Брюс Рачинский
От начала и без конца

Автор фото: Алёна Джурик

59°56′21″N 30°18′57″E

© Рачинский Б., 2023

© Оформление. ООО «Издательско-Торговый Дом “Скифия”», 2023

Благодарность

От всего сердца и с распростёртой душой благодарю свою маму Викторию.

За то, что пригласила меня в этот мир и показала любовь.

Моя дорогая Мама, спасибо тебе!

Навсегда спасибо!

Смотрю

Смотрю – и вижу уйму звёзд
в глазах, а на лице улыбка.
Раскинулась по миру гладь,
зажгла во мне огонь искринка.

Смотрю – и вижу море рыб.
Все волосы – в узорах снежных.
Поймал агонию на миг —
держу, держу, и очень крепко!

Смотрю – и вижу красный сад…
…Не губы, а поля тюльпанов.
Мне жалко, что проходит миг,
не жаль, не лицезреть изъянов!

Смотрю – и вижу воздух чистый.
Тепло дыханья топит лёд.
Не описать конкретней чувства…
А можно ль описать любовь?

Почти

На часах почти восемь.
За окном – та холодная осень.
И не видно
ни лиц, ни улыбок,
ни старых друзей,
что обычно стоят
у витрины…

По щекам,
искалеченным бритвой,
да под носом,
где вечно щекочет.
Постоянные слёзы —
дурная молитва,
как ответ
на вопросы – вопросом!

А

А можно попроще?
Без этого ляпа.
Это что за язык?
Человечий?.. Однако!
Так сложен в деталях.
Запутаться проще
в нашей сетке ментальной…
Но быть осторожней не нужно.
Что, правда?
А как ещё можно,
расскажи попонятней
нам, совсем недалёким,
не видящим правды,
умом неглубоким,
но сильным и… хватит!
Ведь дело не в этом.
Не в том ведь, как надо,
а в том, как возможно…
Обманчиво думать,
что вечно не время.
Пришло и уходит,
стоит там за дверью…
И пятиться хочет.
Уйдёт ли – вернётся?
Тут точно не знаешь.
Но мысли ревнивы,
а я?
Нет, навряд ли.

То чувство

Мне не трудно. Ведь правда. Ну честно.
От себя не сбежишь впопыхах, сколь ни пробуй.
Точно знаю одно: в этом мире есть место
для любви и немного для боли!

Мне нетрудно сбежать от вопросов,
от задумчивых чувств уклоняться я мастер.
Моё имя таит в себе скромные слухи.
Есть ли сила в проплаченном счастье?

Мне нетрудно признаться себе же,
отчего на душе недостаток хромает.
Я любитель мечтать, но по жизни – невежда.
Губы смысла в помаде загадил.

Я признался без липких пристрастий,
рассмешил себя хохмой о правилах здешних.
Я хотел научить себя быть аккуратным
без сомнений и фальши, конечно.

Слишком трудно. Неправда, ну ложь же!
От себя убежав, распрощаешься с чувством,
что хранит в себе силу любви всего мира,
защищая от боли, отстраняясь от злобы,

выступая щитом для души…

Почему не…

Просыпа ясь в потливом бреду
от лавкрафтовских ужасов реалий,
я кричу из окна на весну:
«Помоги мне очнуться
от зимних, невнятных,
скрупулёзно-дотошных
историй причин,
что, казалось,
навечно пристали,
собираясь вступить в диалоги
с теми, кто разорвал свою связь с поднебесьем,
что диктует отрывки
государственных писем,
дабы склепы могли стать всем домом».

Просыпаясь от звуков природы
в этих каменных джунглях, сносящих мне крышу,
беззаботно уставши,
молясь на икону,
я кричу на людей, нарисованных болью,
что пора отпустить свои мысли на небо,
чтобы в стае они растворились.

Собираясь одеться в лохмотья,
что пропахли в дыму, забродившем от лени,
мои демоны громко рыдают спросонья.
В новом дне я солдат безуспешный.

Выводя их на улицу залпом —
ведь прогулка даёт своевременно силы, —
я бегу от себя в зашнурованных тапках.
В этот миг я – гроза приключений.

Я не буду стараться забыться
в алкоголе и травах природы.
Моя цель – показать,
рассказать, что я честный,
не давая сомнениям фору.

Просыпаясь от запахов серых,
что не встретятся точно всем людям, кто смелый,
я найду оправдания,
забросав полки ложью,
почему не могу быть счастливым.

Часть души

Мне та к жаль,
что я не был атомом.
Ну, в том плане,
что я был бы повсюду.
Целовал бы тебя ночами
и на юге встречал под утро.
Побывали бы вместе во впадине —
Марианской и той, где желания.
Там, где ценят тебя за поступки
и любовь лишь взлетает, не падая.
Мне так жаль,
что родился я клоуном,
лишь по жизни смеясь над другими.
Я хочу рассказать тебе больше
о массивных и жаждущих мыслях.
…Понемногу?
Ну да, поэтапно.
Ты мне часто твердишь, что я избран!
Это давит на клетку грудную,
и, конечно, капризность всплывает.
На дороге, где нет светофоров,
я застроил свой мир из заборов.
Тут куда ни пойди,
тень от серых людишек.
Все хотят, чтобы им было ново,
чтобы было совсем как в Париже.
По-французски?
Скорее по-свински.
Тут за цель себе взяли обиду.
И пока твоё сердце
не пробьёт ровно полдень,
мы не станем друг к другу чуть ближе.

Сеньор

Пьяный, ревнивы й и бедный.
В часах позолоченных,
в меха разодетый,
не ищущий смысла,
но любящий женщин —
держать их за шею
и рвать с них одежду.
Не знающий страха,
в себе лишь уверен,
повсюду и вовсе
во всём видит жертву
своих безобразий,
своих извращений
над телом прекрасным,
ребёнок вселенной.
Упавшие души
в земле – как растенья.
Вода для них – жизнь,
спирт – разрушенье…

Мотив

Пожалуйста!
Ну хватит…
Не делай слишком много
в своих же начинающихся муках.

Не хочется? – Конечно,
только надо!
Доверься мне, но искренне,
как другу.

Не расскажу, как лучше, это правда…
По опыту оценишь, где есть дело.
Я расскажу тебе словами,
но без мата.
Ты обещай
не списывать ответы.

Я часто думаю о долговечной жизни,
о сумраком захваченной минуте.
Я думаю о призраках момента —
ну кто бы мог забрать моё безумие

из полчищ жестов
серого народа,
из чёрной, поглощающей всё злобы?
Забрать и отпустить туда, на волю —
ну хватит прозябать ему в отчаяньи!

Конечно, трудно будет свыкнуться с той мыслью,
что выбрали тебя не те, кто рядом.
Но если быть совсем, чуток конкретным:

без подлости, но с юмором в кармане
ты делай только то, что знаешь нужным!
Но делай это так, чтоб все узнали.

Свет за дверью

Так внезапно на старой улице,
где носился часами я в детстве,
мои ноги указали дорогу
на отнюдь… ну шикарное место!

Здесь светло точно так же, как летом.
Кофеварка – как бриз океана.
Нет дождя, хотя вроде бы Питер.
Нет тоски, даже если без пары.

Не сказать, чтобы крышу сносило…
Но авось же скажу, ненароком.
Сносит крышу… совсем.
– Мне двойной капучино!
Ну и да, один сырник в дорогу.

«В каждом…»

В каждом —
не побоюсь этого слова – лице
я ищу зачерствелую правду.

В каждом
болью счастливой пропитанном дне
я мечтаю, чтобы мир этот замер.

Кавардак

Я помешан на стиле, несвойственном людям.
Я подвешен на гвоздь в перламутровом мире.
Мой посыл – он не в том, чтобы стать отчуждённым.
Я кричу на бардак, что он слишком красивый.

В навороченных чувствах покоя,
из воды диалогов сбегая под плесень,
мои ноги висят в рукавах геморроя.
Для причин я источник бездействий…

Гугл-поиск: где я?

По пустынной галактике молча,
без законов сухих в миражах водянистых
я шагал день и ночь по песчаному пляжу,
без сомнений, что путь уже близко.
Не вдаваясь в подробности шага,
искусав свои губы от страсти к природе,
осознав свои силы назло своим страхам,
получал я от солнца по морде!

В этой долгой дороге иллюзий,
где возможности краше чужих впечатлений,
мне осталось проникнуться светом пейзажа.
Мама-тьма – фаворит поколений!

В ниоткуда и за недоступным
простирается мгла из ошибок «по-детски».
В моих днях выходных были скользкие будни.
На неделе я сын-потерпевший.

Нет ни зрелищ, ни громких оваций,
сколько хочешь ты грейся у безлюдного пламени.
Но когда час настанет и кончится песня,
не засни!
Ведь твой путь где-то рядом!

Форма

Я фоном мелькаю в жизнях
людей, потерпевших крушение.
Ничего не крадя, миг свободы в упор —
пистолет преподнёс прям ко лбу.

Я солнцем, скрывавшимся в недрах,
лучами принятий расцелую всё тело.
Я нажива для лжи, я магнит для вселенной.
Если съест – растворится в ночи.

憤怒一愛

В этом дне я меняюсь местами
со своей неусидчивой злостью.
Она топит меня, перекрыв мне дыхание,
она ждёт, что я сдамся без боя.

Мне нелепо-противно в моменты,
где я гордостью скован,
как взрослый ребёнок.
Меня держит за шею иллюзия долга, и туда же подсела тревога.

Я стараюсь найти оправдание,
что эмоции – лишь послевкусие действий.
Слишком долго молчать – без ударов по миру.
Как же трудно найти себе место…

Мне глаза защемляет от люда,
в диалогах с которым я поистине жалок.
Не от рамок, дозволенных совестью, внешних.
Просто рядом с которым – несчастен.

Отчего, ну зачем, почему же
я опять забродил, в пляс пускаясь по граблям?
Мой рассудок очистился словом небрежным.

Я спокоен… а мир мне приятен!

Вдох-выдох

Впопыхах – слишком быстром движении, —
позабыв про уют, создаваемый сердцем,
ты в моменте забыл о прекрасном мирке —
самом лучшем, вообще-то, на свете.

В диалогах хранителей леса,
обгоняя потоки холодного ветра,
не надумывай план, как увидеть всё сразу —
у природы ведь плана же нет

разгадать тебя, словно загадку,
изучить надрываясь, беспристрастно сутулясь,
обалдеть в полный рост от количества страха,
затаившегося тихо в груди.

Ты привыкни к безликим звучаниям,
осознай – только честно – всю силу этапа.
Да, наверное, где-то, что-то было не так.
Ну раз здесь ты сейчас – значит, всё так, как надо.

Впопыхах – ты значение знаешь.
Не сутулься от рыхлости чуждых решений.
Твоё сердце тебе понастроит уют,
дай свободу своим ощущениям.

Видение

Всё во тьме (как-то так это помню).
В никуда вся надежда безвозвратно исчезла.
Я – окутанный страхом,
моё тело – злой болью. Шелестят мои нервы умело.

Нет ни стен, ни опоры кирпичной.
Потолка, как и дна, в пустоте не разыщешь.
Если хочешь кричать – можешь пробовать смело.
Сердце чувствует, выходы ищет.

Я, надев свои лучшие лица
да припудрив все разом вихрем грустных эмоций,
понадеялся выпросить мизерный шанс
сделать залпом свободы глоток и взбодриться.

Стены сжались, потрескались, рухнув,
ослепив всё пространство теплом бесконечным.
Я дрожал вне себя, поглощённый любовью.
Протянул мне ладонь вестник света – дух вещий.

Отказаться? Я что, разве брежу?
Колебаться нельзя, это чудо не вечно.
Можно быть счетоводом причин «почему».
Можно им и остаться, конечно!

Вне себя

Каждый раз «вне себя» – я по новой,
разукрашенны й в дебри немытой тревогой,
всё пытаюсь прогнать её грубой ухмылкой,
без пайка и «присядь на дорогу».

Каждый раз, побледневший от странных,
но родных громких криков, доносившихся в сердце,
мне кричит моя глупость, не имевшая страхов:
«Выходи погулять напоследок!»

Так дотошно! Я знаю, без спора,
округлённый немым, заплутавшим сомнением.
Мне нетрудно идти, забираясь на гору,
не люблю с высоты я падение.

Каждый раз «вне себя» – по привычке,
отказавшись от сил, накопившихся злостью,
я съедаю с лихвой исковерканный пыл,
на десерт мне оставленный грустью!

Вопрос себе

Я в неведении жгучем, что прилеплено к сердцу,
за горами ли жизнь наша – вместе?
Отвечать на вопросы мне несвойственно сразу.
Я отвечу молчаньем. Без лести.

В голове монолог суматошный…
В нём сюжет:
1. О любви;
2. О тревогах;
3. О смысле.
Он капризный шалун, всё меняет местами.
2 и 3 – здесь не нужные числа.

Выводя из себя на прогулку
горсть скопившихся мнений, засорявших мне душу,
Я завёл их во двор – слабонервным не слушать,
отхлестать из улыбок кнутом.
И спросил себя вновь обнажённым,
Покрасневшим, от чувств переполненным взглядом:
«За горами ли жизнь наша вместе?»
Держись!
Я иду, чтобы мы были рядом.

Если бы да кабы

Иссякаю в ночи, не попробовав,
постоянно голо дный, как в коме.
Автоматом дышу, кислорода запасы
трачу всюду, везде, поневоле.

Изучаю фальшивых, нетрезвых
своим взглядом. Нутром слышу тиканье стрелок.
Моё время бежит без отдышки вперёд.
Я за ним, впопыхах, где-то следом.

Надрываться в знакомствах так глупо!
Все рассказы волной напрочь смыли рассудок.
Я люблю познавать в тишине, как немой.
Я люблю просыпаться наутро.

Тараторя без комплексов,
я врываюсь в поток – с онемевшим, скопившимся чувством.
Им нужны голоса, как вода.
Я промок.

А сбежал бы – помылся бы дома…

Ценный момент

Сколько помню себя —
в каждом дне, что без солнц а,
поглощён был надеждой – той посылкой с Луны.
Был весьма неотёсан. Весь бардак с моей кухни
перебрался на плечи и выше,
очень тихо дыша, чтобы не слышали птицы,
подобраться к которым было сложной задачей.
Напугав их хлопком – блиц-пакетом от чипсов, —
я нырял в подворотню от взглядов.
В этих днях очень серых оттенков,
наполняющих грусть силой пьяного мрака,
что всегда караулил стаи сломленных душ:
«Светофор. Через парк и направо».
В постоянно мелькающих тучах,
что со скоростью света обгоняют друг друга,
что со скоростью зла догоняют повсюду,
где бы ни был, откуда ни шёл.
В этих днях я всегда осторожен.
Я насытился в прошлом очерствевшей тревогой.
Я наслышан с лихвой о безликой тоске,
что плетётся повсюду вдогонку.
А бывает, есть день предсказуемо-странный,
насылающий шума, молниеносных фейерверков,
не несущий в себе ничего, кроме страха.
До поры, а точней – до момента…
До момента вечерних сюрпризов.
До момента победы стража света над бездной —
это так называю я режим непогоды,
где для радости вовсе нет места.
До момента бесчисленных вздохов.
Облегченье кипит, вырываясь наружу, —
в таких днях я ценю заглянувшее солнце,
чьё тепло я так сильно люблю.

Страж и серости

Заплутавшие. Вечно голодные.
Всюду рыщут в надежде наесться,
пролетая над тёмной Невой.
Ветер – спутник и трансфер до места.

Очень грязные. В стае без повода.
Привлекают к себе постоянные взмахи
то ногой, то рукой. Убегают стремясь.
Эти твари не в поисках драки.

Слишком серые, чтобы понравиться.
Адаптируясь к массе, постоянно торопятся.
Не сливаясь с природой, очень часто на улицах.
Крайне рано покинули дом.

Не ворчливые. Наглые. Странные.
Всё, скитаясь в дворах, украшают сомнения.
В этих каменных джунглях – это голод души.
Им всегда не хватает всего.

Знакомство

Опустошённое, птицами кинутое,
раскрепощённое нежными красками.
Не могу надругаться. И влюбиться, наверное.
Без притворств намекну, как прекрасно.

В этот день мы чертовски похожи:
оба всюду, везде наполняемся светом,
оба клянчим любовь. Я внизу, оно сверху,
оба верим друг в друга до дна.

Не впервой мне мерещится шёпот —
заводящий, скулящий, повторяющий фразу:
«Помоги мне уснуть в угасающем дне».
Помогу. Засыпай, но не сразу.

Подожди с полминуты и больше.
Ты Восторга бульвар. Переулок Свободы.
Можно скромный вопрос? Раз уж мы здесь вдвоём,
расскажи о себе в двух словах.

Да, я знаю. Наглею, без спора.
Самый лучший момент – созерцать вдохновляясь,
позабыв о словах, комплиментах, речах.
Хорошо, ну я просто представляюсь:
– Человек.
– А я небо. То есть часть.

Позывы

Свои навыки чутких соблазнов
я включил без притворств, поразмыслив.
Не учёл только факт их вселенской растраты.
Я в потоке из грязи, не чистом.
Я скрутил свои мысли в пижаму,
уложил на кровать, затушив свечи света. И накрыв тишиной,
а точней – покрывалом, удалился творить в суету.
Свои томные взгляды о вещем
я внедрял в диалоги, я взрывал бесконечность.
Я не ждал понимания, подключившись к разлуке.
Моя сила – быть честным к себе.
На построенном образе воплей
о мечтах и позорах, промелькнувших сквозь время,
я построил маршрут, созывающий шарм.
Он мне нужен в ночи – для интимного дела.
Я так думал. Был точно уверен.
Пропитал себя лютой откровенностью «ради».
Я был честным в моменте,
очень чутким при взгляде.
Я так слеп без любви – ради тела.

Иначе

Я пытаюсь не думать о милях,
о немых километрах – артефактах злой грусти.
Я пытаюсь не слышать это тиканье стрелок.
Я не мог раньше думать, что мы время упустим.

Мне так часто мерещится шёпот.
Неразборчив до дна, и в любви всё смешалось.
Мне так хочется быть «прям сейчас», а не «после».
По ночам я в том дне, когда всё начиналось…

…Закружилось. Взрывалось без страхов,
где минуты томились в наслажденьи на месте,
где лежала ты рядом. «Хочешь, может быть, сесть?»
– «Если хочешь – давай! Только вместе».

Мне повсюду, везде одиноко.
Я в знакомствах случайных зарываюсь под землю.
Я в общении с людьми, с кем комфортно молчать,
в тишине громко плакать, наверное.

В настоящем не жутко – уверен.
Я моментом живу без отдышки.
Я наполнен вовсю, и всего не хватает.
Монолог этот явно не лишний.

Я пытаюсь забыться под словом,
ощущать этот мир без эмоций пассивных,
ощущать себя всем. Самым целостным в мире.
Можно так. Но ведь можно иначе!

Напутствие

От жутких, неясных претензий,
что мир написал на лице чёрной тушью,
оградись в полный рост, облевав все сомнения.
Голос, сердца, кричит… просто слушай.

«В загоне неопрятных смыслов…»

В загоне неопрятных смыслов
по закону выветрившихся причин
любой жаждущий сильных эмоций
до момента, пока не отпустит все мысли,
в конуре дисбаланса будет рыскать один.

Встреча

Мы знакомы задолго до встречи —
со времён первых знаний, что ввалились в потёмках,
со времён шумных сплетен, что повсюду вдогонку
соблазнительно лезли в глаза.

В наших встречах, что мнимо мелькают,
растворяясь на скорость, время чувствует редкость.
В наших встречах весь свет собирается вместе,
чтоб обрушиться вспышкой, поглощая весь страх.

Страх неловкости, чуждых сомнений,
что кишат над землёй, ты лишь вытяни руку.
Страх ненужных речей о процессиях дня.
Страх не спит – вечно шепчет на ухо.

В наших встречах мне крайне спокойно.
Ты наполнена чувством, мне так близко знакомым.
Ты наполнена чувством – тем, в котором тепло.
Ты транслируешь честность, как я,

в этих днях, в этих скользких минутах,
что стремглав ускользают, протекая сквозь пальцы,
в этих редких моментах, где мы рядом, под небом,
без подвохов – я искренне рад.

В наших встречах – внезапных и чутких —
ощущаю любовь без надуманных воплей,
без гнилых извращений и чрезмерных нюансов.
Вся печаль растворилась, трансформируясь в нежность.

«Улыбаюсь», что шанс мне был дан.

«Ты играешь на баллы по схеме…»

Ты играешь на баллы по схеме.
Каждый день: заработать – потратить.
Каждый шанс на купюру трансформируешь в действие.
Сможешь мир во всём мире наладить?

Просыпаясь с решением твёрдым,
где эмоции краше чужих впечатлений,
свет отдал дню возможность сделать всех вокруг лучше.
Что сказать… мы поддержим идею?

Портал в абсурд

Я замедлился, чтобы привыкнуть
к этим взглядам томящимся, шагу и шуму.
Я направил внимание в центр, к самому дну
лишь в надежде познать тишину.

На просторах испачканных улиц
очень много тоски, её глушат ликёром.
Очень много помех в разговорах о счастье.
Цель бродяг – разогнать суету.

Без эмоций, но с чёрствой улыбкой
я решил избежать бой с нахлынувшей грустью.
Я решил раствориться в портале абсурда
вместе с тенью, вопящей в бреду,

поглощённый впритык сводом страхов,
что всегда выжидают, чтобы наброситься вместе,
что всегда созывают своим шорохом лести.
«Вы красивы. Зачем вам тот шум?»

В этом тощем маршруте коротком
запах словно в уборной, где забыли убраться.
В этом тощем пространстве, где прохладно под осень,
там нет мыслей. Там люди боятся.

Я нырнул в него весь. Без остатка.
Промелькнул сквозь всю тьму, что скопилась в ущелье.
Я прошёл сквозь огонь без секундных остатков,
в тот же миг оказавшись нигде.

Следы

Я живу, постепенно в злетая —
то над пропастью,
то от тревоги.
Я не вижу посыла…
Где?
В своих начинаниях.
Может, просто свернул с той дороги,
постепенно закрывшись от действий
и окутавшись ленью,
что мне шепчет на ушко?
Я в стараньях прочувствовать
силу момента
разлетаюсь на мелкие крошки.
Понемногу начну упиваться.
Стукнет полдень – я быстро разуюсь
и нагряну без кожи,
но в одном покрывале
прямо в сердце,
к твоим нежным чувствам.
Не бросай то, что начал по воле.
Резонируй во всё, что утратил.
Позабудь о печали,
о тревогах, о боли.
Если жив, то начни
всё сначала!

Ради чего?

Из разных мест, к уда позвало время,
я убегал, не глядя в светофоры.
Я уходил, не закрывая двери.
Я не искал дорогу, чтоб вернуться.

Мне было больно находиться в месте,
пропахшем этим купленным уютом.
Предав себя, мечтал о грозной мести.
Я очень ждал, чтоб оказаться дома.

Не так уж просто, знаете ли, выжать
все соки из себя, без витаминов.
Но что ещё труднее – жить без цели,
бояться высоко свой нос закинуть.

Я взмахивал рукой на всех нарочно.
Я в одиночестве искал людям замену.
Я ждал утра, проснувшись поздно ночью.
Я изменял режиму безответно.

Не нужно много, чтобы быть счастливым,
но нужно брать эмоции не глядя.
Не нужно притворяться что есть силы —
любить не нужное тебе
безумства ради!

Как в сказке

Под солнечными лучами, что сыплются с неба,
я часто стою ошарашенный.
Моё тело в мурашках,
всё в глазах потемнело.
Моё сердце искрится. Не страшно.

Под вьюгу, что мчится, наплевав на шлагбаумы,
снежура тормошится на реках.
Я под холодом едким
не замёрзну ничуть.
Моё сердце пылает огнём.

В серых лужах кривых на асфальте ребристом —
отражение томных высоток.
Я промок по колено.
Заболею? Навряд ли.
Моё сердце хранит то тепло.

Под фейерверк красно-жёлтый,
что из листьев наскрёб, с уголков
длинных веток деревьев.
Мои волосы дыбом, и дыхание спёрло.
В моём сердце мерцает любовь…

Слишком кратко. Нет. Не подходит.
Мои чувства достойны оказаться снаружи.
Их не выдворить силой.
Они сами идут. Сильный вдох – резкий выдох,
послушай.

В тот вечер холодный. Во дворах-забияках.
В пьяном шутере с лицами,
по учёбе знакомыми,
я не верил в удачу, что возникла извне.
Я не ждал, что узнаю, как способен любить
и возможно ли это по новой.

Каждый день, копошась в этом городе сером,
что пропах безобразием ночи,
мой рассудок кряхтит. Я кричу про себя,
как мечтаю увидеть тебя, спящую рядом.
Но в молчаньи кривом, заколоченный в стены,
я один просыпаюсь с утра.

Каждый день я распят беспристрастным позором.
Подводил тебя, знаю. И каюсь.
Твои слёзы, как стрелы,
раздирают мне плоть.
Нет, не буду о грустном,
но хочу, чтоб ты знала,

что в тот вечер знакомства,
что прошёл впопыхах,
я, как в сказке, поверил в любовь!

И сейчас каждый миг и вовсю
я её ощущаю!

Петербург

Говорят, Петербург для влюблённых.
В апельсиново-малиновом свете
от заката все тени танцуют.
Описать свои чувства здесь способны лишь дети.

Говорят, Петербург для свободных
от людей с монотонными мыслями.
В этих серых дворах, в лабиринтах облезлых
каждый громко молчит, что он избран.

Говорят, Петербург для великих
то ли пьяниц, а может, поэтов.
«Посмотрите наверх. А затем резко вниз».
Голова закружилась от бреда.

Для меня Петербург – это театр.
Я актёр, выпускник академии фальши.
Я художник-дурак, что рисует мелками.
Обвожу эту… ккхх… – чёртов кашель!

Петербург – он для тех, кто не сдался,
кто настойчив в своих убеждениях ложных.
Даже если чудак говорит, что он прав,
не кричи. Он забудет всё ночью!

Петербург не рыдает от грусти.
Он не горд. Просто чувствует правду.
Если любишь и честен к себе и кто рядом,
то отдайся моменту в пространстве чудес.

Ведь все встречи здесь – точно награда.

Тогда

Поцелованный мнением зябким,
раздосадован собственной выгодой,
я сознаньем кручу липкий обруч надежд,
слышу шёпот идущей зимы,

что крадётся с ухмылкой морозной…⠀

Изувеченный мыслями,
что пробили мой панцирь (он получен по праву рождения),
я тащу свой остаток на плече и, хромая,
обвожу стёртым мелом своё место падения.

И мгновенно стираю ногой.

Мне не жаль.
Мне ведь даже не стыдно.
Я свой опыт прогнал, заменив ощущением.
Очень долго хотел. Много чтил убеждений.

А в итоге прогнал с глаз долой.

Колоритные будни:
что ни праздник – то горе.
План на утро: проспать, сомневаться.
Мой план на день был сжат очерствевшим позором.

План на вечер: вперёд извиняться.

Так люблю кислород и молчание.
Мне их вместе дарили, адресат не указан.
Ненавижу бледнеть. Много лестниц. Горчицу.
Обожаю отталкивать шум.

И навстречу судьбе – я, несясь в колеснице,
восхищаюсь сюжетом. Тем, что мне продал сон.

В голове

Зачарованный мраком,
околдован ный сутью.
По проспекту шагая, без наушников, в шуме,
не так просто дышать.

Куда проще грустить. И мечтать раствориться
в тишине так желанной и ночи повседневной.
Слишком сложно не быть без улыбки капризной,
восседающей между двух губ,

под надкусанным чувством,
что внедрялось в процессе, что взбиралось на плечи
с размаху. Очень просто простыть под окном незакрытым.
Спать до одури как-то невнятно.

Покрасневший от ласки, принесённой мне ветром,
я забрался на пик ощущений.
Без изжоги не спится, в голове вечно песня
о любви, но поётся без слов.

Без раздумий встречаю рассветы.
Не стыжусь своих мыслей, что пропитаны дёгтем.
Пью не водку. Не чай. А компот очень кислый.
И коверкаю морду под утро.

Зачарованный смыслом, что пролез через уши,
я вдыхаю настрой без остатка.
По проспекту шагая, без наушников, молча
в суете растворяясь – лечу.

Раздумье

Я так редко слежу за дыханием,
а дышать ведь нигде не учили.
Автоматом получены знания —
не забыть! Да и нет здесь причин.

Я так редко слежу за всем сказанным
про себя и немного о людях.
Я же знаю, что кто-то, возможно, сбежит
или просто не встанет под утро.

Я давно потерял свою совесть,
хотя знаешь, это всё оправдания.
Я ищу вечно повод не чувствовать боли.
Ты ответь: а зачем мне страдания?

Если хочешь кричать – тогда громко.
Если плакать – то пусть все промокнут.
Озираясь на мир, ты, поднявшись на крышу,
подними свою голову выше!

Разве должен ты быть грамотеем?
Сквернословить не значит быть сильным!
Разодетые в тряпки постоянно на моде,
все хотят быть красивей красивых!

Я не должен молчать даже ночью,
но заткнусь. Меня гложет усталость.
Если любишь кривляться, давай тогда вместе.
Тебе сколько в секундах осталось?

Кто

Вихрем несусь по бульварам,
беззвучно с читаю минуты
на мокром, как шерсть, тротуаре,
под облачным небом, на острове сером.
Куря, я чуть ближе к нирване.

Без смыслов в карманах и идей в капюшоне
Придя к остановке трамвайной,
я слышу гитару на юге.
На западе скрипки играют.
Восток округлён барабаном.
На севере кошки линяют.

Мне снятся улыбки и слёзы.
Собаки. Цветы. Натюрморты.
Я чувствую запах росы даже в осень.
Я сплю очень крепко в грозу.

С решимостью злого ребёнка
рву мысленно грусть без остатка.
Любитель проспать и свихнуться под утро.
Мечтатель, поймавший свой хвост.

Не суть

Кто сказал, это всё невозможно?
Кто знал, что идти осторожно – только время терять…
Мне нельзя – другим можно?
Закрываясь руками от криков ворчливых: «Ты живой. Ты нам должен!»,
уходя в капюшон с головой и делами,
опуская глаза, смотря в пол. Под ногами следы, кто прошёл тот же путь,
перепрыгнул ущелье всех страхов, мне шепчущих в уши.
Не свихнуться бы напрочь под вечер,
обрести бы тепло, что покинуло клетку грудную,
и улыбку, с лица что сбежала. Утром, в полночь? Не суть.

Верь

Под холодом, в зимнюю стужу
очень просто вернуться простуженной,
очень сложно заснуть, не забравшись под плед
поздней ночью, им пятки укутавши.

Под ветром, что сносит листовки,
рекламы дотошных вымогателей шанса —
«Ваша скидка двух дней. Чай и кофе с собой», —
Выпью залпом и дальше несчастна.

Под звуки машин на дорогах
не вспомнить о важном решении.
Гудят, торопясь, генераторы шума,
стреляют в глаза светом фар.

Под землю спускаясь в надежде добраться
до дома в два раза быстрее,
впадаешь в толпу очерствевших зверей,
замученных серостью дня.

Под небом, что тучи сгустило,
руки сжаты в комок, чтобы тепло не сбежало.
Ты замёрзла впритык без любви – насовсем.
Ты жива. И начнёшь всё сначала.

Над мнением лиц тошнотворных,
сующих советы, – ишь, промоутеры лести! —
громко смейся, родная. Плевать на уступки.
И вовек позабудь, что есть месть.

Под холодом в зимнюю стужу
так легко оправдать себя гнусным настроем.
Очень трудно поверить в себя без поддержки.

…Ты сможешь! Без лишних оваций

перепрыгнуть преграды нашумевших застоев.
Ты найдёшь своё счастье без слов за застольем.
Верь в себя. И постигнешь любовь!

Разность
Произведение, написанное от лица двух влюблённых

Влюблённый в неё:

Открываю глаза.
Слышу звуки машин, колесящих по улицам скользким.
Отдышавшись, встаю. Выпиваю воды.
Мне прийти бы в себя после ночи ненужных речей,
с одинокими лицами, вечно пьющими, пробираясь на ощупь в мире
псевдопричин. Вечно жаждущими скрыть эмоции.
Моросящими ложью в ситуациях, где быть честным – не значит казаться.
Постоянно запутаны реплики день ото дня.
Каждый раз находясь в суете говорливой, я стремлюсь перестать сомневаться.

Влюблённая в него:

Открываю глаза.
Из-под солнца, объявшего тело, чтоб сердце не мёрзло,
Я встаю без вопросов, а с улыбкой без лести.
Слышу звуки воды, куролесившей где-то вдали.
Слышу птиц, что щебечут о радости дня, что свалился на плечи.
Потягушки (резкий выдох). Антракт (вдох любви).
Я на том самом месте, где страхи исчезли в мгновенье.
Я не там, где есть ты.
Но без разности нет и веселья!

Я так часто смотрю из окна

Я так часто смотрю из окна
своей маленькой комнаты в доме зеркальном.
Фонари молчаливо ярко светят в глаза.
Вместе с ними во тьме не печально.

На площадке, где дети и мусор под снегом,
голоса раззадоренных стражей серости мечутся.
Они ищут еду, клюя всё, что ни попадя.
Так стараться…Завидую смелости.

По небу летят облака
в форме лиц прокажённых, в форме фруктов засохших.
Я смотрю из окна и не вижу тебя.
А хотел бы. Увы, невозможно.

Первая мысль

Познакомилась в клубе. Или где-то по пьяни.
А возможно, в кофейне за завтраком.
Обнажилась душой. Распахнула улыбку.
Позабыла о смыслах. Не гадала над темой,
а ушла в диалог, с человеком, в запой.

Много сплетен и едких эмоций,
килограмм в такт крутящихся мнений,
залп простых пустословий и ненужностей в целом
вмиг приблизили мысль, что сбежала мгновенно:
«Он хороший. Но точно не мой».

Попрощались, обнявшись руками,
и по разные стороны напрочь пустились.
Не решилась бежать.
«Оглянуться, быть может?
Мне так часто, вовсю, одиноко повсюду. А я разом свой шанс
упустила».

Без обид на себя и погоду.
В дебри скомканы чувства от нехватки заботы.
В клочья порваны взгляды о добре и желаниях,
что питают нутро, порождая тоску, генерируя грусть,
не жалея сознание.

Нелегко оказаться на фоне,
быть не частью сюжета, а лишь памяткой в книге.
Не так просто признать свою силу в помине,
не удастся измерить линейкой со школы,
а удастся измерить душой,

что страдает, но жаждет открытий,
что нацелена выхватить луч из рук солнца,
что заполнена сутью и нежным теплом.
Та душа, где сидит горсть зажатостей чуждых,
что устроили этот застой.

Отпусти! (Нелегко, повторяю.)
Потрудиться придётся, изнурить все сомнения.
Ты себе доверяй. Без излишеств и драм точно знаешь, кто нужен.
Твоё сердце и ум подружились в момент, проведя чистоплотный анализ.
И та первая мысль, что попала и вышла, но была у тебя в голове,

нашептала твой путь, отобрав изувеченный шанс,
чтобы в следующий раз были силы нащупать любовь.

Тайна

Ночами бессонными выдыхаю безбожно.
Под лепет – журчанье кишечника —
изучаю глазами свою комнату, где
без тебя дожидаюсь рассвета.

Нет идей, как заправить постель.
Уйма было, и все перепробовал.
Нет мыслей о том, какой сейчас день.
Календарь сбежал в урну без повода.

Ночами январскими в холоде
руки мёрзнут. Убрать ли в карманы?
Буду шаркать ногами назло переменам,
как ребёнок, которого играть не позвали.

Аппетит за три дня поубавился.
Ком, что в горле, растаял под хохотом.
Я смеялся над буквами. Менял их местами.
Слово «ад» – это «да» по-другому.

За согласием кроется пекло.
За отказом не сыщешь эмоций.
За людьми из добра всегда правда стоит.
А за ложью запряталась боль.

На замёрзшем окне вырисовывал
одной линией цифру – восьмёрку.
Она что-то устала без дела стоять.
Я её положил по-иному.

А она мне в ответ благодарность
и поведала тайну, что скрывала так долго.
Она вроде одна и совсем одинока,
и запутана сильно, как люди.

Но, когда отпускает накопившийся пыл
и сжигает сомнения строки,
наполняет её бесконечность любви
и ведёт по той самой дороге.

Там же

У подножья наступивших морозов
очень трудно не плавать в объятиях тех мыслей,
что всегда согревают, не давая собраться
маршем в прошлое. Ментальные взвизги.

Стопка скомканных слов об обидах.
На закуску – порывы смятений.
Очень вовремя, был слишком голоден в миг.
Рвать, метать – гимн. Без извинений.

Наружу всё вылезет залпом.
Морщины и кашель суть последствия злобы.
Едкий жар, бочка слёз – темперамент отчаяния.
В голове был сюжет «по-другому».

Внутри изувеченным тембром
всё хлещет, пинаясь до одури, в сердце.
На плечах и повыше караулит бардак.
Душа ноет. Старается тише!

У подножья наступивших морозов
очень хочется резко зарыться под лепет
изысканной лести, что всегда навещает
раньше тёплых улыбок. И не на спор, хохочет в бреду!

Автобиография

Человек из любви, без всего,
постоянно сутулясь, забывается в мыслях.
Его кожа бледна. Глаз немного косит.
Есть вопрос: «На душе – точно чисто?»

Человек из любви, без всего,
не кривляясь в прихожей, забегает с улыбкой.
Его голос басист. Взглядом снимет одежду
с дам, чьи сплетни о нём (ну и ну).

Человек из любви, без всего,
слишком много страдал, в путь пускаясь спросонья,
вечно в поисках дна (там, где падаешь стоя),
изувеченный ложью: «Мой дом».

Человек из любви, без всего,
не нахмурен от злости, что витает повсюду.
В лабиринте иллюзий, где запутались люди,
виден выход налево. В окно!

Человек из любви, без всего,
вечно пьян от идей, тьмой забравшихся в уши.
Его голод кричит, надрываясь вовсю:
«Мне б любви, да побольше, на ужин!»

Человек из любви, без всего,
страх внушает сомнениям, порождаемым словом.
Он любитель мечтать. Кем он был? А никем…
Но сегодня начнёт всё по новой.

А как?

Лучезарюсь до вывиха шеи —
без насмешек, в проветренной комнате.
Не скучаю по дням, где мы были не вместе.
У иллюзий я смелых на проводе…

…Искривляюсь в тени, без оваций.
Тараторю ногами в бахилах по стенам.
Несмущённо мечтаю танцевать с тобой танцы,
обводя стоп движения мелом.

Пью какао назло мытым кружкам.
Ем морковь в магазине до кассы.
Не спешу разузнать о твоих бывших людях.
Я спешу… купить на зиму сланцы!

Мне плевать на ворон в переулках.
Без разбора кривляюсь снежинкам.
Я любитель молчать. Мэтр честного слова.
Моё счастье ныряет в убытки.

Зубной пастой я мажу ракушки.
От бессмыслицы мозг просыпается.
В своих днях мне приходится звонко лежать.
Простыне-музыкантке всё нравится.

Я наевшимся езжу в маршрутках,
не завидую лужам и пьяницам,
никогда не стыжусь перед зеркалом ныть.
Человек – тот, что в нём, – улыбается!

Как поэт поэту

С уроков сбежавших знакомы. С девятки, где штаб провинившихся.
Из школьной столовой, где ели гуляш. С колонны, где вечно курили.
Знакомы с прогулок до дома. Дворами дойдём до Дзержинского.
Облазили все гаражи наугад. Домой не вернёмся мы чистыми.

Я помню тебя паникующим. Трусливым – уж нет. Вы поверьте.
Я помню твой взгляд перед рейдами в ночь. Опасность ждала за углом.
Я помню твою привлекательность: собирать замечания, двойки умел ты.
Я помню тебя беззаботно-весёлым, прожорливо-смелым юнцом.

Я видел, как ты загибаешься в угарах и пьяных пристанищах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.