Новый дом

Лучшее, что может случится –

путешествие к себе

Марк Марсэлл

Пролог

11.2016 начало создания книги.

В этой книге история десятка лет одного человека.

У всех людей разные тела, души и судьбы. Разные мысли и действия. Но есть что-то общее, и это чувства.

В некоторых главах есть названия песен и их исполнителей. При чтении каждой главы, поставив привязанную к ней песню на минимальный звук, можно почувствовать то же, что чувствовал герой рассказа.

Написанные здесь стихи, так же олицетворяют основную мысль каждого этапа прожитого периода. Личные стихи те, в которых не указан поэт.

Что такое мечты? Кто-нибудь об этом вообще знает? Я всегда думала, что это всего лишь пустота в невесомости, с какими-либо картинками в моей голове… Иногда они сбываются, но, а большая их часть выбрасывается в мысленную урну. Но пройдя несколько этапов в своей жизни, я поняла, что мечты – это гораздо большее, чем выдуманные картинки!

Я Надин. Моё имя значит – надежда на многих языках мира. Во мне столько надежды на светлое будущее, сколько и на саму себя. Я не привыкла рассчитывать на других, мой опыт показал, что это неверный путь. Он приведёт к разочарованиям, а я их не люблю.

Я люблю жизнь и всё, что в ней есть. Хорошее, плохое, красивое, горькое.

Мой девиз – ошибок нет, всё есть опыт.

Глава 1

Первые мечты

В детстве я, как и многие дети, растущие без отцов, мечтала, чтобы он к нам вернулся. Глядя на своих школьных подружек, которые росли в полноценной семье, я не понимала каково это. Какого это, когда мама запрещает, а отец разрешает, и поэтому по детской глупости ты любишь отца больше, а с возрастом привыкаешь к этой мысли, и любовь к нему только многократно возрастает. Повзрослев, немного думаешь, о том, как бы ты хотела, чтобы твой будущий муж был так похож на него… Глазами такими добрыми, голосом басистым, и характер, настоящего героя, как твой отец!

Нет!

Мне это чувство совершенно не знакомо. Глядя на чужих отцов из нормальной адекватной семьи, у меня на глазах наворачивались слёзы, губы становились горячее, и навевала такая тоска, такая грусть. Тогда я думала и постоянно задавала себе вопросы: «почему?», «чем я хуже?», «чем я хуже других детей, почему у них есть отец, а нашего давно уж не видно» … И это не то, чтобы зависть и не злость вовсе, просто обидно и всё. Винила сначала себя в этом, так как знала, что родители развелись после моего рождения. Думала, что всё это из-за меня. А повзрослев, поняла, что как раз всё, наоборот, просто у взрослых есть куча проблем, которые они не хотят решать. И у них всё просто, захотел, женился, захотел, развёлся, а то, что у них общие дети растут, это почти никого не волнует. Только вот ребёнок копит в себе обиду и жадно смотрит на чужие семьи.

И лет через десять я вспомнила о том, как сильно я мечтала об отце и вуаля, он появился! Спустя семнадцать лет решил вернуться к нам. А точнее не к нам, а к маме. А меня снова особо то и нет в его жизни. Ну, мама, конечно же, дала ему отпор, её обида вперемешку с гордостью оказалась куда сильнее, чем мои мечты. Да и в принципе он не настаивал. Толи его желание не было велико, толи он просто чувствовал за собой вину за то, что бросил свою семью на произвол судьбы в ужасное время, голодное и тяжёлое. Хотя на счёт чувства вины я сильно сомневаюсь. Но, как ни странно, не осуждаю его ни на минуточку. Каждый волен поступать, по совести, а её отсутствие это залог воспитания.

***

Стоит начать с того, что у меня очень суровая мама. Она воспитывала нас с сестрой очень строго. В детстве я была противной младшей сестрёнкой, которая запросто сдаст маме старшую, её юношеские тайны и секреты. Я доводила Янку до белого каления, когда мы были одни дома, пока мама была на работе или в гостях. Сестре доставалась от мамы не только за то, что мы ругались и дрались, но и за "плохое ведение хозяйства".

Мама растила нас одна, поначалу, пока мы были совсем маленькие она шила на заказ до поздней ночи. Потом она работала горничной и приходила домой в двенадцатом часу ночи. К счастью, тогда работа органов опеки не была излишне строга.

Сестра с пяти лет научилась меня кормить, пеленать и мыть. Мне тогда было меньше года. Она стала для меня мамой. И разница в возрасте пяти лет, казалась для нас колоссальной. Её друзья были и моими друзьями, но они не воспринимали меня всерьёз, ведь я была младше. И она им жаловалась на меня, потому что ей доставалось от мамы, если я сделаю что-то не так или если скажу, что Янка во всём виновата. Ей некому было пожаловаться на меня, чтобы её кто-то защитил от наказаний и рукоприкладств мамы. Её поддержкой были наши дворовые друзья, с которыми мне не удавалось сблизиться как ей с ними.

Когда Янка повзрослела она обратилась в субкультуру "ЭМО" – что значит эмоции. Мама не особо обратила на это внимания, потому что тогда было модно выбирать в какой субкультуре находиться. Эмо, готы, панки, позеры, рэперы. Мне нравились готы. Они были таинственными и романтизированно мрачными. Что-то загадочное в них привлекало меня. Но я не увлекалась этим, а вот сестра ушла с головой в "ЭМОцианальный образ". Мне это не нравилось, потому что они были жалкими. Их били и унижали, а они прибеднялись и не стояли за себя. У меня не тот характер, я никогда не дам себя и своих близких в обиду, буду драться. Даже если заведомо знаю, что проиграю и мои силы не равны с соперником. Сейчас будучи взрослой, я понимаю, что сестра обратилась в ЭМО, потому что подсознательно просила помощи и жалости к себе. Все эти мамины постоянные запреты, обвинения в легкомыслии, оскорбления и избиения не довели до хорошего, ни Янку, ни меня.

Мама воспитывала нас так, чтобы мы были хозяйственными, скромными и терпеливыми девочками. Мы не могли просто отпроситься выйти играть на улице. Сначала нам нужно было довести всю квартиру до блеска, до идеала. Но и после этого, не факт, что нам удастся поиграть во дворе, потому что после уборки и готовки даже в четыре наших руки мама не отпускала нас. И причины были разные: здесь что-то не убрали, тут что-то не вытерли, обед получился не вкусным, завтра в школу, уже восемь часов вечера или я просто так хочу!

Обидно, несправедливо. И так было всегда. Когда к нам на домашний телефон звонили одноклассники Янки, мама её трепала и оскорбляла, называя шлюхой. Несмотря на то, что сестре было лет четырнадцать и она понятия не имела откуда у мальчиков наш номер телефона. Выяснилось, что они просто шутили, звонили всем девчонкам с класса, взяв номера из школьного учительского журнала с данными.

Я затаив дыхание стояла за дверью и с ужасом слушала как мама бьёт и унижает Янку. Иногда пыталась вступиться за неё перед мамой, чтоб она перестала её бить. Но в лучшем случае я была послана, а в худшем попадала под её горячую руку или она запирала нас в тесной кладовой, где не было света и на чем было стоять, потому что там битком было завалено хламом. Когда мы были заперты там по одиночке, то по договорённости одна подходила к маме и выпрашивала, чтобы она выпустила на свободу другую. Конечно же были посланы на три буквы.

За любую оплошность и провинность мама нас либо била, либо оскорбляла и унижала. И самое ужасное в этом, что нам не к кому было подойти и пожаловаться, чтобы нас успокоили и защитили. Не было ни отца, ни бабушек, ни дедушек. Мы жаловались друг другу и своим друзьям.

Но я любила маму за её другую сторону. Это совершенно парадоксально, но она была ласковая, и любящая мама. Главное не злить.

Я помню те светлые времена, когда несмотря на то, как трудно нам жилось, не было денег, но она любила и заботилась о нас. В своём детстве мы получили всё, на что хватало денег. Были и небольшие подарки, школьные принадлежности, одежда, еда. Мы жили скромно, но казалось всего хватало. Мы праздновали дни рождения, новый год, пасху. Каждый год, несмотря ни на что, эти три праздника свято были важными. Так для меня осталось и по сей день.

У нас был отчим, с которым мама была вместе десять лет. У них были довольно странные отношения, он темпераментный, а она гордая. Она с лёгкостью выбрасывала деньги, которые он дал ей, когда у нас был пустой холодильник. Я не знаю какие у них были стычки, но помню, что он ревновал её к каждому столбу. Она очень красивая и интересная женщина. В молодости у неё были мелкие кудри цвета красного дерева. Я любила этот её образ, а отчим из ревности таскал её за волосы, требуя сменить причёску и цвет волос. В период, когда они познакомились она была очень худой, про таких говорят "кожа да кости". Но когда отчим стал ухаживать за ней, она поправилась, и превратилась в даму с аппетитными формами. Белая кожа, красные, кудрявые волосы, голубые глаза и милая родинка на подбородке… Не удивительно, почему он боялся её потерять.

Мы с Янкой стучали в закрытую дверь комнаты, когда слышали их крики, как он её колотит. Мы кричали ему: " дядь Кямал, отпустите маму. Не трогайте маму, пожалуйста!!!". Но наши детские голоса не могли остановить этот скандал, всё что мы слышали в ответ: "идите в свою комнату, не выходите оттуда". Это был голос мамы. И мы в слезах, как и она, просили его ещё несколько раз остановиться, после чего становилось тише. Мы убегали в свою комнату и слышали, как со скрипом открывалась дверь, где был скандал. После чего захлопывалась другая, входная дверь. Мы неспеша подходили с сестрой к комнате, в которой находилась мама и боялись толи попасть под горячую руку, толи получить от неё, за то, что подслушивали. Но страх пропадал, когда мы видели её в слезах, лежащей на полу. Я и Янка подходили к ней аккуратно, и ничего не говоря обнимали маму, жалели её.

После таких скандалов отчима не было у нас несколько дней, а потом он пытался дозвониться, но мы не поднимали трубку домашнего телефона. Но потом мы видели, как он на коленях просит у мамы прощения, и она не сразу, но прощала его. Она говорила, что прощала его, потому что он кормил нас, сделал ремонт в нашей квартире и если бы не он со своими деньгами, то она не смогла бы нас поднять.

Может мама и была с ним ради денег, но я помню моменты, когда они были счастливы. Как мама сидела на его коленях в обнимку, как они держались за руки, когда мы шли в кафе. Как она смеялась над его шутками. У него тоже была другая сторона, добрая и заботливая.

Я до сих пор вспоминаю как он приходил по утрам, когда мы ещё спали. В двери поворачивался ключ и от этого звука я просыпалась, бежала к нему навстречу с криком "дядь Кямал пришёл" и падала в его объятия. Такая крохотная я и такой здоровый он. Мы с сестрой всегда обращались к нему на Вы, вместо привет говорили здравствуйте, к его имени добавляли приставку "дядь". Не знаю почему, так изначально повелось. Но он был нам как отец, лучшей его версией. Я даже называла его папой какое-то время, но потом перестала. Об этом мне сказала мама, когда я уже повзрослела.

Сейчас я понимаю, что на периоды её агрессии как раз приходилось время одиночества, когда с отчимом они были не в ладах. Но по большей части они любила нас с Янкой и заботилась о нас. Для меня детство осталось светлым. Но для Янки было не всё так радужно.

Когда сестре было семнадцать лет она познакомилась с парнем из своей компании. У них быстро завязались отношения. Они любили друг друга, относились со всей серьёзностью к тому, что происходит между ними. Эти отношения продлились год, после чего он со своей семьёй переехал в Америку. Они не смогли расстаться до его отъезда, продолжили общаться по интернету и телефонным звонкам раз в день. Он обещал забрать её с собой и сделать своей женой. Но прошло немного времени, и он сказал, что им нужно расстаться, потому что всё не так просто. Чтобы она прилетела к нему, нужно основание, оформить приглашение, а у её возлюбленного не было местного гражданства, поэтому всё сводилось к тому, что эти отношения не протянули бы годы на расстоянии. Наверняка были и другие пути, но они были молоды и глупы, чтобы попытаться в этом разобраться, поэтому он отпустил её.

Это было невообразимо больно, не только для Янки. Мы с мамой тоже переживали эту боль, я до сих пор вспоминаю со слезами сестру в тот период. Как раз после этого разрыва она нашла спасение в субкультуре ЭМО и нашла новую компанию, с готами и панками. Они были дружны между собой, тусовались в квартире одного из них, классика того времени. Но она оставалась порядочной девушкой и приходила ровно в девять вечера, как было и всегда. Мама тогда ослабила хватку с контролем, наверное, понимала, что Янке нужно отвлечься.

Но у сестры был другой план, она не собиралась мериться с потерей любимого. Познакомившись с парнем из России, она решила, что ей нужно выйти замуж за него, чтобы получить российское гражданство и уже тогда будет проще переехать в Америку. План был так себе, но она в него верила.

Когда Янка в сердцах после ссоры со мной или мамой говорила, что уедет от нас в Россию мы ей не верили. Но однажды я вернулась домой после школы, был вечер. Мои одноклассницы остались ждать меня за дверью, я хотела отпроситься у мамы на улицу, погулять с ними. Но поняла, что-то не так.

Мама сидела в туалете с открытой дверью, свернувшись калачиком и очень громко плакала, навзрыд. У неё была жуткая истерика, я не видела её такой прежде. Как будто кто-то выкручивал ей сердце на живую. Она извивалась от боли держа себя за волосы, закрывая лицо. Такую страдание я встречала только в фильмах, когда кто-то из близких умирал. На мои вопросы: "Что случилось? Что мне сделать? Почему ты плачешь?" – мама с трудом выдавила из себя: "Яна уехала". Как уехала? Куда?

В Россию!

Шок. Я не поверила в это, отказалась в это верить. Мы были совершенно разные в одной семье, но мы были одним целым. Это как у монетки выпилить одну треть – она станет бесполезной.

Я сказала своим подружкам, что не выйду на улицу, и объяснила в чём причина. Потом сидела у туалета напротив мамы и молчала, потому что не знала, что сказать. Когда мама немного успокоилась она сказала: "У меня больше нет старшей дочери. Если она позвонит, не бери трубку. Ты тоже с ней общаться не будешь. Это её подарок мне на новый год". До праздника оставалось несколько дней. Я согласилась с мамой в тот момент, потому что не время было для споров. Конечно же я не перестала общаться со своей сестрой. Потом мама сказала, как она узнала, что Яна уехала. Та ей прислала смску с текстом: "Я улетела в Россию, не ищи меня". Это было подло, даже слишком.

За пару месяцев до её отлёта с мамой разговаривал парень Яны из России. Он просил отпустить её к нему, чтобы она прилетела в гости, говорил как серьёзно к ней относится. Но мама вежливо поговорила с ним и дала понять, что отпустит её в том случае, если он прилетит сначала к нам, познакомиться, и она передаст её из рук в руки как говорится.

На удивление мама стала добрее и доверчивее относиться к Яне, после расставания с любимым. Но в Россию отпускать её боялась, на тот период было много историй, когда вербовали людей, особенно девушек. Поэтому необходимо было встретиться лично.

Но Яна не верила маме, что та отпустит её, и решила, что так будет лучше. Прошло время, и сестра рассказывала, она искренне не думала, что мама так расстроиться по поводу её отъезда. Но она отправила ту несчастную смску перед вылетом, уже в самолёте, на всякий случай. Боялась, что мама приедет за ней в аэропорт.

Мама сразу изменилась, будто перевернули весь мир. Прежде яркая, красивая женщина, превратилась в мрачную и замкнутую. Теперь она носила одежду только чёрного цвета, будто держит траур. Она стала сдержанной, уже не смеялась как прежде. Мало говорила, и вся её нежность куда-то запропастилась. Мама не хотела справлять новый год, потому что Яна улетела. Ёлку я наряжала теперь одна, как и последующие несколько лет. Я заставляла маму праздновать эти несколько дней в году: новый год, пасха и наши дни рождения. Впрочем, теперь так всегда.

Я долго уговаривала маму поговорить с Яной, когда она звонила или писала. Мама всегда была гордой, она с трудом прощала обиды. Но она заговорила с ней. Для меня это было большим облегчением, будто подписали мировую, и война закончилась.

Через три месяца после отлёта Яны, закончилась виза и она вернулась, но ненадолго. Сестре понравилось в России, там не было маминых запретов.

У них был разговор, в ходе которого выяснилось, что Янка уехала не только из-за всех этих запретов и строгости воспитания, но и из-за ссор и драк со мной. Так же она больше не хотела оставаться в стране, потому что знала, что не встретит здесь свою судьбу. Про свой план получить российское гражданство и переехать в Америку она не стала рассказывать, чтобы мама не проболталась её новому жениху из России. Но несмотря на несколько причин её выбора, мама не услышала, что было ключевым для принятия решения, а это её излишняя строгость, несправедливые отношение, запреты и рукоприкладство. Мама никогда не признавала своей вины, и обвиняла кого угодно в своих проблемах, так было всегда. Она решила, что во всём виновата я. И чтобы не повторилось ситуации как с Яной, мама обратила всю мощь строгого воспитания на меня. Оно было суровее в несколько раз, чем с Яной.

Сестра улетела снова, как только сделала новую визу. Мне было четырнадцать, и мой мир изменился. У меня не было здорового подросткового периода, не было юности, посвящённой себе.

Мама записала меня на курсы английского языка. Я должна была ходить туда три раза в неделю. Но вместо этого два дня из трёх я шла гулять на улицу, у меня была своя компания. Иначе у меня был строгий распорядок дня: дом – школа – дом. Выйти погулять с подругами становилось ещё сложнее, уборки в доме должны были проводиться чаще и чище, обеды должны были быть вкуснее, уроки на пятёрку. Любая оплошность или не та интонация сопровождались избиением, оскорблением, унижением и игнором на несколько дней или пару недель. С абсолютным презрением мама отвечала мне на необходимые вопросы в такие периоды. Я постоянно во всём врала маме в своих интересах. Иначе я не могла делать то, чего мне так хотелось. Но парадокс в том, что, говоря правду я либо получала от неё, либо мама не верила мне. А на ложь реагировала неплохо. Я научилась врать настолько глубоко и продуманно, что верила в это сама. Но мне было противно от этого и мучала совесть. Я всегда жила в страхе, что ложь вскроется и тогда мне достанется от мамы ещё больнее. Этот страх жёг изнутри. Я пообещала себе, что, когда буду жить отдельно от мамы, я больше никогда не буду никому врать. Я не хотела бояться и запоминать ложь, чтобы не оступаться в неправильных сценариях и просто быть честной с самой собой. Даже если моя правда не устраивает кого-то, главное, что я не чувствую себя подло от своей же лжи. И всегда требую от людей такой же честности.

Когда Яна улетела второй раз и на меня обрушилось "мамино воспитание", я стала понимать какого это было для моей сестры. И мне стало очень стыдно, что я плохо вела себя с сестрой. Я искренне извинялась перед ней, в слезах писала Яне сообщения с телефона мамы, пока та спала. Так было несколько лет, пока я не поняла, что прошлое не вернёшь, а за свои поступки надо отвечать моментально.

***

Прошло немного времени, и у меня появилась новая мечта. Как можно быстрее создать свою семью и ни за что её не потерять, не разрушить и из всех сил пытаться всё сохранить. Я очень торопилась жить и торопилась произвести на свет ещё одну маленькую жизнь.

Когда человек взрослеет, детская душа умирает. Неужели мы станем, как наши родители?

В семнадцать лет начались мои первые отношения, я верила в первую любовь, верила, что всё сбудется. Мне хотелось, чтобы у нас с ним была такая же любовь как у Янки с её парнем. Мне казалось тогда, что эти отношения – это лучшее, что могло быть в моей жизни. Я любила этого юношу больше жизни, больше света. Ничто в этом мире не могло быть сравнимо с ним. Моя мама полюбила его как родного сына. Казалось, ничто не угрожает нашим отношениям. Мы летали как птицы в своём мире. Но однажды разбились о скалы.

Всё началось внезапно, одна моя незначительная ошибка изменила жизнь двоих.

В очередной раз, чтобы мама отпустила меня с парнем на день рождения друзей, мне пришлось провести большую, тщательную уборку. Я занималась этим весь день, приготовила еду, но не успевала помыть посуду. Её было немного, но было уже восемь вечера, и обычно после восьми мама не отпускает из дома даже в магазин, потому что слишком поздно. А домой нужно было вернуться ровно в десять ни минутой позже.

Я объяснилась маме и пыталась отпроситься, так как мой парень ждал меня на пороге. Но она игнорировала меня, хотя я стояла напротив и повторяла свой вопрос снова. Я решила, что всё в порядке и поехала с ним на праздник. Уже в такси позвонила мама и велела вернуться назад, грязной посуды в раковине не должно быть! Мы вернулись. И здесь была моя ошибка. Мне стоило попросить его остаться за дверью, в подъезде, но мне было стыдно за поведение мамы, и я посчитала, что это не вежливо, поэтому попросила его побыть в коридоре. Пока я мыла посуду, мама из другой комнаты выкрикивала оскорбления в мой адрес и велела подойти к ней. Мне было очень обидно я стояла в слезах перед ней с мыльными руками и выслушивала от неё какая я паскуда, шлюха и тварь. Я просила её прекратить ругаться, потому что мой парень всё это слышит. Но она не останавливалась, и тут в комнату вошёл мой возлюбленный и стал заступаться за меня. Молодой, горячий юноша, на эмоциях наговорил ей всякого, после очередной порции оскорблений, но уже в его сторону. Словесная перепалка длилась недолго, я вытолкала его за дверь с просьбой уехать. И соврала ему, что скоро приеду. Конечно, мама не отпустила бы меня, но он ждал в подъезде.

Как только он вышел за дверь мама стала бить меня и кричать. Потом слала душить подушкой. Размазанный след от туши на ней до сих пор напоминает об этом дне.

– Ещё раз, ты меня тронешь, и больше не увидишь! Повторять не буду. – Я вскочила с кресла, взяла маму за запястья и оттолкнула от себя.

Он слышал всё, что происходило, стучал и ломился, хотел мне как-то помочь. Я открыла дверь успокоила его и попросила уехать.

– Чтобы я больше не видела вас вместе. – За моей спиной стояла мама и грозила мне пальцем.

– Этого не будет! Если так, тогда я ухожу и буду жить с ним. – Теперь, мой мир перевернулся. Я не понимала, как буду жить без него, он единственный человек в этом мире, который любил меня так же сильно, как и я его. У нас была связь, как у дельфинов, симбиоз душ. Мы даже родились в одно время, он первого марта, а я второго. Я не могла вообразить себе, что больше не увижусь с ним.

– Ты ещё пожалеешь об этом и приползёшь обратно. Будешь прощение вымаливать. – Я выходила из дома, а мама кричала мне вслед.

Она не позволила мне взять вещи, которые я купила на свои деньги. Я зарабатывала с пятнадцати лет, в то время как она уже перестала работать. Мой мобильный так же перестал мне принадлежать, хотя его мне подарила сестра. Вот так без денег, без всего, в одних сандалиях и коротком чёрном платье, подаренном моим любимым, я покинула дом. В слезах и отчаянии, я пришла к подруге. Она успокоила меня и дала с собой запасное нижнее бельё. Размеры у нас были разные, поэтому одежду одалживать у неё не было смысла.

Мой возлюбленный дал на время попользоваться телефоном своей мамы. Я ехала в такси к подруге и в голове возникла мысль: "а что, если он переписывается по смскам с кем-то с телефона его мамы. Да нет. Этого быть не может, это глупость". Но я решила открыть папку с сообщениями, чтобы не терзаться сомнениями. И…

"Привет, это тот, кто сидел сегодня с тобою рядом".

"Спокойной ночи".

"Я люблю тебя, солнышко".

В ответ: "Я тебя тоже".

Он меня называл солнышком, но номер получателя был чужой. Это была его лучшая подруга. Он уверял, что они как братаны, на один горшок вместе ходили.

Когда были написаны эти сообщения?! Я проверила дату в надежде, что это было до начала наших отношений. Но дата свежая, это было месяц назад, через пару часов после того, как он проводил меня домой.

Мой мир рухнул. Будто ударили под дых. Стало больно дышать, я не могла пошевелиться. В голове были мысли: "этого не может быть, так не бывает". Я же только что ушла из дома из-за него. Я позвонила ему.

– Кто писал эти сообщения? Это же твой брат? Просто скажи, пожалуйста, что это твой брат. – Я в слезах просила его соврать, но в ответ тишина, он не ожидал, что я увижу эти сообщения.

Я сказала ему, что больше не хочу его видеть. Но позже, в тот же вечер он просил простить его, клялся, что не повторит свою ошибку. Говорил, как сильно хочет жениться на мне, и чтобы у нас были дети. Я боялась, что пожалею об этом расставании и попыталась его простить. Хоть мы и начали откладывать деньги на свадьбу наши отношения сильно испортились. Он стал часто пить, засиживаться у друзей. А потом я узнала об очередных изменах, которые были до этого скандала, когда, между нами, всё было хорошо.

Мы прожили с ним всего два месяца. Из всех сил я пыталась сохранить свои первые отношения, где было много лжи и измен с его стороны. Думала, что это только начало, дальше будет лучше, притрёмся ещё друг к другу, и моя новая мечта о счастливой семье сбудется. Но, как показало время не всем мечтам суждено сбыться. И вновь разочарование… Полное. Крах надежды и веры. Первая любовь и это первая огромная боль, в маленьком, глупом и нежном сердечке. Но, всё, что не делается, всё к лучшему!

***

Время шло, так тихо, так медленно скользило по календарю… Я ещё долго не могла оправиться после того удара. Мой мозг предательски отказывался верить в то, что с любимым всё кончено, в то, что нет пути назад. Я тешила себя мечтой о том, что всё ещё наладится, просто нужно немного времени. Но я оказалась снова не права. Время нужно было не ему, а мне. Чтобы всё забыть. Стереть. Попытаться сбить этот бесконечный поток ненужных мыслей и больных воспоминаний. Пыталась, как могла, но всё без толку. Я пыталась вернуть эти отношения не однократно, но мои попытки оставляли желать лучшего. Он был из тех, кто держит легко и отпускает крепко!

И я понимала, что люди не меняются и их не изменить, пока однажды в их жизнь не придёт тот самый момент понимания и осознания, что всё! Уже поздно! Поздно кого-то возвращать, поздно делать то, о чём тебя просили, и даже умоляли. В случае с Павлом, это была просьба перестать выпивать каждый день, потому что медленно, но верно он скатывался в ту же трясину, что и мой отец наркоман.

Я окунулась с головой в работу, лишь бы не думать и не вспоминать свою первую любовь и разочарование… Работала много и усердно, приходила домой поздно, но мне это вознаграждалось повышением и новыми интересными заданиями. Но мне было этого мало. Мысли выжигали меня изнутри, и боль не угасала, а наоборот становилась только яростней, и ещё более огромной. Я ненавидела себя за эту муку. Не могла смотреть на себя в зеркало, так как видела там совершенно чужого человека, который настолько слаб, что не может даже укротить свои мысли. На всей этой почве я была раздражительной и злой. Меня нельзя было трогать и спрашивать о чём-либо. Я срывалась на близких. Проблемы дома, на работе, в личной жизни, что я могла себе ещё пожелать?! Только проблемы со здоровьем… И вуаля, они тут как тут!

На нервной почве у меня начали выпадать волосы. Просыпаясь по утрам, первое, что я видела это моя подушка, обсыпанная невероятным количеством моих длинных волос. Бесконечные таблетки от мигрени и с носа кровь, на ровном месте спотыкалась, забывала всё, что было сказано минуты две назад. Быстрый прорыв по карьерной лестнице, казалось, окажется полным крахом, если продолжать в том же духе. Ведь моя раздражительность с поводом и без, рушила все мои отношения с коллегами и начальством. А про внутрисемейные, остаётся только молчать. Я не могла терпеть мамин характер и её придирчивость, поэтому пререкалась с ней. Я рушила свою жизнь и губила своё здоровье сама, у себя на глазах. И винить мне в этом некого, разве, что себя. Я понимала, что всё это не может так дальше продолжаться.

И я начала мечтать. Мечтать о том, чтобы вздохнуть хоть на минутку спокойно, чтобы так просто прийти домой, абсолютно без нервов, окунуться в домашнюю атмосферу, окутанную теплом, и в то же время свежую прохладу, заварить себе чашку крепкого кофе посидеть на балконе, и глядя на звёзды, успокоить нервы. И чтобы никто в этот момент даже не думал меня трогать, спрашивать и просить о чём либо, просто остаться хоть на какое-то мгновение наедине с собой, и желательно это мгновение растянуть, как можно дольше. Но парадокс в том, что в то же самое время меня тошнило от своего общества. Я так надоела сама себе, что мне просто хотелось выгнать этот разум из моей жизни и впустить в неё новый. Если бы это было возможно… Интровертность жгла изнутри. На тот момент я была согласна на всё, лишь бы это воплотить в жизнь. И вуаля, моя мечта начала сбываться! Конечно, операцию по смене разума ещё не придумали, хотя я надеюсь, что однажды учёные сделают подобное открытие, но кое-что реальное всё-таки пришло в мою жизнь. Моя мечта остаться на какое-то время одной в тишине и спокойствии приблизилась ко мне. Это было чудо, просто спасение для моей психики. Мама улетела в Россию, в гости к Янке. В то время сестра уже вышла замуж за того самого парня и родила двух мальчиков.

Моему счастью просто не было предела. Приходя домой после рабочего дня, я наконец-то отдыхала душой и телом. И хоть на какое-то время освободилась от бесчисленных скандалов. Но проблемы на работе всё возрастали. Время было такое, все бегали в суете и просто срывались друг на друга, куча негатива только нарастала, и тогда я подумала о том, как бы было хорошо избавиться от всего этого, изменить свою жизнь, ну хоть немножечко, ну хоть чуть-чуть…

Вскоре эта мысль превратилась не просто в надежду, а в огромную мечту. И она сбылась. Меня уволили. За то, что отказалась помогать им в преступлении. А точнее в подделки документов. Я очень любила свою работу, любила эту компанию, в которой проводила весь день, с утра до позднего вечера, но так сложились обстоятельства, и я была им рада. Любые хорошие перемены в моей жизни я очень любила, и даже те, которые изначально кажутся немного трагичными. Вместе с моей лучшей подругой мы просто отдыхали. Ходили кататься на коньках в ледовый дворец, обедали в кафе и даже умудрились, как-то раз зажечь на дискотеке, что тогда мне было совершенно не свойственно. Проснувшись утром, я увидела в зеркале не себя, а совершенно чужого человека. Такого странного, неизвестно, откуда взялась та девушка напротив. Она смотрела на меня несчастными глазами. А то, что было у неё там, ещё глубже, насмеивалось над ней, просто с хохоту умирало. От того, что совершенно молодая и не глупая красавица, чуть ли не в гроб себя загоняет мыслями о том, кто ей не нужен вовсе. О том, кто совершенно не достоин её, о том, с кем свою жизнь она больше не свяжет. Так зачем же всё-таки так страдать? Убиваться? Зачем и для чего тратить своё лучшее время на тех, кто этого не стоит, и даже не просит об этом? И тогда я начала жить своей жизнью. Той, в которой меня не хотели бы видеть, той которую я прежде хотела, но боялась себе в этом признаться. Это был некий бунт. Бунт против самой себя. Борьба с прошлым.

Глава 2

Я хотела жить

Говорят, хочешь начать новую жизнь, начни с себя! Я так и поступила. Ушла с ненавистной работы и перекрасила свои волосы в красный цвет! Мне всегда нравился образ рыжей девушки, с кудрявыми локонами и милым лицом с еле заметными крапинками веснушек.

И я решила потихоньку приближаться к этому образу.

Посмотрела на себя в зеркало и увидела там надежду в то, что всё изменится, благодаря этим красным локонам. Я думала, что этот яркий цвет, сделает красочной не только меня, но и мою жизнь. Позвонила своему другу, поинтересовалась у него на счёт работы, деньги уже кончались, с этим нужно что-то делать. Он посоветовал пойти работать в круглосуточное кафе, сказал, что официанты там прилично зарабатывают.

Если бы я тогда знала, чем закончится эта история, связанная с моей ночной работой. Я и в страшном сне не могла бы этого представить.

Ну, конечно же, меня приняли. Мне вообще никогда не отказывали в работе, куда-бы я не пришла. Целыми днями пропадала там, спала часа четыре в сутки. Конечно, были и выходные, но и тогда приходилось выходить на работу тоже. Там я познакомилась с одной из официанток – Тати. На тот момент ей было двадцать лет, как и мне. Не высокого роста симпатичная девушка с чёрными и хитрыми глазами. Ей нравилось большое внимание к ней, даже, если оно было излишним. Она любила парней и повеселиться. Обманывала их. Никогда не отказывала поклонникам в ухаживании. Даже тогда, когда была помолвлена. Тати хвасталась своим обручальным кольцом, которое подарил её первый жених. Они так и не поженились. Его посадили за махинации, которые он проворачивал в том числе и ради неё. Он дарил ей дорогие украшения, одежду, сделал ремонт в её родительской квартире, но на суд к нему она даже не пришла. Сказала, потому что там сидела его жена, с которой он был на стадии развода, благодаря Тати. После суда с её квартиры вынесли почти всю мебель, что он купил. А она его за это ненавидела. За каждую копейку, потраченную им, он подвергался пыткам на допросе. И всё-таки немного раскололся. Лишь за это, была вся её ненависть к нему. Несмотря на то, что он подарил ей столько радости и счастья, любовь и ласку. За баловство и сказочную жизнь для простой девушки из обычной семьи.

Она скрывалась, меняла номера, пряталась за чужими спинами, если в этот момент встречала кого-то из тех, кого развела по своей обычной схеме.

Тати мне сразу не понравилась. Впервые увидев её мне, захотелось держаться от неё как можно дальше. Я чувствовала, что она может нанести мне удар, не физический, а душевный. Ведь нет ничего больнее душевной боли и разочарования. Но необъяснимой силой она так же одновременно как пугала, так и манила к себе. И я повелась. Надеялась на то, что моя интуиция подводит меня, что я ошибаюсь, думала, что она станет той подругой, с которой я пойду по жизни. Меня не пугало её прошлое, ведь я не привыкла осуждать. Каждый волен поступать, по совести. Лишь бы меня не обидела. Я держала её на расстоянии всё время, не доверяла ей и не открывала свою душу, просто боялась, что вновь сделают больно, поэтому всячески остерегалась повторять ошибку – доверять людям. Она это понимала и не обижалась. Но в свою очередь мне рассказывала о себе всё. И иногда её истории повторялись, но каждый раз детали путались.

С каждым днём я всё больше понимала, что от неё стоит держаться подальше ведь она может не только разочаровать, но и подставить, если я сама того не заметив, влипну в какую-нибудь историю с ней. Все поклонники, кинутые ею, приходили ко мне жаловаться и плакаться. Говорили о том, как жалеют, что вместо меня выбрали её. Я их пыталась успокоить, ну а самой было смешно. От того, что мужчины ведутся на тех, с кем можно зажечь, а после, обожжёнными прибегают к тем, с которыми можно прожить. Так продолжалось до тех пор, пока Тати не начала меня разочаровывать. И чем больше, тем дальше я от неё отдалялась, но почему-то ещё больше начинала любить её. И наконец, когда совсем не ожидала, почувствовала от неё сокрушительный удар. Такая глупая и незначительная ситуация открыла её лицо передо мной. Я решила проверить, на что она ещё пойдёт и кто я для неё? Порвёт ли она со мной все отношения из-за глупости или найдёт выход как извиниться.

***

Отсутствие внимания к своему здоровью и мой рабочий график вскоре повлияли на обострение хронического гайморита, который у меня с двенадцати лет. С каждым днём мне становилось хуже. В больнице сказали, если бы я пришла на пару недель позже, с меня бы сняли мерки и подарили белые тапочки… Никогда не забуду эту шуточку из рода чёрного медицинского юмора. Выйдя из больницы в полном шоке, я и сама не заметила, как дошла до дома пешком, пройдя несколько кварталов в этой адской июльской пятидесятиградусной жаре с головной болью. Лекарства нужные мне дорогие, а мои финансы были на нуле. Я искала деньги, чтобы не умереть. Я бы их с удовольствием заработала, но наше кафе уже десять дней как закрыто на месяц. Всё дело в посте Рамадан. Я жила в мусульманской стране, и в этот период в определённое время людям нельзя есть, пить и курить. Большинство народа держат пост. И по этой причине во всех заведениях в период поста был жесточайший кризис. А времени искать другую работу, у меня просто не было, ведь счёт шёл на ближайшие дни. И я начала вспоминать тех, кому раздавала деньги в долг, когда мне было хорошо. Я обзвонила всех, кто-то не поднимал трубку, кто-то, прибедняясь в ответ, говорил, что совсем нет денег, им просто нечего вернуть. И только в последний момент я вспомнила о Тати. У неё был небольшой долг.

Я бы не попросила этих денег назад, если только не моё состояние финансовое и физическое. Я и не вспоминала об этих деньгах, но осталась в трудный момент совсем одна, без чьей-либо помощи. Моя мама тоже наплевала на моё состояние, и даже не попыталась мне помочь в поиске денег для лекарств. Она не работала уже пятый год и продолжала жить в том же духе. Упрекала в том, что нет денег, а ей хотелось бы поесть арбузика в этот жаркий летний день.

Тати ответила на мой звонок. Удивилась, что я вспомнила про её долг, даже в такой ситуации. Не удивительно, ведь она привыкла к моей доброте, к тому, что я всё прощаю и всё спускаю на нет. Она, как всегда, пообещала, что всё будет хорошо, сделала вид, как ей жаль то, что со мной происходит. А потом и вовсе пропала. Не грамма жалости, что её лучшая подруга нуждается в лечении и просит о помощи. Я была крайне разочарованна в ней, да и в женской дружбе в целом.

Но всё-таки надеяться было не на кого, и поэтому, не смотря на своё состояние, я искала работу. Нашла, подсказала одна из бывших сотрудниц. Снова кафе, снова официантка. Мы были вынуждены работать на летней жаре, в пролетающем мимо облаке пыли.

С невыразимой мощью, головной боли, будто стрелой, пробиваемой мозг, с немыслимой тошнотой и головокружением, я стояла под солнцем. Моё состояние было подробно описано у меня на лице. В этот момент проезжал начальник этого заведения и увидел картину, когда я мысленно проклинала всё на свете и хотела просто раствориться на ничтожные молекулы, лишь бы не чувствовать того дерьма, что накопилось в теле и мыслях.

Чуть позже начальник вызвал к себе в кабинет и подробно расспросил, что со мной твориться. Я объяснила ему, что болею, но денег на лечения ни копейки. Он рассказал мне о своей истории, что, так же, как и я, когда-то болел и хочет мне помочь. Я не обратила внимания на всё, что он говорил, просто молча кивала и угукала, так как мне было совсем не до него.

Вечером он вызвался отвезти меня домой. Я согласилась, так как почти ничего не заработала в этот день, а деньги мне были нужны как никогда, и тратиться на такси не хотелось. Села на заднее пассажирское. Я всегда садилась именно туда, там я чувствовала себя безопасней. На моей родине, садиться в машину на переднее сидение, к едва знакомому мужчине, было бы поводом для обсуждения. Особенно, если машина дорогая, или не похожая на такси. Когда мы подъехали к моему подъезду, он обернулся назад, где сидела я, и увидел моё безразличное лицо. Мне уже на всё было наплевать, на себя и на всех. Я будто бы готовилась мысленно к тому, что скоро уйду из жизни, и мне станет гораздо лучше. Я уже не хотела, о чём-либо мечтать. Моё тело так болело, и я так устала, что мне хотелось просто побыстрей добраться до своей постели, уснуть и не проснуться.

Он молча протянул мне деньги, и, увидев мой недоумевающий взгляд, сказал, что это мне на лекарства, что он просто хочет помочь. Я, конечно же, отказалась. Просто была воспитана так, что нельзя брать деньги у чужих мужчин безвозмездно. Тогда он сказал, что если я не хочу принимать его помощь, то пусть они будут в долг. Только тогда я согласилась, с условием, что он может забирать мои заработки, пока я не верну всё. На следующий день, я немедля купила все лекарства, да и начальник ещё докупил кое-какие медикаменты, разъезжая в их поисках по всему городу. После этого, он стал всячески намекать на постель. Но в моей голове и не укладывалось, как так? Разве я должна спать с кем-то за деньги? Это омерзительно! Сначала вызвался помочь, а после зовёт на свидание. И не удивительно, старый, толстый бизнесмен, пристаёт к молодой девчонке, у которой ситуация толкает под край. Но я отвергла все не пристойные предложения этого мерзкого типа, и отдала ему в руки все лекарства, поблагодарив за помощь. На что он очень удивился, не ожидал, что я вот так возьму и откажусь. Ведь обычно все соглашаются. Но я ясно дала ему понять, что не опущусь до этого. Тогда он извинился, и сказал, чтоб я отработала свой долг у него в кафе. Деваться мне было некуда. Не смотря на всю ненависть к этому миру, в тот момент, я действительно хотела жить. Я чувствовала, что моя жизнь должна быть другой, что мой конец ещё далеко, он ещё не пришёл.

Глава 3

Ты не ошибка – ты моя опасность.

На тот период я встречалась с мужчиной, старше меня на тринадцать лет. Его зовут Ноан. К нему у меня были большие чувства, но любовью это совсем не назовёшь. Я прекрасно знала, что между нами не будет чего-то большего, чем просто отношения. Свадьбы я от него не ждала и в принципе не хотела. Это не тот человек, с которым я бы хотела провести всю свою жизнь. Просто встречи, просто чувства. Не знаю, чем я тогда думала, но это было первый раз, когда я настолько расслабилась и получала удовольствие от того, что он был рядом. Это была опасность, которая повлекла за собой невероятное количество боли и поменяла всю мою жизнь, всё моё мышление, все мои мечты.

Он пытался мне помогать деньгами, так как считал меня своей девушкой. Но я опять-таки, воспитана, наверное, слишком правильно и поэтому не могла себе позволить взять у него ни копейки. Для меня это было унизительно. Я считала, что после, буду ему чем-то обязана. И не хотела, чтобы Ноан думал, что меня можно купить как вещь, или как тех, других девушек, которые продают свою любовь. Я просто проводила с ним отличное время, и не думала о плохом. Этого мне от него было достаточно. Положительные эмоции и немного счастливых моментов.

Ноан уехал отдыхать в Турцию на месяц, после того как наши отношения зашли слишком далеко. Я ждала его возвращения и надеялась, что всё так же хорошо продолжиться. Ну, а после, я узнала о том, что обострился гайморит. Мне было очень стыдно, но попав в такую ужасную ситуацию, я через силы попросила у него деньги в долг, на лечение. Для меня эта была далеко не маленькая сумма, но для него это были копейки, он обеспеченный мужчина. Ноан не отказал мне, но сказал, что отдаст, когда приедет, а это означало ждать месяц! Ждать месяц я не могла, поэтому взяла деньги у начальника.

В период отъезда Ноана, я начала очень много выпивать. Мне было всё равно на себя. Я думала лишь о том, как загасить свои боли и отвлечься, чтоб расслабиться. Но в какой-то момент, всё, что я ела, и пила выходило из меня обратно. Я предполагала, что всего лишь перепила. И это происходило со временем всё чаще и чаще. Я пользовалась временем, а точнее ночами, которые оставались свободными только для меня. Проводила время с подругами, а маме говорила, что продолжаю работать не только в дневную, но и в ночную смену, поэтому придя домой под утро, я ложилась спать на пару часов и снова шла на работу.

Но вскоре, когда закончился пост я и в самом деле работала в две смены. А если быть точнее почти круглосуточно. Я вставала в восемь утра, шла на работу в одно кафе, а после одиннадцати ночи бежала работать в другое, в ночную смену. Я очень любила то ночное заведение, в народе его прозвали «Деревяшка». А название это прижилось от того, что всё помещение и мебель, были сделаны из дерева. Это было, моим самым любим местом работы. Мне там всё нравилось, хоть и возвращалась домой в шесть, а то и в семь утра. Но это по большей части и моя вина тоже. В дневную смену я работала, чтобы отдать долг начальнику за лекарства.

Иногда, когда в Деревяшке мы закрывались пораньше, всем коллективом шли в бильярдную, которая так же работала круглосуточно, такая была у нас традиция. Вместо бильярдной я могла бы возвращаться домой, чтобы хоть немного времени посвятить сну и отдыху. Но на тот момент алкоголь был моей единственной отрадой, среди круглосуточной работы, бесконечных болей в теле и недовольств моей мамы по поводу финансовой ситуации. Я уже не ждала ничьей поддержки, мне просто хотелось выпивать и как можно больше. Это не была жалость к себе, и это не был алкоголизм, это было просто издевательство над собой, за ширмой оправдания в желании просто расслабиться.

Однажды вечером уходя с работы, я вышла ловить такси до дома. Но неожиданно позвонил Ноан и пригласил в бильярдную, сказал, как скучает, хочет просто увидеть меня. Я, конечно же, не отказала, и в больном, но трезвом состоянии приехала в это заведение, где ждал он.

Увидев меня с большим пакетом лекарств, он очень удивился, был в полном недоумении. Позже он признался, думал, что я просто хотела взять у него деньги, не на лечение, а на какие-нибудь тряпки да украшения. Поэтому не выслал их мне в тот день, когда я просила. Он просто не верил, что есть девушки, которые не хотят его денег, ведь он очень влиятельный человек с большими деньгами и большими связями. Он не верил в настоящие чувства и всегда ждал подвоха. Это не удивительно, всё его окружение было выстроено изо лжи, пафоса и лести. Это мир влиятельных людей. И меня он вписал в тот же круг, даже не пытаясь рассмотреть искренность в моём отношении к нему. Он удивлялся мне всегда и спрашивал, с какого мира вообще я явилась?! Такая, толи глупая, толи наивная, толи совсем настоящая и не испорченная. Он не верил, что, такие как я, ещё остались. Но, а я ничего не пыталась ему доказать, просто оставалась собой, этим и восхищала его и многих других. Я никогда не слышала от кого-то, что-то плохое или не корректное в свой адрес. Наоборот, все только и говорили, что буду достойной женой, прекрасной матерью и просто чистым человеком. Лишь только мама всегда кидала очень неприятные слова. Но это было только тогда, когда она злилась на меня, а в остальном я думаю, она всё-таки любила меня, хоть и часто говорила, как ненавидит, желала мне болезней и даже смерти. Я не держу на неё зла, люди бывают разные и не все в силах совладать своими эмоциями и словами в момент ярости. Просто немного обидно, глядя на чужие адекватные семьи, я никогда не видела у кого-то таких внутрисемейных отношений. У них бывает всякое, но они не позволяют себе проклинать своих детей из-за мелких ссор и не больших скандалов.

Ноан прибывал в лёгком шоке от моего появления, в таком состоянии с кучей лекарств. В то время как я прежде была очень ярким, весёлым и жизнерадостным человеком, он спросил:

– Что с тобой? – Он до последнего не мог поверить, что я говорила правду.

– Всё так и есть. – Ответила я. – Болею, лечусь и ненавижу этот мир, за боль, которую испытываю сейчас.

Я сказала, что очень рада его видеть, но больше всего хочу покинуть это место и принять любую таблетку, лишь бы быстрей, уснуть и не чувствовать эту бесконечную боль. Он одобрил моё желание уйти, но даже не вышел проводить меня до дороги. У него и в мыслях не было желания подвезти меня до дома. Выйдя из бильярдной, я до последнего оборачивалась в надежде, что он всё-таки идёт за мной, чтобы не оставить меня вновь одну. Чтобы довести до дома и провести со мной ещё несколько минут. Но ему было всё равно. И в тот момент моё сознание отключило к нему какие-либо чувства. Мне стало плевать. Я просто была очень разочарованна и удивлена, что всё не так как хотелось, что я теперь уже не нужна. И дело не в принципе, что он не вышел за мной, а всё дело в безразличии. Девушки быстро такое чувствуют, просто, кто-то закрывает на это глаза, а кто-то обрывает после этого все связующие нити. Я этого делать не хотела. Я больше ничего к нему не испытывала, и не расстраивалась.

***

Мы продолжили эти встречи, отношения. И тогда я стала замечать, что он стал по-другому ко мне относиться. Более, чувственнее, более, доверчивее. Мне было приятно это осознавать, но уже было всё равно, так как в тот день он сильно разочаровал меня своим безразличием. И тут Ноан, наконец-то устал от того, что мы очень мало виделись, и в основном это Я, всё время ускользала от него и пропадала на работе. Он устал от этого, потому что стал так сильно привыкать ко мне и хотел больше проводить время вместе. Он задал мне вопрос, зачем я делаю это? Почему постоянно работаю и не желаю отдыхать. В ответ на это я рассмеялась, мне было и смешно, и противно, ведь он прекрасно знал, что я так мучаю себя из-за долгов, знал и делал вид, будто совсем забыл об этом. Ноан просил меня уйти хотя бы с одной работы, чтобы чаще видеться. И тогда я рассказала ему историю, об извращенце-начальнике, которому я должна отдать долг за лекарства. Он так возмущался и хотел устроить ему скандал, но я остановила его, дав понять, что это давно уже ни к чему. Тогда Ноан взял меня за руку, посадил в машину, и мы поехали ко мне на работу. Подъехав туда, он спросил, сколько я должна своему начальнику за лекарства, дал мне деньги в руки и сказал, что больше ничего не хочет слушать, он хочет лишь одного, чтобы я отдала долг и со спокойной душой уволилась оттуда. Он знал, что я не из тех людей, которые исчезают, если должны кому-то хоть копейку, он знал, что душа у меня чистая и совесть сгрызёт, так что я не уйду с работы, пока не верну всё, что должна.

Я сделала всё, как он сказал, и он отвёз меня домой, чтобы я немного отдохнула перед предстоящей работой в "Деревяшке". Он знал, что я не уволюсь оттуда, ни за что на свете.

Глава 4

Маленькая смерть

В какой-то момент я уже не смогла принимать свои лекарства. От них мне становилось только хуже. Меня постоянно тошнило, с любым запахом у меня появлялись позывы рвоты. Постоянная слабость и темнело в глазах. Я скидывала это всё на антибиотики да таблетки, и отбрасывала от себя дурные мысли. Когда мама всё это начала замечать, она спросила, есть ли у меня задержка? Я отвечала, что всё в порядке просто цикл немного сбился, а сама продолжала себя тешить надеждой, что всё наладится, это всё временно. Я просто боялась, очень боялась узнать правду, потому что не знала, что делать дальше с этой правдой.

В один день, когда маме надоело наблюдать за моим состоянием, за всем моим нытьём как мне плохо и как же я хочу поскорее выздороветь, она потащила меня на узи. Ведь время шло и эта куча лекарств, принимаемая мною регулярно, должна была уже положительно повлиять на моё здоровье, но вместо этого мне становилось только хуже, и я даже бросила их принимать. Меня бросило в дрожь, когда мы сидели в очереди, в тот проклятый день. Когда в кабинете узиста я легла на кушетку, начала молиться лишь об одном – чтобы мои мысли не подтвердились. Мои ладони были холодны как лёд, я тряслась как сумасшедшая, а мама стояла у двери в этом кабинете и будто бы о том же молилась. Это была сумасшедшая минута молчания. И тут прозвучали слова узистки:

– У вас срок, шесть недель.

Первое, что я увидела, это мамин взгляд. Это был взгляд полного недоумения. Как так? В её глазах читалось такое разочарование. Я была её последней надеждой, что её дочь достойно выйдет замуж и никогда не нанесёт позор семье. Она была воспитана по старым традициям и меня с Янкой так же пыталась воспитать. Но, что сестра, что Я, очень сильно разочаровали её. Я отвернулась от её взгляда, но от него было не увернуться, он пронзительно жёг мне всё тело. Глядя в белую стену, я ревела как сумасшедшая, пытаясь удержать эти всхлипы. Мне было стыдно за всё. За то, что беременна, за то, что подвела доверие мамы, за то, что эта узистка, давно привыкшая к подобным реакциям, слышит мой, истеричный плачь. Выходя из поликлиники, я не знала, что сказать маме. С чего начать. И стоит ли вообще, что-то говорить. Я просто шла впереди неё и плакала, чтоб она не видела моих слёз. Я никогда не забуду, что она кричала мне вслед.

Вся улица вместе со мной слышала, о том, что я шлюха, позор семьи и бесстыдница. Она говорила о том, что разочарованна во мне и как ненавидит меня. Говорила о том, что пожалела, что родила меня. Столько слов, как всегда, летели от неё в мою голову. Ей было плевать на моё состояние, было плевать на то, что у меня творилось внутри в тот момент. Мне хотелось броситься под машину со всей дури, лишь бы не слышать её слов, и лишь бы не чувствовать всех этих болей. Я так устала. Я так устала от этого всего! Пока я молча шла и пыталась прийти в себя, мама сказала, чтобы сегодня я поехала к отцу этого ребёнка и взяла у него деньги на аборт. И завтра мы пойдём на эту процедуру.

Процедура… так безобидно звучит, но именно она отнимает жизнь, с нашего же позволения. Мама даже не спросила меня, хочу ли я этого ребёнка? Буду ли я рожать? Ей было всё равно, она вынесла свой вердикт. Но я возразила ей, это её ошеломило, и она накинулась на меня с очередной порцией оскорблений. Она просто продолжала гнобить меня своими словами. А у меня в тот момент всё внутри перевернулось. Весь мир с ног на голову. Я не знала, что мне делать, я знала лишь одно, что хочу этого ребёнка, несмотря ни на что.

***

Мы приехали домой, мама продолжила скандал и требовала сделать аборт. Но когда она поняла, что я не намерена убивать своё дитя, то решила поговорить спокойно. Вечером она подошла к моей постели и присела со мной поговорить. Я лежала на кровати у себя в комнате и вспоминала, как трогала свой живот за несколько дней до того, как сделать узи. Я трогала его и абсолютно не осознано выскользнули слова: «Кто? Кто в домике живёт?». В тот момент я резко отогнала от себя эту мысль и несколько раз ударила себе по животу. Я слышала, что если беременную женщину ударить по животу, то стрелою пронзит боль. Я хотела это проверить, но никаких болей не было, и я продолжала считать, что всё в порядке. Пыталась отогнать от себя мысли о том, что у меня не побочные реакции на лекарства, а на самом деле токсикоз. Но мои воспоминания прервала мама.

– Ты принимала антибиотики, кучу лекарств, он не женится на тебе, ты ему не нужна. У тебя из-за твоих лекарств, вполне возможно, родится ребёнок-урод, даун, или вообще недоразвитый. И кому ты будешь нужна с ребёнком? Тем более если он будет уродом. Ни один мужчина не захочет тебя принять с ребёнком. Ты останешься одна. И у тебя не будет денег. Мне ты тоже не нужна с ребёнком в подоле. Так что либо рожай и выметайся из дома вместе с ребёнком, либо делай завтра аборт. – Сев на кровать рядом со мной, она смотрела в сторону окна.

Я не прервала её монолога. И не сказала ей ни слова в ответ, потому что это было бесполезно. Мне было противно слышать всё это, хотя и звучало правдоподобно. Я встала и собралась, чтобы поехать к Ноану, поговорить с ним.

Когда я пришла к нему, на лице его была улыбка, потому что он знал, что скажет, знал, что делать в такие моменты. Я долго плакала, прежде чем начать разговор. И наконец-то пришёл такой момент, когда я нашла в себе силы, успокоится и начала говорить. Я протянула ему листок бумаги, в котором был отчёт и снимок узи. Он проверил всё досконально, хотя в этом не было смысла, ведь он знал, что мне ответит. Первое, что я сказала это то, что я не хочу аборта. Я хочу рожать, но я не знаю, что делать. Как быть в такой ситуации, ведь мама сказала, что в таком случае я ей не нужна, если всё-таки рожу не пойми от кого, да ещё и в такой момент, когда нет работы и денег. Я не знала, куда мне потом идти и где находить деньги на обеспечение себя и своего малыша. А если ребёнок и правда родился бы дауном или недоразвитым после всей этой кучи антибиотиков и прочих лекарств, что я принимала во время беременности, что тогда? Я всё говорила и спрашивала, только вот кого? Мне казалось, что я говорю сама с собой, хотя рядом сидел он, держал меня за руку и улыбался.

Мне было противно, я была просто в бешенстве. Я хотела бросить ему в лицо чем-то, что попадёт под руку и уйти от него подальше. Мне было так больно, ведь я изливала ему душу, растерянная, вся в слезах, не знала, как быть дальше, как существовать в этом огромном мире теперь?!… А Ноан?! Продолжал улыбаться. На всё это он ответил, что даст деньги на аборт, посоветовал клинику и сказал, что сам отвезёт. Или, если я решусь на роды, то он будет мне помогать «если что». Я знала, что это за человек и знала цену его обещаниям. Его словам цена – копейка, он не сделал бы того, что обещал. Он начал уговаривать меня, чтобы я сделала аборт, сказал, что тогда мы заживём с ним хорошо, будем ездить по разным странам, отдыхать в лучших заведениях, да и вообще он обеспечит меня всем тем, что я только попрошу. Но есть один нюанс, всё это время я буду любовницей, потому что его родители найдут ему жену, кого-нибудь из «своих», а я буду просто радоваться жизни и всеми благами, которые он мне преподнесёт. Говорил, что всё сделает ради меня, лишь бы я была рядом, но в жёны взять меня не может. Нельзя пойти наперекор родителям, это не в их традициях. Я смотрела на него и не могла понять, что за чушь он несёт?! Неужели он так и не понял, что я за человек, неужели он не понял, что я не захочу на такое подписаться. Быть любовницей – это значит быть второй. Да и как мне ему потом в глаза смотреть и улыбаться после того, как он попросил сделать аборт. Какие отношения мне с ним ещё иметь. Я просто слушала всю эту ахинею и прервала разговор, попросила его отвезти меня домой.

Я поняла, что никому не нужна с ребёнком, поняла, что поддержки и помощи мне ждать не откуда, и боялась, что мои лекарства повлияли на формирование плода.

***

Приехав домой, я молча прошла в свою комнату, села на кровать, и начала прощаться с ним, с тем малышом, который был там, во мне. Я не могла остановить слёзы, которые просто сами текли из глаз. Стараясь удержать всхлипы и истеричные стоны. Я так и уснула, вся в слезах.

На утро я проснулась от того, что мама собиралась в больницу, и с презрением в голосе будила меня на аборт. Я сказала ей, что подъеду туда позже. Я просто лежала в своей кровати и не могла найти в себе силы встать и начать собираться. Но это было нужно сделать, я заставила себя. Надела то самое платье, в котором первый раз пошла к Ноану на свидание. И всю дорогу в такси проревела. Я всё ехала и думала, стоит или не стоит. Оказавшись в клинике, мы сидели рядом с мамой молча. Я не могла на неё смотреть, потому что боль от обиды сжирала меня изнутри. Мне было очень обидно от того, что она как мама не поддержала меня в такой момент. Не сказала, давай рожай, мы вместе поднимем этого ребёнка, я помогу тебе, ведь я твоя мать. Или, если аборт в моём случае был необходимостью, почему нельзя было это обсудить нормально, сразу объяснить мне в чём дело, и почему в этой ситуации не стоит рожать? Зачем нужно было кричать на меня, когда мы вышли из клиники, чтобы это унижение слышали прохожие? Зачем нужно было угрожать мне, что она выгонит меня из дома вместе с этим ребёнком? Я разочаровалась в маме. Я всё думала права она или нет, кто знает, может потом я ей спасибо сказала бы. Но мне было самой от этих мыслей противно. Как можно говорить спасибо тому, кто ведёт тебя убивать своего ребёнка. Я хотела встать и уйти, но в этот момент подошла медсестра, мамина знакомая, она помогала делать аборты. Лишь только она, совершенно не знакомый мне человек спросила, хочу ли я этого ребёнка? Она села рядом и спросила первая ли это беременность у меня, я ответила, что первая. По её лицу было видно, что ей искренне жаль. И она посоветовала подумать ещё хорошенько, пока не поздно. Я встала и хотела побыстрей уже выбежать с этой больницы, я хотела оставить своего малыша. Но меня остановила мама и только в этот момент она спросила, действительно ли я хочу этого ребёнка? А потом снова начала уговаривать сделать аборт. Сказала, что через несколько лет я всё пойму и скажу ей спасибо, а сейчас я просто живу эмоциями. Я всё никак не могла в это поверить, было так больно… Душа просто разрывалась на части. Сердце ныло не переставая. Но мне ничего не оставалось кроме как принять решение.

Я согласилась, и мы зашли в кабинет. Туда входили и выходили девушки и женщины после абортов, их было так много. Я была в шоке, не думала, что их так много, тех, кто не хочет сейчас детей. Потом я легла в медицинское кресло, и спрашивала себя в уме: «потерпеть пять минут, или мучатся годами?!»

Я всё-таки выбрала потерпеть пять минут.

Это было ужасно, я никогда не забуду эту боль. Я хотела крикнуть им, чтобы они остановили весь этот процесс, сказать им, что я передумала, я буду рожать. Но я понимала, что уже поздно, останавливаться нельзя, ведь они проделали уже пол работы. Я кричала от этой ужасной боли, слёзы сами лились градом, я не знала куда смотреть, что делать, просто терпеть или всё остановить?! Паника! Я посмотрела на маму, а она была вся в слезах. В её взгляде я прочла вопрос, который она задавала сама себе, правильно ли она делает, что привела меня на эту процедуру сама? Ведь она мать. Она мне говорила, только терпи, потерпи ещё чуть-чуть осталось. Я здесь, держи меня за руку. Но я не могла. Я настолько была в ней разочарована, что оттолкнула её руку и отвернулась. Я мысленно прощалась с малышом, я знала, что это был мальчик.

Это закончилось.

Я легла на кушетку вниз животом, чтобы утихла боль. И меня пробила истерика. Я пыталась сама себе прикрыть рот, чтобы мои крики не были слышны на всю больницу. Прежде я никогда не о чём так не сожалела. Я никогда так не кричала. Я из тех людей, которые уходят в другую комнату, когда наворачиваются слёзы. А тут… Из меня выходила душа, вместе с моими криками и стонами. Там я убила не только малыша, но и часть своей души. Мою личную, вторую половину души. Эта та самая часть, что такая яркая, дерзкая и весёлая. Мне не повезло в этот момент, потому что, лишившись ярких красок своей души, во мне остались лишь тёмные, пастельные тона, ближе к чёрно-белому… В тот момент личность яркая, забавная и задорная, сменилась на осевшую и томную, словно песок в спокойной воде. Единственное, что мне хотелось в этот момент, это убить себя за то, что я сделала. Я кричала и стонала, плакала и сожалела, и не могла остановиться.

Через несколько минут подошла мама и сказала, что эти врачи по каким-то соцветиям на эмбрионе определили, что этот ребёнок был мальчиком. Я не была удивлена, потому что знала заранее, кто у меня был там, внутри. Я это просто чувствовала, я даже успела дать ему имя.

Приехав домой, я легла спать, и хотела больше никогда не проснуться. Мне приснился сон. Будто бы стоят передо мной два мальчика. Одному лет пять, а другому года три. И они стоят передо мной в белых детских смокингах. Будто бы это я их одела и поправляла пятилетнему мальчику воротничок. Я называла его во сне Марсель, это то самое имя, которое я дала своему, не рождённому сынишке. Во сне я куда-то провожала их. Марсель смотрел вниз с какой-то обидой и тоской, я не видела их лиц. Но почему-то знала, как выглядит мой Марсель. Проснувшись, я поняла, что во сне я провожала своего, не рождённого сынишку, ведь если во сне люди в белых одеждах, то такой сон предвещает болезнь или смерть. И мне стало так больно в груди, от того, что я своими руками проводила его в смерть.

Больше не тошнило. Физическое состояние практически сразу начало улучшаться.

***

Ещё около двух – трёх недель я почти всё время молчала, ни с кем не разговаривала, и даже с мамой. Я постоянно проводила время у себя в комнате, или ездила в церковь. Мне было так ужасно плохо, меня просто тянуло к Богу. В один из дней я стояла там, в очереди на исповедь. Никаких отдельных кабинок с прорезями, для слушания исповеди, как в фильмах. Лишь батюшка, облокотившийся на свою стойку, для таких случаев, и большая очередь из тех, кто желает поделиться болью с одним из доверенных церковью лиц. А кто-то, возможно, пришёл за советом, или благословлением в дорогу, или начала большого дела.

Я стояла там, позади всех, и пыталась угомонить свои слёзы, которые, как назло, не прекращались. Казалось, будто из меня выходят все 80% воды, из которой состоит организм человека. Я стояла и ждала, когда все разойдутся, чтоб никто не слышал, о моём грехе, который я совершила не так давно. За который прихожу каяться в церковь каждый день. Всё думала об этом и вспоминала каждую минуту последнего месяца… А особенно те два дня, когда узнала о том, что у меня есть ребёнок, а после убила его.

За минуту до того, как подойти к батюшке, я наконец то успокоилась. Прекратились слёзы. Я держалась и в тот момент, как подошла к нему. Но мой взгляд на него исподлобья, дал о себе знать. Слёзы снова хлынули градом. Казалось, будто боженька смотрел на меня, и с рассудительным взглядом спрашивал меня, как я так могла поступить. Неужели я настолько слаба, что не смогу взять ответственность за его дар. Ведь кто-то молится каждую ночь, чтоб у него появился малыш, кто-то идёт в детский дом забрать ребёнка, потому что других вариантов быть счастливым, просто нет. А я, дрянь, я сама мерзость и отвращение этого мира, за то, что отвергла, за то, что убила, своё, не рождённое дитя.

Я нашла в себе силы, и сквозь слёзы смогла лишь пискнуть: «Я сделала аборт». Батюшка промолчал, а через секунд пять ответил: «Кайся доченька, кайся». Я знаю одно уж точно, этим я буду заниматься всю свою жизнь. После моих слов о раскаянии, он сказал мне, чтобы я пришла завтра, и он даст мне диск с фильмом, о том, как делают аборты. И зарёкся, что после его просмотра, я уж точно не захочу никогда повторять эту ошибку.

На следующий день я не пришла.

Мне было очень стыдно, за то, что ещё хоть одна живая душа знает о моём самом большом грехе. И в последующие годы, приходя в любимою церковь, я старалась не смотреть в глаза тому самому батюшке. Я с ним даже не здоровалась больше. Мне было жутко стыдно. Мне казалось, что он меня презирает, за содеянное. Мне казалось, весь мир презирал бы меня за это, если бы знал.

***

День аборта как фильм прокручивался у меня в голове секунда за секундой, мгновенье за мгновеньем, снова и снова. Разум не отключался. Меня спасал только сон. Лишь во сне я была на другой волне. Я не видела снов. Просыпалась уставшей и разбитой. Закрывала снова глаза и делала вид, что сплю, я пыталась уснуть.

И ужасно устала от этих мыслей, от них некуда было деться. Я просто поняла, что мне так больше нельзя жить, я так больше не могу… Мне, нужно было, что-то делать с этим. Я угасала на глазах с каждым днём. Было у меня две дороги, либо свести саму себя в могилу, либо отвлечься по максимуму и продолжить жить. Попытаться начать всё с чистого листа.

Поддержки не было совсем. Ни откуда. Мама меня ненавидела и была мною разочарованна. Она продолжала смотреть телевизор. Её не интересовало, как Я и что со мной. Её не интересовало, откуда брать деньги на еду. Ей было всё равно на всё. С моей жизнью я должна была разбираться только сама. Тогда я вновь осознала, что никому не нужна, и что любить меня особо никто не будет, если только не Я, саму себя. Но я себя ненавидела. За всё. За то, что глупа, за то, что совершила очень много ошибок, за то, что доверяла не тем людям, за то, что не красива, да и просто за то, что жива. Во мне родилась целая куча комплексов, и она развивалась всё сильнее с каждой мыслью о себе. Я гнобила саму себя и ненавидела. Это было самое жуткое время тогда для меня. И нужно было наконец-то принять решение, снова сделать выбор. Либо взять у жизни достойный реванш, либо продолжить в том же духе, но в скором времени это всё закончилось бы для меня, и закончилось бы это белыми тапками.

Глава 5

Новый этап

Я устроилась на работу в одну местную фирму, по своей специальности – дизайнером графики. Меня, конечно же, сразу приняли на работу, на тех условиях, что они научат меня той программе, в которой я должна была работать у них, но взамен на это у меня будет маленькая зарплата первое время. Я сама предложила им этот вариант, чтобы не упустить шанс остаться на этой работе. Фирма самая обычная, в ней нет ничего престижного, чтобы я хотела остаться именно там. Просто мне это было нужно. Я хотела отвлечься, загрузить себя снова работой. Я считала, что это самый лучший способ защитить себя от плохого настроения и от депрессий. Лично для меня это лучшее лекарство.

На новой работе, у меня был сотрудник, которого попросили меня научить всем азам и нюансам в работе. С Алексеем мы были на одной волне, сразу нашли общий язык. Мы понимали друг друга без слов. Всё шло очень хорошо и длилось это несколько месяцев. Я знала, что он женат и на тот момент у него уже был ребёнок. Жена беременна вторым. Наше общение было дружеским, я советовала ему, как быть с женой, когда она выносит ему мозг, а он читал мне лекции, как найти подход к маме. Всё шло гладко, но был абсолютно безвредный шуточный флирт меж нами, которому я не предавала значения. Я никого к себе не подпускала долгое время после аборта. Мне было гнусно и противно от одной только мысли о сексе. К тому же боялась этого очень сильно. При одной мысли, о незапланированной беременности, мне было страшно, страшно пережить всё это вновь. Я только начинала приходить в себя.

В какой-то момент наш лёгкий и не принуждённый флирт зашёл немного далеко. Алексей стал думать, что он мне нравится, и как-то утром проснувшись, я прочла сообщение от него в соцсети. Он горячо признавался в любви и ждал взаимности. Я была ошарашена его признанием, так как он женат, и я не думала, что наши с ним шуточки приведут к чему-то большему. Мне стало очень стыдно за всё это. Я понимала, что так нельзя, но он был единственным человеком за долгое время, с кем я общалась довольно открыто, я доверяла ему. Я открывала ему душу, и он относился ко мне так же. Это был тот импульс, мы думали с ним в такт, на одной волне. И чёрт меня побрал, я подумала, «а что, если?!». Я подумала, может, стоит попробовать?! Ведь это тот самый близкий душе человек. Я очень сожалею об этом, что я позволила себе лишнего. Что не вправила мозги нам обоим, ещё до начала не нужных действий, и не нужных слов.

Нам было хорошо находиться рядом, я летела на работу, чтобы видеться с ним, и не хотелось расставаться по вечерам, когда он отвозил меня домой. Я понимала, что так нельзя. Но мои раны рядом с ним заживали. Я переставала болеть, я переставала плакать, и я переставала грызть себя ежесекундно за то, как поступила со своим ребёнком. Я была очень глупа, и думала, что это поможет мне оправиться. Но на самом деле становилось только хуже. Счастье было мнимым. Помимо чувства вины за убийство собственного малыша, меня грызла совесть и за то, что провожу вечера с чужим мужем. Ему хотелось большего, чем просто общение в обнимку и поцелуи. Я отказывала ему в желании, но он не понимал и доставал меня этим вопросом, с каждым днём всё больше и больше.

Я не знала, как от него отделаться. Чтобы он отстал от меня, я начала вести себя мерзко, вредничала, капризничала. Я просто хотела, чтобы он наконец-то расстался со мной, потому что он слишком хорош, чтобы бросить его самой. Но он не понимал, наоборот, он стал любить меня ещё больше, ему нравилась эта стервозная сторона моего характера. Затем я просто поговорила с ним, и объяснила, что больше так не могу. Мы и так далеко зашли. А идти ещё дальше совсем нельзя. Он снова не понял, стал уговаривать меня поменять решение, мне было больно, ведь я привыкла к нему, он мне нравился, но мне было и безумно стыдно за свой поступок, по отношению к его жене. А его это будто и не волновало. В какой-то момент я разозлилась и сказала ему, что если он не прекратит, то я расскажу обо всём его беременной жене. Что приведет к её нервному срыву. Она была беременна вторым ребенком, такие нервы могут привести к выкидышу. Естественно, я и не собиралась ей что-либо рассказывать. Я понимала, что я и так дрянь, и не хотела своими признаниями навредить малышу, которого она носит. Хотела просто припугнуть его. Я хотела всё это прекратить. Но ему было плевать. Он лишь ответил: «тебе дать её номер?».

Я была в шоке. С этого момента всё началось жёстко. Мы начали ругаться с поводом и без. На работе это приносило много проблем. Все сотрудники удивлялись, спрашивали, какая кошка пробежала, между нами. Ведь мы были отличными друзьями, и вмиг превратились во врагов. А мне было противно. Я чувствовала вину за собой, но и не понимала, как так мужчине плевать на свою жену, плевать, что я могу всё ей рассказать. В какой-то момент он устал от всего этого и вероятно подумал, что мне хотелось быть с ним, что я ревную его к жене, поэтому и веду себя так. Он сказал, что готов рассказать ей обо всём, и даже хочет этого. Я стала его отговаривать и пугать его тем, что она может потерять ребёнка, узнав об измене мужа. Он ответил, что это не важно. Он тоже чувствовал вину перед ней, но хотел быть со мной. Кто-то из нас должен быть взрослее. Но быть взрослым не значит быть умным, и мудрость дороже молодости. Поэтому, чтобы это всё не случилось, я приняла решение уйти с работы.

Но я не могла вот так встать и уйти. На мне была ответственность за себя и за маму, так как мама на тот момент уже шестой год не работала, я тянула нас как могла.

Глава 6

Крылья

В какой-то момент, сидя на работе, я вспоминала парня, который ещё в школе так сильно мне нравился.

Это была случайная встреча. Несколькими годами ранее, будучи ещё школьницей, я стояла с одноклассницами в школьном дворе. Время было идти домой. И тут за забором, с другой школы, идет домой мальчишка. Я обернулась вправо и увидела его взгляд. Он шёл и хмуро глядел на меня. Я спросила у своих подруг кто это, знают ли они его. Оказалось, что он учился, когда-то в нашей школе и его исключили за многочисленные драки. Его зовут Богдан. С тех пор я стала ежедневно замечать его, того самого мальчишку в серой шапочке. И каждый день мы проходили мимо в одно и то же время, глядя друг другу в глаза, но никто из нас так и не решился заговорить.

***

Мы окончили школу, после я поступила в колледж, в своём городе. Как-то в один из сентябрьских дней, я возвращалась с учёбы домой. Почувствовала чей-то пронзительный взгляд, обернулась и увидела его снова. Он шёл позади меня, и снова мы оба промолчали. Несколькими днями позднее, мне приходит сообщение от него. Я очень удивилась, но стало так приятно. Это было неожиданно. Он написал, что всё это время я ему очень нравилась, но он так и не решился мне об этом сказать. Так по-детски и завязалось наше общение. Он рассказал о том, что уехал на учёбу в Турцию, обещал вернуться на зимних каникулах и обязательно встретиться.

Наше общение было очень тёплым. Он ревновал меня ко всем и злился, что не может быть рядом, а я обещала, что обязательно его дождусь. Через друга, он отправил мне не большой сюрприз. Это была подушка с моим изображением. Я хранила её на своей постели, как аксессуар, и целовала перед сном каждый день, вспоминая его лицо и голос. Та самая подушка, которой позднее мама душила меня, перед моим уходом из дома.

Всё это милое общение продлилось несколько месяцев. Это был первый раз, когда он психанул, решил отпустить меня и прекратить наше общение. Этим он разбил мне сердце. Я возненавидела его, за такой поступок.

На работе, я вспоминала о Богдане, как это было мило. На тот момент прошло уже три с половиной года. И я решила его найти через соцсети, чтобы просто узнать, как у него дела, как продвижения по учёбе, да и просто хотелось посмотреть, как он изменился.

Нашла!

Каково было моё удивление, когда я разглядывала его фото. Так изменился, так возмужал. Невероятно, тот самый милый мальчик стал таким завидным мужчиной, всего за три года.

Он тоже обрадовался, тому, что я всё ещё помню его, тому, что решила найти. А я просто и не забывала. Всё это время я вспоминала, каждый миг, нашего общения. Хотя это было так мало, и нам никак не удавалось приблизиться друг к другу. Мы никогда прежде не держались за руки, не заключались в объятия, и ничего между нами не было. Только общение, и то по телефону. Он так зацепил меня тогда. Своими жгучими глазами, сладкими словами, и обещаниями. И я просто осталась с ним душою навсегда. Это было по-детски, но по-настоящему.

Разглядывая мои фотографии, где были оголены плечи, и виднелось декольте, он сурово сказал: «Будь я твоим парнем, убил бы, за подобные фото!». Я ответила «Убей!».

С этого момента дружеское общение сменилось на флирт. А после и вовсе стало постоянным и обязательным. Мы уже не могли друг без друга. Мы засыпали с телефоном в руке, желая спокойной ночи и просыпались, посылая фото с утра. Он не оставлял меня не на час. Я так вдохновилась им. Я приобрела крылья за спиной! Все те планы, что были намечены, но отложены в долгий ящик, начали сбываться. Я влюбилась! Он стал моей музой.

***

Я, итак, планировала уйти с работы из-за Алексея, так как он не понимал, что наше общение нужно прекращать. Не хотела продолжать лезть в чужую семью, а Лёша просто достал своими признаниями в любви, он стал просто зависимым. Мне становилось страшно. Понимая, к чему это может привести. А тут Богдан, одним своим появлением снова в моей жизни, сам того не понимая решил мой вопрос с работой.

На тот период, я овладевала навыком ногтевого сервиса. Тогда этот вид заработка процветал. Маникюрщиц стало много, и я хотела быть одной из них. Работать на себя и на своих клиентов. Иметь свободное время, не зависеть от начальства и зарплаты. И у меня довольно, неплохо получалось. Я боялась уходить с работы и отправляться в свободное плавание, но появление Богдана в моей жизни сделало меня смелее, как и он сам.

Он сильный, не только физически, он силён духом! Он смелый. И бросается в дело с головой, зная заранее, что у него всё получится, хоть и осознаёт все тяготы и заботы. Его любимая пословица: «Глаза бояться, руки делают!». Я много раз её слышала от кого угодно, и не воспринимала её в серьёз. Но услышав, с какой уверенностью произносит эту поговорку Богдан, Я запомнила её навсегда. И по сей день, чтобы не случилось, как бы не было тяжело на новом этапе, как бы не было страшно принимать решения, и идти вперёд, я всегда вспоминаю, с какой страстью и уверенностью Богдан говорит: «У меня всё получится, я смогу!». И тогда я повторяю его слова с той же уверенностью и с той же непоколебимостью. И у меня всё получается!

Я давно хотела овладеть, хотя бы разговорной речью английского языка, но всё не доходили руки. А тут появился шанс записаться на курсы английского, в довольно процветающий центр, с опытными специалистами, и благими условиями для изучения языка. Главное, это было абсолютно бесплатно. Центр от американского посольства. Плюс ко всему при достойном обучении, трудясь плодотворно, они предоставляли шанс, переехать в Америку и поступить на учёбу. И я решила записаться на эти курсы. Я была настроена решительно. И даже, если не получиться переехать в другую страну, по их направлению, чтобы учиться в университете, то хотя бы бесплатно обучусь популярному языку, который всегда пригодится в жизни.

Придя в этот центр для записи на поступление, я удивилась, увидев, какая большая очередь из желающих стать их студентами. Там я встретила девушку по имени Есения, благодаря ей я всё же сделала один из главных шагов в своей жизни.

Стоя в огромной очереди, мы обе поняли, насколько всё-таки тяжело туда поступить, ведь на вечернее время хотели записаться чуть больше двухсот человек, при том, что мест всего двенадцать. Так что шанс попасть туда, был очень мал. Но это лишь на вечернее время, так как всем было удобно приходить на учёбу после работы. Попасть на утреннее расписание, тоже было немало желающих. А вот в обеденное время, самое минимальное число желающих, всего чуть больше семидесяти человек. И вот размышляя о том, что я навряд-ли попаду в список их студентов, Есения предложила записаться на обеденное время, чтоб было больше шансов.

Я взвесила все за и против, долго сомневалась, ведь это совершенно не удобный график для работы, а очередь на запись проходила всё быстрее, и нужно было срочно принять решение. И тут я просто решила, если удастся записаться на курсы, значит, ухожу с работы, отправляюсь работать в свободное плавание по направлению ногтевого сервиса и обучаюсь английскому языку. В конце концов, мне нужно было, когда-то начать работать на себя и получить большой опыт в своей новой сфере. Да и больше свободного времени – это всегда хорошо. Я сделала выбор, и поступила, а вот Есения, к сожалению, нет.

У меня получилось выиграть лотерею и занять своё место среди студентов, и в этот же день я нашла себе работу в салоне красоты. По совпадению, хозяева салона оказались близкими друзьями моего начальства на прежней работе. Я ушла с фирмы, в которой проработала почти год, там, где и остался Алексей.

Глава 7

Обещания – не дело

Богдан очень вдохновлял меня, он подарил мне крылья. Было столько счастья, просто слышать его голос. Я чувствовала себя звездой, самой красивой девушкой на свете, самой лучшей, он давал мне уверенность, что я вне любой конкуренции. Он относился ко мне очень уважительно. Клялся, что никогда в жизни больше не оставит меня, как тогда. Говорил, что и мне не позволит попрощаться с ним. Он очень сожалел о том, что когда-то мы перестали общаться. Говорил: «Держись за меня, и у нас всё получится». И я верила ему, это было искренне. Но он очень вспыльчивый человек. Он огонь, а я вода, как в жизни, так и в гороскопах.

Я тушила в нём все его пожары. Он очень импульсивный и безумно ревнивый. У него просто сносило крышу, если я не брала трубку, или если слишком долго её поднимала. Миллион вопросов каждый раз: "Где я? С кем я? Почему из дома до курсов иду не десять, а пятнадцать минут?" И другие вопросы подобные этим.

Мне это нравилось. Я чувствовала себя нужной и важной. Меня прежде никогда не ревновали, потому что знали, что я верна и не придам не за что. Это было видно по моему отношению к людям. Ведь если я выбираю человека, то буду только с ним, пока мы не решим расстаться. Но для Богдана, моё отношение к нему и моя любовь не была доказательством преданности, он просто такой человек, требовал, полного отчёта и повиновения. И не смотря на мой характер, не позволяющий никому управлять собой, я подчинялась ему полностью, потому что в ответ он дарил мне счастье. Как никто другой, он делал меня счастливей. Изменил меня, сделал гораздо лучше. Но и сам выдёргивал перья на моих крыльях. Малейшее неповиновение, каралось жёстким скандалом. Который всегда заканчивался одним и тем же: он говорил, что устал, и ему трудно держаться как мужчине, без женщины. Ведь это огромное расстояние убивало все наши отношения. Тот факт, что он не видит меня рядом с собой, затмевало его мозг ревностью, яростью и злобой от того, что изменить на данный момент ничего нельзя. И ещё не скоро получиться исполнить нашу мечту «быть вместе, быть рядом».

Но каждый раз при подобном нервном срыве, я пыталась его успокоить, остановить, чтобы он снова не наделал глупостей. Чтобы он снова не оставил меня как делал это прежде. Он снова и снова срывался, а я снова и снова просила его остановиться, успокоиться. Я знала, что всё наладится, знала, что он снова будет извиняться и говорить, какой он дурак и подонок, что не достоин меня. Но я этих слов и слушать не хотела. Я прощала его всегда и во всём, я болела им, я нуждалась в нём. Я увидела в нём того идеального мужчину, который должен быть моим, во что бы то ни стало. И если нужно было умолять, я умоляла, плакала, я была последней тряпкой, об которую вытирали ноги.

Мне очень стыдно за всё это перед собой и перед ним. Наверное, я должна была его отпустить сразу же, как только у него появились сомнения о нашем совместном будущем, но мне тогда казалось, что я люблю его, и что это тот самый, единственный мужчина всей жизни. Мне казалось, что если не он, то и никто другой. Никого не смогу полюбить и даже просто не найду подходящего себе мужчину. Я цеплялась за него как за воздух, я сходила с ума, пока он молчал и не мог найти, что сказать. Он придирался к любому моему слову или шутке и переворачивал всё, лишь бы учинить скандал и попрощаться, сделать меня виноватой, чтоб его не грызла совесть. А я не понимала этого. Я просто боролась за любовь, как могла. За мнимую любовь, но в которой очень нуждалась.

В очередной раз, успокоила его, в очередной раз он умолял простить. В тот злополучный день, я поняла, что «всё», больше не будет у нас ничего. Но я заглушила свой внутренний голос, сделала вид, что всё в порядке. Как всегда, я отчиталась, что пошла на курсы и как приду, обязательно позвоню. В его голосе слышалось, что ему всё равно, но на автомате он, как всегда, сказал, что будет ждать.

После урока английского, я, конечно же, направилась домой. Ступив на пешеходный переход, я повернула голову вправо, машин нет, всё в порядке можно идти. Пройдя пару шагов, я услышала свист колёс.

Белая Тойота Прадо вылетела из-за угла. Я даже не поняла, что произошло. Открыла глаза и слышу, как бегут люди в мою сторону и кого-то бранят. Я лежала на горячем июльском асфальте и приподнялась на локте, а меня объезжают машины. Всё случилось настолько резко и не понятно, я не успела ничего понять, и уж тем более запомнить номер машины, сбившей меня на переходе. Мне помогли встать и отряхнуться, но стало так неловко, будто у меня зазвенел телефон на спектакле. Я отряхнулась и пошла прочь от этого места.

От шока сначала не поняла, что и где у меня болит, я не поняла, есть ли у меня переломы или раны. Это было так, будто меня случайно задели плечом. Я почувствовала, что у меня начали дрожать руки, глядя на них я увидела, что тремор стремительно усиливается.

Я зашла в магазин, чтобы купить сигарету, успокоить нервы. Это не было пагубной привычкой, курила я изредка, от стресса или на отдыхе. Продавец ошарашенно глянул на меня, но так ничего и не сказал. А я подумала: «Чего это он так пялится, будто призрака увидел». Зашла в чужой подъезд и поднялась на самый верхний этаж. Присела у двери, которая ведёт на крышу.

О как мне тогда хотелось открыть эту дверь и посидеть под открытым небом. В одиночестве. Спрятаться там, от всех и глядя с высоты девятиэтажки просто сделать глубокий вдох, хоть и горячего летнего воздуха. Но на самом деле, это было моим счастьем, что та дверь была заперта.

Сделав первую затяжку, вместе с дымом в мою грудь ворвалась такая тревога вперемешку с печалью. Мне стало страшно, только вот от чего я не сразу поняла. В моей голове мелькнула мысль: «А что если? Что если вот так вот просто меня бы и не стало?! Я бы больше не смогла поговорить с бесконечно мною любимым Богданом. Я бы больше не пришла домой, не поговорила с моей дорогой мамой. Я бы больше никогда не пошла на уроки английского, в который так страстно погрузилась с головой, никогда бы не включила любимую песню. Никогда бы больше не подошла к окну, ожидая увидеть любимый дождь. Я бы больше никогда, и никому не смогла бы даже улыбнуться. Меня просто могло бы и не стать, в тот же миг. И всё что я, когда-то так любила, осталось бы, где то, но уже не со мной».

Я почувствовала, что по щеке, что-то скользнуло и капнуло вниз мне на платье. Я уж было подумала, что не заметила, как заплакала, но опустив голову, увидела маленькое красное пятнышко. С удивлением прикоснулась к щеке и на пальцах увидела кровь. И тут меня таки настиг пик шока. Слёзы сами потекли градом из глаз. Я задрожала, будто меня ударило током. В голове пронёсся гулкий свист, и как стрелою пронзила боль, где-то на затылке. Я еле сдерживала свои всхлипы, чтобы меня не было слышно на весь подъезд. В голове стучали слова, которыми я пыталась сама себя успокоить. Я просто не могла поверить, что была настолько близка к смерти.

Как только пришла в себя и немного успокоилась, я вспомнила, что прошло уже более трёх часов с последнего разговора с Богданом. Странно, ведь он поднимал скандал, если я со звонком хоть на пять минут опоздаю, а тут, столько времени прошло, неужели он забыл обо мне или просто злится. В это трудно поверить, но я забыла про головную боль, которая настигла меня в момент шока, я забыла о своей ране на лбу, забыла о том, что полчаса назад я могла погибнуть под колёсами авто. Вмиг забыла обо всём, в голове стучали слова: «Я должна была позвонить ему».

Разблокировка экрана, одно нажатие, гудок! И его голос. Словно бальзам на сердце и панацея от всех бед.

Я не сдержалась и разревелась, не могла произнести ни слова. Изначально решила, что не расскажу ему об этом инциденте, не хотела лишних драм и вызывать жалость к себе. Но не смогла остановить свои слёзы. Я почувствовала себя словно маленькой девочкой, которую обидели и ей нужна защита. И рассказала ему, что произошло.

С поддельным сопереживанием он сначала спросил, как я себя чувствую, могу ли идти домой. Я ответила, что хочу немного прийти в себя, а после придумаю что-нибудь, как можно зайти домой не заметно. Не хотела, чтобы мама увидела меня в таком состоянии, не хотела, чтобы она переживала. В ответ на это он попросил меня не глупить, идти домой, чтобы приложить лёд к голове, а потом и вовсе разорвал мне сердце своими словами.

Он снова начал говорить о том, что больше так не может, о том, что ему тяжело. Он не хочет причинять мне боль, и тратить моё время. Просил найти себе достойного парня, который будет рядом в такие моменты, который будет оберегать меня. А мне и не нужны были другие. Я была готова ждать его хоть век, но лишь его.

Сначала клялся в вечной любви, говорил, что мы вместе навсегда, признавал меня лучшей девушкой на свете. Обещал, что сделает всё что потребуется, приложит все усилия к тому, чтобы мы были вместе. А потом вот так просто решил снова оставить меня, в тот момент, когда больше всего был нужен. Когда меня чуть не стало, первой мыслью был он. Я так боялась, что могла его больше никогда не услышать, не увидеть, я так боялась расстаться со своей жизнью, ведь в ней появился Он. Та самая большая надежда на счастье, на душевный покой. А он вот так просто, снова бросает меня. Да и в тот же час, когда меня могло не стать.

Во мне всё так яростно свирепело, и душа выворачивалась наизнанку, а он всё говорил и говорил, не останавливаясь. О том, как ему тяжело. А разве мне было легко?! Я не знала, что сказать, я как заведенная всё просила его и просила остановиться, в надежде, что это всего лишь очередной его срыв.

В следующем месяце, мы с мамой должны были лететь в Россию, в гости к сестре. Там и договорились с Богданом встретиться. Он не мог прилететь на родину, чтобы мы встретились, по одной простой причине – его заберут в военкомат, прямо с аэропорта. Да, на нашей с ним родине столько ошеломительного бреда… По закону нашей родины, если ты получаешь высшее образование, на территории государства, то армия подождёт, но только до конца обучения. Но, если парень, не прошедший армию, получает высшее образование за границей и решил приехать к родным на каникулы, то пересекая границу родины его сразу же увозят в военкомат. И не позволят закончить обучение. Решением этой проблемы может быть лишь отсутствие в стране.

У Богдана однажды так и получилось – прилетел зимой в гости на каникулы, а его взяли под руку и моментом отвезли в военкомат. Даже не дали возможность позвонить родителям. И сами не сообщили, ожидающим в аэропорту родным, что увезли их сына служить отечеству. И это далеко не единственный случай в его лице. Кое-как он договорился на один звонок, естественно, не бесплатно, и, естественно, не официально. Родители в панике приехали, и стали «договариваться», как же так, сын должен закончить учёбу, осуществить практику, сейчас не время бегать в кирзовых сапогах. Договорились! В течении двух месяцев держали в стране и не выпускали, как всегда, по не известным причинам. Они их часто не называют. Просто так надо. В итоге он пропустил два месяца занятий, по-новому и сложному предмету. Нагонял он его очень долго и усердно. Он тщательно готовился к завершающему экзамену по этому предмету, постоянно нервничал, и говорил, что одна из причин его нервных срывов на меня – это предстоящие экзамены, за которые он переживает так сильно, что терял сознание на паре. Не спал ночами, сидел в библиотеке, готовился. А я точно знаю, что это правда. Ведь он говорил со мною часами в эти моменты, пока он готовился, читал, я была просто на связи и слушала, смотрела на него через видеосвязь, что он говорит, что учит, переводит… Одновременно, пыталась уловить тембр рядом присутствующих голосов, нет ли среди них женских. Я была уверенна в нём, верила и внимала каждому его слову.

Я поддерживала его в трудные моменты как могла. Да я была на расстоянии, и не могла затянуть его в свои объятия, но всеми силами я делала это душевно. Морально. Чтобы он понимал, что кроме всей этой студенческой возни, друзей по учёбе и тусовок, его ждёт и любит та самая, кого он называет богиней. Та, которой он обещает прожить совместно долгую и счастливую жизнь. Я очень скептично отношусь к мужским бла бла бла… И не верю в сказки, которые они обещают. Но под его словесную мелодию, моя душа танцевала, и верила в чудо, на которое обычно все говорят – чушь! Я любила его настолько сильно и даже не обиделась, когда он заплакал, из-за того, что скучает по бывшей девушке, с которой прожил три счастливых года, с начала учёбы. Как оказалось из-за неё мы и прекратили общаться в первый раз, когда он только уехал. Но, не смотря на всю свою боль, я выслушала его, поддержала и успокоила. Какая девушка ещё так сможет?! Только любящая, искренне, всем сердцем и душою. Или глупая наивная девчонка, которой навешали лапшу на уши.

Экзамен он всё-таки не сдал, не хватило самою малость. Лишь несколько ничтожных баллов, не дали ему пройти дальше. Назначили пересдачу. Но я не верю. До сих пор не верю, что это произошло в действительности. Парень, который выигрывал все олимпиады по математике, учится на втором курсе, второго высшего образования, у которого знание четырёх языков в совершенстве. Он просто не мог не сдать экзамен, к которому готовился столько месяцев до последней минуты перед входом в кабинет. Скорее он побоялся лететь ко мне, на нейтральную территорию. Мы договорились встретиться в России, когда я приеду в гости к сестре.

Я не знаю, чего именно он боялся. Возможно того, что насытиться мною и я стану не интересна для отношений, так как мы, кажется, ловили кайф от отношений на расстоянии. А может и вовсе боялся разочарования. Тот неловкий момент, когда в интернете пишешь «люблю», а в жизни и двух слов связать не можешь. Я не знаю, что именно послужило его решению не приезжать ко мне, но это его решение. И я уважаю его, каким бы оно не было. Что не делается, всё к лучшему.

Тем не менее, он жутко злился на эту мою поездку к сестре, думал, что там он потеряет со мной связь и контроль надо мной. И в тот момент, пытаясь удержать его как ниточку, я сказала, что никуда не поеду. Порву билеты. Лишь бы у него не было лишнего повода ревновать и усомниться во мне. Я говорила, что попало лишь бы остановить его. Это было похоже на родео, где я в роли наездника пытаюсь укротить разъярённого быка.

Какой же глупой я была. Какой любящей и наивной.

В тот день этот человек растоптал во мне все остатки любви. Её во мне больше не осталось ни на йоту. В конце разговора мы договорились, что не будем пытаться искать друг друга. Я не знаю, зачем я это обещала, ведь заранее знала: это одно из не многих обещаний, которое я не сдержу!

Мы обоюдно закончили разговор, положили трубки. И тут меня накрыло. Истерическая волна, полная отчаяния и разрушения всего мира вокруг. Меня пронзило острой болью во всём теле. Сводила с ума это бешеная мука. Будто били в барабаны, так же сильно стучало в ушах и дикие крики где-то с глубины души. Это Ад. Это адская мука прервать с ним разговор. Я же больше его не услышу. Где он? Почему не со мной, неужели это всё? Так не бывает. Нет! Только не с ним. Только не с нами. Зачем это всё? Что будет дальше? Для чего я здесь ещё нужна? Что ещё мне нужно пережить, чтоб остановились все мучения?

Как дышать то теперь?

Я задыхалась, упиваясь слезами и кровью меня разрывало. Словно сотни различных наркотиков вошли мне под кожу, это бешеное чувство стыда и нехватки его присутствия рядом. Я просто сходила с ума. Ненавидела его, хотела отомстить, и в то же время вернуть назад. Терпеть всё, что скажет, лишь бы был мой, лишь бы был со мной. О если бы была открыта эта дверь на крышу, в тот же миг, в свободном полёте, с разбега вылетела бы в пропасть.

По мне будто поезд проехал, и разодрал меня по кусочкам, вот так я себя чувствовала последующие три месяца.

Я ему часто писала. Когда мне было хорошо или плохо. Кода хотелось поделиться новостями или посоветоваться. Но все мои сообщения оставались не отвеченными. Он заблокировал доступ к нему, так же просто, как и отказался от меня. Прошло какое-то время, и я поняла, что это была не любовь. Это было требование любви. Это была зависимость. И у каждого она проявлялась по-своему.

Ещё через семь лет я пойму, что это были абьюзивные отношения и поблагодарю бога за то, что они были и закончились на расстоянии. Изначально они начинались мило, через интерес друг к другу и заботу, на сколько это было возможно. А позже они превратились в тотальный контроль. Богдан пытался подмять меня под себя. Заставлял бояться одной мысли, что я могла его потерять. Я бредила им. Пыталась ему соответствовать. И все свои пути выстраивала так, чтобы сбылась моя мечта и "наша" цель.

Я жила одной мечтой – встретиться с ним вопреки всем препятствиям. И мы встретились, спустя десять лет со дня знакомства. Но я была разочарована, и плакала как ребёнок после свидания с ним. Он оказался совершенно другим человеком, в отличии от того, кого я знала прежде. Там в сети он проявлял себя как мужчина – сильный, властный, заботливый и умный. Все те качества, которые ищет в своём будущем мужчине любая женщина. Но на деле оказалось, что он застрял в своём юношеском максимализме, прятался в свою раковину комфорта и не шёл на встречу новым свершениям, как я видела это тогда, десять лет назад, в сети. Он постоянно ныл и возмущался по поводу простых вещей, таких как "нельзя курить в заведениях", или то, что нам "придётся" пройти восемьсот метров до следующего бара. Богдан был мальчишкой в свои двадцать семь лет. И не смотря на весь пройденный путь, на впечатление, которое он старался произвести на меня, я не нашла в себе сил подарить ему поцелуй. Мне было обидно, что столько боли, столько лет моих мечтаний о нём – были пустыми, потому что всё что в сети – то не в реальности!

Глава 8

Победить фобию

Я пыталась прийти в себя, отойти от разрыва отношений с Богданом пока была в гостях у Янки с мамой. Мои родные знали об этом, но продолжали жужжать над ушами со словами: «он тебе не нужен, он тебя не достоин, глупости всё это, он ребёнок ещё, забудь его…» и всё остальное в том же духе. Я отвлекалась, как могла, возилась с племянниками, помогала сестре, рылась в интернете, изучая английский, и узнавала о нюансах своей новой работы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.