад в шоколаде? Думаешь, незаменимый?

Два партнёра выдержали долгий взгляд друг друга. Оба понимали, что дело даже не в пушках, а в «выгодных условиях», сиречь – взаимных откатах… Но вслух этого говорить не стали.

– Ты не незаменимый, Майкл, – завершил генерал. – На этот раз я перед своими отмазался. Террористов ловим, операции, профилактика…

Он хмыкнул.

– Но больше так не выйдет. Цирк кончился, клоуны едут домой, Майкл. Ты просишь прислать тебе людей и техники, но вместо ловли террориста просто гоняешь их несколько дней без толку. Чтобы что? Чтобы потом – вот это вот? Ты мне тут это…

Генерал замахнулся рукой, снова скатываясь на привычный ему язык.

– Так что, Прохор Богданович? – Крейн мрачно глядел на него. – К чему вы сейчас это? К тому, что военных отзываете?

– Отзываю, – согласился Козлоконь. – С завтрашнего дня, Майкл. Ты хорошо меня услышал? С завтрашнего дня и без скандалов. Учения прошли, учения закончились…

– Без скандалов, – кивнул Крейн.

– А если будет шум и клоунада, – подытожил Козлоконь, – то виноватый – ты, Майкл. Не я. То есть, я тоже, но ты больше.

Сделать всё за один день и не привлекая внимания… ах, как соблазнительно звучит. Вот только сказать проще, чем сделать.

– Я вас услышал, – вздохнул Крейн в ответ. – Я вас услышал, Прохор Богданович.

– Вот и хорошо, – Козлоконь широко осклабился. – Не болей.

***

Сделать всё за один день и тихо. Сделать всё за один день и тихо… Крейн толком не успел обдумать свои дальнейшие действия, когда коммуникатор снова заговорил:

– Господин Крейн, к вас посетитель.

– Катенька, – стараясь говорить сдержаннее, заявил предприниматель. – Я же сказал, что никого сегодня…

– Он утверждает, что его вы точно примете, – отозвалась Катенька. – Сказал, вы его знаете и…

Да сколько можно издеваться?..

– Господин Жюль, – кисло улыбнулся Крейн, глядя, как демон усаживается в кожаном кресле напротив него. – Чем обязан на этот раз?

– О, – тот любезно глянул в ответ. – Пришёл уточнить, господин Крейн. В прошлый раз вы утверждали, что… контролируете ситуацию.

Крейн кивнул.

– Утверждал. Вас что-то смущает?

– Меня лично? – расцвёл в улыбке демон. – Мне лично всё равно. А вот тех, кого я представляю, смущает буквально всё.

Он развёл руками.

– Мы понимаем, что Артур Готфрид – не обычный бизнес-противник, и что с ним справиться сложнее, чем с конкурентом. Но что мешало вам вчера ночью банально послать автоматчиков в то самое кафе…

– Репутация, – отозвался Крейн. – Деловая репутация.

– Чушь, – совершенно нелюбезно парировал Жюль. – На автоматчиках не было бы написано, что они – ваши. Залп очередей, и проблемы уже нет, есть вопиющий случай терроризма, неизвестные убили группу лиц в ресторане быстрого питания… в жестокое время мы живём, не правда ли?

– И получаем громкое дело на весь город, – кивнул Крейн. – Ещё одно. Куча ниточек ведёт ко мне, и чем больше я открещиваюсь – тем сильнее подозрение. В обычное время мне было бы плевать, но после презентации и проблем с американцами…

– Что ж, я вас услышал, – Жюль вновь нацепил на себя маску идеальной вежливости. – И отвечу я вам…

Демон поднялся с места, заложил руки за спину и зашагал по кабинету, задумчиво оглядывая потолок.

– Ваши дела, – продолжил он неторопливым тоном, – волнуют нас постольку, поскольку это и наши дела. Мешая вашим планам, господин Крейн, Готфрид мешает нам, и мы реагируем. Но вот что мы считаем…

Он резко развернулся к бизнесмену.

– Будет куда проще сдать в утиль вас, Крейн, чем воевать с Готфридом и его прихвостнями.

– Вы… – у Крейна перехватило дыхание.

– Вы заботитесь о своей репутации, Крейн, но подумайте вот о чём – нам до неё дела нет, – улыбнулся демон. – Вам давали шанс поправить всё, вы… не справились.

– Ничего ещё не кончено…

– Смотря для кого, – Жюль наклонил голову. – Для вашего сынка Гюнтера, например – кончено, однозначно и просто. Или для всеми нами горячо любимой, – он выделил последнее слово, – Анны.

– Вы обещали мне власть и деньги, – Крейн привстал над столом, багровея не хуже Козлоконя.

– И у вас они были, господин Крейн! – воздел руки демон. – Два десятилетия вы были на коне, на гребне успеха. Кто виноват, что вы в одночасье рухнули с этого гребня, потому что оказались не в силах постоять за себя?

– Вы мне должны, – Крейн глядел на демона в упор. – Мы заключили контракт!

В кабинете в какой-то миг стало очень-очень тихо… демон остановился и стоял, глядя на Крейна, секунд десять – а затем заговорил снова, тихим голосом.

– Запомните, Крейн, – без тени улыбки отрезал он. – Мы никогда и никому ничего не должны. Это нам все должны. Особенно вы.

Новая пауза. Ещё двадцать секунд молчания. А затем Жюль снова улыбнулся.

– И вы всё-таки правы – ваша репутация уверенно катится вниз, а каждая новая выходка Артура Готфрида только подталкивает её. Сейчас вы, Крейн, на рубеже невозврата, когда ещё немного – и для вас будет всё кончено. Хотите знать, что тогда случится?

Подойдя к креслу, он плавно и изящно опустился в него, положил руки на подлокотники – и только потом продолжим.

– А случится вот что. Вы превращаетесь в посмешище. Партнёры не рассматривают вас всерьёз. Вам предъявляются обвинения, о вас снимаются скандальные расследования. Вас объявляют виновником трагедии, что случилась с вашей семьёй… и уж конечно же, ваша корпорация теряет все акции.

Жюль улыбнулся.

– Но когда один падает, другой всегда поднимается. Какой-нибудь другой бизнесмен, поумнее – Вульф Флетчер, например, один из ваших основных конкурентов в IT-сфере – скупает так критично упавшие акции, приобретает остатки великой корпорации Крейна.

Крейн заскрипел зубами.

– Его репутация чиста и безупречна! – просиял Жюль. – Он начинает заключать новые контракты. Да, его предшественник, Майкл Крейн, запятнал своё имя. Но ведь Интерфейс 2.0 – хороший продукт, который не виноват в произошедшем!..

Демон развёл руки в стороны.

– …и, как видите, в этом варианте нашим планам ничего не угрожает. Даже Артур Готфрид – ведь, вместо человека, убившего его семью, Интерфейсами теперь занимается отец его, по слухам, нового дружка.

Флетчер. Они готовят Флетчера ему на замену. Этого австрийского идиота, который…

– Так это и есть ваш шаг? – Крейн поглядел на Жюля. – Подсунуть Готфриду Флетчера-младшего, а потом передать Интерфейсы его папаше, чтобы тот не имел ничего против них?

– Нет, – хмыкнул Жюль, глядя на Крейна честными глазами. – Самое смешное – в том, что мы никак не связаны с их знакомством. Сами заинтригованы. Впрочем… это вовсе не обязательно будет именно Флетчер. Может быть, мы продадим Интерфейс азиатам. Или напрямую американцам, которые хотят заполучить его раньше русских. Мы рассматриваем разные варианты, Крейн. Без вас.

Крейн молчал, а затем выдохнул.

– Вы рано сбрасываете меня со счетов, – отозвался он. – Я… это ещё не конец.

– Пока нет, – кивнул Жюль. – Но должен стать концом. Если не для Готфрида – то для вас, господин Крейн. Выбор за вами, решайте. Время на исходе, но оно пока ещё есть. И… никогда не смейте говорить, будто мы вам что-то должны.

Он снова улыбнулся.

– Впрочем, не расстраивайтесь. Даже если всё пойдёт именно тем путём, что я описал, вы сохраните свободу и более-менее приличное благосостояние. О власти, конечно, речь уже идти не будет, но думать, где взять деньги на еду, вам не придётся.

Пауза.

– Вы знаете, почему мы это сделаем, – подытожил демон.

– Да, – согласился Крейн. – Знаю.

– И вы продолжите служить нашим интересам.

– Она в порядке, – сквозь зубы процедил Крейн. – И в полной безопасности от Готфрида. Я знаю, что делаю, и ошибок не повторю – на этот раз ни Герда не сможет сбежать, ни кто-то извне найти её.

– Это – то, почему я пришёл к вам, – с улыбкой кивнул Жюль. – То, почему я сообщил вам о наших планах заранее и дал последний – единственный – шанс. Смотрите, Крейн – не потеряйте ещё и его.

Поднявшись с места, он резко развернулся на каблуках – и спокойно зашагал в сторону двери, давая понять, что аудиенция окончена.

Глава 6

Помещение придорожного «Макдональдса» было относительно небольшим – по сравнению в полноразмерными кафе, располагавшимися в центре города. Казалось бы, сколько народу может поместиться здесь, особенно в такой ранний час?

Сравнение «столько же, сколько бургеров в Сената» напрашивалось само собой, но нет – всё-таки поменьше. И тем не менее, помещение было переполнено народом.

– И как мы выберемся отсюда? – Август с опаской поглядел на толпу. – Ну, то есть, протолкаться-то мы сможем, а что дальше? Пешком по обочине? Так они все последуют за нами.

Я меланхолично кивнул.

– Давненько я не водил за собой толп… Впрочем, ты прав. Пожалуй, нам нужна будет машина, чтобы уехать отсюда.

Я выразительно поглядел на парня. Как-никак, из нас четверых (если считать Сената за одного) только он владел личным транспортом.

– И всё-таки я поверить не могу… – пробормотал Август. – До сих пор… тебя ищет Крейн, а ты…

Я пожал плечами.

– Крейн? Какой ещё Крейн? Тот, что совершил великую глупость, выведя на улицу танки и пехоту?

– Ну, да, сюда он не пригонит их…

– Он нигде их не использует так, чтобы это было тихо, – отозвался я. – Нигде. Умный человек пошлёт не сильную армию, а одного-двух наёмных убийц. Скрытных, тихих, бьющих всего один раз. Но Крейн не умный человек. Знаешь, почему он выбрал танки?

Август отрицательно покачал головой.

– Трусость, – усмехнулся я. – Крейн всерьёз пересрался после смерти жены и сына. Решил окружить себя целой армией, чтобы та не позволила мне прикончить его. Как защита и правда неплохо, но в атаке…

– Эээ, простите. Вы позволите на пару слов? – раздалось в метре от нас, и я быстро заткнулся, повернувшись к говорящему. Передо мной стоял прилизанный молодой человек с очках и недешёвом костюме, вертящий в руках дорогую ручку.

– Да? – я любезно улыбнулся.

– Я представляю продюсерский центр «Импресс», меня зовут Валентин, – парень протянул мне руку, и я крепко пожал её. – Давайте без особых предисловий: мы заинтересованы в сотрудничестве с вами, а также с вашим другом…

Он указал на Люка.

– Бургеры ел только я, – уточнил я, пожимая плечами. – Точнее, он тоже ел, но в обычных, человеческих масштабах.

– Да-да, но, видите ли, то, как он недавно засветился на шоу Монахова…

– Вы хотите сказать – сорвал шоу?

– Кое-что пошло не по плану, но ведь главное – рейтинги, не так ли? – хмыкнул Валентин. – В общем, мы были бы очень признательны…

– Что конкретно вы нам предлагаете? – перебил я. – Личное шоу? Концерты? Поедание бургеров на камеру?

– О, у нас много идей, – кажется, типчик расценил это уже как согласие, и расцвёл. – Мы хотели бы обсудить их в нашем офисе, возможно, у вас тоже будут предложения, которые мы могли бы адаптировать под потребности среднего зрителя, но будьте уверены, что ваши…

Он вытащил из кармана тонкую изящную визитницу; раньше, чем он успел вынуть оттуда визитку, я привстал и бесцеремонно сделал это сам.

– Мы вам перезвоним, – пообещал я, отвлечённо разглядывая логотип продюсерского центра «Импресс». – Август, что там с машиной?

– Что с машиной – не знаю, – пробормотал Август, – а вот у меня двенадцать пропущенных от отца. Телефон стоял на беззвучном!..

В его голосе плескалась лёгкая паника.

– Поздравляю, сынок, ты в телевизоре, – кивнул я. – Помаши ручкой, передай приветы родным.

Договорить мне не дали и на этот раз.

– Блестяще! – пророкотал басовитый голос, и вслед за только отошедшим Валентином перед нами возник полный мужчина с залысиной и бородкой. – Послушайте, это настолько блестящая акция, что я просто не нахожу слов… Спасибо, спасибо вам за вашу борьбу…

Он тоже кинулся пожимать мне руку.

– Акция? – поднял я бровь. – Борьбу?

– Разумеется, – понимающе улыбнулся он. – Такое увидят не все, а только те, кто склонен заглядывать в самую суть. Поедание бургеров в течение нескольких часов, безостановочное, постоянное – как символ прожорливости ненасытного капитализма. И не где-нибудь, а здесь, в «Макдональдсе» – что тоже, конечно, своего рода символ, одна из главных мировых корпораций, ставящих прибыль превыше всего…

– Возможно, вы вглядывались в самую суть уж слишком пристально? – я переглянулся с Августом. Но безумный последователь идей Маркса уже не слышал меня.

– И как органично вы вплели в самый центр вашего перфоманса имя Майкла Крейна!.. Я всегда говорил, что этот бездушный делец и родную мать удавит ради барышей. Вы согласны с этим?

– Согласен, – искренне кивнул я. – Крейн – сволочь.

– Сволочь! Абсолютная!

– Мерзавец.

– Ещё какой!

– Зоонекропедофил.

– И это то… – мужичок осёкся и с удивлением поглядел на меня. – Ладно, вот что: я веду канал, в котором рассказываю миру о современном положении вещей. Очень хотелось бы увидеть вас у себя в гостях, позадавать вам вопросы…

– Визитку, – отрезал я. – И мы вам перезвоним.

Никогда я ещё не врал так нагло и беззастенчиво.

Краем глаза отметив, что Август что-то пишет в телефоне, я не успел даже выдохнуть, когда к столу подошёл следующий «проситель» – опрятно одетый мужчина лет пятидесяти с азиатскими чертами лица.

– Добрый день, господин Готфрид, – поздоровался он. Аллилуйя – неужели хоть кто-то запомнил моё имя?

– Скорее, утро, – заметил я. – Давайте сразу, вы с каким предложением.

– Я владелец сети ресторанов быстрого питания, – улыбнулся он. – Не такой крупной, конечно, как «Мак», но зато со своей атмосферой – у нас подаётся отличная восточная лапша, острые блюда, суши…

– Хотите, чтобы я и ваши запасы опустошил? – поглядел я на него.

– Ну, может быть, не так активно… – пожал плечами азиат. – У меня не такие неограниченные ресурсы, как у «Макдональдса», но, думаю, я смогу устроить вам что-то вроде богато накрытого стола. А теперь о предложении: как вы смотрите на то, чтобы стать нашим рекламным лицом? Представьте: плакаты с вами, ваше изображение на вывеске, специальное блюдо особо большого размера, названное в вашу честь – кто съест за десять минут полную порцию, может не платить…

– Кто съест за десять минут полную порцию, может подавиться, – поправил я. – Визитку. И мы вам перезвоним.

Я заглянул за спину азиату. Так и есть – следом за ним уже маячил ещё один тип, не менее колоритный. Двухметрового роста, в чёрной летней куртке и камуфляжных брюках… а это ещё кто? Глава охранного агентства? Волонтёр из доброволческой дружины? Президент ассоциации байкеров-патриотов?

Азиат, мелко кланяясь, отошёл, и высокий детина шагнул к столу следом.

– Ну, – ласково улыбнулся ему я, – а вы кого представляете?

Мужчина смерил меня уничижительным взглядом, затем пробежался по Люку и остановился на Августе.

– А я представляю Вульфа Флетчера, – отрезал он. – Его службу безопасности, если точнее. Август, идём; твой отец хочет с тобой поговорить.

***

Несмотря на весь ажиотаж толпы, фигура флетчерского охранника слишком внушала, и потому из кафе мы вышли одни. Нас провожало множество взглядов; я буквально видел, сколько ещё людей уже собиралось подойти ко мне с каким-нибудь предложением…

Что ж, мы вам перезвоним. Всем. Когда-нибудь, только не спрашивайте, когда именно, не заставляйте меня врать.

Мужчина не проронил ни слова, Август тоже, и только Люк негромко прогудел, подойдя ближе ко мне:

– Кто этот воин? Он угрожает нам чем-то?

– Всё нормально, Люк, – отозвался я. – Этот воин просто был вынужден ехать сюда в пять утра, поэтому у него такой злой вид. А так он мировой парень. Наверное.

– Тигран, – заговорил Август, когда мы все уселись в машину, – почему ты приехал сам? Я думал, что…

– Твой отец дал такое распоряжение, – коротко ответил Тигран, усаживаясь за руль. – А эти зачем едут с нами?

– А вот вежливый человек обратился бы к «этим» напрямую, – съязвил я.

– Да, – поддержал меня Август, приободрённый этими словами. – И вообще. Тигран, не позорь меня перед друзьями…

Тигран оглянулся на нас. По его лицу растеклась нехорошая улыбка.

– Если ты, Август, беспокоишься по поводу ущерба для репутации, – заговорил он, начисто игнорируя мои слова, – то именно по этому поводу отец и желает с тобой побеседовать.

Август нервно сглотнул, глядя на меня. Я пожал плечами. Похоже, Флетчер-младший и правда был в своём доме не на правах хозяина.

Наши с Августом взгляды встретились. Его был растерянным, чуть испуганным; мой – холодным и непреклонным. Я лишь слегка качнул веками – мол, ты знаешь, что делать.

– Я… – голос Августа чуть дрогнул, но тут же выправился, став уверенным в себе, – сам разберусь, что для моей репутации ущерб, а что – нет, Тигран. Будь так добр, не лезь в то, что тебя не касается.

Тигран молча пожал плечами и завёл машину, даже не спросив, куда ехать. Август нахмурился:

– Не веди себя так, будто можешь решать за меня.

– Я и не решаю, – рассудил Тигран. – Всё решает твой отец, а я только выполняю его волю.

– Эх… – печально хмыкнул я. – В доме моего отца прислуга не позволяла себе «тыкать» хозяевам.

– Тигран – старый друг отца, – буквально одними губами сообщил мне Август. – Ещё с Австрии.

От меня не ускользнул сегодня удивлённый взгляд Тиграна в зеркале заднего вида; оборачиваться на меня он не стал, но, кажется, мои слова всё-таки привлекли его внимание.

– Оно и видно, – кивнул я. – Кстати, не сочти за нескромность – у меня возник вопрос. Где был этот герой, когда ты ходил в Туман и чуть не погиб там?

– Я сам сказал, чтобы он не шёл за мной, – махнул рукой Август, поморщившись. – Папа предлагал…

– Но ты предпочёл заплатить кучу денег незнакомым типам, только бы не идти с ним, – улыбнулся я. – Кажется, я начинаю догадываться, почему. У этого – ни манер, ни понятия о субординации.

Веко Тиграна дёрнулось.

– Я… – Август мотнул головой. – Мне не хотелось, чтобы отец потом попрекал меня тем, что его охрана всё сделала за меня.

Понятно, понятно.

– Может быть, – согласился я. – Но смотри. Сейчас ты тоже пытался настоять на своём… но этот ваш Тигран даже не думает тебя слушать. Значит, там он тоже мог настоять… просто ни он, ни твой отец не посчитали нужным это сделать.

Машина тихо летела по шоссе; Тигран всеми силами делал вид, что наш разговор его не волнует.

– Вообще-то я думал, что ты подбросишь меня куда-нибудь… – я зевнул. – Думал отдохнуть, и всё такое… Но теперь мне кажется, что так даже лучше.

– Лучше что? – не понял Август.

– Лучше, что мы едем к тебе домой, – улыбнулся я. – Пожалуй, настало мне время познакомиться с твоим отцом, поговорить, прояснить собственный статус-кво…

– Это исключено, – на этот раз Тигран отреагировал мгновенно. – Господину Флетчеру некогда принимать вас, да и желание делать это у него вряд ли возникнет. Доедем до населённых районов – высажу вас, и убирайтесь на все четыре стороны.

Я хмыкнул.

– А я разве спрашивал разрешения? Просил назначить мне время для аудиенции? Если господину Флетчеру так важна репутация, то он поговорит со мной.

Тигран снова промолчал; по его лицу было видно, что он просто не собирается ввязываться в спор. Кто я в его глазах? Непонятный мутный Плутающий, втеревшийся в доверие к сыну миллионера и теперь тусующийся рядом в надежде урвать свой куш.

– Август, – велел я. – Пока мы едем – позвони отцу, предупреди его о моём визите. Думаю, время у него найдётся – как раз то, которое он хотел потратить на воспитательный разговор с тобой.

Август быстро кивнул и достал телефон. Лицо Тиграна перекосило раздражением, но он ничего не сказал – возражать против звонка отцу было бы глупо.

Вульф Флетчер взял трубку на четвёртом гудке. Его слов я не слышал, но вот Август даже в телефонном разговоре с отцом как-то подобрался и вытянулся. Кажется, отец вызывал у него почтение… и немного страха.

– Да, я еду… – похоже, отец не давал сыну вставить и слово. – Да, я… скоро доеду, не нужно сейчас… Да, об этом – он едет вместе со мной. Они… оба.

Последовала долгая пауза. Флетчер не орал, говорил спокойно и тихо… но, что бы он там ни говорил, глаза Августа всё расширялись и расширялись.

– Да, но… – наконец, выговорил он. – Ты судишь, даже не разобравшись в ситуации. Для этого мы и едем…

Ох, зря ты сказал это «мы». Медиамагнату, похоже, будет легче допустить гибель сына в Тумане, чем серьёзные репутационные издержки, полученные от того, что он засветился в вирусном видео.

Наконец, ещё через две-три минуты, бросив короткое «Хорошо, папа», Август повесил трубку.

– Отец… примет вас, – сообщил он мне. – Но не жди многого. Он очень упрям, и к тому же…

Я хмыкнул.

– Едва ли он упрямее меня. Человека, убившего бессмертного, не напугаешь богатым снобом с самомнением.

Тигран на этот раз никак не отреагировал; видимо, счёл мои слова про бессмертного какой-то локальной шуткой или чем-то в этом роде.

Впрочем, и высаживать нас сразу по въезду в город, как и обещал, он тоже не стал. Машина, не сбавляя скорости, понеслась по рассветным полупустым улицам, заворачивая туда, где я уже был вчера – к району, заполненному элитными особняками и пентхаусами.

Как я уже говорил, этот район был основательно застроен; слишком плотно, если учесть, что тут в основном жили миллионеры и звёзды. Но оно и понятно: в 2040 году в Питере было слишком много миллионеров и слишком мало земли.

Бизнесмены, особенно те, чей род деятельности хоть как-то касался Тумана, съезжались сюда, в этот город, со всех материков – отец Августа, австриец, был тому хорошим примером. Земля же, с другой стороны, была сильно ограничена Туманом и нежилыми районами. Вот и приходилось городить элитные особняки чуть ли не на друг друга.

Территория вокруг дома Вульфа Флетчера была небольшой, зато сам особняк уносился ввысь на двенадцать этажей – вертикальный, как и всё вокруг. Оно и понятно, с таким количеством детей… Стиль был сдержан – дорого, но без особой вычурности. В общем, особняк как особняк.

Впрочем, это ничего не говорило о личности человека, что здесь живёт.

– Ну, пошли, – я хлопнул дверцей притормозившей машины. – Пора мне наконец познакомиться с твоим отцом.

Глава 7

Сунув в рот сигарету, Вульф Флетчер поглядел на часы.

Половина седьмого.

– Надеюсь, они уже подъезжают.

Эту фразу он пробормотал скорее для себя, чем для Илоны, но брюнетка сразу заинтересовалась, заканчивая застёгивать блузку:

– Кто они?

Профессиональная хватка – не успокоится, пока не вытянет всё. Вульф мысленно усмехнулся. В свои двадцать четыре Илона Линн была директором одного из принадлежащих ему телеканалов, и свою должность она заработала совершенно честно – девушка и правда имела большой талант в этой области. Но, как это часто бывает, даже с талантом она не хотела ждать и не упускала возможности устроить свою карьеру… более прямолинейными способами.

Впрочем, не то, чтобы он жаловался.

– Мой сынок с его новым дружком, – запоздало ответил он, поправляя галстук. – Малолетний обалдуй позорит меня на весь город своими выходками.

– Что на этот раз? – улыбнулась Илона, усевшись в мягкое кресло и закинув ногу за ногу.

– Ты ещё не видела? – Флетчер обернулся на неё от окна. – За ночь это облетело весь рунет, а возможно, вышло и за его пределы.

– Ты же знаешь, – девушка глядела взглядом человека, знающего себе цену, – я всегда фильтрую информацию. Меня интересуют настоящие сенсации, а не всякий вирусный мусор.

– О, это сенсация… – в каком-то смысле, – Флетчер выпустил изо рта колечко дыма. – Некий тип съел за три-четыре часа несколько тысяч бургеров. Или сделал вид, что съел – разница невелика.

– В самом деле? – глаза Илоны засверкали снисходительным смешком; она откинула с лица чёрную, как смоль, прядь. – А Август здесь при чём?

– Сидел за одним столиком с тем типом, – Вульф пожал плечами. – Кто это, что это… Что они делали вместе и как до этого дошло – мне только предстоит узнать.

– И что, – задумчиво протянула Илона, – они оба едут сюда? Пожиратель бургеров тоже?

– Навязался сам, – поморщился миллионер. – Но я легко согласился. Хочу посмотреть на него вживую… на такую наглость. Понять, чего он хотел добиться, втягивая Августа в какие-то фокусы.

– Слушай, – Илона встала, – мне тоже хочется взглянуть на него. Признаться, ты меня заинтриговал.

Флетчер обернулся на девушку, подняв бровь.

– Да не собираюсь я снимать о нём репортаж, – фыркнула Илона. – Я не идиотка, и не куплюсь на всякие дешёвые трюки. Просто интересно, что это за тип такой и откуда взялся.

Вульф пожал плечами.

– Ради Бога, Илона. Смотри.

О том, что слова, которые прозвучат в этом кабинете, нельзя выносить наружу, он не стал говорить – это было и так понятно.

Илона деловой походкой подошла к широкому окну и глянула вниз.

– О, – заметила она. – А вот и они, надо полагать?

На территорию пентхауса действительно въезжала машина – новая, но достаточно скромная, по меркам владельца дома.

– Вот и они, – подтвердил Флетчер.

– Август так и ездит на этой тачке? – девушка усмехнулась. – Насколько помню, твои старшие водят спортивные автомобили, а это…

– Что заслужил – то и водит, – Флетчер спокойно продолжал курить, глядя в окно. – На что-то получше пусть заработает сам… либо же докажет мне, что достоин большего. Пока что всё, чем он занят – это порча семейной репутации и идиотские мечты о Тумане.

– Ходили слухи, первый рейд у твоего героя вышел удачным, – Илона улыбнулась краешком рта.

– Затраты он отбил, во всяком случае, – чуть нехотя признал Флетчер. – И даже заработал немного сверх того. Но мы же оба понимаем, что это чистой воды случайность. В среднем, сколько неудачных походов приходится у Плутающего на один удачный.

– Точно не знаю, не интересовалась, – кивнула Илона. – Думаю… штук двадцать, плюс-минус. И то с поправкой на то, что удачный – это не всегда золотая жила.

Вульф молча кивнул, глядя, как дверцы машины открываются и оттуда выходят четыре фигурки. Раз, два, три, четыре… Почему так много? Впрочем, разглядеть вышедших он не мог: отсюда, с высоты двенадцатого этажа, все люди внизу казались крохотными муравьишками.

***

Люк оглядывался по сторонам – впрочем, без особого удивления на лице. Будучи максимально простым парнем (как для императора, да и в принципе), он принимал окружающий мир как должное.

Наверное, в этом была определённая логика. Я же, попав в мир к Виссариону, не особо удивился, узнав, что в нём существуют гномы, эльфы, драконы… Конечно, всё это было для меня в новинку, оно заинтересовало меня… но не удивило. Сработал рефлекс: я в фэнтезийном мире, значит, здесь всё необычное выглядит естественно.

Так и Люк. Он с любопытством взирал на телестудии, машины, Макдональдсы и пентхаусы миллионеров, ничему не удивляясь. Иной мир – и этим всё сказано.

– Замок выглядит солидно, – заметил он, оглядывая широкий двор. – Но крепостные стены ни к чёрту. Они падут уже в первый день осады.

Я хмыкнул.

– Люк, вот что – пожалуй, тебе не стоит идти с нами. Побудь тут, посиди пока хотя бы вон в той беседке…

– Что вы там говорите? – оглянулся на нас Тигран. О, смотрите-ка, кого заинтересовали наши слова. Заволновался, хлопчик?

– Да так, – честно ответил я. – О том, что Люк пока побудет тут и не станет подниматься.

– Пусть подождёт снаружи… – начал Тигран, но я мило улыбнулся ему:

– Где ваше гостеприимство? Люк – известный, почти легендарный Плутающий из Европы, а вы хотите, чтобы он ждал под дверью?

Я положил руку Люку на плечо (для этого пришлось высоко задрать её, хотя я был далеко не карликом).

– Он пойдёт вон в ту беседку и посидит там. Принесите ему… чаю, или, может, домашний лимонад – не знаю, что тут у вас подают.

И, наслаждаясь смесью растерянности и ярости, повисшими на лице у Тиграна, я мысленно скомандовал Сенату:

«И ты тоже, Сенат. Давай, перетекай к Люку, пока я держусь за него».

– За что, Артур Готфрид?! – взвыл Сенат, по счастью, только в моей голове. – Не прогоняй Нас!

«Я и не прогоняю», – пояснил я. – «Посидишь с ним, пока я хожу знакомиться с отцом Августа. Присмотришь, как бы Люк чего не наделал. Если что – пиши мне».

– Сделаем! – уже куда более воодушевлённым тоном пообещал Сенат, переходя от меня к Люку.

Ну, вот. Главное – правильная мотивация. На самом деле, я просто опасался, что у Флетчера окажется охранник с Интерфейсом 2.0 или что-то в этом роде. Нет, я помнил про конкуренцию, про нелюбовь к Крейну… но никогда нельзя знать наверняка.

– Ты охренел? – тем временем, дозрел и до своей реплики Тигран. – Здесь тебе не кафе, пусть твой Плутающий из Европы скажет спасибо…

– Тигран, – с нажимом, настойчиво произнёс Август. – Пусть Люку предложат напиток. Ты понял меня?

Ого. А вот это уже прогресс. Я с гордостью поглядел на паренька – мой ученик!.. Впрочем, отчего-то мне казалось, что если на Тиграна этой уверенности хватает, то вот в присутствии его отца она пропадёт.

– Я тебя понял, – скрипнул зубами Тигран. – Но…

– Какие ещё но? – не дал я договорить ему. – Может быть, пойдём уже, а? Нехорошо заставлять господина Флетчера ждать.

Тигран счёл за лучшее промолчать, чтобы не ввязываться в новую перепалку.

***

Звякнув – прямо как в фильмах! – двери лифта раскрылись, выпуская нас на верхнем этаже. Да, а у отца Августа был… стиль. Белые панели на стенах, широкие окна. Без лишней вычурности, вроде той, что была в кабинете Крейна в Университете Плутающих. Я не видел личного кабинета Крейна в его офисе, в башне, но почему-то был уверен, что тот ещё ужаснее.

– Идите, – махнул рукой Тигран. – Он у себя.

Это были первые слова, что он сказал за то время, как мы поднимались. Сам он заходить внутрь, видимо, не собирался, и направился куда-то в другую сторону.

– Как думаешь, – прошептал Август, как только Тигран удалился, – всё очень плохо?

– Смотря с какой точки зрения смотреть, – пожал я плечами. – Может, стоит взглянуть на это как на шанс донести до отца, что ты не придаток и не послушная марионетка, а полноценная личность?

– Ты не знаешь моего отца… – пробормотал Август.

– Не знаю, – согласился я. – Для этого я сюда и пришёл.

Добравшись до конца коридора, Август постучался в большую дверь – и распахнул её. Выражение лица у него сейчас было… как у смертника, идущего на казнь. Как бы парень не перенервничал!..

– Всем доброго утра, – улыбнулся я, заходя внутрь. Говорить «всем» действительно имело смысл – кроме солидного типа под пятьдесят, в дорогом костюме, здесь сидела ещё какая-то брюнетка с видом человека, думающего, что он знает об этой жизни всё.

– А… госпожа Ланн? – удивился Август, входя за мной. – А что вы тут делаете… в такое время?

Я поглядел на часы. Тридцать шесть минут седьмого.

– Думаю, стоило бы спросить, что она делала тут получасом раньше, – хмыкнул я. Глаза брюнетки расширились, затем снова сощурились… Но она промолчала.

– Артур Готфрид, полагаю, – Флетчер-старший изучал меня испытующим взглядом. Если в глазах его молодой любовницы читались лишь брезгливость и презрение, то этот, кажется, и правда пытался меня изучить. – Красивое имя.

Я учтиво наклонил голову.

– Интересно, – заметил Флетчер, перемещаясь от окна к большому столу, – вас действительно так зовут? Или вы просто нашли в старых сводках красивое имя и решили назваться им?

– Вам паспорт показать? – уточнил я. Разумеется, никакого паспорта у меня не было, но блефовать я умел всегда.

– Да… в принципе, неважно, – пожал плечами миллионер. – Меня совершенно не интересует, как вас зовут на самом деле. У меня к вам, если вдуматься, только один важный вопрос: сколько?

– Сколько чего?

Разумеется, я сразу понял, о чём говорит Флетчер, но играть нужно было красиво.

– Сколько денег, – вздохнул делец, садясь за стол, – вы хотите получить, чтобы раз и навсегда исчезнуть из жизни моего сына, а также моей собственной?

– Папа! – искренне возмутился Август. Я же… картинно почесал подбородок.

– Дайте-ка подумать. Как насчёт пятнадцати миллионов долларов?

– Вы… – Флетчер даже привстал от возмущения.

– Что? – я поглядел на него с чувством полной справедливости. – Вы спрашиваете у меня, за сколько я готов предать человека, который мне доверяет. Я спрашиваю у вас, сколько вы готовы заплатить, лишь бы лишить сына того, что он хочет.

– Что хочет мой сын – его дело, моё дело, но уж точно не ваше, – вновь вернув себе самообладание, сообщил мне отец Августа.

– Папа, – вновь включился Август. – Ты это серьёзно? Ты правда думаешь, что…

– Помолчи! – вот теперь уже, встав, Флетчер грохнул рукой по столу. – Это ты думаешь невесть что. Думаешь, что можешь делать, что тебе взбредёт в голову, общаться с кем попало, позорить меня, не взирая на мою деловую репутацию…

Он не стеснялся ни меня, ни девицы, выливая на сына всё, что накипело.

– Репутацию? – Август волком глянул в ответ. – Тебя только она волнует?

– А ты о ней и думать не хочешь, – парировал его отец. – У тебя на уме только игрушки и приключения.

– Туман – это не игрушки, – я видел, что Августу морально тяжело противостоять властному отцу… но он справлялся. Кое-как, но всё-таки. – Это – то, чем я хочу заниматься в жизни.

– Заниматься ты будешь тем, чем я скажу!

Мои глаза, как два мячика для пинг-понга, курсировали между этими двумя; пока я предпочитал не вмешиваться в пикировку. Что до девушки, то она так и продолжала глядеть на меня с выражением презрения. Кажется, она тоже пыталась понять, кто я такой… вот только подходила к вопросу заранее предвзято.

– Ты поставил мне условия – вернуть кредит, отбить затраты, – Август всё ещё пытался бить логикой, – и я всё вернул…

– Случайность, – отмахнулся его отец.

– Может, и случайность, – кивнул парень. – Но это случайность, выбранная мной. Я хочу сам решать, что делать с моей жизнью, и не смей командовать мной!

– Если ты… – вдохнул было его отец – и осёкся. Взгляд остановился на мне; кажется, он понял, что всё-таки не стоит затевать такие сцены при посторонних. Видимо, когда я уйду, Августа ещё ждёт продолжение, а пока…

Флетчер прокашлялся, поправил галстук и поглядел на меня совершенно спокойным, уверенным взглядом.

– Господин Готфрид, – обратился он ко мне. – Вы уже обдумали мой вопрос? Готовы назвать сумму, настоящую, а не фантастическую?

– С чего вы взяли, что я продаюсь? – фыркнул я.

– Продаются все, – с непоколебимой уверенностью в своей правоте заявил Флетчер.

– Особенно те, кто гонится за дешёвой славой, – фыркнула брюнетка.

Ого. А кукла-то говорящая.

– Господин Флетчер, – не обращая на неё внимания, заметил я. – Как для человека, владеющего средствами массовой информации, вы судите очень поверхностно.

– Что, думаете удивить меня, Готфрид? – совершенно искренне и по-человечески вздохнул он, выходя из-за стола. – Думаете рассказать, какая вы загадочная личность, какие у вас тонкие душевные грани и огромный потенциал? Что ж, я расскажу вам всё сам.

– Сделайте милость, – кивнул я.

Флетчер скривился; видимо, учтивый слог он счёл рисованием, тем более, что это так и было.

– Вы – Плутающий, Готфрид, – начал он. – По всей видимости, неплохой, раз Август так вцепился в вас. Но звёзд с неба не хватающий, иначе я бы о вас знал. Увидев возможность в дружбе с сыном миллионера, вы специально устроили этот фокус с бургерами – видимо, при помощи какой-то способности, полученной в Тумане, но бесполезной для чего-то серьёзного.

– И зачем же мне это было нужно, как вы считаете? – протянул я.

– Чтобы весь город увидел вас вместе с Августом, – Флетчер пожал плечами. – Так моему сыну будет сложнее откреститься от вас, когда этот запал пройдёт, так вы сами привлечёте внимание к своей персоне…

– Внимание в основном привлекало другой обстоятельство, вы не находите? – хмыкнул я.

– Как бы там ни было. Моему сыну не место рядом с клоуном, выступающим на потеху толпе, – отрезал Флетчер.

Я злобно хмыкнул. Никогда не был особо сдержанным человеком… а этот сноб умудрился почти вывести меня из себя.

– Думаете, знаете меня? – заметил я. – Думаете, это всё?

– Плетите что хотите, – махнул рукой Флетчер. – Но я всё сказал. И раз вы отказываетесь от денег, то я просто позабочусь, чтобы вы не подошли к моему сыну, иным путём. Во всём прочем, даже если я ошибся в какой-то детали – меня это не волнует.

– Детали, – протянул я. – Детали, значит. А вы не склонны слушать других, господин Флетчер, так?

Он приподнял бровь.

– Я поправил бы вас в этих самых деталях, – не сдерживался я, – но ведь вы мне не поверите. Я бы сказал, что я и есть тот самый Артур Готфрид, о котором вы подумали, когда услышали это имя, но вы сочтёте что это невозможно.

– Молодой человек, – поморщился миллионер, – бредить будете за пределами моего дома.

– …я бы сказал вам, что мои магические способности годятся не только для поедания бургеров, но и для вещей вроде убийства бессмертного, – продолжил я, – но вы даже не поймёте, что имеется в виду. Я мог бы сказать, что ночное шоу было устроено не столько для масс, сколько до моих добрых знакомых – Майкла Крейна и Эмбер Кросс с её американскими друзьями, но вы и представить не сможете…

– Чего? – по лицу девицы поползла улыбка, и через секунды три она громко рассмеялась. – Эмбер Кросс – знакомая?

Ну, вот, где-то об этом я и говорил.

– Что-то смущает? – поглядел я на неё.

– Довольно! – уже настойчивей оборвал меня Флетчер. – Вон из кабинета. И имейте в виду, что если вы ещё раз засветитесь возле моего сына, или хотя бы…

– Погоди, – девица привстала. – Вот теперь мне правда стало интересно.

Флетчер перевёл на неё взгляд.

– Илона, не…

– Нет-нет, пусть, пусть, – слащаво улыбнулась она, и за этой улыбкой крылась уверенность в себе. – Допустим, я поверю в это… что никому до сегодняшнего дня неизвестный поедатель бургеров и сильнейшая Плутающая Америки – знакомы…

– К чему ты ведёшь? – уточнил Флетчер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.