Карафуто Миляй
Пантеон реплик. Реквием по человечности

Предисловие

Я всегда боялся забыть и быть забытым. Забвение для меня страшнее любых фобий. Поставьте себя перед выбором: забыть близких или оказаться в опасном замкнутом пространстве. Главному герою этой истории выбора не предоставили.

Моя жизнь насыщена событиями, я сам её творец. Боль, лишения и радость всегда можно преподать так, что они филигранно лягут в интересную историю, но в последние годы начали терзать вопросы: истинны ли воспоминания, которые я преподносил слушателям за невероятные истории? Вдруг наша ложь укореняется в подсознании до состояния злокачественной опухоли, манипулирующей проецированием накопленного опыта? Мы становимся ненадёжными рассказчиками, сами того не подозревая.

Я не помню свою жизнь до восьми лет и моменты оттуда выдумываю, чтобы подбодрить тех, кто присутствовал в то время со мной. Благая ложь положила начало идее создания книги, в которой зашифрованы крупицы фантастической дороги. Без неё моё существование растворится, никакие надписи на могиле или следы в интернете не помогут. Смерть наступает только тогда, когда упоминания о вас исчезают из ноосферы. Истинный ренессанс, без религиозной доли, наступает с момента откапывания крупиц о вас. Для богов и героев он начинается с этих страниц. Моё второе рождение после вашего прочтения. Не забудемся!

Пантеон реплик планируется выпустить серией, охватывающей все высказанные аспекты, а в идеале создать цикл, где любой автор может попробовать себя на поприще размышлений о кровавой ностальгии, и попробовать адаптировать в любые форматы. Моя книга является дитём, познающим мир по мере взросления, способным удивить неожиданными замечаниями. Дитя продолжит жить после моей кончины. Для этого пришлось оставить концовку открытой, поиграться с мнимой смертью.

К сожалению, многие аспекты могут затруднить прочтение, приношу глубочайшие извинения. Гранит познания твёрд, попробуйте погрызть его и доберётесь до сахара. Большинство описанных терминов и событий будто уже существовали, происходили со мной, лишь озарение пробило тьму неведения и амнезии.

Основа сюжета явилась ко мне после операции в далёком 2019-м, после ошибки анестезиолога, чуть не приведшей к летальному удушью. Затем психическое потрясение перед днём рождения. В совокупности пережитая грань подарила надежду моему наследию, которое я с радостью желаю разделить с вами, дорогие читатели.

Для создания первозданной атмосферы советую ознакомиться с аудиокомпозициями в моих социальных сетях и посетить Краснодар. Приятного путешествия!

Поминальный обед новорожденного

– Так ты не помнишь свою смерть? – сказал смуглый мужчина, покуривая самокрутку из чайных листьев.

Едкий табачный дым стоял в старой квартире, затуманивая взор и разум.

– Отвлекаешь, Юлуша, лучше следи за невербаликой, – прошептала бабушка, раскачивая часы на цепочке.

За последнюю сотню лет гипноз, как только не использовали, но реконструкция мироздания определила для него единственный эффективный путь – восстановление воспоминаний. Метод оживления утраченных моментов помогает людям, но истинны ли поднятые со дна сознания фрагменты?

Настали времена противостояния ложных воспоминаний с собранной по крупицам истиной, где победителя раздавит комок совокупной душевной боли человечества. Потерявшие всё в следствии глобального катаклизма, скрывающего в себе пагубное нутро мистического и природного начала, дети Земли перестали верить себе, перестали верить в реальность происходящего, но каждый масштабный кризис не даст соскучиться сторонним наблюдателям.

– Устал уже повторять… – говорил расслабленный юноша, прижатый к стулу, еле открывая рот, чтобы не поперхнуться дымом, – скорее не могу припомнит, ну, что по вашим словам могло забрать мою жизнь… Да как я могу быть мертв, если сижу тут?!

– Тише, тише, оставь вопросы, сосредоточься на маятнике. Всмотрись, не закрывай глаза, слушай мой голос. Так. Что последнее приходит в голову? – продолжала нашептывать женщина.

Состояние опрашиваемого было схожим с алкогольный опьянением, сменяющимся похмельем и мигренью. Оседавшее табачное облако, вытесняя свежий воздух, подавляло тело.

– Трудно разобрать… Вроде, недавно повстречал девочку, странную такую. Хотя нет, гулял с девушкой, ровесницей. Не могу вспомнить имя… Как богиня говорила, или сам бог реально ругал… А, да, это было до… Чего? Кхм, сложно. От девочки не по себе стало, попросила помощи, отказать не мог.

– Были ли у неё отличительные черты?

– Глаза стеклянные, жуткие. Еще ранец был прозрачный, модный ныне из-за сериала, там лежала пирамидка с колечками…

До этих слов у вопрошающих было спокойное выражение лица, однако, перечисление обыденных вещей из жизни современного человека вызвало бурную реакцию:

– Модные сейчас? Когда? Нет, скорее ты про какой год?

Не успел договорить Юлуша, как его резко перебила гипнотизёр:

– Угомонись, не прерывай процесс. По его одежде уже было понятно, что он из этого века.

– Ой не шути! – взвёлся пухлолицый азиат. – В подобных одеяниях спокойно могли расхаживать головорезы великого востока!

– Параноик, это обычный домашний халат, – сердито поправила бабушка. – Ф-ф-ф-х, опять всё перенастраивать… Продолжим, дыши медленно, смотри на…

Парень нахмурился, медленным движением отодвинул руку с часами и уставился на ошеломлённых незнакомцев.

– Это подождёт, надоело, мне нужно в туалет.

– А?! Хорошо, только не вставай резко, Юлуша проведёт тебя.

 Театр абсурда прервался на антракт. Новая для допрашиваемого сцена походила на типичную советскую ванную комнату с раздробленной настенной плиткой и заплесневелым потолком. Картина была бы привычной, если бы не следы крови и обгоревшей кожи.

– Ты эт… Бритву на полке можешь взять, а то с таким видом публика не воспримет, – стоя за дверью громко сказал курящий как паровоз мужчина. – Ария, – тихо обращаясь к хозяйке квартиры, – он и так наши слова в штыки воспринимает, как тогда лучше ему преподнести сюрприз краха старого мира? А? Я краснеть не хочу, пытаясь рассказать о тварях, колдовстве и отбитых на голову божках! Без прохождения «девятилетки» всё прозвучит как анекдот.

 Перешёптывания затмились проявившимся образом в зеркале, который сильно отличается от всплывающих воспоминаний: заросшее бакенбардами и щетиной лицо, забывшее о существовании лезвия на пару недель, появление множества пучков седых волос как на мелкой бородке, так и на украшенной ранами голове. Ухоженный вид, подготовленный для фото после получения диплома, снизошёл на нет.

Единственная лежавшая на полке одноразовая бритва уже была кем-то использована и капли крови от её местонахождения тянулись к грязной от йода и зелёнки ванне.

– И в процессе подумай над новым именем. Настоящее отныне использовать нельзя, – продолжал паровоз.

– Почему? Я где-то провинился?

– Не совсем. Ты, как и многие в полисе, пробужденный – очнувшийся от вечного сна для продолжения своей истории. Прошлое имя выдаст тебя возможным врагам из прошлого, да и навести порчу со сглазом нынче проще заваривания чая.

– Опять вы продолжаете байку про возрождение… Какие враги у меня могут быть? Хотя… ну, только дорогу чёрным копателям переходил…

– Не нагружай себя рассуждениями, просто следуй совету. Понимаю что испытываешь, сам проходил это, мозг отторгает наплыв информации, но ты вместо возмущений лучше послушай, какие бы «бредни» я ни говорил.

 Совет остался без реакции, ибо трясущаяся рука слушателя порезала щеку бритвой. Кровь медленно закапала в раковину, вводя в транс. Слух отключился. Проснулся долгое время не проявлявшийся нервный зуд, пронизывающий иглами всё тело. Чувствовалась пульсация от пояса халата, на котором висел незнакомый странный предмет, похожий на катану, только деревянный. На рукояти выцарапана буква А, возможно обозначающая инициалы владельца, но изнутри возникало чувство скорби, перетекающее в фантомные боли.

– Ау, пришелец, чего перестал реагировать?

Ответа не поступало еще пару минут. Пока не послышался громкий стук от падения чего-то большого. Время на промедления не было, дверь заперта, но это не являлось проблемой для сильного удара по рукояти, выломавшего её. Дверь распахнулась и открыла взор на очередной кадр в этом психоделическом слайд-шоу.

– Старуха! Дурной походу вскрыл себя бритвой, тащи бинты!

Очнулся пробужденный в кресле, перед восхищенной гипнотизёршей, исписавшей наполовину блокнот заметками.

– … ага, слышите осуждающий голос бога, ваши действия?

– Ых-х, больно… – вытянул из себя допрашиваемый.

– Ай-ть, сорвалось! – недовольно прошептала бабуля рядом стоящему Юлуше.

Пока женщина заново настраивала инструменты – малец положил руку на рукоять меча, пытаясь опереться на него и встать. Подъем прервал резкий замах Юлуши кухонным ножом:

– Не-не-не, отложи агрессивные мысли, мы тебе лишь хотим помочь, даже мысленно не надейся нам навредить артефактом, – сквозь зубы прошипел Лу Юй, настоящее имя которого проговорила бабушка.

– Какие… чего… Так, блять, почему ты тычешь в меня ножом?! – будто только проснувшись возмутился мечник.

– Мальчики, спокойнее, особенно ты, Лу, знаешь же о возбуждении защитных механизмов после пробуждения. Всё, расслабьтесь, выпейте чая и отложите игрушки, способные отобрать жизнь, – плавно жестикулируя подавляла конфликт гипнотизёр. – Теперь давай представимся друг другу, меня зовут Ария, а какое имя выбрал ты?

В этот момент мысленный поток снова утянул из душной квартиры безымянного. Представляться им настоящим именем опасно, выдумывать случайное ненадёжно. В голову стреляли фрагменты из литературы, игр и прочих сфер, где разнообразие предоставит идеальный вариант, сочетающийся с прошлым, привычным слуху.

– Старайся не брать имена и клички уже существовавших персон, хотя можешь подкорректировать их. Главное, чтобы твоё имя запоминалось, ибо этот фактор поможет тебе выжить в новом мире, где наименования дают силу, либо лишают жизни, – напряженно сказал Лу, положив нож на стол перед юношей.

Единственным подходящим на эту роль являлся зачастую используемый в виртуальном пространстве псевдоним.

– Дантей…

После одобрительных кивков обряд имянаречения, заключающийся в дублировании сказанного красными чернилами на чайном листе, впоследствии положенного в заварник, прошел относительно успешно.

– Так, Дантей, надеюсь нашим «байкам» ты начал верить, поэтому заново объясню законы нового мироустройства, пока опять себя резать не побежал.

– Себя резать?! Это случайно произошло, пошатывает меня от твоего непрекращающегося курения, трудно даже станок в руке удержать!

– Юнец, я чайное сырье курю и тлеющий Пуэр, а не табак. Попробуй, может эфирные масла помогут одолеть слабость.

– Юлуша, хоть его не трави, сам то не высыпаешься из-за кашля. А обморок… похоже сам себя ввёл в транс, подсознание требует восстановления воспоминаний.

– Всё-всё, хао ба, транс, гипнозы – с этим разбирайтесь сами, моё же дело помочь освоиться, ведь ты та-аа-ак боишься отдать его на адаптацию к Дроздам.

Ария нахмурилась, но резко приняла образ доброжелательной «бабушки» для «внука», взяв чашку чая, медленно преподнося. За блюдце схватился Лу Юй, другой рукой запихнув самокрутку в рот Дантею.

– Затянись, подержи в лёгких, затем запей.

– Не дури! Дрянью своей всё усугубишь!

– Женщина, мне сейчас жизненно важную информацию транслировать придётся, а ты процедурами его в опьянённом состоянии навеки оставить хочешь? Смотри, сейчас взбодриться.

Отступать было некуда, нож лежал прямо под рукой того, кто недавно им угрожал. Черный, смолистый чад с отталкивающим запахом жжения горечью овеял везде где только можно, осев в дыхательных путях. За такой сюрприз голодный желудок явно не скажет спасибо. Гортань приняла на себя весь удар, воззвав на помощь мокроту, придавшую хрипоту. Заглушил ли чай горечь? Отнюдь, но его голубой цвет завоевал внимание. С каждый глотком отступала усталость, разум прояснялся.

– Отлично, тебя не стошнило. Теперь медленно проговори своё имя и сильно не удивляйся, ведь временно голос станет грубее.

– Д-а-н-т-е-й. Пх-хр, фух-х… Тер-пимо, першит только. А зачем помимо имени и голос менять?

– Дело в тембре, сейчас ты говоришь внушительнее, затрагивая все слуховые рецепторы, играя на нотах души собеседника, внедряя свой образ в подсознание, заставляя запомнить тебя.

– Мне как-то и не особо нужно внимание. Приятно, конечно, если меня не будут забывать, но так ли это важно? Уже неоднократно концентрируете внимание на этом.

– Один из аспектов выживания, – тихо ответила Ария.

– Выживание… ага. Простите, а к чему вы меня готовите? Зазывать в ряды секретной организации? Ха-х, – нервно усмехнулся Дантей.

Вопрос заставил смутиться, будто был неожиданным, непредсказуемым для данной ситуации. Несколько секунд неловкого молчания будто намекали на то, что планы обрушились, марионетка оборвала нити.

– Почему ты не можешь просто проникнуться атмосферой и осознать своё положение? Мы тебе помогаем вспомнить прошлое и помочь с будущим, а тебе лишь бы найти подвохи, – проворчал Юлуша.

– Погоди, погоди, не нагнетай. Это тебя сразу же после пробуждения пригрели и за пару минут накормили пирогом из информации. Ему же, как представителю этого столетия, нужно объяснять всё так, чтобы разделял реалии от тех же иллюзорных реалий, которые впитывал из масскультуры.

Бабушка неспеша выпила содержимое чаши, одолжила самокрутку помощника, втянула и на выдохе продолжила:

– Сказанное нами можешь перепроверить на улице у любого встречного, хоть сейчас беги, никто не держит, но, как и сказал Лу, для начала осознай своё положение. Ты являешься пробужденным – таким же человеком, как и все, только вот однажды помер, оставив след в истории и благодаря ему вернулся. До этого момента пробуждались лишь люди из прошлых эпох, некоторые являются полулегендарными, божественными, сказочными, только вот самые «молодые» закончили первое существование до начала 21 века. Тебе же, судя по сленгу и прочему, выпала доля быть первым подтверждённым дитём, ступить и почить за последние десятилетия, а значит, предположительно, любой из ныне живущих может сгинуть, и вернуться. В общем, твой пример может вызвать хаос, зародившийся с надежды, если весть о таком событии выйдет в свет, нам и кровожадных тварей на окраинах хватает.

Ария перевела дыхание, выпила еще три чашки чая и внимательно смотрела за реакцией слушателя.

– Ага… хорошо… как вы и сказали, я могу выйти и спросить у прохожих о сказанном, перепроверить? Просто кроме гостиной и ванной комнаты ничего не видел, а слышу описание сказочного мира.

– В халате с палкой наперевес? – подметил Юлуша.

– Так сейчас же бабье лето, тепло…

– Вот и вспомнил дату смерти, молодчина, вот только тебя встретят холода, вмиг застудившие места буйства, – с издевкой перебил Юлуша, медленно собирающий вещи в рюкзак.

Дантей подбежал к окну и подтвердил сказанное. Не только чужаки в одеждах как из школьного учебника истории с иллюстрациями, или маскарадов, встретили пробудившегося от долгого сна, но и чуждый для города мокрый снег. Вдалеке виднелся огромный воздушный шар, расписанный словами на разных языках, а из него выпадали игрушечные птицы, которые по команде из рупора оживали, одаривая эмоциями толпы собравшихся на празднества.

– Так почему факт о моём «пробуждении» породит какой-то хаос? – растерявшись спросил юноша.

Наставница улыбнулась, принесла угощения к чаю и приготовилась завершать прерванную сказку.

Вряд ли к парадигме новейшего мира применимо понятие «хаос», ибо только он мог быть чем-то рациональным на фоне происходящего. Появление средств массовой информации и их предков, навлекло тайфун из кумиров нового поколения – персон, не чурающимся принципами и моралью ради популяризирования себя. Эти мотивы могут отсылать на детские переживания и прочие психологические проблемы, связанные с недостатком внимания, только маниакальная жажда популярности и славы таила в себе другой инстинктивный аспект: сознание подготавливало почву к пробуждению. Что же будет со всеми после раскрытия факта о возможной второй жизни, если успеть себя вписать в историю, даже новейшую? Начнется война, бойня за проталкивание своей иллюзорной оболочки на космологические страницы истории. Почему это должно казаться ужасом? Почешите голову и вспомните любую новостную сводку о любом серийном убийце, они-то еще задолго до всей канители с пробужденными решили губить чужие жизни ради прославления своей, будь то прерывания невинных жизней для рекорда, либо подражание не менее известным преступникам.

– … и сходят с ума сейчас, пытаясь уверовать в любую чушь ради малейшего шанса на вторую, или последующие жизни, – внушительно говорила Ария, отсылаясь к прошлому. – Разгадывания твоего пути приведёт к бедствию действий фанатиков.

– Закончили? Времени мало, я спешу, – говорил Юлуша, бросая тёплую одежду к ногам слушателя. – Так, сходи в туалет, только снова от вида своих же жидкостей в обморок не упади, попей, поешь, оденься и готовься к экскурсии, чтобы во всём убедиться и не быть надоедливой помехой, – продолжал Лу, складывая блины с прочими гостинцами в рюкзак.

Дантей, хоть и не чувствовал голода – набросился на угощения, предоставленные бабулей, только смущал ряд из чашек, наполненных разными сортами чая. Внимание выбору напитков он не придавал, брал знакомые по запаху: бергамот, тайская орхидея, улун. Осушив несколько чашек – встретился взглядами с Арией, одобрительно кивнувшей ему в ответ, намекая о пройдённом тесте.

Идиллию прервало легкое покачивание стен, сопровождающиеся скрежетом кирпичных блоков, будто прямо в квартире начались строительные работы. Безмятежное состояние сменилось паникой: Лу прыгнул в дверную раму, приказав остальным сделать то же самое, но Ария невозмутимо попросила бежать из дома, оставив её. Дантею уже приходилось сталкиваться с землетрясениями в пределах 4 баллов, но это и близко не шло в сравнение. Юлуша будто за шкирку, как котенка, схватил высокого, ошеломленного парня, и рывками вытолкал к двери. Она была не заперта, намерения незнакомцев оказались чисты, парень мог выйти в любой момент, насильно его никто не держал. Ария медленно встала, взяла посуду, и помахав рукой пошла мыть в раковине. Дантей пытался окрикнуть, спасти, но любые возгласы прерывал Лу, силой тащивший за собой обузу.

Подъезд вибрировал, надписи на стенах сверхъестественно плыли, то меняя язык написания, то вовсе видоизменялись под орнамент или мозаику. Всё походило на аттракцион галлюцинаций, постепенно сменяющих друг друга. Перилла изгибались, словно змеи, пытаясь обрести новую форму. Зрелище прервал яркий солнечный свет. Наконец-то выход в мир. Лу расслабил хватку и отряхнулся.

– Малец, это её решение, так что отбрось мысли о геройском вызволении, лучше всмотрись к деталям дома и запечатлей первое из доказательств наших «сказок».

На улице не ощущалось землетрясения, пиком изначально являлся хрущевка, плавно трансформирующаяся в стиль барокко. Серые стены осыпались, принимая цвет ясного неба, а между окнами выпячивались колонны, при этом ни одной трещины не прорезалось, будто изначально здание и замышлялось так.

– Всё, насмотрелись и хватит, теперь быстрым шагом уходим отсюда… Ай, байчи! Одеться то не успел!

– Мне не холодно, я зимородок…

– Тюлень ты неуклюжий, чего останавливался в подъезде, в стену желал замуроваться?! Про Арию мыли пока отбрось, она останется там дожидаться прихода Дроздов, мы же от них сваливаем, вопросы задашь позже.

Толпа прохожих и жильцов смотрелась гармонично на фоне дома-перевёртыша, так как у каждого второго было холодное оружие, а некоторые одеты в средневековые балахоны. По сравнению с этим сборищем реконструкторов старинной моды Дантей выглядел в халате с деревянным мечом не так уже и странно.

Широкий четверг

Путь лежал через капилляры жилых массивов, заставленных автомобилями. Обычное будничное зрелище, однако всеобщие изменения затронули и «вторых граждан»: бывшие миллионные вложения стали походить на конструктор с отсутствующими деталями, требующий либо ремонта, либо окончательных похорон.

– Ой, а почему машины стоять разобранными? Тут воры орудуют?

– Конечно, мародерство присутствует, хотя в данном случае сами владельцы по частям распродают, даже не сами запчасти, а обшивку. Видишь ли, город пару месяцев отрезан от внешнего мира, соответственно, прекратились поставки горючего и прочего, вот горемычные совсем духом пали.

Голова разрывалась от вопросов, которые наставник пытался истолковать еще до выхода в свет, но весь абсурд отказывался пропускать барьер логики. Внимание перехватили гуляния, разворачивающиеся на соседней улице. Праздничная обстановка и легкий мороз, студящий мысли, отринули заготовки и породили новый вопрос, определивший судьбу Дантея: «Может отправимся туда, к толпе? Нам же нужно переждать пока те “Дрозды” отстанут от бабушки, правильно понимаю?».

– Тебе может и да, а я вот в другое место собираюсь.

Лу Юй остановился, посмотрел на часы, перепроверил содержимое рюкзака и застыл в раздумьях.

– Ладно, сходи, подыши, может и воспоминания вернуться. Только не лезь в эпицентр веселья, посиди на бордюре или в парке неподалеку.

Под «парком» Юлуша подразумевал Всесвятское кладбище, располагающееся в одной улице от главной артерии Краснодара – Красной, на которой ежедневно собираются единомышленники для культурного времяпровождения.

– Я? Один? А вы куда?

– Мне в гости надо «на блины». Сейчас же пятый день празднования масленицы и вряд ли уместно будет в дом тещи приходить с незнакомцем. Пережди пока где-нибудь, а лучше после гулянок навести знакомых, переночуй и возвращайся к старшой. Ты ведь в этом городе был до пробуждения, как я понял, вот и не заблудишься.

– Вернуться к Арии? В тот опасный дом?

– Есть альтернативы? Дерзай! В любом случае всё лучше на своей шкуре испытать, – сказал Лу, доставая термос и самокрутку, – я нянькой не нанимался, для такого есть Дрозды, так что справляйся сам, как и многие пробужденные. Не забудемся!

– Чё? – возмутился Дантей, не успев среагировать на рванувшего вперёд чайного гуру.

Провожая взглядом убегающий силуэт Дантей упрекал себя за отсутствие силы воли остановить и допросить интригана, оставившего его в одиночестве с грузом неотвеченных вопросов.

Оставалось лишь желание примкнуть к всеобщему веселью, забыться, отринуть все проблемы, только мешала сонливость, которая двойным ударом совместно с прохладой валила с ног. Тело инстинктивно тянулось к ближайшей удобной скамейке, однако на проезжей части такого не сыскать. Спасало лишь упоминание «парка», где точно должны быть места отдыха.

Спустя минуту шатаний путник свалился на ухоженную лавочку, с удобной подушкой под седалище. Крепко обняв меч, Дантей задремал.

Сон потревожил явно выпивший мужчина, каждый вздох которого сопровождает икота. Демонстративно сев на скамью и глотнув содержимое бутылки из-под виски, произнёс:

– Малой, ик, неприлично спать на чужой могиле.

Запах алкоголя, будто еще раз перебродившего в желудке этого забулдыги, вызывал рвотные позывы из-за недомогания. Всё обошлось неловким молчанием.

– Что, грустишь, ик, по тому свету?

Тон незнакомца изменился на приятельский, он даже достал помятый стаканчик из внутреннего кармана куртки, расправил и поставил возле ладони Дантея:

– Какая смерть на счету?

Лицо пьяницы повеселело, будто нахлынули приятные воспоминания. Содержимое бутылки заполнило стакан, окрасив в фиолетовый цвет.

– Давай, ик, угощаю, эта бурда из Адыгеи примчала с последней вылазкой, как если не с приятелем по несчастью её разделить?!

– Не совсем понимаю про что вы… ладно, за знакомство… выпьем…

Обильная спиртуозность взбодрила, прояснила чувства. Медовые нотки подняли настроение и согрели, как тело, так и душу. Только неловкие вопросы разрушали атмосферу приятельского диалога.

– Говорю, ик, вижу насквозь тебя, дитя потерянное. Настрадался, тяжело пришлось в первые смерти? Ув-ик-ы, тут свободного места под могилу не найдешь, всё уже мной занято. На этой, – показывая трясущимся пальцем, – пьяным я заснул и замёрз, ик, насмерть, так что еще спасибо скажи за своевременное вмешательство!

– А… Понятно… Ну, момент, кхм, смерти не помню. Говорят, мол успел запомниться многим, вот и воскрес.

– М-да, значит веришь в бредни, ик, неоплатоников о памяти и прочего-подобного?

– О таких не знаю, просто как очнулся – напичкался рассказами о пробужденных, а теперь блуждаю, пытаюсь побольше об этом узнать.

– Странно, ты не прошёл «девятилетку»? Хотя, ик, на том свете можно многое наверстать… Тогда послушай дяденьку, существование которого слова тех зануд обращает в прах!

Дальнейший диалог продолжался около получаса с перерывами на алкогольное подкрепление: незнакомца звали «Железным Майком» за его невероятную стойкость ко всем внешним раздражителям, будь то битое стекло в отравленной еде или неожиданный холодный душ в морозный вечер на улице. Его травили, сбивали на машине, но он возвращался целый и невредимый в бар за стаканчиком алкоголя. Наконец в тридцатых годах двадцатого века удушен угарным газом, чего сейчас боится, как вампир чеснока. Личность не особо известная и ничего не добился, являясь лишь трудовым мигрантом во времена Великой Депрессии, но всё равно пробудился наравне с великими деятелями. Однако, на фоне остальных он сильно выделяется безрассудностью по отношению к дару, имеющегося лишь у менее десятка человек – повторному пробуждению, больше походящее на подвид бессмертия, которое позволяет ему пропивать свою жизнь во всех смыслах по несколько раз в неделю. Естественно, таким безынициативным, издевающимся над подарком свыше, заинтересовались силовые структуры, постоянно несшие потери в своих рядах из-за схваток с чудищами или жуткими преступниками. С того момента пьянчугу за несколько бутылок дешевого пойла брали в рейды, где он был мясным щитом.

Из этого рассказа Дантей понял две вещи: его странное даже по меркам этого времени воскрешение может быть и не таким особенным и уже несколько месяцев городские власти организуют рейды на оккупированные неведомым врагом земли.

Железный Майк не интересовался ничем кроме крепких напитков, а жизненный опыт забывался в солодовых блужданиях. Мельком затронул и неоплатоников – группу единомышленников, несущих в массы учение о космической иерархии и различных процессах, связанных с реинкарнацией и трансмутацией души. Хоть эти словосочетания пьянчуга еле выговорил бы и будучи трезвым, но смысл понимал. Только вот откуда у ирландца 30-х готов прошлого века багаж знаний, включающий русский язык и античную философию? Виновниками торжества являлись Дрозды – организация, внедрившаяся в большинство процессов города. Расспрос о них завёл диалог в тупик.

– Ты-к, как о них знать не можешь? А как тогда на одном языке разговариваем? Хотя, – завис в раздумьях, – может быть ты здешний, только веком не тот?

После прощупывания почвы Дантей решил соблюдать наставление Арии. Если же в городе образуются странные структуры, толкающие на каждом ходу учения о перерождении души, будто секты перед мнимым апокалипсисом, то новость о некой новой стадии пробуждения и вправду вскружит всем голову.

– Да, на войне прославился. А о Дроздах пока ничего хорошего не слышал, кто это?

– Повезло тебе висеть не на их крючке. Засели тут как пиявки, ловят только что пробудившихся, ик, обучают «девятилетке», затем находят поводы завербовать в свои ряды и отправить за границы полиса…

– Так они некая новая власть получается?

– За власть все продолжают глотку рвать, поэтому едино-ик-личными кукловодами их трудно назвать. Правда на начальных этапах себя хорошо показали, да и похоже «девятилеткой» мозги промывают, навязывают радугу над своими мордами.

– А что за «девятилетка»?

– О-о-о-о, рвало от неё похлеще текилы с пивом. Эта штукенция вроде в здешних школах была как некий учебный план с различными занудными терминами. Вот шишки Дроздовские смогли каки-то образом сжать все эти знания в коктейль с безумием нового мира, ик, и впихать за несколько минут в похмельное сознание пробудившихся. Головёшка так перестраивается, что даже фирменные фразочки проговариваются как на родном языке.

– Интересно… – растерялся Дантей и продолжил недоумевая, – так если они так помогают, почему же их побаиваются?

– Дурья твоя башка, сказал же тебе о вербовке! Берут, наводят страха, типа человечеству может прийти конец, работы и еды почти нет, так что добро пожаловать в ряды наших доблестных рыцарей.

Майк прервался, чокнулся бутылкой со стаканчиком собеседника, выпил залпом всё содержимое и продолжил:

– Ху-х, хороша! Продолжим… Латы то их в дерьме, а сами готовы перерезать всем глотки за место потеплее у камина и мать за перерождение продать.

– Разве всё так плохо? Хотя бы трудоустраивают и помогают.

– Пха-ха-ха, – залился хохотом бессмертный и на вдохе выпучил глаза, агрессивно аргументируя, – ага, мне давалось повидать времена повальной безработицы и разрухи, только тогда был цел мир и существовали осязаемые враги и союзники в виде соседних стран! Малой, сейчас остался лишь этот городишко и полчище злобных тварей, выдуманных больными мозгами. Дрозды и прочие фракции могли бы уже сплотиться и дать достойный отпор внешней угрозе, но губят жизни сородичей…

Личность собеседника постоянно менялась: от беззаботного бродяги до яростного противника нового режима. Некоторые выражения противоречили другим, отчего доверие постоянно угасало. Угасала и искра в словах Железного Майка, медленно принимающего позу для сна. Вероятно, подействовал алкоголь, к счастью для Дантея, желающего поскорее присоединиться к празднествам и встретить новых всезнающих ораторов.

– Так, недолго сталось твою головёшку прояснять, благо еще одного воскресшего, ик, от рабства спас. Слушай, не вступай в ряды Дроздов или якобы им неподконтрольного Йормунганда, будь защитником своего дома, как делал на какой-то войне. Не лезь в бездну на окраинах города, и помни: не чудовищ надо бояться, а их прародителей.

– Спасибо за совет, постараюсь соблюдать его. А что вы собираетесь делать дальше, спать здесь? Может я помогу вам дойти до ближайшего теплого места? Замёрзнете ведь.

Майк улыбнулся, схватился за печень, и свернулся в позу эмбриона, протянув рукой пустую бутылку:

– На, бери, может, ик, это не даст свернуть с пути, парень то видно неплохой, обидно пропадать такому… На обратной стороне этикетки несколько адресов баз Жерара Люмпена и Меркурия, к последнему не советовал бы идти. Найдешь пристанище, накопишь на хороший ирландский виски и вернешь мне должок, дерзай.

– Благодарю, но, всё же, давайте и вам помогу, мне нетрудно…

– Меня преследует назойливая сука, – перебил он, – циррозом печени именуемая… Сколько бы ни воскресал – не отстаёт, будто поженили нас! С минуты на минуту впаду в кому, а там и сладкая смерть… Не переживай, потом я бодрячком, будто весь день спал!

Непонятно было как реагировать на такое. Подобные повседневные случаи для мечника чужды, как и все новоприобретения города, на осознание которых уйдёт не одна жизнь.

Дантей на пару минут погрузился в мысли с застывшим в удивлении лице, затем пожал холодную, возможно уже безжизненную руку, накрыл тело рекламным плакатом, лежавшим рядом, и побежал на Красную улицу, стараясь обогнать приближающиеся волны безумия.

Заигрыши

Масленица отмечается в течение недели перед Великим постом. Эта неделя подготавливает людей к посту и началу духовного и физического очищения. Она всегда начинается с понедельника, а заканчивается Прощёным воскресеньем. В православной церкви считается, что смысл Сырной седмицы – примирение с ближними, прощение обид, подготовка к Великому посту – время, которое нужно посвятить доброму общению с ближними, благотворению. На долю нынешнего празднования выпала надежда пробуждения утерянных родных и близких. У остальных надежда преобразовалась в цель: стимуляция плодородия и возрождение плодоносных сил. Осуществлять собрались путём сожжения мусора и чучела Масленицы, как уничтожение всего старого, обветшавшего, дряхлого и освобождение места для нового, молодого, лучшего. Так же немаловажную роль играют реконструированные ритуалы и обряды, такие как «целовник», смотры молодожёнов, их гостевания, шуточные преследования холостых, связанные с молодожёнами и неженатой молодёжью. Этим общество показывало исключительную важность брака для воспроизводства населения, а потому чествовало людей репродуктивного возраста.

Со стимуляцией плодородия связана третья сторона Масленицы – поминальная. Ушедшие предки, по представлениям крестьян, находились одновременно и в ином мире, и в земле, а значит могли влиять на её процветание, поэтому крайне важным было не гневить предков и почтить их своим вниманием. Для этого в Масленице существует широкий пласт поминальной обрядности: посещение кладбищ, обильные трапезы, обязательно включавшие алкоголь и блины – главный атрибут Масленицы.

Дантей подошёл к эпицентру буйства веселья: любовные парочки плясали под живую музыку, исполняемую то ли некогда уличными музыкантами, то ли пробужденными менестрелями. Отрывки познаваемой реальности наслаивались друг на друга, будто турист в чужой стране пытался сопоставлять различные детали с привычными его культурному коду.

Прохожих в обычных нарядах сопровождали ряженные – скоморохи, являющихся очередной новообразованной структурой, подчиняющейся властям. Образ их деятельности из сказок и исторических книг не идет в сравнение со слухами об их нынешних свершениях: от агитации, выгодной определенной фракции, до выполнения полицейских функций, обучения ворожбе, и подавления влияния оппозиционных ячеек. Практику обрядовых форм «антиповедения» сочетали с воинской повинностью перед полисом, иногда выступая дружинниками.

Внезапно песни прервались, скоморох-глашатай серьезным тоном объявил: «Граждане! Не будем забывать и о поминальных особенностях мероприятия. Многие хотят возвращения близких, однако гулянками этого не добиться! Мужайтесь, в Прощеное воскресенье власти собирают добровольцев для зачистки дорог к кладбищам. Непозволительно в эти дни не почтить предков! К полудню откликнувшимся необходимо явиться к ближайшему военкомату для прохождения медосмотра. Сбор в воскресенье, после сожжения главного чучела»!

Речь нашла слушателей, шествие застыло в тот момент, прочувствовали посыл, насытились мотивами. Хоть и по окончании речи беззаботное веселье продолжилось, но к указанной дате всё-таки явились добровольцы. Отныне город являлся единым организмом, в котором хоть и могли появляться злокачественные опухоли, но большую часть составляли клетки, поддерживающие жизнедеятельность иногда даже самопожертвованием.

Застывшего юнца вытянули к центру улицы, подставив к нему несколько ровесников, румяных, вовлеченных в процесс. Вокруг образовался хоровод, вращение которого ввело в очередной транс, проецирующий мутные отрывки, не несущие смысловой нагрузки, но пробуждающие эмоции из недр. За несколько секунд сменили друг друга ощущения одиночества, разлуки, страха и ненависти. Левая рука вытащила меч, перевернув в защитную стойку, а правая отпустила бутылку, разбив об асфальт. Лицевые мышцы напряглись до сильного спазма, образовав отпугивающую, но грустную гримасу. Сознание покинуло тело, пытаясь в полёте уцепиться за причину психологической травмы. Так и стояла окаменевшая статуя, защищаясь от внешнего и внутреннего мира.

Женский голос, изящно совпадающий с тактом мелодии менестрелей, воззвал к Дантею, вытягивая из самовыкопанной мысленной канавы. Только тактильные ощущения заставили открыть глаза: гладкая ладонь нежно обхватила вцепившиеся в рукоять меча пальцы юноши, другая рука легла на плечо, подталкивая вперед, направляя танцем в безлюдное место.

Нелепыми движениями парочка мчалась подальше от чествования холостых, нашедших вторую половинку. Движения белокурой девушки замедлялись, переходя в импровизированный вальс, правила которого Дантей нехотя заучил для школьного выпускного. Головокружительное молчание прервалось странными вопросами: «Немецкий лендлер? Вау! Где научился движениям австрийских крестьян?». Вместо ответа Дантей лишь недоумевающе вёл бровью, но последующий напор развязал язык:

– Ну, правда, как выдаешь такое? Дрозды хореографии не учат, а я-то разбираюсь отлично!

– Извини, не понимаю, о чем ты…

– Про первоначальный характер вальса, – перебила она, – вот, ножка к ножке, даже в спешке, поразительно! Напоминает стиль восемнадцатого века.

– Импровизация моё всё, – безэмоционально попытался отойти от темы Дантей.

– Хм, а кто был твоим учителем?

– Добровольно-принудительная практика в школе ради соблюдения традиций…

– Не-не-не, – снова перебила, – в школах учили венскому вальсу, а не… – резко сменила тон на менее позитивный, – школы? Современные или какие-то церковные?

– Обычная, без изысков.

– Ох! Заинтриговал, теперь не могу определить пробужденный ты или нет.

Дантей забылся в танце и случайно выкладывал факты биографии. Ощущалась точка невозврата, но ему было интересно снова представиться обычным человеком:

– Типичный студентик.

– Странно, «просто студенты» не могут иметь причудливых вещей из прошлой жизни, – девушка провела демонстративно пальцами по деревянному макету японского меча и резко отбросила руку, – ай! Занозу подцепила!

Этого не могло случиться, так как боккэн покрыт лаком, гладкий, без единой царапины, не считая гравировку на рукояти, однако краснеющий указательный палец подтверждал её слова. Не успев поинтересоваться, реплику вставила потерпевшая, испуганно протараторив: «Ох, прости-прости, понесло меня что-то, перешла личные границы, да? Давай забудем это, я и имя своё раскрою, пойдет?».

Чтобы прервать череду абсурдно-нелепых ситуаций Дантей взял всё под свой контроль, продолжая кружиться в вальсе:

– Ныне так активно интересоваться жизнью незнакомца – дурной тон. У меня жуть как много вопросов, ответив на которые ты окажешь добротную услугу, прикрыв тем самым факт… злоупотребления моим рассеянным состоянием, – грубоватым, внушительным тоном сказал Дантей, раздраженный подозрительным обольщением.

Незнакомка могла спокойно отказаться и скрыться в толпе, но осталась даже после высказывания на грани угрозы.

– А, ой, к-конечно. Меня, кстати, Бегонией звать…

– Дантей, приятно познакомиться. Во-первых, что тебе известно о моём мече?

– Да просто выглядит примечательно, словно те сабельки японские, только вот на азиата особо не смахиваешь. А артефакты привязываются к владельцу и не передаются из рук в руки, так что взять его у кого-то ты не мог, даже меня вон как отринуло при касании, значит пришло из твоей прошлой жизни, до пробуждения, вроде логично.

– Хорошо, значит меч прибрать себе не хотела, но тогда какие мотивы преследовала, вытянув меня танцевать?

– О! Ха-х, так это я тебя в круг холостяков и вытолкнула, – с натянутой улыбкой отвечала Бегония, – а то проходил в халате мимо, будто за хлебом из дома быстренько выбежал, но ведь на празднике должны веселиться все, дабы предков задобрить! Кто же знал, что тебя почему-то перемкнет аж до судорог, вот и пришлось спасать.

Подозрения в причастности к Дроздам этой шутницы начали отпадать, однако, какие-то скрытые цели за её действиями явно стояли.

– М-м, прекрасно… ладно, хоть повеселилась.

– Да ладно, не обижайся, могу загладить вину. Вижу, ты довольно талантливый, в школе искусств графини тебе будут очень рады, можешь даже подзаработать там.

– Графини?

– Ну, её по-разному называют, но тебе понравится, уверяю!

– Меня никогда к хореографии не тянуло. Оставь её номер, позвоню как время свободное появится.

– Пха-ха-ха, оригинально, оригинально отшил, всё больше начинаешь нравиться! Эх, если бы сейчас функционировали сотовые, то с удовольствием обменялась номерами…

Дантей не знал и о этой проблеме нового мира, ибо собственный смартфон отсутствовал, как и остальные важные вещи, всегда лежавшие в ныне пустующих карманах. Для перепроверки пришлось остановить нелепые попытки продолжения пляски, прощупывая все выемки одежды, попутно задавая вопросы:

– А упомянутая тобой дама неплохо платит?

– Для начала пошли познакомлю с самой графиней, возможно, приставит на усадьбу с хорошей зарплатой, но с хореографией тогда придется повременить.

– Пофиг. Кстати, что с занозой, помочь вытащить?

– Она… – присев на тратуар, проверила Бегония, – исчезла… Может не так глубоко вошла и отпала сама… Блин, болело, будто зубочисткой пронзили.

– Всё обошлось, хорошо. На всякий случай прощу прощения, – сказал Дантей, присев рядом. – Бегония, могу ли я на усадьбе переночевать, или там лишь на смену пускают?

– Обговоришь всё сам, отдых тебе бы не помешал, еле на ногах уже держишься. Старался не разочаровать партнершу во время танца? – подметила Бегония, красиво улыбаясь.

– Ага. Всё, помчали на трудоустройство, пока и правда не уснул.

Необдуманные решения заставляли принимать факторы, разом нахлынувшие: холод, пронизывающий до костей, осознание отсутствия действующих сотовых для быстрой связи с близкими и ни гроша в кармане, для покупки хотя бы билета на общественный транспорт до съемной квартиры или ближайшего друга. Дантею иногда приходилось быть разнорабочим ради обеспечения студенческих потребностей, так что шабашка у странной женщины, называемой графиней, никак не смутила.

Жизненная тропа замкнулась на границе недавно покинутого кладбища: где оборвалась одна жизнь – решается судьба другой. Запланированное место встречи располагалось неподалёку, возле отдела по вопросам миграции, где будущая работодательница улаживала проблемы подчиненных.

Бегония подбежала к ухоженной карете, напоминающей те, что сдаются в аренду туристам. Высокий шофёр под стать празднику был ряженым, в шутливой манере поздоровался и направил бродить по округе, ибо «госпоже необходимо обкашлять вопросов еще минут на сорок».

Проводница затянула на мемориальный комплекс, пылающий помимо вечного огня глазами толпы, внимательно вглядывающейся в образы героев, отдавших жизнь за Кубань. Обычным интересом или же актом участия в почести предков вряд ли можно было назвать происходящее: женщины плакали, будто на их глазах только что померло дитя, а мужчины, держась за грудь, сдерживали бурно сливающиеся чувства тоски и гордости за воинов, на месте которых могли оказаться или же были ими. Действо на фоне яркого праздника контрастировало, манило познать каково проникнуться до такого состояния.

Бегония в очередной раз толкнула юношу, пытаясь подтвердить некие догадки, но растерявшийся Дантей даже не оглянулся назад – каменный лик монумента будто приказал смотреть в его глаза, не моргая, медленно изучая образы по бокам периферийным зрением. Глаза перенапрягались, капилляры лопались, но веки не смыкались. Внезапно ноги стали ватными, а взгляд помутнел. Из нутра раздался гневный вопль, тело рухнуло на спохватившихся зевак, оттащивших страдальца к вечному огню.

За пол минуты без дыхания и пульса сознание впитало переживания и последние моменты из жизни солдат, желающих вернуться домой после победы, имея за гордо поднятыми плечами цели, амбиции, ответственность за близких… Это порожденное войной душераздирающее послание от коллективного разума, запечатленное в информационном поле, импульсом ударило в голову потерявшего воспоминания и прежнюю позитивную энергию парня. Подпитка ненавистью даже не к самим боевым действиям, эхом отзывающиеся до сих пор, а к разрухе и потерям, способные затронуть и его, наделила силой, волей, оттесняющие туманности нового мира. Проекция невзгод волной прокатилась по сознанию, вымывая лишнее, поднимая на поверхность крупицы силы воли. Со слезами на щеках Дантей осознал, что его главная цель – защита родных и близких, всем доступным инструментарием, включая акт самопожертвования, только вот их судьба без средств связи остаётся неизвестной.

Очнулся юноша в карете от похлопываний по щекам и струи воды в лицо. Виновником был шофёр, одной рукой продолжавший бить по лицу, а другой вручая шоколадный батончик:

– Здоровеньки булы, новенький! Держи презент в честь первого дня работы.

– Не торопи коней, для приличия хотя бы создадим иллюзию собеседования, а то еще пустят слухи, что мы каждого встречного набираем, – устало произнесла женщина, рассматривая халат и меч Дантея.

– Как скажете, госпожа. Кхм, Дантей, так? Где работали? Состоите ли в брачных отношениях?

Растерянный, еле приходящий в себя после потери сознания кандидат на шабашку не спешил отвечать на вопросы. В горле встал ком, преследующий всех нас после подавления горя, из-за чего слова зажёвывала бездна горя, оставляя намёки лишь мимикой. Потуги заметила Бегония и дабы решить всё по-быстрому, обратилась к графине:

– Прошу прощения, госпожа, мы посетили мемориал неподалеку, и он того… прочувствовал.

– Меморис?

– Ну… вроде… Смущает только такая отдача, будто всё впитал.

– Всё возможно. Что ж, разберемся, спасибо за такой подарок, милая.

За обменом парой фраз стояло что-то большее, проясняющее резкое изменение отношения к юноше. Шофёр отстал с вопросами, а дама, не отводя глаз от паренька, в своей голове выстраивала будущий диалог. Неловкое молчание объект изучения прервал через минуту, приведя себя в порядок:

– Прошу прощения за произошедшее. Возможно, это из-за недосыпания…

– Не беспокойся, всё хорошо. Скорее всего, ты недавно пробудился и еще не во всё вник, верно?

– Можно и так сказать…

– Ничего, ничего. Все нынче через это проходят, мы поможем. В этом мире без малейшей помощи не выжить. Только вот с пониманием языка тебе уже подсобили, Дрозды небось?

– Не, о них только слышал, а вот язык мой родной, слава богу не забыл.

– Вот сюрприз! Русскоговорящий пробужденный, с незатуманенной головушкой бреднями! Бегония, ты раскопала сокровище!

Одной рукой женщина поглаживала голову Бегонии, а другой жестикулировала шофёру. Карета с полным экипажем тронулась, оставив за собой кучу загадок и конского навоза.

Улицы пестрили сменившейся архитектурной обстановкой: приевшиеся серые многоэтажки преобразовались в аляпистые, но по-своему привлекательные стенды с набором архитектурных стилей на каждый квадратный метр. Некоторые здания, наоборот, деградировали до деревянных халуп, либо вообще до глиняных изваяний. Не всем на пользу пошли перемены, связанные с новым, сказочным миропорядком и его таинственным фактором – меморисом, однако, ранее называемой «столице деревень» не привыкать к урбанистическим причудам.

Шофёр ловко проезжал сквозь толпы зевак, заворачивая в потаённые уголки улиц, предпочитая разбитые дороги пустым и ухоженным проезжим частям. Водитель понемногу сбавлял скорость, вслушиваясь в тишину, накрывшей после отдаления от Красной. Когда-то ужасающие дорожным трафиком артерии центральных районов теперь не подают признаков бензиновой жизни. Конечно, дюжину прохожих на тротуарах еще можно сыскать, но железных властителей города – нет.

Без лишних слов Бегония вынула из кармана раскладную карту и принялась руками водить по ней. Внезапно завизжала лошадь, экипаж встал, ожидая слов девушки.

– На Коммунарова мчатся, переходя к Чапаева, опасно, лучше переждать и по Пашковской проскочить.

– Бегоша, дорогая, перепроверь, где на Коммунарова кончаются, рисковать сегодня как-то не хочется при новых лицах, – попросил водитель прерываясь на посвистывание, успокаивающее лошадь.

– Извините, а почему остановились? – не вытерпел гнетущей обстановки Дантей.

– Фантомные душегубки. Астральные проекции машин, включая рельсовые, некогда разъезжающие тут… – шепотом поясняла графиня, стараясь не отвлекать «живой навигатор», – из-за прекращения поставок топлива люди побросали своих железных коней, но дороги запомнили непрекращающийся напор и подражают ему. В общем, теперь на любой проезжей улице могут возникнуть призраки транспортных средств, выбивающие из тебя душу при столкновении.

– Душу? То есть это может привести к летальному исходу?

– Да, поэтому ни в коем случае не ходи по автомобильным дорогам или трамвайным путям – границам с загробным миром. Глаз уловить не успеет, а душу уже отцепили от тела.

– Значит звуки авто на соседней улице – обманка?

– Следствие проблемы, которую пытается решить Бегония. Она чувствует потоки астральной энергии и корректирует маршрут исходя из колдовской аналитики. К слову, ты тоже чувствителен к меморису, чуть позже объясню, что да как, а пока наблюдай за процессом, возможно поручу похожее занятие, посмотрим.

Бегония вскочила, растянула карту перед шофёром и резко принялась водить с умным видом пальцами, давая понять сложную обстановку на дорогах. Посвистывания сменились ворчанием, томными вздохами и тихими выругиваниями.

– Малец, – сказал шофёр, положив мускулистую руку на плечо Дантея, – звиняй, мы тут минимум на час встали, возьми за ручку Бегошу и прогуляйся еще раз по Красной, тут пока что делать нечего, без тебя не уедем.

– Я пас, после анализа мутит, подремлю тут, – сказала Бегония, передав карту Дантею, – дерзай, смотри, только не уйди с другой танцовщицей, сегодня только так на холостых охотятся, а на карте безопасный путь чертанула, не пропадешь.

– Эм… спасибо, – стеснительно опустил глаза в карту и удивленно продолжил, – ой, а почему рядом нарисованы кресты, туда лучше не идти?

– Верно, нечисть частенько видят в тех местах. Не сходи с Красной, там скоморохи помогут если что.

Дантей признательно кивнул и сжал меч, настраивая себя на попутные угрозы, а защищаться нужно было от застенчивости, мешающей выдавить вопросами хотя бы краткий экскурс по всем непонятным аспектам.

Путь змееобразно обгибал некогда людные места, едва соприкасаясь с различными пометками Бегонии, зашифрованные, но немного передающие суть: темные цвета обозначали нечто дурное, либо запустение после катастрофы. Если бы они располагались только на окраинах города или сосредоточениях суеверий по типу кладбищ – отпали все переживания, но заштрихованные пятна покрывали центральные массивы и места, которые Дантей надеялся увидеть без каких-либо меток.

Парень, под гнетом обстоятельств принявший новое имя, раньше жил не совсем обычно, но сложившиеся столпы общества вынуждали подавлять эго с амбициями: для старта приходилось подрабатывать везде, где терпение не лопнет после стажировки, а учеба в университете могла лишь научить неумеху плавать, благодаря неотфильтрованной воде в непригодной для нового времени теории. Спасало лишь привитое в детстве увлечение к истории, наделившее Дантея крыльями. Крылья позволили долететь до 4 курса археологии, отринув судьбу иных нетерпеливых студентов, обрезавших свои крылья на продажу в заведениях фастфуда. С приходом новой пандемии и эти перевалочные центры отринули молодых, после чего все в глубине души желали неких кардинальных изменений, и они пришли, пришли с великой катастрофой, по зову человеческому.

Проблема Дантея заключается в стеснительности, не позволяющей ему навязываться в гости и расспрашивать подробности из биографии собеседника, из-за чего местоположение друзей ему известно лишь примерно. Так что без интернета и сотовой связи вряд ли их можно отыскать. Второй настораживающий факт – заштрихованы большинство станиц, в том числе Елизаветинская, где остановились погостить родственники.

Глаза жадно изучали малейшие подробности на карте, идентичного дубликата которой точно не найдется. К примеру, сеть трамвайных путей через центральные улицы обозначили как «Стикс» с пометкой «опасаться паромщика». Весь Западный район пестрит синими кружками, означающих скопление мемориса. В Черемушках и микрорайоне Гидростроителей нанесены пометки неких «путей Гермеса», между которыми находится съемная квартира, ключи от которой после пробуждения не нашлись в кармашке. Так же Гидрострой пестрит красными восклицательными знаками, явно дающими понять об опасности. Непонятным аспектом остается оглашенный на масленице рейд к Ленинскому кладбищу. Судя по карте – это путь в один конец, начиная от заполненной фантомами трассой, смертельно опасной и в прежние времена для прохожих, и заканчивая чёрными полосами вдоль прибрежной линии.

Возле заброшенного магазина цветов сидела женщина уже не бальзаковского возраста с притягивающей вывеской: «Предсказания имени будущей жены бесплатно! Недавно открыла в себе дар, практикуюсь!». Для холостого парня без гроша в кармане и мутным как будущем, так и настоящим, это идеальный вариант прояснить судьбу. Простояв в паре метров от гадалки парниша не понимал реакции людей: при вопросе о настоящем имени каждый второй молча вставал и уходил, а оставшиеся продолжали представляться псевдонимами, что пророчица вычисляла за секунды. Раскрывшие душу всё же получали имена жён и советы о семейной жизни, некоторым гадалка рекомендовала не ходить в ближайший рейд.

Настала очередь странного посетителя в домашнем халате и палкой наперевес. Не дойдя до стула, тело покрылось мурашками. Женщина с тёмно-фиолетовым макияжем вокруг глаз и завораживающим взглядом будто сканировала Дантея, неспеша шагая к нему. Сквозь центнер «штукатурки» сияла улыбка, еле сдерживающая лицевыми мышцами порыв словоблуда:

– Ай-ай-ай! Самородок! Бриллиант! Чего же ты на меня тратишь время? Вперед, к заждавшейся любимой!

От неожиданности и смущения вырвался нервный смешок:

– Пха-х, ой, простите. А, эм-м, о ком речь?

– А правда! Ведь позавчера еще не грянуло, но не сейчас, пото-ом, сбудется еще. Ты к вечной то не спеши, не готов.

– … скорее-всего…

– Чёт уверенность, как вижу, не вернулась еще. Эх, такого не поведут под венец… Ладно, понимаю, сама потеряшкой была. Скоро наладится!

– Потеряшкой?

– С памятью и слух потерял? Беда. Хотя спишем на юность. Вечная то ровесницей наверно тебе приходится, давай, приключенствуй, она любит рассказы извне.

– Так мою невесту зовут «Вечная»?

– Её? Смерть! Девчушку, не мать. У них в семье сейчас непросто, бытовуха, одним словом, тебя то и не хватает, мужичка, способного.

– Быстро вы на мне крест поставили, – снова усмехнулся клиент, оглядывая рядом стоящих парней, воспринимавших всё шуточным представлением, – значит другим уготованы богини и дриады, а моя вторая половинка…

– Смеешься над смертью? Хотя, чего это я, пару дней, и, посмеетесь вместе.

Сваха сбросила натянутую улыбку и в спешке что-то написала, приложив к записке высушенный цветок из гербария. Это был ликорис, так же называемый цветком из загробного мира. Познания о цветах и растениях у Дантея остались на уровне седьмого класса биологии, но это причудливое растение отпечаталось в его голове с познанием из масскультуры азиатского мировосприятия: в японской культуре ликорис описывается как цветок из Диюй, то есть из загробного мира, который указывает путь мёртвым душам к новому воплощению.

– Топай отсюда, очередь задерживаешь, – ворчливо скомандовала гадалка, показывая направление.

По пророческой дорожке пошел путник, заметив несколько ряженных из патруля, подошедших к женщине с допросом. На всякий случай пришлось ускорить шаг и спрятать записку в кармане.

Еле разборчивый почерк гласил: «Рано видеть суженую. Беги от Дроздов, Йормунгандцев, Урбанистов, скоморохов и лже-опекунов. Наставников дважды не беспокой. Ответы сломя голову не ищи – само настигнет».

Подобные советы уже звучали из уст новых лиц, но перед этим приходилось немного раскрываться, а тут при первом же контакте очередное смутное наставление, закрепляющее мистификацией предыдущие.

Через сотни метров осмысления предстал новый лик города: на рекламных баннерах красовались ранее неизвестные Дантею персоны, сквозь кричащие шрифты заявляющие о своих подвигах и достижениях. Стены гаражей и придорожных домов так же не остались в стороне, демонстрируя лозунги, имена и очертания лиц, вложивших в такой пиар немалый капитал, своими масштабами понятный и обывателю. Самые цепляющие внимание прохожих объекты изувечены творчеством начиная минутным граффити и заканчивая мозаикой, способной переплюнуть собратьев из храмов. За всем стоит вера людей в повторное пробуждение, трактуемое неоплатониками нового поколения и иными мыслителями, ушедших в тень философских школ. Многие желают обрести вторую жизнь, а согласно этой теории, только наиболее популярные персоны, закрепленные в коллективном сознании человечества, способны силами мемориса пробиться из мира мертвых сквозь вуаль ноосферы. Возможно, эта теория создалась ради стимуляции населения на совершение добрых дел или же желания жертвовать собой героически в обороне полиса, но большинство уцепилось за обещанный результат, а не посыл. Так и возник сброд, продвигающий свой лже-образ на пьедестал популярности. Впрочем, мир до катастрофы отсутствием подобных личностей похвастаться не мог, так что гнилые аспекты современности пожирают сами себя, преобразуясь в отвратное нечто, бесполезное для процветания общества.

В тёмных закоулках выжидают попрошайки. Майк советовал остерегаться их, ибо за каждым стоит властная фигура, обеспечивающая протекторат. Во время праздников скоморохи их силой сместили подальше от более удачливых особ.

Экспрессивная картина смазалась черным штрихом – толпа на ближайшем перекрестке гневно прогоняла чудаковатого мужчину, танцующего с воображаемой партнершей. Все порицали его, думали, якобы насмехается над проведением обрядов и его участниками: каждому находилась пара ради почитания плодородия и стимуляции репродукции, а этот фантазер демонстративно отказывался от предложений на участие в ритуальных мероприятиях, однако на активности для молодожёнов влетал в эпицентр внимания. Дантей впечатлился его напором, целеустремленностью и … а точно ли партнёрша отсутствует? При приближении к театру одного актера стали слышны реплики, явно не произнесённые ради издёвки над окружающими, нет, это искренние слова, подтверждающие волю, желание показать всем как сильно он любит её, желание поделится этой любовью, заставить прочувствовать окружающих истину, таинственную химию. Невероятно знакомыми казались эти ощущения, вынуждающие задуматься зрителя в халате: как он пережил не успевший остыть подобный опыт, если со слов гипнотерапевта последние месяцы, а то и года, проходили на том свете? Только кружащийся в вальсе эксцентричный человек напротив способен прояснить данный момент.

Тема приватная, необходимо отвести этого мужчину в спокойное место, подальше от недоброжелателей, и расспросить, однако приблизиться или докричаться невозможно – возмущенные массы создали непроницаемый барьер. Любая попытка прерывалась яростью толпы, выталкивающей паренька при приближении к звезде дня, словно незаметного ребенка. Вежливые просьбы шли в топку, пришлось перехватить внимание громким заявлением: «Народ! Расступитесь, дайте отдохнуть участнику рейда!». Нависла резкая тишина, прерванная пьяным горожанином: «Тык, как эта проблема ходячая там сгодится? Эпатажники, херовы, дома наши не защитят». Возобновился галдёж. Заорал очередной лидер мнения: «Малой, не за того ты заступаешься! Про безумного поджигателя Герострата знаешь? Вот это он, болтается тут, пытается еще больший народный гнев навлечь! Кстати, чей будешь?». На неожиданные вопрос сымпровизировать удалось лишь одно: «От Дроздов, по делам пробужденных». Рискованная импровизация оправдала себя – четкое и быстрое представление насторожило людей. Повезло и с составом глашатаев – никого из административных органов не наблюдалось, иначе бы разоблачили на месте.

Под гул монотонного бормотания сборище разошлось, бегло поглядывая на самоназванного Дрозда. Кто-то шёпотом осуждал произошедшее, заявляя другим об очередном покрывательстве злодеев, «злодей» же прекратил шоу и с безэмоциональным лицом уставился на «спасителя»:

– Какие цели преследуешь, врун?

– А? Так разгар праздника, а тут все злые, наброситься на вас с кулаками хотели…

– Не-не-не, давай без мнимой благородности, ты представился сотрудником Дроздов, – переходя на шепот продолжал Герострат, – кем явно не являешься, так как меня ни раз они ловили и всех рядовых знаю в лицо. Клевета в большой штраф обойдется, с таким риском будут и скрытые мотивы.

– Я правда просто хотел помочь…

– Безвозмездная помощь, угу, верю. Меня половина полиса ненавидит, давай напрямую уже.

– Ладно, – огляделся Дантей, удостоверившись в отсутствии «лишних ушей» поблизости, – мне почудился образ возле вас и почувствовалось что-то знакомое, вот и решил спросить, а другие мешали.

– Ага, да… вот решить не могу: послать ли тебя куда подальше или послушать еще неудачных издёвок, не подскажешь ли?

– У меня нет намерений вас обидеть! Я память потерял и вы можете прояснить пару моментов, если это не затруднит… Прошу, выделите пару минут на разговор, вам это ничего не стоит, а до ночи уговаривать вас не смогу, скоро бежать на трудоустройство к графине.

– Графиня? Случайно не та, что разъезжает на карете со странным шофёром?

– Верно…

– Понял, понял. Значит ты недавно пробудился, и она тебя нашла?

– Да…

Ответ расслабил мышцы хмурой гримасы Герострата, переводя его с режима настороженности на застенчивость.

– Неудобно получилось… Прости, из-за моей репутации и образа жизни каждый прохожий считает своим долгом принизить меня, но, возможно, ты искренне собирался помочь. Дело в том, что мне необходимо людское внимание ради жены, а ты всех зрителей прогнал, вот и разгневался немного.

– А, прошу прощения, не знал о таком.

– Не вини себя, это у нас… эх, давай перекусим, устрою себе заслуженный перерыв.

– С радостью бы, но в карманах пусто.

– Пустяки, мы заглянем в ресторанчик друга, всё за его счёт. Кстати, упомянутый тобою «образ» – моя спутница сердца Артемида. Если ты взаправду почувствовал её возле меня – все старания не были пустышкой. Я… я две недели заставлял окружающих поверить в её существование, пытался активировать меморис и прочие филиалы по типу логоса и сабеизма, только вот высшие силы срать хотели на всё, включая свою сестру, наставницу, защитницу! Но один, один жалкий человечишка, которому приписывают сожжение её храма, смог нарушить законы мироздания!

– Извините, не до конца понимаю, вы пытаетесь добиться пробуждения богини?

– Ой, тебе же неизвестны эти события… Стой, а ты прошёл «девятилетку» Дроздов?

– Как бы нет, но всеобщую историю и язык знаю.

– Странно, но не будем заострять на этом внимание. Если кратко, – указал рукой направление и пошёл Герострат, – то Артемида пробудилась одной из первых и встала на защиту граждан этого полиса, однако ей не повезло узнать о преступлениях бога из их общего древнегреческого пантеона. После тайного оглашения всего ужаса беззакония вышестоящим лицам она направилась на ритуальную охоту, где и погибла. Как и кем убита – неизвестно, Зевс заявил о резкой утрате божественно-родственной связи между ними и обвинил подозреваемых в посягательстве на жизнь покровительницы горожан, только его словам мало кто ныне верит, поэтому народный гнев выплеснулся на всех, кто когда-либо причинял ей вред, а как ты уже понял – Геростратом меня зовут заслуженно. Я являюсь той фигурой, совершившей безумный поступок несколько сотен лет назад, но подробности поведаю в более спокойной месте, к нам стягиваются патрули.

Упомянутый ресторан базировался в большом здании, некогда принадлежавшей филиалу корпорации, но события начала двадцатых годов подсказали уступить помещение новым, перспективным предпринимателям. Один из таких обожал концепцию «хамских забегаловок» – место, где персонал грубит посетителям, а те со спокойной душой могут «выпустить пар» словесно или разрушая интерьер. После воплощения идеи в жизнь ресторан сразу же стал звездой города, но пробуждение Эдсела Фунга привнесло новые краски, сделав это кафе чуть ли не градообразующим предприятием.

Эдсел Форд Фунг работал официантом ресторана «Sam Wo», самого известного китайского ресторана Сан-Франциско. Популярность ресторан получил именно благодаря Эдселу, который заслуженно вошел в историю как самый грубый, наглый и забывчивый официант в мире. Всем гостям он отводил небольшое время, после которого провожал фразой: «Сдачу я оставлю себе». Только персональный разносчик порнографии ощущал привилегии в виде фирменного чая и безлимитного отдыха. После пробуждения близким по духу стал «амбассадор мата» – Ъй, воспринимающий любое изречение как китайскую мудрость и за каждый уделённый «репетиторский час» по нецензурной лексике знакомил с девушками, которые и сами были не против компании городской легенды.

Так как ресторан стал притяжением предпочитающих неформальную обстановку стандартным культурным заведениям, то и нормы поведения выходили привычные рамки: гости располагались где и как хотели, на каждом квадратном метре происходила активность, вовлекающая каждого зеваку, убранство не следовало санитарным требованиям, да и вообще еда расценивалась как второстепенный элемент, служащий платным пропуском в ненормальную обитель. Мероприятия поражали креативностью и посылом, к примеру, чемпионат по пощёчинам, где желающие могут проверить свою силу или стойкость, а рыцари и джентльмены решали так свои дуэли вместо кровопролитий.

У единственного зеркала в заведении сидел подросток, пытающийся победить своё отражение в «Камень-Ножницы-Бумага», но постоянно проигрывает. За порцию бизнес-ланча его можно уговорить сыграть, однако победить невозможно. Еще он продает собственные мемы, нарисованные от руки, а так же сувениры с символикой забегаловки.

В фойе стоял Мирин Дажо, предлагающий проткнуть себя любым чистым острым предметом за большую плату. Даже до пробуждения голландский художник демонстрировал невероятные таланты своего неуязвимого тела путём пронзания внутренних органов шпагой и дальнейшего отсутствия крови с иными проблемами. Жителям полиса поначалу было интересно с позволения чудотворца наносить ему смертельные раны, но слухи о приобретенным после пробуждения даре бессмертия и добрый нрав гасили запал.

Форма организации самообслуживания в ресторане отсутствовала, но постояльцы заботливо относили всю посуду в дальний угол зала, где тучный мужчина пожирал горы объедков – это был Таррар и все верили в то, что он способен пожирать чудищ заживо, а в голодные времена даже людей, поэтому никто не хотел видеть его без еды.

На центральном входе сидела на корточках парочка, раскуривающая одну сигарету на двоих. Дантей постарался быстро проскользнуть мимо них, он не любитель табачного дыма и любых гопникоподобных персон, но девушка схватилась за край халата и сквозь зубы поздоровалась:

– Бонжур, новое личико, правила поведения не знаем, да? Поприветствуй уважительно персонал, сдай оружие и шагай дальше.

– Ой, простите, первый раз здесь, здравствуйте, а оружие… так это просто палка.

– Давай без этого, повидала на посту сотни таких как ты, забуянишь уже через час, а калечить такого молодого несмышленыша чёт не хочется. Сам то уже этой деревяшкой несколько жизней сломал, чувствую по энергетике. Быстрее, меч на пол и за стол.

– Хорошо, хорошо. Позвольте только один вопрос: по какой такой энергетике вы чувствуете якобы мои убийства?

– Арг-х, пацан, на рукояти высечена буква имени первой жертвы, вы, безумцы, любите такое делать. Но мне по барабану если отстанешь и будешь вести себя спокойно.

Дантей впал в ступор, пытаясь осмыслить услышанное, вспомнить имена с буквы «А», мелькающие в окружении незадолго до пробуждения, но тщетно. Потирая пальцем вырез ощущался зуд по всему телу и боль под ногтями. Герострат положил руки не плечи компаньону и силой затолкал в фойе, попутно передав выпавший из рук боккэн девушке.

– Понял, ты из тех страдальцев, у кого похитили память. Возможно, это даже к лучшему, если дежурная права про кровавое прошлое.

– А вы знаете, как вернуть похищенное?

– К сожалению, это не ко мне. Наслышан только о группе, работающих на Йормунганд. Там то дела глобальные переплетаются, вряд ли ради одного тебя их вовлекали. Другие же, переждав день-два, выходят на связь с пострадавшим, обещая вернуть воспоминания за денежное вознаграждение.

– А доктора, гипнотерапевты например, могут с этим помочь?

– Могут слепить воедино осколки, оставленные мародёрами, но не полностью восстановить. Ладно, оставь мысли за порогом и расслабься за трапезой.

Антураж заведения у неподготовленного человека может лишь вызвать желание немедленного отступления. Даже запах напоминал биотуалеты или же подпольные тренажёрные залы, пропитанные потом, кровью и мочой. Возможно, это лучшие условия, на которые можно рассчитывать в условиях изоляции. Диваны и стулья протёрты до дыр, которые пытаются замаскировать многочисленные автографы посетителей на заплатках. Столы липкие, под прозрачной пленкой красуются фото спонсоров, выкупившие сантиметры для рекламы своей персоны. Неприятно есть под взор лживых лиц, но ассортимент, указанный в потрёпанном меню, отвлекает и переносит взор в мир абсурда: вскрытые консервы, подаваемые с домашней зеленью, холодные полуфабрикаты, лапша быстрого приготовления в сухом виде, где приправа и вода за дополнительную плату, кофе в пакетиках «3 в 1», бизнес ланч с окрошкой на пиве и прочее. Эта кулинария не удивит подростков и студентов, но гостям заведения явно за тридцать.

– Это, блять, что? Библиотека? – прокричал с акцентом незаметно подобравшийся официант.

– Простите мистер Фунг, он новенький. Нам две кильки в томатном соусе, черный чай и корзинку с хлебом.

– И всё? Мрак. Кстати, Ге, с друзьями делиться надо.

– О чём вы?

– Не разбираюсь в наркотиках. Пляшешь ты много и резво один, весело выглядит. Хочу так же, тем более у меня подружка появилась, – с довольным видом китаец указал на стену, где красовались десятки фотографий женщин, его бывших и нынешних, – в клуб на днях хочет.

– Хах, нет, на трезвую голову всё делаю, ради жёнушки, Артемиды, вы виделись с ней.

– Блядская скряга, окей, больше комплимента от шефа не дождешься и сдачу оставлю себе, только попробуй под расчёт заплатить.

– Да, да, да, давайте, сбегайте в туалет, выпустите пар, помойте ручки и принесите уже наш чёртов заказ!

Дантей пытался абстрагироваться путём выискивания знакомых лиц среди посетителей. Через минуту заказ принесла девушка со входа вместе с завернутым в ткань боккеном Дантея:

– Приятного вам пира с изжогой, господа, а свою палочку впредь незнакомым людям не давай, – отринув хамоватый тон сказала дежурная, на её мускулистых руках виднелись шрамы, – брыкается, чуть меня не поцарапала.

– Спасибо, Курета, не хочешь отобедать с нами? Расскажешь этому бедняге про божественные размолвки, может приглянется, завербуете в свои ряды.

– Не, Гер, времени нет на обучение тех, кто своё оружие не познал, ещё и у Зевса очередные проблемы… От мальца ощущается его кровь, себе дороже связываться. Пусть в рейд сходит, выживет – посмотрим.

– Жаль, его уже какая-то графиня к себе забрать хочет…

– Батори? Брискорн? Лалори? Салтыкова? – сказала Курета, выпучив глаза от удивления.

– Мне не удалось узнать её фамилию и имя, – напряжённо ответил Дантей, – но у неё есть карета и моя ровесница-навигатор.

– Круг догадок особо не сузил, богатеи могут позволить и не такое. Тебе так необходимы деньги, что рискуешь подработками у настораживающих персон?

– Мне всего то на дня два предложили с проживанием, а будучи с пустыми карманами – это заманчивое предложение.

– Курета, мальчик многого не знает, недавно пробудился и уже чуть ли не наткнулся на погибель, может хоть в ресторанчике вакансия найдется?

– Нет и еще раз нет. Пусть пройдет боевое крещение у этих сумасшедших разведёнок и повзрослеет. Ах, да, чтобы было понятно, – девушка пристально смотрела в глаза, – тебе могут поручить от копания лунок для растений, до могил собратьям, попавшим под горячую руку мадмуазелей. Не зря некоторых кличут «кровавыми». Иди лучше на границу сражаться с нечестью.

– Она права, отчасти, хоть многие и скрывают своё прошлое или же пытаются исправиться – правда просачивается наружу. Я не пытаюсь тебя убедить отказаться, просто будь осторожен и не сближайся с этими пережитками высших сословий. Поставит грузчиком или охранником – замечательно, а личный дворецкий или же кладовщик – опасно.

Курету подозвали ко входу, сдержать разгневанного мужчину, желающего набить морду Фунгу, пристававшего к его жене.

– Они сказали, что у меня предрасположенность к меморису и могу быть навигатором, – продолжил Дантей, обращаясь к Герострату.

– Да, заметил, сторонись этого, навигаторы – ценные приспешники, знающие тайны хозяев, отчего их могут устранить ради избежания утечки информации.

– Так если известно о преступных деяниях упомянутых женщин, то почему они на свободе? – аккуратно спросил Дантей, старясь не сказать лишнего, доедая содержимое консервной банки, – моя работодательница даже занималась документацией в отделении МВД, она загадочная, но ничего страшного в ней не вижу.

– Проблема в вышестоящих дяденьках, покрывающих черные дела. Об этом почти никто не знает, я сам узнал от своей жены, подробно изучившей вопрос контрабандных путей Гермеса и преступных синдикатов. В общем, эти тётушки действуют по выработанной схеме, созданной в тоталитарных сектах. Говоришь, присутствовала твоего возраста девочка? Если она тебя и заманила – первый признак имеется.

– Да, вытащила из толпы во время танцев-хороводов, потом повела к мемориалу.

– Ага, проверить решила синергию. Ясно, точно не простые ребята, и отказать уже им не получится, уже повесился на крючок.

– Кстати, мне уже скоро возвращаться надо, карета ждет.

– А как ты их найдешь? Зелёным без проводников с Красной улицы лучше не сходить, провести тебя?

– Не хочу вас утруждать, и так накормили, поведали многое. Мне заметки на карте поставили как возвращаться.

– Карта? Навигаторши той? Дай взглянуть.

Герострат раскрыл карту, пару минут безэмоционально изучал, пока не замер в тихом ужасе. Медленно водя пальцем по жирной белой точке на карте, бормотал в пустоту, консультируясь с воображаемой Артемидой. Дантей не выдержал и спросил:

– Простите, если увидели что-то важное – скажите пожалуйста, кроме разноцветных линий ничего не прописано, только штрихи и обозначение путей.

– Угу, м-да, она неинформативная для обывателя, только вот мне известны личности владельцев домов на отмеченных точках, особенно шокирует самый броский ориентир – усадьба на Покровских озёрах. Езжай с работодательницей, если эта усадьба её пристанище – спасай персонал.

– Не понимаю о чём вы…

– О суке этой, твари бесчеловечной, Салтычихе. По сведениям из надежных источников её устранили как только она начала вербовать молодых девчушек и жестоко умерщвлять за проступки, однако пунктик на карте возможно свидетельствует об обратном. Короче, продолжай притворяться незнайкой, но проверь место работы на наличие скелетов в шкафу, если же мои догадки подтвердятся, то незаметно убеди персонал уйти пока не стало поздно.

– Эм-м, ладно, только вот моя брюнетка, а на портретах Салтыкову изображали светловолосой. Да и если догадки подтвердятся – не лучше ли заявить в полицию?

– По сведениям от информатора Артемиды, Салтыкова помешана на женских волосах, выдирает их, красит свои, а покровительствуют ей и Дрозды, и Гермес, даже скоморохи завязаны в этом болоте. Дрозды интегрировали её в сеть Гермеса, куда она поставляла дешёвую, покорную рабочую силу. Вербовщица с огромной свободой действий… отчего замашки из прошлой жизни вновь реализовывались. После внутренних перестановок во властных структурах нужда в таких кровавых инструментах отпала и её ликвидировали, ну, так говорили языки, однако, похоже она лишь залегла на дно, откуда чудище снова выплыло.

– Надеюсь это не так.

– Пошли, проверишь лично, деваться некуда, разыщут в любом месте города. В худшем случае беги в этот ресторанчик, тебе помогут.

Чай иссушен за долгим разговором, банки начисто вычищены хлебным мякишем. Герострат направился к барной стойке оплатить счёт деньгами друга, в то время как Дантей нёс посуду тучному мужчине – Таррару, поглощающему всё, даже огромные кости. К нему приставлена охрана, увлеченная ставками на пищевые рекорды прожоры, нежели защитой посетителей от желания пожирателя пожевать, например, человеческие ногти вместе с пальцами.

Поднос юноши перехватил Железный Майк, чудом вернувшийся с того света. Хоть на его лице прослеживалось истощение и обезвоживание, но бутылка виски в руке опустошена наполовину:

– Малец, а ты быстро осваиваешься в городе!

– М-Майк? Вы же испустили дух, там, на кладбище…

– Да, так сказать, принял омолаживающую процедуру. Ну, чего удивляешься? Разве сам не знаешь, как бывает после воскрешения? Желудок взывает к собрату по бессмертию, давай, подсоби перекусом.

– Ох, эм, попросите того мужчину за барной стойкой, мне просто нужно спешить на встречу…

– Пхах, хоть нас смерть похоже не особо любит, что не пускает в покои, но рваться к ней с таким энтузиазмом – похвально.

– О чём вы?

– Разговор ваш случайно подслушал. Знаком с навигаторшой той, тебя ахмурившей, да и хозяйка меня недавно самолично в могилу свела, колдунством волосяным, жуткое дерьмо.

– Знаете их? А имя девушки запомнили?

– Да эти же «цветастые» специально имена названиями растений заменяют, чтобы не запоминаться. Вроде Бегоша или Бегунья, короче бе-с она.

– Бегония… да. Так значит и всё про Салтычиху правда?

– Своим же опытом могу всё подтвердить! Ты эт, не дрейфь, откликнись на её предложение.

– Стоп, зачем? Уже трое указали на её зверства, и тем не менее вы просите идти с ней?

– Погеройствуй, для чего тебе тогда эта палочка на поясе? Заруби шизанутую и её приспешников, спаси ребят из плена, будь рыцарем на белом коне и частично белом халате. А если без шуток: мой хороший знакомый Мискеллани как и ты по незнанке пошел работать к ней и пропал. Ни слуху, не духу от него, хотя, по правде говоря, он какой-то божок и будь случай – связался бы со мной духовными связями, однако, похоже влип по самые локти. Попробуй вытащить хоть его, и я замолвлю словечко за тебя важным городским шишкам.

– Да я даже не знаю как пользоваться этим мечом. У меня амнезия, вон, Герострат говорит, мол похитили воспоминания. Не надо меня уговаривать на самоубийственое дело, мне до сих пор многие моменты непонятны, а уже вынуждаете великие дела вершить.

В это время Герострат освободился и незаметно выслушивал трёп бессмертных рядом. Триггером для вмешательство послужило имя упомянутого бога – Мискеллани, хорошего друга любителя древнегреческих богинь:

– Так, всё-таки предположения подтвердились, да? Тогда придется разработать для юноши чёткий план действий.

– Эй-эй-эй, я премного благодарен за ваши советы, еду и питьё, но сломя голову лезть в этот дом ужасов теперь не собираюсь. Кстати, вы же такие невероятные: один женат на богине, другой способен восставать из мёртвых. Дерзайте, спасайте друга сами.

– Мы понимаем твою обеспокоенность, но и ты пойми – эта дерьмодемонесса имеет агентурную сеть, хранящую данные на каждого из нас для перепродажи преступным синдикатам. Да и на кой чёрт ей сорокалетние увальни? Поверь, без хорошего старта после пробуждения в этом городе не выжить. Подкинулся такой шанс заиметь хорошую репутацию, так чего не воспользоваться?

– Давайте на частоту: у меня есть друзья и родственники, мне необходимо их найти и защитить от происходящего ужаса. Чем им поможет моя смерть?

– Родственники? – с ухмылкой сказал Майк, – ты про своих пра-пра-правнуков? Очнись, твоя первая жизнь велась за сотни лет до этого времени. Кому тут нужен непонятный паренек без монетки в кармане и в одном домашнем халате? Сделай доброе дело и вернись к упомянутой родне героем.

– Согласен с Майком, да и подумай еще о материальном: для отправки запроса на поиск людей в полисе Дрозды просят немаленькую плату, и услуги перевозчика с навигатором до места жительства знакомых тоже обойдутся в копеечку. Чем собираешься покрывать расходы? Добротным диалогом как в случае со мной? Добудешь голову Салтычихи – получишь плату от Гекаты или прочих, держащих на неё обиду. Высвобождение Мискеллани так же скажется на твоём состоянии. Поговаривают он бог удачи и богатства.

– Разве не здоровья и любви? – шёпотом спросил Майк.

– И это верно, он таинственное божество множества, точно не плохого, уверяю. Короче, почуешь неладное – беги сюда, скроем, успокоим, откормим. Давай, стань снова храбрецом, как на Красной, разгоняя бешенную толпу. Ну и самое главное: тебе навигационную карту выдали, оригинал, за такую вещь порвать готовы, так что придется лично вернуть в любом случае.

– Ладно, ладно, ладно. Прокачусь, разведаю, большего пока обещать не могу.

Чудоковатые мужчины расплылись в улыбке, пожали руки, и заказали в дорогу по кружке пенного. Троица двинулась в путь, который приведёт лишь к беде.

– Гер, ты давненько в бар не заходил, опять ринулся на поиски воскрешения Артемиды? – спросил невзначай Майк.

– Тебе, бессмертному, легко осмысливать проблемы жизни и смерти. Мне же ежедневно приходится вместо запоев настраивать против себя толпу, чтобы удерживать внимание к образу Артемиды для эмоциональной и когнитивной реакции, ведущей к выбросу энергии, обязанной возвратить её к жизни.

– И для этого просто пляшешь и раздражаешь граждан? – с усмешкой спросил Майк, сдувая пену с кружки пива.

– Есть способы лучше – предлагай. Я продам душу за возможность жены, как и ты воскресать через несколько часов вне зависимости от факторов.

– Хах, не льсти, зажигалочка, мой образ жизни просто понравился господу богу, вот и поощряет.

– Не называй меня так даже в шутку, особенно при новых знакомых!

– А чего? Струсил свою подноготную рассказать? Все и так знают, незачем скрывать.

– Хорошо, хорошо, расскажу, боже, умеешь же испортить настрой!

Герострат залпом иссушил содержимое кружки и продолжил:

– Поделюсь историей, может память освежит пареньку… В общем, события тысячелетней давности можно трактовать по-разному, особенно если после них пришел великий завоеватель и изменил миропорядок. К этому времени пантеон греческих богов угасал, угасала и жизнь моей возлюбленной. Да, тогда я был обычным смертным, отдавшийся полностью любви к этой благочестивой, доброй, справедливой богине. После длительных наблюдений за деятельностью философов чьи труды не дошли до наших дней из-за… Не будем об этом, ради вашего блага. Удалось еще тогда выяснить о возможности воскрешения путём воздействия на память, коллективный разум человечества. Вот и пришла радикальная, но невероятно действенная мысль – уничтожить самым пёстрым способом что-то связанное с моей любимой, дабы запомниться на века многим и через время переродиться вместе, обретя мир и покой. Так я и поджёг храм, возведенный в её честь, который позже перестроили, но на страницах истории след то значимый остался. Вот нагрянула Великая катастрофа: хаос, смерти, боль, однако мечта воплотилась в реальность – Артемида пробудилась вместо со мной, зная весь посыл моих поступков, затраченные силы. Ненадолго… Блядский Гермес уничтожил целую семейную ячейку в новом мире, где жизнь каждого – бесценна.

– Герострат, я правда видел образ Артемиды, и верю, что вам снова удастся обрести счастье, – сказал воодушевленно Дантей, теша надежды на воссоединение с близкими.

– Спасибо, спасибо, но добрыми пожеланиями одаривать должны мы тебя, нынче слова материальны и не стоит ими разбрасываться. Ну же, Майк, задавай!

Безостановочно обволакивали пожелания удачи, здоровья, ясного ума, силы, зрения орла… Подстрекатели будто хотели слепить суперсолдата силой логоса – колдовской практикой, опирающуюся на глубинную структуру бытия, синергирующей с космическим словом, воплощающейся взыванием к вселенной. Это наиболее нейтральная формулировка одного из филиалов магии. Как и меморис, логос трактуется каждым по-разному, но применяется уже по слаженной цепочке действий. Так, Герострат пытается заставить людей запомнить имя его возлюбленной, ибо имя – наиважнейшая составляющая логоса. Любое упоминание Артемиды в скором времени приведет к эманации из вселенского логоса – пробуждению богини. Пожелания от Майка и Герострата так же могут привести к эманации: что-то из сказанного на некоторое время настигнет цель и не может быть отменено. «Конь вырвется догонишь, слова сказанного не воротишь».

Застольные тосты маргиналов, в шутку проговариваемые по дороге, сменились резкой паникой. Провожатые заметили на повороте скомороха-прислужника помещицы. Майк нашептал Дантею опасаться и избегать этого верного пса людоедки, попрощался и скрылся в ближайшем магазине с Геростратом.

Возможно, воплотилось в жизнь пожелание храбрости, либо чехарда безумия адаптировала Дантея к диалогу с персонами, источающих отталкивающую ауру. Гигантского ряженого шофёра послали на поиски запаздывающего стажёра, тот осознал вину, извинился и попросил пояснить о своих обязанностях помощника навигатора, чтобы отвлечь от разговора про спутников. Немногословно, зато доходчиво скоморох по дороге к карете истолковал обязанности тех, кто должен ориентироваться в пронизывающей нематериальной паутине город – меморисе. После осмысления услышанного Дантей заглянул в карту – шофёр двигался не по намеченному курсу.

Раздался визг свиньи за спиной юноши, но шофёр шёл дальше, будто ничего не услышал. Источника отвратительного звука видно не было, однако исходил он от ближайших домов. Юноша, проанализировав поведение скомороха успокоился, приняв внушающий трепет шум за обыденность, однако нахождение в зоне, отмеченной на карте черными штрихами, подавляло желание полностью абстрагироваться от происходящего. Изредка мужчина поглядывал по сторонам и мельком на попутчика, ожидая чего-то. Визг сменился похрюкиванием, менее громким, но явно приближающимся к путникам. Водитель невозмутимо шёл параллельно источнику шума, Дантей же остановился, окинул взглядом безжизненные дома и уже готовился задать вопрос…

Полупрозрачная, левитирующая за спиной Дантея свинья, с искривлёнными конечностями и разорванной пастью, в позе эмбриона пожирала себя, вытаращив бешенные глаза на застывшего в ужасе парня. Туша медленно подлетала к нему, пуская слюни, испаряющиеся при контакте с землей. Расстояние было в пару шагов, рот окаменел, рука тянулась к рукояти боккена, стараясь быть незамеченной. И… Раздался оглушительный хлопок как от взрыва крупнокалиберно снаряда. Уши заложило, зрение пропало, а голова раскалывалась на части.

Состояние нормализовалось только спустя минуту. Кучер волочил тело пострадавшего на себе, пошлёпывая по щекам:

– Приём, новенький, по движению глаз вижу – очухался.

– Ме… п-подташнивает…

– Это норма, не стесняйся. Как-никак ты перенёс контузию, да так быстро!

– А? А… хряк тот и взрыв, что было?

– Уроборосика повстречали, думал, мол ты своей палочкой владеть умеешь и сам отгонишь, но пришлось вмешаться самому. Никакого взрыва не было – я хлопнул ладонями для изгнания чудища, не рассчитал силу. Прости, ситуация экстренная.

– Но это чудище… следуя маршруту по карте ничего подобного не было бы, почему мы зашли в заштрихованную зону?

– Короткий путь. Хозяйка ненавидит долго ждать, необходимо было ускориться.

Шофёр выдал платок, указав на ошмётки, прилипшие к халату после уничтожения монстра: «Хозяйка очень педантична, следи за внешним видом и чистотой».

Про кратчайший путь он явно соврал, ибо спустя сотню шагов предстала вывеска безопасной улицы, отмеченной на карте, а сектор с происшествием – параллельная тропа, замыкающаяся линиями Стикса. Вопросы отвечали сами на себя сопоставлением фактов: подручный хотел проверить боеготовность новичка в экстренных условиях. Вряд ли тёмным личностям нужен сподвижник, имеющий силы для самообороны и реализации амбиций. Тот, на кого можно надавить, сломать, подавить моральные принципы – вот идеальная кандидатура, именно таким показался Дантей при первой встрече с Бегонией и продолжит отыгрывать роль.

Навстречу бежала вербовщица с просьбой поторопиться: кони в повозке ржали от страха, чувствовав неладное, только шофёр их мог угомонить. Пока троица бежала, Дантей заметил странные пульсации от меча, сменившиеся притяжением к Бегонии. Притяжение было слабое, будто на среднем расстоянии располагались части магнита, однако сам факт магнетизма для дерева – ужасного проводника электричества, насторожил владельца. Взаимодействие почувствовала и вторая половинка, суетливо почесывая ладонь в застывшей от боли гримасе, но никаких вопросов к Дантею не задавала, скрывая ощутимое сопряжение.

Кони боялись чего-то неосязаемого людьми, паника перескакивала на каждого, оборвал её хлопок шофёра, намного слабее демонстрируемого перед уроборосиком, но для отвлечения внимания и отпугивания раздражителей хватило.

Повозка тронулась, осуждающие взгляды первую половину пути Дантей частенько ловил на себе, хотя намного дольше обговоренного он не задержался.

Угроза топливных фантомов к эту времени спала на нет, что хорошо демонстрировали жизнерадостные прохожие на проезжих частях.

Около озер располагался «Дом культуры молодежи», где госпожа сделала остановку. Её подопечные обучались в этом здании на благотворительные средства и могли получить степень скоморохов. Если Дантей проявит себя как человека культуры – получит возможность посещать в свободное время заведение, а пока его с шофёром оставили охранять повозку.

За двадцать минут ожидания пришлось выслушать очередной инструктаж, затем карета пополнилась тремя новыми лицами и тронулась в конечный пункт. Открытый интерес к новичку проявил лишь один, шёпотом представившись: «Доброй тебе памяти, друг! Я бог всего упущенного другими божками, ну как, хочешь быть моим апостолом?». Под грозным взглядом Бегонии взбудораженное приветствие сменилось гробовой тишиной. Цель спасательной операции сама напомнила о задаче Дантея.

Тещины вечерки

Ничего сверхнеобычного шабашка выдать не могла и проходила лишь в стенах усадьбы, только обучение навыкам навигатора под чутким контролем шофёра и Бегонии позволяли повидать переменчивые улицы полиса. На таких выездах шофёр позволял себе останавливаться в опасных секторах и демонстрировать силу. Представление воняло фальшью.

На территории усадьбы каждый шаг был продиктован, маршруты проговорены, своевольничество каралось немногочисленной охраной, в которую входил извозчик. Никем иным как запрограммированным на определенные алгоритмы поведения роботом себя в таких условиях ощутить невозможно. Методика эффективности выполняемой работы и предотвращения недовольства явно позаимствована из тюремных практик, но как ровесники Дантея, молодая кровь, согласились на такое? Это удалось выяснить только в короткий перерыв возле туалета, выловив паренька, по уставшему виду явно опознаваемым таким же стажером. Его родителей отправят в ссылку на днях, а семейные долги повесили на сына. В подобных трагических ситуациях находится весь персонал, отчего цепляются за свои рабочие места как единственный способ не помереть с голоду. Конечно, имеются для них альтернативные источники заработка, однако оставшееся приятное, родственное впечатление о хозяйке усадьбы удерживает их, ведь где еще можно найти работодательницу, иногда предстающей как мать для сотрудника, а коллектив погряз в похожих социальных ямах?

На территории усадьбы Дантей был уборщиком, грузчиком и иногда помогал с ремонтом стен, дверей, а также газового оборудования. Газ, в отличии от многих других ресурсов, продолжал поступать по трубам в полис. Нижние планки и косяки дверей были истерзаны, царапины глубокие, несколько раз замазаны. Странная картина, ведь собаки гуляют только на улице, а других питомцев нет. Еще волновали участки усадьбы, неоговорённые в маршруте: вольер с псами, склад, погреб, баня, кухня, спальни других рабочих и графини.

Мискеллани помогал на кухне и ухаживал за собаками. Пересекались пути лишь перед сном в комнатах для персонала, где, конечно же, присутствовали лишние уши. Первый рабочий день не продвинул спасение божка, зато Дантей немного узнал о новой финансовой системе города, закупаясь на продовольственной базе под присмотром Бегонии. В её обязанности входит не только навигация, но и курирование всех сфер, недоступных для рядового рабочего: оптовые закупки, бухгалтерский учёт, склад – всё на ней, поэтому после стажировки часть ноши сбросится на плечи новичка.

От продавцов он узнал, что новая финансовая система организовалась при помощи бога Вулкана и других пробужденных, разбирающихся в торговле. Вулкану выделили всё необходимое для развёртывания монетного двора, где отчеканилась новая монета – сангвик. Точного описания материала этой единицы товарообмена нет ради избежания изготовления подделок, однако известен самый необычный компонент – кристаллизованная кровь (от лат. – sanguis, отчего и название валюты) чудищ за границами полиса. Некоторые ощущают частички таинственной энергии в крови чудовищ и даже могут контролировать её. Вытягивая силу из сангвика владелец обесценивает её наполовину. Это невероятно удобное изобретение, позволяющее как расплачиваться по подконтрольному властям города стабильному курсу за товары, так и в критические моменты преобразовать энергию в чары. Копейки, получившее название от копейщика, пронзающего змея, и рубли, возникшие от рубки гривны на части, заменились на менее замысловатое слово. Пронзание копьем и рубка топором возникшую из ниоткуда нечисть позволило пускать в благое дело их кровь. Именно сангвиками хозяйка обещает расплатиться через пару дней работы.

Критическая усталость не позволила побеседовать с Мискеллани как перед сном, так и утром. Первое дело на очереди – продолжение ремонта дверей. Появились новые отметины, в которых запрятались еле различимые остатки волос и засохшей крови. Разглядеть ближе не давал бригадир, наблюдающий за деятельностью стажера.

Все чаще Дантей замечал у себя проблески нервозности, выражаемой физиологически: неврологический зуд, тики глаз и прочее. Гнетущая обстановка, растянутый рабочий график и требования как в трудовых лагерях – не особо редкие условия в новом мире, однако, истощенному, выжатому как лимон физически и душевно юноше было смертельно опасно продолжать. Руку помощи уже второй раз протянул сам утопающий – Мискеллани, в обеденный перерыв, нашедший новичка, повторив судьбоносное предложение:

– Надумал быть апостолом? Смутно выглядишь, возможно, у меня найдется благословение на прилив сил, но, гарантий не даю.

Наблюдатели и коллеги Дантея так же ушли на перерыв, поэтому можно говорить начистоту:

– С этим разберемся позже. Так, не знаю каким способом, но помогу тебе выбраться из плена Салтычихи. Меня прислал твой ирландский друг.

– М? Кто такая Салтычиха?

– Хозяйка этой усадьбы, мне Майк и Гер…

– Подожди, тише, – Мискеллани пробежался по комнате, ведя рукой по стенам, – ага, чисто, пронесло. Тебя, где такого взяли, что всю подноготную решил вывалить, не проверив следы симпатической магии?

– Я тут уже второй день ковыряюсь с приставленными надзирателями, думаешь, если тут была прослушка или камеры эти бугаи казались уместны?

– В слова вслушивайся: ма-ги-я. Волосы черные замечал разбросанные по дому? Как-то с их помощью хозяйка тут контроль осуществляет.

– Не, волосы утром подмел и выкинул, да и поговаривают, что магию чувствовать могу, на навигатора неспроста же обучают.

– Забудем, скоро перерыв кончится, говори быстрее.

– Твои знакомые попросили внедриться временным работником сюда и вытащить из плена людоедки. Думал, обнаружу закованного в цепи юношу, а ты спокойно выезжаешь в другие учреждения. Если проблема в дороге, то безопасный маршрут по карте Бегонии до ресторана мне известен, ну что, собираем вещи и бежим?

– Какие-то детские представления имеют наши общие знакомые об этом месте и ситуации в целом. Во-первых, хозяйку зовут Мэри Дельфина, её американские корни прослеживаются даже в акценте. Во-вторых, эм, – засомневался божок, – да-а, людоедкой и её можно назвать. Боюсь, хоть и с добрыми намерениями, но тебя загнали в капкан. Ты же заполнял некое подобие резюме?

– Хм, ну, мне дали маленькую бумажку с незаполненной графой имени, возраста и бывших мест работы, без всякий условий, контрактов и подобного.

– Заполнил? Своей рукой вписал?

– Да, еще до просьбы о спасении…

– Мне очень жаль, но тем самым ты привязал частичку души, как цепью для собаки, к недвижимому столбу. Короче говоря, до прохождения всего рабочего срока или смерти мадам – ты не сможешь куда-то сбежать, иначе испытаешь на себе ужасные последствия, вплоть до остановки сердца.

Дантей недоверчиво молча смотрел.

– Ну, раз уж мы в одной лодке, остается только один пункт нашего плавания.

– Отработать срок?

– Пхах, наивный, удавка на наших шеях будет только немного ослабляться. Как и большинство персонала мы тут навечно, однако, можем по велению хозяйки выходить в город, и то только по её нуждам, без возможности задержаться дольше положенного. Всё, участь раба.

– Блять, эти уговорщики знали и только яростнее загнали меня в яму! Отлично, сука, просто прекрасно! Чем мне тогда тебе помочь? Разделить атмосферу невольничества?

– Тише, тише, с таким настроем быстро выгоришь. Герострат точно бы не послал человечка без нужных навыков. Говоришь, практикуешься на навигатора?

– Бегония просто хочет на меня всю рутину свалить.

– Допустим, значит можешь ориентироваться и чувствовать меморис, хорошо, поможет при побеге.

– Как бежать то, если по твоим словам, нас поджидает смерть?

– Это если оставить в живых работорговку. Поверь, если не покинуть этот ужас до конца недели – нас ждёт участь хуже смерти.

– Получается убийство – единственный выход?

– Убей или убьют тебя, или, если точнее, съедят, ведь масленица идёт, пировать надо. Может вовсе во время очередного гневного припадка нашлют на тебя проклятье. О, или хочешь, чтобы твоими косточками полакомились собаки?

– Это ты всерьез?

Мискеллани с тяжким вздохом легонько постучал ногой по плинтусу, намекнув Дантею заглянуть в сокрытые щели. Декоративный элемент отделки скрывал подноготную, наблюдаемую в других частях интерьера: человеческие ногти, волосы и даже два зуба. Дантей застыл в тихом ужасе.

– Ты помогал столярам, да? Заметил везде царапины, следы крови? Ладно, не буду тянуть – это всё последствия «воспитания» от всеми уважаемой хозяйки.

– Она… избивает до такой степени провинившихся?

– Я бы сказал уничтожает. Собственноручно издевается в основном над девушками, всё завязано на волосах – выдирает, обливает голову кипятком… Затем верные помощники волокут тело на склад, но жертва вырывается, цепляется за уступы мёртвой хваткой, теряя ноготки.

– … да, возле склада много отметин, но… что делают потом?

– Туда своими божественными способностями пробраться не смог, и всё же, судя по обильным поставкам мяса во времена блокады города, ну, надеюсь понимаешь меня. Хотя за мою смену на кухне ничего странного в ход не пускали. А вот ночная смена…

– Блядство. И… и… почему никто не помешает?!

– Сломлены, боятся, знают о «крыше сверху», покрывающей преступления. Союзников у нас нет, увы, зато успели важные ниши занять, на блинчики с мясом нас первых не пустят, есть еще время продумать план.

– План устранения мадамы?

– Без этого никак, хотя, конечно же придется прирезать еще её доблестную свиту, ничего, справимся!

– Не-не-не. Мне «повезло» ощутить на себе хлопки шофёра. Нечеловеческая сила, не успеем опомниться как в отключке будем лежать.

– О, они решали сразу тебя запугать, наводит на хорошие мысли, почуяли в тебе опасность значит. Не умер же? Молодцом, а с моими благословениями этого бугая вообще, как угрозу воспринимать не будешь. Давай, быстренько обряд посвящения проведем и уже расходиться надо.

– Чего-чего?

– Станешь апостолом моим, без этого никак. Покровительств же иных не имеешь?

Дантей растерялся и не мог внятно ответить. Блок информации о богах и апостольстве в диалогах не поднимался. Очередное решение на мутное предложение снова могло вылиться в трагедию.

– Что за благословения?

– Дурачком не прикидывайся, тебя уже окружают иные космологические силы. Торопись, кроме непостоянности минусов нет, всё, открой глаза на минуту, старайся не моргать.

Мискеллани взялся за уши Дантея и всмотрелся в глаза, проникая в глубины души. Тело начало зудеть, в ушах гудело минуту.

– Контакт установлен, – сказал Мискеллани странным голосом, эхом пронёсшимся по стенам. – После сна ощутишь дары, не могу обещать конкретики, но молись, молись за нас.

– Погоди, какие дары?

– Сам не знаю. Я бог всего незанятого, если можно так сказать. Если космические весы перевесят в сторону коллекции даров мечникам с палками, или парням, разгуливающим в домашнем халате – будет чудо, однако ранее таких особ благословлять не удавалось.

– Пожалуйста, ответь приземлёнее, ничего в ваших божественных штучках не смыслю.

– Да как? Ощутимы же благословения других, ах, ладно! Короче, после сна связь между нами укрепится и на тебя снизойдет дар, к примеру, ночного зрения или улучшение органов чувств. Хотя лучше наедятся на что-то необычное, неподконтрольное другим богам, вот, например, дар врачевания Пеан застолбил, его точно тебе вручить не могу.

– Так мне необходимо как-то желать определенного блага, или всё за меня решится?

– Помолись, может на небесах услышат и заменят, например, заготовленный дар улучшенного метаболизма на мастерское владение мечом. В туалете нам точно не поможешь.

– Арг-х, всё равно трудно доходит!

– Плохо слушаешь! Всё, разбегаемся пока смотрящие не заподозрили. Увидимся завтра в это же время.

Продолжилось заметание следов зверства в этом доме ужасов руками того, кто обязан предотвратить происходящее волею судеб. Затем приходилось таскать бревна для ремонта бани и проводить уборку. Баня была добротной, но под идеалы хозяйки не подходила, хотя даже её ноги внутри не было, только лучшие подчиненные могли позволить себе попариться там.

Появилась возможность получше разглядеть соседские дома. Трудягу, который от тяжести груза глаза с земли поднять не может – почти никто не контролирует. Оказалось, что не менее богатые ближайшие участки пустуют. Для города-миллионика такие бесхозные объекты – абсурд. Позволила ли графиня себе скупку земель или соседи заподозрили неладное и съехали – неизвестно. Остаток дня забрала очередная поездка на продовольственную базу.

Сон потревожили завывания собак, оголодавших, озлобленных. Практика голодовки одного пса-охранника понятна: встревоженный организм лучше соблюдает обязанности на посту, нежели откормленный, сонный, но чуть десяток челюстей – перебор. Теория Мискеллани об избавлении от остатков провинившихся прислужников начинает набирать доказательную базу. И кто пойдет на корм следующим – неизвестно, лучше как можно быстрее подстраховаться.

После окончательного пробуждения ото сна постепенно начали проявляться странные ощущения: периодически исчезал звук и в перерывах возникал звон, протекающий ритмично, будто мозг пытался сформировать мелодию. Вторая напасть напоминала панические атаки, сменяющиеся апатией. Завершался концерт безумия психогенным зудом и нервным смехом. Утихло всё после принятия водных процедур. Работа ждать не хотела, а выходить из образа было крайне опасно, поэтому через силу приходилось отвлекать себя на любые действа. Мыслеблудие перебило острые проявления неприятностей. До встречи с Мискеллани оставалось еще два бесконечных часа.

Дурной тон гостевого этикета

Беседа на тихом перерыве началась с извинений божка. Оказалось, новоприобретённые недуги – это отголоски адаптации к дарованным им благословениям. Хоть он и предупреждал, что космологическая случайность может выкинуть дары и похуже, но такие странности он встречает впервые.

Первый «подарок» содержал в себе возможность полностью отключать слуховую систему и раскодировать мозгом любую когда-либо услышанную мелодию в голове, которая независимо от звучания обострит все остальные органы чувств. Посторонние шумы – последствия принятия организма ограничений. Второй «подарок» трудно поддаётся описанию, ибо включает целый букет невротических синдромов, а также психозов и расстройств. Будут ли они проявляться постоянно, временами или вообще в спящем состоянии до активации на особые раздражители – не ясно, однако Мискеллани знал о их полезной стороне: Дантей непостоянно, но отныне защищен от психо-телепатических-ментальных воздействий, а также менее восприимчив к негативным проявлениям симптомов и возбудителей этих заболеваний. «Клин клином вышибать», сказал благословитель, для лучшего пояснения приводя пример: «… вот сейчас стрессовая ситуация, но ты ведь имея этот дар не сошел с ума? У тебя организм впитал капли психического яда, привёл себя в боеготовность, и готов отражать очередную заразу. Да, будут периодические проявления состояний, несвойственных тебе, зато “не поедешь крышей” в этом сумасшедшем мире при любом раскладе».

– Я и до этого был уравновешенным, а теперь боюсь самого себя. Не, так дело не пойдет, можно же отказаться от этого дара?

– Ах, хм, к сожалению, на данный момент нет, но ты трезво оцени ситуацию: графиня с подельниками как-то промывает мозги подчиненным, манипулирует вышестоящими чинами и достаточно хорошо скрывает информацию о своих тёмных делах. Возможно ли такое в этом новом мире без колдовства?

– Всегда были обольстители-манипуляторы, способные словом подчинить любого.

– Ау-у, забыл кто я? Древнегреческий бог, призванный служить людям, получше смертных знающий людские возможности. Всё, закрыли тему. У нас осталось не так много времени. Необходимо продумать план побега.

– Скорее душегубства.

– При хорошем раскладе мы не запачкаем руки кровью.

– И в чем заключается такой фантастический расклад?

– Газ. Это полезное ископаемое продолжает таинственно поступать в город, а хозяйка платит большие деньги за пользование им в своей усадьбе. Он то её и погубит. Метан невероятно токсичен и скапливается в закрытых помещениях. Есть только одно но… Безопасно доступен для нас он только на газовых плитках. Доступ на кухню есть только у меня, поэтому распределим обязанности: ты разбираешься с уродами на улице и не даешь им зайти внутрь, а я выманиваю поваров, включаю газ и незаметно закрываю весь доступ к кислороду пока кровавые подручные спят. Естественно, невинных людей я заранее выведу в безопасное место.

– Значит ты хочешь провернуть всё во время отбоя? Будет сложно, ибо в это время будут топить баню и… А, всё, придумал.

– Что?

– В баню ходят только выслужившиеся работники, невинных там точно нет, еще и ты можешь старших поваров обманным способом туда зазвать. Мне же остаётся только запереть дверь.

– В головах у нас всё добротно складывается, вот только мы забываем о главной угрозе в лице твоих попутчиков на карете.

– Шофёр и Бегония?

– Ага, они точно не пойдут в баню, скорее наведаются на склад, а дальше в патруль. Для общего блага этих тварей необходимо устранить первыми. Извозчика нивелируешь даром отключения слуха, знатно смягчишь эффект хлопков. А Бегония остаётся тёмной лошадкой… Правая рука графини как-никак. Оружия у неё не замечал, так что готовься к чему-то магическому.

– Подожди, подожди. У меня нет никакого боевого опыта. Даже вспомнить о предназначении деревяшки своей не могу. Мне нельзя лезть на этого монстра одному.

– Меня призвали несколько столетий назад определять и покрывать нужды людей, ниши которых не заполнили другие боги. Мне дозволено знать потребности, либо блага людей. Поверь, тебе когда-то пришлось пройти тернистый путь, где ты отнимал жизни этим самым мечом. Владение необычной техникой боя было отточено на практике, но по неизвестным мне причинам забыто. Знай, в подходящей ситуации руки вспомнят как использовать орудие. И да, это не простая «палка», а скорее зачарованный предмет.

– Даже если так – решимости ноль. Может есть другой план?

– Нет и точка. Будем медлить – пойдем на суп к завтрашнему застолью.

Оставалось чуть менее десяти часов до мрака. Каждую минуту ложного труда Дантей уходил мыслями в иное русло, прикидывая варианты возможных событий. В какой-то момент посещали сомнения, мол, вдруг графиня и её подчинённые не такие уж звери, какими описывали их. Возможно ли то, что они служат высшей цели? Может их действия направлены на благо? Отвлекала от раздумий непонятная дрожь меча. Каждая мысль с оправданием действий хозяев усадьбы сопровождалась вибрацией. Дабы не будить лихо пришлось направить мыслительный процесс на окружающую действительность: продумать пути отхода, запомнить расстояние до бани, места отдыха шофера и прочее. Больше тяготили догадки о наполнении склада и погреба, ибо стройматериалы и подобные габаритные вещи лежали под навесом на улице.

Работой в этот день нагрузили сполна. Хоть и необходимо было увиливать от обязанностей, чтобы сохранить силы для ночных дел, но любое непослушание сразу вызовет подозрение. В итоге план сорвала просьба графини явиться к ней вечером. Паника пробрала все нервные клетки. Впервые предоставилась возможность побывать в закрытом для посторонних верхнем этаже, хотя надобности в этом не было, скоро его заполнит газ и подарит сладкий сон.

Явившись в назначенное время к пустому коридору, взор зацепило сказочное убранство. Ковры на полу и стенах гипнотизировали узорами, а дверные глазки скрытно подсматривали за гостем. На тумбочках советских времен гордо располагались предметы ранних эпох и на антиквариат или копии это не было похоже. В любой момент можно взять какой-нибудь персидский клинок и нарезать докторской колбасы, или пальцы горничной.

Перед входом в кабинет Дантей проделал все процедуры, ранее обговоренные Бегонией и максимально подавил в себе встревоженность. Усердно печатающая на машинке наманикюренными пальцами дама, не отрывая глаз от бухучёта, подвинула несколько бумаг с ручкой.

– Ознакомься и поставь подпись, можешь отпечатком пальца. Это трудовой договор, а последняя бумажка – денежный чек, благодаря которому в банке можешь получить зарплату. Эти дни стажировки были оплачиваемыми, ты неплохо постарался, надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

– Спасибо, постараюсь вас не разочаровать!

– Старайся, на тебя у меня большие надежды, не думала, что еще смогу нанять сотрудника со способностями на уровне Бегонии, кстати, как продвигается обучение? – после этих слов работодательница отодвинулась на кресле, закурила сигару и гипнотизирующим взглядом смотрела в глаза работника.

– Хорошо, да, хорошо, правда, в чем состоят мои обязанности до конца не разобрался, но семимильными шагами набираюсь опыта и навыков. Вряд ли бы мне удалось своими силами изучить город и странный способ навигации в нём.

– Ты усердный мальчик, возможно сам сможешь добиться многого, возможно, но пока тебе лучше оставаться под моим началом, особенно после недавнего пробуждения, без близких и понимания потенциала. Ах да, отработаешь отлично два месяца и в качестве премии найму тебе кого-нибудь из последователей Мнемосины, они-то точно помогут восстановить твои утраченные воспоминания.

Сомнения терзали Дантея в тот момент: являются все её слова сладкой ложью или лишь инструмент удержания? Такого ценного сотрудника вряд ли будут наказывать, а по зарплате и обещанной премии всё выходит заоблачно, на что без поддержки графини, своими силами, в ближайшее время невозможно сделать.

Мыслительные шатания остановились при взгляде на дополнительные условия в трудовом договоре, где мелким шрифтом прописано: «… в целях охраны конфиденциальной информации обязан не разглашать корпоративные тайны … клянусь соблюдать условия договора … в случае подтверждённой вины в разглашении информации обязуюсь возместить причинённые работодателю убытки своей душой …».

Юноша не подавал вида перед графиней, хотя его внутренний мир бурлил эмоциями. «Какие корпоративные тайны могут быть у этой женщины, если никакой официальный бизнес ей не принадлежит? Пара десятков рабочих мест финансируется из собственного кармана, половина из которых наёмный персонал из строительной и обслуживающей ниши. Выходит утверждение Герострата про тайное сотрудничество с криминальными синдикатами – правда, как и слова Мискеллани про узурпацию человеческой души», – быстро пораскинул мозгами Дантей.

– Если что-то непонятно или не устраивает – говори, Бегония имеет и юридическое образование, мигом отредактирует бумажки.

– Нет, всё нормально, просто зачастую подрабатывал на стороне без официального трудоустройства, вот и пытался вникнуть во всё тут указанное сухим канцеляритом, даже читать всё не буду, где расписаться?

– Такой торопливый… Не терпеться взяться за работу? Мне нравится твой настрой, хорошо, вот, на этих трех отметках, инициалы можешь не указывать.

Дантею еще при указании выдумать новое имя Юлуша посоветовал отработать несколько ложных подписей ради сокрытия своей личности или защите от обманщиков. На первый взгляд не особо нужный элемент персонализации оказался спасительной веточкой в этом болоте лжи.

По завершению всех кругов бюрократического ада новый официальный сотрудник устремился в постель вместо организации приветственной вечеринки, ибо короткий сон был важнее корпоратива в подпольной компании, которая прекратит существование ночью.

Дремоту прервал нервный зуд, переходящий в паническую атаку. Дантей прижал к себе меч, обнимая, принимая защитную стойку. Напасти благословления сошли на нет через пару минут, но тревожный разум проводил параллель с неким знамением, будто сам организм ощутил опасность и так решил предупредить.

Смеркалось, до отбоя основного персонала оставался час. Мискеллани в это время должен внушить неповинным в происходящем ужасе покинуть здание. Дантей же продумывал пути отступления, попутно занимаясь физическими упражнениями для разогрева мышц. Абстрагироваться от страха неизвестности помогала музыка в голове. Из-за этого приход Бегонии был незаметным.

– Поздравляю с трудоустройством, помощничек! Зачем себя тут истязаешь? Нам же через полтора часа выезжать, а ты силы переводишь.

– А… Чего? Мне об этом никто не сказал.

– Ну вот теперь узнал, тебе все равно пока нечего делать как я погляжу, так что готовься, придется вдоволь закупиться к праздничному столу.

– Мне просто перерыв дали, а так-то еще дел много, вон, ремонт еще не закончен.

Дантей пытался ухватиться за этот шанс бескровно сопроводить главную угрозу подальше.

– Так, – лицо девушки косилось в еле заметный гнев, – сегодня прощу твою лень и ложь, но потом мне будет позволено карать тебя за каждую оплошность, так что будь паинькой как все дни стажировки, и не смей, сучий пёс, отлынивать от моих указаний.

Началось прорезаться истинное лицо постояльцев усадьбы. План устранения правой и левой руки графини сошёл на нет.

Приближался час отъезда. Заметна была суета рабочих, пытающихся забрать свои вещи и по указке Мискеллани бежать, другие же заливались пивом перед баней. Дантей явился к пустой карете. Только лошадь пустым взглядом поприветствовала юношу, отведя морду в сторону погреба, ожидая хозяина. В эту же секунду меч как намагниченный слегка тянулся кончиком в то же направление. Такой знак невозможно игнорировать, поэтому одинокий труженик, скрываясь от лишних глаз последовал туда.

Погреб и склад находились позади дома, в густом саду с непроглядными кустами. Вольер с собаками был рядом, на углу, но его обитатели странным образом не издавали звуков.

Засев в кустарнике неподалеку, Дантей не слышал разговора шофёра с Бегонией, но зазор приоткрытой двери позволил увидеть искровавленное лицо своей бывшей одноклассницы. Уже не сигналы меча – ярость заставляла немедленно следовать за целью.

Аккуратными шагами, стараясь не наткнуться на незаметный хлопок шофёра, мечник подобрался ко входу, почуяв запах крови и нечистот. Картина перед глазами была ужасающая: девушки и юноши двадцати и менее лет были подвешены цепями, либо веревками к потолку, в стиле субкультуры БДСМ, или же более известное благодаря популяризируемой японской культуре «технике бондажа Шибари». Бегония сидела около входа, покрывая матом шофёра, за его звериные увлечения, пока тот готовился к своей практике расслабления перед поездкой. Из подслушанной словесной перепалки выяснилась роль навигаторши: затягивание сладкими речами молодежи на легкую подработку, оказывающейся неоплачиваемой содомией. После «поломки» «товар» продаётся, либо радует пёсиков сытным ужином. Дантея от такой участи спасла способность ориентации в меморисе.

Нахлынувший спектр дара безумия заставил наброситься на Бегонию из-за спины, применив болевой приём на руки для удержания как заложника, чтобы минимизировать расстояние до шофёра. Тот всё игнорировал, не воспринимая юношу как угрозу после случая в городе. Бегония кряхтя посоветовала в случае чего не хлопать, чтобы «товар» не повредился. Дантей понимал уверенный настрой этой компашки, ибо наиболее эффективную самооборону могла продемонстрировать именно Бегония за счет тайных знаний, но её руки вывернуты за спину, а ноги в сидячем положении особой роли не сыграют.

Безумие некуда не делось и на малейшее движение Бегонии последовала ответная реакция: широким размахом челюсти Дантей вцепился в горло маньячки, разорвав сонную артерию и часть мышц. В этот же миг заблокировал органы слуха и вытащил меч из пояса, подбирая момент для рывка. Шофёр мгновенно сделал малый хлопох, тряхнувший помещение, но абсолютно не навредивший помешанному. Ошарашенный стойкостью парня водитель конвульсивно пытался сделать замах, но деревянный меч просвистел в то же мгновение перед косматым лицом. Ощущения казались знакомыми, но всё же странными, будто клинок меча облеплен магнитами одного полюса с телом водителя. С колоссальной силой деревянный клинок должен был обрушиться на голову, но за сантиметр от туши меч будто отпружинило. Второй удар – такой же эффект. «Что за мразотство покрывает тебя, мудила?! Сдохни! Удавись собственной кровью, тварь!» – эхом отдавалось в голове Дантея.

Меч отложен в сторону, в ход пошли кулаки. Но, покачивающееся тело цели бездыханно опёрлось на табуретку под повисшей одноклассницей. Гнев одним лишь сдавшимся видом не подавить. Кулаки продолжали дробить челюсть и нос. Только вытекающие внутренности изо рта шофёра позволили мечнику остановиться и задуматься: «Я же не бил по органам, отчего они лезут наружу?» – вопрошал себя, медленно направляя взгляд на положенное рядом орудие мести. Боккэн взывал к хозяину, медленно вращаясь по кругу на полу. Взяв меч в руки, некая инертная сила направила Дантея к Бегонии, судорожно дёргающейся в агонии. Острие легло на палец навигаторши, вытягивая из него занозу, оставленную еще до приезда в усадьбу. Именно из-за неё Бегония испытывала боль, и, возможно, поэтому оружие как компас указало точное направление до отмеченной угрозы.

После резкого запаха крови и нечистот безумие сошло на нет, но появилась жажда знаний о произошедшем. Вытащив кляп из рта излюбленной жертвы шофёра, Дантей без лишних сантиментов попросил рассказать о кучере и что с ним произошло, вдруг это монстр, способный через некоторое время воскреснуть.

– Он всё, д-да? – в слезах, заикаясь, прошептала девушка.

– Если не воскреснет…

– В-вряд ли, вон, даже его жуткие… мерзкие глаза вытекать начали…

– А почему?! Мне даже покалечить его не удалось, он что, какое-то хлипкое чудище?

– Чу… да, чудище, слава богу… с-смертное! … вы палкой тронулись его и живот надулся, чуть не взорвался.

– Значит всё-таки я так его… Ладно, сейчас вызволять вас буду. Никаких ловушек, проклятий и прочей лабуды на вас не налеплено?

– Н-не знаю… Только клеймо раба. А! Тут бывшие работники, и, вроде, ну… какие-то ужасные контракты подписали!

– Понял, успокаивайтесь, через пару минут графини не будет. Неприятности пропадут. Надеюсь… Так, сейчас всех освобожу, но держитесь меня, не паникуйте и не создавайте шума!

Конфискованным у Бегонии ножом Дантей разрезал путы, а под ошмётками увальня достал ключи от цепей. Первой спасенной оказалась бывшая одноклассница, перед которой не хотелось светить лицом или задавать вопросы. Вряд ли бы в такой ситуации кому-то хотелось предстать перед старым знакомым. Измененный голос и внешний вид спасителя, благодаря Юлуше, позволили отыграть роль таинственного героя.

Раздались крики на улице, побудившие Дантея указать путь к спасению для невольников. После пояснения для них о смертельных сердечных узах юноша выдвинулся к бане навсегда убавить звук из гнилых пастей, забаррикадировав выходы.

На пути обратно еле стоял побитый Мискеллани с артефактным ножом из коллекции графини. План изменился, ибо из ниоткуда, по его словам, появилась «гвардия», с которой еле справились примкнувшие к побегу, однако потери были с обеих сторон: один из поваром в поножовщине заработал смертельную рану и предложил после эвакуации всех непричастных к происходящему ужасу подорвать усадьбу, включив огонь на плитах. Поэтому необходимо как можно скорее найти безопасное место около границ участка, пережить взрыв, и после ощущения отсутствия цепей контроля над собой бежать к ресторану Фунга.

Не успев занять укрытия, прогремел взрыв, уничтоживший нечисть, терроризирующую несколько десятков душ. Сотни осколков стёкол попали в беглецов, задело многих, а некоторые получили разрыв барабанных перепонок. Лучше ли это рабства и мучительных смертей – покажет время. Героями Дантей и Мискеллани в тот момент себя точно не считали.

Благодаря своевременному отключению органов слуха мечник не получил ущерба в этой области, однако стеклянные иглы, впившиеся во все незащищенные халатом области, означали отмену эвакуации аж за несколько сотен метров. Увернуться от них помешали вырвавшиеся из под земли волосы, как лианы окутавшие ноги.

Освободившись от волосяных оков, спаситель по инерции и с поддержкой Мискеллани прошёл лишь сотню шагов, кровопотеря дала о себе знать. Помутнённая голова заставила искать среди паникующих прохожих врачей. Так, в группе мужчин, спешивших на место катастрофы, Дантей разглядел высокого блондина, похожего на хирурга, несколько лет назад проводившего ему операцию. Сорвавшись с рук Мискеллани, парниша доковылял до незнакомца, но упал в обморок.

Очнулся в палате городской поликлиники № 4, куда некогда заходил лишь из-за примечательного архитектурного стиля. Рядом сидел блондин, нервно перебирающий бумажки. Едва заметив приоткрывшиеся глаза раненого, копившаяся струя вопросов вырвалась из уст:

– О! Д-добрый… Проехали. Ты из усадьбы возле озёр, правильно понимаю?

– Угу, – онемевшим ртом мычал обессиленный Дантей.

– Видел девочку, твоего возраста, на меня похожую, только волосы длиннее?!

– М-е успел запом-мить лица всех… вроде две блондинки были.

– Умоляю, постарайся вспомнить! На руках еще много татуировок было. Вот, держи водички, попей.

– А, – залпом выпив стакан продолжил Дантей, – припоминаю такую.

– И, и, что с ней?!

– Вызволил из подвала, надеюсь, не получила как я…

– То есть смогла спастись?

– Мы договорились группами бежать в разные направления, чтобы те бесчеловечные шизоиды, если уцелели, за всеми не угнались.

– Хорошо, хорошо, отлично, хорошо! – с каждым словом эмоциональное возбуждение мужчины нарастало.

Договорив, блондин вышел в коридор, громко поручая кому-то отправиться на поиски упомянутой и отвлечь внимание руководства.

Освободившейся минуткой воспользовался Мискеллани, приходящий в себя в дальнем углу палаты. Из его шёпота выяснилось, что этот мужчина один из Дроздов, и, возможно, они хотят замять это дело, чтобы не дать огласке новость о хорошо поживавшей в центре города маньячке, имеющей связи с кем-то из высших кругов.

Вернулся дрозд в спешке, стараясь расспросить свидетелей перед визитом руководства. После краткой сводки блондин опешал, осознавая в каком аду находилась его родственница. Перепроверив наличие «лишних ушей», он очень тихо проговорил дрожащим голосом: «Дрозды догадывались о происходящем, но почему-то не действовали. У нас сложная структура организации, многие, как я, до последнего были неосведомлёнными. Простите. Теперь же, чтобы откреститься от гнева общественности, руководство скорее всего привлечет пострадавших к ответственности, выставив именно их виновниками всего. Уверен, твой соратник избежит наказания, потому что является добрым богом, заслужившим хорошую репутацию, но вот тебе точно припишут пару статей. Суд пройдет тайно, лишь ради формальностей. Присяжные не помогут, даже если захотят, но за спасение своей сестры я добьюсь справедливости. Главное не набедокурь еще сильнее. Всё, крепчай, удачи, не забудемся!».

Не успел Дантей и слова сказать, как блондин сорвался к двери, встречая товарищей. Три усача явились с официальным допросом, ради сухого отчёта. Мискеллани притворялся спящим всё это время, держа наготове под покрывалом трофейный нож.

Неслепая справедливость

Через пару часов мумия в медицинских бинтах и несколько пойманных тружеников, больше всех среди выживших знающих о произошедшем, предстали перед судьями, играющих в этом театре абсурда роль глашатаев. Помимо новых законов, сочиненных пробужденным Хаммурапи, звучали и статьи из уголовного кодекса РФ, например, 105-я за умышленное причинение смерти другому человеку. Присутствия адвокатов не наблюдалось, лишь пустые взгляды мужчин в возрасте сверлили душу обвиняемых. До самого конца Дантей надеялся на оправдательный вердикт, или же исправительные работы. Но судьба вновь пошутила: ссылка, именуемая операцией по зачистке пути к кладбищу, упомянутой еще пару дней назад на масленице, с очевидным расчётом на благополучную кончину всех главных свидетелей. Прокурор, стыдливо пряча глаза в написанный иным лицом текст, подвёл итоги судебного процесса:

– За проявление искры героизма, не перевесившей чашу весов в пользу присутствующих, решено дать вам шанс на искупления грехов. У вас имеются боевые, либо вспомогательные навыки, необходимые группам храбрецов, отправляющихся к Ленинскому кладбищу. К вам приставят надсмотрщиков, которые за заслуги вынесут вердикт помилования. Да, экспедиция смертельно опасна, но ваш долг – спасти как можно больше жизней для омовения крови с рук.

После заключительного упоминания смертельной ссылки Дантей не выдержал, даже без проявления дара безумия его трясло, нервный зуд пробирал каждую частичку тела, а глаза, проклиная всех пустословных голов в этом помещении, не прекращая дергались тиком:

– Гнильё… Какие же вы прогнившие, лживые твари!

Удар судейского церемониального молотка по специальной подставке должен был перебить говорящего, но подсудимый только набирал темп:

– Как вы вообще смеете что-либо говорить своими людоедскими ртами, если ничего не предприняли к той живодёрне? Можете, блять, не отвечать, чтобы запах обеда костями моих ровесников не вырвался из ваших пастей! Вы лишь кучка трусливых сукиных детей, готовых убить ради замалчивания своих ошибок! А как рассцениваете террористов, людоедов, маньяков? Считаете их людьми? В какой категории? Человек как биологический вид или социальное существо? Если придерживаетесь второго, то Салтычиху смело можно вычёркивать! Она давно отделилась от него, натянула маску и пользуется людьми как игрушками для удовлетворения нижайших потребностей. При любом раскладе человеком её назвать язык не повернётся, как и её приспешников. Наказывать меня за уборку мусора не вижу смысла!

– Замолчи, пока не стало хуже, – сквозь зубы прошипел судья.

– Хуже? Что может быть хуже смерти? А, точно! Наверно продадите меня в рабство, как делали подручные графини?! У них то явно были влиятельные покупатели и покровители. М, судейка, сколько за таких как я отваливал?!

Начался гул, сопроводивший насильное покидание суда обвиняемых. Крикуна угомонили болевыми приемами, уведя заломав руки. Порезы на них еще не зажили, боль сломала порыв.

На улице охранники передали Дантея блондину для дальнейшего экскурса, остальных же повели в неизвестном направлении.

– Всё-таки не сдержался? – сказал он сухо, жестами прося окружающих разойтись.

– Хоть перед смертью выговорюсь, чтобы на том свете не жалеть, – сказал Дантей, дрожа от боли.

– Понимаю, я сам чуть не сорвался на руководство. Благо сестра нашлась и приходит в порядок, за что очень благодарен тебе. Пошли, сменим повязки, по пути расскажу о дальнейшем.

На улицах виднелись приготовления к заключительным обрядам масленицы. Горожане несли мусор, чтобы сжечь с чучелом, а некоторые даже обменивали собственноручно приготовленные блины на хлам других, чтобы воздать больше почестей предкам и просто от чистого сердца. Глядя на такую доброту и слаженность в голове не укладывалось, что власть имущие над ними совершенно ни во что ставят их труд и жизни. При таком новом правлении не понять, где на самом деле заседают чудища.

Блондин, поясняя за хитросплетения новых административных структур, вёл Дантея к пункту, до которого роковая ночь не позволила добраться. Он знал только о Мискеллани, часто захаживающим туда, но не более.

– У тебя на горизонте за содеянное виднелась лишь гильотина или карцер. Мне еле как удалось напрячь все свои связи и определить тебя в самый подающий надежды отряд, – продолжал дрозд непрекращающийся с момента встречи диалог, длиною в километр. – Товарищи там невероятные, некоторые несколько войн прошли в авангарде. Главное не создавать напряжения в коллективе. Вы как моряки дальнего плавания будете – сбежать некуда, за бортом смерть.

– Раз уж туда пихают отчаянных преступников, то вряд ли все пушистые будут. После пережитого не смогу без ярости смотреть в глаза насильникам и убийцам.

– Грехи у каждого найдутся, как и мотивы на их свершения, поэтому ради своего же блага подружись с ними, хотя бы фиктивно.

– Кстати, – перебил Дантей, – если же меня отправляют на верную смерть, ради сокрытия неприятных секретиков, то какова вероятность «прощения» меня по возвращению в город?

– Преценденты имеются и предаются огласке, так что о вкладе в безопасность Царьграда знает и помнит каждый гражданин. Хоть детали той ночи будут скрываться, но твои дальнейшие действия будут документироваться с момента отбытия.

– Не совсем понял. То есть моя репутация отбелится если я эффектно себя продемонстрирую?

– Да, в принципе, сейчас многие аспекты работают на демонстрации заслуг перед публикой. Система слухов, известности, пронизывает каждого.

– Даже в ваши ряды смогу устроится?

– Что? – растерялся надсмотрщик. – Вряд ли, хотя… А зачем тебе быть бельмом на глазу перед заказчиками этого судебного процесса?

– Пока что просто интересно. Но, если окончательно пойму свои способности, то постараюсь легально добраться до этих гадов.

– Из гроба в гроб запрыгнуть хочешь. Дело твоё, а пока сосредоточься на подготовке к ссылке. Попробовал я по памяти карту с возможными препятствиями нарисовать, на, изучи.

На помятом офисном листе минималистично красовались зарисовки с различными чудищами в приграничных районах. Больше походило на бестиарий какого-то подростка, только вот после встречи с уроборосиком в сердце города отторжение существования мифических тварей улетучилось.

После обсуждения нарисованного Дантей случайно упомянул про карту Бегонии с похожими пометками. Опасные зоны совпадали, но вот безопасные обходные пути абсолютно нет. Большинство зеленых линий навигаторши пролегали сквозь жилые массивы и стены, на что дрозд заявил: «А, вот значит как устроены контрабандные пути, про которые ты упоминал. Похоже на сплетение канализации с подземными этажами и парковками… С колдовскими приемами не будет проблем пробить брешь в несущих стенах, но вот опасность нечисти канализационной в таком случае обязана спасть на нет. Хм, слушай, кураторы вам объявят маршрут перед выходом, но сильно на него не надейся. Почуешь неладное – вспомни о “зеленых линиях” и веди группу по ним. Контрабандисты вряд ли окажутся страшнее каких-нибудь десятиметровых клещей.»

Прервался дрозд на перекур. Странная самокрутка подписана именем малоизвестного философа, а содержимое больше походило на перемешанные с пеплом чайные листы. После сильного вдоха горе-знакомый еще раз пробежал взглядом карту Бегонии, а на выдохе задал абсурдный вопрос про наследство, которое мог бы оставить паренек близким в случае гибели.

– С этого филиала Ада мне удалось вынести лишь проблемы и горький опыт. У меня карманных даже на перекус нет, отправят в ссылку вот такую галету.

– Эх, если бы не счета за психиатров и прочих реабилитологов сестры – устроил тебе целый пир, но, сейчас могу поделиться лишь грошами. С таким бюджетом сможешь пару раз такси заказать и купить придорожный чебурек.

– Спасибо, мне хватит. Перед смертью всё равно пирожками не наемся, а визуальной пищей в виде памятников и парков надеюсь успею поужинать.

– А, замашки чувствительных к меморису… Вас не понять: как можно «окультуриваться», когда для тебя открылись новые горизонты удовольствий?

– Удовольствия? С момента пробуждения мне даже искренне улыбнуться не удавалось. Или ты про масленицу? О, не-е, спасибо, еще раз неосознанно продать душу радушному гуляке…

– Не продавай – купи. Купи сказочную любовь хотя бы на час, сангвиков точно хватит, если меня упомянешь.

– Для тебя проституция – нечто сказочное?

– Не говори так, это совсем не грязные вещи, о которых думает большинство. Апартаменты Сатании – это место, где люди в сотрудничестве с суккубами и прочими прошедшими проверки мифическими существами, стараются максимально ублажить душевно и физически друг друга. Кстати, помимо различных услуг Сатания владеет инструментарием по починке душ. Твоя осквернилась графиней, да и воспоминания из прошлой жизни запрятались, верно?

– Настораживает завлекаться сомнительными магическими практиками. Потом на том свете расплачиваться…

– Поверь, всё безопасно. Просто мне последние две недели поручали осуществлять контроль за этой конторой. Так увлёкся, что целых два раза отказывался от предлагаемой роли администратора заведения. Адрес на всякий случай оставил на карте.

После одобрительного кивка пришлось разбежаться в разные стороны, ибо за разговором не заметили, как очутились около ресторанчика Фунга, а там Дроздов не жалуют.

Курета, опять встречающая гостя на корточках с сигаретой, едва вспомнив кто перед ней, подскочила, окликнула знакомую троицу и повела юношу в узкий переулок между рестораном и соседним зданием.

Игнорируя любые вопросы, девушка проводила жёсткий осмотр на наличие прослушивающих, либо отслеживающих устройств, которые могли прикрепить незаметно Дрозды. Постороннего не нашлось, только колдовская метка, обязывающая носителя подчинятся указаниям, а в нынешнем случае – явиться на место сбора ссыльных и затем выйти за границы барьера. Метка приведёт к летальному исходу в случае побега.

– Беда… Мы думали о менее жестком вердикте тебе, но метка говорит за себя, – сказала Курета, тяжко вздохнув.

– «Мы»? Это вы про тех безумцев, что отправили меня на верную смерть?

– Отринь обиды, мальчик. Ты еще до встречи с Геростратом обрёк себя на контакт с графиней. Ваши пути всё равно бы пересеклись даже в случае отказа. Эти голодные до полезных рабов твари, еще на стадии вербовки пустили слюни и точно бы не отпустили тебя.

– Здоров, братец, сколько раз удалось помереть там?! —прокричал пьяный Железный Майк, пытаясь разрядить обстановку.

– Ох, ну, я пытался, не успел, вот теперь за границами города думаю наверстать упущенное! – саркастически, повышенным тоном отвечал Дантей.

Герострат, стоя за спиной прихрамывающего Мискеллани, суетливо пытался что-то разглядеть, шёпотом совещаясь с образом своей жены.

– Приятель, – успокаивающим тоном говорил Мискеллани. – Твоими решительными действиями спаслось множество жизней. Давай и дальше поддерживать образ храброго героя, иначе весь негатив к тебе будет выплёскиваться на меня, всё-таки ты мой апостол.

– Блядство! Понимаю, бессмысленно уже кого-то винить, но вы бы могли предупредить обо всех возможных рисках, а не гадить мне в уши бесполезными напутствиями!

– Мы и сейчас не знаем кем на самом деле была та людоедка, поэтому спрогнозировать риски было невозможно, – сказал Герострат, продолжая с восхищением, – морализаторство оставим на потом, пока не спугнули душечку!

Все вопросительно смотрели на Герострата, водящего руками по области возле Дантея.

– Так вот почему ты моей жёнушкой интересовался, любопытно, любопытно! Стажировка не прошла даром!

– Я не в настроении, ближе к сути…

– Так вот же! – перебил Герострат, – не ощущаешь вуаль около меча? Ты же при знакомстве интересовался этим.

– Меч? Ну, он произвольно двигался и стал каким-то… намагниченным.

– Да! Да! Это синергия душ! А когда подобное происходило?

– В критические моменты.

– Ага, всё сходится! Зачарованием или иными методами, но эта деревяшка теперь сосуд для души человека, оберегающего тебя. Не припомнишь такого?

– Забыл даже откуда у меня халат и шрамы на теле, а остальное подавно.

– Печально, зато в походе теперь точно не будешь обузой для команды: пока в руках крепко лежит это оружие – врагам придется забыть о преимуществе. При правильном использовании тебе удастся наносить урон сквозь все преграды, добираясь до самого нутра. Точные замахи аннигилируют систему жизнеобеспечения, уверяю, доводилось видеть подобное с артефактом Люмпена.

– Позже переварю эти мысленные мюсли, дайте смириться с проблемами за алкоголем…

Десятисекундную гробовую тишину прервал резкий смех Майка, разливающего в тот же момент всем по рюмочке виски. Дальнейший спиртуозный разговор сопровождался лишь вопросами и советами.

Курета попросила поваров ресторана насушить пряных сухарей в дорогу Дантею, так как пайки выдадут скудные. Майк подарил бутылку выдержанного виски: для внутреннего и наружного применения, вряд ли выделят каждому набор первой помощи со средствами для обработки ран, а хороший алкоголь проверен столетиями в бытовых баталиях. Большего компашка предложить не могла: трое и так волочат маргинальное существования, не обладая боевым опытом, а Курета, даже живя в эпоху мифов, поделится знаниями о чудищах и методах противодействия им не могла. Компашке удавалось избегать вылазок за границы или в опасные городские места, только Майк, будучи в алкогольном забвении, ненадолго здоровался со смертью от когтей местного контингента.

В помутнённом состоянии от «горячей воды» и меланхолии Дантей начал суетиться, задумав оставить свой след перед возможной смертью. Хоть ему и приводили доказательства неплохой вероятности выжить в ссылке – полусломленным, пустоголовым в чуждом мире, где опыт двадцати лет отвергается новоявленными аспектами, остаётся лишь опираться на единственный метод, имеющий под собой эмпирическую основу. Начало этому методу воскрешения положил человек, настроивший против себя весь цивилизованный мир античности поджогом чуда света – Герострат, жадно уплетающий лишнюю партию сухариков. Однако, за оставшуюся половину дня даже радикальными способами вряд ли можно закрепить свой образ в памяти горожан, насытившихся практиками пиар-агентств, популяризирующих клиентов, иногда даже доводя планируемые мероприятия до массовой резни. Поэтому оставалось лишь отплачивать добром.

Подарить что-то кроме своей одежды не мог, да и не особо хотел. Ради спасения их друга и так нахватал грехов с путевкой в один конец, но с Мискеллани дела обстояли по-другому. Хоть этот бог в большей степени был вызволен из плена руками Дантея и одарил благословением, которое больше вредит, нежели помогает, тем не менее, за совместно проделанный путь на волю хотелось отблагодарить.

– Кстати, Мискеллани, а у тебя дом то есть? Просто про богов мне мало что понятно, вы там как, на небесах спите? – спросил Дантей, попрощавшись с остальными.

– Хах, было бы неплохо понежиться в облаках. А так да, администрация пробудившимся жильё выдает, правда моё настолько далеко, что проще возле ресторана переночевать, всё равно кроме обслуживания интересов здешних, дел у меня в других районах нет.

– Даже храма нет? Или вам и церквушки выдают? – с искренним интересом продолжал юноша, ведя собеседника к стоянке извозчиков.

– Всё очень тягомотно, тебе лучше в эту канаву бюрократии не лезть. Просто понимай, что богу, заведующим чем-то неизвестным, возможно не особо нужным, даже монетку вряд ли подкинут.

– Вот как, ха, похоже тебе удача задолжала монет, танцуй, сегодня ты покровительствуешь желанию делать щедрые подарки!

На все дальнейшие вопросы немного повеселевший Дантей отказывался отвечать до прибытия в пункт назначения. Всю дорогу он расспрашивал о древней Греции, восхищенно слушая рассказы очевидца. Воссоздаваемую воображением картину в голове портили «хрущёвки», источающие разложение архитектурного дизайна. Одна из этих пятиэтажек была конечным пунктом.

Подъездная дверь с домофоном не стала препятствием, так как кирпич, подпирающий её для свободного прохода собутыльникам соседа с первого этажа, оставался на месте всё это время. Неизменными висели почтовые ящики, выполняющие роль хранения бесполезной макулатуры, охотно предоставляемой различными ремонтниками или доставкой еды, а теперь и буклетами пиар-агентств. По их наличию мародеры определяли активность в жилищах, но сейчас она служила ориентиром для Дантея, подтвердившего свои догадки об отсутствии жильцов в арендуемой некогда квартире. Проделав пару махинаций с откручиванием болтов Дантей достал ключи, которые торжественно вручил Мискеллани:

– У каждого доброго бога должен быть храм. Вот, держи, мне они всё равно скоро не пригодятся.

– Это… Твои? Квартиры? Как? Откуда? Тебе же администрация не выдавала жильё, – переходя на шёпот спрашивал божок, оглядываясь по сторонам.

– Бери, бери. От подарков не принято отказываться. А за остальное не переживай: хозяйка квартиры несколько лет греет ноги на испанских пляжах, вряд ли в такое время вернётся проверить кто ухаживает за цветами.

После недолгих уговоров братья по несчастью двинулись по лестничным пролётам к новообразованному храму малоизвестного бога. Пока Дантей восхищался причудливой мозаикой и иными причудами, подаренные подъезду архитектурным меморисом, Мискеллани настороженно всматривался в двери соседей.

– Кхм, а, случайно, тут другие божественные личности не обитают? – проводя руками по воздуху продолжал шёпотом расспрашивать грек.

– Язык не повернётся назвать местный контингент богами, хотя, по выходным таковыми они себя и считают.

– Нет, серьезно, чётко ощущается присутствие одного, нет, даже двух… Одна точно из египетских.

– Вот, не заскучаешь с собратом-соседом.

Этажом выше послышалось мяуканье, натолкнувшее на исполнение традиции: кошка, в своем роде, является проводником энергии, она способна «обезоружить» негатив, пропустив через себя, поселить в жилище оптимизм и благотворную энергетику. Нужно лишь внимательно понаблюдать за поведением зверька, зашедшим первым в дом. Так и поступил Дантей, запустив первым в квартиру зверька, однако уже на пороге пушистик зашипел и ринулся подальше. Следом зашёл Мискеллани, дабы обезопасить друга от возможных паранормальных угроз.

Раздражителем кота сначала посчитали полчища муравьев, но спустя секунды телепатической связью незваный гость представился сам: «Человеки, прекратите вторгаться в мои владения, от имени Матери-Природы прошу вас уйти и не возвращаться». Телепатический шум причинял боль, провоцируя благословения Дантея пробудится, но, разгневавшись самим фактов навязывания условий непонятно кем, он проследовал вдоль маршрута муравьев, обнаружив заросшую мхом и растениями ванную с золотой рыбкой.

– Это она с нами говорит, Дантей, ближе не подходи, энергия с неё опасно хлещет.

– Что за, бл, заповедник образовался?! Вот она египетская богиня, да?

– Спокойнее, приматы, – возмущалась телепатически рыбка, имитируя произнесённое маленькими губками, – вас не смутило предупреждении о попечительстве Природы-Матери? Совсем страх потеряли, глупцы?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.