Любовь без памяти
Юлия Бронникова

Любовь, как лекарство.

Принимать три раза в день.

Пожизненно.

© Юлия Бронникова, 2023

ISBN 978-5-0060-6232-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть первая.
Лиза

Глава первая

– А что говорят в таких случаях?

Я сковырнула носком туфли влажную землю.

– Ну, что-то вроде: «Спасибо за прекрасно проведённое время. Нам было хорошо вместе».

Он смотрел на меня, как на идиотку.

– Да брось ты. Я совсем не об этом.

Я отшвырнула кусок земли, он шлёпнулся ему на ботинок, который он так старательно начищал перед выходом. Я улыбнулась.

– Ну, поясни тогда. О чём?

Он достал влажную салфетку из кармана пальто. Нагнулся, чтобы протереть обувь. Он действительно так озабочен этим грёбаным ботинком или просто тянет время?

– У тебя свидание? Так быстро?

Не могла не спросить. Нутро горело от ревности, хоть и чувство казалось уже неуместным.

– Чёрт возьми, с чего ты взяла? Прошу тебя, не начинай.

– Не говори мне, чего не начинать, вернёмся к разговору о том, как всё закончить.

Я вырвала из его рук пачку салфеток и тоже решила протереть туфли. Хм, действительно успокаивает. Так я хотя бы не вижу его лица. Я чувствовала, как он сверлит взглядом мой затылок, подними я голову, увидела бы истинное отношение ко мне. Пожалуй, вот тут ещё осталось пятно, сука, ещё немного, и я протру в этой чёртовой туфле дыру.

– Я спросил, что говорят в таких случаях детям?

Мои туфли блестели, я выпрямилась.

– Чьим детям?

– Господи, нашим. Нашей. Что мы скажем нашей дочери?

– Что папа космонавт и улетел на Луну?

Я швырнула испачканную салфетку в урну. Жаль, туда нельзя швырнуть человека.

– Ты злишься?

– Нет, блин, я искренне рада нашему расставанию.

– Стоп, стоп. Это я должен злиться. Это же ты выставила меня с вещами за дверь.

– Я позвала тебя обратно.

Пожалуй, не стоит добавлять, что это было ради дочери.

– У кого-то из нас должна быть гордость!

Его салфетка тоже приземлилась на дно урны. Наши чувства валялись там же. А ведь когда-то мы, казалось, любили друг друга, строили планы. Хотя, наверное, ключевое здесь – казалось. Неудивительно, что в какой-то момент все стало рушиться.

– Поговорим в другой раз. Нам нужно всё обдумать.

Я ушла и даже не обернулась.

Глава вторая
Два года спустя

– Может, пора это прекратить?

Голос подруги вернул меня в реальность. Я убрала телефон в сторону, успев перед этим отправить весёлую рожицу в ответ на сообщение. Может, заехать в торговый центр и купить кружевное бельё для вечера?

– О чём ты?

– Не притворяйся, что не понимаешь. Думаешь, я не знаю, кому ты отправляешь сообщения? Ты же от телефона не отлипаешь с момента, как мы встретились.

Я смахнула прядь с лица. Чувствовала себя какой-то преступницей, которая украла килограмм конфет в супермаркете. Оксана постоянно давит на больную мозоль. С одной стороны, я понимаю, что она права. С другой – она жутко раздражает.

– Оксан, ну какое тебе дело? Может, не будем говорить о том, что тебя в принципе не касается?

Чёрт, это было грубо. В конце концов, она моя лучшая подруга, к тому же доля правды в её словах имеется. Я опустила глаза, боясь даже посмотреть в её сторону.

– Хорошо, если меня это не касается, то в следующий раз, когда захочешь порыдать и пожаловаться, то найди себе хорошего психолога. Может, он тебе мозги вправит.

А это мысль. Может, правда обратиться к мозгоправу?

– Окси. Прости. Я знаю, что ты волнуешься. Обещаю: сегодня вечером в последний раз. Я смогу от этого отказаться.

– Говоришь, прямо как я, когда собираюсь бросить курить.

Она затянулась электронной сигаретой и выпустила изо рта дым.

– Как видишь, не очень-то и получается. Это зависимость, и ты должна признать это.

Я молча наблюдала, как в воздухе растворяется дым, оставляя мятный шлейф. Нет, это никакая не зависимость, я смогу бросить в любой момент.

Мы с Оксаной попросили счёт и распрощались у выхода ресторана, предварительно крепко обнявшись.

– Лиз, я правда за тебя волнуюсь. Мне кажется, пока ты увязла в этом болоте, ты упускаешь нечто важное.

– Что именно?

– Свою жизнь, дорогая. Свою жизнь.

Эти слова я уже услышала от её удаляющегося затылка. Я наблюдала, как моя подруга грациозно спускается с лестницы, оставляя после себя эхо цоканья каблучков.

Я решила заехать всё-таки в торговый центр, чтобы купить на вечер бельё, свечи и шампанское. Нет, Оксана определённо не права. Это всего лишь секс, зачем всё усложнять? В конце концов, я делаю это для здоровья.

С большого слегка заляпанного зеркала на меня смотрела красивая, но немного грустная женщина. Я провела пальцем по улыбке внизу живота – вечная память о том, что у меня когда-то могла быть семья. Хотя стоп, у меня есть семья, и пусть она состоит только из меня и дочки, но разве она не заменяет мне весь мир? Я открыла сообщение на телефоне и отправила сообщение няне. Сразу стало повеселее. Я ещё раз покружилась перед зеркалом. Чёрные кружевные танга смотрелись идеально и выгодно подчёркивали округлые ягодицы, которые он так любил шлёпать своей сильной ладонью. Я зажмурилась, вспоминая, как мне это нравится. Это не зависимость, я просто люблю секс, кажется. Я поправила лямку лифчика с эффектом пуш-ап, который приподнимал грудь и делал её весьма соблазнительной. На левой груди ещё остались следы от укуса – былая роскошь от вечернего рандеву с ним пару дней назад.

На кассе мне дали презент к комплекту – большую красную свечу с ароматом ванили. Прекрасно, теперь не нужно бегать по магазинам в поиске классного ароматизированного атрибута к сексуальным утехам. Я забежала в гипермаркет, взяла фруктов и шампанское, затем поехала домой.

…Часы словно напоминали мне о том, какая я идиотка. Его не было уже час, а вместе с ужином остывала и я. Я хотела написать сообщение подруге, но, вспомнив наш дневной разговор, швырнула телефон на диван. Неужели я правда себя обманываю? Прошло два года, и ничего не меняется, на что я наивно надеюсь?

Стрелки часов показывали начало одиннадцатого, когда зазвонил домофон. Первой реакцией было не подходить и отправить ему сообщение, чтобы он шёл на хер. Но я взяла эмоции в руки и открыла ему эту злополучную дверь.

– Мог бы вообще не приходить.

Я смотрела, как он слегка шатающейся походкой прошёл к дивану.

– Давай без нравоучений. У нас ещё много времени, мы всё успеем.

Я вдруг прозрела. Воистину это было так. Я смотрела, как он хлопает ладонью по дивану, приглашая меня сесть рядом, и поняла, что единственное, чего хочу – это разбить бутылку с шампанским об его пустую голову.

– Пошёл вон.

– Лиз, не выёживайся. Смотри, как он по тебе соскучился. Иди ко мне, приласкай его.

Меня затошнило. И от этого субъекта у меня растёт прекрасная дочь?

– Я серьёзно. Убирайся отсюда. Пришло время расставить точки над «и».

– Да хоть запятые, хватит закатывать истерику на пустом месте. Тебя до этого всё устраивало, ты хотела секс – ты его получила.

И снова сильнейший рвотный позыв. Я взглянула на стол, на котором стоял поднос с картофелем и мясным рулетом. Запах холодного мяса ударил в нос, и я стремглав очутилась в туалете. Не знаю, сколько времени я обнималась с белым фаянсовым другом, но, когда вышла, застала бывшего мужа мирно спящим в обнимку с подушкой. Я погасила свет и ушла спать в детскую.

Глава третья
Лиза

Горячие руки исследовали моё тело. Длинные пальцы проникали в моё лоно. Стон сорвался с губ. Я открыла глаза и увидела перед собой бывшего, который смотрел на меня с вожделением. Жар стал подниматься с низа живота и дошёл до груди. Дыхание перехватило, я хотела притянуть его поближе, но к горлу, как и вчера вечером, подступил дикий рвотный позыв, который заставил меня стремительно подняться с постели.

– Ты заболела, что ли?

Антон протягивал мне полотенце.

– Не знаю, что это может быть. Вчера с Окси ели креветки и роллы.

Я непроизвольно закрыла рот рукой. От одного лишь упоминания о еде меня снова замутило.

– Выйди отсюда.

Я захлопнула дверь и ещё полчаса извергала содержимое желудка в унитаз. Запах кофе, который проникал в дверную щель, лишь усугублял состояние. Когда я выползла из ванны, я была белее стены на кухне.

– Может, скорую вызвать? Это похоже на отравление.

– Иди со своей заботой и кофе вон отсюда.

Он последовал моему совету и, взяв кружку со стола, вышел на балкон. Я вернулась в детскую и закуталась в одеяло. Кружилась голова, плыли стены, тело дрожало так сильно, что я посмотрела, не включён ли кондиционер. Конечно, он был выключен. Я вытащила телефон из-под подушки и набрала номер подруги.

– И тебе доброе утро. Зачем звонить в такую рань?

Я посмотрела на часы и только сейчас поняла, что время 7 часов утра. Да, бывший в своём репертуаре. Изрядно набравшись вечером, утром ему нужен секс в качестве «Алкозельцера».

– Окси, блин, прости. Я даже не смотрела на часы. Слушай, как ты себя чувствуешь? Мы, по ходу, отравились в том рестике. Меня со вчерашнего вечера полоскает.

Я услышала шум воды и затем гул кофеварки.

– Со мной всё прекрасно, – подруга смачно зевнула в трубку. – За исключением того, что кое-кто не дал мне поспать в мой единственный выходной.

– Блин. Но мы ведь ели один сет на двоих. Почему тогда мне так хреново?

– Мне приехать?

– Да нет. Спасибо тебе, дорогая. Извини ещё раз, что разбудила.

– Всё в порядке. Нужна будет помощь, напиши.

Прежде чем я нажала кнопку отбоя, в трубке прозвучал неизбежный вопрос:

– Он у тебя?

«Давай не сейчас. Напишу позже», – я отправила сообщение и бессильно откинулась на подушках. Дверь отворилась, и Антон лёг рядом со мной.

– Лиз, я так понимаю, секса не будет?

Меня тошнило от него в прямом и переносном смысле.

– Ты проспался? Тогда езжай домой.

– Ну, не психуй. Я думал, тебе уже лучше.

– Антон, правда. Исчезни, а. Снежка у няни, мне скоро её забирать.

– Окей. Я поехал тогда на работу, если что-то будет нужно, пиши. Ты привезёшь её на следующие выходные к маме?

Я кивнула головой. Не только желудок был пустым, но и я.

Я слышала, как хлопнула входная дверь. Я зарылась в подушку. Ну же, давайте, милые, сейчас самое время вам выбраться наружу. Давай же, давай. Но нет. Снова ни слезинки.

Я проснулась от того, что телефон разрывался от входящих звонков. На часах было 16:00. Обалдеть, как мне удалось проспать столько времени? Едва я открыла глаза, как меня снова затошнило. Ещё полчаса в туалете, и я смогла перезвонить няне, которая обрывала мой телефон.

– Лиза, с вами всё в порядке? Мы со Снежаной места себе не находим.

– Да, всё в порядке, если можно так сказать. Я чем-то отравилась или поймала вирус. Дайте, пожалуйста, Снежке трубку.

В голосе раздался радостный голос.

– Мама, мама, а мы вчера с Таней ходили в кино на новый мультик. Я взяла самый большой попкорн и всё съела, представляешь?

– Доченька, привет. Расскажешь мне потом всё-всё про мультфильм. Дочь, тут такое дело, мама, кажется, немного заболела. Тебе ещё денек надо побыть с няней. Или я могу позвонить папе, чтобы тебя забрал. Как ты хочешь?

– Здорово. Он как раз обещал отвести меня в контактный зоопарк. Мам, ты только не болей. Я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю, доченька.

Договорившись с няней о том, что Антон заберёт дочку после работы, я прошла на кухню, чтобы выпить кофе, но, почувствовав запах вчерашнего неубранного со стола ужина, я снова очутилась в туалете. Уже склонившись над белым другом, я поняла, что это не отравление. Совсем не оно.

Глава четвёртая
Лиза
Старые грабли

– Срок беременности пять с половиной недель, – врач вытер мне живот салфеткой. – Можете подниматься. Когда, говорите, последние роды были?

– Пять лет назад.

Угораздило же вляпаться. Хотя чего я ожидала, трахаясь два года со своим бывшим и зная о его боевых сперматозоидах?

– Роды, я так понимаю, первые были?

– Да.

Я хотела рассказать, это же было важно для медицинской карты, но язык прилип к нёбу, и я не могла произнести ни звука.

Я слышала тиканье настенных часов. Шум воды в трубах. Звуки с улицы, которые залетали в распахнутую форточку. Кажется, я слышала даже, как по моим венам течёт кровь. Ну почему я такая идиотка? Как можно относиться к себе с таким пренебрежением?

– Будете рожать? Если да, то советую встать на учёт в нашей больнице. Врачи здесь профессионалы и бережно ведут беременность.

Дежавю. Не иначе. Это просто дурной сон, и я сейчас проснусь.

– Нет, спасибо. В вашей клинике делают аборт?

Глупый вопрос. Очень глупый, Лиза.

– Да, конечно. Вы уверены?

Он машинально задавал вопросы, продолжая записывать что-то в медицинской карте.

– Более чем.

– Хорошо. Тогда нужно будет сдать анализы, и вам назначат дату. Вот все направления.

Нет, я же должна поставить его в известность. Это важно. Во рту пересохло. Потолок стал падать на меня, звуки становились отдалёнными, словно меня поместили в вакуум.

– Можно воды? – прошептала я, прежде чем отключилась.

Очнулась я уже на кушетке. Врач держал в руках вату с нашатырным спиртом. На лбу был прохладный компресс. Может, август для меня – роковое время? Кто-то наложил проклятие, чтобы из года в год я страдала именно в последний месяц лета.

– Вы как? Вам полегче? По всей видимости, у вас низкий гемоглобин, а ещё даёт о себе знать отрицательный резус. Я посмотрел ваши предыдущие записи.

Получается, он знает. Теперь нет необходимости говорить это вслух. Или всё-таки надо сказать?

– Дело в том, что год назад, тоже в августе, я уже делала аборт. На позднем сроке.

Я сглотнула слюну. Врач молча протянул мне стакан с водой. Интересно, сколько в день он видит таких же идиоток, как я?

Глава пятая
Лиза
Пришло время что-то менять

На прикроватной тумбочке стояли розовые кустовые розы. Запах разносился по палате, хоть немного маскируя вонь из коридора – дезинфицирующее средство и столовская еда. Меня оставили под наблюдением до завтрашнего утра. Низкий гемоглобин давал риск кровотечения, как объяснил врач. Хотя он мог этого и не говорить. В прошлом году было всё идентично. Начиная от диагнозов и заканчивая причитаниями Оксаны.

– Лиза, я же тебе говорила!

Хотя дальше она не продолжила. Мои сухие покусанные губы и бледный цвет лица давили на её совесть, и она надо мной сжалилась. Поила меня гранатовым соком и обнимала, пока меня трясло от холода, несмотря на то что в палате было нечем дышать и термометр показывал критическую для помещения температуру.

Я не сказала Антону ни в тот раз, ни в этом году. Ему ни к чему было это знать. Да и что бы это изменило? Ничего. Поэтому для него я просто отравилась. Как всегда, правду знала только Окси. И даже если она осуждала, она была единственной, кто меня мог подержать и позаботиться, не показывая истинного отношения к ситуации. Я протянула к ней руку и тут же почувствовала боль в том месте, где стоял внутривенный катетер. Подруга увидела мой жест и перехватила руку, крепко сжав моё запястье. В моих глазах одновременно отразились боль и благодарность. В том году, кажется, было то же самое.

– Ты снова не плакала?

Я мотнула головой. В горле застрял комок, словно мне засунули туда колтун из волос. Меня затошнило.

– Доведёшь ты себя, подруга. Доведёшь!

Оксана присела на кровать и убрала прядь волос с моего лица.

– Оставь мне Снежку и съезди куда-нибудь. Тебе это нужно. Хоть на год уезжай, но умоляю, выберись уже из этого дерьма.

Я с ужасом в глазах уставилась на подругу.

– В смысле – уезжай? Куда я могу уехать, у меня работа, да и дочь я не смогу оставить.

– Сможешь, если не хочешь так продолжать. Съезди в какой-нибудь психологический ретрит, что ли. Тебе бы проораться и порыдать хорошенько.

Я теребила кончик одеяла и кусала и без того сухие и потрескавшиеся губы. Может, Окси права? Столько всего произошло за последние годы, мне бы вырваться из этого плена собственных эмоций, выпустить их наружу, как синицу из силка.

– Я подумаю.

Оксана укоризненно покачала головой, но, уходя, оставила брошюру санатория психологической помощи где-то на окраине страны. Не знала, что есть подобные места. Или она решила сдать меня в психушку? Это было последнее, о чём я подумала перед тем, как провалиться в глубокий сон.

Глава шестая
Лиза
Два года назад

– Это ваше окончательное решение?

– Её – да.

Регистраторша оторвалась от вороха бумажек и вопросительно уставилась на моего пока ещё действующего мужа.

– Так, гражданин, вы что, против развода? Тогда дело будет рассматриваться в судебном порядке.

– Он так шутит.

Я бросила уничтожающий взгляд, а Антон отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Женщина с огненно-рыжими волосами, собранными в кубышку, и очками с толстыми стёклами снова погрузилась в заполнение бумажек.

– Итак, если желание развестись имеет обоюдное согласие, тогда и вопросов нет. Прошло три месяца с вашего заявления, время на подумать у вас было. Ребёнок после развода остаётся с матерью, я правильно понимаю? У отца есть возражения?

Она посмотрела на Антона через толстые стёкла своих старомодных очков, и её взгляд буквально умолял его сказать что-то хорошее, она явно была не настроена решать конфликт и заполнять ещё кучу бумажек. Судя по её вздохам в течение получаса, всё, чего она хотела – это поскорее закрыть кабинет и повесить на дверь табличку: обед.

– Нет. Мы обо всём договорились.

Регистраторша с облегчением выдохнула. Ещё на пять минут мы все погрузились в пучину тишины, было только слышно, как у кого-то из нас урчит в животе, и я догадывалась, у кого. Я вздрогнула, когда раздался звук ставящейся печати. Это было похоже на удар молотка в зале суда – нам выносили приговор, который обжалованию не подлежал.

За нами захлопнулась массивная дверь, и я наконец-то смогла выдохнуть. Ещё немного, и меня накрыла бы паническая атака прямо в этом допотопном бюрократическом кабинете, казалось, что воздух там пропитан страданиями тех, кому ставят штамп о разводе. Хотя некоторые говорят, что это праздник даже радостнее, чем свадьба. В моём случае это была, скорее, крышка гроба на моей полной надежд семейной жизни. Я взглянула в небо, словно кто-то смотрел на меня с высоты птичьего полёта укоризненно и осуждающе. Ну да, я знаю, откуда растут ноги у страха наказания за такие грешные дела. Антон переминался с ноги на ногу. Мы оба не знали, что делать дальше – это факт.

– Ну, я пойду тогда.

Он сделал шаг навстречу ко мне, словно хотел обнять на прощание. Хотя какое на хрен прощание, когда у нас совместная дочь и видеться мы будем чаще, чем хотелось бы. С другой стороны, всегда можно найти посредника для передачи дочери ему в руки. Фу, как ужасно звучит, наша дочка – живой человек, а не вещь. Я затрясла головой, как мокрая собака, и Антон понял, что ко мне лучше не приближаться.

– Да, иди. Мне тоже скоро забирать Снежану из садика.

Чувство вины накрыло меня с головой. Ещё полгода назад мы забирали её вместе.

Оставив позади теперь уже бывшего мужа и здание, в котором регистрируются браки и умирает любовь, я побрела по аллее. Август подходил к концу, хотя погода ещё стояла по-настоящему летняя. Мимо меня прошла счастливая семья с двумя малышами, которые никак не могли поделить самокат. Хоть бы одна слезинка скатилась по щеке, но нет. Я пыталась, но не могла вспомнить, когда плакала в последний раз.

Глава седьмая
Лиза
Поездка в санаторий

– Ты уверена, что справишься?

Я положила ещё пару платьев в чемодан и уставилась на подругу.

– Лиз, у меня хоть и нет детей, но твоя Снежка мне как родная, ты же знаешь. Мы найдём чем заняться, а ей прежде всего нужна здоровая мама, а не зомби с расшатанной психикой.

– Вряд ли у зомби есть психика, – вторила я ей в ответ и вытащила все платья из чемодана.

Подошла к шкафу, достала тёплый спортивный костюм, джинсы и пару футболок.

– Правильное решение. Это всё, что тебе будет нужно.

Оксана говорила это уже моему затылку, так как я пошла в коридор, чтобы взять ветровку на случай прохладной погоды. Август заканчивался, а сентябрь мог быть непредсказуемым. Когда я вернулась в комнату, Оксана что-то печатала в телефоне и быстро убрала его, стоило мне зайти в комнату. Для меня это было странно, но рой мыслей в голове не дал сконцентрироваться на такой мелочи.

– Оксан, а если они напичкают меня антидепрессантами? Я же стану похожа на овощ.

– Лиза, не тупи. Я уже сказала, что это психоневрологический санаторий для людей с эмоциональным выгоранием, а не психушка для душевнобольных.

Она проигнорировала звук входящего смс и пробурчала под нос:

– Можно подумать, сейчас ты не овощ.

– Я всё слышу вообще-то.

Хотя спорить с ней я не собиралась, она была права.

Я закрыла чемодан и застегнула молнию. Со сборами пора закругляться, ведь ещё нужно было забрать дочку из детского сада. Подруга словно читала мои мысли.

– Хочешь, я сама заберу Снежану? Ты отдохни, у тебя самолёт рано утром.

– Нет. Я хочу побыть немного с ней. Можешь присоединиться к нам, мы собираемся в кино. Купим попкорн, посмотрим мультфильм, вспомним детство.

– Нет, нет. У меня есть кое-какие дела. Я приеду к тебе в пять утра, как и договаривались. Потом отведу Снежану в садик. И умоляю, не надо нам названивать по 10 раз в день. Мы сами разберёмся.

Оксана смачно чмокнула меня, оставив след от красной помады на моей щеке.

Зря подруга переживала о количестве звонков, которыми я её достану. Стоило мне переступить порог заведения, которое обещало за месяц вернуть мне здоровые нервы, как у меня забрали телефон и сказали, что выдают его раз в три дня на час для звонков близким. Начало меня не очень вдохновило, так обычно начинались популярные триллеры, которые я не очень любила. Сначала забирают телефон, а потом ставят над тобой социальный эксперимент и снимают всё это на скрытую камеру. Я невольно подняла голову, а администратор, которая оформляла документы, словно поняла, о чём я переживаю.

– Да вы не волнуйтесь так. Телефон – это же раздражитель. Вместо того чтобы отдыхать, гулять на свежем воздухе, играть в теннис, например, вы будете лазать в социальных сетях, подсматривать за жизнью других, и это никак не способствует исцелению вашей психики. Вам сейчас нужен покой и детокс от внешнего мира. Сами потом скажете нам спасибо. А некоторые, знаете, и вовсе потом удаляют все социальные сети и приложения, которые мешают им концентрироваться на главных задачах.

Я хмыкнула. Мне это точно не грозит. Моя потребность в чужом одобрении не вынесет долгой разлуки с миром цифровых технологий. А допинг в виде лайков и хвалебных комментариев нужен мне каждодневно. Я с тяжёлым вздохом положила телефон в специальный ящик и отдала ключ мучительнице, которая даже не понимала, сколько страданий принесла мне за последние 10 минут. Три дня без телефона, где это видано? А как же контролировать Оксану, Антона и узнавать, как дела у моей дочери?

– Всё будет хорошо. Вам у нас понравится.

Она так искренне улыбнулась, что я действительно поверила ей, что, может, и правда всё будет хорошо. Моя вера растворилась сразу же после того, как я вошла в комнату и поняла, что меня ждёт полная изоляция. В комнате были лишь кровать и шкаф для вещей. Ей-богу, не санаторий, а монастырь. Я вздрогнула от воспоминаний. Как мне объяснили, это необходимо, чтобы я могла побыть наедине с собой без посторонних раздражителей. Видимо, в них входило всё, что разговаривает – от телевизора до соседа по комнате. Затем мне провели экскурсию по территории, и моя вера в то, что всё может стать лучше, чем сейчас, начала расти. В санатории имелся большой бассейн с тёплой водой, спа-территория, где обещали различные виды массажа, зона отдыха с библиотекой и огромным аквариумом.

– Рыбки – лучшие целители для наших нервов. Очень успокаивают, – произнесла администратор, кидая корм в аквариум.

Мы спустились в холл, где был выход на улицу. Едва переступив порог, я мысленно помолилась за здравие Оксаны. Если бы не она, я бы не оказалась тут. В центре дворика, утопающего в зелени, находился фонтан, в котором тоже плавали рыбки. Видимо, лекарства для нервов тут действительно много. Чуть дальше я увидела два огромных вольера, в одном были белые и серые кролики, а в другом расхаживали павлины, издавая характерные звуки, демонстрируя свои шикарные сине-зелёные хвосты. Повсюду стояли лавочки, на которых сидели люди и читали книги.

Я вдохнула запах природы и поняла, что здесь недавно косили траву. Обожаю этот запах с детства. Стоило подумать о времени, когда я была ребёнком, как меня снова погрузило в пучину безнадёжного отчаяния. Уголки губ опустились, и это не ускользнуло от взгляда слишком внимательного администратора.

– Вы не любите природу?

– Люблю. Просто вспомнилось кое-что.

Я улыбнулась, давая ей понять, что экскурсия меня впечатлила, но я хотела бы остаться одна. Её проницательность была мне на руку, она сразу ретировалась к себе за стойку.

– Ужин будет в 7. Столовая прямо по коридору от ресепшена. До встречи, – сказала она перед тем, как оставить меня наедине со звуками и запахами природы.

Глава восьмая
Лиза
Прошлое

– Где моя мама?

Монахиня расчёсывала мои волосы и напевала хоровую церковную песню. Она никогда не отвечала на вопрос маленькой девочки. Она считала её ещё несмышлёнышем, которому рано говорить о взрослых пороках. Тогда я начинала громко плакать и говорить, что у всех должны быть родители.

– А я чем хуже? Я заменила тебе их, дала крышу над головой.

Я вытирала кулачком слёзы и крепко обнимала женщину, которая давно стала для меня целым миром. От неё пахло воском и ладаном, а губы были потрескавшимися, несмотря на то что она постоянно густо смазывала их вазелином. Руки были тёплыми, но с мозолями на пальцах.

– Тогда я буду называть тебя мама Аглая. Можно?

Она прослезилась и хотела улыбнуться, но тут же вернула суровое выражение лица. Радость в этих стенах возбранялась. А любимое выражение служителей церкви было «Бог терпел и нам велел».

– Называй меня настоятельница Аглая. Мама у тебя одна. То, что мы не знаем, кто она, не лишает её этого права. Молись за неё. Бог простит её, грешницу.

Она перекрестилась и убрала гребень в тумбочку.

– Время ужина близко. Пойдём накрывать на стол.

В монастыре я была единственным ребёнком. Только дети из воскресной школы могли пообщаться со мной, но было много занятий, и на детские игры времени не оставалось.

Глава девятая
Лиза
Настоящее

⠀

Первые дни было тоскливо. Успокоения рыбками мне хватило ровно на полчаса, прогулки по двору на час, а скучной книги про идеализированную любовь и вовсе на 10 минут. Я постоянно спала и спускалась разве только, чтобы поесть. Что-что, а кормили тут вкусно. Шведский стол со множеством фруктов и овощей. Было и несколько видов рыбных блюд, что меня как пескетарианца очень обрадовало.

В таком темпе прошла неделя, и меня больше всего удивляло, что потребность в телефоне уменьшалась, а потребность в свежем воздухе и хорошем сне, наоборот, увеличивалась. Я взглянула на своё отражение в маленьком зеркале, что висело над кроватью (не самое лучшее место для него!) и было таким крошечным, словно предназначалось для макияжа мелких грызунов. Как мне объяснили чуть ранее – зеркал в этом чудо-санатории нет нигде, кроме наших спален, но если буду возмущаться, то уберут и его.

– Люди слишком зациклены на своей внешности. Они просыпаются и уже с утра пытаются отыскать у себя недостатки. Они постоянно переживают из-за новой морщины или выскочившего за ночь прыща, и весь день у них идёт насмарку. Мало кто действительно умеет принимать себя и любить таким, какой он есть, особенно в современном мире среди отфотошопленных лиц и гладких задниц без следа целлюлита. Поэтому мы убрали все зеркала из здания и забрали у гостей телефоны. Вы должны соединиться с собой. Кстати, если хотите записывать свои чувства и мысли, то я вам сейчас выдам блокнот и цветные карандаши.

Девушка с ресепшена без грамма макияжа и с густой копной волос, собранных в красивый хвост, улыбалась мне так, словно я Санта Клаус, вывалившийся из дымоходной трубы.

– Да, я, пожалуй, действительно хочу кое-что записать.

И вот спустя час после того, как я перестала разглядывать цвет своего лица, который, к слову, стал удивительным и здоровым, в зеркало для лилипутов, я писала свои первые строки на белоснежные листы, которые потрясающе пахли свеженапечатанными книгами. Я снова вспомнила детство и ту библиотеку, в которую я так бы хотела вернуться. Но всё осталось в прошлом, а мне предстояло научиться жить настоящим и поверить в наше с дочкой будущее.

Глава десятая
Лиза
Прошлое

– Ты волнуешься? В первый класс – в первый раз? Всё будет хорошо, ты обязательно найдёшь себе новых друзей.

Не знаю, кто из нас волновался больше. Но я в свои восемь лет выглядела более собранно, чем мои родители, которые бегали и суетились возле меня. Папа то забирал, то отдавал мне букет белых роз, которые предназначались для учительницы. А мама постоянно поправляла банты и портфель за моей спиной.

– Ма, всё отлично. Я правда не волнуюсь. Всё самое страшное уже случалось со мной. Что такого может ждать меня в школе после всего того, что уже было?

Родители вздохнули в унисон, что означало их сильное сожаление по поводу того, как я рано повзрослела. Как бы они ни старались спилить углы моего прошлого – это не помогало. Психика не заблокировала мои воспоминания, и мне казалось, что она помнит даже период, когда я была у мамы в животе.

Родители поцеловали меня в щёки – каждый со своей стороны, и наконец-то мы вышли из дома, где вскоре смешались с толпой белых бантов, и блузок, и чёрных юбок с разноцветными колготками. Пока мы шли в школу, я вспоминала нашу с ними первую встречу…

– Не надо меня успокаивать. Я хочу плакать, я буду плакать.

Женщина, покрытая синим платком, произнесла это слишком громко, чем привлекла внимание настоятельницы. Мы с Аглаей в этот момент чистили кандило от воска и убирали потухшие свечи. Мне доверили это важное дело несколько месяцев назад, сославшись на то, что я уже выросла и теперь могу помогать другим работникам церкви. Аглая недобро взглянула на пару и, потянув меня за руку, подошла к ним. У меня слетела туфля, и мне пришлось вырвать свою руку из крепкой ладони Аглаи и вернуться, чтобы надеть свою потрёпанную обувь.

– Вы находитесь в церкви. Ведите себя потише, – услышала я, когда подошла к настоятельнице.

Она отчитывала мужчину и женщину, которые почему-то были очень грустными. Особенно женщина. Она была невероятно красивой и такой же печальной. Её глаза были красными от слёз, а под глазами, под слишком тонкой кожей просвечивали сосуды. Мне стало её по-настоящему жалко. Как жалко было кота Барсика, который зимой замёрз на улице. Ему никто не смог помочь, а что, если этой женщине тоже некому? Её мужчина стоит, потупив взгляд, и даже не пытается защитить её от нападок нашей строгой Аглаи. Это, конечно, бесполезно, я взглянула на колени, которые были спрятаны под длинной юбкой с заплатами – пару дней назад мне досталось одно из суровых наказаний, я стояла на горохе в течение пяти часов. Кожа ещё болела и саднила. Поэтому, наверное, мне хотелось защитить эту грустную женщину от настоятельницы. А что, если она вздумает и её на горох поставить? Я увидела, как у распятия Христа растерянно озирается человек. Обычно это означает, что он здесь впервые и отчаянно ищет помощи, но стесняется того, что раньше вера в Бога была ему чужда. Я подёргала Аглаю за подол и указала на мужчину, который дрожащими руками пытался зажечь свечку, при этом оглядываясь явно в поиске помощи.

– Если я вас ещё раз услышу, то прогоню.

Аглая хотела взять меня за руку, но я сказала, что хочу в туалет.

– Одна нога там, другая тут. Возвращайся скорее, нас ждёт работа. До обеда много дел.

Колени снова заныли, да, я помню, что бывает, когда вместо работы ты хотела поесть конфет с ребятами из воскресной школы. Я проводила её взглядом и повернулась к грустной тёте. И только сейчас я увидела, что она не сводит с меня взгляда. В нём было что-то тёплое и родное. Если бы у меня была мама, она бы смотрела на меня точно так же…

Глава одиннадцатая
Лиза
Настоящее

Прошла ещё неделя, и я исписала уже два блокнота. Никогда не думала, что могу писать что-то, кроме рекламных постов и сценариев для нашего рекламного агентства. Хотя Оксана мне всегда говорила, что у меня богатая фантазия и большой спектр чувств, который бушует внутри. Правда, я никогда их не показывала и даже не плакала, но она одна знала, что происходит за маской «я справляюсь, всё идёт по плану». На работе меня знали как хорошего профессионала, который обладает креативным мышлением и способен создать за пару часов рекламную кампанию, которая продаст любой товар. Однажды нам заказали продажу кроватей в форме грелки. Коллеги сначала помирали со смеху, а потом от попытки придумать, как впарить эту хрень за ту стоимость, которую назвал заказчик. А учитывая нули в нашем гонораре, мы не хотели отказываться от гонорара. Я уехала домой и разрабатывала идею всю ночь. Через неделю мы продали всю партию и забрали свой гонорар. Мы потом классно повеселились в пабе и долго гадали, что за странные люди теперь спят на чудо-кровати. Но никто из коллег не знает, что я могу не спать ночами, наблюдая за темнотой в окне. Что я вздрагиваю от каждого шороха или резкого хлопка двери, а на коленях у меня круглые шрамы. Что я никогда не обнимала свою дочь, а чувства я могу выразить только в жёстком сексе и громких криках по ночам. Никто даже не знал, что мой брак развалился на куски гниющей плоти, зловоние которой я чую до сих пор. Для всех я просто улыбашка и обаяшка Лиза с мегакреативным и продуктивным мозгом.

И только Оксана знает, сколько калия я в себя запихиваю, потому что по ночам у меня жуть как ноет сердце. Только Оксана чувствует, когда мне плохо, даже на расстоянии. И если бы не она, я бы, наверное, давно сдалась. Хотя после рождения дочки мой стимул что-то менять внутри увеличился в два раза. Я хотела проститься с прошлым и возвести фундамент будущего. И как бы сложно ни было, я бы дошла до конца.

И вот здесь, когда я выспалась вдоволь, объелась фруктов и оторвалась от мира социальных сетей, меня прорвало. Я вспоминала и вспоминала. Всё, что было в прошлом, лилось на бумагу, и казалось, что слова, сложенные в рассказ, выжигают её. Я потянулась за третьим блокнотом и вспомнила довольное лицо Кати, администратора. Она сказала, что у них уже был подобный клиент – он исписал около 20 блокнотов за месяц, а после возвращения домой решил издать мемуары, которые быстро облетели многие города, а он хорошо заработал на истории, полной боли и отчаяния.

– Понимаете, людям важно знать, что они не одиноки. Нам же кажется, что наша проблема самая тяжёлая, трудная. Виним судьбу за то, что она обошлась с нами жестоко. Но мы даже не догадываемся, сколько людей вокруг с похожей или даже похуже проблемой. Я до тех пор, как начала тут работать, думала, что я самая несчастная из живущих на Земле, а потом стала слушать истории постояльцев и волосы на голове шевелились. Тогда я поняла, насколько мы на себе зациклены. Это, кстати, и есть эгоцентризм. Мне один психолог, он раньше работал в нашем штате, много рассказывал и про это, и про жертвенность.

Когда Катя мне рассказала свою историю про то, как она попала на ресепшен, я не смогла ничего ответить, разве что сочувственно улыбнуться. И тогда я поняла, как она права – есть истории чернее наших собственных, а боль сильнее в сто крат.

И вот спустя ещё неделю я смотрела на количество блокнотов на тумбочке и понимала, что недалеко ушла от того мужчины, который стал писателем. Десять блокнотов за три недели, и в запасе у меня оставалась ещё одна. Ещё 7 дней сентября, и я молила, чтобы пошёл ливень и затянулся на пару дней – не будет соблазна выходить на улицу и распылять внимание. Я бы погрузилась в написание финала этой невесёлой истории. Я даже название почти придумала – «Тайны монастыря. Вера, которая приносит боль».

Глава двенадцатая
Лиза
Прошлое

– Как ты могла такое сказать? Разве этому мы тебя тут учили?

Я прятала слёзы, кусала губы, но стойко терпела удары Аглаи. Я виновата, я посмела мечтать. Я не должна была подходить к ним, тем более говорить с ними. Но я лишь на секунду представила, что это моя мама. Что она искала и нашла меня. Я прочитала это во взгляде той грустной женщины.

Удары стали слабее. Значит, настоятельница выдохлась, и сейчас всё прекратится. Я досчитала до 60, когда всё закончилось.

– Больше никогда не подходи к людям. И тем более не смей с кем-то говорить.

– Да. Я поняла. Простите меня.

Она погасила свет и вышла из каморки, которая с рождения служила мне спальней. Зуб не попадал на зуб от боли, но я лишь сжала кулаки и пообещала, что найду свою маму и выберусь отсюда. Я была благодарна за то, что меня не оставили на крыльце, когда нашли в куче тряпья. Монахини сказали, что мне было пару дней от роду. И чудо, что мать додумалась донести меня до ворот монастыря, а не бросить в лесу на растерзание. Действительно, чудо. И первые годы жизни меня даже любили и баловали, насколько это вообще возможно в таком месте. Но чем старше я становилась, тем труднее мне было. Я словно нутром чувствовала, что Бог и сам не одобряет те законы, которые происходят за стенами Священного места. У них словно были свои правила, которые они чтили, как заповеди и указы Господа нашего.

А через пару дней я снова увидела ту грустную женщину, правда, она была совсем не печальная, а очень даже радостная. Едва заметив меня, она махнула мне рукой, а я в страхе отшатнулась и чуть не опрокинула кандило с горящими свечами. От этого я испугалась ещё больше, и глаза наполнились слезами. Та женщина проследила за моей реакцией и в ужасе закрыла рот руками. Она словно сняла с меня одежду и увидела все шрамы, а потом заглянула ещё глубже и увидела печаль на сердце. Если телепатическая связь действительно существует, то это была она. Женщина с глазами любящей мамы всё поняла про меня. Она снова стала грустной и вышла из храма. По моей щеке стекла слеза. Я в очередной раз потеряла маму, едва её обретя…

Глава тринадцатая
Лиза
Настоящее

– Как же ты похорошела!

Оксана уже минут десять не могла выпустить меня из своих объятий. Несмотря на то что мне нечем было дышать, я тоже крепко её обнимала. Я соскучилась по своей подруге. Снежана была у Антона, и мне только предстояло её увидеть.

– Маску сначала на себя, а потом на ребёнка, ты же помнишь, да? – спросила Оксана после того, как выпустила меня из объятий, а я спросила её о дочке.

Я помнила. Тем более я только сошла с самолёта, где стюардесса перед взлетом напоминала о том же. Правда, вряд ли она имела в виду то, что имеет Оксана, но тем не менее эти слова являются истиной. Мы не можем сделать счастливыми других, пока не нашли своё внутреннее счастье. За месяц я многое успела переосмыслить, а в чемодане лежало 15 блокнотов. В них были не просто слова, а все эмоции, которые я тащила все эти годы в себе. Все чувства, в которых я боялась признаться окружающим. Я ещё не знала, что буду делать с этим блокнотом, и даже Оксане не сказала о том, что произошло в последнюю неделю моего пребывания в санатории, где мне не просто подлечили нервную систему, но и возвратили голос души. Мне кажется, впереди меня ждал ещё большой путь, но по крайней мере сейчас я точно понимала, чего хочу, а чего нет. И первое, чего я не хотела – это продолжать спать с бывшим мужем, надеясь на то, что это приведёт к чему-то большему. Второе – это тащить на себе груз прошлого и расстаться с ним или принять со всеми потрохами всю свою неидеальность и смело шагать вперёд. Третье – завидовать другим с их роскошными и наполненными жизнями и взглянуть уже наконец-то на свою, взять её в свои руки, сесть, в конце концов, в свой автомобиль жизни и рулить, пока не увижу жёлтую полоску рассвета над океаном, ехать до тех пор, пока не найду своё место под солнцем. Создать своё хорошо сейчас и знать, что прекрасное завтра обязательно наступит.

– Ты расскажешь мне, как ты провела время?

Оксана взяла мой чемодан, закинула его на заднее сиденье автомобиля. Я посмотрела на небо, которое было затянуто тёмно-синими тучами, собирался дождь – была самая настоящая осенняя погода, первые дни октября часто сопровождались дождём. Этот месяц показывал, кто тут хозяин, и приносил в нашу жизнь пасмурные и холодные дни.

– Да. Только давай не сегодня, я ужасно хочу домой. Принять ванну с пеной и обо всём подумать.

Оксана плюхнулась на переднее сидение, недовольно фыркнула.

– Будто у тебя не было времени подумать обо всём там. Ты целый месяц разве не этим занималась?

Я не могла понять, почему моя подруга злится.

– Оксан, у тебя что-то случилось?

Я включила подогрев сиденья, чтобы согреть озябшие ноги. Не люблю осень. Никогда не любила.

– Лиза, это у тебя случилось, а не у меня. Я просто хочу, чтобы ты начала жить. А ты не успела сойти с самолёта, как снова бежишь в свою раковину. Ванна-шманна, подумать, побыть одной. Может, хватит уже.

Оксана повернулась ко мне и положила руки ко мне на плечи, затем резко встряхнула.

– Лиза! Тебе тридцать четыре года. Твоя жизнь только начинается. Ты развелась больше двух лет назад, время скорби уже даже официально подошло к концу. И я хочу, чтобы ты взглянула на этот мир чистыми и ясными глазами. Оглянись вокруг, сколько возможностей, сколько чудес открывает нам мир.

Я скинула с себя руки подруги и улыбнулась.

– Оксан, поделись со мной антидепрессантами, которые употребляешь. Ок? А то твой позитивный взгляд на жизнь раздражает. Какое-то магическое мышление. Ты стала напоминать мне ребёнка, а тебе, между прочим, давно не пять.

Я прикусила язык. Ну, кто меня просил это говорить? Оксана просто желает мне добра, зачем я так с ней? Я виновато взглянула на неё.

– Лиз, это не я веду себя, как ребёнок. Это ты забыла, что значит быть ребёнком.

Она завела машину и стала выезжать с парковки. Всю дорогу мы ехали в тишине. Когда я вышла из автомобиля, я смогла лишь помахать ей на прощание. Меньше всего мне хотелось признавать, что она права…

Глава четырнадцатая
Лиза
Прошлое

– Что значит – вы меня отдаёте?

Я стояла напротив Аглаи и не знала, мне зарыдать или радоваться.

– Кому отдаёте? За что?

Всё-таки мне хотелось больше плакать. Слёзы наполнили глаза. Я в страхе пыталась удержать их, ведь я знала, что меня за это не похвалят. В чём я провинилась? Почему меня хотят отдать? Буквально вчера мне исполнилось шесть лет, а уже сегодня от меня хотели избавиться.

– Да не реви ты. Поедешь в гости. На тебя посмотрят, а потом, возможно, удочерят.

Я открывала и закрывала рот от удивления. В гости? Кто посмотрит? В смысле, удочерят? Моя маленькая детская голова шла кругом. Настоятельница вышла из-за стола.

– Пойдём соберём твои вещи.

Не знаю, что она там захотела собрать, ведь вещей у меня было раз, два и обчёлся. Пара трусиков, два платья, одно из которых для воскресной молитвы, старые ботиночки и пижама с изображением собачек. Аглая сложила мои вещи в пакет, сняла с крючка куртку, накинула её мне на плечи, и мы вышли из тёмного помещения на свет.

В лучах летнего солнца стояла… та самая женщина. Аглае пришлось потянуть меня за руку – я замерла и не хотела двигаться. Я была смущена, растеряна, взволнована. Она ведь ушла тогда. Развернулась и выбежала из храма. Почему она снова здесь?

Когда мы подошли к ней, я заглянула ей в глаза, они были зелёными и очень добрыми. Она улыбалась, и её улыбкой можно было укрыться, как тёплым пушистым пледом. Скорее всего, она тоже чувствовала себя неловко. Она переминалась с ноги на ногу и махала руками, как будто не зная, куда их пристроить. Может быть, она бы и обняла меня, чего мне искренне хотелось, однако суровый вид Аглаи сбивал с нас обеих желание. Аглая тем временем передала пакет со скромными пожитками и отпустила мою руку.

– Вам времени до воскресной молитвы. Затем приводите Лизу назад. Дальше уже будем действовать по обстоятельствам. Процесс оформления опеки не быстрый, вы же это понимаете?

Может быть, они что-то и понимали, но я точно – нет. Я стояла и растерянно вертела головой. Мне почему-то захотелось побежать за голубями, которые клевали что-то у ворот. Мне раньше никогда этого не позволяли, а сейчас я была свободна, ровно с того момента, как настоятельница выпустила мою руку.

– Да, конечно. Но мы со всем справимся.

Я впервые услышала голос этой женщины. Желание гонять голубей пропало, теперь мне хотелось только одного – слушать её и попросить, чтобы она никогда не молчала. Бархатный, нежный, обволакивающий.

– Ты не боишься меня? Наверное, тебе кажется это всё немного странным?

Она перевела взгляд на меня. Я подняла голову, и яркое солнце ослепило меня. Я боялась вернуться назад, но точно не её.

– А мы пойдём гулять?

Она рассмеялась, Аглая нахмурилась.

– Да, конечно, пойдём. Мы вообще будем делать, что ты захочешь.

Морщинка между бровей у Аглаи стала такой глубокой, что пусти туда воду – это был бы речной канал. Женщина замолчала. А я не выдержала:

– Вы моя мама, да? Вы меня нашли?

Паузу в воздухе можно было потрогать руками. Настоятельница положила руку мне на спину и толкнула вперёд.

– Лиза, слишком много вопросов задаёшь! Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, ты же помнишь? Иди с тётей, и она тебе всё расскажет. А меня работа ждёт, некогда мне тут беседы с вами вести. В воскресенье на утреннюю молитву ты вернёшься. И не вздумайте задержаться.

Она развернулась и быстрым шагом пошагала к храму. Теперь мне действительно стало немного страшно. Аглая впервые оставила меня. Что значит – не ходить за ней на поводке? Куда отведёт меня эта женщина? А что, если будет хуже, чем в монастыре? Она правда моя мама? Почему тогда она бросила меня шесть лет назад под дождём на крыльце монастыря? А что, если она злая? И тут она взяла меня за руку, ладонь была мягкой и горячей. Все страхи ушли, а вопросы стали неважными. Даже голуби перестали трапезничать и подняли свои круглые маленькие головки, они наблюдали за нами и даже поддерживали первые робкие шаги, пока мы выходили с территории храма.

Глава пятнадцатая
Лиза
Настоящее

Я перелистывала блокноты со своими записями и пыталась разобраться, что мне делать с ними дальше. О том, чтобы издать мои душевные излияния, не было и речи. Они были слишком откровенные, личные, да и финала как такового у них было. Что я должна была написать? Про пустоту внутри меня, что сердце в лохмотьях, а в спине торчит огромный нож. Но одно я понимала точно, что начало положено, и всё, что мне нужно – это освободиться от прошлого. Принять его, заглянуть в глаза самому главному страху. Простить и отпустить. Мысль пронзила меня раскалённой стрелой, по ногам побежали мурашки. За окном шёл ливень. Я заглянула в детскую, убедилась, что Снежана не проснулась от грома, и вернулась на кухню. Заварив себе чашку ароматного травяного чая, я стала составлять план действий…

Пару дней спустя я уже наблюдала из окна поезда унылые пейзажи. С деревьев слетели почти все листья. Деревья напоминали мне меня – уязвимые, обнажённые, но при этом такие сильные, могут сопротивляться ветрам и дождю. Они были даже привлекательны в своей уродливости, без зелёной листвы, без своего цветного наряда. Поля были покрыты грязью, что лишь добавляло печали. Никогда не любила осень. Ту позднюю осень, которая, как проводник между двумя мирами – тем, который тёплый и полный жизни, и вторым, который белоснежный, завораживающий, но суровый и холодный. Может, стоило подождать Нового года? Зачем я поехала именно сейчас? Готова ли я встретиться лицом к лицу со своими страхами? С тем, от чего ещё порой просыпаюсь ночами в холодном поту? Что мне это даст? И даст ли вообще что-то? Дверь приоткрылась, и проводница забрала меня у мира мыслей и сомнений.

– Бельё брать будете?

– Нет, нет. Благодарю, я вечером выхожу.

– Счастливого пути, кипяток где наливать, знаете?

Я кивнула, и она ушла, снова оставив меня наедине со своими душевными метаниями. Я закуталась поглубже в вязаный свитер и открыла книгу, чтобы скоротать время до вечера. Меня быстро увлёк сюжет, я смогла отвлечься от навязчивых мыслей, и время пролетело незаметно.

Когда поезд подъехал к станции, дождь прекратился. В воздухе пахло прохладой и свежестью. Хоть и не любила осень, но обожала вдыхать запах мокрого асфальта. Однажды Оксана подарила мне парфюм с запахом костра. Это были редкие селекционные духи, и так я узнала, что в мире кто-то произвёл любимые ароматы людей – книг, костра, мокрого асфальта и ещё много других. На вокзале почти никого не было. Разве что пара бродяг шуршала пакетами у мусорки, а чуть дальше за ними блюли полицейские, не давая им шанса зайти вовнутрь вокзала. Мне нужно было перевести дыхание. Был порыв купить обратный билет и рвануть отсюда на скоростном поезде. Все страхи подошли ко мне вплотную и грозили скинуть меня на рельсы. Я сделала пару глубоких вдохов. Чтобы выйти на главную улицу и поймать попутку, – такси в этой глуши не было – мне нужно войти и пересечь вокзальное помещение. И, в отличие от бродяг, которые странно на меня стали коситься, мне вход был разрешён. Хотя признаюсь, что с радостью бы поменялась с ними местами. Я скинула невидимые гири с ног и отряхнулась, как собака, которую окатила машина водой из лужи. Теперь и полицейские перевели взгляд с бродяг на меня, поэтому я решительно расправила плечи, улыбнулась, приветливо улыбнулась им, затем взяла свои страхи за руку и покинула платформу.

Часть вторая. Данил

Глава первая

– Я прошу тебя, хватит. Не надо сюда больше звонить, тем более утром. Ты специально названиваешь в 7 утра, чтобы моя сонная бдительность не была способна прекратить эти бесполезные разговоры?

Я смачно зевнул, давая понять, что в это время я предпочитаю спать, а не выслушивать душевные терзания.

На другом конце провода женский голос нежно проворковал и послал феромоны через телефонную трубку.

– Даня, ну давай встретимся и поговорим. Разве я не заслуживаю часа твоего времени, чтобы всё тебе объяснить? Обещаю, что мы поговорим, и больше я не буду такой настойчивой. Обещаю, обещаю, обещаю.

Я поморщился. Представил, как она хлопает ресницами и складывает губы в трубочку. Раньше это умиляло, а теперь вызывает сильный аллергический зуд. А это её «Даня» добавляло градуса и в без того жуткий чёс.

– Мила, я не меняю своих решений. Говорить нам больше не о чем.

Я нажал кнопку отбоя и положил телефон на прикроватную тумбочку. Откинувшись на подушки, я прокрутил события этого года, и сразу желудок скрутило в жгут. В то время как карьера шла в гору, отношения, наоборот, стремительно с неё скатывались. Я не успел оглянуться, как они уже валялись у подножия рядом с разбитыми вдребезги мечтами о счастливом будущем. Не то чтобы я был озабочен отношениями, ведь карьера для меня была не менее важна. Однако я учился расставлять приоритеты, в отличие от той, которая решила наплевать на все принципы. В ушах до сих пор стояли её оправдания и плач. Они преследуют меня с того самого вечера, и как бы я ни старался отвлечься, я всё время возвращаюсь к мысли – а что, если я действительно сделал что-то не так? Ещё минут десять я был во власти кроватного притяжения, до тех пор пока не прозвенел будильник. На часах 7:30, за окном пасмурно, но никто не отменял бег, который вот уже несколько месяцев приводит меня в чувства. Я достал из шкафа спортивный костюм от бренда Nike, пригладил взъерошенные волосы, нырнул в кроссовки и отправился на терапию свежим воздухом. Может быть, заблокировать Милу, и она оставит меня в покое? Хотя с её-то упорством она заявится ко мне домой с тарелкой купленных по дороге круассанов или сырников. При мысли о круассанах в животе заурчало. После бега обязательно кофе и круассан из лучшей пекарни, мужчин недооценивают, когда говорят, что по таким вещам больше женщины, я с детства любил выпечку, а самые лучшие лакомства вкушал в кофейнях Франции. Французы знают толк в хорошей выпечке, сдобренной маслом. В воздухе пахло приближающейся зимой. Во время бега я чувствовал, как она наступает на пятки. Нос пощипывало от морозного дыхания ноября. На лужах был тонкий лёд – мои чувства были заморожены так же.

Глава вторая

– Привет, Кость.

Я вошёл в мастерскую и пожал другу руку.

– Держи салфетку, – усмехнулся он, и я понял, что, как и всегда, заляпал руки.

Ладони Кости были в краске – он заканчивал очередную картину.

– Как успехи?

Я оглядел помещение, которое было завалено рамами для картин и различными предметами, такими необходимыми для художника, готовые же произведения Костя хранил в соседнем помещении.

– Слушай, отлично. Думаю, к весне я закончу подготовку к выставке, и мы наконец-то откроем галерею. Ты же помнишь, что мне обещал, да?

– Ты мне напоминаешь об этом каждый день, как тут забудешь?

Я улыбнулся, искренне радуясь за друга. Он давно к этому шёл и ни разу не попросил о помощи. Зная, какими возможностями я обладаю, он не произнёс ни единой просьбы, а мои предложения он отвергал ещё в зачатке. Зная мою потребность в помощи кому-то, он постоянно сводил меня с благотворительными фондами, что давало ему фору, ведь так я оставлял его в покое.

– Я нашёл ещё несколько художников, и они приняли предложение выставляться в моей галерее.

– Отличные новости, дружище. Я за тебя очень рад.

Костя вытер руки о фартук, задержал взгляд на картине и повернулся ко мне.

– Есть планы? Может, спустимся, выпьем кофе.

– Я уже совершил утренний ритуал. Во рту до сих пор вкус апельсинового свежевыжатого.

– А чего ты тогда приехал, я думал, кофе выпить? Что-то случилось? – друг бросил на меня встревоженный взгляд.

Кому, как не ему, известно моё недавнее состояние после случившегося. Теперь он всегда был на страже, мои неожиданные визиты его волновали не меньше, чем картины или отсутствие творческого вдохновения.

– Всё в порядке. Расслабься.

Я по-дружески пихнул его в плечо.

– Правда, каждое утро вместо будильника у меня случается Мила, но надеюсь, она однажды сдастся.

– Ты уверен? Она обладает железной хваткой и чаще всего добивается своего. Вспомни хотя бы, как вы начинали, – кто-то засунул мне в рот лимон, и лицо исказила гримаса. Костя засмеялся. – Твоё выражение лица красноречивее любых слов. Я всё понял и обещаю впредь не трогать эту тему, пока ты сам не попросишь.

– В этот раз ей придётся довольствоваться проигрышем. Я всё для себя решил и своё же слово нарушать не собираюсь.

– Вот и славненько.

Костя обернулся на картину и тут же выпал из реальности. Я понял, что мой друг бросился в объятия музы, и поспешил удалиться, чтобы её не спугнуть.

– Ну давай, дружище, я погнал тогда, сегодня важные контракты надо подписать, а ещё собрать арендную плату в офисах. Есть планы на выходные?

– На связи.

Костя уже вовсю возил кистью по холсту, и я оставил его наедине с вдохновением.

Глава третья
Прошлое

– Мила, ну, ты можешь сама выбрать эти приглашения? У меня встреча с заказчиками, я не успею приехать. Торт? Любимая, но с десертом ты точно справишься сама.

– Как ты не понимаешь, все пары делают это вместе! Это же наша свадьба!

Я убрал телефон от уха. Громкий голос невесты пульсировал в голове. Я перевёл взгляд на кипу документов, которые необходимо было подписать. Так, разговор надо сворачивать.

– Дорогая, мы с тобой и так кое-что сделаем вместе.

Трубка всхлипнула.

– Даня, что мы сделаем вместе, если ты всегда пропадаешь на своей чёртовой работе?

– Мила, мы поженимся. И определённо сделаем это вместе.

Теперь трубка устало вздохнула.

– Знаешь, Дань. Я чувствую, что и на свадьбе не обойдётся без сюрпризов. Прилетит какой-нибудь важный дипломат из Китая, и ты пойдёшь под венец с ним. Мне кажется, ты уже давно женат, а я, словно любовница какая-то, пытаюсь отбить тебя у жены.

Документы смотрели на меня со стола суровым буквенным взглядом. Дверь открылась, и показалась голова секретаря, которая ждала документы, чтобы отправить их партнёрам. Я покачал головой, давая понять, что листы ещё девственно чисты. Альбина ткнула пальцем на свои Apple Swatch и закрыла дверь.

– Любимая, не начинай. Если бы не моя работа, то в твоём гардеробе не было бы сейчас свадебного платья мечты, за которым мы летали в Италию.

– Я готова выходить за тебя замуж голой, если это вернёт мне любимого.

И в трубке воцарилась мёртвая тишина. В ушах у меня даже зазвенело, а по коже пробежал холод. Какое-то странное предчувствие надвигалось на меня. Я поставил телефон на подставку и принялся подписывать документы. Мила, конечно, погорячились. Вряд ли она готова отказаться от тех материальных благ, которые её окружают. Когда мы только познакомились, я не имел того, что у меня есть сейчас. Она действительно полюбила меня простым парнем и прошла со мной этапы становления бизнеса. Она поддерживала меня в тяжёлые минуты, давала поддержку и тепло. Может, я правда делаю что-то не так? Времени на любимую оставалось всё меньше, и чаще всего я видел её, когда возвращался домой, а она уже спала в обнимку со своей любимой игрушкой из детства. Иногда она действительно была похожа на ребёнка, который требовал внимания папы, который поздно приходил с работы. Я часто закрывал своё чувство вины дорогими подарками, а она говорила, что ей нравится наше материальное положение и все эти вещи, которые её окружают. Любила ходить в спа с подругами, летать на выходные отдыхать, покупать себе дорогие вещи. Она быстро влилась в круг подруг, которые были замужем за успешными мужчинами и наслаждались жизнью. Мила даже хотела открыть свой магазин одежды и сделать его популярным. Всё шло своим чередом до тех пор, пока мы не решили пожениться. Тогда лишь она начала говорить, как ей меня не хватает, и почему-то была уверена, что мы должны быть одной из тех сумасшедших пар, которые вместе выбирают приглашения и салфетки для праздничного стола. Я же считал иначе, я оплачивал шикарную свадьбу, которую она же, между прочим, и хотела. Неужели нельзя выбрать торт с подругами? Я хотел жениться на любимой, и меня мало волновало, какими салфетками мы будем вытирать себе рот после праздничного ужина.

Зашуршал селектор, и раздался голос Альбины.

– Данил Александрович, документы готовы? Партнёры телефон оборвали.

– Да, зайди.

Я собрал в стопку документы, которые передал в руки секретарши с красным маникюром. Этот цвет снова напомнил мне о Миле, сегодня утром она листала меню, которое прислал ресторан для свадебного ужина, а на её ногтях был кровавый лак.

Глава четвёртая
Настоящее

– Мам, не кричи ты так. Я же обещал заехать, у меня много работы.

– Дань, скажи, ты топишь свою боль в работе, да? Вы же с Милой расстались, и хотя я до сих пор не знаю, почему, но чувствую, что ты переживаешь.

Уже второй раз за день мне кто-то в рот засовывает огромный кислый лимон. Я быстро сменил выражение лица и попытался улыбнуться, чтобы мама почувствовала через телефон моё прекрасное расположение духа.

– Я не девчонка какая-то, чтобы страдать и плакать. Я взрослый мужчина, который может контролировать эмоции. У меня всё в порядке, а работы накопилось действительно много.

– Лучше бы ты был девчонкой, так хотя бы порыдал, побил посуду и выпустил из себя эмоции, которые мешают тебе двигаться дальше, или, может, вообще сошлись бы с Милой.

– Мам, заеду на выходных. Целую.

Я откинулся на спинку кожаного кресла и прикрыл глаза. Когда все уже поймут, что со мной всё в порядке? Я растёр виски пальцами и посмотрел на весьма унылый пейзаж за окнами. Может, слетать куда-нибудь, отдохнуть? Сменить обстановку, напиться в баре у бассейна. Нет, дурацкая мысль. Терпеть не могу много алкоголя, а ехать куда-то одному в разгар переговоров с иностранцами – не лучшая идея. Бокал вина вечером я смогу выпить и дома у камина.

Я нажал кнопку селектора и вызвал Альбину. Лучше секретаря я и не мог представить, сколько лет она уже верно служила мне. С тех времён, когда офис находился в полуподвальном помещении, и до момента, как мы сидим в одном из лучших бизнес-помещений с огромными панорамными окнами и видом на реку. Преданность, верность. Миле стоило бы поучиться у моего секретаря этим качествам. Я встряхнул головой, чтобы прогнать образ бывшей возлюбленной.

– Данил Александрович.

Альбина зашла в кабинет, и тишину нарушил звук каблуков, которые стучали по паркету. Я перевёл взгляд на своего секретаря. Голубая блузка со скромным декольте, бусы из мелкого жемчуга, яркая помада на губах, брюки, которые обтягивают её выпуклые ягодицы. Я представил, как хватаю её за талию и усаживаю на стол. Вот она страстно впивается своими красными губами в мой рот, стягивает с меня рубашку, оставляет следы на спине от своих ногтей. Я вхожу в неё, она стонет.

– Данил Александрович.

Я вернулся в реальность и уставился на Альбину так, словно она действительно только что занималась со мной сексом в кабинете. Я быстро стёр это наваждение и передал ей папку с документами.

– Скажи всем, чтобы завтра в 9 собрались в переговорной. Будет важное совещание. А теперь иди.

Я быстро выпроводил Альбину из кабинета и посмотрел на стол, как будто там валялись её трусики, которые она забыла, в спешке покидая кабинет…

– Ну ты, Данил, жгёшь. Серьёзно? Так и представил?

Костя сидел напротив и смеялся. Мы встретились после работы в ресторане, чтобы поужинать.

– Костян, ну что ты ржёшь? Многие имеют своих секретарш в кабинетах в перерывах между подписаниями контрактов и совещаниями.

– Многие – да, но только не ты. Это же Альбина, она тебе, как сестра. Такая рабочая верная сестра. А ты никогда даже близко ни о чём таком не думал. Я не секс имею в виду, конечно. Вспомнить хотя бы нашу бурную молодость, – Костя закатил глаза, предаваясь воспоминаниям. – Я про быстрый секс с секретаршей на рабочем месте. Что с тобой происходит, дружище?

– Я сам не знаю.

Я воткнул вилку в рыбный стейк, в другую руку взял нож и, отрезав кусок красного филе, отправил его в рот.

– С того дня у меня никого не было, а энергию я выплёскиваю на пробежке. Но сегодня так накатило, я думал, член выпрыгнет из штанов, пока Альбина выходила из кабинета и крутила своей круглой задницей.

Костя подавился салатом и потянулся за стаканом воды.

– Да у вас серьёзные проблемы, мой друг. Выписываю вам лекарство в виде хорошего секса. Принимать по вечерам каждый день, можно увеличить дозировку и принимать по утрам тоже.

– И где ты предлагаешь мне купить это лекарство?

Я тоже сделал глоток воды и усмехнулся.

– Покупать ничего не нужно, ты же не в таком отчаянном положении. Я надеюсь на это. Познакомься на сайте знакомств. Почему бы и нет? Могу посоветовать парочку. Сам там зависаю и часто знакомлюсь с красивыми девчонками. Даже натурщицу себе там нашёл, покажу рисунок, обалдеешь. Шикарные формы.

– Сайт знакомств? Ты шутишь? За все семь лет, что мы были с Милой, я и знакомиться-то разучился.

– Это как езда на велосипеде – забыть невозможно. Тебе просто нужно на него сесть и вспомнить, как крутить педали. Это навык, который всегда с тобой. Дань, ты симпатичный мужик в расцвете сил. Тебе всего 35, и у твоих ног весь мир. Ты обеспечен, занимаешься любимым делом. Деньги тебя не испортили, а наоборот, сделали лучше. Любая будет рада оказаться в твоих объятиях. Слетай отдохнуть, развейся. Но выгуляй уже в конце концов свою мужскую потребность в хорошем сексе.

Я почувствовал в теле напряжение. Костины слова заливали бетон в мышцы.

– Может, ты и прав. Инстинкты берут своё. Ну давай, показывай, что за сайты с красотками с пышными формами.

Через секунду мы погрузились в мир завлекающих женских анкет и не менее привлекательных фотографий.

Глава пятая
Настоящее

– Нет, это точно дурацкая затея.

Я листал анкеты и уже отчаялся найти ту, на которую у меня ёкнет сердце и взбрыкнёт член. Всё казалось каким-то ненастоящим, я словно пришёл в детский магазин с пластмассовыми куклами.

– Расслабься. Ты так избирателен, словно выбираешь себе не подружку развлечься, а жену, с которой «и только смерть разлучит нас».

Костя произнёс фразу в театральной манере, чем вызвал мою улыбку.

– Ну, не стоит у меня ни на одну из них, что же мне поделать?

Я в очередной раз смахнул анкету влево, едва прочитал, что дамочка любит щедрых мужчин. Нет, я совсем не был жадным, Мила бы это точно подтвердила, но почему-то в анкетах эти слова напрягали и вызывали в желудке спазм.

Мы с Костей встретились, чтобы выпить кофе. Я, следуя всем советам друга, провёл весь прошлый вечер на сайте знакомств, но так и не зацепился хоть за одну анкету. Утром мне требовалась чашка кофе и моральная поддержка друга.

– Костян, ты что, реально знакомишься с ними в этой клоаке безумия?

– Да. Моего времени хватает только на то, чтобы пообщаться в сети и встретиться для взаимного удовлетворения потребностей. Ты же знаешь, что искусство и предстоящая выставка волнуют меня гораздо больше, чем отношения. Зная капризный нрав наших современных мадам, она съест мне мозг чайной ложечкой за то, что я не уделяю ей времени. Чем это заканчивается, тебе известно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.