Павел Зарубин
Рок-н-рольщик. Маленькая повесть

Автор выражает искреннюю благодарность

дочери Любови Павловне за её терпение

при правке и коррекции повести

и уважение к авторскому тексту

Эпизод первый.

Посёлок Уташ Анапского района Краснодарского края.

7 июля 1979 года живописная группа горьковских студентов общим количеством тринадцать человек сошла на перрон станции Анапа Краснодарского края…

Стройные и весьма бледные ноги этих молодых людей и юных красоток впервые ступили на благодатную черноморскую землю с заветной целью – полновесно и желательно весело отдохнуть после напряжённой и кровопролитной сессии по окончании первого курса университета. В своих мечтах они уже загорали на жарком южном солнце, купались в тёплом Чёрном море, дружески и непринуждённо общались в условиях не академических аудиторий, а на лоне ласковой субтропической природы. Ну и в дополнение к их коллективным мечтам на руках у них присутствовал договор-подряд на проведение сельскохозяйственных работ в одном из приморских совхозов, согласившегося приютить горьковских студентов, предоставив им крышу над головой и возможность небольшого зарабатывания денег на местных колхозно-совхозных и порой частных плантациях винограда, арбузов, помидоров и прочих деликатесных плодов, таких малодоступных в славном, но несколько печальном (исходя из наименования) городе Горьком.

Солнце уже позолотило верхушки деревьев, когда местный раздрыганный автобус типа «Фердинанд Порш» доставил сию компанию в чудное (с ударением на первом слоге) местечко с заграничным названием UTAH, почему-то написанным латинскими буквами на указательной табличке, прикреплённой на столбе рядом с остановкой общественного транспорта. По-русски этот сельский рай назывался Уташ. Современному пытливому читателю наверняка знакомо это ныне прекрасное курортное местечко со знаменитым на весь постсоветский мир дельфинарием аналогичного наименования. В описываемое время сей уголок земли был практически забытым судьбой углом, без особых благ цивилизации и без связи с этой самой цивилизацией, за исключением уже упомянутого автобуса, заезжавшего сюда пару раз в неделю.

Встреченные представителями местной совхозной администрации ребята и девчата были препровождены в местное общежитие, состоящее из двух зданий-мазанок с белёными стенами, единственным убранством которых являлись металлические кровати с панцирными сетками и удобствами во дворе. Отдельная мазанка ребятам, отдельная – девчатам. Прибывшим было предложено располагаться, отдыхать с дороги, а завтра, с утра пораньше – на работу, в поля и веси…

На фото: живописная группа приехавших горьковских студентов

Новость о приезде неместных молодых людей и особенно неместных девушек быстро разнеслась по округе и в тот же день на крыльце женского общежития появились славные аборигены – представители местной молодёжи мужеского полу с явными намерениями по-быстрому познакомиться с приехавшими с континента красавицами и вступить с ними в многообещающие отношения. На крики «залётных» красавиц прибежали их всполошившиеся горьковские оруженосцы и оттеснили с запретных территорий прибывших разведчиков и диверсантов, незамедлительно пообещавших нанести полновесный визит к приехавшим юношам не далее как тем же вечером с целью проведения воспитательной работы и научению их, понаехавших неучей, правилам хорошего тона.

Сказано – сделано. Вечером на крыльце мужского общежития «нарисовалась» нестройная группа загорелых лохматых молодых людей, сильно нажимающих в разговоре на букву «Г» и вообще изъясняющихся на суржике. Группа волновалась, митинговала и пыталась без приглашения посетить и проинспектировать жилище и его жильцов.

На их несанкционированные, громкие и местами неприличные выкрики первым на крыльцо общежития величаво вышел Андрей – старший среди прибывших, студент последнего курса, 22 лет от роду и росту выше 180 см с широкими плечами, густой буйной цыганской шевелюрой и хмурым взглядом. Его появление было встречено бурными, но нерадостными криками, переходящими в овации.

Следующим по ступенькам нехотя вразвалочку спустился Игорь – 19 летний кудрявый блондин ростом в 2 метра 10 см с кулаками, пропорциональными его богатырскому росту. В нестройных рядах прибывших инквизиторов зашуршал пока негромкий вопросительный ропот.

На фото: один из прибывших горьковчан, Игорь, 19-летний блондин ростом в 2 метра 10 см. Высота остановочного столба составляет 3 метра 50 сантиментов

Следующими на авансцену выдвинулись два молодца – одинаковых с лица – жгучий коренастый брюнет Сергей 19 лет, смахивающий своей бугристо-мускулистой спиной и длинными руками на слегка выбритую гориллу и его ровесник, кудрявый симпатичный блондин с редким для СССР именем Марсель, обладатель широченных плеч и весьма крепких кулаков.

Прибывшие каратели безмолствовали…

На фото: Марсель на уборке винограда.

Последним взору честной компании явился младший брат Андрея – Павел, крепкий юноша 18 лет и 175 см росту с рельефно развитым плечевым поясом, уснувший после хлопотного дня и не вовремя и не к месту разбуженный незваными гостями, с высоты крыльца с ходу заявивший миру:

– Какого *** орёте?

Поредевшие вдруг нестройные ряды мстителей заволновались. Вперёд выступил один из них, парень лет 20-22-х (ну кто на взгляд определит возраст этих рано взрослеющих на хорошем солнце и обогащённом южными витаминами питании) и неуверенно спросил:

– Водку будете?

– Водку? Водку – нет, нам с утра на работу – за всех по старшинству ответил Андрей.

– А как же знакомиться будем? Нехорошо так-то! Вино будете?

– Вино? А какое?

– Местное, вкусное…

– Местное – будем. Только мы не знаем, где у вас магазин, где купить-то…

– Магазин?! Ха-ха, ну уморили! Откуда вы, юмористы?

– С Горького мы.

– С Горького? Хороший город! Тогда деньги давайте, ваши деньги – наш товар. Хороший товар!

Дальнейшее общение проходило в деловой, местами дружеской и непринуждённой остановке. Местные гонцы-скороходы споро явили миру три трёхлитровые банки мутного пойла под названием «молодое вино» на десяток участников встречи на высшем уровне. Потом было ещё…

Познакомились быстро. Особую радость присутствующих и несколько соответственных тостов вызвал факт наличия родных братьев с обеих сторон. Братья Зарубины – прибывшая сторона и братья Махно (!!!) – принимающая сторона.

– Андрюха, а музыка у вас есть?

– У нас всё есть!

– Давай, врубай – послушаем.

– По этой части у меня меньшой рулит – это к нему.

– Павел, давай чего-нибудь новенького! Что у вас там на материке слушают?

– Есть новинка одна, жёсткая такая…

– Да ну! Кто такие?

– «Назарет» называется. Шотландская группа. Музон крутейший! И альбомчик совсем свежий!

– Как называется альбомчик-то?

– «Expect no mercy!» Не ждите пощады по-нашему.

– Ух ты! Давай врубай! И наливай давай, не спи, Андрюха!

Народ разошёлся по домам за полночь. Разошёлся – сильно сказано. Расползлись – так вернее будет. Не все сумели добраться до дому и припасть к кровати. Часть бойцов, кому утром не на работу, полегла на поле боя. На мягкой травке, под чёрным южным небом и яркими мигающими звёздами.

Стараясь не отставать от других, Зарубиным-младшим предложенного напитка было выпито много. С трудом добредя до места своего отдохновения, он был брошен молодым вином в карусель алкогольного фейерверка. Железная кровать вместе с матрацем и простынёй закрутилась в диком пьяном вальсе, пытаясь сбросить юношу в пучину неизвестности и закручивалась она всё сильнее и резче, вызывая приступы головной боли и бьющие в другие части уставшего тела конвульсивные приливы крови.

Кровать вставала на дыбы, пытаясь сбросить Павла на пол… нет, на потолок… нет, опять на пол… да шут её забери, похоже сейчас швырнёт бедолагу в стену общаги. А-а-а!

Утром спящих горьковчан разбудили наглые удары в дверь общежития. Снаружи долбили очень сильно и настойчиво.

– Андрюха, это мы, Махно! Давай открывай!

– Какие нахрен махновцы? А, это вы, братья по разуму! Чего надо!

– Павлуху позови!

– Павел, тебя просят…

С трудом собрав части своей больной головы в одно целое, а разрозненные фрагменты тела в подобие человеческого организма, Павлуха выполз на крыльцо. Двое местных братьев с ещё одним гвардейцем смотрелись довольно импозантно, но было заметно, что их изрядно «штормит». Одним словом, «Hard night after drinking».

– Хотим твою крутую банду послухать снова. Давай заводи!

– Чего-чего?

– Давай англичан – назаретян. Как ты говоришь насчёт пощады?

– Expect no mercy! Не ждите пощады!!! Только не англичане они, шотландцы.

– Во-во… Не ждите пощады! Сам напросился!

И суровые братья Махно выставили из-за спины на крыльцо общежития огромную стеклянную бутыль с мутной, до боли знакомой, жидкостью внутри. Expect no mercy! Не ждите пощады!!!

На работу в этот день горьковские гастарбайтеры так и не пошли.

На фото: Игорь, Сергей, Андрей и Марсель после напряжённых трудовых будней.

Эпизод второй.

Чеченская республика. Где-то в окрестностях Аргуна/Гудермеса/Грозного.

7 июля 2002 года. Жарко. Душно. Перед ещё неостывшим, пышущим жаром, только что прибывшим с боевого выхода бронетранспортёром БТР-70 с открытыми командирским и водительским люками, в напряжённых позах стоят трое граждан в камуфляжной форме различной расцветки и разной степени изношенности (чистоты впрочем тоже). Трое мужчин, разновеликих по своим габаритам и уверенности в повадках, явно начальственного вида недружно орали, стараясь перекричать рвущуюся из открытых люков броневика рок-музыку с хриплыми сильными голосами ревущих по-английски певцов.

– Зарубин, выключи музыку!

– Зарубин, немедленно выключи музыку!!

– Зарубин, я приказываю выключить музыку!!!

Внутри БТР магнитола с весьма приличными акустическими колонками, жёстко закреплёнными по бортам, выдавала во всю мощь своих децибел английский рок – альбом группы «Nazareth» под названием «Expect no mercy!», а конкретно её одноименную заглавную композицию «Не ждите пощады». Единственным слушателем, кто реально наслаждался мощным звуком композиции, находясь внутри машины, был подполковник Зарубин, командир местного батальона специального назначения, он же командир металлического боевого зверя, он же меломан и DJ в одном лице. А группа неуверенных камуфлированных мужчин, взывавших к совести Зарубина, волею случая являлись его временными прямыми и непосредственными командирами различных степеней. Присланные на войну из разновеликих провинциальных городков по разнарядке, не обладающие командирскими талантами и опытом ведения боевых действий, они в силу своих не очень выдающихся профессиональных и личных качеств, испытывали почти осязаемую неприязнь к людям, прошедшим «горячие точки», людям опытным, знающим, нетрусливым и пользующимся заслуженным авторитетом у «личного состава». Каковым и являлся подполковник Зарубин.

– Выключи, тебе говорят! Под трибунал пойдёшь!

Музыкальная композиция закончилась. Зарубин выключил магнитолу, вылез на броню и захлопнул люки БТР. Спокойно спрыгнул вниз и отряхнул колени.

– Что случилось, товарищи командиры?

– Ты что себе позволяешь? – взвизгнул майор, начальник штаба, человек несуразный, в мятой форме рядового состава и кургузой кепи козырьком набок.

– Я себе позволяю без потерь выполнять поставленную боевую задачу. А что не так?

– Ты зачем сидишь там, не выходишь и музыку слушаешь?!

– Это мой обязательный ритуал – после успешно выполненного боевого выхода послушать любимую композицию внутри броника, пока мотор не остыл.

– Ты что, суеверный?

– Все мы, товарищ майор, на войне суеверными становимся…

– Ну вот возьми меня, я ж не суеверный!

– Так вы, товарищ майор, ещё и на войне-то по-настоящему не были.

– Антон Антонович, ну хоть Вы как начальник повлияйте на этого разгильдяя!

– Товарищ майор, Вы бы за базаром следили, всё-таки подполковник я, а не Вы. Ещё не факт, что до следующего звания доживёте!

– Что вы себе позволяете?! Да я, да за это… Антон Антонович, в конце концов, примите к этому негодяю меры дисциплинарного воздействия!

Антон Антонович – полковник, начальник ВОВД – временного отдела внутренних дел одного крупного, очень непростого и богатого района непокорной Чеченской республики, ещё недавно командовал сельским отделом (правильнее будет сказать «отдельчиком») милиции в тихой провинциальной глуши, тревожимой лишь перезвоном церковных колоколов, вдруг волею случая ставший крупным, но временным начальником и отцом-командиром для нескольких сот милиционеров из разных уголков конкретного российского региона на долгих как минимум 180 суток.

– Павел Николаевич, я Вас подвергаю аресту на трое суток!

– Товарищ полковник, аресту домашнему или с помещением на гауптическую вахту?

– Чего?

– Направление старшего офицера на гауптвахту подразумевает его размещение в отдельном от других арестованных помещении с благоустроенными нарами или кроватью и с обеспечением горячим питанием по нормам положенности. Такого у нас нет.

– Умный, да?

– Всегда им был, товарищ полковник! И глупеть в ближайшее время не планирую.

– Пять суток ареста! Домашнего! Дела передайте вашему заместителю Богдану Богдановичу.

– Есть пять суток отдыха и попутного ветра в спину Богдан Богданычу…

10 июля 2002 года. Там же.

– Антон Антонович, беда!

– В чём дело, Пётр Владимирович?

Пётр Владимирович Жаров – первый заместитель начальника ВОВД, подполковник. Человек решительный, грамотный, по-городскому деятельный, но пасующий перед объединившимися против него и его авторитета другими заместителями – сельчанами, не обладающими свойственной горожанину харизмой.

– В отделение милиции населённого пункта Ойсхара, ранее посёлок Новогрозненский Гудермесского района, доставлены двое задержанных участников НВФ (незаконных вооруженных формирований) из числа местных жителей. Тамошние работники пытались вывезти их и доставить для дальнейших следственных действий в Гудермес, но всё пошло не так.

– Что не так, выражайтесь яснее!

– Всё складывается хуже некуда.

– Да объясните толком, что происходит?!

– Местные жители заблокировали выезды из ПОМ (поселковое отделение милиции), население взбунтовалось, окружило территорию отделения. Толпой – людей собралось до тысячи человек – умело управляют «кукловоды». Требуют немедленно выдать им задержанных. Хуже другое: по поступившим данным рядом с ПОМом концентрируются вооружённые люди численностью около роты. Ещё хуже: к воротам и периметру отделения местные подогнали машины и повозки, гружённые соломой. А строения на территории милиции большинство деревянные.

– Чего время тянете, пошлите туда бойцов на броне!

– Не всё так просто…

– Да в чём же дело, подполковник?!

– Посылать броню не представляется возможным, водитель БТР находится в краткосрочном отпуске, его дублёр в госпитале на излечении. Да и посёлок очень непростой – родина Шамиля Басаева, который не бросает своих односельчан и всегда готов защитить земляков. Они это знают и от этого нам ещё сложней…

– Да… Что предлагаешь предпринять?

– Антон Антонович, нужно немедленно гасить конфликт и вытаскивать оттуда задержанных. Отдавать нельзя – после этого мы там никто и звать нас никак…

– Конкретней, Пётр!

– Необходимо бегом послать штурмовую группу и группу разблокирования из числа батальона спецназа, обязательно с техникой. Ещё бы чего им в придачу придумать, да думать уже некогда.

– Кого рекомендуешь послать старшим?

– Я сам бы поехал…

– Куда ты собрался, Пётр Владимирович?! Ты у меня первый заместитель по криминальной части, не ровён час с тобой что приключится – куда мы без начальника криминальной милиции? Да и боевого опыта у тебя нет, это твоя первая командировка. Нет, предлагай другого!

– Есть один человек, кто, я уверен, справится.

– Кто таков?

– Опальный командир подполковник Зарубин.

– Ты знаешь что? Говори, да не заговаривайся! Следующий кандидат!

– Ну тогда заместитель командира батальона Богдан Богданович.

– Годится!

Начальник снял трубку телефона – Дежурный? Богдана Богдановича Баранникова ко мне. Бегом!

Подтянутый, спортивный, в ладно сидящей полевой форме и с ВСК-94 (войсковой снайперский комплекс) через плечо Баранников с профессиональным шиком козырнул полковнику.

– Знаешь, зачем пригласили и что тебе предстоит? Пётр Владимирович, введи в курс дела.

Пётр Владимирович, хмурясь, не скрывая подробностей, обрисовал ситуацию в Ойсхаре.

– Антон Антонович, а что я без БТРа могу? – Богдан Богданович сделал нарочито удивлённое лицо и развёл руки в стороны. – Ровным счётом ничего. Нет, тут без поддержки бронетехники ничего не сделаешь! Звоните в комендатуру или федералам, пусть дадут броню и группу «тяжёлых». Без этого, извините, пустая затея.

– Богдан, ты хоть представляешь, сколько времени уйдёт на согласование совместной операции?! Да и не факт, что у них техника свободна. У нас каждая минута на счету. Давай, действуй, подбирай бойцов!

– Да что я сделаю-то? Нет, в таких условиях я ответственность на себя не возьму. Мне ещё пожить и послужить охота.

– Хорошо, можешь идти. Да… Что думаешь, Пётр Владимирович?

– Струсил Богдан. Давайте я поеду!

– Да блин, у тебя и опыта таких спецопераций нет. Не суйся!

– Товарищ полковник, ещё немного – и сожгут наших в Новогрозненском!

Вновь телефонная трубка в руках начальника – Дежурный? Срочно ко мне начальника штаба!

– Можно? – в кабинет вошёл начальник штаба, ранее упомянутый майор, тот самый «человек несуразный, в мятой форме рядового состава и кургузой кепи козырьком набок».

– Можно барашку за ляжку. Василий Васильевич, сколько служишь, а всё не привыкнешь – не можно, а разрешите! Давай, собирайся, поедешь старшим поселковое отделение милиции разблокировать. Иди, бегом готовь людей!

– Антон Антоныч, ну куда я!

– В смысле?!

– Старый я, дома жена ждёт, сын студент. Куда мне в штурмовики на старости лет. Давайте я схему операции нарисую и маршрут разработаю?!

– Иди ты со своей схемой знаешь куда?

– Куда?

– В нарисованное тобой пешее эротическое путешествие! Свободен!

– Пётр Владимирович, иди, выпускай Зарубина. Хватит, отдохнул. По-быстрому объясни ему всё. От меня передай: любые его полномочия по комплектованию людьми и техникой подтверждаю! Так и передай – подтверждаю! Не хочу с ним разговаривать, сам понимаешь почему. Жду доклада по возвращению. Ну и это, скажи, пусть бережёт себя. В добрый час!

Антон Антонович выпроводил заместителя, оглянулся и, не увидев привычной у себя на родине иконы, перекрестился на портрет президента…

– Равняйсь! Смирно! Вольно… Бойцы! Кто желает поработать? Песчаный карьер – 2 человека, ликёро-водочный завод – 2 человека.

– Огласите пожалуйста весь список!

– Парни, работа предстоит непростая, поэтому никого силой не гоню, на задание идут только добровольцы. Со мной пойдёт штурмовая группа плюс десять человек огневой поддержки. Вооружение полное, дополнительно взять два РПК (ручных пулемётов Калашникова), боекомплект максимальный. Кроме того, нужны два водителя на бронетехнику, имеющих практический опыт вождения грузовика. Короче, в бой идут одни «старики».

Через пять минут бронетранспортёр с пятнадцатью спецназовцами внутри и на броне и специальное усиление проводимой операции – грузовой автомобиль ГАЗон, он же ГАЗ-33073 с металлическим кузовом и установленным внутри спаренным пулемётом КПВТ (крупнокалиберный пулемёт Владимирова танковый) калибром 14,5 мм – стояли перед воротами отдела. К Зарубину, свесившему ноги в открытый командирский люк БТР, вскарабкался Богдан Богданович.

– Павел, ты давай там, береги себя!

– Богдан Богданыч, с чего такая любовь? Может, сам поедешь, а я отдохну?

– Не, начальник старшим тебя назначил, ты и езжай. Ребят береги!

– Богдан, тебя послать или сам свалишь? Внимание всем! Проверить радиостанции. Канал работы пятый. Позывные общие по порядку с первого по пятнадцатый. ГАЗон – позывные ГАЗон 1 водителю и ГАЗон 2 стрелку. Работаем!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.