Валентин Маслов
200 лет Екатерининскому Мытищинскому водопроводу

75-летию Московской области посвящается

Большие и малые Мытищи на плане местности. «Plan von der Wasserleitung nach Moscau». Генерал-поручик Ф. В. Бayp. 1779 г. (РГАДА. Ф. 192. Оп. 1. Мос, губ. д.12)

План поселка близ платформы Большие Мытищи. Составлен в Московском уездном полицейском управлении в связи с разработкой схемы расположения сторожевых постов. (Пристав третьего стана Московского уезда, коллеж, асессор М. Ф. Цветаев, 1908 год)

Рецензенты:

М. А. Клычникова директор Мытищинского историко-художественного музея

Н. М. Товстуха – научный сотрудник Мытищинского историко-художественного музея

А. В. Лазарев научный сотрудник Государственного музея архитектуры им. А. В. Щусева

Книга издана при содействии ЗАО «Инвест-Cmpoй» и лично Чибухчан А. Н.

С каждым годом увеличивается число книг по истории Мытищинской земли – и это отрадно.

Наши краеведы и историки за последние годы сумели поднять невероятно огромный пласт документальной информации, проливающий свет на жизнь и быт наших дальних и близких предков.

Вот и очередная работа писателя – краеведа Валентина Ивановича Маслова выполнена со ссылкой на многочисленные архивные материалы, которые определяют достоверность многих исторических событий, в том числе и по истории Мытищинского водопровода.

2003 год был объявлен ЮНЕСКО «Годом пресной воды», осенью 2004 года мы отмечаем 200-летие Мытищинского водопровода и в этом контексте книга В. И. Маслова весьма своевременна и поучительна.

Но главное качество, определяющее творчество автора, – не только умение разобраться в сложных научно-инженерных проблемах, но и с искренней сердечностью писать о людях, образно говоря, очеловечить историю.

Выражаю глубокую признательность автору за его творческое отношение к изучению истории Мытищинского края.

Глава Мытищинского района

А. Е. Мурашов

Об авторе

ВАЛЕНТИН ИВАНОВИЧ МАСЛОВ родился в 1936 году в городе Мытищи. В настоящее время – преподаватель Мытищинского машиностроительного техникума, Заслуженный учитель Российской Федерации, член Международного и российского Союзов научных и инженерных объединений. Его многочисленные статьи печатались в московских газетах и журналах, в газетах «Машиностроитель», «Родники».

Широкому кругу читателей известны книги В. И. Маслова: «Духовые музыкальные инструменты ГДР и ФРГ», учебник «Сварочные работы», «Отчизне посвятим»; его документальная повесть «Кирпичики» включена в книгу «Связующая нить». За документальную повесть «Минувших дней людские судьбы» ему присуждена литературная премия им. Д. Кедрина.

Государственный историко-художественный и литературный музей-заповедник «Абрамцево» предоставил В. И. Маслову целый номер журнала «Отчина» для публикации очерков о промышленной деятельности С. И. Мамонтова.

Автор выражает искреннюю признательность

Администрации Мытищинского района, и лично Главе Мытищинского района Александру Ефимовичу Мурашову за поддержку и помощь в издании этой книги

Мытищинскому историко-художественному музею, Музею воды Московского государственного унитарного предприятия «Мосводоканал», Муниципальному унитарному предприятию «Водоканал» города Мытищи за предоставленные материалы

Сайт автора: https://maslovvi.ru

P. S. изображения и фотографии, использованные в книге:

1. выполнены автором В. И. Масловым,

2. предоставлены Администрацией Мытищинского района Московской области,

3. предоставлены Мытищинским историко-художественным музеем,

4. предоставлены Музеем воды Московского государственного унитарного предприятия «Мосводоканал»,

5. являются репродукциями картин со статусом общественного достояния из собраний Третьяковской галереи и Эрмитажа.

К истории вопроса…

В истории Мытищинской земли есть события, мимо которых не может пройти ни один исследователь. Одно из них – строительство Мытищинского-Московского водопровода, который начал строиться по Указу императрицы Екатерины II. Реализация масштабного проекта по «дарованию Москве воды» потребовала привлечения не только больших денежных средств, человеческих ресурсов, но главное – сложнейшего технического решения. Более чем 20-летнее строительство завершилось большими торжествами в день его открытия – 28 октября 1804 года. Но это было лишь началом истории. На самом высоком уровне отмечался 100-летний юбилей. Мы с вами – свидетели его 200-летия.

Уже современники строительства водопровода подчеркивали значимость этого сооружения для Москвы. Известный русский историк Н. М. Карамзин оставил любопытные заметки очевидца, в которых оценивал водопровод, как завещанный дар императрицы Екатерины Великой простым людям. После открытия водопровода, каждый проезжавший село Большие Мытищи знал, что здесь берется вода для Москвы. Это стало главной достопримечательностью села почти на сто лет. За это время вышло несколько узкопрофессиональных книг, посвященных техническим проблемам строительства и реконструкции водопровода, фотоальбом, запечатлевший постройки конца XIX – начала XX века. Но серьезных работ по истории водопровода так и не появилось.

XX век выводит на первый план новые приоритеты. Профессиональные исследователи изучают в основном вопросы социально-политической истории. Историей водопровода интересуются только энтузиасты-исследователи.

В Великую Отечественную войну галерея водопровода стала убежищем для многих мытищинских жителей, спасая их от бомб и порождая легенды о тайных ходах, ведущих из Мытищ в Москву. Н. В. Пекунов – один из первых Мытищинских краеведов собрал не только фактические материалы, но и зафиксировал любопытные легенды послевоенного времени о водопроводе. Путеводители 50–80-х годов по Москве, Подмосковью и Мытищинскому району рассказывали о сооружении водопровода, не углубляясь в его историю.

Настоящим энтузиастом, влюбленным в эту тему был краевед – А. А. Пасичниченко. Он не только сам изучил историю водопровода, напечатал серию статей о нем, но был популяризатором, талантливым рассказчиком. К сожалению, его исследования не были опубликованы и существуют лишь как подготовительные записи для проведения лекций и экскурсий.

Известный краевед, кандидат исторических наук Ю. А. Князев посвятил теме водопровода ряд статей в местной прессе. И как итог – глава в книге «Прошлое земли Мытищинской», где привел основные факты из истории водопровода.

В 2002 году в издательстве «Талант» вышла в свет книга «Связующая нить», где впервые без купюр были опубликованы указы Екатерины II о строительстве водопровода, воспоминания Н. М. Карамзина. Уже тогда стало ясно, что 200-летие водопровода достойно отдельной книги по его истории. В конце того же года был издан первый том трудов Подмосковной экспедиции Института Археологии РАН «Археологическое изучение Подмосковья (Дмитров, Мытищи, Тарасовка)». Исследователь А. С. Смирнов и археолог С. З. Чернов на качественно новом уровне обобщили археологические и архивные материалы по истории села Большие Мытищи, введя в научный оборот редкие планы, карты, связанные со строительством водопровода. Отрадно, что исследователи использовали и фонды Мытищинского историко-художественного музея, и сведения краеведа В. И. Маслова. И сейчас, в канун 200-летия Мытищинского-Московского водопровода, появляется первое монографическое исследование, рассматривающее историю этого монументального памятника.

Особенно приятно, что автором книги является помощник Мытищинского историко-художественного музея, неутомимый исследователь-краевед, известный специалист но истории дореволюционной инженерной мысли в России, человек, вкладывающий душу в каждую строку своих книг, – Валентин Иванович Маслов.

Директор Мытищинского историко-художественного музея М. А. Клычникова

К читателю

Научи меня, Господи, спокойно воспринимать события, ход которых я не могу изменить. Дай мне энергию и силу вмешиваться с пользой в события мне подвластные. И научи меня мудрости отличать первое от второго.

Из Оптинских старцев

Любая история имеет свой зачин, именуемый в литературе предысторией, которая всегда связана с воспоминаниями и документальными материалами о жизни пращуров.

У Мытищинской земли своя судьба и неповторимая особенность. Поэтому в книгу включены как архивные материалы, так и художественная проза известных художников и писателей, отрывки из инженерно-научных трудов, воспоминания старожилов и редкие фотографии – все это создает более полное представление о жизни наших предков, которые были свидетелями многих исторических событий, в том числе и строительства Мытищинского водопровода.

Впервые название «Мытищи»[1] встречается в писцовой книге вотчин Троице-Сергиева монастыря в Московском уезде (1623–1624 гг.): «Полсела[2] Мытища, что была деревня Лошакова на речке на Мытище, а в нем церковь на Троицкой половине во имя Николая Чудотворца…» Однако село Лошаково упоминается почти 160 лет назад в связке с другим селом – Шарапове. В духовной грамоте великого князя Василия Васильевича (1461–1462 гг.) написано: «А сына своего Бориса благословляю <…> да у Москвы село Шарапово с деревнями, Лошаково с деревнями…»

Более подробные сведения о Мытищинских землях упоминаются в жалованной меновной и отводной грамоте, где великий князь Иван Васильевич отписывает князьям волоцким Федору и Ивану Борисовичам (1497 г.): «А выменил есми у своих братаничев их земли <…> оприч тех сел, что в Московском уезде, Шарапова, и Ядреева, и Рупасова, и Лошакова…»

Через десять лет Федор Борисович в духовной грамоте (1506 г.) завещает: «А что мои села в Московском уезде, Шарапово, да Ядреево, да Лошаково, да Рупасово <…>, а то все даю своей княгине…»

По этим документальным сведениям[3] были намечены различные даты в решении вопроса об учреждении исторического Дня города Мытищи. В 2003 году в обсуждении этой проблемы принимали участие местные краеведы, сотрудники Мытищинского историко-художественного музея, сотрудники Института истории Российской академии наук, администрация Мытищинского района и Совет депутатов Мытищинского района. В результате совместной работы за дату отсчета был принят 1623 год и сложился исторический логотип – Мытищам 380 лет.

Будущие исследователи будут опираться на утвержденные даты основания ближайших сел у пересечения Троицкой дороги и реки Яузы (в историческом контексте: Мытищи – 1623 год, Шарапово – 1461 год, Ядреево и Рупасово – 1497 год. Эти села исчезают из нашей современной истории. И сегодня следует задуматься и проявить мудрость – установить на видных и исторически обоснованных местах архитектурные памятники-знаки, так как эти бывшие села становятся микрорайонами города. Отдадим должное истории: село Шарапово старше Мытищ на 162 года, Ядреево и Рупасово – на 126 лет. Здесь необходимо провести археологические изыскания – это часть нашей культуры.

Как же выглядели эти села в XV, XVI, XVII веках? – Увы, никто тогда еще не писал картин и не делал гравюр по мотивам мытищинских мест. Не существовали еще службы: топография, геодезия и картография. Но до нас дошли так называемые планы-рисунки местностей. Самый древний план-рисунок (без масштаба) Москвы был составлен Герберштейном[4]. Всего в исторических архивах Москвы сохранилось около 250 таких планов: Годунова (Петров-чертеж)[5], Массы[6] и других авторов.

Обратимся к историческому календарю важнейших событий в жизни Москвы и мысленно сравним с событиями того времени, которые происходили на мытищинской земле:

– 1382–1395 годы. Разорение Москвы и Московского княжества Тохтамышем и Едигеем.

– 1611–1612 годы. Польская интервенция. Захват и сожжение поляками Москвы и окрестностей. В том числе и поселений мытищинской окрути.

– 1633 год. Построен первый Кремлевский водопровод. Вода поднималась из Москвы-реки на Свиблову башню и по свинцовым трубам поступала в Кремль.

– 1812 год. Разорение Москвы и ее окрестностей французами…

А что происходило на мытищинских землях? По сведениям Исторического указателя сел[7] и зданий Московского уезда известно, что: «Шарапова, на Яузе, 14 верст от заставы по Ярославской дороге <…>. Село запустело в польское лихолетье. В 1631 году Шарапово числилось приселком Токийского, и в нем показано «место церковное…» бывшей церкви Иоанна Предтечи. Причтовая земля находилась «под Мытищем вверх по реке Яузе по Переславской дороге».

В 1852 году Шарапово стало деревней ведомства Уделов. На месте Предтечевской церкви поставлена была часовня, а потом столб с иконами…»

Через Переславскую (Троицкую) дорогу на Юго-Воcток располагалось село Заболотье за Хлуденевской пустошью граничившей с Кочевским (церковным) лугом, который числился за причтом церкви Иоанна Предтечи в Шарапове.

У Заболотья своя судьба. В писцовых книгах 1631 года и в дозорных 1680 года записано: «К селу же Мытищу, к государеве половине пустошь, что было село Заболотье <…>, а в ней место церковное, что был храм Николая Чудотворца, а церковь перенесена в село Мытищи».

В 1680 году: «<…> а в прошлых де годех до московскаго разорения была та церковь Николая Чудотворца на пустоши, что было село Заболотье от села Мытищ 3 версты, а после де московского разоренья та церковь перенесена в село Мытищи <…> сенных покосов <…> на пустоши Заболотье на церковном кладбище 6 копен».

Таким образом, Заболотье еще до 1631 года стало пустошью, вследствие бедствий смутного времени, а в 1680 году уже упоминается только старое церковное кладбище. Местность, где когда-то было село Заболотье, стала называться «старое село в урочище» в лесу удельного ведомства близ большого, разделяемого течением реки Яузы, болота.

Сюда и привели нас первичные документальные исследования. В 1686 году по Указу Святейшего Иоакима – Патриарха Московского и всея Руси – была назначена комиссия для проведения досмотра и составления описи у Хлуденевской пустоши того самого Кочевского луга, когда-то принадлежавшего причту церкви Иоанна Предтечи в Шарапове. Это, пожалуй, единственный хорошо сохранившийся (читаемый план-рисунок, дающий некоторое представление об этой местности, из которой через сто с лишним лет мытищинская вода придет в Москву).

В. И. Маслов

Расшифровка надписей:

1 – от Москвы Большая дорога Перселавская сквоз села Мытищь;

2 – река Яуза течет на север; 2а – река Яуза; 3 – дорожка с Мытищь на пустош Хлуденево; 3а – дорожка; 4 – села Мытища восток; 5 – Юг; 6 – запад; 7 – девят дворов, а под ним мерою по воротам от дорошки до лугу HS (56) сажен; 8 – огороды; 9 – гумна; 10 – Длиннику дворам з гумнами и с огородами по дорошке по прясло от болшой Переславской дороги по дорошке Хлуденевской; 11 – от дорошки по пряслу до угла восемь десят сажен; 12 – два двора крестьянских; 13 – от реки до дворов ЕI (15) сажен; 14 – от угла до реки И I (18) сажен; 15 – села Мытищь крестьянские дворы; 16 – села ж Мытищь поле посеяно рожью; 17 – Земля пустоши Хлуденевской посеяна рожью; 18 – от сего прясла до паточины и до прутка Кочевского лугу мерою Е (5) десятин; 19 – от сей пашни до паточины возле плотины Г I (13) сажен; 20 – плотина; 21 – прудок; 22 – паточиика, что разошли луг Кочевской с пустошью Хлуденевою; 23 – сенные покосы пустоши Хлуденевы; 24 – пустошь Хлуденево

История с Мытищинским водопроводом

Мытищинский водопровод начал эксплуатироваться с 1804 года и более 100 лет снабжал водой жителей Москвы. За все время эксплуатации он неоднократно реконструировался. К изыскательским работам привлекались: Фридрих Вильгельм Баур – первый автор проекта Мытищинского водопровода и организатор его строительства, начатого по Указам Екатерины II; И. Герард, Н. И. Яниш, А. И. Дельвиг, П. В. Максимов, Н. П. Зимин, С. Н. Никитин, Г. А. Траутшольд, К. П. Карельских, С. А. Озеров, К. Э. Лембке, Е. К. Кнорре, В. Г. Шухов и другие.

Первый Воспитательный дом на берегу Москвы-реки, построенный по указу императрицы Екатерины II «Апреля 21-го дня, в день рождения государыни, при громе пушек, состоялась закладка здания. Генерал-фельдмаршал П. С. Салтыков первый заложил камень в основание этого здания, с надписью означения времени заложения и с двумя медными досками, на которых было вырезано на латинском и на русском языке следующее: «Екатерина Вторая, императрица и самодержица всеросссийская, для сохранения жизни и воспитании в пользу общества в бедности рожденных младенцев, а притом и в прибежище сирых и неимущих родильниц, повелела соорудить сие здание…»

Мытищинская вода, подававшаяся в Москву самотеком до 1892 года, считалась целебной. Барон Андрей Иванович Дельвиг[8], один из директоров Мытищинского водопровода и руководитель его ремонта в 1853 году, в одном из томов своих «Воспоминаний» писал:

«Жена моя была больна, и мы были вынуждены переехать в Петербург под постоянный надзор врачей. В течение 13 лет я возил воду из Мытищ в Петербург, врачи рекомендовали ее целебные свойства <…>, 15 бочек поставлялись для царского двора…». (Изд. Императорского Московского Румянцевского музея, 1913).

Примечательна сама история Мытищинского водопровода.

До сих пор народная молва гласит, что волей случая довелось императрице испить мытищинской воды из родникового Громового ключа. И столь понравилась она ей, что государыня, не медля ни минуты, распорядилась построить отсюда водопровод для жителей Москвы.

Это легенда. А как было на самом деле?

* * *

ЕКАТЕРИНА II АЛЕКСЕЕВНА (1729 1796) императрица с 28 июня 1762 года. Вступила на престол, свергнув мужа, императора Петра III Федоровича. Короновалась 22 сентября 1762 года. До принятия православия носила имя Софья-Фредерика-Августа.

Отец ее, Христиан-Август, герцог Ангальт-Цербст-Бернбургский, был во время ее рождения генерал-майором прусской службы и стоял с полком в городе Штеттине.

Торжественная аудиенция турецкому посольству. 1775 год

С гравюры Колпашникова

Мать, Иоганна-Елизавета, происходила из другого немецкого княжеского дома – Голштейн-Готторпского, уже связанного брачным союзом с потомством Петра I. Очевидно, последнее обстоятельство сыграло роль при выборе императрицей Елизаветой Петровной невесты для наследника русского престола, великого князя Петра Федоровича, сына Анны Петровны, своего племянника, будущего императора Петра III. В 1745 году Екатерина была выдана замуж за Петра Федоровича.

Современники оставили описания ее внешности. Вот некоторые из них:

«Ее фигура, – находим мы у Рюльера, описывающего события 1762 года, когда императрице было 33 года, – приятна и благородна; походка гордая. Вся она и ее манеры полны грации, вид у нее царственный. Черты лица говорят о сильном характере. Голова хорошо посажена на высокой шее; соединение этих частей, в особенности в профиль и поворот головы, замечательной красоты, что она старается немного дать почувствовать. Лоб широк и открыт; нос с небольшой горбинкой, губы свежие, украшаются зубами. Подбородок немного велик и имеет вид двойного. Ее волосы каштанового цвета и чрезвычайно красивы; брови темные; глаза карие (у Ричардсона, см, ниже, – синие), прекрасные; отражение цвета придает им голубоватый оттенок; цвет лица чрезвычайно свежий. Гордость – главный характер ее физиономии. Приятность и доброта, также выраженные на ней, для более проницательного глаза кажутся только следствием чрезмерного желания нравиться».

Увеселительное строение, возвигнутое на реке Ходынке, близ Москвы, по случаю празднования мира с Турцией в 1775 году.

С рисунка М. Казакова (из фондов Эрмитажа)

«Императрица Российская – писал Ричардсон, – роста выше среднего, очень пропорционально и грациозно сложена, но с наклонностью к полноте. У нее хороший цвет лица, но она думает улучшить его румянами по примеру всех женщин ее страны. Рот красивого очертания с прекрасными зубами. Глаза синие с выражением пытливости; в них нечто среднее между сильным взглядом инквизитора и неприятным – человека недоверчивого. Черты лица правильны и приятны. Общее впечатление лица таково, что было бы несправедливым приписывать ему мужской вид, но нельзя также назвать его вполне девственным».

Принц де Линь, видевший императрицу в 1780 году, писал: «Она выглядит еще хорошо, видно, что она была скорее красивой, чем хорошенькой. Ширина лба свидетельствует о большой памяти и воображении. Ее немного острый подбородок, выдающийся чуть-чуть вперед, – несколько заметен и не лишен благородства. Незаметно, что она небольшого роста».

«Говоря по правде, – писала сама Екатерина II, – я никогда не считала себя очень красивой, но я правилась – и думаю, что это-то и было моей силой».

Екатерина приобрела привычку и сохранила ее на всю жизнь – высоко держать голову при народе, благодаря этому и своему обаянию она достигла той иллюзии, что казалась выше ростом, нежели была на самом деле. Искусство рисовки, в котором она была несравненна, сохранилось по традиции при русском дворе. Екатерина от природы была одарена большим умом, сильным характером – полная противоположность своему мужу, который был человеком слабохарактерным.

Склонная к удовольствиям и вместе с тем трудолюбивая, она была проста в домашней жизни и скрытна в делах политических. По приезде в Россию Екатерина отдалась изучению русского языка, много читала и скоро от художественной литературы перешла к книгам но истории и философии: Вольтера, Тацита, Барония и других авторов, приобретая таким образом обширные познания.

Как отмечал историк Я. Л. Барсков: «Ложь была главным орудием царицы, всю жизнь с раннего детства до глубокой старости она пользовалась этим орудием, владея им как виртуоз, и обманывала родителей, гувернантку, мужа, любовников, подданных, иностранцев, современников и потомков».

Французский посол Брейтейль, наблюдая, как Екатерина II афиширует свое горе и льет слезы по поводу гибели ненавистного супруга, заметил: «Эта комедия внушает мне такой же страх, как и факт, вызвавший ее».

Отношения с Елизаветой у нее были натянутыми, но она всегда умело отводила от себя неудержимо гневные вспышки нервной императрицы вкрадчивым обращением к ней: «Виновата, матушка».

Царствование Екатерины II – одно из значительных в русской истории; и положительные и отрицательные стороны его имели большое влияние на последующие события, в том числе и на научное и культурное развитие страны. Будучи властной по характеру, Екатерина ревниво оберегала самый принцип самодержавия, – единственной, по ее мнению, формы правления, которая соответствует «пространству столь великого государства». Жажда власти и славы является существенным мотивом ее деятельности. Политика ее по своей классовой направленности была дворянской.

Основными объектами русской внешней политики были степное Причерноморье с Крымом и Северным Кавказом – области турецкого господства и Речи Посполитой (Польши), включавшие в себя западно-украинские, белорусские и литовские земли. Екатерина II, проявившая большое дипломатическое искусство, провела две войны с Турцией, отмеченные крупными победами Румянцева, Суворова, Потемкина и Кутузова и утверждением России на Черном море.

Освоение районов на юге России закреплялось активной переселенческой политикой. Вмешательство в дела Польши было начато в связи с возведением на польский престол одного из фаворитов Екатерины II – графа Станислава Понятовского – и завершилось тремя разделами Речи Посполитой (1772, 1793, 1795), сопровождавшимися переходом к России части западно-украинских земель, большей части Белоруссии и Литвы. Ираклий II, царь Грузии, признал протекторат России. Граф Валериан Зубов, назначенный главнокомандующим в походе против Персии, покорил Дербент и Баку.

В 1767 году Екатерина II созвала Комиссию по уложению и составила для нее «Наказ», широко заимствуя идеи передовых западных мыслителей. (Однако работа комиссии была прервана в 1768 году под предлогом войны с Турцией). То, что было декларировано в «Наказе», расходилось с действительными делами и указаниями императрицы: говоря, что смертная казнь «ни полезна, ни нужна», Екатерина, однако, оставляла ее «для такого гражданина, который, лишен будучи вольности, имеет способ и силу, могущую возбудить народное спокойствие».

Противница пытки и суровых бесчеловечных наказаний, Екатерина, однако, умудрялась согласовать свои «гуманные» принципы с «кнутобойной» практикой заплечных дел мастера обер-секретаря Тайной экспедиции С. И. Шешковского.

Россия обязана Екатерине введением оспопрививания. То, что для нас теперь является заурядным делом, в XVIII веке было новшеством, граничащим с самопожертвованием. 26 октября 1768 году Екатерина II, первая в империи, сделала себе прививку против оспы, а через неделю тоже и своему сыну. Сенат в особом указе объявил поступок императрицы «великодушным, знаменитым и беспримерным подвигом». Вскоре множество жителей столицы добровольно привили себе оспу.

Усиление крепостнического гнета и продолжительные войны ложились тяжелым бременем на народные массы, и нараставшее крестьянское движение переросло в крестьянскую войну под предводительством Е. И. Пугачева 1773–1775 годов Было утверждено крепостное право на Украине.

В 1775 году было прекращено существование Запорожской сечи. В том же 1775 году продолжено преобразование провинциального управления. Таким образом, эта реформа, начатая еще Петром I, была выведена Екатериной II из хаотического состояния и завершена к 1796 году. В 1776 году она повелела в прошениях слово «раб» заменить словом «верноподданный».

В 1783 году была основана Российская академия для изучения родного языка. Основанием институтов положено было начало образованию женщин. Учреждены воспитательные дома, снаряжена экспедиция Палласа для изучения отдаленных окраин Российской империи.

1785 год ознаменован двумя важными законодательными актами: «Жалованной грамотой дворянству» и Городовым положением.

В 1790 году выходит книга А. П. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» с проектом освобождения крестьян, как бы выписанным из выпущенных статей ее «Наказа». «Гуманные» принципы не помешали Екатерине сослать Радищева в Сибирь, а в 1792 году посадить в Шлиссельбург Н. И. Новикова, столь много сделавшего для русского просвещения. Тайным мотивом этой меры были связи Новикова с великим князем Павлом Петровичем. В 1795 году даже Г. Р. Державин подвергся подозрению в революционном направлении за переложение 81-го псалма, озаглавленного «Властителям и судьям».

Эти расправы были в духе Екатерины – с самого начала царствования, в разгар своего либерализма и показной терпимости к чужим мнениям, она не останавливалась перед преследованием за печатное слово. Так, например, в 1763 году, получив анонимную французскую книгу об истории Петра III, неприятную для нее, императрица велела своим резидентам за границей «прилежно» разыскать автора и потребовать от его правительства, «дабы он был наказан». Когда же в Лондоне появилась газета, направленная против русского двора, Екатерина в числе советов, как действовать против газетчика, на первый план ставит совет – «поколотить его, зазвав в подходящее для этого место».

* * *

Екатерина любила путешествовать. Все ее визиты подробнейшим образом записывались в специальный Камер-фурьерский Церемониальный журнал. Вот и 1775 год государыня проводила в Москве, следя за приготовлением торжеств в честь первого кавалера святого Георгия графа Петра Александровича Румянцева-Задунайского, под командованием которого русская армия одержала победу над Турцией годом раньше (26 июля 1774 года).

Императрица приехала в Москву еще зимой, в январе 1775 года. До наступления весны и теплой погоды она наносила визиты высокопоставленным чиновникам и интересовалась проведением в жизнь и быт москвичей ее реформ: организация банков в связи с введением в обиход ассигнаций[9], регламентация купечества по капиталам. 23 апреля в Москве отмечался день рождения Екатерины II. А со следующего дня по заведенному расписанию она посетила открытый по ее наказу Воспитательный дом[10], село Коломенское, Измайлово, Ходынку, Черную Грязь и везде вникала в дело: давала советы и указания, рекомендации. Часто императрица работала и по воскресным дням. С 29 мая по 3 июня она находилась в Троице-Сергиевой лавре. 31 мая, Воскресенье, – праздник Живоначальной Троицы (Троицын день). Как записано в Камер-фурьерском журнале: «Обеденные кушанья ЕИВ (Ее Императорское Величество) соизволила кушать с Павлом и его супругой, с Преосвященным архиепископом Платоном и с находящимися в свите обоего пола чужестранными министрами и гвардии офицерами в 43-х персонах. При столе пили здоровье следующие:

1. Ее Императорского Величества при пушечной пальбе 51 выстрел.

2. Здоровье Павла и супруги его при пушечной пальбе из 31 выстрела.

3. Здоровье Преосвященного архиепископа Платона при пушечной пальбе из 21 выстрела.

При сих трех здоровьях на галерее певчими пето многая лета, и был колокольный звон».

А дальнейшие события так и шли своим чередом. Российские дипломаты работали по трудным позициям ратификации мирного договора с Турцией. Был заключен Кучук-Кайнарджийский мир и подписано очень выгодное для России соглашение, по условиям которого Россия получила Азов и Керчь, крепости Кинбурн и Еникале, что освобождало важнейшее геополитическое пространство – устья Дона, Днепра и Буга, Керченский пролив. Татары, жившие по берегам Азовского моря и северному побережью Черного моря, признавались независимыми от турецкого владычества. Кроме того, Турция должна была выплатить России контрибуцию в 4,5 млн рублей.

Но императрица не сидела сложа руки, она успевала много работать: следила за исполнением мероприятий к предстоящим торжествам, давала указания соответствующим службам о подготовке списка всех, кто отличился в военных действиях, чтобы по заслугам отметить их ратные подвиги (у Екатерины II появились и личные интересы в приобретении понравившегося ей села Черная Грязь – будущее Царицыно).

И вот императрице донесли, что все, наконец, улажено. Государыня с нетерпением ожидала приезда турецкого посла Абдул-Керим-Беглербея Румелийского. Наконец, 5 октября 1775 года турецкий посол прибыл в Москву. Москвичи узнали, что он привез Екатерине много денег, и стали одолевать ее многочисленными жалобами и просьбами.

Императрица торжественно отметила заслуги П. А. Румянцева и выехала в Петербург. Но просьбы москвичей не остались без ее монаршего внимания. Екатерина II подготовила ряд указов о продолжении начатого строительства дворцового комплекса, купленного ею Царицыно[11].

Предвидя расходы на строительство, государыня еще до отъезда из Москвы в Петербург подписала указ о выделении денег на восстановление функций Приказа Каменных дел (Каменный приказ), чтобы обеспечить своевременную доставку кирпича к месту работ. Несмотря на издержки и трудности с реализацией указов, императрица искренне увлекалась строительством. В письме Гримму она признавалась: «Страсть к постройкам усилилась у нас как никогда, и ни одним землетрясением не разрушено столько зданий, сколько мы их строим. Стройка – дело дьявольское: она пожирает огромные деньги, и чем больше строишь, тем больше хочется строить. Это болезнь, как запой…»

* * *

Екатерина II довольно часто по неотложным делам навещала первопрестольную. По пути следования из Москвы в Троице-Сергиеву лавру и обратно Екатерина II останавливалась в путевых дворцах, расположенных в селе Алексеевском, Тайнинском, Братовщине, Воздвиженском. Нельзя было миновать и села Большие Мытищи. Вот здесь-то и зародилась красивая легенда о том, что якобы выдался жаркий день, императрицу томила жажда и захотелось ей испить водицы. Но то ли забыли воду, то ли она теплой оказалась в припасе. Жители села Большие Мытищи и поднесли Екатерине родниковой воды из Громового ключа… «И столь понравилась она ей…».

… В то время граф Яков Сиверс[12], управляющий водными коммуникациями России, писал Екатерине II: «Жителям сего великого города настоит крайняя необходимость в хорошей воде для пищи <…> бедные нуждаются во все времена года, но пользуются весьма дурною водою во вред здоровья…»

И просьба Я. Сиверса не была забыта: высочайше повелевалось изыскать хорошую питьевую воду для второй столицы. Императрица помнила, какое несчастье постигло жителей Москвы: с апреля 1771 по март 1772 года только в Москве от моровой язвы (чумы) умерло 57 901 человек. (Да и другие опасные заболевания в первопрестольной, такие как холера, дизентерия распространялись через воду). К этому времени в Москве проживало около 200 тысяч жителей.

Для решения проблемы с питьевой водой для московских жителей она привлекла Фридриха Вильгельма Баура[13], ведавшего в те годы Гидравлической коллегией в Петербурге, известного специалиста по фортификационным и гидротехническим сооружениям, которого пригласила на службу в Россию еще в 1768 году. По ее указанию Ф. Баур приехал из Петербурга в Москву и приступил к обследованию Сокольнических ключей и многочисленных других мест, на Пресне, в селе Преображенском, на Введенских горах, за Трехгоркой и Рогожской заставами, около Андреевской богадельни и у Андроньева монастыря, где могли быть запасы воды с перспективой использования их для крайней нужды жителей Москвы.

К концу 1779 года изыскательские работы были закончены, и Баур написал Екатерине, что мытищинские источники оказались «наиболее ценными по качеству воды и по запасам ее наиболее подходящими». К докладу были представлены результаты гидрогеологических изысканий и первоначальная смета расходов на строительство водопровода. В записке, поданной в июне 1780 года «В комиссию производимых в пользу города Москвы водяных работ», Ф. Баур писал, что водоносный слой в Мытищах состоит из крупного песка и что если в покрывающем его глинистом слое сделать хоть малое отверстие, то вода бьет из него на 12 футов выше горизонта реки Яузы; далее он указывал, что бассейн, устроенный на месте «Святого» или «Громового» ключа, дает в сутки до 138 тысяч ведер воды и что другие бассейны из соседних ключей дают вместе 330 тысяч ведер (18 бассейнов).

Указ Екатерины II (копия 9)

«Указ нашей штатс-конторы

Указав нашему генералу-порутчику Бауру произвесть в действо водяные работы для пользы престольного Нашего города Москвы, повелеваем штате-конторе показанную по смете Его на то сумму милиен сто тысяч рублей отпустить таким образом. В нынешнем году пятьдесят тысяч, в 1780-м, 1781-м, 1782-м, 1783-м и 1784-м, в каждом по сту по пятидесяти тысяч рублей, в 1785-м, в 1786-м и 1787 годах по сту тысяч рублей, имея те деньги в готовности к началу каждого года и выдавая оные по требованию Его, половину медною монетою, а другую банковыми ассигнациями.

На подлинном подписано Собственною Ея Императорского Величества рукою тако…

Екатерина

В подлинном читал обер-квартирмейстер Федор Медведев в Царском Селе июля 28 дня 1779 года».

Указ Екатерины II (копия 10)

«Князь Михаила Никитич. Генерал-порутчик Баур по воле нашей имеет вступить в нынешнем еще году в производство водяных работ для пользы столичного Нашего города Москвы, от Нас Ему препорученных. Мы желаем, чтобы Вы пане со своей стороны в сем деле не оставили подавать Ему всякое пособие, так особливо силою сего предписали Московскому губернатору и обер-полицмейстеру, да и всем данного дела Его касаться будет о всевозможном исполнении Его требований и помощи, где оная сходственным образом учинена быть может.

Для караула при казне, магазейной и материалах прикажите дать Ему потребное число солдат из гарнизона тамошнего, а в случае недостатка в людях и из дивизии, Вами предводимой.

Пребываем впрочем Вам благосклонны.

Подлинно подписан Ея Императорского Величества рукою тако…

Екатерина

Царское Село июля 18 дня 1779 года

Князю Михаилу Никитичу Волконскому»

Чертеж отрезка водопровода у села Большие Мытищи: павильон над бассейном недалеко от Ярославского шоссе, конструкция переборки водовода через реку Яуза. 1783 год. (РГВИА. Ф. ВУА.Д.24466)

От императрицы последовало два указа (их копии хранятся в фондах Московского музея воды). Первый – о финансировании работ, второй – генерал-губернатору Московской губернии князю Михаилу Никитовичу Волконскому о необходимой помощи в строительстве водопровода.

По принципу Царскосельского водопровода Ф. Баур рассчитал необходимые уклоны и глубину заложения трассы, которая должна была быть ниже уровня промерзания почвы в окрестностях Мытищ. Это было по тем временам грандиозным сооружением такого масштаба. Строительство было многотрудным и долгим, ежедневно выделялось 400 солдат для производства работ. Оно велось почти 25 лет, так как работы прерывались из-за начавшейся очередной войны с Турцией (1787–1791).

Откуда получали водостойкий красный кирпич для кладки галереи? Пока остается загадкой, но – на картах, выполненных в 1852 году и несколькими годами раньше, отмечено, что в районе деревни Шарапове и территории нынешнего стрельбища «Динамо» (хутор Панов) имеются казенные кирпичные сараи. Возможно это и были первые заводы, которые поставляли кирпич для строительства водопровода. Но это только предположение. Безусловно, нетронутых запасов глины в мытищинской округе было предостаточно. Но по мере продвижения строительства водопровода ближе к Москве кирпич мог поставляться и с других заводов из окрестностей села Алексеевского, Ростокино и Леоново.

От Мытищ до Ростокинского акведука глубина заложения увеличивалась и была значительно ниже уровня промерзания земли в зимнее время. Но в природных низинах галерея обваловывалась землей, образуя высокий насыпной вал, сохранившийся частично у Джамгаровских прудов. Землей прикрывался и Ростокинский акведук.

Ростокинский акведук. Конец XVIII века

Фотография Шерер, Набгольц и Ко начала XX века. Из фондов Мытищинского историко-художественного музея

Ф. Баур скончался в 1783 году в год начала строительства акведука в Ростокино. (Возможно он был и архитектором акведука). Работы продолжил его коллега и преемник инженер-полковник Иван Герард[14]. Сохранилась памятная доска с его именем в конце Ростокинского акведука, рядом с домом смотрителя. И. Герард был главным инспектором Гидравлической коллегии по строительству подобных инженерных коммуникаций, поэтому он курировал одновременно многие объекты, в том числе строительство гидротехнических сооружений в Вышнем Волочке, дворцового комплекса в Царицыно и Мытищинского водопровода. Непосредственным исполнителем работ на Ростокинском акведуке был его сын, инженер Антон Иванович Герард (1760–1830).

Вокруг истории строительства акведука тоже ходили легенды. Народная молва окрестила его как «мост-миллионник». Поговаривали, что Екатерина II отпустила на его строительство ровно миллион рублей. И что совсем невероятным было для России – уложились в смету рас-ходов, а на сэкономленные (!) несколько десятков рублей будто бы хозяин работ выставил мастеровым бочку вина. Существует и еще одна легенда, что якобы при строительстве моста для приготовления известкового раствора был израсходован миллион яиц. Это, конечно, досужие разговоры, а вот акведук и по сей день своим величественным видом украшает округу и является памятником зодчества и инженерного искусства. Нижняя часть его опор покоится на мощном кирпичном фундаменте, а своды по наружной части облицованы белым камнем «взамок». Верхний ложемент, по которому проходили все три трассы водовода, в 1892 году был надстроен из кирпича мытищинского завода Челнокова.

Когда же водопровод подошел к селу Алексеевскому (ныне там находятся корпуса завода «Мосводоприбор»), на строительство прибыла сама государыня. Как писал, Зеге фон Лауренберг, инженер-полковник Министерства Путей сообщения, куда относился и Мытищинский водопровод: «В селе Алексеевском в 1787 году Екатерина II изволила лично наслаждаться первым плодом своей благотворительности, узрев первую пользу жителям Москвы, сим водопроводом принесенную».

К этому времени по проекту Баура в Мытищах было устроено всего 28 ключевых бассейнов, которые выполняли роль накопителей. Вода из накопителей поступала в кирпичную галерею по глиняным трубам. Еще не были завершены работы по дальнейшей трассировке водовода «в Сокольничьей роще, Каланчевском урочище и у Сухаревой башни…».

В 1788 году началась очередная война с Турцией, работы прекратились, так как специалисты были откомандированы в действующую армию. Строительство забросили… Деревянные ростверки за годы войны сгнили, галерея оседала и трещин в кирпичной кладке становилось все больше и больше… Необходимо отметить, что участок галереи от Мытищ до села Алексеевского работал исправно…

…Екатерина Великая скоропостижно скончалась в 1796 году.

Принявший престолонаследие император Павел 1 в 1797 году лично осмотрел действующую часть водовода и своим указом выделил 400 тысяч рублей для продолжения работ. 21 августа Павел I назначил Главным директором Водных коммуникаций России Н. П. Румянцева[15].

Строительство водопровода продолжалось. В 1802–1803 годах уже Александр I дополнительно отпустил из казны еще более 200 тысяч рублей для их завершения.

Из записок историка Н. М. Карамзина (автора «Истории государства Российского») о его поездке в Троице-Сергиеву Лавру в 1802 году примечателен фрагмент, в котором речь идет о знаменитом Мытищинском водопроводе. В тот момент, когда его увидел Карамзин, водопровод еще строился. До торжественного открытия, оставалось более двух лет. Пугевой дворец в селе Тайнинском виделся ему в весьма плачевном состоянии. Здесь последними постояльцами были строители водопровода… Однако, он воодушевился, когда его взору открылся вид на уже построенную часть Мытищинского водовода:

«…я увидел недалеко от дороги прекрасный водовод <…> и пошел смотреть его. Вот один из монументов Екатерининой благодетельности! Она любила во многом следовать примеру Римлян, которые не жалели ничего для пользы иметь в городах хорошую воду, столь необходимую для здоровья людей, необходимее самих Аптек. Издержки для общественного блага составляют роскошь, достойную великих Монархов, – роскошь, которая питает самую любовь к отечеству, нераздельному с Правлением. Народ видит, что об нем пекутся, и любит своих благотворителей. Москва вообще не имеет хорошей воды; едва ли сотая часть жителей пользуется Трехгорною и Преображенскою, за которою надобно посылать далеко. Екатерина хотела, чтобы всякий бедный человек находил близь своего дому колодезь свежей, здоровой воды, и поручила Генералу Бауеру привести ее трубами из ключей Мытищинских; теперь она уже в городе: остается сделать каналы внутри его. Работа долговременно и трудна, но благодеяние еще превосходит труды; и время открытия народных колодезей будет важною эпохою для Московских жителей, то есть небогатых, следственно большого числа. Водовод идет мостом через низкую долину, на каменных арках, и длиною будет сажен в 60. Я уверен, что всякий иностранный путешественник с удовольствием взглянет на сие дело общественной пользы…Выехав опять на большую Троицкую дорогу в Мытищах, я ходил пешком сквозь длинную насаженную аллею к тамошним славным колодцам, откуда проведена вода в Москву. Их числом 42; каждый представляет издали вид маленького домика, и все вместе кажутся небольшим прекрасным селением. Тут я отведал воду: она чиста и не имеет никакого вкуса; следственно очень хороша. Колодцы деревянные, кроме одного, каменного, называемого Громовым, для того, как уверяют, что тут ударил некогда гром в землю, и что из отверстия, им сделанного, потекла сама собою чистая вода».

28 октября 1804 года строительство было закончено. Начались испытания, и в начале 1805 года Москва получила сказочно чистую и свежую воду (с легким привкусом железа), 300 тысяч ведер в сутки. Как писали историки – несмотря на все трудности «славной водовод Мытищинский был совершенно кончен».

Галерею довели до Трубной площади (на «Трубе»), где был устроен бассейн, и сооружен Самотецкии фонтан. От него стали прокладывать трассу вдоль Самотецкого канала к Кузнецкому мосту – водовод из чугунных труб для устройства других водоразборных сооружений и фонтанов. Водопровод стал называться Екатерининским.

И. Герард приложил много сил для завершения работы в тяжелейших условиях – трасса (Сокольники – Каланчевское поле – Сухаревская башня) проходила на большой глубине но плывуну с постоянными оползнями грунта. В Сокольниках и на Каланчевском поле были устроены промежуточные водоразборные бассейны. Когда все было готово, и радость от завершения титанической работы, и вода пришла в Москву начались обвалы.

Сокольнические ключи выбивали основу из-под основания галереи, а верхние слои земли давили на длинные участки галереи, ломая их. В 1809 году было образована особая Дирекция водопровода для исправления повреждений. В Москву приходило всего 40 тысяч ведер воды в сутки вместо 300 тысяч.

Мытищинский водопровод, очевидно, также пострадал во время оккупации французами Москвы в 1812 году, но до его ремонта руки не доходили.

К 1814 году положение с подачей воды обострилось. Директор водопровода Зеге фон Лауренберг настаивал на необходимости основательной перестройки водопровода – «…все меры к уменьшению потерь воды употребляются, но невозможно искоренить сего зла, не перестроя сей канал заново».

В 1823 году произошел очередной крупный обвал галереи… Москва осталась «на сухом пайке».

Император Николай I еще до коронации в Москве (22 августа 1826 года) повелел срочно заняться составлением проекта капитального ремонта водопровода и 22 июня 1826 года утвердил своим Указом разработки инженера Н. И. Яниша. Комитет министров составил смету расходов на 565 000 рублей. Николай I наложил резолюцию: «Согласен, но половину издержки взять на Казначейство, а раскладку сообразить по другой половине» (то есть из финансовых возможностей Москвы).

Мытищинцев мало тревожили проблемы москвичей, у них было полно своих забот. Хорошая вода была рядом и в достаточном количестве… Жители окрестных сел жили своей жизнью – «гоняли» ямщину, заводили самовары, так как из года в год увеличивался ноток паломников из Москвы в Троице-Сергиеву лавру, которые знали, что после первой же остановки у села Алексеевскою, их ждет мытищинская вода. И с нетерпением двигались к следующей остановке для отдыха в самих Мытищах. Вдоль Троицком (Ярославской) дороги устраивались бесплатные столовые и пекарни для богомольцев.

Вода из Мытищ, в Москву поступала самотеком. Глубина заложения галереи в разных местах, в зависимости от рельефа, была в пределах Мытищ – 6 метров, в районе Сокольников – до 16–18 метров. Поэтому в Сокольниках и дальше было довольно сложно определять аварийные места и производить ремонтные работы. Появлявшиеся трещины в кирпичной кладке пропускали воду от дождевых потоков, весенних паводков и местных ключей. В других местах мытищинская вода уходила через трещины. Да и в ночное время из-за неразбора воды она сливалась в водосток. И все-таки, Мытищинский участок водопровода исправно подавал 200 тысяч ведер воды в сутки до Алексеевской станции приема воды. К этому времени население Москвы возросло до 300 тысяч человек. Воды не хватало.

Водоразборный фонтан у Варварских ворот. 1835 год

В начале 1830-х годов в очередной раз Москва-река сильно обмелела, резко обнажились берега, по фарватеру не могли разойтись встречные суда и баржи. Речной транспорт в то время был наиболее экономичным, особенно при перевозке кирпича и камня – основного строительного материала, да и по объему перевозок грузопоток не имел равных. От Серпухова, Каширы и Коломны до Москвы баржи и речные суда стали добираться две-три недели вместо пяти-шести дней. Бурлаки теряли в заработке, бузили, отказывались тянуть баржи, так как по урезу воды приходилось идти по вязкому илу и ракушечнику. Босиком – ноги резали в кровь, в лаптях – дороговато, да и лаптей хватало на 2–3 версты.

Москва в черте города обнажила и свои язвы: открылась весьма неприглядная картина разлагающихся отбросов и нечистот, стекающих по коллекторам, сточным канавам, по руслам ручьев и речушек. Особенно сильно загрязнялись места сброса промышленных отходов с кожевенных фабрик, химических заводов, хлопчатобумажных и шерстопрядильных, свечных и чугунолитейных предприятий, скотобоен, общественных бань и так далее. Бурлаки и хозяева – все с нетерпением ждали большой воды. Текстильные фабрики, кирпичные заводы, хлебопекарни и другие заведения, которым требовалось большое количество воды, задыхались… Прекращалась работа. Да и питьевой воды требовалось все больше и больше. Галерея водовода была выложена красным водостойким кирпичом на песчаной подушке и не могла выполнять роль монолита на большой длине. (При обследовании сохранившегося подземного участка галереи Мытищинского водовода автором были произведены обмеры кирпичной кладки на протяжении километра, а образцы кирпичей переданы в Мытищинский историко-художественный музей).

Ремонтными работами (1820–1835) руководил назначенный императором Николаем I Управляющий III округом Путей сообщения, генерал-майор, инженер Н. И. Яшин. Ремонтные работы, проводившиеся под его руководством, не были завершены. Но он успел сделать многие объекты: устройство запасного резервуара в Мытищах; в селе Алексеевском было построено водоподъемное здание с двумя паровыми машинами Уатта, каждая в 24 лошадиных силы; устройство многих фонтанов в Москве; подготовлена конечная структура водопровода, чтобы уменьшить потери воды во время ее неразбора.

Лубянская площадь и Владимирские ворота Китай – города. Гравюра

Как пишет Ф. Я. Нестерук[16]: «Из Сухаревской башни, построенной в 1692–1695 годах по проекту архитектора М. И. Чоглокова, (сюда вода поступала от Алексеевской станции) расходилась по чугунным трубам магистрального водовода длиной 430 м, шедшего по ул. Сретенка и Лубянке до Никольской ул., где в сентябре 1830 года был устроен «для продовольствия жителей» фонтан. От магистрального водовода было сделано ответвление длиной 160 метров к другому фонтану против Шереметьевской больницы[17], открытому также в сентябре 1830 года, а от Никольского бассейна по проложенным трубам к трем фонтанам: Варварскому, устроенному в 1833 году, Петровскому или Театральному (на пл. Свердлова), открытому в 1835 году и Воскресенскому у Александровского сада (в конце пл. Революции). Кроме питания фонтанов устроено было соединение Сухаревского резервуара с кирпичной галереей старого водопровода: сюда предполагалось пускать воду в том случае, если бы оказался ее избыток. Устроены были также ответвления водоводов в Кремлевский дворец и Воспитательный дом (будущий Дворец Труда[18]), в театры, бани, торговые ряды Китай-города. Некоторые фонтаны украшались архитекторами. Наиболее выдающиеся работы были исполнены И. П. Витали[19].

После ремонтных работ под руководством Н. И. Яниша устроение других фонтанов и дополнительных развязок водоводов продолжалось. Вода, стекавшая за излишком из фонтанов во время неразбора с 12 до 3-х часов дня и ночью в количестве до 10 тысяч ведер от каждого фонтана, стала использоваться разными владельцами на особых условиях: Шереметьевский фонтан снабжал Сандуновские бани[20], Петровский – бани Челышова (на месте современного «Метрополя»); из Воскресенского фонтана вода подавалась в Кремлевский дворец, а из Варварского – в Воспитательный дом. Из Лубянского фонтана был устроен еще один подземный чугунный резервуар и от него проложен чугунный водовод по Никольской ул. и Ветошному пер., через Ильинку и Хрустальный пер, до церкви св. Варвары на Варварке и далее в Зарядье, где был устроен последний фонтан. Все работы обошлись в 725 тысяч рублей».

Фонтан у Странноприимного дома Шереметева (институт им. Склифосовского)

Фонтан на Театральной площади. 1835 год

Скульптор Витали

Московские бани. Начало XX века

Чертеж поперечного разреза здания и бассейна над Громовым ключом

Население Москвы увеличивалось, а воды из Мытищ поступало все меньше и меньше. К зиме 1847–1848 годов на Алексеевскую станции) поступало уже менее 100 тысяч ведер в сутки. Были попытки заменить кирпичную галерею в местах повреждений чугунными и осмоленными проконопаченными деревянными трубами, но эти меры не давали улучшения.

Московский генерал-губернатор (1848) граф Аресний Андреевич Закревский исходотайствовал высочайшее повеление о необходимости перестройки водопровода и улучшения водоснабжения города – усовершенствовать Мытищинский водопровод и устроить водопроводы в самой Москве из источников у Бабьегородской плотины и Красного холма. Устройство новых водопроводов обошлось в 258 803 рубля. Этот проект был составлен директором Московских водопроводов инженером-полковником П. В. Максимовым, который и руководил ремонтными и строительными работами, но он скоропостижно скончался в 1853 году.

Его планы и дело продолжил А. И. Дельвиг. Он и занялся техническим переустройством водопровода, начиная с Мытищ: углубил водосборные колодцы, увеличил их количество и проложил вторую (самостоятельную) трассу из чугунных труб, частично используя некоторые участки галереи и ранее построенные акведуки, построил водоподъемное здание для двух паровых машин. Вода из подземного накопителя перекачивалась в верхний помещенный в машинном здании. На Алексеевской водоподъемной станции он заменил 24-сильные паровые машины на 48-сильные (системы Уатта), установил второй резервуар на Сухаревой башне емкостью 7 тысяч ведер. По городу была проложена сеть труб общей длиной в 44 версты, устроено 20 водоразборных водоемов: – открытых фонтанов – 21 (3 на них на возвышенных постаментах);

– водонапорных закрытых бассейнов – 2;

– водоразборных столбиков – 3.

Ремонтные и строительные работы проводились Дельвигом с 1853 по 1858 год. Приток воды в Москву увеличился до 500 тысяч ведер в сутки. Ремонтно-строительные работы обошлись в 1,5 млн рублей.

На этом этапе закончила существование первая трасса водовода из Мытищ в Москву. Новый водопровод стал называться Московским.

Кроме решения технических вопросов А. И. Дельвиг[21] принимал деятельное участие в реконструкции часовни над Громовым ключом. Еще в 1833 году его предшественники начали работы по переустройству ее но проекту П. В. Максимова. Были изготовлены и установлены памятные доски в честь Екатерины II и строителей водопровода.

Как писал П. П. Кончаловский[22] «Над входной дверью часовни вделана мраморная доска с надписью: «На горах станут воды и от гласа твоего побегут (Псал. Р. Г. стих)». Внутри часовни небольшая каменная лестница опускается в вестибюль, за которым устроен бассейн, окруженный узкой галереей, отгороженной от него решеткой. На передней стене вестибюля внизу вделаны две металлические доски, надписи которых увековечивают как время основания, устройства и перестроек Мытищинского водопровода, так и имена строителей.

На нижней, более старой металлической доске, сделана следующая надпись: «Московский водопровод сооружен щедротами блаженный и вечныя памяти достойным государыни Императрицы Екатерины II по проекту инженер-генерала Баура 1779 года».

На более поздней доске:

Ключ сего бассейна по преданию народному, произведенный ударом грома, первый подал мысль к построению сего благодетельного для Москвы сооружения, бассейн чей вновь перестроен в царствование государя Императора Николая I при управляющем III округом Путей сообщения Генерал-майоре Янише, по проекту подполковника Максимова, поручиком бароном Дельвигом в 1833 году, нояб. 25».

В 1879 году, в год 100-летия со дня подписания указов императрицы о начале строительства водопровода, в часовне был совершен благодарственный молебен и отслужена панихида по «в Бозе почившей Императрице Екатерине II, по воле которой устроен Мытищинский водопровод». В основании купола часовни, в киоте, была установлена икона Живоносного Источника, принадлежавшая матери А. И. Дельвига. Перед иконой была зажжена лампада и установлена памятная доска с надписью:

«Лампада перед сим образом поставлена в память столетней годовщины основания Мытищинского водопровода 1779 года.

28 июля 1879 года».

С 1858 года Дельвиг перестал заниматься реконструкцией Мытищинского водопровода, его уже отрывали от этой работы на решение более крупных задач, связанных с благоустройством городов и строительством железных дорог. Часто Андрея Ивановича привлекали к работе по устроению ежегодных Нижегородских ярмарок. И он постепенно отошел от дел, связанных с эксплуатацией водопровода – его первого инженерного детища. В эти годы его доверенным и ближайшим помощником был прораб Мартин Мартинович Бреннер, который всегда выполнял не только свои обязанности, но и по многим вопросам замещал А. И. Дельвига.

Москва разрасталась территориально, увеличивалось население – город стремился войти в цивилизованный мир. Архитекторы создавали лицо Первопрестольной, но коммунальные службы еще значительно уступали требованиям элементарного жизненного комфорта (водоснабжение и канализация). Поэтому и 500 тысяч ведер воды в сутки из Мытищинских источников для Москвы было мало, изыскания водных запасов продолжались:

– 1870 год. Инженер Генох дает предложение в Московскую городскую Управу, что из мытищинских источников можно отбирать 9 млн 300 тысяч ведер воды в сутки;

– 1878 год. Инженер Н. П. Зимин предлагает 10 млн ведер;

– 1880 год. Н. П. Зимин совместно с профессором Траутшольдом и инженером Зальбахом на основании новых изысканий вновь рекомендуют 10 млн ведер.

Для окончательного решения этого вопроса все предложения были рассмотрены в Петербурге Специальной комиссией ИРТО под председательством А. И. Дельвига. Комиссия не согласилась с результатами представленных изысканий и признала возможным отбирать из мытищинских источников только 1 млн 500 тысяч ведер воды в сутки.

В 1885 году инженеры Линдлей и Верстратен предложили свои услуги и высказались за то, что из Мытищ можно без ущерба и нарушения баланса водных запасов получить 2 млн 400 тысяч ведер в сутки. Но и этот проект был отклонен Московской городской управой.

Последние изыскания проводились в 1887–1888 годах К. Э. Лембке (специалистом по водоснабжению) и другими сотрудниками фирмы «Строительная контора инженера А. В. Бари» – В. Г. Шуховым и Е. К. Кнорре. Александр Вениаминович Бари был одним из основателей Вагоностроительного завода в Мытищах (1897).

8 октября 2003 года Международное сообщество отмечало 150-летний памятный юбилей Владимира Григорьевича Шухова. К этой дате вышла в свет монография о его жизни и деятельности – «Владимир Григорьевич Шухов. Первый инженер России», написанная его правнучкой Еленой Максимовной Шуховой.

В этой книге заслуга инженеров В. Г. Шухова, Е. К. Кнорре и К. Э. Лембке в деле реконструкции Мытищинского водопровода для улучшения водоснабжения Москвы видится глазами правнучки В. Г. Шухова, которая пользовалась архивами прадеда и литературными источниками того времени.

На рубеже 1880–1890-х годов В. Г. Шухов одновременно работал над тремя проектами, каждый из которых, будь он даже единственным, мог принести ему славу и почет на всю жизнь. Именно в эти годы он изобрел крекинг-процесс, создал знаменитые конструкции паровых водотрубных котлов и составил фундаментальный проект московского водоснабжения.

В 1871 году московский водопровод был передан в ведение городского управления, С тех пор вопрос о его переустройстве неизменно стоял в повестке дня, но действенных мер все не принимали. Так продолжалось до тех пор, пока в 1885 году городским головой не был избран молодой, энергичный, сильный и умный человек – Николай Александрович Алексеев, представитель известной купеческой династии, основавшей в России золотокапителыюс производство. Твердо, раз и навсегда решив «устроить в Москве новый водопровод, а не класть заплат на старый, и снабдить Москву водою, по возможности, подпочвенною, в достаточном количестве, с расчетом на возможность увеличить его впоследствии» (о чем Дума, под его председательством приняла решение уже в декабре 1885 года). Алексеев в 1880-м отправился за границу с тем, чтобы ознакомиться там с положением дел в водопроводном хозяйстве и составить собственное четкое и определенное мнение по данному вопросу. Результатом этой поездки стало приглашение для составления проекта московского водоснабжения двух авторитетных специалистов: члена Института гражданских инженеров в Лондоне, строителя водопроводов в нескольких городах Западной Европы Линдлея и бельгийского инженера Верстратена. Однако представленные ими проекты оказались неудовлетворительными и в техническом, и в экономическом отношениях.

Еще в то время, когда рассмотрение проектов Линдлея и Верстратена только начиналось, для более объективной их оценки Н. А. Алексеев решил привлечь к работе московских инженеров, лучше знающих местные условия. Обратился он в «Строительную контору А. В. Бари». Выбор этот не был случайным. Помимо исследований в области насосо- и трубопроводостроения В. Г. Шухов к тому времени имел уже опыт работ в собственно гидравлике и гидротехнике. Как следует из его рабочих тетрадей, он принимал участие в проектировании и строительстве водопроводов городов: Кузнецка, Сызрани, Житомира (1883), Бузулука, Самары, Серпухова, Одессы (1884), Калуги, Нахичевани, Царицына (1885). Особую известность среди специалистов получил разработанный им в 1883 году проект тамбовского водопровода, выполненный по заказу местной городской управы, рассчитанный на доставку в город 60 тысяч ведер воды в сутки из речки Студенки, включающий в себя строительство плотины и служащий, кроме того, противопожарным целям. Проект этот разрабатывался в сотрудничестве с Н. П. Зиминым. Приходилось Владимиру Григорьевичу работать по заказам московского городского управления и лично Н. А. Алексеева: среди его записей за 1885 год есть расчеты «насосов для Алексеевской водокачки». Сам он был в курсе всей эпопеи с московским водопроводом благодаря общению с Н. П. Зиминым и К. П. Карельских.

В качестве помощников В. Г. Шухов привлек к работе сотрудников конторы Бари – Е. К. Кнорре и К. Э. Лембке[23].

Константин Эдуардович Лембке, 1880-е годы

Евгений Карлович Кнорре. 1910 год

Чтобы ответить на вопросы, поставленные городским головой, Шухову и его коллегам пришлось приняться за составление собственного проекта. Работа заняла около двух месяцев, причем уже в предварительном варианте были намечены как основные, технические решения будущего водопровода, так и характер, масштабы, условия проведения необходимых изысканий на местности. «Проект водоснабжения Москвы, составленный инженерами Шуховым, Кнорре и Лембке», был признан Н. А. Алексеевым «наиболее отвечающим условиям, поставленным думою, и наилучше разрешающим за дачу водоснабжения», причем главным его достоинством признавалась достигнутая, благодаря умелой постановке задачи и удачному разрешению ее технической стороны, экономичность. Также было признано, что программа необходимых изысканий «составлена всесторонне, включая все задачи, подлежащие окончательному решению». Городской управой она была утверждена, и производство всех работ но изысканиям сдано с подряда А. В. Бари.

Комплексные геологические, геогностические и гидрологические исследования, проведенные в августе 1887 – марте 1888 года В. Г. Шуховым и его сотрудниками, однозначно показали, что местность, окружающая Мытищи, не может дать и половины необходимого количества воды (3,5 млн ведер в сутки). А потому «для удовлетворения течения требований города нельзя ограничиться Мытищами, но необходимо привлечь воды с большей части всего бассейна Яузы». Для заложения водосборов было решено остановиться на двух крайних участках реки Яузы, а именно: на местности, окружающей Мытищи, могущей дать до 1,5 млн ведер воды в сутки, и на участке Яузы между ее притоками Лихоборкой и Хапиловкой, в селах Леонове и Богородском, способном доставить остальные 2 млн ведер. Полученные в ходе изысканий данные были использованы для определения направлений естественного течения грунтовых вод и наиболее целесообразного расположения водосборов, а также выбора их типа. По словам Н. П. Зимина изысканная эти «имели за собой широко поставленный общий план и получили наибольшее детальное развитие, а потому и дали наиболее подробное освещение всех обстоятельств дела. Таких обширных и подробных изысканий, как последние, проведенные для Москвы, не производились ни для одного водоснабжения», – подчеркивал он.

Значение этих исследований выходило далеко за пределы вспомогательного средства при решении конкретной задачи осуществления водоснабжения Москвы. В результате обобщения полученных данных В. Г. Шуховым была разработана теория подпочвенных вод, высокую оценку которой дал Н. Е. Жуковский, указав, что «работа по исследованию подпочвенных вод Яузского бассейна представляет стройное и строго научно обставленное исследование, которое является ценным вкладом в литературу вопроса об эксплуатации подпочвенных вод». Этот отзыв особенно ценен тем, что Николай Егорович на протяжении многих лет интересовался проектированием и строительством водопровода и неоднократно привлекался городским управлением как консультант по наиболее трудным для разрешения вопросам. В 1888 году Н. Е. Жуковским была написана классическая работа «О движении грунтовых вод» и одновременно сделан доклад по той же теме на заседании Политехнического общества.

Все изыскания по водосборным сооружениям были закончены к концу марта 1888 года. В июне детально разработанный «Проект московского водоснабжения», составленный В. Е. Шуховым, Е. К. Кнорре и К. Э. Лембке, был направлен на утверждение в Министерство путей сообщения, где для его рассмотрения было созвано Временное совещание, которое потребовало проведения дополнительных пробных откачек, что и было сделано в сентябре. На страницах «Известий Московской городской думы» Владимир Григорьевич и его товарищи с удовлетворением отмечали, что откачки эти подтвердили «верность принятого в проекте метода расчета водосборов… Сравнение наблюдений последней откачки с предшествующими показывает, что намеченная в проекте первая линия водосборов может считаться проведенной».

Говоря о своей работе в целом, ее авторы подчеркивали: «Оригинальную новизну проекта составляют теория подпочвенных вод и решение общей задачи, служащей основой для расчета наивыгоднейшей сети городских труб и водопроводов, подводящих воду к городу… При том значении, которое имеет в России вопрос о водоснабжении подпочвенными водами, данные в проекте выводы о движении этих вод, представляют громадный интерес.

Необходимость найти при проектировании труб наивыгоднейший диаметр, соответствующий данным условиям, сознавалась всеми инженерами, но его находили только путем сравнительных расчетов и таким образом ощупью приближались к требуемому результату…

Сложность такого расчета крайне затрудняла применение его на практике в широких размерах, и только впервые нами было указано на общий закон, по которому с легкостью может быть найден наивыгоднейший диаметр труб, соответствующий данным условиям. Применение этого расчета к проекту Московского водоснабжения сбережет городу сотни тысяч рублей, что доказывается сравнениями приложенной к проекту сметы со сметами прежних проектов. Насколько этим методом мы опередили западных инженеров, видно из последнего выпуска журнала «Zeitschrift des Vereins Deulscher Ingenieure» (1889), где известный гидравлик Форхгеймер занимается решением того же вопроса…

Так как принцип расчета размеров сооружений не только относительно их прочности, но и целесообразности их с финансовой стороны при данных условиях эксплуатации имеет самое обширное применение, то нужно только сожалеть о том, что принцип этот так часто игнорируется нашими инженерами, стоящими во главе крупных технических предприятий… Применяя данные в проекте формулы, можно всякий раз по местным условиям придать такие размеры трубам, при которых сеть является сооружением наиболее экономичным».

В феврале 1889 года проект был утвержден в Министерстве путей сообщения. Осуществление его требовалось уже совершенно безотлагательно. Сама природа начала торопить людей: зима 1888–1889 года выдалась очень морозной и почти бесснежной, земля вместо обычных 1,5–2 метров промерзла на 3 метра, в результате этого, к концу января 1889 года до 75 % труб оказались негодными для дальнейшей эксплуатации. Однако события пошли совсем по иному руслу. Учрежденная в июне 1889 года Временная комиссия но надзору за устройством нового водопровода в Москве во главе с И. Ф. Рербергом потребовала уменьшить необходимые для осуществления водоснабжения ассигнования и, следовательно, сократить объем работ. В результате появился новый проект, разработанный городскими инженерами H.1I. Зиминым, А. П. Забаевым и К. Г. Дункером. Он и был принят к осуществлению. Мытищинский водопровод вступил в строй в октябре 1892 года.

Остается внести ясность в вопрос о том, насколько окончательный и осуществленный проект отличался от предложения В. Г. Шухова и его товарищей, то есть, иными словами, насколько велик вклад последних в дело водоснабжения Москвы. Существующая литература всестороннего ответа на этот вопрос не дает.

Сразу нужно отметить, что новое сокращенное задание и составленный на его основании проект исказили главный принцип, которым руководствовался Н. А. Алексеев, взявшись за реорганизацию водоснабжения Москвы, и которому в полной мере отвечал проект Шухова, Кнорре и Лембке. Принцип этот заключался в том, что проблема водоснабжения Москвы должна быть решена радикально и дальновидно, с учетом потребностей стремительно развивающегося города, роста его населения, промышленности и скорого осуществления такого крупного предприятия по благоустройству, как канализация. Принимая в расчет все обстоятельства, в том числе и финансовое положение города, Владимир Григорьевич предлагал разбить строительство водопровода на три этапа. «Первый период. Доставка и раздача 2 млн ведер воды в сутки. В этот период строится: водокачки в Леонове и Богородском, первая часть главного водоподъемного здания в Сокольниках; один водовод диаметром 24 дюйма до напорного резервуара; один напорный резервуар в городе емкостью в 330 тыс, ведер; сеть в 112 верст со всеми принадлежностями. Второй период. Доставка и раздача 3,5 млн ведер. К устройствам первого периода добавляются: водовод от Мытищ до города – в 24 дюйма, второй – напорный резервуар и дальнейшее развитие сети до 200 верст, состоит главным образом в прокладке труб малого диаметра. К этим двум периодам, удовлетворяющим программе, поставленной Городской думой, присоединен в виде дальнейшего развития водоснабжения третий период: постройка контррезервуара с магистралью за Калужской заставой. Этот последний период, согласно действительным потребностям снабжения южной части города, может быть в свою очередь подразделен на два, сообразно с устройством контррезервуара, состоящего, согласно проекту, из двух отдельных зданий с поставленными в них баками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Само слово «Мыт» или «Мыто» известно с древнейших времен – пошлины за проезд в заставу, через мост или за провоз товара, припасов; акциз, сбор; вообще пошлина за товар. На водных путях устраивались волоки и собирался мыт. Северо-Запад Московского уезда изобиловал водными путями, здесь и устраивались многочисленные мытные дворы или заставы. В 1641 году для пополнения казны в Москве на Земляном валу была построена центральная кирпичная мытоимница – «яже есть Таможня». Близкое по звучанию слово закрепилось не только за Мытищами, но и в других многочисленных местах Подмосковья.

Вернуться

2

Слово «село» в дальнейшем тексте будет употребляться в историческом смысле, а не в смысле наличия храма.

Вернуться

3

РГАДА (Российский государственный архив древних актов. 1992 г.): Ф. 135, отд. I, руб. I, № 37; руб. II, 3 21, 78; Ф. 1209, кн. 254, л. 18, кн. 260, л. 103; Ф. 1355, 3 775, л. 56

Вернуться

4

Герберштейн Сигизмунд, барон (1486–1566), германский дипломат в России, в Москве бывал в 1516–1517 и в 1525–1526 годах.

Вернуться

5

План был опубликован в 1549 году в Базеле в виде приложения к его сочинению «Необычайные московские истории» (в литературе «Записки о Московских делах»).

Петров план Москвы (1597). За основу принят первый русский план, составленный по поручению Бориса Годунова приказными дъяками. Наиболее ранняя и точная копия с него получила название «Негров план», так как она была обнаружена в канцелярии Петра.

Вернуться

6

Масса Исаак (1587–1635), голландский купец и торговый резидент в Москве. В России бывал дважды 1601–1609 и 1612–1634 гг. В своей книге «Краткие известия о Московии в начале XVII века» (1606) поместил план Москвы. Этот план-рисунок был подарен ему московским дворянином, художником-самоучкой, который на воинской службе получил ранение и был вынужден постоянно сидеть дома. Выучился у одного из своих слуг, бывшего иконописца, живописи и между делом нарисовал пером вид Москвы.

Вернуться

7

ГИМ ОПИ, ф. 465, Оп. I, Д. 10, 1932 г.

Вернуться

8

Дельвиг Андрей Иванович родился 13 марта 1813 г. в селе Студенец Воронежской губернии, в арштократической семье. Назван Андреем в честь дяди – князя Андрея Волконского.

Фамилия Дельвигов принадлежала к дворянству Лифляндской губернии (ныне Латвии). Отец Андрея Ивановича барон Иван Антонович Дельвиг был военным, но по состоянию здоровья (в результате ранения) вынужден был рано оставить службу, выйдя в отставку в чине майора.

Мать А. И. Дельвига, урожденная княжна Волконская, принадлежала к потомкам Рюриков. Ее предками по отцовской линии были КНЯЗЬЯ и бояре, один из которых был соратником Петра Великого, начальником всех драгунских полков и обер-команд Москвы, Тулы и Ярославля.

Отроческие годы Дельвига прошли в Москве. Начальное образование он получил в заведении Д. Лопухиной. В 1826 году семья переехала в Петербург, где Андрею предстояло продолжить образование. Здесь состоялось его знакомство, переросшее затем в дружбу и привязанность, с двоюродным братом Антоном Антоновичем Дельвигом, известным петербургским поэтом, другом А. С. Пушкина и его однокашником по Царскосельскому лицею. Это знакомство наложило отпечаток на всю его дальнейшую жизнь.

«В доме А. А. Дельвига, – писал впоследствии Андрей Иванович, – открылся для меня новый мир, о котором я не думал и не гадал». И к этому миру он привязался всей душой. Да и как было не привязаться, если друзьями брата, собиравшимися в его доме на литературные вечера, были такие знаменитые люди, как Пушкин, Плетнев, Одоевский, Яковлев.

На этих вечерах говорили по-русски, а не по-французски, как это было принято в обществе, играли на фортепьяно, обсуждали литературные произведения.

Под влиянием своих литературных друзей А. И. Дельвиг впоследствии и сам стал прекрасным литератором. Его воспоминания, охватывающих период 1813–1876 годов, по праву могут быть отнесены к шедеврам мемуаристики; Литературная среда. Пушкин и его окружение, да и остальные герои его повествования, с которыми он встречался позднее (среди них были М. Ю. Лермонтов, А. И. Герцен, П. Я. Чаадаев и другие выдающиеся личности, вошедшие в Российскую историю, выписаны настолько выпукло и живо, что создается как бы «эффект присутствия».

В книге «Мои воспоминания» проявилось одно из лучших качеств А. И. Дельвига, которое значительно способствовало ему в его становлении в качестве будущего инженера. Это – аналитическое мышление, основанное на наблюдательности и интуиции. Дельвиг не только описывал события, но и анализировал их, характеризуя тех или иных участников.

Это свойство проявилось в нем и при учебе в Институте инженеров путей сообщения – привилегированном учебном заведении того времени, из которого выходили высокообразованные, технически грамотные специалисты, способные к самостоятельной инженерной деятельности, требующей принятия ответственных решений.

А. И. Дельвиг сразу же после окончания института в 1832 году поступил на службу производителем работ но устройству московского водопровода, где проявил себя довольно успешно, завоевав первую награду – денежную премию, положенную одним из благотворителей (или по-нынешнему «спонсоров») данного строительства.

Одно из главных направлений служебной деятельности А. И. Дельвига – железнодорожное строительство, ради чего он, собственно, и закончил Институт инженеров путей сообщения и которому он не изменял практически до самого конца своей жизни (хотя и занимался параллельно другим ответственным делом в области строительства), – началось службой при Главноуправляющем путями сообщения графе Клейнмихеле. Под его руководством в период с 1842 по 1858 г. А. И. Дельвигом был осуществлен целый ряд смелых инженерных проектов. А позже уже сам, будучи главным правительственным инспектором и начальником Управления железных дорог, он принял непосредственное участие в постройке 32 железных дорог общей протяженностью 11 222 версты. Вершиной его карьеры на этом поприще был пост председателя в Совете Министерства путей сообщения (1867–1871), а в течение 10 последних месяцев этого срока он управлял самим министерством.

Среди «отвлечений» А. И. Дельвига от железнодорожного дела следует отметить его деятельность по благоустройству Нижнего Новгорода (1845–1848), в области проектирования строительства водопроводов «фонтанов»; председательствование в архитектурном совете по постройке храма Христа Спасителя в Москве (1852–1861), членство в комитете по надзору за устройством фабрик и заводов.

Новая яркая, хотя и короткая, страница биографии началась 8 марта 1867 года и закончилась 21 ноября 1870 года. Именно в этот отрезок времени барон А. И. Дельвиг находился на посту председателя Императорского Русского технического общества. Андрей Иванович скоропостижно скончался в 1887 году.

Как же беззаветно нужно служить своему отечеству, быть преданным порученному делу, чтобы заслужить такие лестные слова своих современников. Так, преемник А. И. Дельвига на посту председателя РТО 11. А. Кочубей на торжественном заседании, посвященном памяти А. И. Дельвига, сказал: «Благодаря незабвенному Андрею Ивановичу возникшее в 1866 году скромное предприятие некоторых лиц, бескорыстно преданных науке и технике, получило, в России право гражданства и авторитет в глазах частных и правительственных лиц, а также учреждений».

Блестящую характеристику дал А. И. Дельвигу его коллега по руководству РТО Е. Н. Андреев: «Это был не кабинетный, но практический инженер с весьма серьезной научной подготовкой и никогда не покидавший научной <то]юны дела. Это был практический производитель работ и строитель, хорошо знающий, как разнообразны бывают затруднения на практике. Если вы к этому прибавите спокойный, веселый, радушный и привлекательный характер, ум живой и много наблюдавший, избегавший крайностей; искреннюю любовь к делу, но без страсти, и при этом многостороннюю образованность и любовь к просвещению… то получите, я думаю, верную, характеристику покойного барона и той жизненной подготовки, при которой он сделался председателем нашего общества». Научный труд А. И. Дельвига «Руководство к устройству водопроводов (1857) удостоен Демидовской премии Петербургской академии наук (1857).

Вернуться

9

Директором банка обмена металлических денег на государственные ассигнации в Петербурге и Москве был назначен граф Андрей Петрович Шувалов. Первая контора ассигнационного банка была открыта на Мясницкой, в приходе архидиакона Евпла. Ассигнации были отпечатаны достоинством 25, 50, 75 и 100 рублей. И появились первые фальшивки, переделанные из 25-рублевых в 75-рублевые, но преступники были быстро обнаружены. (М. И. Пыляев, Старая Москва. – СПб., 1891). Контора располагалась в доме на углу Мясницкой ул. (д.24 и Шуваловского переулка (д. 1) в доме купленном у графа П. И. Шувалова. Позднее переулок стал называться Банковским. В 1906–1907 годах на этом месте академик архитектуры Ф. О. Шехтель построил доходный дом Строгановского училища в стиле «Модерн».

Вернуться

10

До этого временя никаких приютов для бедных детей и подкидышей не было. Только но Указу Петра I их принимали в ничтожном количестве и воспитывали в Новодевичьем и Андреевском монастырях.

До Петра 1 «приемницу сирот» основал митрополит Иов в Холмской Успенской обители. Комплекс Воспитательного дома был заложен на основании Генерального плана по инициативе И. И. Бецкого в 1763 году на Васильевском лугу (Москворецкая наб., 7).

В Петербурге дом для бесприютных детей был построен в 1714 году. В Москве по указам Екатерины II с 1762 по 1764 год была построена Павловская больница и еще один Воспитательный дом (ныне МГТУ им. Баумана).

Вернуться

11

Вот как Екатерина в письме к российскому торговому атташе в Париже барону Гримму пишет о разговоре князя. Сергея Кантемира с ее посланником…

Кантемир: Имение с селом Черная Грязь я наследовал от брата Константина и никогда в него не езжу. Оно годится только самой императрице.

Агент (низко кланяясь): Сколько же вы за него хотите?

Кантемир: 20 000 рублей.

Агент: Милостивый государь, а мне велено предложить вам 25 000 рублей.

Далее в письме Екатерины II читаем: «Объяснения однако всегда бывают длинны. Надо было начать строить после того, как купчая была сделана. И через 15 дней благодаря нашим деревянным зданиям, я смогла приехать и поселиться здесь. Но – «здесь» – не есть имя моего нового приобретения. Я назвала его Царицыным селом.

Эта дивная местность, которая по всеобщим отзывам, представляет собой земной рай, раньше называлась «Черной Грязью»!

Вернуться

12

Сивере Яков Ефимович (1731–1808) – граф, действительный тайный советник, в 1748–1755 годах служил в русских посольствах в Дании и Англии. В 1764 г. Екатериной II назначен новгородским губернатором, с 1776 года – генерал-губернатор Новгородской, Тверской и Псковской губерний. По инициативе Сиверса в 1782 году был учрежден Корпус гидравликов для подготовки специалистов по гидротехническим работам из офицеров, окончивших инженерный артиллерийский и кадетские корпуса. В 1798 году корпус гидравликов был преобразован в Департамент водяных коммуникаций. Я. Сиверс стал первым главным директором водяных коммуникаций (1797–1800).

Вернуться

13

В биография Фридриха Вильгельма Баура имеются некоторые расхождения в различных источниках.

В книге «Творцы техники и градостроительства Москвы до начала XX века». М., 2002, С.27 приводятся следующие сведения: «Фридрих Вильгельм Баур родился 24 декабря 1731 (1734?) года в графстве Ганау (область верхнего Рейна, Германия). Происходил на шведских дворян, но не имел графского титула. С 1754 года на военной службе в Гессенской и Прусской армиях, участник Семилетней войны, генерал-квартирмейстер. После окончания войны он в чине инженер-майора перешел на службу в Пруссию. В 1762 году Ф. Баур получил звание генерал-квартирмейстера. В 1769 году приглашен Екатериной II на военную службу в Россию»; Почему Екатерина II выбрала Ф. Баура? – Очевидно, она была осведомлена о талантливых и деловых специалистах – немцах, известных в Западной Европе. Сохранив ему звание, она направляет его в действующую армию графа П. А. Румянцева. В 1770 году Ф. Баур принимал участие в сражениях при Ларсе и Кагуле. Особенно он отличился в бою при Рябой Могиле, где командовал передовым отрядом. За грамотные действия и личное мужество был награжден орденом святого Георгия 2-ой степени.

Изучая боевые действия русских войск в наступлении и обороне, в резерве и переформировании, Фридрих Вильгельм Баур пришел к выводу о необходимости упорядочения взаимодействия всех составных структур армии. В 1772 году он подал предложение о реорганизации штабной службы, в котором заложил основы I [сложения о Генеральном штабе с перспективой создания российской Академии Генштаба.

В последующие годы Ф. Баур, как ученый и инженер, выполнял различные поручения по строительству оборонительных гидротехнических сооружений в Кронштадте, Риге, на озере Ильмень и в ряде других мест. Это были оригинальные системы водных фортификационных сооружений, исправно прослуживших более 150 лет. Для испытания его в деле гражданского строительства Екатерина II пригласила Ф. Баура в Царское Село, где он по собственному проекту построил первый самотечный водопровод «с невеликой издержкою».

Вернуться

14

Герард Иоганн (1720–1808) – военный инженер, учился в Австрии, на русской службе с 1765 года строитель Вышневолоцкой водной системы, Ладожского канала, руководил строительством Новой Голландии в Петербурге, автор проектов и строитель многих мостов, каскадов, плотин, прудов, канала по Садовой набережной Екатерининского парка. В 1804–1805 годах начал сооружение Обводного канала и продолжил Введенский канал, соединявший Обводной капал и Фонтанку в Петербурге.

Вернуться

15

Румянцев Николай Петрович (1754–1826) – сын фельдмаршала Петра Александровича Румянцева – Задунайского. Н. П. Румянцев был известен как искусный дипломат. С 1781 по 1795 год он служил в Германии, где окончил в Лейпциге университет. По возвращении в Россию Николай Петрович был назначен сенатором и членом Государственного Совета. При учреждении в 1802 году Александром I Комитета министров Н. П. Румянцев назначается Министром коммерции, с февраля 1808 года Министром иностранных дел.

Вернуться

16

Нестерук Ф. Я. Гидротехническое прошлое великого города. М., 1947

Вернуться

17

Больница при Странноприимном доме графа Шереметева (Сухаревская пл., 3) основана в 1792 году. Строительство окончено в 1810 году. До 1803 года строительство вел архитектор Е. С. Назаров, а позднее – Д. Кваренги, переработавший проект Назарова. Ныне Институт скорой помощи им. Н. В. Склифосовкого (см. ПАМ, V, с. 198).

Вернуться

18

Ныне в здании размещается Военная академия ракетных войск стратегического назначения им. Петра Великого.

Вернуться

19

Витали Иван Петрович (1794–1855) – скульптор, родился в Петербурге. Происходил из семья итальянского формовщика, поэтому с ранних лет учился у отца: Позже поступил вольноприходящим в Петербургскую Академию художеств. После окончания курса возглавил филиал скульптурной мастерской Трискони, где выполнил многочисленные монументально-декоративные работы по отделке крупных общественных сооружений, построенных по проектам Жилярди: скульптурные группы «Воспитание» и «Милосердие» (1820–1821) для пилонов ворот Опекунского совета; «Минервы и гении искусств» на аттике Технического училища (1830); многофигурную композицию на фасаде Сиротского института (1830–1835).

Совместно с И. Т. Тимофеевым принимал участие в оформлении Триумфальных ворот (выполнил рельеф «Освобождение Москвы» и венчающую их колесницу Славы в технике чугунного литья).

Тонкое понимание им специфики оформления городского пространства сказалось и при создании водоразборных фонтанов на трассе Мытищинского водопровода – на Театральной и Лубянской площадях (1835). Они отличались выразительностью и гармоничной цельностью композиции.

Фонтан на Лубянской площади был перенесен в 1957 году в связи с установкой памятника Ф. Э. Дзержинскому.

Жил И. П. Витали в собственном доме на Чистопрудном бульваре (дом 11). Он собрат значительную коллекцию скульптуры и живописи. Активно содействовал открытию в Москве (1832) так называемого натурного или художественного класса. В результате, благодаря его усилиям, было создано Училище живописи, ваяния и зодчества. Его скульптурная заготовка для фонтана в Александровском саду (у Кремлевской стены) не была реализована.

Вернуться

20

Сандуновские бани (Неглинная ул., д. 14) были построены в 1896 году архитекторами С. М. Алугиным и Б. В. Фрейденбергом, выполнены в барочной стилистике, тяготеющей к немецким образцам.

Вернуться

21

Дельвиг А. И. «Руководство к устройству водопроводов». М., 1856

Вернуться

22

Кончаловский Петр Петрович – прадед ныне известных Никиты и Андрона Михалковых – Кончалювских написал книгу «По Московско-Ярославско-Архангельской дороге», которая была издана в 1897 году товариществом типографии А. И. Мамонтова. Здесь приводится отрывок из этой книги. П. П. Кончаловский известен как издатель полного собрания сочинений М. Ю. Лермонтова и юбилейного трехтомника А. С. Пушнина (1891–1899), им был осуществлен первый в России перевод «Робинзона Крузо» Д. Дефо, а также изданы в его переводе «Путешествия вокруг света» Ж. Арго и «Путешествия Гулливера» Д. Свифта.

Вернуться

23

Оба они были выпускниками Цюрихского политехникума. До поступления к Бари Евгений Карлович Кнорре (сына астронома) – работал в фирме А. Г. и К. Х. Струве (позднее – «Коломенский машиностроительный завод»), где занимался возведением мостов. Впоследствии он был известен как изобретатель особой системы мостового кессона, строитель-подрядчик большинства мостов на Великой сибирсикой дороге и создатель первых проектов московского метрополитена. Константин Эдуардович Лембке в последующие годы также специализировался в области мостостроения. К 1887 году оба инженера имели уже некоторый опыт в водопроводном деле: им принадлежат привилегированные системы проведения воды.

Вернуться