Анна Бондарева
Майкинг-оф. Достоверные хроники

От автора

Так случилось, что после поездки на волшебный остров-крепость Мон-Сен-Мишель, что между Нормандией и Бретанью, путешественник Михаил задержался в Париже задержался в Париже ещё на несколько дней. Во время весенней прогулки по набережной Сены у нас завязался непринуждённый разговор. До совместной поездки в компании мы были почти не знакомы, однако поездка помогла почувствовать некоторые пересечения наших векторов. Рассказывая новому другу издалека о себе, я вдруг ощутила какой нетронутый клад, состоящий из пережитых моментов и невероятных неповторимых ситуаций, который мне предстоит наконец-то вытащить из тайника на свет.

Мне крайне захотелось развить идею, которая не являла бы собой одно лишь автобиографическое изложение. Захотелось написать книгу, которая отражала бы тот сюрреализм, в котором живём, порой не замечая божественного; стремимся прожить жизнь, наполненную славой и почестями, попасть на страницы глянцевых журналов, получить академические премии. Без сомнений, здесь я говорю о несколько специфической сфере: о среде, в которой вращаются актёры, художники, модные писатели, режиссёры и сценаристы, музыканты – представители так называемого элитарного круга «небожителей», многие из которых, к сожалению, давным-давно потеряли связи с настоящим Небом…

Для чего мне нужно писать об этом? Сознаюсь в безграничном эгоизме – это нужно мне! Нужно, чтобы исповедоваться и отпустить; очистить место для грядущего и возрадоваться предвкушению подвига, который ещё предстоит совершить!

Чтобы приступить к написанию-изложению этой истории, мне потребовались те девять месяцев, которые так необходимы любой матери, которая решает родить ребёнка… Положить начало новым энергиям и очиститься через рождение, осуществить переход в новое тело.

В каждой главе представлены события, которые могли бы самостоятельно лечь в основу «короткого метра», что делает отдельную главу полноценным опусом. Страницы киноромана пестрят сценами, связанными в той или иной мере с производством кинематографии. Главы умышленно расположены вне соблюдения хроники событий, где действующие лица мизансцен – известные режиссёры, продюсеры, актёры – переплетаются в ярком калейдоскопе манящей реальности седьмого искусства. Всё, что остаётся за кадром и о чём никогда не задумывается зритель.

Глава 1. Лиловый пунш

Мне было двадцать, и про кино я думала – и не думала: агенты посылали на кастинги-интервью; так мы познакомились с племянником Фрэнсиса Форда Копполы, который после короткой беседы заметил, что из меня могла бы получиться хорошая актриса… Казалось, что времени впереди очень и очень много!

Ларс был симпатичен мне тем, что не имел вредных привычек, в отличие от других знакомых музыкантов и художников в Париже, а также обитателей ночных клубов, которые только и делали, что курили марокканский гашиш. Приятель Ларса, Томас, был композитором фильма, а мы были приглашены поучаствовать в съёмках сцены вечеринки, где были задействованы главные герои фильма. В ролях – Моника Беллуччи и Венсан Кассель. На тот момент они являлись звёздной парой. Моника мне сразу понравилась. Она не скрывала свою взволнованность, и во время «перекура» в коридоре огромного ателье-лофта в стиле семидесятых, который был арендован для съёмок, рассказала очень интересную деталь: сценария не было! Экстравагантный аргентинец Гаспар Ноэ снимал свой фильм по синопсису, который состоял из девяти страниц, и использовал все известные ему приёмы создания атмосферы и импровизации. Именно поэтому актриса-итальянка так нервничала… Она попросту не знала, какую актёрскую задачу ей предстоит выполнить, когда загорится прожектор и прозвучат слова: «Мотор… Камера!»

Режиссёр всё тянул с началом съёмочной смены, и на часах уже было глубоко за полночь. В один прекрасный момент в съёмочное пространство прибыли дамы нестандартной наружности. Нам объяснил ассистент, что Гаспар решил пригласить настоящих представительниц самой древней профессии, чтобы придать нужный амбьянс и колорит. Также нас попросили не стесняться и попробовать замечательный пунш, который приготовил сам маэстро Ноэ, чтобы ожидание превратилось в приятное времяпровождение…

Я рассказала Ларсу про то, как Гаспар был влюблён в одну мою приятельницу – успешную модель. Они познакомились в Токио, где Гаспар провёл до начала этих съёмок несколько месяцев, изучая местность и современные модные психотропные вещества, которые в Японии можно было легко приобрести. Подружка однажды угощала некими сладкими пилюлями, мягкое и приятное, сродни эйфории, действие которых длилось всего часа четыре. Назывались они крайне модно. Однако что входило в химический состав этих препаратов на самом деле, я затрудняюсь сказать, но подруга заверяла, что они абсолютно безопасны и что уж кому-кому, а японцам доверять можно смело! К нам присоединился Педро, и мы двинулись в кухню, где толпился народ за порцией «магического авторского пунша». Цвет напитка имел бледно-лиловый оттенок… Вопреки нашим подозрениям, мутноватой текстуры напиток имел крайне приятный вкус и напоминал сок из фруктов личи, так распространённый в Азии. Педро попробовал напиток первым:

– А что, по-моему, очень даже приличный напиток…

– Да, нормально, я люблю сладкое. А когда начнутся съёмки и вечеринка? Томас будет играть диджей-сет?

Я молча потягивала свой напиток и посматривала по сторонам. Мне пришла идея подняться на второй этаж, я пригласила своих парней взять пару запасных напитков с собой и пойти взглянуть на обстановку наверху.

На втором этаже лофта атмосфера несколько отличалась от ситуации в приёмном и главном зале. По коридору располагались несколько комнат, двери которых были приоткрыты… На полу в каждой из них лежал матрас – всё это напоминало закрытый нелегальный бордель… И в некоторых комнатах ситуация была откровенно горячей. Магический пунш действовал абсолютно на всех.

– Они-то стали пить его гораздо раньше… Уже несколько часов как я видел, что младший ассистент поднимался сюда с подносом и стаканами, доверху наполненными зельем… Гаспар приказал запереть все выходы так, чтобы никто не мог ни зайти, ни выйти! Он собирается всех накачать этим пуншем и устроить оргии, а после включить камеру и снять эти сцены тусовки-вечеринки… Такое предполагал Томас, однако я думал, что он шутит… Что же мне теперь делать?

Педро был абсолютно прав, вся ситуация была спорной, и Ларс запаниковал:

– О боже… Что же будет теперь с нами?! Ведь мы должны вылететь завтра утром в Испанию. Ты в курсе, что там самый крупный летний музыкальный фестиваль и я выступаю на главной арене, сразу же после британского дуэта Basement Jaxx? Такое случается раз в жизни, понимаешь?! Я не могу пропустить свой самолёт… Нужно срочно выбираться отсюда, но как это сделать?!

Педро по-братски похлопал Ларса по плечу.

– Без паники, приятель, сейчас что-нибудь придумаем, и вы сможете уехать, я обещаю…

Пунш, без сомнений, стал действовать, и уже через несколько минут мы втроём оказались на матрасе в одной из комнат наверху, где было уже несколько человек, помимо нас… Становилось жарко и душно, и Ларс заметил, что ко мне тянутся чужие руки темнокожего паренька с горящими глазами, и предложил срочно спуститься вниз… Вставать было нелегко, так как тело размякло и перестало слушаться.

– Нужно поспешить, пока мы ещё хоть что-то понимаем в происходящем…

Опасения Ларса были абсолютно обоснованны, и я не могла с ним не согласиться. Мне тоже захотелось как можно быстрее покинуть это место, где всё вдруг превратилось в какой-то липкий паучий капкан, заводилой которого являлся режиссёр.

Нам очень повезло, и когда мы очутились внизу, услышали призыв главного ассистента режиссёра ко всем присутствующим:

– Все, кто хочет уйти, могут сделать это сейчас, после двери будут заперты до самого утра…

Народ охотно поглощал лиловый пунш. Приглушённый свет и мягкая музыка обволакивали всё, словно тёплое манящее облако. Томас начал играть свою музыку, и мне вдруг очень захотелось остаться. Ларс почувствовал это:

– Знаешь, если хочешь, можешь оставаться, ты не обязана лететь со мной завтра в Испанию…

На миг я совсем забыла о том, что купила билет и очень хотела посетить этот фестиваль. Лето в разгаре – а там море! И море победило!

Ларс был очень рад, что я решила уйти с ним и лететь в Испанию на следующий день вместе. Надо отметить, что поездка стоила того, и мы здорово провели время. Фестиваль был потрясающим, и та ночь, когда на сцене легенды танцевальной музыки сменяли один другого, осталась радостным воспоминанием.

Невероятная энергия свободы и радости, которую излучали десятки тысяч людей, собравшиеся в ту ночь на центральной арене фестиваля, очистила и омолодила меня вмиг; после нескольких месяцев разбора отношений с бывшим мужем мне нужно было в корне сменить обстановку. И это удалось, но ненадолго…

Через два месяца, 11 сентября 2001 года, мы с Ларсом сидели в самолёте рейсом Париж – Нью-Йорк… До Нью-Йорка мы так и не долетели; нас после трёх часов полёта развернули, и мы возвратились в Париж. Всё изменилось вмиг. На выходе из самолёта в аэропорту на нас набросились журналисты с возгласами: «Началась третья мировая война! Что вы почувствовали в самолёте?»

Глава 2. Бриллианты – лучшие друзья девушек

В Нью-Йорк я попала в том же 2001 году, на праздник Хэллоуин, 31 октября; прилетела уже из Далласа, где выполнила небольшой заказ для техасских клиентов, которые очень неплохо платили за рекламу незатейливой комфортабельной одежды из хлопка.

Меня поселили в квартале Гринвич-Виллидж, который славится своими легендами, однако, полагаю, что всё самое интересное закончилось там на Джими Хендриксе…

На протяжении первых ночей я совсем не могла уснуть; шум с улицы не позволял сомкнуть глаз, да и в воздухе витало нечто необъяснимое. Это был не дым, хотя пыль с пеплом иногда можно было увидеть и вдохнуть… Это было что-то необъяснимое – пустое и плотное одновременно, пугающее своей безграничной неизвестностью.

То, что случилось 11 сентября в Нью-Йорке, мне, наверное, было непросто сразу понять, так как в Нью-Йорк в этот день я летела впервые, и когда ходила по улицам Манхэттена, то познакомилась с ним совсем с другим, вне сомнений. Время в мире разделилось на «до» и «после» атак на башни-близнецы.

Уже в Далласе у меня было очень странное предчувствие, и ту ночь, которую я провела накануне съёмок, можно смело назвать метафизической и посвятительной – посвятительной в эгрегор «дядюшки Сэма». Я испытывала приступы удушья и истомы одновременно, абсолютно чётко понимая, что никакие доктора не помогут, знала, что нужно просто переждать, дожить до утра!

На следующий день меня везли на съёмки по пустынным улицам даун-тауна в огромном лимузине, и мне совершенно не хотелось из него выходить.

Сейчас мы едем вниз по улице, где проезжал президент Джон Кеннеди…

На минуту я задумалась обо всём сразу, как это часто бывает со мной, эта медитация «на ходу» по жизни являлась и является палочкой-выручалочкой, тем, что помогает отключиться от реальности и не дать ей проникнуть в личное пространство, в тонкий внутренний лабиринт и соблюсти правильную степень отстранённости от всего окружающего. Шофёр неожиданно начал разговор, прервав надвигавшуюся мыслительную бурю:

– Именно на этой улице произошло покушение на 35-го президента США, в ходе которого он погиб, 22 ноября 1963 года…

Теперь, много лет спустя, мне стало понятно то, что происходило со мной в те дни в Техасе. Особенное свойство – проникать в астральную твердь места и чувствовать на себе плотность прошлых событий. Эмоциональный пласт, сотканный из страданий и переживаний, связанных с этим местом, висел над Далласом и ощущался мной особенно остро после бессонной ночи, вызванной разницей во времени.

Очень хотелось быстрее закончить рабочий день и улететь в Нью-Йорк. Наверное, хотелось испытать что-то новое и проверить правдивость легенд, связанных с этим местом. Масштаб катастрофы сложно было осознать – это можно было только прочувствовать; вобрать в себя, как лакмусовая бумажка, впитать чернильное пятно и слиться с многоступенчатой болью, охватившей Америку осенью 2001 года.

В Нью-Йорке я провела пять недель, и мне не удалось провести ни одной полноценной ночи. Бессонница измучила меня. Днём же нужно было ходить на кастинги и пробы, так как съёмок было значительно меньше в этот период года. Когда меня утвердили на главную роль в рекламном ролике для брильянтов, который должен был снимать сын легендарного Ридли Скотта, того кто снял «Бегущий по лезвию бритвы», агенты и адвокаты столкнулись со сложностями оформления документов, списав это на ситуацию в данный момент и иммиграционным ужесточением. Помимо большой зарплаты, на кону стоял и прорыв на большой экран, так как ролик увидели бы зрители кинотеатров в рекламном анонсе перед сеансом. Было чувство, что это «неслучайная случайность» и кто-то постарался устроить всё именно так, чтобы эта хорошая работа досталась кому-то другому. После этой ситуации от моего доверия к нью-йоркским агентам и к сложившейся ситуации в целом не осталось ни капли, и я воспользовалось первой же возможностью и улетела из Нью-Йорка на съёмки в Барселону. После возвращаться в Нью-Йорк у меня не было ни малейшего желания, и только через десять лет я приехала на премьеру британского фильма в институт кинематографии «Трайбека», где у меня была главная роль.

Самым ярким событием в Нью-Йорке 2001 года для меня стало посещение комнаты Сергея Рахманинова в репетиционных залах магазина роялей «Стейнвей», что напротив прославленного «Карнеги-холла» в Манхэттене.

Мне приходилось готовиться к зимней сдаче экзаменов в парижской консерватории, и программа была обширной. У меня с собой были нотные тетради с произведениями французских импрессионистов, однако когда я поднялась на второй этаж и очутилась в самом кабинете Сергея Рахманинова, стало понятно, что закрытая дверь не является должным звуковым заслоном, и как только я начну играть, все присутствующие на своих рабочих местах в магазине люди будут пристально слушать, чего мне вовсе не хотелось, так как программа была ещё не обыграна должным образом. Я провела там два часа, почти не касаясь инструмента, и просто наслаждалась атмосферой.

Глава 3. Сын гения

«Самое главное было – закончить сценарий, а там уж всё приложится», – говорила я себе каждый раз, каждый день. Меня терзали сомнения. Вкладывая смысл в любое мимолётное действие, в случайный звонок, в короткую встречу, я была уверена, что именно провидение ведёт меня к неизбежному триумфу и что все высшие силы на моей стороне. Именно они обязательно должны оценить такие качества, как самоотверженность и храбрость, а самое главное – абсолютную бескорыстность, ведь речь идёт о таких великих святынях, как музыка и кино!

Позвонила Мартин и попросила приехать на встречу в Париж:

– Этот человек имеет все возможности, чтобы снять хороший фильм, и он очень этого хочет. Возможно, ты сможешь ему помочь?

Мы условились о встрече на чай в Le Bristol. По телефону Мартин не стала распространяться, о ком именно идёт речь, я поняла, что подробности возможно будет узнать, только если я приеду на личную встречу. На ближайшие дни в Лондоне у меня не было планов, и я тут же забронировала билет на поезд и на следующий день прибыла в Париж.

Мэрилин Монро, Ава Гарднер, Грейс Келли, Рита Хейворт, Чарли Чаплин – все они некогда гостили в гостинице Le Bristol. Отель расположен по улице Фобур-Сант-Оноре, что в самом сердце французской столицы. Это квартал высокой моды и художественных галерей, по этой же улице на противоположной стороне от гостиницы находится центральный подъезд – врата в Елисейский дворец.

В чайном салоне меня ждали Мартин и Питер. Питер оказался австрийцем, энергетическим магнатом и совладельцем машиностроительного завода БМВ, или BMW, или, как говорят американцы – «Би эм дабл ю». По внешнему виду Питера можно было без труда составить его психологический портрет: испробовавший всё и от всего уставший трудоголик, ставший алкоголиком, давно миновавший пик сексуальной активности, и, конечно же, масон. Только австрийскому масону могло прийти в голову снять подобный фильм с многозначительным заголовком «Сын гения». Питер был уверен, что его идея есть не что иное, как абсолютное совершенство, и осталось только написать сценарий. Деньги есть, идея есть – нужны преданные идиоты! Не стану отрицать, что Питер обладал определённым магнетизмом, присущим всем лидерам, и речь его завораживала. Он в действительности горел идеями вышеупомянутого братства, и, казалось, был готов отдать себя всего на старости лет и послужить благому делу. Питер пригласил меня приехать на праздник пива «Окто́берфест» в Мюнхен, чтобы познакомиться с продюсером, который также должен был прилететь из Вены. Во время проведённых в Мюнхене двух ночей и трёх дней мы пили не только пиво, но и отменное вино и кальвадос, общались, и Питер рассказал мне всю личную историю и задумку. Я перевела его слова в мини-синопсис и предложила помочь подыскать хорошего сценариста в Лондоне.

Продюсер так и не прилетел на гулянье, сославшись на внезапную болезнь – подозрение на аппендицит. Несмотря на то что во всей истории были определённые странности, это мне не помешало провести неплохо время на празднике. Деньги за авиабилеты миллионер обещал вернуть на месте, однако, чтобы заполучить обратно свои пятьсот евро, мне пришлось ждать последней минуты; Питер до последнего тянул, и только перед самым вылетом обратно в Лондон ему наконец-таки удалось разыскать банкомат, который принял его кредитную карту! Как оказалось впоследствии, австрийский дядя рассчитывал на более снисходительное отношение с мой стороны к его, так сказать, мужским пожеланиям. Узнав о моём семейном положении, он ещё надеялся на интрижку до самого победного конца, и в день вылета примчался в мой номер за час до назначенного времени выезда в аэропорт. Но тут сработал инстинкт, шестое чувство; я освободила номер раньше и разместилась в баре на рецепции гостиницы. Именно оттуда я и увидела, как взволнованный Питер ворвался в лифт, чтобы испытать удачу напоследок. Его разочарованию не было предела. С трудом скрывая гнев, он ни слова не вымолвил по пути в машине. По приезде, обработав текст, я всё же предложила несколько кандидатур сценаристов, после того как проконсультировалась; писать сценарий по этой теме мне было неинтересно. Питер так ничего и не снял и предложил найти деньги для фильма, который собирается снимать Аль Пачино. Всё это и горько, и смешно. Пришлось убедиться ещё раз в том, что миллионеры – самые жадные на свете люди.

По пути в Париж я много думала о том, что же заставляет меня снова и снова предпринимать неимоверные усилия, но ничем другим я не могла заниматься тогда; агент часто высылал сценарии, которые мне просто не нравились. Как правило, роли, которые предлагали, были стереотипными: роли проституток из восточной Европы или секретных агентов из постсоветского пространства. Я переехала в Лондон из Парижа, но ситуация не стала проще, что и предвещал мой киношный агент Джордж Ламберт:

– Дорогая Анна, – говорил Джордж, – я прожил много лет в Лондоне в молодости, когда сам был актёром. Переехав из Брюсселя, я столкнулся со множеством проблем. Есть столько разновидностей и специфик речевого акцента, что даже английские актёры с трудом справляются! Рассчитывать на чудо — опрометчиво. Лучшие роли будут за англичанками, как и у нас в Париже, за француженками! Не может же русская девушка стать Амели!

Однако, именно на это – на чудо – я всю жизнь и рассчитываю, и только им могу жить и дышать. Глубокую любовь к кинематографу мне подарил Андрей Тарковский. Именно в таком кино хотелось быть. Каждый раз, когда я пересматриваю его фильмы, то нахожу новый поток для размышлений. И вот теперь, много лет спустя по прошествии этих событий, когда в жизни освободилось место и время для написания этих хроник, мне приснился давно ушедший режиссёр. Снился Тарковский два дня подряд, и невероятно реалистичными были наши длительные беседы, ведь во сне реальность иная, и время ужимается, минуты растягиваются в часы; смерти не существует в привычном нам понимании – стираются все грани, и лишь запредельное имеет смысл. Там можно беспрепятственно перенестись в любое историческое мгновение, лишь бы только удалось вспомнить об этом в моменты ночных забвений.

Глава 4. Красное и чёрное

Пробы прошли, и меня вызвали на разговор в американское агентство:

– Darling! Ты пойми, у нас, в Лос-Анджелесе, принято постоянно улыбаться и всем рассказывать, как здорово у тебя складывается карьера! Просто всегда улыбайся и говори о себе, можешь и придумать что-нибудь этакое!

Напротив, во Франции, не модно быть приветливым. Так говорил мне француз Дени:

– Актриса – это самая желанная женщина! Её должны добиваться, желать; она должна быть тайной за семью печатями, о ней должны узнавать от других…

Никогда ранее не слышала подобных ремарок. Беспричинно улыбаться было непросто и, скорее всего, я отношусь к приверженцам европейского стиля поведения. Один из парижских агентов предложил мне совершить поездку в Лос-Анджелес. Идея мне понравилась, так как, помимо кастингов, я собиралась встретиться с голливудским дистрибьютором Эдвардом по поводу своего проекта.

Меня поселили в просторном доме на Сансет бульваре, недалеко от бюро, где располагалось актёрское агентство. Пришлось взять в аренду автомобиль, чтобы ездить на встречи и по своим нуждам без водителя, так как тут даже за сигаретами в соседний магазин ездят на машине. Не знаю, почему именно, я купила в книжном магазине роман «Красное и чёрное» Стендаля. Книга полностью поглотила меня, и всё, что происходило в реальности, отошло на второй план.

После длинного дня за рулём я остановилась, чтобы выпить аспирин, так как чувствовала себя неважно уже второй день. Водитель джипа выруливал из-за поворота. Лолита, как волшебник в сказке, появилась в самый подходящий момент, и предотвратила столкновение, преградив машине проезд. Цыганка окликнула меня:

– Да, подруга, у тебя грипп, не простуда – тебе нужны другие лекарства. Пошли ко мне, у меня есть то, что тебе сейчас нужно.

От Лолиты скрыть что-либо было невозможно. Она, как сканер, видела всех насквозь. Бывшая солистка цыганского театра «Ромэн» уже шестнадцать лет как жила в Лос-Анджелесе. Цыганская мафия переправила её с маленьким сыном в Калифорнию в самом начале девяностых, и несколько лет Лолита держала русский ресторан-кабаре в Голливуде, а после дела разладились, и теперь она с трудом сводила концы с концами. Сын вырос без отца. Однако, как полагается настоящему цыгану, был занят только музыкой. Лолита дала выпить лекарства, которые за день поставили меня на ноги, вернули к жизни. Лолита много размышляла на разные темы. Невероятно умная, красивая и талантливая женщина, она рассказала мне об устройстве цыганского табора и о том, что такое цыганская любовь.

Лолита сама вызвалась погадать мне на картах «на суженого»:

– Тебя ждёт свадьба, и этого не избежать, но… у тебя будет и третий муж, и сюда ты вернёшься только с большим проектами, по делам!

Когда я пришла на встречу с продюсером, чтобы обсудить возможности реализации проекта, он мне объяснил, что самый востребованный жанр кино – это комедии и фильмы ужасов. Авторское кино следует снимать в Европе, там больше вероятности на успех, и даже американские режиссёры ищут продюсеров там, если их фильмы не сочетаются с понятием «мейнстрим». Всё же надежда оставалась, так как кинокомпания представляла один иностранный фильм в год, и мне предстояло написать сценарий. В отличие от Европы, где начиная с синопсиса ведутся переговоры, Голливуд работает только с полноценными сценариями. На этом мы и условились с Эдвардом, что я подготовлю сценарий на американском английском, что я и сделала впоследствии.

За несколько недель я изрядно устала от неискренности в общении на интервью и кастингах; все хотели казаться лучше, чем есть, и я решила проявить иную тактику. Самуэль представился режиссёром. Познакомившись с ним, я ничего не рассказывала о себе. Тут все сценаристы, все режиссёры – казалось, что обычные люди по Голливуду не ходят. Самуэль обещал познакомить с нужными людьми и организовать новые фотосъёмки в голливудском стиле с отличным фотографом. Статный темнокожий красавец тяжело переживал разрыв в отношениях с известной французской актрисой, которая только что получила премию «Оскар» за исполнение роли певицы Эдит Пиаф. Актриса больше года жила в Лос-Анджелесе и, не добившись желаемого успеха, вернулась домой, в Париж, и как выяснилось, не напрасно. Роль в фильме у Оливье Даана сделала малоизвестную артистку абсолютной звездой.

Зависть к успеху нередко возникает в творческих парах, когда один партнёр не может свыкнуться с более удачливой карьерой другого, и что хуже всего, втайне начинает жалеть о том, что не смог помешать этому успеху. Одни боятся, что, используя их, ты вырвешься вперёд, другие просто ждут, когда партнёр сделает ошибку, чтобы на фоне его провала казаться победителем. Это всё страшно неприятно осознавать, и с этим приходится сталкиваться постоянно в артистических кругах. Нередко именно зависть является причиной расставаний. Мне тоже пришлось с этим сталкиваться и, как бы грустно это ни было, даже бороться и отстаивать свои авторские права в суде. Всё в жизни опыт, и с каждым разом мы становимся сильнее.

Приехав в Лос-Анджелес во второй раз, я только убедилась в том, что сделала правильный выбор пять лет назад, в 2002 году, когда, не послушав агентов Джорджа Клуни, вернулась обратно в Париж. На протяжении пяти недель, которые я провела в Калифорнии, мысли мои постоянно обращались к Европе. По возвращении меня ожидал непростой переезд из Парижа в Лондон.

Глава 5. Парадиз за полмиллиона

– Послушай, Франсуа, – оправдывалась я перед соседом, – вам лучше пригласить на кинопробы кого-нибудь другого. Роль отличная, но совсем не для меня. Я знаю Петру с моего курса актёрской школы, и ей точно понравится этот сценарий.

– Давай ты сначала познакомишься с режиссёром, а потом решишь сама, хорошо?

Франсуа продолжал настаивать и пристально смотрел мне прямо в глаза. Его корсиканский шарм был безупречным, и он уже успел сняться в полицейском сериале в главной роли, где его партнёром выступил сам Ален Делон. Когда Франсуа переехал в мой подъезд на рю Лепик, его жена находилась в положении, и через несколько месяцев у них родились близнецы. Франсуа часто приходил ко мне «на перекур», и мы разговаривали с ним обо всём подряд; когда они куда-либо уезжали, семья оставляла на меня своих питомцев: шикарного персидского кота и аквариум с рыбками. Жена Франсуа, милая и привлекательная корсиканка, была знакома с ним со школьной скамьи. Франсуа Винчентелли закончил Брюссельскую консерваторию драматического искусства и приехал покорять Париж. Он очень много работал для радио, озвучения и телевидения и неплохо рисовал. Его акварели украшали стены их просторной квартиры на втором этаже; я же жила на третьем.

В предлагаемом им кинофильме у него была главная роль молодого таксиста. Речь шла о большом экране, а главным продюсером и дистрибьютором являлся Люк Бессон и его кинокомпания. Мне же из сценария не очень понравилась героиня Марина с сомнительным прошлым девушки по вызову и решительно не понравилась первая постельная сцена с престарелым мужем, однако на роль мужа Марины хотели пригласить настоящую звезду. Речь шла о Клоде Шаброле. Подразумевалось, что легендарный режиссёр выступит в роли актёра на роль состоятельного отца сына-неудачника. Драма отношений отца и сына имела многоплановый ракурс, и роль Марины была второй по значимости женской ролью в картине, что, безусловно, сулило неплохой и верный старт на большом экране для молодой актрисы. Франсуа окончательно убедил меня, и мы назначили день, чтобы я смогла организовать у себя приём «dinner à la russe», как полагается в таких случаях, – водка и икра, салат «оливье» и шампанское, а также русские романсы на десерт.

Всё прошло замечательно; к моему удивлению, в назначенный день на пороге появился Саша с гитарой. Оказывается, что Саша Бурдо уже был утверждён на роль в этом фильме, и так как мы не раз пили кофе на Монмартре, обсуждая моё участие в кино, тут его появление вырисовывалось как непременный плюс, ведь он отлично пел под гитару и умел создать нужную для такого события атмосферу.

Режиссёр рассматривал альбом с моими фотографиями и слушал вальс Шопена в моём исполнении. Его сын был начинающим композитором, и он, как отец, крайне гордился этим.

– В будущем фильме определённо будет много фортепьянной музыки, и Казимир отлично справляется со своей задачей. Ты увидишь, он настоящий талантище!

Пробы были назначены, и оставалось только выучить текст. Франсуа был уверен, что у меня всё получится, и уверял меня, что волноваться не о чем.

После началось самое трудное; ожидание ответа затянулось на долгие месяцы, и я уже вовсе перестала думать об этом фильме. Так и Франсуа при встрече со мной на лестничной площадке больше не упоминал об этом эпизоде ни слова. Только потом, спустя долгие месяцы, я узнала от соседа, что режиссёру предложили полмиллиона евро за девушку, которая должна была сыграть роль Марины вместо меня, и он не смог отказать, так как фильму не хватало бюджета.

Я находилась в Лондоне на очередных съёмках для модного журнала, когда на мой мобильный телефон раздался звонок. Звонили из отдела по костюмам.

– Ваша примерка для фильма назначена через неделю…

Удивлению моему не было предела, конечно же я была очень обрадована. После девяти месяцев молчания всё повернулось в мою пользу. Так я получила первую роль в большом кино. Как оказалось впоследствии, режиссёр сделал пробы с актрисой, за которою предлагали взятку. Однако после неудачных проб режиссёр отказался от навязываемой инвестором актрисы в мою пользу.

В последний момент Клод Шаброль отказался от съёмок, и на роль отца и мужа пригласили кинозвезду Жан-Пьера Касселя. Наитончайший актёр и прекрасный глубокий собеседник, в чём мне пришлось убедиться во время нашего путешествия в Брюссель на съёмочную площадку, был непревзойдённым джентльменом.

Мне очень повезло с первым партнёром в кино. Без усилий Франсуа и его уверенности в том, что именно мне нужно сниматься в этом фильме, ничего бы не получилось. Я не знала, как смогу отблагодарить Франсуа. Его жена говорила, что именно она придумала название фильму, поэтому я решила именно ей подарить бутылку шампанского на Новый год.

Когда шли съёмки фильма, режиссёр был крайне взволнован, ведь для него это был первый полнометражный фильм с большим бюджетом и большими звёздами. Это был и первый фильм, ответственный для Франсуа, и мой первый фильм. Финальный съёмочный день был непростым, и мне пришлось играть разгневанную диву, отчаянно хлопающую дверью и ругающую своего пошловатого старикашку-муженька. По окончании мне аплодировала вся съёмочная. Это было настолько неожиданно!

Глава 6. Режиссёр должен быть «bankable»

Алекс не спускал с меня глаз. Напряжение было просто колоссальным. Мне нравился его тон, но не понравилась его несвежая майка. Колючий запах табака был просто невыносим. На самом деле, у разных людей свой индивидуальный запах дыма, когда они выдыхают во время курения. Кто-то курит – и ничего, а другой как выдохнет, так и всё, –смердит враг человеческий… Не все обращают внимание на происхождение псевдонима, который сознательно выбрал себе режиссёр – Leos Carax, или же Les Oscars, где при слиянии артикля множественного числа «les» с существительным «Oscars» получаем имя и фамилию Леос Каракс!

Шёл 2004 год. Мои мысли перенеслись совсем в другое измерение, во внутренний мир, в далёкое детство, и на минуту стало абсолютно всё равно, что же там собирается снимать Алекс.

С раннего детства, а точнее сказать, лет с шести-семи, скорее всего именно ближе к семи (так мне хочется думать), я выбрала себе цифру, которая пришлась по сердцу. Абсолютно не задумываясь над смыслом действия, я начала вести перепись всех увиденных номерных знаков, автомобильных в особенности; пыталась обнаружить сходство и провести аналогию между всеми существующими цифровыми комбинациями. Итак, в один из дней по пути в музыкальную школу мне попался редкий номерной знак автомобиля, состоящий из четырёх семёрок. Помню, как, остановившись возле машины в тот холодный февральский день, я почувствовала прилив тепла и невероятный радужный поток, и самое главное – определённое родство с числом «семь». Конечно же, многие выбирают сознательно для себя это число, так как за ним закрепилось твёрдое убеждение о том, что именно семёрка приносит удачу во всех начинаниях и именно семёрка является числом, которым обозначают кинематограф, именуя его «седьмым искусством». Однако семилетнему ребёнку были неведомы все эти определения и многочисленные суеверия, и детский выбор был чисто интуитивным.

За несколько дней до встречи с Алексом, я, казалось бы, окончательно убедилась в том, что, служа своему числу, можно его мысленно вызывать и привлекать практически в любых обстоятельствах. Марат позвонил мне именно седьмого июля, чтобы назначить эту встречу, и я была уверена, что наконец-то звёзды встали так, как положено, и прорыв неминуем.

Ранние фильмы самого молодого в истории кино режиссёра очень нравились мне. Громкий неоспоримый успех на каннских фестивалях привил ему невероятный сарказм, однако что-то было безвозвратно упущено, и уже десять лет как он не мог найти деньги на постановку. Алекс стал тем, что называется в кино «non-bankable», то есть его затраты на фильмы превышали прибыль, хотя я по-прежнему считаю его одним из лучших французских режиссёров, вышедших из поколения «новой волны».

Алекс прикурил очередную сигарету правой рукой, а левой успел погладить свою маленькую собачонку, которая неизменно сопровождала его всюду, и заговорил со мной новым приказным тоном:

– А как вы живёте и на что вы живёте?

Я совершенно не ожидала такого резкого обращения и не нашлась, что ответить. Алекс, заметив мой лёгкий конфуз и получив дозу сиюминутного удовлетворения своим привилегированным положением режиссёра, поспешил продолжить:

– Сколько комнат в вашей квартире? Это просто студия или у вас две комнаты?

Режиссёр хотел проникнуть, что называется, под кожу; разузнать максимум деталей из жизни, чтобы составить для себя портрет актрисы. Мне удалось каким-то невероятным образом увести разговор в несколько иную плоскость. Переключившись на обсуждение русской классической музыки и литературы, Алекс, казалось, на некоторое время забыл, что проводит кастинг, и на протяжении часа мы довольно неплохо пообщались, учитывая всё напряжение, которым сопровождалось начало нашей встречи.

Коля договорился о встрече с Алексом; их объединял один наставник – мэтр французского независимого кино Филипп Гаррель. Николай уже пригласил меня на съёмочную площадку следующего фильма Филиппа, который обещал стать невероятным событием и неминуемой сенсацией следующего Венецианского фестиваля, однако речь шла скорее о силуэте и просто появлении в кадре красивого лица. Алекс же, напротив, искал героиню на главную роль. Он говорил, что мечтает сделать современную адаптацию «Идиота» по мотивам Ф. М. Достоевского, и ему нужна Настасья Филипповна нашего времени.

Я рассказала Алексу о том, как играла сцену-этюд из «Идиота» в актёрской школе, где героиня Настасья Филипповна в ярости сжигает денежные купюры в камине. На какой-то момент мне показалось, что Алекс не мог припомнить этого эпизода из романа классика. Речь его стала приглушённой, и он сменил тему.

– Вот вам мой имейл, напишите мне обязательно.

Алекс протянул мне заготовленный клочок бумаги, на котором простым карандашом был уже написан адрес электронной почты.

На следующий день Коля рассказал, что у него был длинный разговор с Лео. Режиссёр высоко оценил мой актёрский потенциал и фотогеничность, однако заметил, что для актрисы я чрезмерно умна и мне следовало бы держать язык за зубами! Алекс на протяжении долгих лет безуспешно искал деньги на этот фильм и, так и не реализовав задуманное, отправился в Японию снимать короткометражный формат. Несколько лет спустя он вызывал меня ещё раз на кастинг, но я не смогла приехать из Лондона.

Глава 7. Мир без границ

Позвонил Лёша Поляков:

– По всей Москве развесили рекламу МТС: девушка-блондинка завязывает разноцветные ленточки на деревьях в парке, это ты? Приезжай!

Лёша встретил меня на вокзале и после завтрака в кафе отвёз к себе на квартиру и выдал ключи. Они вместе с молодой беременной женой уезжали на Рублёвку на несколько дней. Подъезд сталинского дома с видом на Кремль на набережной Москвы-реки красили краской невыносимого запаха, от которого у будущей мамы начался сильнейший токсикоз. Некоторое Лёша время жил в Париже, а после нашёл работу в банке в Москве, где ему очень нравилось. Лёша – хлебосольный арт-банкир в разноцветных носках, добрейшей души человек, в конце девяностых бросил научную карьеру в области геофизики и стал банкиром, о чём иногда сожалел. Всё произошло так быстро, что мы толком не успели и пообщаться, и улетая обратно в Лондон, мне пришлось оставлять ключи режиссёру Коле, так как по прошествии недели Алексей с женой так и не возвратились.

С Колей мы встретились случайно на вернисаже на Винзаводе, куда меня пригласила подруга-модель Ольга. Коля, закончив киношколу, не остался в Париже, а вернулся в Москву; мы не виделись несколько лет, и наша встреча стала приятной неожиданностью. Коля был вместе с другим режиссёром Михаилом Брашинским, о котором я слышала много хорошего от кинокритика Алексея Васильева. Васильев был уверен, что я –абсолютный типаж для Михаила, и кажется, собирался нас познакомить.

Коля всегда имел при себе карманный коньяк. Отметив факт рождения Колиного первенца-сына, мы отправились втроём на такси на другой киношный день рождения к кому-то в гости. Я попросила Николая после вечеринки отвезти меня на квартиру к Полякову; по дороге мы многое обсудили. Оказалось, что в этот день Коля ушёл из семьи и теперь снимал комнату с какими-то странными девушками. Так как места у Полякова было много, я предложила ему остаться там. Вспоминая парижское время, мы до утра не могли наговориться и не успокоились, пока не выпили и не выкурили всё, что было у хозяина в запасе. Наутро Коля пригласил меня в ресторан «Пушкин», и мы ели петуха в вине, запивая холодной водкой. Нам было хорошо, но Коля валился с ног, пришлось его везти на квартиру в его съёмную комнату.

Несколько дней я старалась не обращать внимания на тяжелый запах краски, но на третий день от аллергии у меня совсем заложило нос и горло, нужно было уезжать куда-то, желательно за город. Руслан пригласил на шашлыки за город с хорошей душевной компанией киноработников. В какой-то момент в лесу у костра мне очень захотелось остаться в Москве и совсем не хотелось обратно в Лондон. На дворе стоял апрель, весна только начиналась, и мир казался по-новому свежим и прозрачным.

Мудрая Елена заметила, как переменилось моё состояние после телефонного разговора с мужем-профессором, и объяснила, что мне следует вылететь в назначенный срок. Я согласилась с ней, и наутро Лена вернула меня в Москву, откуда уже через сутки я вернулась в Англию.

Уже через месяц я вылетела в Канны. Коля помог оформить аккредитацию, а я смогла чудом провести большую русскую компанию и посадить за центральный стол на ужин в отеле «Маджестик». Все удивлялись, как мне это удалось, ведь без предварительной резервации во время фестиваля просто невозможно найти места в элитных заведениях.

– Магия не имеет границ, – отшучиваясь, я понимала, что и вправду применила что-то сходное с гипнозом, когда разговаривала с метрдотелем.

Фёдор долго рассматривал винную карту, обращался ко мне за советом по основным блюдам в меню.

– Пусть принесут водки, – скомандовал по-режиссёрски Фёдор.

В русской компании вино в это время суток на фестивале уже никто не пил, все пили водку. Сидели долго, пока всех не попросили «на выход». Моя подруга Даша, режиссёр, не подходила к телефону, а единственные ключи от квартиры, которую мы снимали в центре Канн, были у неё, – типичная каннская история с разряженными телефонами, и случалось такое со всеми не раз. Проникнуть в подъезд без специального магнитного брелока оказалось невозможным, пришлось звонить Коле. Коля был на встрече, но вышел, чтобы доставить меня в гостиницу, которая была в соседнем городке, в десяти километрах от Канн. Чудом нашлось такси, и я, счастливая, ехала спать. Коля же вернулся ночью обратно в город работать; он вёл переговоры с грузинами. В номере я обнаружила, что полностью обгорела на солнце. Весь день я сидела на русском павильоне полдня без шляпы, давала какое-то интервью и в перерыве записывала мысли в блокноте. Николай вернулся в номер только рано утром, когда я собралась уезжать.

На следующий день я была на показе его фильма в фестивальном дворце. Лента была представлена в программном конкурсе «Особый взгляд». Коля был рад увидеть меня среди зрителей в кинозале. В его фильме была атмосфера, очень сходная с тем, в какой внутренне жил он сам. Коля был готов на всё ради победы и ставил работу на первое место. Он рос без отца и привык рассчитывать только на себя. На мой взгляд, самым большим его достоянием является особое чутьё – он знал, что хорошо, а что плохо. Но яркого самобытного таланта я в нём не ощущала. Для этого нужно иметь открытое сердце, чтобы Господь сумел пролить через него Свой свет с полной силой. Наверное, ещё с самого детства сердечко у Коли было сдавлено, и он активно использовал алкоголь, чтобы хоть на короткие мгновения избавится от психологической боли. Я больше не злилась на него за то, что в своём фильме он снимал дочку известного комика в роли женщины-милиционера, живущей без любви. И в конце концов, какой из меня милиционер, я – волшебница! После этого мы больше не встречались, а все последующие фильмы Коли так и не попали в конкурсный отбор Каннского фестиваля.

Глава 8. Роза мира

– Мадам, открывайте, полиция!

В восемь утра в дверь квартиры на рю Лепик раздался звонок, а затем последовал стук кулаком. Я только подошла к двери, чтобы задать вопрос, и услышала обращение:

– У нас есть распоряжение от судьи, открывайте, пожалуйста, немедленно! Мы из отдела внутренних дел!

Переводчица говорила по-русски с небольшим акцентом. Если французская полиция пришла с переводчиком, значит, ошибки быть не может. На следующий день я должна была вылететь на съёмки в Канаду, и мне хотелось как можно быстрее разобраться с этим, я была абсолютно уверена, что здесь какая-то ошибка. Трое полицейских в штатском стремглав рванули в гостиную; один из них направился прямиком в спальню, безоговорочно начался обыск. Переводчица, поняв, что с французским у меня нет проблем, осталась стоять скромно в прихожей и рассматривала афишу на двери.

– Так вы занимаетесь театром, мадам? Вы знакомы с Олегом?

Заслуженного артиста Олега Мокшанова я пригласила принять участие в театрально-музыкальном фестивале, который организовала в 2005 году в маленьком театре L’Atalante на Монмартре. С недавнего времени Олег жил в Париже, и он предложил сыграть моноспектакль «Моцарт и Сальери» по мотивам одноимённого произведения А. С. Пушкина. Оказалось, что жена артиста – коллега и подруга переводчицы. Она тут же обратилась к полицейским, которые с интересом рассматривали мое профессиональное портфолио:

– Послушайте, я знаю Олега, и это прекрасные люди, это артисты! Тут какая-то ошибка!

Полицейский держал в руках фотографию со съёмочной площадки: моя героиня в мехах с неприязнью смотрела на известного французского актёра Жан-Поля Рува, которого он узнал.

– Вау, здорово! Мадам, а когда выходит на экран ваш фильм?

Молодого сержанта немедленно перебил старший по званию полисмен:

– Этот фильм, наверняка категории Б, и он не будет иметь успех, я тебя уверяю, сейчас позвоним судье и узнаем, что нам с ней делать!

Полицейский вёл себя так, словно бы сам снимался в фильме. Его ядовитые фамильярные и необоснованные заявления звучали несколько по-детски, однако я по-прежнему не понимала, что происходит. По телефону судья отдал распоряжение привезти меня на допрос, и мне приказали немедленно одеваться:

– Это мы ещё посмотрим, куда и с кем ты полетишь, птичка, всё решает судья, а мы имеем ордер на твоё задержание! Люк Бессон тебе не поможет!

Фото, которые вызвали полемику в момент задержания, были со съёмочной площадки фильма, дистрибьютором которого являлась кинокомпания Люка Бессона EuropaCorp.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.