Василий Криптонов
Эра Огня 3. Зажжённый факел

Пролог

У человека, который сидел в одиночестве за единственным чистым столом в трактире, не было имени. Вот уже много десятилетий его называли просто – Магистр. Древнее слово, обозначающее главу ордена. Сейчас его практически не использовали, сейчас говорили просто: «глава». Ордена, рода, клана… Но в этом ордене традиции чтились, и его всегда возглавлял магистр.

Трактир пустовал. Во-первых, было раннее утро, а во-вторых, на дворе стояла осень. Закончилось благословенное лето, и простолюдины собирали урожай, готовились к зиме. Не до гулянок им было. Как и Магистру. На столе перед ним стояла деревянная кружка, наполненная водой. Кружка, насквозь пропитавшаяся, провонявшая дешёвым пивом. Разумеется, Магистр к ней даже не притронулся. Просто иногда посматривал на поверхность воды.

Вот она зарябила, и Магистр поднял взгляд. Открылась дверь, и в трактир вошла девушка. Невысокая, тоненькая, она казалась хрупкой и беззащитной, несмотря на большой, не по размеру, плащ, который держался у неё на плечах только благодаря неприметной фибуле. Из-за плеча виднелась рукоятка меча.

Девушка остановилась у порога, посмотрела на зевающего за стойкой трактирщика, окинула взглядом помещение, и наконец фиолетовые глаза уставились на Магистра. Холодный взгляд, жуткий. Девять из десяти простолюдинов убежали бы от одного этого взгляда, в котором читалась готовность отнять жизнь.

Лица девушка не прятала, чёрные волосы свободно рассыпались по плечам. Пыталась показать, что ничего не боится? Что ж, если бы она боялась, Магистр был бы разочарован.

Она подошла к соседнему столику, осмотрела его. Сам стол, стул и даже пол под ними покрывал, казалось, сантиметровый слой засохшего пива с примесью пота, крови и рвоты. А может, Магистр просто был привередлив, и его глаза видели больше, чем показывала жизнь? Во всяком случае, девушка не смутилась. Однако она не сразу села за стул. Сначала вытащила из-под плаща мешочек, рассыпала из него по стулу землю и, разровняв её ладонью, вывела пальцем руну. После чего спокойно уселась сверху.

Магистр усмехнулся. Надо же, какой простой и эффективный путь к отступлению. Интересно, сама выдумала, или подсмотрела у студентов в академии?

– У меня тут встреча, – тихо сказал Магистр. – И не с тобой, Малышка.

– Я не займу много времени, – отозвалась девушка. – И я больше не Малышка. У меня есть имя, в отличие от вас, безымянных бродячих псов.

– Говоришь так, будто у тебя есть дом. Будто ты не бегаешь от нас уже три месяца. Что, надеешься победить и вернуться к своему мальчишке?

Девушка скривилась:

– Я тебя умоляю. Я не убила его только потому, что там, помимо него, было четверо далеко не самых слабых магов. А вообще – он следующий. После вас, разумеется.

Тихий смех Магистра напоминал шелест сухих листьев, гонимых осенним холодным ветром.

– Ты думаешь, что ведёшь войну…

– Всё именно так, и сейчас я пришла на переговоры. Я дам вам шанс сохранить Орден. Я согласна не трогать твоих людей, если ты поклянёшься прекратить охоту на меня.

Магистр покачал головой.

– Натсэ… Ты знала правила с самого начала. Я и так пошёл на большие уступки, позволив тебе стать рабыней. Но и рабыней ты была преотвратной, умудрилась перейти нам дорогу. Ты – моё самое большое разочарование.

– Нет таких правил, которые нельзя было бы изменить.

– А ради чего? Ради твоей бесполезной жизни? Которую ты самолично трижды втоптала в грязь. – Магистр рассеянно потрогал пальцем кружку. – Уходи. Я мог бы убить тебя прямо сейчас, но тобой занимается Тень. Он не поймёт, если я заберу у него работу.

Натсэ молча смотрела на Магистра. Потом заговорила тише:

– Ты ведь знаешь о возвращении Падшего. Тот мир, в котором вы живёте, исчезнет, сгорит. Если уж менять правила – так сейчас. Скоро не останется основ, на которых стоят принципы Ордена. Убивать станет некого.

– Я знаю всё, что мне нужно знать, – отрезал Магистр. – И делаю то, что считаю необходимым. Тебя это уже не касается. Уходи, не заставляй меня переходить дорогу Тени.

– Хорошо. – Натсэ подчёркнуто медленно запустила руку за пазуху и достала сложенный лист бумаги. Двумя пальцами метнула его так, что он упал на стол точно перед ладонью Магистра.

– И что это? – Магистр развернул листок.

– Подарок, по старой дружбе. Чтобы вы знали, с кем прощаться в первую очередь. Впрочем, я дам вам выбор, как и вы мне. Можете надеть ошейники рабов, и тогда я остановлюсь.

Магистр, смеясь, пробежал взглядом список.

– Ну надо же. Десятым пунктом – сразу пять человек, и я среди них?

– Ага, – улыбнулась Натсэ. – Я убью всех пятерых в один день, но пока не знаю точно, в какой последовательности. До встречи, папа.

Он не успел посмотреть ей в глаза в последний раз – Натсэ исчезла. Осталась только земля на стуле, с чуть смазавшейся руной. Простая Трансгрессия, базовое заклинание.

Магистр сложил лист и спрятал его в карман. Он давно привык подавлять в себе все человеческие чувства. Любовь, жалость, страх, симпатию. Но против воли сейчас почувствовал гордость. Ему удалось воспитать достойную дочь. Жаль, что она так часто оступалась. И скоро ей предстоит оступиться в последний раз.

В трактир вошёл человек, с ног до головы закутанный в серый плащ. Он прятал лицо, даже руки. Горбился, стараясь стать незаметным. Магистр заставил себя скрыть улыбку. Работа! Сейчас – работа.

Серая фигура медленно приблизилась, неуклюже опустилась на стул напротив.

– Приветствую вас, почтенный Герлим, – сказал Магистр.

Фигура вздрогнула.

– Вы знаете, кто я? – в хриплом шёпоте из-под капюшона слышался страх.

– Имя. Деньги.

Герлим засуетился. Рылся по карманам, разыскивая что-то. Наконец, достал мешочек, доверху заполненный монетами. Развязал горловину и показал Магистру золото.

– Здесь полторы сотни солсов. Этого хватит?

Магистр пожал плечами:

– Я всё ещё не услышал имя. Хотя мог бы назвать его и сам.

– Мортегар! – прошипел Герлим. – Он студент первого курса. По недоразумению его взяли в Орден Рыцарей, но он…

– Хватит, – перебил Магистр. – Вам нужно подписать это.

Почти невидимая, на ладони Магистра засветилась белая печать. На столе появился лист бумаги, перо и чернильница. Герлим пробежал глазами договор.

– Как только вы подпишете бумагу, мы разойдёмся и никогда больше не увидимся, – сказал Магистр. – Вы можете забыть об этой встрече. Ничто не привяжет вас к нам. Жертва погибнет в течение ближайшего месяца. Отмена заказа будет стоить столько же, сколько сам заказ. Либо – ваша жизнь. В случае вашей смерти договор аннулируется.

– Я хочу, чтобы он мучился, – прошептал Герлим, обмакнув перо в чернильницу. – Долго. Чтобы он страдал и молил о…

– Мучения – ваша территория, почтенный Герлим. Мы работаем по-другому. Если хотите потешить свою больную фантазию – займитесь Мортегаром самостоятельно. Орден устраняет людей, а не играет с ними.

Перо на несколько секунд зависло над бумагой, но потом решительно опустилось и вывело замысловатый вензель подписи.

– Приятно с вами работать, почтенный Герлим, – улыбнулся Магистр. – Прощайте.

Он исчез, вместе с деньгами, договором, пером и чернильницей, оставив трясущегося от страха и возбуждения Герлима в одиночестве.

– Жаль, что я не увижу, как ты захлёбываешься кровью, сучонок, – прошептал лысый учитель изящных искусств. – Но, быть может, я сумею плюнуть на твой труп.

Глава 1

Я сидел на земле с закрытыми глазами и тяжело дышал, отходя после сражения. Последний месяц я перестал называть тренировки тренировками. Это были именно сражения. Мышцы всё ещё гудели, руки дрожали, но дыхание уже возвращалось в норму быстро.

С дыханием мне помогала Авелла. Вот и сейчас я услышал, как она села напротив меня, а потом послышался её спокойный голос:

– Вдох, выдох. Почувствуй, как воздух движется по твоему телу, наполняет каждый сосуд. Вдыхаешь силу, выдыхаешь слабость. Вдыхаешь покой, выдыхаешь тревогу.

Маги Воздуха знают о дыхании всё. Я подчинял дыхание ритму её голоса и чувствовал, как тело прекращает молить об отдыхе, как мышцы расслабленно готовятся к новому раунду. Не к последнему – к новому.

– Вдох, выдох. Нет ничего, кроме дыхания. Вдыхаешь – и существуешь. Выдыхаешь – и тебя нет.

Она замолчала. Я продолжал дышать. И настал момент, когда понял: пора. Я открыл глаза.

Мы находились далеко за пределами академии, на том месте, где когда-то стоял великий город Ирмис. Город Огня. Сейчас здесь оставалась лишь сплошная серая масса. Спёкшаяся в одно целое. Дома, мостовые, люди, деревья – всё превратилось в твёрдое плато, мёртвое, инертное даже к магии Земли.

– Ну? – сказал Лореотис, заметив, что я открыл глаза. – Ты счастлив?

Он стоял, опираясь одной рукой на тяжёлый, громоздкий тренировочный меч. Почти такой же лежал рядом со мной. Мы создали их сами, используя ветку рыцарских заклинаний Земли.

– Ещё раз, – сказал я, вставая.

Авелла поднялась вместе со мной, отряхнула плащ и ободряюще улыбнулась.

– Да сколько можно? – вышел из себя Лореотис. – Отдыхать нужно, ты в курсе, да?

– Я не устал.

– Я устал! Сколько ты ещё собираешься меня изводить?

Я подобрал меч и, быстро шагнув к Лореотису, нанёс удар.

В обучении боевому искусству есть один неоспоримый плюс: урок получить можно легко и бесплатно. Достаточно кинуться на учителя, хочет он того, или нет.

Лореотис не хотел, но удар отбил быстрым, резким движением. Я открылся, и лезвие его меча полетело мне прямо в грудь.

Неделю назад этим бы всё закончилось.

Выдох. Меня не существует.

С поразительной лёгкостью я повернулся боком, пропуская удар, и атаковал сам – без замаха, просто чтобы перехватить инициативу.

Вдох. Я есть, и наношу удар.

Лореотис среагировал молниеносно, ушёл в кувырок и вскочил на ноги в трёх метрах от меня.

– Пока не пойму, что готов, – ответил я на вопрос.

– Готов к чему? – нахмурился Лореотис.

– А ты не догадался?

Он не догадался. Он думал, что я просто пытаюсь забыться в тренировках. Просто пытаюсь стать сильнее.

– Мортегар собирается вернуть свою жену, – сказала вдруг Авелла. – Очевидно же!

Лицо Лореотиса помрачнело.

– Ребёнок, ты совсем тронулся? Забудь! Она поступила мудро: ушла, чтоб не навести Орден на тебя. Это – всё, что можно сделать. Иногда люди уходят. Иногда уходят навсегда. Если не научишься оставлять прошлое в прошлом, не научишься и жить. Я думал, история с сестрой тебя чему-то научила.

– Научила, – кивнул я. – Не засыпать слишком крепко.

Прежде чем Лореотис ответил, я набросился на него. Завертел мечом на пределе сил. Интерфейс назойливо предлагал мне подключить Огненный ресурс. Я снова и снова посылал его в задницу. Мне нужно было научиться чему-то самостоятельно. Без магии.

Звенели мечи. Солнце клонилось к закату, отсвечивая багровым на стремительно движущихся клинках.

Лореотис совершил ошибку, попытавшись меня проткнуть. Должно быть, рассчитывал, что я опять повернусь, но одно из моих новых правил гласило: «Не повторяй один приём дважды в одном бою».

Я отбил удар в сторону, вывел соперника из равновесия и толкнул его плечом. Лореотис упал. Остриё моего меча замерло у его горла.

– Ты поддался, – не поверил я.

– Если хочешь – можешь прирезать. Я в этом идиотизме больше не участвую. Война с Орденом Убийц? Ха! – Он рукой оттолкнул меч и поднялся. – Иногда кажется, что ты растёшь, но как чего ляпнешь… Убийцы не сражаются. Они – убивают. Если ты им помешаешь, тебе в тумане воткнут под ребро нож невидимой рукой. Три месяца ты потратил впустую. Мои поздравления.

Лореотис направился в сторону крепости. Меч исчез в его руке, поглотился. Я свой тоже убрал и на несколько секунд закрыл глаза.

Земля. Ранг: 5. Текущая сила: 325. Пиковая сила – 600

Вода. Ранг: 2. Текущая сила: 100. Пиковая сила – 150

Мало. Так мало, что аж плакать хочется. Да хрен с ним, можно и заплакать – потренируюсь со слезами, тоже вода.

Огненный интерфейс я забросил давно. Никакой магии Огня. Не сейчас. Я замер на двенадцатом ранге, балансируя над пропастью. Какая цифра станет последней? Пятнадцать, как у Анемуруда? Двадцать? Сто?.. Я не знал, и никто не знал. Никто и не мог знать! Само моё существование с ног на голову переворачивало всю магическую концепцию этого мира.

Маг управляет стихией, ранг – это ограничитель, чтобы стихия не поглотила мага, замахнувшегося на многое. А во мне уже была стихия. Кто из нас кого поглотил в итоге – до сих пор большая загадка. И что означают мои ранги? Пожалуй, реальную силу, а не предел, за который лучше не выходить.

– Мортегар. – Авелла тронула меня за руку. – Я буду помогать.

– В чём? – Я уставился на неё.

– Во всём. Просто хочу, чтобы ты знал: если решишь драться с Убийцами – я буду с тобой.

Глядя в её синие доверчивые и беззаветно преданные глаза, я покачал головой:

– Нет. Только не ты.

И пошёл вслед за Лореотисом. Тот добрался до границы Ирмиса и, перешагнув её, исчез. Мне пока даже такого было не достичь – трансгрессия сквозь толщу земли без использования рун. Придётся идти пешком.

– Я могу быть полезной! – сказала Авелла, догнав меня.

– Знаю.

– Тогда почему?..

– Потому что если я потеряю и тебя, то просто сдохну.

– Фу, как некрасиво! – Авелла засмеялась; как и всегда, она всё, что ей не нравилось, представляла шуткой. – Надо говорить: «умру».

– Надо так надо, – пожал я плечами. – Умру.

С минуту шли молча. Потом Авелла негромко предложила полететь. Ей ранг позволял летать и даже брать «пассажиров».

Я колебался буквально секунду.

– Нет. Давай побежим.

– Ты когда-нибудь устаёшь? – изумилась Авелла.

– Устал месяца три назад. Давай!

Я рванул вперёд так, что ветер засвистел в ушах. Но всё равно расслышал, как сзади стучат по останкам Ирмиса башмачки Авеллы.

Глава 2

В академии мы с Авеллой распрощались, признав почётную беговую ничью. Я двинулся к себе в комнату, стараясь удерживать разум в боевом режиме.

После того, как сбежала Натсэ, я на многое в себе перестал закрывать глаза. Хорошо говорить «я такой, какой есть», пока всё в твоей жизни решают другие, а тебе остаётся лишь плыть по течению, пусть и довольно бурному. Но рано или поздно приходит время действовать вопреки, и тогда с удивлением замечаешь, сколько в тебе слабого и мерзкого. Как будто стоишь впервые в жизни перед зеркалом и думаешь: «Ну и урод…»

Я начал битву с собой на всех фронтах сразу. Я не хотел спокойно сидеть и ждать Натсэ с войны, с которой она может и не вернуться. Я точно знал, что не смогу стать сильным, но поверил, что ценой неимоверных усилий смогу научиться сильным быть. Или сломаюсь, пусть так. В конце концов, это моя жизнь, и у меня есть право делать с ней всё, что угодно. Остальные уже наигрались.

Я прописался на стадионе, где заставлял своё слабое тело умирать каждый день. Задыхаясь, бегал круги. Когда в глазах темнело, я заставлял себя увидеть далеко впереди стремительно бегущую Натсэ, видел вьющиеся на ветру чёрные волосы – и ускорял бег.

Турник не поддавался мне две недели, вгоняя в отчаяние, но потом дело внезапно пошло́. Что-то в моих мышцах сдалось. Может, поняли, что беззаботных кликов мышкой больше не будет, началась другая пьеса. Сегодня я мог уверенно подтянуться восемь раз.

Тренировки с Лореотисом тоже начались сразу. Я настаивал, чтобы он учил меня жёстко, и Лореотис учил. Первый бой не занял и секунды. Через неделю я научился держать удар. Ещё через одну – наносить удары, несмотря на утратившие чувствительность руки.

Но самое сложное было не в победе над телом. Лореотис зря разозлился, я прекрасно понимал, на кого собираюсь замахнуться. Знал, что эти люди убивают тайно, исподтишка. А это означало, что мне нужно было научиться сохранять бдительность. Не позволять мыслям скакать с пятого на десятое. Постоянно смотреть и слушать, постоянно ждать нападения и быть готовым не защититься – а убить в ответ.

В этой битве мне помогла Авелла. Её магия дыхания стала для меня якорем, привязывающим к здесь и сейчас.

Вдох-выдох. Почувствовать, как воздух наполняет тело и покидает его. Дыхание – то, что происходит с тобой сейчас. Вдох, выдох, и я здесь, а чехарда сумбурных мыслей остаётся в стороне.

Вдох…

– Эй, ты, полезный!

Крик настиг меня из зала недалеко от комнаты.

Я резко развернулся, слегка согнув колени, готовый упасть, прыгнуть, ударить, побежать. Отметил ярко-красным маркером мысль: нужно заглядывать за поворот прежде, чем делать шаг. Прописал эту мысль в расширенную память, чтобы потом перечитать раз сто. Всё это промелькнуло фоном, а здесь и сейчас я был готов к бою.

У окна, в расслабленной и уязвимой позе, стоял Зован. Брат Авеллы. Тот, у которого я отработал меч. Не то мой враг, не то – друг. С этим я пока не разобрался. Рука у него зажила, и теперь он был без повязки.

– Чего напыжился? – фыркнул он. – Выглядишь, как придурок. Сюда иди! Разговор есть.

Первым делом я заглушил в себе все порывы. Как я выгляжу – плевать. Пусть хоть вся академия, глядя на меня, со смеху покатывается. Главное, что я готов и собран.

Вдох, выдох… Я медленно разжал кулаки и выпрямился.

Вторым порывом было подойти. Так всегда было: делай, что говорят, и, возможно, избежишь проблем. Но это нужно оставить в прошлом. Я не раб, чтобы кидаться на зов хозяина. Вдох, выдох…

– Что за разговор?

Зован отлепился от подоконника, почувствовав, что я не собираюсь подчиняться.

– Слышь, я не навязываюсь. Но если хочешь прожить подольше – выслушай. Не угрожаю, – добавил он после паузы.

Я выдержал ещё один вдох и выдох, после чего подошёл к Зовану. Тот огляделся и полушёпотом сказал:

– Есть одно местечко на окраине Сезана. Я там вчера был с девушкой…

– У тебя девушка есть? – удивился я и тут же обругал себя мысленно. Опять поддался случайной мысли. Какое мне дело до его девушки…

Зован почему-то смутился и отвёл взгляд.

– Ну, как бы да… Не суть. Там был Герлим. Внезапно. Он очень редко выползает. С тех пор, как дом в городе сгорел, он из посёлка носа не кажет. А тут – сидит в трактире, недешёвом. И напился – в хлам. Я случайно мимо проходил и услышал, как он говорит какому-то забулдыге: «Скоро этот щенок заплатит за смерть моего сына». И засмеялся. Его прям трясло всего.

Испуг. Его невозможно предотвратить, коли уж родился слабаком. Но можно научиться быстро его подавлять. Вдох – сила и спокойствие. Выдох – страх и слабость.

Я посмотрел в глаза Зовану.

– И что?

Тот кивнул:

– Знал, что ты спросишь. Ответ: ничего. Так, просто, поболтать захотелось.

– Приятно было поболтать, – кивнул я в ответ, постаравшись взглядом выразить благодарность. – Но почему вдруг ты…

Я специально не договорил. Следил за реакцией Зована.

Он опять смутился, отвёл взгляд.

– Кланы в тебе нуждаются.

Ложь. Правдивая, но ложь. Что-то другое заставляло Зована мне помогать. Что-то, вызывавшее в нём чувство вины…

– Спасибо, – сказал я.

Зован, дёрнув плечами, ушёл. А я ещё немного постоял у окна. Герлим… Человек, который по моей милости лишился дома и сына. Он не простит и не забудет. Чего же мне ждать?

Я заставил себя выдохнуть страх. Чего ждать? Ничего. Быть готовым ко всему – это да. Что, Мортегар, как дошло до реальной опасности – поджилки затряслись? Может, забьёшься в угол и порыдаешь, а оно всё как-нибудь само разрешится?

Я пошёл к себе, дыханием разгоняя тревожные мысли, заставляя себя концентрироваться на каждом шаге, каждом движении, звуке…

И не зря. Когда я положил руку на каменную дверь и призвал печать, сзади послышалось сопение. Кто-то подкрался ко мне слишком близко, чтобы счесть это случайностью.

Сердце припустило во всю прыть, и я развернулся так быстро, как только мог.

Глава 3

Этот приём, виденный сто раз в кино, я отработал до автоматизма. Перехватил руку с ножом, выкрутил так, что убийца оказался спиной ко мне. Схватил его за шиворот и попытался прижать к стене… Но стена в этот момент расступилась, и мой убийца полетел в комнату. Чтобы не рухнуть вместе с ним, я разжал руки.

За дверью оказалась рабыня Тавреси. С героическим огнём в глазах она протянула ко мне руку и выкрикнула:

– Убийство! – полагая, что произносит заклинание.

– Ага, – только и сказал я.

На полу, у ног рабыни, корчился Ямос. Нож он выронил. Маленький ножик из столовой, с закруглённым концом.

– Ну и что я должен был на это ответить? Произнести реальное заклинание, или ударить её? – спросил я с упрёком.

Ямос приподнялся на локте и уставился на меня с досадой. Я покачал головой:

– А ты? В третий раз одно и то же, только место поменял. Ты… Ты плохо стараешься!

– Плохо стараюсь? – капризным тоном воскликнул он. – Да я… Да ты меня убьёшь скоро!

– С чего мне тебя убивать? И потом, я ведь тебе плачу́!

– Да иди ты знаешь, куда, со своими деньгами! Псих…

Ворча, он встал на ноги. Я переступил порог, закрыл дверь. Молча ждал, пока Ямос сменит гнев на милость. Смотрел на Тавреси. За прошедшее время у неё заметно округлился живот, но и она, и Ямос, кажется, предпочитали этого не замечать.

Снова подумал о Натсэ. А что если она тоже… Нет. Я всё-таки не Ямос, выросший среди информационного вакуума и блюдения чопорных традиций. Я книжки умные читал и хоть какие-то примитивные методы предохранения заставлял себя использовать. Натсэ и сама за этим следила.

– Я тебя убила, между прочим! – гордо сказала Тавреси. – Так что мы заслужили премию.

– Какие такие «мы»? – уставился на неё я. – Насчёт тебя уговора не было!

– А если бы вместо меня здесь был настоящий маг Смерти?

– Чего маг? – скривился я.

– Маг Смерти! Все члены Ордена Убийц – маги Смерти. Ты разве не знал?

Среди простонародья, как я уже успел понять, о магах чего только ни сочиняли, и ведь искренне верили, что есть такие люди, которые могут сказать: «Убийство!» – и душа вылетит вон.

– Я не буду драться с девушкой, тем более – беременной, – заявил я и прошёл к своей кровати. Сел.

В комнате стало тихо, аж в ушах зазвенело. Да, похоже, я первым произнёс запретное слово. Ну простите, ребята, я случайно. Впрочем, оно и к лучшему: отвернувшись от проблемы, её не решить. Правда, «проблемой» ситуацию называть уже поздно. Теперь это – «обстоятельство».

Глядя на Тавреси, растерянно потупившую взгляд, я вдруг подумал, что она права. Полностью права, в отличие от меня. Откуда мне знать, кто придёт за мной из Ордена, когда я начну игру? Я даже не знаю, кто там состоит, запомнил лишь несколько кличек, названных Натсэ. Что если на меня нападёт симпатичная девушка с круглым животом? Так и будет выглядеть моя смерть? Не годится.

А такое вполне может случиться. В Ордене очень хорошо осведомлены обо мне и наверняка знают больше моих слабых мест, чем я сам. Прикрыв глаза, я вообразил погружённое во мрак помещение. В тусклом свете свечи стоит девушка с каменным выражением лица. Кто-то, чьего лица я не вижу, протягивает ей подушку. «Подложи под платье. Если что-то пойдёт не так, это даст тебе как минимум секунду».

«За секунду я успею перерезать ему глотку трижды», – отвечает девушка, принимая подушку.

В тот момент, когда она начала поднимать подол платья, чтобы засунуть под него подушку, я отключил воображение. Знаю я его. Оно у меня богатое, и жанр просматриваемого фильма может поменять в любой момент. А мне сейчас не до фантазий, мне жить надо.

– Ты права, – вздохнул я, возвращаясь к реальности. – Я подумаю об этом…

Я достал из кармана три золотых монетки и положил их на стол. Так мы условились: если Ямос «убьёт» меня – получит премию. Он додумался использовать в качестве оружия Тавреси. Ну, или она додумалась – не важно. Важно то, что я был мёртв. А мёртвым деньги не нужны.

***

На следующий день весь первый курс выгнали из аудитории на улицу. Шли за преподавателем горными тропами. Все зябко кутались в плащи – по утрам уже было довольно прохладно. Все, кроме меня. Я с утра успел хорошо размяться на стадионе, и теперь кровь жарко струилась по жилам.

Когда тропы закончились, учитель – седой сгорбившийся старичок – повёл нас по бездорожью, вверх. Пришлось растянуться цепочкой, ступать за ним след в след. Мы с Ямосом оказались в хвосте.

– Слушай, Морт, – сказал он мне. – Я не знаю, что делать. Ну, ты понял. Насчёт Тавреси.

Нашёл, к кому обратиться.

– А какие варианты? – пожал я плечами.

– Да какие варианты… Ну, обычно продают. Или потом, когда родится р… Нет, я не могу этого даже произнести. В общем, то, что родится, отдают в приют.

– И всё?

– Ну… Нет. Можно оставить, но где они будут жить? Не в комнате же. А я просто не смогу семью содержать. Мне не на что!

– Слушай, ну ты же из какого-то там рода…

– А толку? Род небогатый. И мать – она меня просто убьёт. А потом сама всё решит. Так, как я сказал. Или просто из рода выгонит.

– Это с какого перепугу? – покосился я на него.

– Ну… Знаешь, если основываешь семью, то обязан обеспечить жильём, это вопрос дворянской чести.

– Сними чего-нибудь, это не так уж дорого. – Я вспомнил домик, в котором жила Талли.

– Не подходит, – поморщился Ямос. – Своё жильё нужно. Вот я и не знаю, как и что.

Я помолчал, пока взбирались на особо крутой склон. Ямос поглядывал на меня с необъяснимой надеждой.

– Тавреси-то что думает? – спросил я.

– Мы с ней не говорили.

– Ну так поговори. Для начала. До рабства она не была магом, точно?

– Не, – мотнул головой Ямос. – Простая, деревенская. Отец умер, мать там кое-как корячилась. Ну, она и влезла в ошейник, чтоб хоть как-то ей помочь. Помогла…

– Значит, в деревне у неё есть мать?

Ямос хмыкнул. Такая мысль ему в голову не приходила. Какое-никакое, а жильё в собственности у Тавреси быть может.

Разговор сам собой оборвался, когда преподаватель остановился на горном плато, продуваемом всеми ветрами. Послышались стоны – теперь даже меня пробрало до костей.

Авелла, шедшая в числе первых, вдруг что-то пробормотала, и ветер исчез. Стало даже тепло.

– Шалишь? – посмотрел на неё учитель.

Авелла в ответ невинно улыбнулась, и старичок растаял. Махнул рукой.

– Сегодня вы начнёте выполнять одну из основных работ, по итогам которой вас будут судить в конце пятого курса.

Учитель указал вниз. Я протолкался поближе к нему и увидел раздаточный материал для урока. На камне лежали саженцы деревьев.

– Магия Земли многогранна. И хотя вы поступили в военную академию, ваше обучение не ограничится только боевой магией. Вы должны уметь пестовать жизнь. В мирное время для большинства из вас это станет основной работой, я полагаю.

– Мы должны посадить деревья? – спросила Авелла. – Но тут же сплошной камень! И вообще, сейчас осень.

Старик-учитель улыбнулся в ответ на её слова.

– Природа живёт по своим законам. Но если бы людей это устраивало, в мире не появились бы маги. Маг подчиняет природу своей воле. Госпожа Авелла только что показала нам, как маг Воздуха может запретить ветру дуть. Маг Земли должен уметь всколосить пшеничное поле даже суровой зимой. Но мы начнём с деревьев. Разбирайте саженцы.

Мне досталось самое тонюсенькое деревце с вялыми корешками и скукожившимися листьями. Четверть дилса бы не дал за то, что оно приживётся хотя бы в самой плодородной почве. Может, оно уже мертво?

Но я послушно заклинанием выкопал в камне ямку. Наделал трещин, чтобы циркулировал воздух, и одновременно со всеми присыпал корни каменной крошкой.

– Вы можете приходить сюда каждый день, – сказал учитель, когда все поднялись с колен и отступили от миниатюрной рощицы. – Можете не приходить никогда. Но ваше дерево – это вы. И в конце каждого курса я не буду смотреть на вас – я буду смотреть на ваше дерево. От него будет зависеть ваша оценка.

Я смерил взглядом чахлый росточек, которому предстоит здесь умереть. Это – я…

– У меня ещё нет ветки земледелия, – пожаловалась полная девушка. – Ранг медленно растёт.

– Ага, у меня тоже, – подключился Ямос.

У него с рангом была настоящая беда. По-хорошему, он вообще не должен был поступить из-за слабого магического дара. Но я ему помог, и теперь Ямос барахтался.

– У вас есть магический дар, – возразил учитель. – Положите руки на камень. Попросите его стать мягче. Попросите его сберечь ваше деревце. Если вы действительно захотите – камень отзовётся. А теперь, госпожа Авелла, снимите ваше заклинание.

Авелла послушно махнула рукой, и на нас вновь обрушился ветер. Саженцы гнулись, трепетали листы…

Глава 4

Обычно после занятий я шёл тренироваться в битве на мечах, но в этот раз Лореотис проигнорил меня так, что я его даже не нашёл. Все встречные братья по ордену хранили партизанское молчание.

Я отважился войти в посёлок рыцарей, постучать Лореотису в дом, но не успел. Возле самого посёлка обнаружился каменный столб с каменной же табличкой – в местном стиле «делай из камня всё». Остановившись возле, я прочитал:

Турнир для самых отважных!

Вступительный взнос – сотня солсов. Трое победителей делят казну.

Первый день – бой всех против всех

Второй день – выстоявшие двенадцать бьются один на один

Третий день – шестеро победителей сражаются один на один

Запись у главы Ордена.

Если у вас есть семья, или близкие люди, которых вы не хотите оставить навеки – этот турнир не для вас.

Медленно, нерешительно я улыбнулся, заставляя своё сердце трепетать от радости, а не от страха. Что ж, Лореотис. Ты не хочешь меня обучать? Я получу уроки в другом месте!

***

– Мортегар, нет!

Я упрямо шагал к зданию, в котором располагалась рыцарская администрация (ну, или как там её?), а Авелла ехала у меня на спине, обхватив руками и ногами. Вообще-то она хотела меня повалить, но не хватило веса. Спрыгивать не стала, да я и не возражал: мне было смешно. Встречным студентам – тоже. Про то, что о нас поползут ненужные слухи, Авелла, похоже, не думала. Она была настолько серьёзна, насколько вообще может быть серьёзен маг Воздуха.

– Зря я тебе рассказал…

– Ты не пойдёшь на этот турнир! Это не игра, там убить могут! Особенно в первый день – это просто кровавая свалка!

– Если меня убьют в этой свалке – туда мне и дорога.

– Мортегар, я скажу, что ты меня изнасиловал!

Эхо несколько раз повторило последний слог. Я замер. Повернул голову, пытаясь заглянуть Авелле в лицо.

– Чего?

– И тебя выгонят из рыцарей за бесчестный поступок! – воодушевлённо развернула она мысль. – А потом тебя будет судить клан, и… И тебе придётся на мне жениться, вот.

– И Тарлинис согласится выдать дочь за безродного, который её, к тому же, изнасиловал?

– Ну… – смешалась Авелла. – Нет… Он наверняка будет настаивать на казни.

– Едем дальше?

– Получается, едем, – расстроилась Авелла.

И мы «поехали».

Шатающиеся по «администрации» рыцари встретили нас дружным гоготом. Авелла не сдавалась.

Здание было мне, в общих чертах, знакомо – это здесь мы с Мелаиримом и Талли несли пургу про сапоги с рунами. Кабинет Кевиотеса я нашёл без труда. Положил руку на стену, вызвав чёрную печать. Почти сразу на стене появилась руна, и образовался проход.

Сидящий за столом Кевиотес с мрачным видом заполнял какие-то бумаги. Он был без доспеха, в простой одежде и явно был крайне недоволен тем, что тратит время на какую-то совершенно не рыцарскую работу.

– И что это за хрень о двух головах? – проворчал он, подняв взгляд.

Теперь Авелла спрыгнула, встала со мной рядом и отвесила рыцарю поклон.

– Прошу прощения за неподобающее поведение, сэр Кевиотес. Я пришла, чтобы сказать, что вы должны запретить сэру Мортегару участие в турнире.

– Позволь узнать, кто ты такая, чтобы отдавать мне распоряжения?

Голос Кевиотеса был спокойным, однако Авелла растерялась.

– Орден решает свои вопросы самостоятельно, даже глава клана может лишь высказать настойчивое пожелание, – объяснил свою позицию Кевиотес и перевёл взгляд на меня. – Турнир?

– Турнир, – кивнул я и полез за пазуху. – Деньги есть.

Кевиотес равнодушно посмотрел на мешочек, который я положил на его стол. Потом снова на меня.

– Я знаю, что Лореотис с тобой занимался. Однако это не отменяет того, что ты – самый молодой и неопытный в Ордене. Магию использовать на турнире нельзя, за исключением ветви амуниции. Ты хотя бы доспех можешь призвать?

Вместо ответа я использовал заклинание полного облачения. Почти невесомые, меня покрыли блестящие латы, на голове образовался шлем с узкой полоской, закрывающей переносицу.

– Сэр Мортегар… – Кевиотес вздохнул. – За вашу бестолковую жизнь боролось столько достойных людей, включая меня, что теперь вы должны беречь её, как самое дорогое сокровище в мире. Подскажите, почему вы так настойчиво стараетесь от неё избавиться?

– Надоела, другую хочу, – весело отозвался я, убрав доспехи.

– Воля рыцаря не встречает преград у братьев, – пожал плечами Кевиотес и положил на стол лист бумаги. – Пиши здесь своё имя, это отказ от претензий в случае смерти или увечий. Турнир состоится через неделю.

Претензии в случае смерти… У меня-то их точно не будет. А вот у Мелаирима – вполне. Но Мелаирим меня сейчас волновал в последнюю очередь. Я взял перо.

– Ах, так! – Голос Авеллы задрожал. – Значит, так вот, да? Ну хорошо!

Она подошла к столу вплотную, вытянула руку, и прямо из воздуха на стол полетели золотые монетки.

– Я тоже хочу участвовать. У меня есть деньги на взнос.

– Ты не рыцарь, – усмехнулся я, возвращая перо Кевиотесу.

– Ну тогда я хочу стать рыцарем. Что мне нужно подписать?

Смех застыл у меня в горле, когда я посмотрел на серьёзное лицо главы Ордена.

– Такую же бумагу, – сказал он. – И пройти испытание.

– Я готова!

Перед ней очутился лист. Авелла схватилась за перо… А вот когда меня принимали в Орден, я ничегошеньки не подписывал. Ну, оно и понятно – кем я тогда был? Ни рода, ни племени. Помер бы – закопали и забыли. Теперь-то отношение другое, теперь я член Ордена и клановый любимчик.

– Вы что, шутите? – уставился я на Кевиотеса.

– Нисколько, – покачал он головой. – Благородный совершеннолетний маг имеет полное право вступить в любой Орден. Нет никаких правил, запрещающих девушке стать рыцарем. Но и никаких особых правил для девушек нет.

– Кевиотес! – закричал я. – Нельзя её принимать, что вы…

– Позволь узнать, – перебил меня рыцарь, – кто ты такой, чтобы говорить мне, чего нельзя делать?

Я проигнорировал вопрос, повернулся к Авелле:

– Авелла, прекрати, тебе нельзя на это испытание!

– Я уже подписала, подписала! – Авелла показала мне язык, раскрасневшись от восторга.

– Сегодня вечером, – кивнул Кевиотес. – Брат Мортегар проводит.

– Уи-и-и-и! – захлопала в ладоши Авелла. – Ну что, едем домой?

И прежде чем я успел опомниться, она опять повисла у меня на спине…

Глава 5

Иногда мне кажется, что враги – лучше друзей. С ними проще! Я вспоминал армию живых мертвецов в подводных владениях Логоамара и ностальгически вздыхал. Отличные ведь были ребята: хотели всех убить. То есть, берёшь меч – и руби эту сволоту без зазрения совести. А что делать с Авеллой, которая пищит, но лезет на рыцарский ринг, чтобы потом месяц проваляться в лазарете, или вечность – в могиле?

Да уж, хорошо сказано было: с такими друзьями и врагов не надо… Не знаю, правда, что имелось в виду изначально.

Вот теперь она унеслась к себе – «готовиться к посвящению». Что она, интересно, под этим подразумевала? Бантики? Бальное платье? Букетик цветов? Вариантов было – тьма, но я благоразумно оставил место для удивления. Это ведь Авелла. С теми же мертвецами она воевала не хуже остальных, а в сравнении со мной – так даже и лучше.

Ну не ломиться же к ней в комнату с воплями: «Не иди в рыцари!»? Глупо. Ладно, каждому, наверное, в определённый момент надо хряпнуться фейсом об тейбл, чтобы понять, что почём в этой жизни. Я этих тейблов собрал столько, что не с моим фейсом других учить.

В общем, я решился на вылазку в город. Там, во-первых, был великий художник Вимент, с которым я давно хотел обсудить одну животрепещущую тему. Во-вторых, я надеялся потренировать своё «паучье чутьё» на опасность на открытой локации. А в-третьих… В-третьих, надо было заставить себя навестить сестру, которой я не видел с того самого дня, когда она сняла ошейник с Натсэ, надеясь разбить наши отношения. Что характерно – преуспела, правда, не так, как планировала. Но ведь все поначалу ошибаются…

Вимента я нашёл там, где и ожидал – в его школе. Вернее, рядом с ней. Он, сутулясь, стоял возле загруженной тюками повозки и с гордостью глядел на дело своей жизни. Заметив меня, как обычно, обрадовался:

– Вах, сэр Мортыгар! Что давно нэ захадыл? Я хотэл послать даже.

– Переезжаешь? – спросил я, глядя на повозку.

– В столыцу, – кивнул Вимент. – Тентер – ждёт! Слушый, поехали со мной, а?

– В столицу? – уточнил я.

– Нэт! Я тыбе что-то показат.

Мы влезли на тюки, возница дёрнул поводьями, и повозка покатила по улицам Сезана.

– Вимент, – негромко сказал я, – у меня к тебе дело есть.

– Гавары дэло, – кивнул художник, тоже понизив голос.

– Вопрос. Знаешь что-нибудь об Ордене Убийц?

Я предполагал, что Вимент изменится в лице, начнёт с суеверным ужасом умолять меня забыть даже слова такие. Но он только помолчал в задумчивости около минуты, потом сказал:

– Что-то знать. Как ны знать?

– Я хочу понять, как они работают. Сколько их.

– Сколько – ны знать, – покачал головой Вимент. – Такой Ордын в каждом городе.

Он говорил медленно и монотонно, а я старательно записывал сведения в расширенную память. Интересная вырисовывалась картинка. Получалось, что Орденов существует множество. Между собой они никак не связаны, но это не точно. Наш, Сезанский Орден, был несколько особенным. Предполагалось, что за несколько дней до падения Ирмиса тамошний Орден преспокойно слинял в Сезан, откуда и наблюдал за уничтожением родины. Здесь они не то уничтожили местных убийц, не то объединились с ними, не то – пятьдесят на пятьдесят. И продолжили жить, как ни в чем не бывало.

Вроде как все Убийцы были магами. Причем, правдами и неправдами старались раздобыть себе по максимуму печатей. Убивать, однако, предпочитали холодным оружием или голыми руками. Так, мол, было надёжнее. А магию использовали для того, чтобы подобраться к жертве, или уйти после убийства. Поговаривали, что у магистра Ордена есть все четыре печати, и он достиг десятого магического ранга во всех четырёх стихиях. Но это – слухи, а верить слухам нужно с осторожностью. Тем не менее, я отметил, что глава Ордена – сволочь опасная.

У Ордена есть кодекс с нерушимыми правилами, за несоблюдение которых следует немедленное изгнание. Изгнание из Ордена означает смерть. Ну или, по особому решению, – рабство.

Правил кодекса в миру, само собой, не знали, но кое о чём можно было догадаться. Например, о том, что к каждой жертве прикрепляется строго определенный Убийца. Он обязан выполнить заказ, или будет изгнан. Никто другой не смеет перехватывать его заказ, или же помогать ему.

– А два или три Убийцы могут заниматься одной жертвой? – спросил я.

Вимент почесал голову, нахмурился.

– Оскорблэние, – сказал он.

– А?

Вимент рассказал об одном известном случае, произошедшем в Сезане лет десять назад. Власть в городе была двоякой. По сути, им владели маги, но никаких управляющих функций не выполняли. Защищали – да, помогали – безусловно. Брали дань? Естественно! Однако управлял городом – градоначальник, из простолюдинов.

Тогда как раз ушёл в отставку прежний градоначальник и пришёл новый. Молодой и амбициозный, эффективный менеджер. Желая завоевать авторитет, он тут же начал разглагольствовать о том, что собирается уничтожить Орден Убийц, дабы жители города спали спокойно.

Жители города и без того спали спокойно. Если их что и беспокоило, так это кусок хлеба, налоги, ворьё и жульё. Орден же занимался в основном магами. Так что новый градоначальник широкой поддержки не получил. Его, по сути, просто не поняли. Пришёл какой-то странный парень, занимается ерундой – ну и Огонь с ним, лишь бы не плакал.

Однако Орден шутку понял и решил подыграть. Однажды утром, если верить слухам, в резиденцию градоначальника пришёл весь Орден Убийц. Помимо, собственно, эффективного менеджера, методично выпилили всю охрану, всех работников, включая уборщицу. И исчезли – как сквозь землю провалились.

– Гаварят – всэ пришли, – шептал Вимент. – Даже дывчонку взялы.

– Девчонку? – насторожился я.

– Малутку савсэм. Адын её на руках нёс.

Я нервно сглотнул. Натсэ… Наверняка она. Тогда ей было… Сколько? Восемь лет? Семь? Девять? Уже тогда она убивала. Вряд ли её взяли «просто посмотреть».

Тем временем мы подъехали к восточной окраине города, и Вимент велел извозчику остановиться. Спрыгнул на землю, я последовал его примеру. Мы стояли перед двухэтажным домиком из красного кирпича. Домик приветливо поблескивал чисто вымытыми окнами сквозь ажурные решётки. Его окружал забор – металлический частокол из целящихся в небо тонких копий.

– Нравытся? – с надеждой спросил Вимент.

– Красиво, – пожал я плечами.

Он что-то сунул мне в руку. Опустив взгляд, я увидел ключ.

– Вимент, ты что…

– Я тыбе больше нэ должен, – заявил художник, сияя от счастья.

– Слушай, я ведь просто показал тебе пару картинок. Даже не показал – ты сам их посмотрел.

– Судба! – Вимент поднял вверх палец. – Когда судба благавалыт – надо судба благодарыт. Чтобы ны атвырнулась. Прощай, Мортыгар! Будешь у Тентере – захады.

Я стоял, сжимая в кулаке ключи от своего нового дома, и провожал взглядом повозку, увозящую Вимента к новым великим художественным свершениям. Что ещё он выдумает? Наймёт писателя и начнёт выпускать мангу? Подружится с магами Воздуха и запустит канал аниме в магических зеркалах? Секс-куклы с огромными глазами? А ведь я мог бы принести в этот мир что-то более разумное, доброе и вечное. Мог бы. Если бы в своём мире нашёл в себе силы быть хоть кем-то.

Дом изнутри был таким же свежим и чистым, как снаружи. Просторные комнаты, кухня, ванная комната с ванной такого размера, что в ней без проблем можно было бы уместиться вчетвером. «Гарем господина Мортегара», ага. Кровати в спальнях (именно в спальнях!) тоже были – кинг-сайз.

– Ну даже не знаю, насколько этот рояль выстрелит, – сказал я, стоя в одной из таких спален перед ложем с полупрозрачным пологом.

В лучших традициях жанра здесь действительно нужно было поселить Натсэ, Авеллу и Талли. Потом дождливой ночью на пороге появилась бы Сиек-тян с унылым Гиптиусом. Ещё нам понадобится служанка. И дворецкий, желательно – демон. Вот тогда такая жизнь начнётся – помирать не надо будет. Но я уже твёрдо решил помирать, увы. Поэтому запер дверь, бросил ключ в Хранилище и зашагал к своей так называемой сестре, не оглядываясь.

Домик Талли был в паре кварталов. В городе я уже неплохо ориентировался, да и интерфейсная карта помогала. Вот дорога, ведущая к дипломатическому посёлку – туда, где Небесный Дом. Семья Авеллы уже покинула его, вернувшись в столицу. Все дороги ведут в Тентер.

Когда домик уже показался в поле зрения, я услышал сзади шаги. Идущий старался примеряться к моей походке, и ему это удавалось, но я в какой-то момент споткнулся и услышал, как чей-то сапог опустился на землю у меня за спиной.

Вспомнил предостережение Зована и обрадовался тому, что рука сама собой потянулась к Хранилищу. Что-то во мне всё же смещается в нужном направлении. Страх отступил на фоновый уровень, не мешая действовать.

Я нарочно ещё пару раз сбился с шага, прислушиваясь. Ближе, ближе… Дорога-то довольно широкая, нет смысла дышать мне в спину. Ну что ж, Мортегар, на счёт «три» начнётся твоё первое настоящее испытание.

Раз. Я глубоко вдохнул, наполняясь силой и покоем.

Два. Рука нащупала в Хранилище рукоятку меча.

Три. Резко выдохнув, я освободил себя от тревоги и слабости.

Разворот. Сталь ударила в сталь, и глаза, сверкнувшие на меня из-под капюшона, не принадлежали никому из моих знакомых.

Глава 6

Обычно мысли текут чуть быстрее человеческой речи. Слова, словообразы, бессловесные образы чередуются друг с другом, выстраиваясь в бесконечную шеренгу. Но когда приходится действовать быстро, с мыслями происходит нечто невероятное. Слова? Образы? Уже нет. Это больше напоминает некую информационную бомбу, взрывающуюся в голове.

Увидев ярость и досаду в глазах человека, стоящего сзади меня и кинжалом отразившего удар, я за крошечный миг успел расслабиться (ведь я «сдал экзамен на бдительность» самому себе), испугаться (ведь это явно был убийца!), усомниться (а вдруг всё же случайный прохожий, который просто вовремя успел выхватить кинжал?), влепить себе мыслепощёчину и мысленно заорать: «Хотел убийц? Получай! Теперь либо ты, либо он!».

Едва ли всё это заняло секунду. Секунды ему хватило бы, чтоб убить меня тридцать раз. Но он лишь успел оттолкнуть меч.

Полное облачение

Опережая магию, покрывающую меня блестящими доспехами, я шагнул вперёд, делая выпад мечом. Казалось так легко пронзить этого тощего человека. Но он оказался расторопнее. Точно как я на последней тренировке с Лореотисом, он повернулся боком, позволяя мне атаковать пустоту, а сам устремил кинжал к горлу.

Я знал, что там есть уязвимое место. Между шлемом и стальным воротником можно найти щель, достаточную, чтобы пропустить тонкое лезвие.

Вспомнив маневр Лореотиса, я качнулся вправо, упал, с грохотом перекатился по булыжной мостовой и подскочил на ноги, выставив меч перед собой.

Очередное правило, вписанное в расширенную память: не жди боя от убийцы!

Человек с кинжалом не набросился на меня. Я увидел, как его зубы оскалились – не то злобно, не то – насмешливо. А в следующий миг он провалился сквозь землю.

Руки и магическое сознание сработали на автоматизме.

Магическая блокировка земли

Повернувшись вокруг своей оси, я очертил мечом на мостовой широкий круг, в центре которого стоял. Тут же снизу в брусчатку что-то ударило. Убийца простодушно хотел выскочить из-под земли рядом со мной и довершить своё дело. Ну что ж, приятно вам приложиться башкой, любезный господин!

Я медленно крутился на месте, водя перед собой готовым к бою мечом. Было тихо. Ничего не происходило вообще. Даже прохожих не было на этой тихой улочке. Только в ближайшем доме колыхнулись занавески – кто-то, наверное, наблюдал за сражением.

Ушёл? Затаился?

Я мысленно прокрутил весь ход боя, который не занял и трёх секунд. Сколько ошибок… Лореотис похвалил бы меня, да кто угодно бы похвалил. Встретил опасность лицом к лицу, выжил, да ещё и сохранил достоинство. Но мне-то не выжить было нужно, а убить. Убить для начала хоть одного из тех людей, что пытаются убить Натсэ. Наивно было бы рассчитывать, что он насмерть расшибся о брусчатку.

Мне, как тупому герою кино, хотелось заорать что-то вроде: «Трус! Приди и убей меня, давай, вот он я!».

Вдох-выдох. Раздражение, досада, возбуждение – всё это ничего не значит. Есть только дыхание. Череда существований и несуществований.

Не выпуская из руки меч, я шагнул за пределы круга. Шёл к домику Талли, напряжённый внутренне и расслабленный внешне, готовый к тому, что убийца выскочит из-под земли сзади, спереди, сбоку. Спикирует с неба, появится из воздуха.

Но нет, было тихо и спокойно.

Войдя во двор, я отозвал доспехи и спрятал меч. Здесь землю тоже заговорили, причем, давно. Дом мага Земли должен быть крепостью. А если всё же кто-то решит на меня напасть, я всегда успею выхватить меч. Ну, или создать новый – благо, ранг мне это позволяет.

У самого дома я остановился. Причин тому было две. Во-первых, из-за убийцы я не успел обдумать, что скажу Талли. Что я вообще могу сказать своей сестре в теле девушки на восемь лет её старше. Девушке, которая в меня влюблена. Которая заставила мою жену сбежать и вступить в битву с Орденом Убийц… Я даже не знал, что я сейчас чувствую к Талли. Там и раньше всё было непросто, а теперь…

А во-вторых, окно гостиной было приоткрыто, и я услышал голоса. Один из них принадлежал, несомненно, Талли, а второй оказался мужским. Слишком хорошо знакомым, чтобы его не узнать. И оба эти голоса говорили между собой так спокойно, как будто их обладатели не ненавидели друг друга до зубовного скрежета.

Я подкрался к самому окну, протянул руку, отодвинул занавеску. Глаза подтвердили, что слух меня не обманул. Талли и Зован стояли посреди гостиной. Руки Зована лежали на плечах моей сестры.

– Слушай, я всё ему объяснил. Если не дурак – поймёт, – говорил Зован таким непривычно мягким голосом, что мне захотелось перерубить его мечом в четырёх местах.

– А он – дурак! – сказала в ответ Талли. – Если с ним что-нибудь случится, я… Я тебя…

Когда Зован привлёк её к себе, у меня замерло сердце. Зован обнимал мою сестру. Его рука, не так давно спокойно висевшая на перевязи, ласково гладила её волосы. Талли стояла спиной ко мне и тоже обнимала Зована, уткнувшись лицом ему в шею.

У меня дрогнула рука, и фурнитура, удерживающая занавеску, чуть слышно лязгнула. Талли внимания не обратила, но Зован, бывший рыцарь, не мог остаться равнодушным к звуку, который издавал металл, трущийся о металл. Он резко вскинул голову, и наши взгляды встретились.

Я отступил на шаг. Занавеска вернулась на место.

Зован и Талли. Талли и Зован… Какого… Какого Падшего Огня я только что увидел?!

Стараясь не топать громко, я покинул двор и отошёл от дома. Шёл медленно – знал, что меня будут догонять. И не ошибся. Уже через квартал сзади послышался топот. Я обернулся и лицом к лицу встретил Зована.

– Вообще-то – это признак дурного тона. Подглядывать, – сказал он. Старался говорить надменно, с вызовом, но не мог скрыть, что чувствует себя виноватым.

– Ты что творишь? – тихо спросил я. Внутри меня разгоралось пламя, готовое вырваться наружу.

– Тебе-то какое дело?

– Она моя сестра!

– Она – взрослый человек.

– Ни хрена она не взрослый человек!

– Она старше тебя, придурок!

Я до хруста сжал кулаки. Злость на Зована перемешалась со злостью на себя, с досадой на то, что убийца ушёл от меня живым. И я ударил.

Глава 7

– Кретин! – Зован, тяжело дыша, шлёпнулся на мостовую.

Я тоже присел, вытер лицо рукавом.

Дрались долго. Без магии, без оружия, молча. В этот раз Зован не выпендривался, как тогда, на ринге. А я не пытался его убить. Лишь вымещал на нём все те чувства, что раздирали меня изнутри.

– Она моя сестра! – невнятно произнёс я разбитыми губами. Потрогал языком коренной зуб – он шатался. Интересно, «Исцеление» с таким работает? Надо будет попробовать. Да и ещё одна идейка появилась, но об этом я подумаю после.

– А как насчёт моей сестры? – Зован уставился на меня заплывшими глазами. – Забыл, что будет в следующем году?

– Да тебе-то какое дело? Ты ненавидишь свою сестру!

– А ты свою – обожаешь, да? За три месяца ни разу не то что не навестил – даже не спросил, как она тут.

Вот этот удар был побольнее предыдущих. Я отвёл взгляд, сплюнул кровавой слюной в сторону. А Зован, в этой словесной перепалке внезапно победивший, не стал праздновать победу. Буркнул:

– У меня, между прочим, серьёзные намерения. В отличие от тебя.

– Какие ещё намерения? – снова завёлся я. – Жениться собрался?

Зован молчал, но как-то утвердительно молчал. Звучало это молчание ещё более ошеломляюще, чем прозвучало бы «да».

– Да ты спятил! – Я подскочил на ноги. – Тебе отец позволит? Жениться на безродной, и… И ты вообще знаешь, за что её отчислили?

– А что мне до отца? – Зован поднялся следом за мной. – Он мне хоть слово – хоть одно слово! – сказал с тех пор, как по твоей милости меня выгнали из Ордена? Это моя жизнь. Что хочу с ней – то и делаю. И Талли – тоже.

Он зашагал по дороге. К городу и, вероятно, к крепости-академии. А мне пришлось его догонять. Последние слова Зована опять что-то во мне пошатнули. Ведь это были мои слова. И пусть Зован сейчас падал с вершины, стараясь зацепиться, а я – карабкался на вершину, но в этой точке мы с ним пересеклись.

– Как вы вообще… – Я хотел сказать «снюхались», но вовремя подменил слово другим: – Сошлись?

Зован дёрнул плечами, как нервная барышня, но до ответа снизошёл, пусть не сразу:

– Белянка попросила её навестить. Она ведь теперь за тобой хвостом ходит – нормально, да? Нет у неё времени навестить подругу, надо сэру Мортегару носик вытирать.

– Я тебе сейчас нос в череп вколочу!

– А я тебе кадык вырву и сожрать заставлю!

Мы остановились и некоторое время сверлили друг друга взглядами, готовые снова сцепиться. Но эта волна спа́ла так же быстро, как набежала, и мы пошли дальше.

– Я пришёл. Мы поговорили, – отчитывался Зован. – Потом она захотела прогуляться.

– Зашли в трактир, – осенило меня. – Выпили. Встретили Герлима. Потом ты проводил её до дома, возвращаться в академию было поздно. А на утро у тебя появились серьёзные намерения.

– Я рыцарь, пусть и бывший, – проворчал Зован, избегая смотреть мне в глаза. – И не сделал с твоей сестрой ничего такого, чего бы ты уже не делал с моей.

– Ничего я с твоей не делал!

– Мне что, в это поверить надо? Вы целыми днями пропадаете непонятно где, она часто даже в комнате не ночует.

– Если ты так за неё переживаешь – вот и присматривал бы за ней! Может, не дал бы ей совершить глупость.

– Какую глупость? – повернулся ко мне Зован.

И я выдохнул, будто облегчая душу:

– Она собралась поступать в рыцари. Сегодня вечером испытание.

Зован споткнулся, но даже не заметил этого.

– Ты пошутил, что ли?

– Я до последнего думал, что она пошутила.

Зован поднял голову. Я проследил за его взглядом, и у меня ёкнуло сердце. Время пролетело как-то уж слишком незаметно – солнце садилось.

Ни сказав больше ни слова, Зован сорвался в бег, и я понёсся вслед за ним. Если уж Авелле суждено умереть сегодня на ринге, я обязан хотя бы рядом быть. А не куковать за каменными воротами всю ночь, гадая, как там всё обернулось.

***

Мы вбежали в ворота, когда они уже закрывались. Зован, который нёсся так, будто на его стороне был весь ресурс Яргара, проскочил первым, я, отставая на несколько шагов, прыгнул и боком влетел в уменьшающуюся щель.

– Вот везучие сукины дети! – весело крикнул один из рыцарей, несущих вахту у ворот.

Перед зданием, в котором должно было происходить избиение «одуванчика», я вырвался-таки вперёд, но тут же пришлось перейти на шаг. На зрелище тянулась посмотреть целая армия рыцарей.

Я прошёл, а вот Зовану путь преградили.

– Вход только для рыцарей, – услышал я за спиной и остановился.

– Да ты чего? Ты ж меня знаешь! – Зован рвался внутрь. – Там моя сестра, придурок!

– Ты что, оскорбляешь рыцаря?!

Вот-вот грозил разразиться конфликт. Я вернулся к выходу и сказал:

– Он со мной.

Рыцарь, с которым чуть не сцепился Зован, досадливо поморщился и отступил:

– Проходи. В другой раз за речью следи, пацан.

У Зована хватило ума промолчать.

Расталкивая шумящих братьев по ордену, я пробирался к каменному рингу. «Представление» пока ещё не началось. Рыцари веселились, строили предположения, отпускали неприличные шуточки по поводу того, что именно сейчас произойдёт, и что лично они сделали бы с симпатичной девчонкой за десять минут, вместо того, чтоб драться.

Я то и дело оглядывался на Зована. Он только зубы стискивал, но молчал.

Наконец, мы протолкались к самому рингу. Рыцари понимающе потеснились, и я замер у бортика с раскрытым ртом.

На ринге стояла Авелла. Волосы она заплела в тугую косу, на лоб повязала чёрную ленту. И если обтягивающее черное трико было мне знакомо ещё по вступительным испытаниям, то ультракороткий чёрный топ – это было что-то новенькое.

Авелла с серьёзным выражением лица разминалась, как на гимнастике, с которой начинался каждый учебный день в академии. Делала наклоны, растяжку, то и дело срывая аплодисменты и одобрительные выкрики рыцарей. Я заметил, что кулаки она обмотала полосками чёрной кожи.

– Не хотел бы я, чтоб эта куколка стала моей сестрой! – выкрикнул кто-то, и все разразились хохотом.

А Авелла даже ухом не повела. Она готовилась к бою.

Вот на ринг выбрался тот самый рыцарь, который руководил моим посвящением, и в зале сделалось тихо.

– Того ублюдка, который сделает ей больно, я своими руками убью, – прошептал Зован.

– А я тебе помогу, – кивнул я.

Остановить уже было ничего нельзя, нас просто выкинули бы на улицу. Оставалось лишь смотреть и материться сквозь зубы.

– Сегодня госпожа Авелла из рода Кенса попытается вступить в наш славный Орден! – провозгласил рыцарь. – По устоявшейся традиции, ей предстоит продержаться десять минут против одного из наших братьев. Я понимаю, что желающих много, но мы всегда выбираем того, кто хоть как-то соответствует кандидату. Мы ведь не звери какие.

Публика непонятно загудела, а рыцарь вдруг повернулся в нашу сторону. И я встретился с ним взглядом.

– Брат Мортегар. Покажи девчонке, что значит сражаться с рыцарем!

– Чего?! – хором выкрикнули мы с Зованом.

– Это приказ, Мортегар. Выходи на арену и дерись, как подобает рыцарю, столкнувшемуся с врагом.

Из-за спины рыцаря выскочила Авелла. Она подпрыгивала на месте, нанося воздуху удары.

– Сэр Мортегар! – весело крикнула она. – Иди сюда, и я надеру тебе задницу!

Она тут же замерла, смутилась и посмотрела на рыцаря:

– Я ведь правильно сказала, да?

Зал затрясся от дружного хохота. А вот нам с Зованом было совсем не до смеха. Медленно-медленно я повернулся к нему и посмотрел в глаза. Его губы неслышно шевельнулись, но я сумел угадать слово: «Убью!».

Глава 8

Девочек бить нельзя. Эту простую истину мне вдолбили в голову с малолетства. Долбили все: родители, школа, книги, фильмы, сами девочки. Мне, по правде сказать, не так уж сильно хотелось их бить. Зачем? Они прекрасны и восхитительны. Ну, по большей части.

Однако сейчас я стоял на ринге, голый по пояс, окруженный толпой восторженно ревущих рыцарей, а передо мной подскакивала от нетерпения одна из этих самых, прекрасных и восхитительных. В боевой стойке: левая нога и левая рука впереди, правым кулаком защищает подбородок, в глазах какой-то боевой задор. В такой ипостаси Авеллу я ещё не видел. Сколько нечисти хранит в себе этот тихий омут?!

– Поддашься – вылетишь из Ордена, – сказал рыцарь негромко, выбираясь из каменного круга.

Да и хрен с ним! Хотел я сказать. А потом подумал – и не сказал. С Орденом-то действительно останется хрен, а со мной – ни хрена. Ни доспехов, ни возможности сотворить моментально меч, или кинжал, разве что каменный. Это существенно осложнит мою войну с Убийцами.

– Готовы? – проорал рыцарь-распорядитель из зала.

– Да! – крикнула Авелла.

– Нет! – заорал я. – Мне нужно принять ванну и выпить чашечку кофе!

Почему-то после этих слов все затихли и вытаращились на меня. Потом повернулись куда-то… Я тоже туда посмотрел и увидел в толпе расписные доспехи Кевиотеса. А рядом с ним стоял мрачный, как микроавтобус УАЗ, Лореотис.

– Брат Мортегар, вы говорите серьёзно? – громко спросил глава Ордена. – Если вам нужна такая серьёзная подготовка, то нам проще заменить бойца.

Ага, щас. Чтобы какой-то непонятный мужик с огромными кулаками превратил Авеллу в отбивную?

– Нет, это я так пошутил, – прорычал я сквозь зубы. – Как всегда – удачно.

– Тогда начали бой! Хватит вола ***!

Как только он сказал ***, у меня перед глазами вспыхнули цифры.

10:00

09:59

09:58

Отсчёт пошёл.

Не успел я глазом моргнуть, как Авелла подскочила ко мне, а в следующий миг у меня искры из глаз полетели. Била она хлёстко и больно, несмотря на то, что ни веса, ни сил ей явно не доставало. Врезала – и тут же отскочила, запрыгала по арене под одобрительные возгласы охочих до зрелища рыцарей.

А она быстрая, ловкая. Даже если я всерьёз на неё брошусь, – запросто сможет продержаться десять минут. И что тогда? Её примут в Орден, нальют чарку вина, и… Турнир. Кровавая свалка, где нужно будет убивать или умирать. Нет. Я не должен этого допустить, как бы ни испепеляли меня взглядами Зован и Лореотис. Потом я всё им объясню, а сейчас мне нужно избить девчонку. Как следует избить. Чтоб не могла встать десять секунд. Потом мне будет плохо. Как учила Натсэ: надо – делаешь, а потом переживаешь.

Я вскинул руки, сжал кулаки и бросился на Авеллу. Она, как я и ожидал, отскочила в сторону, но я оказался быстрее. Дёрнулся наперерез, почти ударил, но встретил взгляд перепуганных голубых глаз и замешкался. Тут же мне прилетело босой пяткой в живот. К удару я не приготовился и согнулся пополам от внезапной боли.

Так, значит, да? Стратегия «кот из "Шрека"». Ну а кто сказал, что Авелла обязана быть мягкой, белой и пушистой? Я ведь знал, что она всю жизнь играла такую роль, а значит, сумеет сыграть и любую другую. А какая она на самом деле – большой вопрос. Раньше в её головке сталкивались две стихии, Воздух и Земля. Легкомыслие и твёрдость. А благодаря мне к ним добавился Огонь…

Ну а у меня есть стихия Воды, в конце концов! Вода способна принимать любую форму и застывать, превращаясь в твёрдый и холодный лёд. А что если кто-то из Ордена Убийц наденет колечко с руной Воздуха, типа того, что носила Сиек-тян, и примет облик Авеллы? Так и будет выглядеть моя смерть?!

Авелла подскочила ко мне вновь, хотела толкнуть, но я резко выпрямился, перехватил её руку и ударил в лицо. Попал в скулу – она успела дёрнуть головой – и отпустил руку. Авелла в гробовом молчании шлёпнулась на пол.

– Раз! – прогремели рыцари. – Два! Три!

Авелла поднималась. В её глазах блестели слёзы, но она поднималась.

И вдруг меня осенило. Я вспомнил реслинг. А что? Не обязательно ведь избивать её до полусмерти. Главное продержать на полу десять секунд.

Я бросился к ней, когда она уже встала на одну ногу. Повалил обратно и прижал её плечи к полу. Ну давайте уже!

– Раз! – не подкачали рыцари. – Два!

Авелла дёрнулась, но я держал крепко. Тогда она сквозь слёзы улыбнулась:

– Так не честно!

– Так ты живой останешься, глупая!

– Тогда поцелуй меня!

В этой малости я не смог ей отказать. Пусть это будет печатью, скрепляющей договор между жизнью и смертью.

– Семь! – Наши губы встретились. – Восемь! – Просто свадьба в дурдоме, иначе не скажешь. – Девять!

Коленка Авеллы врезалась мне между ног. В глазах потемнело. Удара головой в лицо я даже почти не почувствовал. Понял только, что скатился на пол и не могу пошевелиться. Лежу, скрючившись, и хватаю ртом воздух, которого так мало, будто Авелла нарушила правила и применила заклятие вакуума.

– Пять! – донеслось до меня как будто из другого мира. – Шесть!

Стоп. Это мне, что ли? Ну да, на полу-то я валяюсь. Нет-нет. Нет, я сказал! Нельзя позволить ей победить!

Чуть не пища от боли, терзающей всё, начиная от отбитого хозяйства и до грудной клетки, я соскрёб себя с пола и встал, пошатываясь. Нашёл взглядом Авеллу. Она не нападала – тянула время.

Активировать навыки деревенского хулигана и/или деревенского любовника? Да/Нет/Не спрашивать

Теперь ещё и интерфейс от боли закоротило. Совсем хорошо. Я ткнул «Не спрашивать» и глубоко вдохнул.

Хватит играть в её игры. Авеллу необходимо остановить. Ради её же блага. А значит, надо найти в себе что-то, что позволит мне ненадолго стать другим человеком.

И я нашёл.

«Чё ты стоишь, а? Дерись!» – донесся до меня из глубин памяти этот противный голос.

Это было классе в восьмом, или девятом. За углом школы, на большой перемене. Она била меня, а они стояли, смотрели и смеялись. Они – это штук пять отморозков из разных классов, а она – самка самого старшего. Девочке захотелось «подраться», и мальчик выполнил её каприз. Под руку попался я.

Она лупила меня по лицу и визжала в бешенстве, что я не защищаюсь. А по взгляду главного можно было понять, что если я хоть дёрнусь в её сторону – мне конец. И я терпел. Ждал, пока всё закончится. Всегда всё заканчивается – это я знал. А планета продолжает вертеться.

«Дерись, я сказа-ала!»

Когда я двинулся на Авеллу, то видел перед собой не её лицо, а лицо той безмозглой мрази.

Стал бы я терпеть такое сейчас? Нет. Они все бы уже лежали мёртвыми. Или – я. Вместе в одном мире мы бы не выжили.

Я ударил с наслаждением, от которого даже стало немного жутко. Ни разу ещё я не получал удовольствия, делая кому-то больно. Она отступала, защищалась, но я налетел на неё, как поезд на Каренину, и почти с тем же результатом.

Когда пелена спала с моих глаз, я увидел Авеллу, скорчившуюся у моих ног. Ну что, можно уже переходить к самобичеванию и попыткам всё исправить?

– Четыре! Пять!

Нет, рано. Ещё пять секунд.

– Не вставай, – шептал я. – Пожалуйста, лежи!

Наклоняться к ней я не стал, наученный опытом. Авелле Кенса доверять нельзя, когда она твой враг. А она сейчас враг…

– Семь! Восемь!

Мне казалось, что она вовсе без сознания, но вдруг внутри скорчившейся девушки будто пружина распрямилась. Авелла стремительно выдала что-то в духе нижнего брейка, волчком закружилась, поднялась на руки, и моя шея оказалась плотно зажата у неё между ног.

Повиснув на мне таким образом, Авелла подняла корпус и с размаху врезала мне кулаком в лицо, тут же качнулась в сторону, и мы грохнулись на пол.

Я попробовал встать, но тиски вокруг шеи стали только крепче. Теперь она удерживала меня на полу, смотрела на меня, приподнявшись на локте.

– Раз! Два!

Да чтоб тебя! Навыков борьбы у меня не было совершенно, как освободиться от захвата, я не знал даже в теории. А должен знать! Будь у Авеллы такое желание – она бы мне шею сломала. Или задушила. Смерть между ног прекрасной девушки… Нет, мне нужна какая-то другая смерть, и точно не сегодня.

– Шесть! Семь!

Попытка была на уровне интуиции и на грани полного бреда. Я перестал хвататься за ноги Авеллы и положил руку на её талию. Слегка пошевелил пальцами…

Такого мощного эффекта я не ожидал. С диким визгом Авелла выпустила меня, подпрыгнула чуть не на метр и приземлилась на дальней стороне ринга. Я поспешно вскочил.

Щекотки, значит, боимся? Причём, панически? Тоже хорошо, давай так.

Я двинулся на Авеллу, строя план, как защекотать её до полной бессознательности, как вдруг…

– Время!

На ринг выбрался рыцарь-распорядитель и с улыбкой двинулся к Авелле.

Время? Какое время? Ах, время!

В интерфейсе мигали нули. Круглые, мать их так, нули! Четыре штуки. И двоеточие посередине.

Я закрыл глаза руками. Вот это провал. Вот это ***… Я не только зря избил Авеллу, я ещё и допустил, чтобы её приняли в Орден! Так жидко я ещё ни разу не обделывался, хотя до недавних пор мнил себя экспертом.

– Поприветствуем нашу новую сестру! Леди Авелла Кенса!!!

Под гром рукоплесканий и рёв множества гло́ток я перелез через ограждающий бортик и, не взглянув на истошно визжащую Авеллу, пошёл к выходу. Для меня эта драка была не последней на сегодня…

Глава 9

Атаку я предвидел, потому из здания не вышел – выпрыгнул головой вперёд. Почувствовал, как сверху что-то просвистело. Искренне надеясь, что это был кулак, а не меч. Я, конечно, понимал, что Лореотис разозлился, но ведь не до такой же степени. Хотя, если быть честным, я бы на его месте взял меч.

– Ублюдок!

Пинок под рёбра. Зован здесь же – ну ещё бы. Будь у него отношения с сестрой попроще – он бы сейчас тащил её в лазарет. Но он ведь скорее сдохнет, чем покажет ей, что ему не плевать.

Я откатился в сторону, попробовал встать – меня сбили на землю.

– Может, хоть поговорим? – предложил я.

– Сейчас, поговорим.

Рука Лореотиса в латной перчатке схватила меня за волосы.

Орать я себе не позволил, стиснул зубы. И вовремя – в зубы ударил кулак Зована. Да твою ж мать!

Полное облачение

Лореотис вскрикнул и отдёрнул руку, когда у меня на голове оказался шлем, а Зован зашипел, врезав по металлу голой рукой.

Я, наконец, поднялся на ноги и отозвал доспех. Из здания выходили рыцари.

– Продолжим здесь – нас растащат, – сказал я.

Лореотис и Зован переглянулись. Похоже, голос разума до них достучался.

– Пошли.

Схватив за плечо, Лореотис куда-то меня поволок. Я послушно шёл, не пытаясь вырваться. Шёл и думал странную мысль: Лореотис слаб. Сейчас, пока его переполняет гнев, он этого не понимает, но не позднее утра наверняка задумается.

Зован вёл себя так, как и должен был. А вот Лореотис оставался рыцарем, и должен был понимать, что, как член Ордена, я поступил верно. В глубине души он и понимал, но Авелла уже давно сделалась для него кем-то вроде дочери, которой у него никогда не было.

Если бы обстоятельства потребовали – смог бы он её ударить? Вряд ли. Наверняка он уже с ужасом и стыдом вспоминает, как собирался её убить несколько месяцев назад.

А я вот – смог. Переступив через себя, перестав быть собой – смог. И, значит, был сильнее него. Только вот счастья эта сила не приносила. Только боль, сожаления и пустоту внутри. Может, такова участь всех сильных людей? Одиночество, непонимание, отчуждение… Ну и в чём тогда разница между сильным и слабым? Я всю сознательную жизнь был одинок, не понят и отчуждён, только что девчонок не бил.

– Вот тут тебе будет хорошо! – завернув за угол, Лореотис швырнул меня на землю. Вернее – на камень. Мы же в скалах живём.

– Можно я первый? – попросил Зован.

– Валяй.

Но я был не в настроении валяться. Поэтому когда Зован на меня бросился, я опрокинул его подсечкой и подскочил.

– У меня не было выбора! – крикнул я.

– У меня его тоже небогато, – кивнул Лореотис, быстро ко мне приближаясь. – Как ты вообще ей это позволил, придурок?

Наша с ним схватка вышла до обидного короткой. Физически Лореотис был гораздо сильнее, и этого за три месяца даже в аниме не изменишь. Он, как минимум, был взрослым мужиком и наверняка за свою жизнь передушил, как котят, столько людей, сколько я мультиков не посмотрел.

Схватив за затылок, Лореотис приложил меня лицом об стену.

– Она – безголовая бестолочь, которой захотелось поиграться, а ты её отмолотил, как взрослую!

Ещё один удар.

– Да будь у тебя хоть что-то одно – мозги, или яйца, – ты бы пальцем её не тронул и молча вышел из Ордена! Но у тебя – яйца вместо мозгов.

Третий удар.

Вот теперь я взбесился. Хватит с ними цацкаться!

Захват

Трансформация

Не ожидал, что Лореотис до такой степени увлечётся. А он, вероятно, не ожидал, что у меня хватит наглости применить против него магию. Он только хрюкнуть успел, когда камень под ногами схватил его за ноги, а потом дёрнул вверх.

Почуяв свободу, я резко развернулся. Зован успел смекнуть, что к чему, и хотел было нанести упреждающий удар.

– Зах…

Не успел. С ним я проделал ровно то же самое, что и с Лореотисом – ну а чего велосипед изобретать? Заклинаний Земли в принципе не так много. Во всяком случае, тех, что можно использовать в бою, и при этом не убить.

Я сделал пару шагов назад и полюбовался на творение рук своих в свете луны. Два каменных нароста стояли друг против друга, напоминающие формой виселицы. Одна «виселица» держала за ноги Лореотиса, другая – Зована. Оба трепыхались, тщетно пытаясь вырваться из каменного захвата.

– Та на каком курсе? На четвёртом? – обратился я к Зовану. – Пора бы знать, что заклинания не обязательно произносить вслух. Мысль – куда быстрее.

– Убью! – взревел Зован.

– Но сначала выслушаешь. У тебя выбора не остаётся.

– Я тебя сейчас Огнём шарахну, – пригрозил Лореотис.

Да он что, вообще с катушек слетел?! Огнём? А потом что – вместе закопаем Зована, как опасного свидетеля? Балаган какой-то. Тут только у меня мозги остались? Да и те – яйца…

– Слушать и молчать! – велел я. – Авелла решила записаться в рыцари, чтобы потом пойти на турнир. Кевиотес палец о палец не ударил, чтобы её остановить, ему до звезды. А я – да, я – дерьмо. Но всё, о чём я жалею – это о том, что не успел её избить в три раза сильнее, чтобы она не только от меня – от каждого рыцаря до конца дней своих в ужасе шарахалась.

Ребята замерли, прекратили дёргаться. Зован что-то непонятное крякнул. Лореотис вытаращил глаза, и с него вдруг свалился шлем. От удивления, что ли, контроль утратил, даже подсознательный? Шлем откатился мне под ноги, я придержал его носком сапога.

– За каким Огнём ей на турнир? Что ты несёшь? – спросил Лореотис.

– За таким, что на турнир иду я. Зачем, почему – моё дело. А она хочет меня остановить, либо умереть вместе со мной, потому что вот так странно у неё в голове всё устроено. Я искренне верил, что самый ушибленный на голову человек в этом мире – я, но Авелла, кажется, хочет поспорить.

– И что? – прорычал сквозь зубы Зован. – Тебе теперь спасибо сказать?

– Можешь бить дальше. Я тебя отпущу и даже сопротивляться не буду. Тебя, Лореотис, это тоже касается. Но если вы оба, благородные мстители, хотите помочь Авелле, а не просто избить меня, то сделаете всё, чтобы не пустить её на турнир.

– Ты-то туда на кой полез? – буркнул Лореотис.

– Я всё тебе сказал ещё вчера. Хочу уничтожить Орден Убийц, точка. Но прежде чем действительно бросить им вызов, мне нужно понять, чего я сто́ю. Мне… – Тут я сбился, потому что эта мысль, эта главная мысль сформулировалась только сейчас. – Мне нужно поверить в себя.

Раньше такой необходимости у меня не было. Раньше я верил в Натсэ и готов был в лепёшку разбиться ради неё. Не она у меня, а я у неё был рабом. Но сейчас она далеко, и я остался один. За неимением лучшей кандидатуры придётся верить в себя. Чтобы потом заслужить обратно своё рабство, кроме которого мне в жизни ничего не нужно.

Вдруг Лореотис засмеялся. Покачал головой – в перевёрнутом положении это выглядело нелепо.

– Нет, ну как же ты меня подловил на этот детский фокус с захватом?

«Детский фокус»? Я обиделся. Меня самого на этот фокус ловили, причем, дважды. Сначала – Зован со своими подпевалами, но тогда меня спасла Талли. Потом – оживший мертвец Райхерт. В тот раз мне пришлось отрубить себе руку…

– Потому что ты в последний раз воевал Огонь знает, когда, а с тех пор только пьянствуешь и красуешься в доспехах, – сказал я. – А вообще – извини, конечно.

– Нет, ну нормально! – возмутился рыцарь. – Как мертвецов рубить – так «спаси, дяденька Лореотис, я обосрался», а как повезло меня одурачить, так я, значит, пьяница и выпендрёжник?

– Я же извинился…

Лореотис изменился в лице.

– Сзади! – крикнул он.

Я развернулся. Рука дёрнулась к Хранилищу, но Хранилища не было. Плащ и рубаха остались в зале, я их не нашёл в суматохе, только сапоги натянул. А тень, что скользила ко мне от ближайшей скалы, двигалась очень быстро. Нужно было принимать решение. И сзади послышались два тяжёлых удара о камень и один стон – я освободил своих пленников.

Глава 10

Тень, приближавшаяся от соседней скалы, двигалась быстро. Тот факт, что я уже обернулся, никакого впечатления на неё не произвёл.

– Дяденька проректор! – заканючил придурочным голосом Лореотис. – А Мортегар дерётся! Он нас вверх ногами подвесил и матом ругался!

Тень вышла на освещенный участок и оказалась Мелаиримом. Тайный глава клана Огня окинул тяжёлым взглядом всех троих. На меня посмотрел особенно люто, но не удержался и обратился сначала к Лореотису:

– Тебя одолел ученик первого курса. Таким рыцарям мы доверяем охрану академии?

– Знаешь, что? – тут же сменил тон Лореотис. – Я сейчас не на службе, кем хочу – тем и одолеваюсь. А вот кому мы доверяем заправлять академией Земли и обучать наших детей – это вопрос более интересный.

– Нет у тебя никаких детей, – буркнул Мелаирим.

– Я бы не был в этом так уверен, – хмыкнул Лореотис. – Но думать так, безусловно, полезно для здоровья. Чего припёрся-то?

Мелаирим перевёл взгляд на меня.

– Вижу, тебе уже неплохо всё объяснили. Поэтому я начну словами. В лазарет, в крайне тяжёлом состоянии, поступила представительница одного из самых могущественных родов клана. На ней живого места нет от побоев. Её рвёт. И мне сообщают, что благодарить за это нужно некоего безродного Мортегара. Коего, к слову сказать, сама пострадавшая очень хочет видеть, потому что он – я цитирую – «смысл моей переполненной ложью жизни и отец моих будущих детей». Именно так госпожа Авелла Кенса заявила во всеуслышание, предварительно оттолкнув и послав по матери своего жениха, который пытался проявить заботу и обеспокоенность. После чего она изволила зарыдать в подушку и заполнила вакуумом палату, благодаря чему пришлось спешно эвакуировать оттуда всех, включая лекарей. И, хотя наблюдать за беззвучной истерикой в безвоздушном пространстве довольно занимательно, я всё же отвлёкся от этого зрелища, чтобы задать вам, сэр Мортегар, один простой вопрос: что у вас с головой?

Пока я ошеломлённо молчал, пытаясь представить описанную картину, Лореотис восторженно присвистнул:

– Ну надо ж так нажраться за каких-то пять минут! Моя девочка…

– Благодарю за ценные сведения, – сухо кивнул Мелаирим. – Хотя бы часть симптомов это объясняет. Не объясняет только кучу синяков и кровоподтёков. Единственное объяснение я услышал от принёсших её рыцарей: «Всё, что происходит в Ордене, остаётся в Ордене». Однако оно не удовлетворяет меня и вряд ли удовлетворит главу рода Кенса.

– Она как вообще? – тихо спросил Зован.

– Полагаю, жить будет, – отозвался Мелаирим.

– Из-за этого всё! – Зован толкнул меня в спину. – Урод.

Прежней ярости в его голосе, впрочем, не было слышно. Должно быть, понял, что на моём месте поступил бы в точности так же. Но понять – одно, а приучить сердце к такой мысли – процесс куда более длительный.

– Разберёмся, – решил Мелаирим. – Мортегар – идёшь со мной. Зован – спать. Завтра первая лекция – моя, и если я тебя там не увижу – будут последствия. Лореотис… – Он помолчал. – Потеряйся куда-нибудь.

– Есть! – Лореотис поднял шлем, нахлобучил его на голову и отсалютовал проректору. – А насчёт Мортегара – вы не стесняйтесь. Он хоть и рыцарь, но сегодня ночью можете делать с ним всё, что угодно. Спишем на поединок. Девчонка его неплохо отделала.

Мелаирим не ответил. Он молча схватил меня за руку, и мы провалились сквозь камень.

Это была моя первая трансгрессия с использованием магии Земли. И, скажу честно, Огонь лучше. Секунд десять было такое чувство, словно я продираюсь сквозь мокрую стекловату. Вязко, колюче. В глаза словно сыпанули песка.

– Надо было зажмуриться, – сказал Мелаирим, когда мы вынырнули у здания лазарета. – Забыл предупредить.

Угу, забыл он. Что за день такой? Все подряд хотят меня если не убить, так хоть покалечить. Впрочем, это всё мой выбор. Добро пожаловать в мир сильных, сэр Мортегар.

Я шагнул к дверям, но Мелаирим придержал меня за плечо.

– Не так быстро, – тихо сказал он. – Ситуация с Авеллой меня беспокоит не настолько сильно, как слухи о том, что тебя заказали.

– Чушь, – моментально отреагировал я.

Но Мелаирим продолжал:

– Я многое вижу и могу делать выводы. Герлим всю жизнь ненавидел посёлок при академии, жил в своём доме. Когда дом сгорел, он перебрался сюда, жрал ночами в столовой то, что оставалось после студентов и рабов. Хотя доход позволял ему нанять небольшой дом в городе и нормально питаться. Но нет. Он копил деньги.

– К чему вы мне это говорите? – развёл я руками.

– Хочу увидеть что-нибудь у тебя на лице. Страх. Удивление. Но ты… Ты знаешь, что тебя заказал Герлим. Ведь так?

Я ещё раз пожал плечами. Не хотелось обсуждать это с Мелаиримом.

– С чего вдруг такая забота? – перешёл я в атаку. – С тех пор, как… как я принёс ту свечу, вы мне и десяти слов не сказали. Теперь стало не всё равно?

– Никогда не было всё равно. Я посмотрел на тебя и увидел двенадцатый ранг. Зачем бежать за лошадью, несущейся галопом, и пытаться её подтолкнуть? Ты вышел на дорогу, с которой не свернёшь. Я просто наблюдаю, Мортегар. Ты хотел уйти? Прекрасно. Какая разница, где пробудится пламя? Оно всё равно вернётся к Яргару, чтобы забрать своё сердце.

– Я остановил это, ясно? Не пользуюсь печатью. Дальше Огонь не разовьётся, хотя я и буду его нести, как поклялся…

Тихо-тихо он засмеялся, и слова застыли у меня в глотке. Стало пусто и страшно.

– Бедный мальчик… Три месяца назад ты размазывал сопли по лицу, не в силах даже высморкаться. А потом? Ты правда веришь в то, что это твоя воля – начать тренироваться? Готовиться к войне с Орденом Убийц? Серьёзно?! Тот самый Мортегар, которого я за шкирку вытащил из другого мира, затеял то, на что не решатся и все рыцари Земли, взятые вместе? Тот самый соплячок, у которого штаны не просыхали то от одного, то от другого каждый раз, как к нему приближалась моя племянница?

Я ударил, но Мелаирим легко отклонился.

– Не ври хоть себе, – жёстко сказал он. – Без Огня ты – никто. И то, что ты начал себя с ним отождествлять, не только ничего не меняет, но даже подтверждает мои слова. Не поднимаешь ранг и думаешь, что пламя утихло? Но ты ведь знаешь, что такое ранг. И знаешь, что никакого отношения к силе он не имеет. Тем более – к силе Огня.

Мелаирим покачал головой, глядя с улыбкой на моё бледное лицо. У меня голова кружилась, казалось, вот-вот хлопнусь в обморок.

– И, тем не менее, я не могу позволить тебе рисковать жизнью. Настала пора выдавить этот гнойный прыщ.

– Не смей! – выкрикнул я. – Если ты хоть пальцем тронешь Герлима…

– Твою единственную ниточку к прекрасной Натсэ? Не пори чушь, Мортегар. Так ты её не спасёшь. Никто не отправит на тебя весь Орден. Пока один будет убивать тебя – другой убьёт её. И ты сам это понимаешь лучше, чем я.

Я смолчал. Мелаирим поразил меня до глубины души, но вот с последним он облажался по полной программе. Всё же удобно, когда тебя считают дурачком. Разумеется, я знал, что один убийца – это фигня. Но у меня был план более изощрённый и придурочный, чем кто-либо мог вообразить. Иногда я просыпался ночью и улыбался, думая о нём, до самого утра. Но пока не пришло время – я буду молчать. Так уж у меня повелось. Ритуал на счастье: молчи, пока не сделаешь.

– Теперь иди. – Мелаирим кивнул на дверь. – Навести свою… Даже не знаю, как это назвать.

– Друга, – сказал я тихо. – Это называется так.

И пошёл в мрачные недра лазарета.

Вдох. Выдох. Я – не мои мысли, не мои чувства, не Огонь внутри меня. Я – это я. Мой выбор. Моя воля.

Глава 11

Как меня жизнь ни мутузила, а в местном лазарете я оказался впервые. Даже в подводном был – когда Гиптиуса ранило драконом – а в нашем, родном – не довелось. Он мало чем отличался от любого другого помещения магов Земли. Каменные стены, коридоры. Палаты.

Палату Авеллы я нашёл по суете возле неё. Похоже, новоиспечённая рыцарша сменила гнев на милость и позволила к себе приблизиться. Из палаты вышли двое простолюдинов-санитаров с вёдрами и задумчивый лекарь-маг.

– Как оно в целом? – остановил я его.

– «Оно»? – Лекарь грустно посмотрел на меня. – Оно ждёт вас. Переломов нет, кровотечений нет. Только сильные ушибы и отравление. Напомните «ему» пить побольше воды.

От этой пассивной агрессии мне вдруг захотелось спать. Я зевнул.

– Врезать мне хочешь? – спросил я доверительно.

– Очень, – так же доверительно ответил лекарь. – Но не хочу ссориться с Орденом, покрывающим вашу подлость.

– Всегда можно подкопить деньжат и заказать меня Убийцам. – Я ободряюще похлопал задумавшегося лекаря по плечу и вошёл в палату, весьма довольный сделанной инвестицией.

Шагал я быстро, чтобы не дать себе времени бояться и сомневаться. Хотя даже не представлял, как посмотрю в глаза Авелле.

Это оказалось проще, чем казалось. Заметив меня, она приподнялась на локтях и заулыбалась.

– Лежи! – Я подскочил к койке и заставил Авеллу, облачённую в белоснежную ночную рубашку, упасть обратно. – И чему ты ещё улыбаешься?

– Я – ры-ы-ыцарь, – полушёпотом протянула она, схватив меня за руку. – У… У меня меч есть, вот!

В левой руке у неё появился меч, похожий на мой, только с более узким лезвием.

– Очень здорово, – соврал я. – Только давай пока уберём его, а?

Авелла уже начала было размахивать мечом, издавая ртом звуки типа «дыщ – тыдыщ», но просьбе моей вняла мгновенно. Меч исчез. А правая рука сжала мою сильнее.

– Прости, – выдавил я сложное слово. – За… За вот это вот всё.

– За что? – Авелла недоумевала.

– За то, что ты здесь. В таком состоянии.

– Мы же были поединок. – Язык у неё заплетался, но глаза смотрели ясно. – Ты хотел меня спас-ик!-ти-и-и…

– Авелла… – У меня слёзы на глаза навернулись. – Я и сейчас хочу тебя спасти. Давай ты не пойдёшь на турнир?

– Пойду! – сдвинула она брови. – Я тоже хочу тебя спасти!

– Каким образом? Вместо того, чтобы спокойно драться, я буду защищать тебя.

– Мортегар! Я хочу, чтобы ты понял, что ты – не один.

– Думаешь, мне от этого легче?

– Нет, конечно. Только тяжелее.

– Ну и зачем тогда?

– Потому что ты должен сознавать ответственность за тех, кто мешает тебе жить так, как ты хочешь, – оттарабанила Авелла, будто заповедь, которую учила с самого детства.

Закрыв глаза, я сосчитал до десяти. Логические доводы можно опровергнуть, победить логикой. Но спорить с пьяной Авеллой было всё равно, что пытаться обыграть в шашки человека, который играет в «Чапаева». И, будто желая подтвердить эту мою мысль, она сказала:

– Мы умрём в один день, и про нас напишут красивую легенду.

– Угу. А Вимент сделает картинки. И хентай-версию с альтернативным развитием сюжета…

– Да-а-а, – мечтательно протянула Авелла. – А если мы выживем – давай поженимся?

– Авелла, я женат…

– Это ведь мирской брак. А у нас будет – магический.

– Но ведь…

– Мы можем жить все вместе, нам будет так весело!

Ну уж насчёт «весело» не знаю, но что не скучно – так это к гадалке не ходи.

– Давай мы это потом обсудим? – предложил я. – Хотя бы когда ты протрезвеешь.

– Мортегар – фу! Какая вопиющая бестактность. Я не пьяная совсем, как вы могли подумать такое!

– Спи уже, трезвенница, – улыбнулся я.

На улыбку Авелла отреагировала мгновенно.

– А вы поцелуете меня, сэр Мортегар?

– Опять?!

– Я больше не буду драться.

Вздохнув, я наклонился к ней и поцеловал в бледную щеку. Авелла тут же обхватила меня обеими руками и… уснула.

Я попытался высвободиться, но она только сильнее сжала объятия и что-то недовольно проворчала. Попал в плен…

Осторожно стащив сапоги, я лёг рядом с Авеллой, приобнял её и закрыл глаза. Как она меня учила: вдох, выдох… Усталость и дыхание помогли мне отключить лишние мысли. Вскоре уснул и я.

***

Мой интерфейсный будильник сработал утром. По выработавшейся привычке я тут же распахнул глаза и проанализировал ситуацию. Палата. Авелла. Она повернулась ко мне спиной и плотно прижалась, мирно посапывая во сне. Такая податливая и беззащитная…

Пару минут я не мог заставить себя подняться. Лежал, держа руку у неё на животе, и думал об этом пьяном предложении: «Давай поженимся». Бред, конечно, полный, но… Она ведь не любит своего жениха. Как заметила Натсэ, хочешь узнать, какой человек на самом деле – посмотри на него пьяного. А пьяная Авелла, если верить Мелаириму, послала Кадеса на все четыре стороны, в одну из которых он, видимо, и удалился.

Ну и кому я сделаю лучше, если гордо отклоню предложение? Авелле? Нет. Себе? Тоже нет. Возможно, Натсэ. Хотя я, честно говоря, понятия не имею, как она отнесётся к идее такого «двойного брака». А коли уж местные законы подобного не возбраняют, так и вовсе глупо крутить носом.

Посмотрим и на другую сторону вопроса. Брак с Авеллой позволит мне вступить в род Кенса. Наверное. А значит, и я сам обрету устойчивое положение в мире, и моих детей не будут называть безродными. И хотя бы часть этих детей будет моими официально. Не то чтобы мне так уж не терпелось стать отцом, но это, учитывая мою договорённость с главой клана, неизбежно. Не все же «принцессы» будут сбегать в клан Людей при моём приближении. Авелла – так точно нет.

С третьей стороны, Тарлинис взбесится. Так взбесится, что у него пенсне треснет в десяти местах одновременно. И Кадес будет меня ненавидеть и хотеть убить. И Зован… Нет, как отреагирует Зован, я даже не представляю. Впрочем, он сам нацелился на мою полусестру, так что мы с ним априори на пятьдесят процентов в расчёте.

Так! Хватит. Хватит жениться, сейчас не время. Для начала нужно одержать пару побед при помощи меча и магии. А для этого нужно поменьше расслабляться. И побольше тренироваться. Начнём, например, с пробежки.

Я решительно выбрался из койки, надел сапоги и вышел из палаты.

– Я впечатлён вашей наглостью, сэр Мортегар, – поклонился мне в коридоре лекарь.

– Сам тащусь, – огрызнулся я и выбрался в холодное осеннее утро.

Времени до занятий было ещё много, и я решил пробежаться за территорией академии. Стадион – неплохо, но бег по пересеченной местности лучше готовит к неожиданностям. А вот с неожиданностями у меня как раз хуже всего.

Лёгким разминочным темпом я побежал к воротам и оказался возле них как раз когда двое зевающих рыцарей начали их открывать.

– Э, брат! – взбодрился один из них, увидев меня. – Скажи как на духу: когда твоя голова оказалась у неё между ног – как это было?

– Мы что, говорим гадости о нашей новой сестре? – возмутился я.

– Гы! – отозвался рыцарь. – Ладно-ладно, молчу.

Нелегко Авелле придётся в Ордене… Впрочем, пока мы учимся, Орден особо ничего от нас не требует. А вот как потом…

Ворота медленно открывались. Дождавшись, когда щель между створками станет достаточной, чтобы пройти боком, я сделал шаг вперёд, но выйти не успел.

Должно быть, труп лежал на стыке створок, никем не замеченный. И теперь он с отвратительным звуком грохнулся к моим ногам.

Глава 12

Я смотрел на труп, и слёзы дрожали у меня в глазах. Ничего не мог с собой поделать. Сразу сделалось каким-то глупым и безнадёжно далёким воспоминание об Авелле.

– Я тоже по тебе скучаю, – прошептал я. Наверное, громко прошептал, потому что рыцари, склонившиеся над мертвецом, посмотрели на меня с удивлением.

Где им было понять чувство, охватившее меня при виде мертвеца с вырезанной на лбу цифрой «1». Мертвеца, который ещё вчера тщетно пытался меня убить кинжалом. Всё, что они видели, – это неопознанный труп. А я смотрел в вытаращенные остекленевшие глаза и будто бы слышал: «Привет, Мортегар. У меня всё хорошо. Убиваю. Скучаю и люблю тебя. Натсэ».

– Да ты псих, – с уважением сказал рыцарь и перевёл взгляд на руку покойника. – Точно не с наших. Хотя печать Земли…

– Зови проректора, – решил второй. – И Кевиотеса.

– А чего это я? – заупирался первый.

– Ну, пусть молодой бежит. Он один хрен скучает, сам признался.

По правилам Ордена я должен был подчиняться приказам старших братьев. В подавляющем большинстве случаев это правило можно было спокойно проигнорить, но сейчас ситуация явно отдавала чем-то экстраординарным. А я так и так собирался пробежаться. И, бросив прощальный взгляд на мёртвого Убийцу, я заторопился к Мелаириму.

***

– Так. – Мелаирим даже не стал подходить к трупу, стоял поодаль, заложив руки за спину. Рядом с ним молча стоял Кевиотес. Я тоже не отходил далеко – ну как услышу чего интересного.

– Так, – повторил Мелаирим. – Надо понимать, что если бы не счастливый случай, убийца из Ордена уже был бы в стенах академии. А может, уже бы ушёл, сделав своё дело.

– Почтенный Мелаирим, – пробормотал Кевиотес, напоминавший провинившегося мальчишку. – Мы…

– Вы не просто проморгали лазутчика. Вы не услышали, как кто-то этого лазутчика убил. Здесь. В крепости Земли.

Кевиотес опустил голову, но винился не долго.

– Почтенный Мелаирим, – быстро заговорил он, – я могу устроить разнос тем оболтусам, что дежурили у ворот вчера… Да я так и сделаю, безусловно. Но дело в том, что противостоять убийцам мы не в состоянии. Эти твари учатся просачиваться в любую щель с самого детства. В честном бою один на один я бы поставил на любого из своих рыцарей, но уберечь от них крепость… – Он покачал головой. – Я вижу только один разумный выход. Взять под стражу того, кто им нужен. Но это ещё нужно выяснить…

Мелаирим задумчиво посмотрел на меня. Я осторожно сделал два шага назад…

– А, этот? – немного удивился глава Ордена. – Ну тогда вообще не вижу смысла переживать. Сэр Мортегар занят интенсивными поисками смерти. Так что не сто́ит зря занимать камеру.

– О чём речь? – нахмурился Мелаирим.

– О турнире. Он изволил записаться, и этого уже не отменить.

Я подумал, что Мелаирим сейчас запулит в меня какой-нибудь огненной штуковиной, наплевав на маскировку – так сверкнули его глаза.

– Ополоумел? – заорал он и попытался схватить меня. Кажется, за ухо, но выяснять наверняка я не стал – отшатнулся.

– Мортегар, стоять! – рявкнул Мелаирим.

– Да с чего бы? – отозвался я, делая ещё пару шагов назад. – Я рыцарь…

– Я твой проректор, студент!

– Я по учёбе ничего не нарушаю. В уставе почти так и написано: «кому охота сдохнуть – главное мебель не поцарапайте».

– Парень прав, – неожиданно пришёл мне на помощь Кевиотес. – То, что он дурак, нарушением не является.

– Вот! – показал я в его сторону. – Видите? Имею право!

– С трупом-то чего решать будем? – крикнул рыцарь-привратник. – Поскорей бы, студенты скоро выползут.

– И что? – пожал плечами Кевиотес.

– Ну, дети же. Не обоссут – так плюнут, его потом и трогать неприятно будет.

– Н-да… – Кевиотес посмотрел на Мелаирима, но тот только рукой махнул. – В реку бросьте. Пусть вылавливают, кому интересно.

***

Несмотря ни на что, меня переполняло счастье. Натсэ жива! Впрочем, это я и без того знал – она ведь числилась у меня в мирских жёнах. Но она была не просто жива – она была здесь. То есть, не сбежала из города, не спряталась абсолютно, чтобы за сто лет её никто не нашёл. Нет, она вела войну – так же, как и я. И минувшей ночью она открыла счёт.

– Отстаю, – шепнул я себе под нос.

Как легко забываются все навыки, выработанные месяцами тренировок. Достаточно лишь получить весточку от любимой, пусть и такую специфическую. И вот… И вот, войдя в академию, я получил с размаха в лоб деревянной палкой.

– Да я, похоже, молодец, – воскликнул Ямос, не веря своему успеху. – Второе убийство за два дня! Убил двух Мортегаров. Откуда вы только лезете?

Я нехорошо выругался, имея в виду себя, но Ямос принял на свой счёт и насупился:

– Ты если больше не играешь – так и скажи.

– Это не игра, Ямос. Это тренировка. И денег у меня больше нет… – пригорюнился я.

– Как так – нет? – Ямос опустил палку, выражая ужас и сочувствие.

– Ну, как… Сундучок в плаще был. А плащ вчера ушёл куда-то, пока я Авеллу бил. Это хорошо ещё, я взнос за турнир сделать успел! А то ведь не подсуетишься – никто тебя и не убьёт совсем…

По-моему, ещё не было ни одного дня, чтобы я не лишил Ямоса дара речи. Так что это уже вошло в привычку. Оставив друга с раскрытым ртом, я поплёлся к своей комнате – нужно было одеться.

Пока шёл – мрачнел. Вспомнилось, что, помимо денег, в Хранилище плаща был меч. Вот это засада! Нет, конечно, можно склепать меч из земли, но у рыцарей почему-то ценились именно такие, настоящие. Может, просто как символ? Не знаю… А для меня это был ещё и первый трофей, взятый в бою.

– Эй, брат-полудурок!

В этот раз бдительность оставалась при мне. Я моментально облачился в доспех и взмахнул мечом, атакуя гипотетического врага. По факту просто намотал летящую по воздуху тряпку на наспех созданный туповатый меч.

Это была моя одежда. А навстречу мне из-за поворота вышел Лореотис.

– Перчатки не потерял? – спросил он.

– Нет, – сказал я с удивлением.

– Возьми, пригодятся. Идём на Ирмис.

– У меня занятия, – сказал я, повернувшись вслед Лореотису, который и не думал меня ждать.

– На турнире будешь пугать соперников безупречным знанием рунописи?

Когда Лореотис прав – он прав. Я отозвал доспех и меч, надел мятую рубаху и плащ. Просканировав Хранилище, убедился, что всё на месте. И меч, и сундучок, и зеркальце для магических бесед.

А перчатки – перчатки лежали у меня в кармане штанов, как и кастет, подарок Мелаирима. В душе́ шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Лореотис! – крикнул я, догоняя. – А зачем мне перчатки?

– Коли уж ты решил воевать с целым миром, придётся использовать то оружие, которое у тебя есть.

– Я не собираюсь использовать… Ну, то, о чём ты говоришь.

– Да? – Лореотис остановился и заглянул мне в глаза. – Тогда запоминай: на турнире ты сдохнешь. И это будет навсегда, понял? На-всег-да. По-твоему, Натсэ обрадует такой подарок? Пока она изо всех сил старается спасти твою задницу, ты пихаешь хрен в мясорубку.

Возразить было нечего. Мне и самому уже приходили в голову малоприятные мысли о том, что записаться на турнир было не лучшей идеей. Но я мужественно гнал их прочь.

Ямос всё так же стоял у дверей, только какой-то совершенно понурившийся.

– Не грусти! – Я сунул ему три монетки. – И не теряй бдительности. Мортегаров в крепости ещё видимо-невидимо.

– Да пошёл ты. – Ямос апатично убрал монетки в карман и кивнул на стену: – Вон…

Я посмотрел туда и увидел буквы, словно бы вырезанные в камне:

«Я всё знаю. Скоро буду. Мама».

– Нам ***, – прошептал Ямос.

Глава 13

– Это не потому, что ты мне нравишься, – сказал Лореотис, когда мы с ним вышли на плато, бывшее некогда Ирмисом.

– Дай угадаю: из-за Авеллы? – кивнул я.

– Угадал. Если ей что в голову втемяшилось – сопротивляться бесполезно. А значит, наша с тобой задача номер один – защищать её.

– Наша? – переспросил я. – Так ты…

– Только давай без иллюзий. Я записался задолго до тебя. Три дня помахать мечом – и целый год можно ни в чём себе не отказывать. Если это не жизнь, то что же тогда?

– И как там? Страшно? – поинтересовался я.

– Не, – улыбнулся Лореотис, доставая из кармана чёрную бархатную ленту. – Если кто и срётся – так исключительно после смерти, когда мышцы задницы расслабляются. А до тех пор – все отважные.

Лентой он накрепко завязал мне глаза и велел сотворить простой тренировочный меч.

– Теперь активируй печать Огня.

Я послушался, хоть и не без колебаний. Ну не хотелось мне этой печатью пользоваться! Что бы там Мелаирим ни говорил, а я верил, что меняюсь сам и усмиряю Огонь.

– Магическое зрение, – скомандовал Лореотис.

Найдя требуемое заклинание, я тут же его активировал и вздрогнул. Передо мной как будто горел костёр. Пламя вздымалось высоко… Хотел бы сказать «к небу», но никакого неба не было. Я видел лишь черноту и огонь.

– Ну что, я красивый? – раздался голос из костра.

– Потрясающий, просто неземной какой-то, – отозвался я.

Тут от огня отделился пламенный язык, вытянулся и влепил мне подзатыльник.

– Ай, – сказал я.

– Это ещё не «ай», это «ха-ха», – объяснил голос Лореотиса. – Когда «ай» начнётся – я тебе скажу. А пока слушай внимательно. Ты под этим заклинанием обладаешь способностью видеть Огонь. Поскольку я – Огненный маг, меня ты видишь большим костром. Обычные рыцари для тебя будут выглядеть вот так.

От костра отделилось пять огненных шариков, каждый с апельсин размером. Они завертелись вокруг меня.

– Пять секунд даю, чтобы сообразить, что самое интересное.

Я старался уследить за шариками, вращал глазами, пока не устали глазные яблоки. Тогда я просто расслабился и…

– Я вижу на триста шестьдесят градусов! – воскликнул я.

– Это ты врёшь, градусов больше ста не бывает, – возразил Лореотис. – А видишь ты со всех сторон одинаково, и глаза тут ни при чём. В бою большинство людей переполняет Огонь. И когда они будут идти на тебя, Огонь пойдёт впереди. Тебе останется лишь позволить рукам нанести правильный удар. Именно этим сейчас и займёшься. Бей!

Я взмахнул мечом и почти попал по летящему перед носом шару, но тот откачнулся, а потом вдруг прыгнул мне в лицо. Чувство было такое, будто кипятком плеснули.

– Плохо. Ещё, – отрывисто скомандовал Лореотис.

Я принялся размахивать мечом, как сумасшедший. Но шарики скакали себе, будто дразнясь, и время от времени то один, то другой врезались в меня, заставляя вскрикивать.

– Пять огней управляются лишь моей волей, – говорил Лореотис. – Если бы каждый из них был рыцарем, жаждущим тебя убить, было бы в разы тяжелее. А если это пять Убийц… В общем, думай сам.

После того как меня в десятый раз окатило чем-то раскалённым, до меня дошло. Лореотис дал мне именно ту технику, которой мне так не хватало! Технику, благодаря которой я смогу легко и запросто отслеживать малейшую попытку меня убить и – предупреждать её!

– А не покажется странным, что я дерусь с закрытыми глазами?

– Ты будешь драться с открытыми глазами, – вздохнул Лореотис. – Просто для начала нужно приучить себя к чистому магическому зрению. Ну?! Ты попадёшь хоть раз? Уже разговором меня отвлёк, а толку – чуть.

Я перестал распыляться и сосредоточился на одном огоньке. Стратегия себя не оправдала – как только я на него кидался, в меня вреза́лся другой.

– Ты уже погиб столько раз, что мне немного неудобно перед духами предков, что трачу на тебя время, – заметил Лореотис.

Тогда я в корне изменил подход. Замер, держа перед собой меч двумя руками и наблюдая за круговертью шариков. С минуту Лореотис ждал от меня инициативы, потом понял, что не на того напал, и заставил один из шариков атаковать. Я только этого и добивался. Развернувшись, махнул мечом, и шар разлетелся на тысячу искр.

Тут же ещё три бросились на меня. Они удачно расположились на одной линии, и я снёс их одним ударом. Пятый шар выплясывал вокруг меня долго. Делал обманные маневры, подлетал, отскакивал. Я ждал. Вдох-выдох. Полный контроль. Полное присутствие.

Наконец, шар попытался атаковать сверху. Я бросился на спину и обеими руками вытолкнул меч перед собой. Невидимое лезвие пронзило шар, и тот, как фейерверк, красиво опал вокруг меня тающими искрами.

– Не так уж сложно! – воскликнул я.

– Ага. Добавь к этому ощущение нанизанной на клинок живой плоти и кровь, хлещущую тебе в лицо. Станет чуть посложнее. И крики. Да, почему-то я всегда забываю о криках… А люди, подыхая, склонны издавать всякие забавные звуки, которые могут сбить с толку новичка.

Сказать, что в этот момент мне стало не по себе – ничего не сказать. Да, я себя готовил к убийствам, но – к убийствам Убийц. А на турнире придётся драться с братьями по ордену. И убивать их. Потому что убить закованного в броню рыцаря проще, надёжнее и быстрее, чем оглушить до конца боя.

– Дошло, куда влез? – жестко спросил огонь голосом Лореотиса. – Не для детей это придумано. И когда в объявлении написано: «Лучше не надо» – значит, лучше не надо. А ты ещё и девчонку за собой поволок. Мало ей на голову дерьма по твоей милости свалилось.

Я медленно поднялся. Хотел было снять повязку, но замер, увидев, что к нам приближается ещё один огонь. Он пылал не так, как Лореотис. Больше напоминал ровное горение свечи, чем костра, и был в два раза меньше.

– Совсем другой огонь, – сказал я.

– Похоже, совсем не хочет тебя убить.

Я, наконец, снял повязку и, прежде чем отключилось магическое зрение, увидел объятую огнём Авеллу, которая задумчиво плыла к нам по воздуху. Но вот пламя исчезло, осталась только Авелла. В мятой школьной форме, с кое-как припудренными синяками. Жуткое зрелище… Вот сам бы себя убил, честное слово.

– Мортегар, – грустно сказала Авелла, спустившись на землю, – Лореотис… Там папа с мамой приехали. Я убежала в окно, переоделась, но мне стало страшно, и я опять убежала. К вам.

– Образцовый рыцарь, – улыбнулся ей Лореотис.

– Как они так быстро узнали? – удивился я.

– Про меня? А они только тут узнали, может, и не узнали ещё. А приехали из-за Зована. Вообразите, он искал мага, способного провести брачный ритуал. Хочет жениться на Талли… Таким я папу ещё никогда не видела.

Глава 14

В академию мы вернулись очень сильно кружным путём. Для начала отыскали тот самый выступ, на который вёл коридор из подземного логова. Прошли через владения Мелаирима, выбрались в подвал и умудрились успеть на первое занятие.

– Меня там найдут, – задумчиво сказала Авелла, глядя, как первый курс просачивается в открытую дверь танцевально-фехтовального зала. – По расписанию.

– Тебе-то чего бояться? Это меня бить будут, – возразил я.

– За турнир – меня, – покачала головой Авелла. – А тебе, кстати, ещё, может, и спасибо скажут.

Когда Авелла грустила – как будто солнце пряталось за тучи. Жаль, ничего утешительного я не мог для неё придумать. Помявшись, заметил:

– Слушай, ну Герлима прогуливать – не вариант.

Авелла грустно кивнула. Герлима мы с ней прогуляли один-единственный раз. Натсэ только-только пропала, я был в кромешной депрессии, Авелла меня и там не оставляла. Мы не задумываясь забили на урок и без толку шлялись по горам. Ну, я шлялся, а Авелла таскалась следом. Как потом оказалось, она боялась, что я покончу с собой – видимо, так плохо выглядел.

Я был уверен, что наш с Герлимом конфликт выше подобных мелочей. Но оказалось, что учитель изящных искусств придерживается иного мнения. В тот же день усталый и измученный Мелаирим принёс нам приговор: до блеска вычистить все туалеты в академии. И даже дал по ведёрку. Вот и какое, спрашивается, отношение академические туалеты имеют к высокому искусству? Этого юмора я так и не понял.

Справились мы довольно быстро. Самым сложным было – не забыть намочить вёдра. Герлим наивно полагал, что мы такие одностихийные, а стены академии надёжно защищены от магии учеников. Ха-ха! В каждом новом туалете я сперва использовал магию Воды, чтобы смыть всё куда положено, потом – Огня, чтобы подсушить и испепелить остатки грязи, а потом Авелла всё проветривала и выдувала из тех углов, куда не добрался огонь. Пожалуй, мы с ней были прекрасной командой. Пойдут дела совсем плохо – откроем клининговую фирму. «“Мортегар и Авелла“. Магия трёх стихий на страже чистоты». И пусть никто не догадается, о каких трёх стихиях идёт речь.

Герлиму, однако, наши успехи не понравились – слишком уж быстро закончили. Он пытался ещё что-то бухтеть, но Мелаирим, как мне послышалось, послал его во что-то на букву «ж», и на том конфликт замялся.

Но с тех пор три месяца прошло. Наверняка у лысого подонка созрело немало новых идей. Наивно было бы думать, что он успокоится на том, что нанял Орден устранить меня. А как же «монолог злодея», в конце концов?

Авелла всё ещё колебалась, хотя урок должен был вот-вот начаться, но тут сзади послышался приближающийся голос Мелаирима:

– Уверяю вас, господин Тарлинис, ваш сын будет на этом занятии, где бы он ни провёл ночь!

– Может, не знают про меня ещё? – шепнула Авелла и потащила меня в зал за руку.

Успели вовремя и захлопнули за собой дверь.

Лысый Герлим обернулся на хлопок и оскалил свою вампирскую пасть.

– А, наша сладкая парочка! Почти не опоздали! – Он выделил голосом слово «почти», и нам сделалось немножко стыдно. – Вот, полюбуйтесь, как истинный рыцарь обходится с дамой. Минувшей ночью сэр Мортегар, похоже, рассердился. Возможно, на то, что волосы дамы оказались неправильного цвета, и…

Это было смешно и несколько неловко. Герлим явно слышал звон, но где он – не знал от слова «совсем». Многие ученики морщились – видно, успели услышать другую версию. Лишь некоторые, особо тупые, смотрели на меня с ненавистью. И Ямос, да.

– Что скажете, госпожа Авелла? – закончил свою речь Герлим.

– Простите, почтенный Герлим, я отвлеклась. – Авелла сделала очень вежливый реверанс. – О чём был ваш вопрос?

– О том, госпожа Авелла, что вам сейчас, должно быть, доставит особенное удовольствие танцевать в паре с сэром Мортегаром.

– Конечно! – тут же расплылась в улыбке Авелла. – Только я теперь не госпожа, а леди. Минувшей ночью сэр Мортегар посвятил меня в рыцари!

Она схватила меня за руку и подняла её вверх, будто судья, объявляющий победу боксёра. Герлим широко раскрыл глаза и стиснул зубы.

– Это что, какой-то мерзкий эвфемизм? – прошипел он. – «Посвятил в рыцари»?

– Никакой не эвфемизм! – возмутилась Авелла. – Я – единственная сестра в Ордене Рыцарей.

И, чтобы доказать свои слова, она мгновенно покрылась доспехами, идеально облёгшими и подчеркнувшими её фигуру. Белокурые волосы непокорно струились из-под шлема, а в правой руке образовался давешний меч. Видно, Авелла прятала его в своём воздушном Хранилище – как-то странно он у неё появлялся, не как у Лореотиса, который мог «поглотить» любой металл и потом отдать обратно.

– Прекратить! – брызгая слюной, завизжал Герлим. – Это срыв урока! Я приму меры!

– Да вы не волнуйтесь, – не выдержал я. – Первую из ваших мер сегодня утром в реку сбросили, скоро остальные пойдут. Кстати, сколько денег отдали? Мне правда интересно, я сам покупать собираюсь.

Вообще, я хотел просто отвлечь его от Авеллы, которой и без всяких лысых уродов ещё достанется. Результат превзошёл все ожидания. Герлим побледнел. Губы посинели. Я даже испугался, что он сейчас сдохнет, и останусь я, как дурак… Но обошлось.

– Что вы имеете в виду, сэр Мортегар? – просипел лысый извращенец.

Студенты уже вообще ничего не понимали и, не скрываясь, чесали в затылках. Ямос, увидев свою обожаемую Авеллу в доспехах, видимо, сложил два и два – больше яростными взглядами меня не окидывал.

– Да о таких вещах вообще особо говорить не стоит, – пошёл я вкруг да около, памятуя ораторское искусство магов Воды. – Но уж коли проболтался – так дверь крепче запирать, и вообще – беречься. Мало ли, кто захочет вмешаться. – Тут я выразительно посмотрел в потолок, имея в виду Мелаирима, который теперь был в академии – да и вообще в крепости, с рядом оговорок, – самым главным магом.

Теперь лицо Герлима налилось красным. Он меня очень хорошо понял. Не понял, должно быть, лишь одного: зачем я его предупреждаю. Я что, с ума сошёл? Ага, сошёл. А что? Имею право!

– Вы… Вы срываете мне урок, – слабым голосом выдал Герлим и отвернулся. – А… Авелла! В пару к Ямосу. Мортегар – в пару к Боргенте.

Я чуть не выругался. Боргентой звали ту самую толстушку, которую я несколько раз замечал, но ни разу не общался. Знал только, что у неё низкий ранг, и что три месяца назад бегала она лучше меня.

Ямос был счастлив. Авелле было по барабану – она только на дверь косилась, опасаясь увидеть любимого папочку, кипящего от гнева.

– Я тебя ненавижу, – серьёзно сказала Боргента, когда я положил правую руку ей на талию.

– Удивительное совпадение: я тоже себя ненавижу. Давай сделаем это вместе?

Свою очередную гениальную шутку я сказал чуть громче, чем хотелось, и весь курс дружно заржал. Боргента покраснела и заткнулась. Меня она могла ненавидеть сколько угодно, но перечить Герлиму бы не решилась.

– Ти-ши-на, детишки! – пропел Герлим. – Повторяем простейший вальс. И-и-и-и – раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Боргента поволокла меня за собой, и я худо-бедно старался перебирать ногами.

– Перчатки бы хоть снял! – прошипела моя партнёрша.

О, точно – перчатки. Я призвал печать Огня и мысленным взором огляделся. Меня окружали огоньки. Огонь жизни, Огонь любопытства. Я потихоньку начинал их различать. Герлим пылал явной ненавистью. Его огонь даже не помещался в грудной клетке, хотя у остальных был гораздо меньше. Ну, если не считать Авеллы, которая, как маг Огня, полыхала ярче всех в этом зале. Может быть, за исключением меня, но на себя я посмотреть не мог.

Взгляд мой был прикован к лицу Боргенты, а магическое зрение сканировало всех одновременно. И вдруг что-то с чем-то у меня в голове соединилось. Я понял, что держу в руках пламя нисколько не меньшее, чем у Герлима. Боргента полыхала, как облитая бензином. Только вот ненависти там не было ни на медный дилс, чего бы она ни врала.

– Ну почему ты тоже? – простонал я чуть слышно.

– Что? – вскинулась Боргента.

– Ничего…

Число влюблённых в меня девушек только что переросло все мыслимые пределы. И что во мне такого замечательного? Ах, да, Огонь.

Внезапно раскрылась дверь, и в зал вошёл Мелаирим.

– Леди Авелла! – позвал он. – Попрошу вас пройти со мной. Сожалею, почтенный Герлим.

Мелаирим уже разговаривал с Герлимом, как с трупом. По этикету полагалось сначала извиниться, а уже потом попросить преподавателя отпустить ученицу. Но Мелаирим был в явной запаре и о таких мелочах не думал.

– А мне? – глупо спросил я.

– Что тебе? – уставился на меня Мелаирим.

– Мне не надо?

– Было бы надо – я бы позвал. Прошу, живее, леди Авелла! Ваш брат пропал.

Глава 15

Остаток занятия прошёл невыносимо скучно. Герлим совсем перестал играть. Он то и дело выпадал в какую-то глухую задумчивость, и самые гениальные из студентов быстро просекли, что в эти минуты можно вообще ничего не делать. Чем и пользовались. Если поначалу кого-то ещё приятно волновала возможность покружиться с партнёром противоположного пола, то теперь, когда семестр перевалил за середину, танцы сделались точно такой же рутиной, как утренняя зарядка.

Оставшийся без пары Ямос вообще загрустил. Во время одного из таких «перекуров» я отлепился от Боргенты и подошёл к нему.

– Про деревню-то узнал? – спросил я.

– А? – вздрогнул Ямос.

– Ну, мама Тавреси, всё такое.

– А… Да узнал. Ты ж сколько за неё заплатил тогда?

Я пожал плечами. Вспомнил, что заплатил порядком, не было настроения торговаться, а деньги как раз были.

– Ну и вот, – грустно покачал головой Ямос. – Мамаша, как такие деньги увидела, халупу свою продала – и в столицу свинтила. Ни адреса, ничего. Не, ну её тоже понять можно, конечно. Рабство есть рабство, к нему проще как к смерти относиться…

Судя по лицу, Ямос пытался понять, но не мог себя заставить. Для него поступок матери Тавреси выглядел предательством.

– А моя уже приехала, – вздохнул он. – Вместе с Кенса.

– Говорили?

– Смеёшься? Она до конца занятий не примет, будет ждать, чтоб я тут вообще извёлся. А потом выдаст… Это она умеет.

– И что думаешь делать?

Ямос покачал головой. Что-то делать против матери для него было немыслимо. Весь жизненный тыл ему обеспечивала она, вся его жизнь была выстроена на её участке. Как же мне повезло, что я попаданец…

– Сэр Мортегар, я не разрешал менять партнёров! – взвизгнул Герлим, выпадая из очередного транса.

Ха-ха-ха, смешно. Смотри-ка, и вправду все ржут – вот ведь незамысловатые условно-средневековые подростки…

Я вернулся к Боргенте и мужественно дотанцевал урок до конца. Даже Герлим, при всём желании, ни к чему не мог придраться.

Авелла не появилась на перемене. Не пришла на следующий урок. И вообще я до самого конца занятий так её и не увидел. Корябая сухим пером бумагу (я по-прежнему больше доверял расширенной памяти, чем рукописным заметкам), я пытался представить, чем для неё может аукнуться всё то, что она наворотила.

Её заберут из академии? Возможно. Заставят выйти из Ордена?.. Не знаю… Наверное, если Тарлинис хорошенько надавит – сможет. Его слово – закон для неё. Но это ведь было до того, как Авелла получила печать Земли. И, тем более, Огня. Эту, новую Авеллу с пути кувалдой не собьёшь. Впрочем, отец для неё в любом случае – ахиллесова пята. Или нет?

Может быть всё, что угодно, – так я решил. Не могло быть лишь одного: чтобы Авелла никак меня не известила о том, что с ней происходит. Она не из тех, для кого существуют преграды, когда речь идёт о друзьях.

В теории, у неё должно быть зеркальце. И у меня есть зеркальце. Значит, я могу ей позвонить. Так? Не так… Что бы Авелла сейчас ни заливала своим родителям, вряд ли ей поможет моё лицо на экране артефакта с выгравированным символом осквернённой невинности. Вот же ж блин! Мир магического средневековья, а головняки всё те же, что в родном двадцать первом столетии! Ну почему люди везде и всюду одинаковые?

С последнего урока мы с Ямосом ползли медленно и задумчиво. Грузились каждый по своему поводу и не мешали друг другу. Как там говорится – по-настоящему близкий человек – это тот, с которым можно, не напрягаясь, помолчать? А-а-а, ладно, чёрт с ним, включу обратно эту «мудрость в день». Сам-то я тупой, мне трудно генерировать мудрости. Я только глупости могу творить. Правда – поистине эпического масштаба. Но мне будет значительно легче, если кто-нибудь при этом будет создавать иллюзию глубокого подтекста моих действий.

Иногда долгое ожидание превращает надежду в безразличие.

Во! Совсем другое дело же. Смысла в контексте – ноль, но звучит как…

– Ямос, здравствуй, сыночек.

От ядовитой приторности этого голоса сделалось плохо даже мне. Рука поневоле зачесалась – схватить меч, да порешить неприятный вопрос. Однако я ещё не до конца заменил мысли рефлексами.

Мать Ямоса, глава (наверное – отца я не видел) рода Калас, стояла посреди коридора, возле нашей комнаты, сложив руки на груди, и смотрела на своего сыночка. Смотрела сквозь очки, сверху вниз, чем немного напоминала Тарлиниса. Вот бы их скрестить меж собой. Глядишь, родится сын с моноклем. Идеальная ведь пара. И, может, это не такая уж фантазия. С чего-то же они одновременно сюда приехали? Кенса и Калас… Ух, как всё может интересно повернуться! Я, правда, не могу представить себе, каким нужно быть дебилом, чтобы изменять госпоже Акади, но чужих тараканов своими мозгами не поймёшь.

Ямос остановился, как вкопанный. Побледнел, чуть сознание не потерял. Мне пришлось взять на себя официальную часть.

– Здравствуйте, госпожа Калас! – Я вежливо поклонился. Пришлось использовать родовое имя, ведь личного я не знал. Вроде как это было допустимо.

Однако госпожа Калас на меня не среагировала никак. Даже очки не перенаправила.

– Чудесная сегодня погода, – продолжал я. – Птички…

– Ямос! – перебила меня невоспитанная госпожа Калас. – Ты что, забыл, как нужно вести себя с матерью?

Ямос забыл вообще всё. Впрочем, я охотно верил, что в голове у него в этот момент происходит бурная деятельность.

– Птички в этих широтах – просто неимоверные, – заявил я. – Особенно куропатки.

– Молодой человек, я не с вами разговариваю, – удостоили меня, наконец, хоть чего-то. – Ступайте своей дорогой.

– Ею и ступаю, досточтимая госпожа! И дорога моя привела меня к дверям комнаты моей, кои вы изволили заступить. Потому-то я и пытаюсь скрасить неловкую паузу беседой – уж как умею.

Госпожа Калас позеленела от ярости. Зыркнула на меня, на Ямоса.

– Сын! Что это означает? Ты делишь жилище с каким-то безродным?!

– Это мой друг, – прорезался, наконец, робкий голосок у Ямоса. – Его зовут…

– Его имя не имеет ни малейшего значения, – отрезала госпожа Калас. – Оно исчезнет сразу после его смерти и не сохранится ни в одной летописи, в отличие от нашего имени. Неужели в твоём возрасте тебя нужно учить выбирать правильных друзей, Ямос? Я чувствую, у нас с тобой будет очень долгий разговор!

Экая самоуверенность. Впрочем, она права: несмотря на всю мою важность для кланов, миссия моя останется тайной тайн во тьме веков. Но ведь с другой стороны я могу доковыряться до Дамонта и потребовать ответить за базар: позволить мне основать собственный род. А могу и проще – заключить магический брак с Авеллой. Вообще, я много чего могу, но это надо стараться, время тратить. А у меня пока дело.

– Я вам не помешаю, – сказал я, надвигаясь на госпожу Калас. – Только сумку кину – и свалю. Так и так хотел потренироваться.

Дама подвинулась исключительно из брезгливости – чтоб я даже прикосновением своей безродности не замарал её родовитость. Я положил руку на стену, призвал печать…

– Мама, ты не должна так говорить с моими друзьями! – Ямос решил начать хоть с чего-то, набрать обороты перед главной темой дня. – Он меня знаешь, сколько раз выручал?

– Наслышана. Это ведь он купил тебе рабыню вместо того раба, которого ты умудрился потерять? Вы, может, на пару её использовали? Тут бы ещё разобраться, от кого она…

Это уже было через край. Я опасался, что Ямос сейчас взорвётся, и заторопился. Семейные разборки – это семейные разборки. Лучше в них не лезть. Опять же, Ямос – парень взрослый, разберётся как-нибудь. Да и не лупит же его мать, как Тарлинис – Авеллу.

И всё же, как ни торопился, бдительности я в этот раз не утратил. Лишь только дверь раскрылась, «паучье чутьё» завопило об опасности, и я резким кувырком вкатился внутрь, пропуская над собой палку. Послышался звонкий удар.

– Уб… ила, – растерянно сказала Тавреси.

Я вскочил на ноги. А госпожа Калас, получившая палкой в лоб, рухнула очками в пол. Эту картину нужно было поместить в словарь для иллюстрации слова «Упс». И ведь, что характерно, опять я виноват, пусть и косвенно.

– Мама! – Ямос рванулся к неподвижно лежавшей матери, но вдруг замер, махнул рукой и буркнул: – Да и фиг с ней. Морт, поможешь затащить? А тот там сейчас толпа соберётся.

Я помог. Тавреси так и стояла с палкой и следила за нами, широко раскрыв глаза.

– Мама, да? – тихо спросила она, когда дверь, наконец, закрылась.

– Ага, – вздохнул Ямос и потёр лоб. – Сейчас бы выпить…

– Не, лучше свалить, – не согласился я. – Я сваливаю. Желаю хорошо провести вечер, и всякое такое…

Однако я не успел свалить. Госпожа Калас пришла в себя. Приняла упор лёжа, сносно выполнила отжимание и даже попыталась встать, одновременно пылая злобным взглядом на всех нас, включая Тавреси с животом и палкой.

Спасла случайность. Когда госпожа Калас уже приподнялась на одно колено, раздался оглушительный звон разбитого стекла.

Я развернулся быстрее, чем успел подумать, что происходит. Хранилище, меч, удар…

Клинок ударил в чью-то плоть. Я попал по человеку, который влетел в окно.

С диким воплем госпожа Калас лишилась чувств вторично. В этот раз она была не одна – рядом с ней упала «невестка».

Глава 16

Я вцепился в рукоятку меча с такой силой, что пальцы заболели. И не мог заставить себя ослабить хватку. Сердце продолжало колотиться так, что уши закладывало. Начнись бой – мне было бы легче совладать с собой. Но боя не было. Просто на полу, между двумя кроватями, лежал мёртвый человек.

Наверное, мёртвый. Во всяком случае, выбив стекло и плюхнувшись носом в каменный пол, он не подавал признаков жизни, а на его руке, вытянутой по направлению к госпоже Калас, проступили две печати, слившиеся в одну. Я не стал вспоминать названия рун, лишь отследил цвета по непересекающимся элементам. Чёрный – Земля, белый – Воздух.

– ***, – говорил Ямос дрожащим голосом. – ***, ***, ***!

– Следи за языком, – посоветовал я, убирая меч. – Тут дамы.

– М-м-морт, зачем к нам в окно влетел труп, а?

– Не знаю. Если тебя это утешит – у меня такое тоже впервые. Может, он искал гнездо и сбился с пути?

– Г-г-гнездо?!

– Наверняка у летающих мертвецов должны быть гнёзда, иначе зачем им всё это?..

Успокаивая Ямоса такой пургой, я быстрее успокоился сам. Привёл в норму сердцебиение, пригляделся к трупу.

Мужик с тёмными волосами – маг Земли. Печать Воздуха наверняка потом вымутил по блату, или ещё как. Идея о том, что первый полёт перепугал его настолько, что он умер от ужаса, показалась мне несостоятельной хотя бы потому, что на спине обнаружилась колотая рана от меча.

– Надо его перевернуть, – решил я.

– Нет, нет, Морт, он будет смотреть мёртвыми глазами, и лучше позвать Мелаирима, или Явету, и… Ой, Мо-о-орт!

Ямос был простым парнем, я его не осуждал. Ну разве он виноват, что не принимал участия в зомби-апокалипсисе на дне морском? Ничего, будет и у него случай выработать иммунитет к мертвецам. У каждого человека должен быть такой случай, иначе какой смысл в жизни?

Мертвец перевернулся легко – был худощавым. Он и вправду уставился в потолок остекленевшими глазами и широко раскрытым ртом. Лицо было незнакомым. Однако встреть я его в академии – внимания бы не обратил. Чёрный плащ, одежда, как та, которую носят преподаватели. Он смог бы подойти ко мне вплотную, говоря, что-нибудь вроде «Сэр Мортегар, почтенный Мелаирим поручил мне разыскать вас, чтобы передать…»

А дальше – удар ножом в сердце и прощай, жестокий мир. И – нет, у меня пока ещё не паранойя. Чтобы думать именно таким образом, у меня была веская причина: вырезанная на лбу мертвеца цифра «2».

Впрочем, этим письмена не заканчивались. Камзол и рубаха были расстегнуты – или разорваны, я не обратил внимания – обнажая бледную мёртвую кожу. Кожу, испещрённую надрезами, складывающимися в слова. Слова оказались перечёркнуты рубленым ударом – это я удачно попал по уже мёртвой плоти.

– Меня сейчас вырвет… – Ямос осел на пол, глядя на меня умоляющим взглядом. – Морт, зачем ты…

– Тс-с-с! Это письмо, – с благоговением сказал я.

Это и вправду было письмо. На этот раз – самое настоящее. И я, как маньяк-психопат, сидел над мертвецом на корточках и глупо улыбался, скользя взглядом по его телу.

Морт!

Перво-наперво: у меня всё хорошо. Живу одна, работаю на любимой работе, ни о чём не жалею. Завела кошку, но надеюсь, что это временно. Или заберу её потом с собой, когда мы, наконец, осуществим нашу мечту. Ты ведь любишь кошек? Я помню, ты пьяный что-то говорил про каких-то «неко-тян», там всё было очень сложно, однако у меня создалось впечатление, что кошки тебе нравятся.

Мне было приятно узнать, что, разлучившись со мной, ты не впал в уныние, а начал уделять время себе и друзьям. Была впечатлена тем, как ты дал отпор первому из ОУ. Возможно, тебе известно имя заказчика. Если нет – надеюсь, поможет: это кто-то из крепости. Наш друг Г?.. Точно не знаю.

Очень рада твоей близкой дружбе с А. – В этом месте царапинами не обошлось, мышцы на животе были прорезаны насквозь. — Однако ради её же блага надеюсь, что»

Тут она, кажется, попыталась зачеркнуть написанное, в результате устроила кровавое месиво. Ниже письмо заканчивалось так:

«Попроси у неё защитные амулеты магов Воздуха и не теряй бдительности. Сожги моё письмо, пока оно не испортилось. Люблю тебя и жду встречи.

Твоя Н».

Если бы я мог – я бы не сжигал это письмо, а спрятал бы его под матрас. Ночами доставал бы и перечитывал при свете свечи. Но, увы, я жил не один. Ямос и Тавреси юмора бы не поняли. Да чего там. Даже Мелаирим с Лореотисом не поняли бы. Очень уж сложный юмор.

Ну и Натсэ тоже умница. «Сожги письмо». Где?! Вот прям тут, при Ямосе? Нет, я, конечно, могу, тем более, сегодня я его ещё ничем не удивлял. Теряю, так сказать, квалификацию. Но всё же засветить печать Огня – это уже через край. Остаётся оттащить труп в подземную лабораторию Мелаирима. А для этого нужно дождаться ночи…

– Ямос, – поднял я голову. – Можно он полежит тут до ночи? А потом я его унесу.

– До ночи?! – вытаращился на меня сосед по комнате. – Да ты что, рехнулся? Это ж труп!

– Мы с тобой тоже не идеальны, – попытался возразить я. – Не обязательно концентрироваться на одних лишь недостатках. Этот, как ты его назвал, «труп», между прочим, ещё и письмо от моей жены. Вот если бы Тавреси исчезла на три месяца, а потом прислала тебе письмо – ты бы сразу к Мелаириму побежал?

Тут я заметил, что, пока я читал письмо, Ямос бережно положил Тавреси на свою кровать. А мамашу оставил там, где она и была. Я им даже немного погордился: верно расставил приоритеты.

– Я… Я засуну его под кровать.

Когда я начал пихать труп под кровать, Ямос не выдержал. Он подбежал к выбитому окну, высунулся наружу и блеванул. Мерзко так, просто фу. Снизу кто-то возмущённо заорал, но Ямоса это не остановило.

– Ну вот и всё. Если не знать – и не заметишь! – Я прикрыл зазор между полом и кроватью краем покрывала. – Надо только Явете чего-нибудь про стекло наплести. В принципе, я заплачу́.

Госпожа Калас пришла в себя. Она медленно села на полу, бледная, с покосившимися очками. Посмотрела на меня – я сидел напротив. Потом – на бесчувственную Тавреси. На блюющего Ямоса.

– Что это было? – слабым голосом спросила она.

– Птица, – категорически заявил я.

– А?

– Ну, помните, мы с вами говорили о птицах? Так вот, они тут – прям зверские. Особенно куропатки. В окна – так и ломятся. Третье стекло за эту неделю! Не верите – спросите Ямоса.

– Куропатки – зло! – просипел Ямос.

Настоящий товарищ всё-таки. Респект таким пацанам.

***

Из комнаты я поспешил смыться, пока мамаша Ямоса не пришла в себя окончательно. Разговор о куропатках грозил перейти на межличностные отношения, а у меня в этом плане своих заморочек хватало. Кстати о заморочках…

– Мортегар! – Ко мне по коридору быстрым шагом приближался Мелаирим. – У меня есть для тебя задание. Зована в крепости не нашли. Я подозреваю, что он в городе, у Талли, но вести туда Кенса не хочу. Девочка нестабильна, мало ли, как отреагирует. Отправляйся к ней и приведи сюда Зована!

– Это приказ, сэр? – полюбопытствовал я.

Мелаирима покоробило. Приказывать мне такое он не мог, потому что «сэром» не был, а ситуация ничего общего с обучением не имела.

– Просьба, – процедил он сквозь зубы.

– Ну, я постараюсь. А можно мне Авеллу с собой?

– Нельзя, – отрезал Мелаирим. – Она уже несколько часов разговаривает с матерью. И есть у меня такое чувство, что по окончании разговора там понадобишься ещё и ты.

Я содрогнулся. Смотреть в глаза госпоже Акади было страшно. Куда лучше взять какой-нибудь захудалый квест и свалить, надеясь, что он займёт больше времени, чем планирует Мелаирим.

– Ладно, пошёл в город, – кивнул я. – Вы сегодня внизу будете? Я труп принесу.

– Да, заходи после полуночи, – вздохнул Мелаирим. – Оставлю твою дверь незапечатанной.

Глава 17

Учитывая перспективы объяснения с матерью Авеллы, я не торопился. Для начала обошёл академическую скалу и углубился в горы. То, что искал, обнаружил быстро: неприметная среди утёсов, стояла не то катапульта, не то баллиста – я в таком не разбирался. Деревянное сооружение, созданное для того, чтобы что-то метать. Камни, например, или письма нестандартного размера.

Я провёл рукой по деревянным деталям устройства, посидел рядом. Здесь была Натсэ, совсем недавно, часа не прошло. Казалось, что я чувствую её запах. Голова кружилась…

Так, хватит!

Заставил себя резко встать и, переключившись на дыхание, пошёл обратно. Вдох и выдох, здесь и сейчас. И прочь ненужные мысли. Слишком многое предстоит сделать, прежде чем будет возможность хоть немного расслабиться.

Выйдя из ворот, я запустил магическое зрение и позволил мыслям немного «попастись на воле». Тут, на открытом пространстве, с лихвой хватало возможности заметить приближение огонька жизни. Бдительность понадобится мне позже, в толпе.

Пока же я думал о том, почему в жизни магов так мало лошадей. Нет, ну серьёзно: вот Гендальф в фильме – постоянно на лошади рассекал, хотя маг был не последний. А у нас? На всю академию – ни одной конюшни. Ну, или я их, по крайней мере, не видел. Как кому куда-то надо – отправляется пешком, или через землю трансгрессирует.

Нет, положа руку на сердце, если бы мне сейчас предложили осёдланную лошадь в качестве транспорта, я бы всё равно предпочёл идти пешком. Лошадь – это страшно. Как её вести? Где парковать? А если угонят? А вдруг она какую-нибудь не ту травинку по пути урвёт и сдохнет? А если нагадит в публичном месте? А укусит какую-нибудь благородную даму?

Да уж, серьёзных животных мне лучше остерегаться. А вот кошка – самое оно. Интересно, Натсэ какую завела?..

В город я вошёл с грустно-мечтательной улыбкой и тут же постарался её ликвидировать. Бдительность, Мортегар. Бди-тель-ность! И Зован, которого необходимо вернуть в лоно семьи. А для начала – вынуть из лона моей сестры… Фу! Фу, гадость, гадость, ужас, а-а-а!!!

Я зашагал быстрее, вертя головой в поисках пресловутой лошади. Когда за рулём другой человек, не я, ехать можно и даже нужно.

Извозчик сыскался быстро. Хорошо быть магом – все тебе угодить хотят. Потому что маг вроде как по определению должен быть богаче простолюдина, а значит, отблагодарит как следует. Я и не стал разрушать веру – отдал прыщавому парнишке-кучеру серебряный гатс и устроился в бричке, назвав адрес.

Денёк был хороший, чтобы покататься без верха. Ветерок в меру прохладный, небо – умеренно пасмурное. Иногда сквозь тучи пробивался весёлый луч солнца, как бы говоря: «Э, да не кисните вы, всё ещё будет!».

Приближалась зима. Первая моя зима в этом мире. Первые экзамены. Первые каникулы. Достаточно было позволить мыслям немного расслабиться, и жизнь казалась такой огромной, неисчерпаемой и прекрасной. Хотел ли я вернуться домой, в свой мир? Да ни за какие сокровища! Впрочем, если только вместе с Натсэ. Тогда можно, но другое – не предлагать.

– Нонче из реки трупак выловили, – решил начать диалог водитель кобылы. – Видать, с самой крепости плыл – изрядно об камни побило.

– Не, я ничего об этом не знаю, – разочаровал я парня.

– Да понятно, куда тебе, – фыркнул тот. – Там, небось, кто постарше только знают. Трупак-то не простой. Говорят, из Ордена Убийц, во! А самое интересное знаешь?

Я думал, он скажет про цифру «1» на лбу трупа, но парень меня удивил:

– Самое интересное – это что труп в мертвецкую-то утащили. А он потом возьми и пропади.

– Ожил?

Парень повернулся и как-то странно на меня посмотрел.

– Чего? – усмехнулся я. – Думаешь, трупы не оживают?

– Сказки всё это, – буркнул парень и опять вернулся к дороге. – А из морга его, говорят, сам Магистр забрал. Они своих даже мёртвыми не оставляют. Сами заботятся.

– Н-да, – вздохнул я. – Не такие уж они, видать, и крутые. Нашлась, вон, и на них управа…

Парень снова на меня покосился. Охоту болтать у него как ветром сдуло.

– Нельзя так говорить, – буркнул он, когда мы уже выехали на окраину. – Орден за репутацией следит. Вот узнают, что такое болтаешь – утром не проснёшься.

– Зато высплюсь, тоже хорошо, – сказал я. – Вот этот дом. Не доезжай, не надо, я тут спрыгну.

Я спрыгнул. Парень, позабыв про серебряную монетку, назвал цену в десять дилсов. Я тоже сделал вид, что забыл об авансе, и отсыпал требуемую сумму. После чего мы расстались, довольные друг другом. И я медленно, настраивая себя на всё, что угодно, пошёл к домику Талли.

Сегодня окно было закрыто и грамотно зашторено. Учатся, Огонь их пожри. Ладно, буду вести себя благовоспитанно. Я подошел к двери и трижды торжественно стукнул.

Изнутри донеслись голоса, решительные шаги, и дверь распахнулась.

– Ты?! – вскричал Зован.

Я, не тратя время на эмоции, окинул его взглядом. Очень интересное зрелище. Чёрный фрак, белая рубашка. Не просто белая рубашка. Она была настолько белой, что грозила выжечь сетчатку глаза. У меня чуть не началась снежная слепота, и я поднял взгляд к лицу Зована.

– Я. А ты чего такой красивый?

Вновь запущенное магическое зрение показало мне его внутренний огонь. Ярость там была, да. Однако она после моего вопроса быстро улеглась, и пламя будто завернулось внутрь себя, занялось самоедством. Это ещё что за интересность такая? Смущение? Стыд? Чувство вины? За что?! Что это негодяй сделал с Талли?!

Я оттолкнул Зована с дороги и шагнул внутрь. Знакомым маршрутом прошёл в гостиную.

– Талли? Тал-ли…

Я замер. Талли стояла посреди гостиной, бледная, и, как мне сперва показалось, в трауре. Но логика подсказала, что для магов Земли чёрное кружевное платье, должно быть, означает не печаль, а совсем даже наоборот.

– Морти… – прошептала Талли, бледнея ещё больше, не зная, куда деть руки.

– Так что, теперь мы можем начать, или мне уйти? – проскрипел чей-то недовольный голос.

Я посмотрел в сторону кресла. Там сидел пожилой человек, которого я уже видел. Причём, видел не однажды. Это был один из Ордена Служителей, коллега незабвенного Наллана. И смотрел он на меня, как и подобало – с неприязнью.

– А я что – зря пришёл? – проворчал ещё кто-то, из другого кресла.

Я посмотрел и туда. Там сидел парень, постарше Зована. На нём не было ни плаща мага, ни балахона служителя. Однако выглядел он, как типичный маг Земли.

– Служитель Ларсис! – В гостиную вошёл Зован. – Прошу вас, войдите в положение, у неё нет кровных родственников, а если мы позовём Мелаирима…

– Молодой человек, я и так пошёл вам навстречу. Пожалуй, я прошёл больше половины пути навстречу! Может, и вам сделать хоть шаг? – Служитель, кряхтя, поднялся и метнул на меня ещё один уничижительный взгляд. – Этот юноша, насколько мне известно, называет себя братом Таллены.

На меня вытаращились все. Я же был на удивление спокоен. Ну ещё бы. Пока я сюда шёл, самой жуткой картиной, которую рисовало мне воображение, была разобранная измятая постель и Зован с Талли, в чём мать родила. А тут – все одетые, плюс, посторонние люди. Сидят, разговаривают. Я, пожалуй, был даже умиротворён немного.

– Он не согласится, – процедил сквозь зубы Зован.

– Разумеется, нет, – поддержал я его из мужской солидарности. – А в чём, собственно, дело?

– Вот именно для этого и существует традиция, – кивнул служитель Ларсис. – Магический брак – не какая-то безделица по воле сердца, вроде мирского брака. Это – серьёзное предприятие, заключаемое на века. И вот так вот, в простом доме, без…

– Брак?! – выкрикнул я.

Талли опустила голову, и я увидел на её щеках две слезинки.

– Ага, он самый, – отозвался парень из кресла. – Я свидетель со стороны рода Кенса. Но по традиции нужен ещё родственник невесты.

– Я и так закрываю глаза на то, что ваш брат, господин Зован, не обладает магической силой. Но соединить вас с девушкой, за которую никто не поручится – это выше моих сил.

Брат?! Я ещё раз внимательно посмотрел на парня в кресле. Сходство с Зованом, несомненно, было. Тут я вспомнил свой первый визит в Небесный дом, когда госпожа Акади обмолвилась о своих «детях». Она ещё как-то странно запнулась тогда. Наверное, у Тарлиниса было немало детей, но только двоих он не постеснялся продемонстрировать обществу. А теперь я смотрел на одного такого, кому не повезло снискать даже тени отцовской любви.

– Брак… – повторил я.

Посмотрел на Талли, которая готова была вот-вот разрыдаться. Из-за неё мой брак превратился в Огонь знает что. Но злиться на неё не получалось. Наверное, я её понимал. Если я сам – нечто среднее между собой, Огнём и неким Ардоком, принесённым в жертву, – порой веду себя неадекватно, то что взять с неё? Две личности, сплетённые воедино, две памяти, сохранившие смерть. Она ведь не хотела причинить мне зла, она лишь хотела для себя какого-нибудь крохотного счастья.

– У тебя точно никого нет, кроме Мелаирима? – упавшим голосом спросил Зован.

Талли покачала головой. Ни ему, ни мне она не решалась смотреть в глаза.

Я зажмурился, сосчитал до десяти. Слышал, как служитель идёт к выходу. Когда он оказался рядом со мной, я открыл глаза:

– Согласен.

– На что? – Служитель посмотрел на меня.

– Я, брат Таллены, согласен быть её свидетелем. Что там ещё нужно?

Служитель медленно отошёл от меня, остановился возле камина. Талли подняла голову, посмотрела на меня заплаканными глазами.

– Морт… – Зован, шагнув поближе, вдруг сжал мне руку. – Спасибо!

«В задницу себе своё «спасибо» засунь!» – подумал я.

– Должен будешь, – сказал вслух, но так, чтобы только он услышал.

Зован кивнул. Бывший рыцарь, он понимал, что значит долг.

Глава 18

Я сидел на крылечке и бросал камешки вниз. Они вприпрыжку летели по тропинке, а я – думал. Три месяца отучал себя от этой бесполезной привычки, и вот… Сначала Авелла со своим рыцарством, потом – Лореотис, с магическим зрением. И вот он опять я, запутавшийся, сомневающийся, ни в чём не уверенный.

Бракосочетание Зована и Талли окончилось быстро. Когда они целовались, я тихо вышел и уселся на крыльце, чувствуя полное опустошение. Зована я ненавидел, он был надменным подонком. Ему бы, по всем правилам сюжетостроения, обделаться по самые уши и остаться ни с чем. А он женится по любви на красивой девушке. Он будет сражаться со своими родителями за этот брак. Он – хороший. А я – сижу на крыльце и бросаюсь камнями.

Талли… Она ведь меня любила. Она меня так любила, что всю жизнь изгадила, не только мне, кстати. И что? Таллена из рода Кенса. Что ж это, мать её так, за любовь, если трёх месяцев хватило, чтобы выйти замуж за другого? Да, знаю, знаю, она моя какбысестра, и ни о каких браках между нами и речи быть не может. Но я даже не об этом. Я о том, что вокруг меня у всех всё получается, складывается, упаковывается в красивую коробочку. А я? Я сижу, блин, и швыряюсь камнями с крылечка!

Даже Ямос и Тавреси, уверен, не потеряют друг друга. Ямосу всего-то надо – проявить немного твёрдости и объяснить маме, на чём он вращает её бесценное мнение. Да, им будет трудно. Но потом они всё равно будут счастливы. А я так и останусь сидеть на крылечке, швыряясь камнями.

Три месяца у меня была цель. Три месяца я себя готовил к войне. А что в итоге? Сначала Авелла превратила моё решение записаться на турнир в фарс. Потом Натсэ стала убивать моих убийц. Да мне хоть что-то будет позволено сделать, а? Хоть чего-то добиться?! Вот так, чтоб самому? Или это крылечко – мой предел?..

Скрипнула дверь. Я с размаху запулил последний камень, тот звонко отскочил от дорожки и улетел в неизвестном направлении.

– Талли передаёт спасибо, – услышал я голос Зована за спиной.

– Угу.

– Я тебе тоже от души благодарен.

– Угу.

Зован помолчал.

– Тебя ведь за мной прислали?

– Угу, – не стал оригинальничать я; но потом всё же не удержался: – Я не тороплюсь, можете по-быстрому брачную ночь отрепетировать.

Зован вдруг присел на корточки рядом со мной. Смотрел куда-то вдаль, но явно собирался изречь что-то киношно-философское, на тему «когда-то я был таким же, как ты, и мне очень помог один офигенный дезодорант-антиперсперант». Тошнит от таких сцен, хоть я их и не видел уже лет примерно тыщу, судя по ощущениям.

– Ты злишься, потому что на самом деле она тебе не сестра, – сказал Зован, и я вздохнул с облегчением. Всё-таки он тупой, слава Огню. – Но она ведь тебе столько шансов давала, а ты всё выпендривался. Рано или поздно всё заканчивается, Мортегар. Для кого-то заканчивается, для кого-то начина…

– Так. – Я встал и сверху вниз посмотрел на Зована. – Не хотите трахаться – не надо. Тогда вставай и пошли в академию. Надеюсь, перед тем, как нас с тобой одновременно убьют, я успею увидеть, как у твоего папаши от злости трескается пенсне.

– Я б тоже посмотрел, – фыркнул Зован и встал. – Пошли. Тебе, кстати, Кадес ещё в морду не бил? Ну, чистое везение. Сейчас он это исправит.

***

Слова Зована оказались пророческими. Кадес, жених Авеллы, весёлый и жизнерадостный парень, встретил меня у кабинета ректора, который пока занимал Мелаирим. Веселья и жизнерадостности в Кадесе не осталось ни на дилс. Он как-то сразу размахнулся и попытался ударить. А я ещё даже не решил, стоит ли драться, или лучше принять удар, который я, сказать по правде, заслужил.

– Э, спокойно! – Зован перехватил руку Кадеса. – Раньше надо было, а сейчас его культурно поимеют, в официальном порядке.

– Сволочь! – зашипел Кадес, пытаясь вырваться. – Мразь, змея! Да отпусти ты меня! Этот безродный ублюдок не только соблазнил мою невесту, он её ещё и побил! И она всё равно по нему с ума сходит!

– Она – дура, – доверительно сказал Зован. – Когда-нибудь ты ему спасибо скажешь.

– Дуэль! – заорал Кадес. – Я вызываю тебя на дуэль, Мортегар!

О как. Дуэль – это что-то новенькое. И как это будет выглядеть? Пистолетов нет. Дуэли на луках или арбалетах вообще бывали? Честно, не знаю. Да и не видал я тут ни луков, ни арбалетов пока что. Поединок на мечах? Блин, ну тогда я его точно убью, и мне его род ещё мстить затеет. Может, магическая дуэль? Я нервно хихикнул, представив, как мы с Кадесом швыряемся друг в друга камнями с рунами.

От моей усмешки Кадес побагровел, но тут у кабинета появился Лореотис и многое расставил по местам.

– Дуэль, господин Кадес, возможна только между двумя обычными магами, – сказал он, оттирая меня плечом в сторону. – Рыцари с простыми магами в дуэли не вступают, но могут шарахнуть мечом за назойливость и назвать это защитой чести. Или жизни – как больше понравится. Если желаете как-то отыграться за свою честь – рекомендую вступить в Орден и вызвать Мортегара на поединок. Однако вашу предыдущую попытку я помню очень хорошо, и если с тех пор вы ничего в себе кардинально не улучшили – смысла дёргаться нет. Что же до леди Авеллы, то – возможно, она ещё не рассказала всех нюансов – она теперь рыцарь. Этим объясняются все её побои, которые лишь делают ей честь. А кроме того, она теперь – сестра Ордена, и вступать в брак с обычным магом может лишь по разрешению главы Ордена. А разрешение такое выдаётся о-о-очень редко.

– Ты чего тут? – спросил я, почувствовав, как сломался и поник Кадес. Неприятное было чувство.

– Я от Ордена, буду контролировать процесс в отношение тебя и Авеллы. – Лореотис совершенно не выглядел восхищённым этой миссией.

– Круто. Значит, нас там, как минимум, не убьют? – улыбнулся я.

– Ну почему? Могут. Я, например, могу, – успокоил меня Лореотис и положил руку на стену.

Печать на руке, руна на стене, и проход открыт. Мы вошли в кабинет: я, Лореотис, Зован и Кадес. Внутри было больше народу, чем я ожидал. И чувствовалось, что будет вдвойне весело.

Во главе стола сидел грустный и уставший Мелаирим. По левую руку от него расположилась самая суть рода Кенса: Тарлинис, Акади и Авелла. А по правую руку сидели – внезапно! – госпожа Калас с сыном. Пришла, видимо, в себя после «куропаток».

– Та-а-ак, – произнёс Тарлинис, поднимаясь.

Но его прервал мягкий голос госпожи Акади:

– Сынок, я вижу кольцо у тебя на пальце. Прими мои искренние поздравления! Полагаю, это прекрасная девушка, и я с нетерпением жду возможности с ней познакомиться.

Тарлинис поперхнулся воздухом и долго кашлял, даже покраснел от удушья. И ничто на свете меня бы не убедило в том, что руку к этому не приложила госпожа Акади. Да, вот эту самую правую руку, затянутую в белую перчатку, скрывающую печать Воздуха.

Глава 19

Зован уселся рядом с Авеллой, как бы защищая её с одной из сторон. Кадес, как опальный жених, предпочёл противоположную сторону – рядом с Ямосом, который смотрел исключительно в стол и хрустел пальцами.

Ну а мы с Лореотисом заняли противоположный от Мелаирима край стола, сдвинув стулья. Братья-рыцари. Я аж приободрился немного, настроение поднялось.

– Первое, что я хочу сказать всем собравшимся, – начал Мелаирим таким голосом, что, казалось, он сейчас уснёт. – Академический устав не предусматривает никаких условий для семейных студентов. Это военная академия, здесь готовят боевых магов. Я понимаю, что в столь юном возрасте этим словам не придаётся огромного значения, однако это не значит, что значения нет. Боевой маг – это тот, кого в первую очередь призывают в случае войны, или ещё какой неприятной ситуации. Боевой маг должен быть лучшим магом, и не только магом. Поэтому у нас такие строгие критерии отбора. Но и требования к учащимся у нас не менее строгие. Да, напрямую за брак, или ребёнка, взятого под опеку, вас не отчислят. Однако поверьте моему опыту: вы быстро начнёте запускать учёбу. И тогда никто вам навстречу не пойдёт. В мире полно академий, где вы сможете получить базовое образование. Некоторые могут обратиться к личным учителям. Со своей же стороны подчеркну: академия никак не поощряет среди своих студентов наклонностей к созданию семьи. Да это и бессмысленно. Простолюдины живут от силы сто лет, для них имеет смысл жениться в восемнадцать, или даже раньше – чтобы хоть что-то успеть. Но маги… Не вижу никаких причин торопиться и ставить под угрозу образование.

– А если уже? – горько спросил Ямос.

– Кто тебе позволил перебивать старших? – повернулась к нему мать. – Как ты должен обращаться к учителю? И потом – с чего ты решил, что к тебе это хоть как-то относится? Почтенный Мелаирим…

– Относится, к нему – тоже, – поморщился Мелаирим; у него, кажется, болела голова. – Брак там, или нет – ребёнок рано или поздно появится, и здесь он не нужен. Я рассмотрел ваше заявление, господин Ямос, но – увы. Не могу выделить вам дом в посёлке при академии.

– Да что вам, земли, что ли, жалко?! – чуть не заплакал Ямос.

– Вы меня вообще слушали? Это – военная академия!

– А рыцари семьями живут!

– А ты рыцарь? – подал голос Лореотис.

Ямос потупился. Сцепил руки так, что пальцы побелели.

– Рыцари – взрослые люди, как и преподаватели. – Мелаирим потёр переносицу, закрыв глаза. – Хватит об этом. Я сказал – вы услышали. Это касается Ямоса, Зована, Кадеса, Авеллы, Мортегара… Кто там у нас ещё в этой канители замешан? Я уже путаюсь.

– Я требую отчисления троих студентов, – заговорил вдруг Тарлинис таким тихим голосом, что прям зловещим. – Авеллы, Зована и Мортегара.

– Требуете? – переспросил Мелаирим. – Вы немного не в том положении, чтобы требовать, господин Тарлинис. Все трое студентов являются боевым резервом академии, двое из них – рыцари. И, согласно документам, которые вы подписали при поступлении, они сами отвечают за свои поступки и принимают решения. Господин Зован может уйти по собственному желанию, но Мортегар и Авелла – рыцари. Покинуть Орден просто так нельзя. Так что даже если они решат бросить академию, из крепости их никто не отпустит. Скорее наоборот – для них наступят самые тяжёлые тренировки. Это пока они учатся, Орден даёт поблажки.

Тарлинис кипел. Как же ему хотелось заполучить в свои гнусные лапы Зована и Авеллу. Интересно, решается ли он бить Зована? Даже если до сих пор не решался – теперь точно запланировал.

– Отвечают за поступки? – проговорил он, сжимая кулаки. – Пусть этот безродный выродок ответит за то, что посмел сотворить с моей дочерью!

Он перегнулся через Акади, схватил за подбородок Авеллу и заставил её поднять голову. Все увидели её синяки.

– И – я вообще не знаю, что об этом думать! – после всего этого она разрывает помолвку, на которую наш род возлагал такие надежды, и прилюдно клянётся в любви к этому…

– Руки от неё убрал!

И опять, как в прошлый раз, в той комнате с камином, мне показалось, что кто-то другой говорит эти слова. Кто-то другой – не я! – вскочил сейчас на ноги, прервал главу рода Кенса и отдал ему приказ.

Но это был я.

Хотя нет, не только я. Ещё – Лореотис. Мы с ним одновременно умудрились вскочить и произнести одну и ту же фразу. И перепугавшийся Тарлинис отдёрнул руку от Авеллы. А сама она посмотрела в нашу сторону широко раскрытыми глазами.

В наступившей тишине вдруг прозвучал негромкий смешок. Госпожа Акади небрежно прикрыла рот ладонью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.