Елизавета Бута
Нет войне. История Ганса и Софи Шолль

Пролог

1943 год.

Где-то на линии фронта

– Ты посмотри на них, на дворе 1943-й год, а они антивоенные листовки печатают, –хмыкнул один из трех английских солдат, шедших по лесу. Он подобрал с земли измятый, отпечатанный на машинке листок. Бумажка была так испачкана, что текст с трудом уже можно было различить, но очистив от грязи, текст все еще можно было прочитать, так сильно и яростно чья-то рука колотила по печатной машинке и вдавливала в бумагу буквы.

– Дети. Раньше нужно было думать, – с небрежением отозвался второй парень, скользнув взглядом по этой бумажке. Он сам едва успел отметить восемнадцатилетие, но военная форма делала его старше лет на десять, и еще на столько же он хотел казаться старше. В таких случаях обычно начинают злоупотреблять черным юмором и цинизмом.

– Я всегда говорил, что не все немцы нацисты, – хмыкнул подошедший к ним приятель, и стал с любопытством рассматривать листовку. – Отдай кому-нибудь в штабе, пусть там разберутся, что с ней делать.

– Какая разница, что не все, если они молчат? – скривился восемнадцатилетний скептик, а парень, нашедший листовку, стал молча складывать ее вчетверо, чтобы аккуратно уместить в карман. Вряд ли у человека, который такой листок напечатал, сейчас все хорошо. Хотя бы из уважения к печальной судьбе автора листовки стоило ее сохранить. Может быть, его послания так никто и не прочитал, а его уже закрыло гестапо… От этих мыслей становилось не по себе.

Глава первая. Как все начиналось

Ганс и Софи Шолль родились в благополучной и обеспеченной немецкой семье мэра небольшого городка. У Роберта Шолля было семеро детей. Шестеро общих с Магдаленеой, и еще один – его внебрачный сын, выросший тоже в их семье. Мужчина был на пике своей карьеры, а его жена Магдалена, набожная лютеранка, всю себя отдавала воспитанию детей и ведению домашнего хозяйства. Внешне строгая и сдержанная женщина очень сильно любила всех детей и старалась воспитывать в них лучшие качества, учила их быть полезными и нужными обществу, прислушиваться к чужому мнению, но никогда не поступаться своими же принципами. Примерно так считал и Роберт. Мужчина делал успешную политическую карьеру, а в их доме частенько бывали высокопоставленные и образованные люди, которые с удовольствием до хрипоты любили о чем-нибудь поспорить по вечерам. В 1930-м году Роберту предложили возглавить Ремесленную палату, и вся семья, в связи с этим, переехала из Форхтенбурга в Людвигсбург близ Штутгарта.

Роберт с печалью замечал, что все чаще в пивных Баварии собираются оставшиеся не у дел ветераны Первой мировой и слушают россказни каких-то непонятных людей, рассказывающих им о величии арийской расы. Они говорили подвыпившим ветеранам, что те лучше других по праву рождения, ведь они немцы. Кто только чего не говорит в пивных, ничего в этом плохого нет. Пугало как раз то, что эти рассказчики вливали в уши нищим пьянчугам ровно то, что они хотели слышать.

– За что еще могли ухватиться обедневшие, безработные люди в разоренной стране, – сетовал мужчина, но его никто не слушал, даже собственные дети.

В 1930-х к власти пришли нацисты, а Роберта все сильнее притесняли за его антинаацистские высказывания. Он решил, что будет к лучшему замолчать, ведь нельзя идти против своего же народа и своих же людей. Отныне он если и позволял себе что-то резкое сказать, то только в кругу семьи и самых близких друзей. Дети потихоньку подрастали.

Софи была четвертым ребенком в семье, она родилась в 1921-м году. Девочка всегда и во всем старалась быть главной, первой и лучшей. Она быстрее всех бегала на соревнованиях, лучше всех вязала, шила и получала исключительно отличные оценки, чем всегда очень радовала отца. С сестрами Софи была дружна, но особенно близка она была с Гансом, который был старше ее на три года и всегда подтрунивал над ее желанием выделиться, отличиться, быть первой и лучшей. Впрочем, самого Ганса тоже нельзя было бы назвать двоечником и хулиганом. Серьезный, вдумчивый и ответственный мальчик с первого же дня школы был старостой, практически сразу его приняли в гитлерюгенд, и он стал счастливым обладателем потрясающе красивой форме, которой Софи безумно завидовала. Естественно, при первой же возможности она записалась в Союз немецких девушек и сразу стала главой отряда. Вот только отец отчего-то успехам детей был совсем не рад.

– Я сделала что-то не так? Ты против того, чтобы я была членом союза немецких девушек?! – сжав кулаки и еле сдерживая слезы, спросила маленькая Софи.

– Я не против, мне просто грустно от этого, но я никогда не буду против никакого твоего решения, – мудро и печально ответил Роберт, которому на днях весьма отчетливо намекнули, чтобы он прекратил свое неформальное общение с одной еврейской парой, которая частенько приходила к ним в гости.

Софи менялась на глазах. Свободолюбивая девочка с короткой стрижкой, которая всегда предпочитала куклам бегать с мальчишками, превратилась в командира ячейки Союза девушек, и теперь сама решала, кого стоит рекомендовать в члены организации, а кому лучше пока не замахиваться на курс подготовки хорошей жены. Кто-то говорил что-то дерзкое в частной беседе, не был в достаточной степени восторга от фюрера, не демонстрировал рьяного желания вступить в члены организации, которую девочка боготворила. Дух единства, коллектив, красивая форма – от всего этого дети были без ума. Шли месяцы, и Софи все больше не нравилось то, как любят проводить время девочки из Союза, как они насмехаются и чинят гадости тем, кто еще не обзавелся заветной формой.

В 1935-м году ввели Нюрнбергские расовые законы. Софи была искренне возмущена тому, что одни девушки могут рассчитывать стать добропорядочной немецкой женой, а другие об этом и думать не должны из-за глупой национальности. Писателей и поэтов, которых они учили в начальных классах, вдруг запретили и теперь даже имя их произносить было нельзя. А главное, что возмущало девочку, было то, что никого из ее подруг это ничуть не смущало. На возмущение Софи они лишь высокомерно пожимали плечами и отворачивались. Они считали, что просто она сама не так уж и достойна гордого звания жены и матери, вот и возмущается. Софи не нравилось, что девочки с яростным азартом следят за тем, чтобы еврейки не посещали парки для немцев, гонялись за ними, доносили и кидались грязью. Девочки делали это все с тем же азартом, соревнуясь друг с другом, сплочаясь против противных евреев. Софи это нравилось все меньше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.