Ирина Танина
По твоим следам

Глава 1. Вслед за тобой

– Ты действительно думаешь, что получиться?

Мы с подругой прощались у ворот загородной усадьбы. Не терпелось отправиться в путь, но приходилось выслушивать дружеские предупреждения, как опасно путешествовать через Таврию, где за каждым камнем поджидают кровожадные дикие варвары. А что мне оставалось? Подруга несколько дней промолчит, пока буду шагать по новой римской дороге к гарнизону, и ничего не сообщит моей семье в город, где кипели приготовления к другой свадьбе. Моя родня будет думать, что отдыхаю в усадьбе подруги детства, а тем временем ловить меня будет поздно. Мы с моим любимым уже станем такими же счастливыми молодожёнами, как и эти двое.

О, боги, когда вы создавали эту девушку, то пустили ей по венам воду, а не кровь. Радостно поддержав мой план на первых шагах, теперь она нервно теребила край белого покрывала и в сотый раз со слезами в голосе красочно расписывала свои раздутые страхи за меня. Я прям чувствовала, как шуршит песок в колбе времени, и шансы осуществить задуманное с каждым мгновением приближались к количеству оставшихся песчинок. Нужно, чтоб никто не видел меня. Благо все слуги и рабы либо спали, или их направили на задний двор, придумав занятие. Останься, да останься, потерпи, может всё образуется? Но я если что решила, то довожу до конца. Это бесхребетное существо просто боится за себя, что покаянно проболтается, едва мои братья и отец призовут к ответу.

– Конечно. Я твёрдо решила, что стану женой только Гесиода. Если будут спрашивать, скажешь, что я сбежала ночью. Будем прощаться, а то молодой супруг уже хмурится, у вас медовый месяц всё-таки.

Её муж, чтоб не мешать нам, переминался с ноги на ногу на пороге высокого белокаменного дома с черепичной красной крышей, под которой гнездились ласточки. Подруга тяжело вздохнула и обняла меня, едва не сбив дорожную шляпу. Мои руки отягощала дорожная сумка, поэтому оставалось только уверено улыбаться. Мне и самой с трудом удавалось сдержать волнение, потому что покидала привычную жизнь. Хоть бы ничего не забыть в дорогу.

– В пути подстерегает столько опасностей. Как ты будешь одна?

Дева-Хранительница Херсонеса, помоги мне! Конечно, я знаю куда иду, за пределами херсонесской хоры земли тавров-пиратов. Не зря же оделась в мужской хитон, молодым людям полагался до колен, плащ-гиматий и обрезала волосы.

– Гоплиты не далеко ушли. В самом деле, не на край Ойкумены собираюсь! – уверенно отвечаю ей. – Мы вернёмся, не успеешь соскучиться. Ещё успеем посоревноваться, чей первенец раньше родится.

Мои слова достигли цели, подруга отстранилась, и чуть не вытолкала за ворота. Она добрая и преданная и такая мягкотелая. Но с самого детства мечтает обогнать меня хоть в чём-то. Надо заметить, в красоте она превосходила, и на этом щедрость богов заканчивалась. А мои таланты заключались в другом. Сейчас хотелось скрыться как можно не заметнее, но летний рассвет с каждым мгновением оставлял всё меньше дружественного сумрака.

– Береги себя. Напиши, как дойдёшь. – донеслось до меня.

Конечно, конечно. Беги быстрее к мужу – выигрывать спор. Створки закрылись и отрезали путь к статусу благоразумной дочери. Интересная жизнь у мужчин, можно общаться на разные философские темы, посещать симпосиумы, участвовать в спортивных соревнованиях. А нам полагалось быть послушными дочерьми, выходить замуж за найденного родителями хорошего жениха, затем радость материнства и почтенная мать семейства, если повезёт с сыновьями. Но Афродита решила по-своему, стрелы взаимной любви отравляли мою жизнь вдали от моего гоплита. Одна мысль, что другой мужчина, кроме него, коснётся меня, вызывала содрогание.

Казалось, что вся округа слышала грохот деревянных ворот. Наверно все жители хоры разом проснулись, взглянуть, чего молодожёны в такую рань бродят. Утренний холодок пробрался под мой лёгкий зелёный плащ, так что мурашки пошли по телу. Оглянулась, на улице ни души, а в соседних усадьбах всё тихо. Дева-Хранительница, на тебя вся надежда!

Башмак вступил на мягкую пыль узкой улицы, шаг за шагом, и будь что будет. Несколько десятков ног промаршировавших гоплитов тоже подняли такую же седую пыль вчерашним вечером, и она, наверно, ещё оседала на придорожной траве. Между нами может всего двадцать стадий! Главное, не расслабляться пока не догоню Гесиода. Дорога вела мимо кудрявых виноградников, ухоженных полей с пшеницей и овощами, высоких белокаменных стен усадеб, за которыми раздавался раздражённый собачий лай и хриплый петушиный крик. Я глянула на небо, Апполон ещё не поднялся над горами в своей колеснице, но небесный купол уже озарялся, мне стоило поспешить. Шерстяные пряди облаков отражали свет золотой колесницы. Что за нить судьбы уготовили мне Мойры?

Внимательно наблюдая вокруг, я вышла к главной мощённой дороге, сжималась от каждого незнакомого шороха, но не сбавляла шаг. Стоило опасаться соседей или их рабов, потому что они знали меня в лицо и могли остановить, чтобы сдать отцу беглянку.

Мой отец– грек по происхождению, уважаемый, свободный горожанин Херсонеса. Спроси любого на базарной площади или в порту, любой подтвердит, что Милькиад – честный и удачливый купец. Наша большая семья давно живёт в полисе и многие нас знают. Мои братья также занимаются коммерцией. Мы же, как и многие женщины, большую часть жизни провели на своей половине дома, скрытые от мужских глаз. Но это не мешало маме часто принимать у себя многочисленных подруг, как и папе у себя на симпосиумах своих друзей и компаньонов по торговле. У нас постоянно кто-то гостил из многочисленной родни.

В прошлом году к нам приезжал троюродный брат. Он мог позволить себе путешествовать в свои двадцать лет и совершенствовать свои знания в разных школах ораторского искусства. У него-то я и подметила манеру держаться, говорить, заодно пригодилась оставленная им одежда. Всем домашним на веселье, я довольно точно спародировала его. Этот надменный петух даже успел обидеться, когда увидел.

С детства я любила наблюдать и подмечать характерные детали. Нянькам приходилось лечить синяки и царапины, которые получала за то, что похоже передавала манеры и привычки других людей. Братья и уличные товарищи не всегда понимали моё развлечение.

Но свободное детство было не долгим. Матушка взялась за моё воспитание более основательно, умная образованная женщина и меня увлекла чтением. Чем старше я становилась, тем больше проводила времени дома. Дабы развлечь себя чем-то кроме ткачества и рукоделия, я следуя увлечением книгами, стала сочинять стихи. В этом деле проявила особое упорство и отлично преуспела.

Несколько лет назад, когда город осаждали кочевники, я решила поддержать дух сограждан. Можно сломить живое существо физически, но пока будет силён его дух, человек сможет противостоять невзгодам. Что может так повлиять как слово? Свои стихи, которые посвятила городу и его защитникам, передала через друзей воинам. Мне было очень приятно слышать, когда моей семье выразили слова признательности. Едва голова не закружилась, уж решила, что стану подобна известной Аните или Сапфо. Даже отец серьёзно отнёсся к моему таланту, потому что считал поэзию уважаемым, но ненадёжным занятием в жизни. Конечно, как и многие наши предки, он поклонялся Гермесу и почитал только его. Всех детей он приручал к торговле, и меня часто водили помогать в лавку, что казалось мне как наказание за провинность.

Тем временем приближался важный этап жизни любой женщины, предстояло выйти замуж. Едва мне исполнилось тринадцать, к моему отцу стали подходить с брачными предложениями.

Я о них догадалась из разговоров на маминых посиделках, а после подслушала под окном, где проходил папин пир. Это напомнило деловую сделку. Конечно я не наивная девочка, и раньше знала, как устраиваются браки. А на базарной площади иные невесты сами могли предложить себя в жёны, при этом озвучив размер своего приданного, умения, заодно и предъявив свои требования к мужу. Хотя такое бывало редко, обычно о судьбе девушки заботились родители или опекуны. Молодым людям случалось и самим устраивать свою судьбу, как моей подруге. Весьма не плохо для такой тихони.

Два месяца назад я встретила на уличных празднествах моего Гесиода. На празднике Девы-Покровительницы, молодые девушки из свободных граждан могли удостоиться чести отнести новое покрывало в храм нашей защитницы. Мне тоже выпала эта честь на Партении нести новый большой покров для статуи Девы в храме, как дочери уважаемого купца, в числе нескольких избранных сверстниц, отчего я очень гордилась собой. Наша покровительница полиса мною особо почиталась среди остальных богов. Торжественные гимны, процессии девушек по городским улицам к храму и жертвоприношения завершились обильным пиром на площадях и всеобщим шумным весельем до ночи на улицах, которое шло несколько дней. Как уже говорила, мне нравилось наблюдать за другими и подражать. В тот вечер я примерила маску и притворилась одной из знакомых танцовщиц, так что никто не узнал меня. Зато моя девичья забава обернулась знакомством с красавцем-солдатом.

Мы почти не расставались, пока он не решил попросить моей руки. Но отец холодно и вежливо отказал ему, зато передо мной едва ли не метал молнии, подобно Зевсу. Родители негодовали, узнав, что мы хотим связать себя узами Гименея. А несколько дней назад мне сообщили, что скоро стану женой сына коммерческого партнёра. Я поговорила с отцом, но он лишь сделал строже моё домашнее затворничество. Тогда взыграла кровь свободолюбивых херсонеситов, и я решила сделать по своему. Придумала план и напросилась в гости к подруге, которая недавно перешла в статус замужней, кстати не без моей помощи. Молодой супруг оказался весьма зажиточным горожанином и владел добротной усадьбой на хоре.

Из их усадьбы я уходила в неизвестность. Будь что будет, но догоню моего Гесиода и выйду замуж только за него. Узкие пустынные улочки вывели на главную дорогу. Утренний свет тускло отражался на камнях. Смело ступила на широкий тракт дороги, который упирался в небо. Не в моих правилах долго колебаться. Хвала Риму, он заботился о том, чтоб наша жизнь стала безопаснее и комфортнее. Еще вчера по дороге промаршировал легион моего любимого. Если они случайно задержатся в пути, то успею догнать его. Вот удивиться, когда мы встретимся!

Уже виднелась окраина хоры, когда сзади на главной дороге послышался усталый и надрывный скрип колёс и не стройный топот множества ног. Унимая страх, не спеша обернулась. Не торопясь догонял купеческий караван. Греки, на мою удачу, все не знакомые. Пары рогатых волов тянули три повозки, на которых высились горы толстых, затянутых, больших мешков. У меня мелькнула идея!

Я подбоченилась, сняла шляпу, окинула всех холодным взглядом и поздоровалась с пожилым торговцем на козлах повозки.

Глава 2. Попутчики

– Радуйтесь!

Моё приветствие прозвучало довольно громким басом. Соотечественники окинули меня подозрительными и усталыми взглядами. Их было несколько, часть купцов ехала на лошадях. Но я отметила пожилого купца на повозке, который держался неприветливо, но взгляд у него цепкий и мудрый.

– И тебе того же.

Ответили мне сразу несколько греков, значит, они меня действительно не знают. И что ещё лучше, поверили в мою игру. Вежливо, но достойно нужно спросить у купца с мудрыми глазами о дороге, по моему, он среди них за главного. Говорю, словно и не хочу ехать, а спрашиваю ради любопытства:

– Куда путь держите?

– В Ялос.

Внутри всё возликовало, но изо всех сил старалась не подать виду. Именно к этому селению на берегу моря через горы направлялся легион, в котором служил мой любимый. Дева-Хранительница, кажется, мне повезло!

– Возьмите меня с собой, я заплачу.

Спросила, словно сделала одолжение, нарочно растягивала слова, словно мёд из кувшина лила. Этакий надменный юноша, порадовал своим обществом, словно снизошёл. Он лениво пожал плечами и спокойно ответил:

– Хм, я тебя не знаю.

Но отказ не остановил меня. Внимательно посмотрела на купца, мне хотелось понять, какой это человек. Седые волосы виднелись в выгоревших от пребывания на солнце вьющихся волосах. Загорелая кожа покрыта сетью морщин. Хитон его казался не новым, в отличии от одежды некоторых молодых людей, что ехали следом, но видно старый волк. Действительно, зачем привлекать внимание в дороге, где можно встретить разбойников? «Дома лучше, потому что дома безопасно» – гласила народная мудрость. Но мне домой уже никак, дерзко представляюсь:

– Давайте знакомиться. Дионисий из Миллета – учёный.

Где гимны в честь славного молодого мужа? Я гордо вскинула подбородок и выставила стопу вперёд, словно собралась произнести ораторскую речь. Торговец окинул взглядом и кивнул:

– А я – Мелетий. Половина оплаты вперёд. – и назвал сумму.

О, боги, почти половина тех денег, что взяла с собой! А веди нам с Гесиодом нужно на что-то начинать свою супружескую жизнь! Не собиралась же всю ответственность перекладывать на своего любимого. Меня хорошо обучили ведению домашнего хозяйства, поэтому прекрасно понимала, сколько нам всего понадобиться на первых порах без поддержки родственников, даже для скромной жизни. Все мысли мгновенно пронеслись в моей голове, конечно, и старалась держать себя в руках, чтоб не показать своих страхов. Но только медленно и надменно смерила пожилого путешественника взглядом.

– Ну, и цены у вас, почтеннейший!

Моё возмущение было искренним. На что мой новый знакомый пожал сильными и узкими плечами и глянул вдаль:

– Как хочешь!

Хитрец, как все почитатели Гермеса, но перед ним тоже дочь купца. Мы с Мелетием поторговались и сошлись в цене, после чего я заметила, пока лезла на повозку:

– Как говорил мой учитель: лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

– С умным человеком в пути не скучно, так говорил мой отец. – отпарировал он, принимая мои отсчитанные деньги, которые ловко и незаметно скрылись в его поясе.

А я вальяжно развалилась на мешках, в которых, судя по всему, везли зерно. Пыльно, но на повозке быстрее, чем пешком. Перед побегом подмывало купить себе лошадь, но поразмыслив, отказалась от этой идеи. Ведь ничего не понимала в них, стоит дорого, корм нужно брать с собой, и верхом плохо езжу, да на агоре не опытному покупателю запросто всунут старую больную клячу.

Дорога наша миновала границу греческих владений и ухабы стали ощутимее. Несколько рабов равнодушно шли пешком рядом с повозками. Купцы поглядывали по сторонам или любовались окрестностями. Те из них, что знали друг друга, перебрасывались впечатлениями или обсуждали общие дела.

– Хорошая у тебя лошадь, Павсикакий. Только немного коротконогая.

– Скифская. – похвастал он. – Они очень выносливые, хоть и с виду не красивые.

– Где купил?

– Друг уступил недорого. Он её из Нового города пригнал.

– И не побоялся же к скифам ехать!

– Он переоделся в их одежду, никто не признал. Хотя говорит, там со всех сторон Ойкумены купцы едут. На рыночной площади на сотнях языков купцы торгуются.

– Ну, и ну! Павсикакий, а кто теперь у них царём?

– Сын убитого царя – Палак. Говорят, смелый и опытный воин для своих юных лет. Царством правит жёстко, но справедливо.

Впрочем, к разговорам я не прислушивалась, а больше поглядывала украдкой назад, справедливо опасалась погони. Мои родные думали, что их непокорная дочь в гостях у своих друзей-молодожёнов. Но кто знает, может отец отправил брата препроводить меня домой. Несколько дней назад едва ли не на коленях выпросила поехать в гости к подруге, вроде прощального подарка перед свадьбой.

Я тайком радовалась, что купцы отвлеклись от моей личности. Отряд моего любимого ушёл вперёд на полдня пути. Гордость и надежда наполняли мою душу, потому что так ловко придумала способ добраться до Гесиода. Вот он удивится, когда встретимся и расскажу ему об этом!

О, Дева-Хранительница! При восходящем солнце эта долина поистине достойна называться твоими владениями!

Солнечный диск поднимался над синеющей в дымке гряды слева. Перед нами открылась зелёная, холмистая низина, подобная круглому блюду, окружённая цепью далёких гор. Наверно и дня не хватит объехать её по краю. Такого простора мне ещё не доводилось видеть, если не считать моря. Горы справа от нас постепенно поднимались всё выше и покрывались густым лесом. Где-то здесь находилась Бухта Символов – пиратское гнездо тавров. Спаси нас Дева-Хранительница!

В центре равнины, открытой и шелестевшей разнотравьем, виднелась группа холмов, за ними лентой вытянулся лес. Замечательное место для земледелия, но опасное. Утоптанная и укатанная дорога почти по прямой пересекала её по открытому пространству и терялась за горами. Среди изумрудного ковра виднелись и другие тропы, и едва заметные дороги, думаю, ходили по ним варвары.

Широкое холмистое плато постепенно понижалось, ехать стало веселее под откос. Я поправила подпрыгивающую широкую шляпу, хоть она и держалась на завязках, чтоб солнце не слепило, и заодно скрыть лицо от назойливых взглядов.

Особенно заинтересовался Павсикакий, на своей приземистой рыжей лошади он ехал за нашей с Мелетием повозкой. Лицом и шапкой золотых кудрей юный купец напоминал Антиноя, а атлетическую фигуру прекрасно подчеркнул складками гиматия, открываясь набиравшему силу зною. И судя по тому, что для поездки его украшали яркие узорчатые одежды, видно понимал, как хорош собой, и сбруя на его низкорослой лошади с дорогими золотыми вставками, всё указывало, что дела его в торговле шли замечательно.

Достойный молодой мужчина, если б не была влюблена в Гесиода, бесспорно, он мог бы обратить внимание на себя. Мы беседовали, пока спускались к долине, о том из каких городов и семей происходим. Мне не сложно было изображать своего родственника и не запутаться в его истории. Купец оказался хорошим собеседником, но любопытным.

– Отчего же по морю не отправился?

С виду умный юноша, а не знает, почему все избегают водный путь в последнее время? Что ж нужно быть настороже.

– По той же причине, что и вы выбрали дорогу по суше. Пираты совсем совесть потеряли.

Павсикакий внимательно слушал и с лёгкой улыбкой кивнул:

– Это точно, говорят, скифы заключили с ними союз, теперь им море по колено. А ты не боишься варваров?

Он держался вежливо, но от его взгляда хотелось отгородиться, закрыться шляпой, или укутаться плотнее в плащ. Мне это начинало мешать, как и поднимавшаяся жара. Отмахнулась словно от мухи, и небрежно протянула:

– Диофант надолго прогнал их обратно в степь. Не сунутся!

Может, меня смущает совершенная красота этого мужчины? Так неуютно от взгляда этих карих глаз.

– А по-моему бесстрашнее этих людей нет. Погибнуть в бою для них – слава. Мой шурин про них столько ужасов рассказывал. Говорят, они отдают своих пленников в жертву своему богу войны. Насильничают над женщинами и не почитают стариков.

Хотя держалась вальяжно, внутри кольнул холодок страха. К чему это он сказал? Я надменно подняла бровь, и спокойно заключила:

– Варвары. Им не ведомы законы цивилизации.

Его внимание теперь раздражало, как донимавшие нас и животных мухи и оводы. Что нужно этому Павсикакию? Неужели он узнал во мне женщину? Я предприняла все возможные предосторожности, чтоб во мне не угадывалась женщина. Боги не дали мне красоты подобной Афродите, низкого роста и худая, маленькие черты, высокий лоб, кроме того лицо покрывали крупные пятна-веснушки. Но плотно забинтовав стан и укутавшись в плащ, я вполне походила на жилистого юношу. Главное, не запаниковать, если бы он был уверен, уже бы выдал меня. А если распознал и не говорит, тогда что ему нужно?

Я решила держаться холодно с ним. Он принялся смаковать в таких подробностях зверства скифов, что совсем смутило не только меня, но даже Мелетий шикнул:

– Сменим тему для дороги. Нечего про врага в пути вспоминать!

Отношение пожилого купца приободрило меня, не спеша окинула молодого мужчину надменным взглядом. Этакий учёный, что свысока смотрит на чужие пороки. Недостойно молодому мужчине сплетничать! Знала, что греки любят посплетничать, но это в городе лучше помнить, а сейчас такое поведение мешало. Мой надменный вид подействовал на Павсикакия. Я заметила, как мелькнуло раздражение в его взгляде, на замечание Мелетия он важно заметил:

– Прежде чем безусым юношам отправиться в путь, надо знать, что ожидает в пути. – и лишь удвоил свои усилия в описании подробностей.

Пожилой купец только отмахнулся. Мол, что с дурака взять? О, боги, Павсикакий ещё и старость не уважает! Надо как-то ему отрубить охоту дразнить меня. Уверенность в том, что юный купец избрал меня целью своих слов, возрастала с каждым шагом. Мне пришла в голову идея, довольно грубая, но другой способ не нашёлся: Слушать дальше в деталях житейские рассказы, как скифы лишают чести женщин, поднимают на копья детей и пускают внутренности старикам, стало выше моих сил.

– Насколько я вижу, Павсикакий, ты не относитесь ни к тем, ни к другим. Чего тебе беспокоиться?

Многие громко засмеялись, даже рабы, а молодой купец насупился. Он окинул остальных злым взглядом, от которого и мне стало не по себе, но ещё долго кто-то тихонько похрюкивал или фыркал в кулак, припоминая мою шутку. Но моя цель была достигнута, этот грязный фонтан перестал бить и умолк. Дева-Хранительница, я не хотела обидеть этого человека, если б могла избежать как-то его речей.

Я тайком радовалась, что купцы отвлеклись от моей личности. Отряд моего любимого ушёл вперёд на полдня пути. Я надеялась, что мы быстро догоним его. Вот будет встреча!

– И как тебя отец одного отпустил в дорогу?

Мой благодетель заскучал и решил расспросить меня. Я отвечала словно нехотя:

– Я выпросил у него разрешения посмотреть мир. Много чудесного читал в книгах о здешних народах у Исигона и Ктесия.

Мелетий фыркнул и заметил:

– Нашёл кому верить! Эти писаки такого насочиняли, чтоб привлечь внимание к своим книгам.

Я вскинула бровь и повернулась к нему не спеша:

– Так я не увижу того о чём читал?

– Странно, – в наш разговор влез владелец скифской лошади. – ты утверждал, что из Миллета, а диалект как у херсонесита.

Вот же пристал, спасения от него нет! Я испугалась, но решила играть до конца. Окинула его взглядом, как можно презрительнее. В ответ молодой человек гордо вздёрнул свой большой нос. Только бы добраться до моего любимого, под его крылом мне никто не страшен. Я села по-мужски, широко раскинув стопы, и в упор посмотрела на задиру.

– Павсикакий, вы будете меня учить моему родному диалекту?

Нас – детей купца учили торговле, меня как будущую жену купца, чтобы разбираться в деле, пока муж в отъезде. Жёны простых торговцев вовсе сами сидели в лавках. В полисе селились семьи из разных племён. Языки мне легко давались, понимала множество диалектов и различала словно музыку. С домашними рабами даже выучила хорошо скифский. Он хотел потягаться со мной? Наши взгляды схлестнулись, словно бойцовские петухи на боях, которыми любили развлечься горожане в прохладный вечер. Отступать не собиралась, и твёрдо держала взгляд, насколько возможно в движении по дороге. Этот человек ненавидел меня, даже воздух между нами уплотнился. Вмешался мой благодетель:

– Чего ты пристал к мальчику? Никаких драк в моём караване.

Павсикакий сразу утих. Его друзья отвлекли его разговорами. Мне стало неловко, ещё ехать с купцами до Ялоса. Я оглянулась вокруг, в голову не приходило никакой дельной мысли, чтоб сменить разговор. О чем поговорить: о политике или о женщинах? На севере над рекой вился сизый туман, за него и ухватилась:

– А что там за дым? Какое селение?

– Нет никого. На реке давно не живут.

– Пожар в лесу значит? – холодно заметила я. – Говорят, летом там бывает такое.

Мелетий посмотрел в сторону реки и приставил ладонь козырьком над глазами. Через несколько мгновений он резко изменился в лице и стал гнать меня с повозки.

– Слезай, говорю, и беги рядом, если жизнь дорога! – с этими словами он злобно стегнул своих волов.

Я упёрлась, потому что не понимала причины столь резкой смены настроения. Дева-Хранительница, что происходит? Купец готов и мне всыпать плетей. Остальные тоже засуетились.

– Что ты увидел?

– Это не дым от огня, а пыль от земли летит! Столько коней только от армии кочевников может идти… Вспомни про скифа, он и появится!

Варвары?! Дева-Хранительница, спаси нас! Меня тоже подхватила общая паника, мигом спрыгнула, едва не подвернула ногу, и чуть не попала под лошадиные копыта. Не может такого быть, откуда идут скифы? Моя семья! В Херсонесе ведь ничего не подозревают! И на хоре не знают и мирно занимаются домашними делами! А мои друзья?! Скоро затрещат пожары в домах, а кони сровняют урожай с землёй. И прощай потраченные силы земледельцев за последние нескольких месяцев! А это голодная зима! Надо предупредить! Хоть бы кто-нибудь из купцов сообразил отправиться с посланием.

– Откуда они здесь? – от страха мой голос стал предательски тонким и хриплым.

Но уже никто не слышал. Купцы неистово стегали лошадей и волов, повозки противно и жалобно заскрипели колёсами и тяжело подпрыгивали на камнях.

– Гермес, сохрани нас!.. Вернёмся в наши земли!! – слышались возгласы моих попутчиков.

– Уже не успеем! Дорога в гору труднее! Укроемся в ближайшем лесу! – отчаянно выкрикнул Мелетий.

– Я предупрежу горожан! – обнадёжил один из молодых купцов и развернул коня обратно.

Всадник полетел к хоре, он поручил попутчикам своё имущество. Мне стало чуть легче, спасение хоры и города теперь возможно. Мы же спешили вперёд укрыться под спасительной крышей леса, где можно надеяться на густые завесы молодого подлеска и ползучих лиан, что оплетали деревья от крон до земли. Но времени ещё пересечь пространство по открытой долине у нас оставалось мало. Остальные греки тоже могли ехать быстрее, но не хотели бросать товар на разграбление кочевникам. Мной тоже снова овладела паника, когда увидела, как бурая лавина неминуемо разрасталась, расширялась и приближалась. Её разноголосый шум настиг нас раньше, и я готова была спасаться со всех ног. В конце концов, моя цель – попасть к жениху. Разумно было бы притаиться за любым камнем, но меня вдруг охватило чувство долга.

Херсонеситы своих не бросают, такова наша жизнь, мы привыкли держаться вместе, чтоб выстоять против внешних врагов. Таков наш характер, поэтому я не покинула купеческий караван. Когда нас несколько лет назад осадили скифы, я написала своё первое стихотворение о героях Херсонеса. Я передавала его читать нашим воинам, и узнала, что оно помогало поддержать их дух. Тогда и решила стать поэтессой как Сапфо, но отец решил, что одно другому не мешает, решил выдать меня замуж. У него на примете был друг по торговле, с которым он надеялся скрепить деловые отношения брачным союзом детей. Он даже привёл мне в пример несколько известных писательниц, которые совмещали обязанности матери и поэзию.

Так-то оно так, но видно меня с детства много баловали и давали много свободы для гречанки. Поэтому я решила нарушить древний закон – почитай родителей. Решила сама строить свою судьбу. И вот возмездие меня настигло.

Глава 3. Армия скифов

Или наступило испытание моего духа. Смертному не понять волю богов. Готова ли я преодолевать трудности в пути? В воздухе свистел кнут и щёлкал по бокам круторогих волов. Животные истошно мычали и тяжело хрипели. Кони испугано ржали и рвались вперёд. Я держалась позади повозки, чтоб не попасть под их копыта.

То и дело наши взоры обращались на север, где на горизонте виднелась жёлто-серая дымка, что широкой пеленой растянулась по всей долине. От зелёной ленты леса, что укрыл собой реку, словно наводнение, наползало нечто тёмное. Бурое пятно заполняло собой низину и постепенно с каждой пройденным мгновением оборачивалось живой массой. Нечто опасное двигалось на нас на тысяче человеческих и конских ног с единой массой человеческих тел и ощетинившееся в небо копьями. Степная химера, которая готовилась поглотить нас. Кольнули тревожные предчувствия, потому что спасительная чаща горного леса оставалась всё также далёко. Возгласы купцов подтвердили мои опасения.

– Цезарь, Цербер его дери! Не мог дорогу нормально сделать!..Что б его Прометеевский орёл подрал!..Братцы! У них всегда так, то деньги закончились, то рабы разбежались!..Вечно у них так!

Будь, что будет, а сдаваться рано. Мы словно маленький камешек на линии прибоя, на который шла волна. Ветер доносил уже до нас топот множества копыт, человеческие голоса, лязг и металлический звон, душил запахом известковой пыли и резкого пота. Я заметила, как мои спутники проверили кинжалы под одеждой. Кое – кто ехал с мечом. Мне защищаться было нечем, да и никто раньше не учил меня боевым приёмам. Долго ли я смогла бы в бою противостоять дикому варвару, что с малых лет рос среди воинов? Оставалось только играть свою роль до конца. Но не верилось, что этот день – последний и моя душа уплывёт к вратам царства Аида.

С жалобным скрежетом, проклятьями и тайными молитвами Зевсу и всему Олимпу миновали почти половину долины, добрались до ближайших деревьев. И всё же не успевали, мы оказались в поле зрения всадников на расстоянии полёта стрелы. Кровь шумела в груди от безумного марафона, жары плавящей камни и наши головы, животного ужаса загнанного зверя. Когда бояться стало больше невозможно, страх, который гнал вперёд, перерос в состояние аффекта. Мелетий поднялся во весь рост и махнул нам, словно звал с собой.

– Все в круг! Греки не сдаются! – скомандовал он.

Волов быстро развернул. Служители Гермеса криками, кнутами и молитвами выстраивали остальные пары волов с двумя повозками.

– Правильно! – меня охватил безумный азарт. – Спаси нас Дева-Хранительница!

Помогала, как умела, в прежней жизни животные отлично слушались. Хотя занимались ими больше наши рабы, но и мне полагалось знать как разводить домашний скот и птицу. Полис много нам давал и на рыночной площади всегда в изобилии можно найти уже ощипанных цыплят, голубей, свежую говядину. А море только ленивого могло оставить голодным. Но нас многому учили, поэтому я знала, как обращаться с животными.

Получившийся круг больше походил на треугольник, в который укрыли распряжённых волов и лошадей. Земля под нами дрожала, словно кожа на барабане, но котором задали боевой темп. А грохот копыт и сотен ног закладывал уши. Эх, а ведь мы почти дошли до леса.

Первые всадники пронеслись так быстро, что заметила их лишь краем глаза, обернулась и узнала их со спины по характерной, островерхой шапке-колпаку. В Херсонес иногда заезжали редкие гости из степи, да и на вазах их изображали наши мастера, видела и дома, отец не запрещал рабам носить родную одежду кочевников. Скифы! Я оглянулась и похолодела от ужаса, кочевники были везде, мы не успели.

– Эй, парень! Быстро сюда! – прикрикнул на меня Мелетий. – Жить надоело?

Я только заметила своё опасное положение и юркнула за повозку к соотечественникам. Надо же не забыл меня! И во время, потому что рядом словно из-под земли, вырос отряд лихих, скифских всадников. Они кружили вокруг нас, смеялись, переговаривались, но пока не трогали. Хотя запросто могли расстрелять из луков. В сильном шуме, который создала лавина людей и животных, умудрилась различать даже отдельные слова.

Человеческая река отрезала нас двумя потоками от горной гряды и от обратной дороги. Колоссальная, чужая, грозная мощь подавляла, отнимала волю думать о спасении, оставалось только уповать на богов. Я притихла, только сердце ухало в груди, плотнее закуталась в плащ и надвинула шляпу на глаза. И никак не могла вздохнуть в полную силу из-за пыли, резких запахов и страха.

Мне показался отряд гоплитов. Солнце сияло в чешуе доспехов моего любимого. Он вернулся! Он с отрядом гоплитов закрыл меня от всех варваров, и готов был отдать за меня жизнь. Эта человеческая лавина грозит любому, но обязательно он выживет, потому что я вдохновляю его на победу.

– Э, парень! Держись! – тряхнул кто-то меня за плечо.

В этой духоте моя голова стала кружиться и выдавать желаемое за действительное. Пришлось ухватиться за оглоблю повозки, чтоб позорно не растянуться в обмороке, даже если я девушка, и уж тем более нельзя потерять лицо в роли Дионисия. Не дождутся варвары! Я вздохнула вонючий, пыльный воздух, такой тяжёлый, что меня саму пробил пот. Что бы ни было, в каких бы тяжёлых условиях не окажусь дальше, но буду искать пути к побегу, чтоб уйти к моему любимому. Даже если мне как Одиссею, придётся потратить на это много лет. Я выпрямилась и направила свой взгляд на другой отряд конных скифов, что ехали не спеша к нам. Они ехали прямо, чинно и уверенно, словно корабль, прокладывая свой путь и рассекая человеческую реку, что послушно сторонилась.

Тогда я впервые увидела правителя диких варваров, потомка древней правящей династии. Он ехал в окружении телохранителей и знатных помощников. Воин оказался немного старше меня, отлично сложен, и скорее благороден, чем ужасен, как в описаниях, и по одежде мало отличался от соратников. Одеты они казались похоже, в кожаных доспехах, напоминавших рыбью чешую. У каждого имелся плетённый щит, который напоминал полумесяц из-за небольшого углубления. Следом шли и пешие воины-телохранители, и личная дружина.

Наш круг оказался на его пути, или они специально свернули к нам, но правитель кочевников со своей свитой остановился в десяти шагах от нас. Повисло тяжёлое напряжённое молчание среди общего шума. Греки и скифы пристально смотрели друг на друга. Отряд всадников также кружил вокруг нас. Перебьют нас или возьмут в плен? Посвятят нас кровавым богам войны словно жертвенные трофеи? Всадник справа от царя, смотрел на нас словно на грязную лужу, богато сверкавшие золотыми нашивками одежды и гордый взгляд говорили о том, перед нами знатный воин. Он заставил своего коня сделать несколько шагов к нам.

– Что замерли? Это – царь Палак, сын Скилура, правитель Скифии! Падите ниц перед ним! – рявкнул он на греческом.

От одной силы в его голосе хотелось упасть в пыль. Я дрогнула, но не пошевелилась.

– Радуйтесь! – приветствовал наш предводитель громко, чётко и спокойно, словно мы мирно пересеклись в пути. – Но греки – свободные люди.

С благодарностью посмотрела на Мелетия, лучше и сказать нельзя. Лицо кочевника налилось кровью, рука легла уверенно на рукоять меча. Моё сердце сжалось, когда его царь повернул голову к нему. Мне приходилось видеть таких воинов, их лица, что театральные маски. Никто не разберёт, что за этой маской достоинства и твёрдой готовности, не зря они почитают Ареса. Чего нам ждать? В этот момент из отряда вышел пеший телохранитель, с виду воин-скиф, и весело заметил:

– Великий Ваю! Греки решили лавку открыть прямо на нашем пути! Торговаться будем?

Дружный взрыв смеха сотряс воздух, даже правитель позволил себе улыбнуться и заметить ему:

– Колак, разве можно обхитрить грека?

Я посмотрела на коренастого воина в красной войлочной шапке. Курчавая выгоревшая борода скрывала нижнюю часть медного от солнца лица, из под густых бровей цепко наблюдали смеющиеся маленькие глаза. Что у скифов на уме? Игры чудовищ перед тем как растерзают жертву? Не зря же они так любят сцены нападения хищников на копытных, где бедное животное безнадёжно бьётся в капкане клыков и когтей.

Ответил за всех Мелетий. Надо отдать должное, держался он спокойно, только Зевс знает, чего это ему стоило.

– Великий царь! Мы – честные купцы из Херсонеса, торгуем зерном, едем на юг.

– Вы знаете, что теперь это земли скифов. Никто не может посещать её без нашего дозволения.

– Мы – мирные торговцы, работаем, чтоб другие были сыты. Могу ли я принести вам в дар часть нашего товара и ехать дальше?

– Что вы везёте?

– Овёс и пшеницу, оливковое масло и вино.

На лбу нашего предводителя выступил пот, но он не думал сдаваться.

– Хм, они везли его гоплитам из гарнизона. – влез в разговор знатный воин с благородной наружностью. – Снабжают провизией врагов, Палак.

Это звучало как угроза. Что важнее мнения близкого соплеменника? Особенно в диком мире, где нет силы закона, как в полисе. Но никто и не дернулся из нас, лишь плотнее прижались друг к другу. И когда Рим избавит нас от варваров?

– Не шуми, Аримаз. – возразил ему царь и снова обратился к нам. – Если среди вас есть воины, то вам запрещено оставаться в моих землях.

– Нет среди нас таких – одни купцы.

Палак довольно кивнул головой. Это вселило надежду. Я заметила, что у него пронзительные синие глаза и правильные черты. Чуть смуглая кожа и чёрные волосы, если к этому добавить атлетически сложенную фигуру, то юный скиф был довольно привлекательным даже на греческий вкус. О чём это я думаю? Разглядываю его как женщина, когда нам грозит гибель, вместо того чтоб думать о спасении.

– И один учёный! – сдал меня царю Павсикакий, словно откуп.

Взоры кочевников нацелились на нас словно стрелы. Меня передёрнуло, словно ударили кнутом, я обернулась к нему. Мстит мне? Вид у него был бледный и надменный.

– Зачем ты сказал? – удивился наш глава.

– Их скифы тоже ненавидят. К чему нам проблемы?

– Ты же грек!

Царь заметил наше замешательство и спросил:

– Кто из вас учёный?

Руки мои дрожали от страха, но я выдохнула и ответила громко и чётко:

– Я – учёный. Меня зовут Дионисий из Миллета.

Тяжело быть центром притяжения всеобщей ненависти. Но чего теперь прятаться и подставлять остальных соплеменников, я вышла вперёд, чтоб спасти остальных греков.

– Не слышал о таком! – серьёзно и обиженно заметил Колак.

Взрыв смеха скифов снова заполнил окрестности. Я по-прежнему боялась, но старалась принять как можно более равнодушный вид. Почему он так себя ведёт? Маленький скиф и я пристально смерили друг друга взглядами. Да что скажешь? Смеялись стратеги – подчиненные царя, пешие телохранители и лучники. Палак жестом успокоил их и спросил меня:

– Ты умеешь читать и писать?

– Я изучал разные науки, знаю несколько языков. Умею читать и писать на них.

– Мой народ не приемлет это ремесло достойным для мужчины. Слышал, что твои соплеменники называют мою страну дикой пустыней. Что учёный муж забыл здесь?

– Хотел сам посмотреть на то, о чём пишут в книгах. – уверено заявила я. – Суть учёного в том, чтоб проверять на себе то, что есть в книгах. Наука помогает улучшать жизнь людей, так развивается цивилизация.

Палак изогнул тёмную бровь и надменно уточнил:

– Даже под угрозой гибели?

Меня обдал холод реки Аидова царства.

Глава 4. Царский писарь

Из последних сил я старалась не отводить взгляд и держаться так же, как мой враг.

– Конечно. Если это нужно для науки.

Палак внимательно выслушал и одобрительно кивнул:

– Достойное решение! Книги часто врут, поэтому мой народ их не читает. Лучше всё узнать и посмотреть самому, пока молод. И у тебя будет на это много возможности, ты сможешь проявить свои способности под моей властью. Будешь царским писарем и переводчиком. Колак, пригляди за ним.

Я опешила. Купцы с тревогой переглянулись. Царь обратился к ним:

– Ступайте за нами. В Палакии построен отличная агора, где ваши товары охотно заберут. Римляне обойдутся, ваши мешки с зерном мы покупаем для нашей армии, но третью часть забираю в качестве налога.

Никто не посмел возразить ему, в степи у кого сила, тот и прав. Скифы весьма ловко развернули наших волов и повели к горам в общем потоке. Лица моих спутников выражали смирение и печаль, но отец всегда говорил, что жизнь странствующего купца связана с большим риском. Гермес нас хранил, мы живы. И хотя скифы вероломны и нас ещё могут сделать рабами или жертвами их кровожадному богу, но мы выиграли время. Что и говорить, кое-кто из моих соотечественников оказался хуже кочевников. Я метнула на Павсикакия ненавидящий взгляд, но он и виду не подал.

В мои планы не входило служить скифам. Я хотела к Гесиоду и оглянулась в поисках спасения. Царь со свитой двинулся вперёд, словно забыл о нас. А куда бежать? Вокруг море кочевников. Кто-то окликнул меня. Это пеший скиф Колак, он махнул мне рукой.

– Идём рядом. Не отставай.

Я злобно сжала котомку с вещами и зашагала следом. Всё равно найду возможность! Может быть позже. Только дождись меня, любимый, и не вздумай погибнуть.

Телохранитель зорким глазом поглядывал за всем вокруг, лицо его стало очень серьёзно. Я тоже следила, что не попасть под копыта лошадей, или не заблудиться в толпе шагающих отрядов. А мы всегда думали, что все скифы – всадники.

Солнце поднялось ещё выше. В воздухе висела пыль, которая оседала во рту, на одежде, въедалась в кожу. Где-то здесь по рассказам путешественников находилась Бухта Символов, но со стороны долины она не просматривалась. При этом горы только в этом районе укрывались туманом, тогда как остальная горная цепь лишь затянулась лёгкой, вечной для Таврии, прозрачной дымкой. Седые клочья не спеша клубились над бухтой и сползали к нам. Чужая земля – чужие духи.

Рядом со мной тянулись группы пеших и конных скифов. Проносились всадники на низкорослых рыжих лошадях, воины в кольчугах или без них. Тянулись крытые обозы и телеги, запряжённые волами. Моих земляков я быстро потеряла из виду. Несколько раз сама едва не заблудилась, но спина царя скифов оказалась отличным ориентиром. И рядом оказывался один из его телохранителей. Если б я умела отлично метать нож, то могла бы избавить Херсонес от одного из наших злейших врагов. Очень не предусмотрительно с его стороны. Хотя его воины очень бдительны, особенно этот Колак. Если мои догадки верны, мы направлялись к пиратскому поселению тавров.

Человеческая лавина обтекала холмы на подходе к горам, и скрывала их под собой. Пахло от всей массы просто убийственно: резким потом, нестиранной одеждой, животными. Но чем ближе к горам, тем чаще нас овевал прохладный ветер.

Мы свернули к руслу широкого ручья и воины на ходу черпали воду кто чем: ладонями, плоскими чашами, шлемами, даже кожаными шапками-колпаками. Скоро вода в ручье обмелела и стала мутной, и грязной. У меня у самой во рту пересохло, но я не решалась даже заглянуть в сумку.

А по обе стороны от нас выросли крутые белокаменные стены гор. Мы вошли в узком ущелье. Известняк в этих местах имел причудливые чёрные разводы, словно благородный мрамор. Колак подтолкнул меня поближе к царской лошади, за что получил мой сердитый взгляд. Я оглянулась вокруг. В этой теснине легко попасть под ноги лошади или под вражеский обстрел сверху. Воины зорким взглядом следили за всем вокруг. Но судя по всему, меня не собирались терять. Ну да, я же теперь имущество царя, как его конь или чаша. Я недоумевала, зачем безграмотному кочевнику писарь и едва сдерживала свой гнев. Херсонеситы не могут жить в рабстве, как ласточки не могут жить в клетке. Меня охватила тоска, что сейчас делает мой Гесиод?

Часть скифских отрядов горными узкими тропами, которые террасами уходили вверх от основания ущелья, поднимались куда-то вверх. Но мы шли прямо и остановились перед белой громадой каменных ворот, пока деревянные тяжёлые створки медленно раздвигались. Слышался скрежет механизмов, воины сверху приветствовали пришедших, затем тесной массой скифская армия миновала проход, мы шагов десять шли сквозь них. Телохранитель запрокинул голову в восхищении и, с любопытством оценивая большую высоту арки.

– Вот мы и в Палакии! Наконец-то! – сказал кто-то из скифов.

По ту сторону оглушил шум множества молотков, визг пил, чьи-то громкие мужские окрики и приказы. Открылась узкая долина с лентой синей воды, которая подобно змее вытянулась от нас к двум доминирующим над бухтой вершинам. Когда боги творили эту землю, рассекли основание между горами и заполнили водой, так тесно было в этой бухте.

Я ожидала увидеть сборище пьяных варваров, что шумят в промежутке между грабежами, суровых усталых женщин с не мытыми детишками, и частоколы с насаженными полуистлевшими головами пленников. А вокруг рос город, подобный греческому полису, чётко поделённый на кварталы, насколько позволяли крутые горные склоны. Сновали медные от солнца и ветра строители в набедренных повязках или штанах. В больших корытах замешивался раствор. От дороги при ходьбе поднималась белая известковая пыль. Встретились и завершённые кварталы, где дома походили на греческие. По улицам спешили по своим делам скифы и тавры, женщин среди них заметила мало. Были дворы, где владельцы лишь обозначили границы и жили в шатрах, кибитках и полуземлянках. И взору прохожих в огороженном участке открывалась то женщина укрытая красным покрывалом и мешавшая что-то в большом медном котле, то бегающие смеющиеся дети, то мужчины занятые каким-то ремеслом, то редко старики, греющиеся в первых лучах солнца. И всюду скифская речь, чужой говор.

Но встречались дома иного вида, напоминавшие кубы, сложенные из камней без раствора. Не представляю, на чём они держались. Там где склоны круто уходили вверх, эти сооружения лепились к друг другу, крыша соседа снизу становилась маленьким двором перед верхним домом. Эти скромные жилища цеплялись за любой уступ и словно срастались с горой. И в них кипела жизнь. Кто-то разговаривал на языке тавров, что походил на скифский. Кто-то наводил чистоту, вывешивал сухие травы, ухаживал за домашней птицей или скотом. Курился дым от очагов. И там тоже возводили новые дома, поднимая камни на ослах крепких или на мужских плечах.

Мы не доехали до шумной площади, где видимо, проснулся рынок, и завернули влево и улица пошла в гору. Я заметила башни, которые шли по гребням гор и стены, которые местами переходили в белые скалы. А кочевники весьма удачно вписали оборонительные стены в горный гребень. Появились и ожидаемые колы с отрубленными головами, напугали меня на крепостной стене.

Над нами вырос царский дворец – большое двухэтажное здание, которое с каждым шагом всё больше подавляло собой. Редкие окна виднелись только на втором этаже. Во внутренний двор, устроенный в сердце дома вели широкие ворота, куда и направился отряд царя. Напоминало и наши дома, в и чем-то отличалось.

Пока я озиралась, всадники спешились, конюхи увели лошадей. Но телохранители последовали за царём.

– Писаря разместите к остальным слугам!

Слуга отвёл меня в пустую длинную комнату на втором этаже и указав на мою лежанку, скрылся. Я оглянулась. О Дева-Хранительница, мне не сбежать, все окна зарешёчены. Общая комната! Множество простых лежанок, значит, придётся спать среди толпы слуг, что явятся вечером. Что делать?

И моё место оказалось в середине, не скрыться, не отвернуться. Я присела на край войлочного потёртого полотна, укрывавшее его. А что я думала, что отдельную комнату выделят? Не велика птица. Больше никто не появился. Я отошла в угол, сменила одежду. Вечером такой возможности не будет. Мне хотелось помыться, но на баню не стоило рассчитывать.

Я оставила сумку и шляпу, спрятав под хитон кошель с монетами, и спустилась в широкий двор. Скифы словно не замечали меня, служанки, слуги, воины, занимались своими делами, странно, но на греческого юношу особого внимания не обращали. Я осмотрелась, вокруг квадратного мощёного двора тянулись две открытые галереи, угадывались двери в хозяйственные помещения, жилые и парадные покои. Стены украшали врезанные рисунки с изображением оленей и пантер. В углах двора в глиняных больших горшках стояли тонкие деревья с густой листвой. В середине двора шумел фонтан. Сердце моё возликовало, умывшись и помыв руки, я почувствовала себя легче.

Мою радость омрачал пустой желудок. В сумке у меня была еда, но она пригодится на случай побега. На рынке наверняка кто-то торгует готовой едой, надо спуститься и заодно осмотреться. Но все выходы тщательно охранялись, меня весьма грубо прогнали обратно.

– Эй, малец! – меня позвал Колак.

Что за обращение? Я приосанилась и гордо ответила:

– Моё имя – Дионисий!

– У меня сын такого же возраста, так что я его также зову. – усмехнулся скиф. – Ты есть будешь? Пойдём на кухню. Поспешим, а то царь у нас скор работой загружать. А ты худой, что тростник.

Я едва успевала за ним. Он хоть и был примерно одного со мной роста и старше годами, а перемещался очень энергично и словно крадучись.

Большая кухня, в которой готовило около двух десятков слуг, встретила шумом, запахами хлеба, молока и пряных трав. Мой провожатый весело перекинулся несколькими фразами с деловитым и общительным поваром и скрылся. Мне отвели место за краем длинного стола, за которым могли бы разместиться человек тридцать, и дали тонкую лепёшку, в который вложили рассыпчатый сыр и какую-то ароматную пряную траву. Я в сомнении оглядела это, но попробовала, оказалось удивительно вкусно. В это время на кухне царила суматоха. В большом казане что-то парило и распространяло белковый аромат мяса. На столе очищали зерно от сора, рубили зелень для заправки. От чего пахло аппетитно пряными запахами. Несколько мужчин энергично толкли молоко в кадушках в углу, попеременно сменяя друг друга.

– Амфоры для кумыса. – сообщил им работник.

Передо мной на столе выстроили в ряд амфоры греческой работы. Они были разной формы и на лакированной чистой поверхности ещё блестели капли воды.

– У этого кувшина щербина на венчике. Уберите, а то царь нам голову снесёт.

Я фыркнула. Надо же! Скиф – ценитель красоты.

– Чего смеёшься?

Я смущенно откашлялась и вежливо ответила:

– Мне кажется, вы перепутали кувшины. Это ойнохои для воды, а это амфоры, стамносы и кратер для вина.

Скифский виночерпий, так я его определила, надменно смерил меня взглядом и ответил:

– Я и без тебя знаю, парень. Но наш царь чтит традицию и предпочитает вину исконно принятые у нас напитки. Только теперь все друг перед другом кичатся богатством, поэтому заполняем кумысом дорогие кувшины.

Слуга принёс пузатый кувшин с тонким горлышком, покрытый орнаментом из чёрных полосатых треугольников.

– Молодец! Тавры будут довольны, что мы их подарками пользуемся.

– Малец! – словно из-под земли появился Колак. – Ты поел? Царь велел тебя звать. Возьми с собой стилос и вощёную табличку. Подойди к ключнику за ними.

– Он знает, что это? – удивилась искренне я.

– Поспеши. – нахмурился скиф. – Наш царь в гневе страшен.

Двор украшали гирлянды из красной материи, даже над головами натянули верёвки с трепещущими на морском бризе алыми лоскутами, которые отбрасывали паутину теней. Солнечные лучи уже пробились сквозь туман, который постепенно таял.

Едва подошла к дверям главного помещения, появился Палак со свитой, заметно посвежевший, и даже приятно пахло кедром и выделанной кожей, что весьма удивило. Вблизи он оказался на целую голову выше, и ещё более привлекательным. И глаза удивительно яркого синего как летнее небо цвета. От этого человека исходила сила, что волновало и притягивало. Он успел сменить свою одежду, красная рубашка с запахом на правую сторону туго стягивалась кожаным ремнем, красные свободные штаны заправлены в короткие мягкие кожаные сапоги. Плечи и край рубашки украшали золотые нашивки. Как и край колпака вокруг его лица. На боку висел короткий меч, рукоять которого завершалась орлиной когтистой лапой.

Я гордо приосанилась, словно была гостем, а не пленником.

– Дионисий, идёшь со мной в город. Записывать умеешь быстро?

– Конечно. – я мысленно удивлялась, как он будет расшифровывать мои записи, если не умеет читать, но даже виду не подавала. У знати свои причуды.

– Пиши всё, что буду тебе говорить. Потом спрошу. – пригрозил он и обратился к свите. – Шурин, покажешь всё, что сделали, пока меня не было. Пойдём к оборонительной стене, покажешь, что там не достроили.

Аримаз важно принялся объяснять. Мне не хотелось идти за ними. Хорошо, хоть ума хватило, не спрашивать знает ли цифры и алфавит. Наверняка, он не разберёт и сотой доли того, что я запишу. Но подумав, поняла, что у меня будет отличная возможность разведать пути к побегу. Можно будет запомнить дорогу к не достроенным участкам в стене, внимательно запомнить путь к ней и горы за стеной. Я пристроилась за спиной царя среди телохранителей. Спереди и сзади шло ещё несколько воинов. Рядом с Палаком находились несколько богато одетых скифов, которые держались очень важно. А я уж думала, что кочевники всегда на лошадях ездят. В книгах они часто описывались как продолжение друг друга. Что ж посмотрим!

Куда там! У меня шея обгорела, пока облазила за царём его строящийся город, который он скромно назвал в свою честь. Чтоб его Зевс покарал! Мне некогда было в сторону глянуть.

– Пиши. Две тысячи блоков на стройку к новолунию…– диктовал он мне, и одновременно вёл разговор с Аримазом. – Рабам нужно выделить тридцать мешков зерна? Брат, столько не будет. Отметь двадцать мешков зерна на каменоломни. …Ну, так что, если едят как саранча. Я слышал, что недавно брали телегу зерна. Что вы с ним делаете?..Пиши, доставить сотню брёвен Авасию в новый квартал…Хворост и дрова для сигнальных постов, пометь, назначить ответственного. Они всегда должны быть…Пиши, заказать кузнецу пятьдесят новых пил. Стройка идёт быстро, брат, но нужно ускорить. Римляне тоже усиляют свои позиции…Писарь, сотни две. Нет, две с половиной глиняных труб заказать гончарам. Пометь, сюда же десяток кувшинов и пятьдесят чаш.

И так всю дорогу, ещё и поглядывал в мою табличку. Понимал бы ещё! Хотя кто его знает? Я писала по совести, всё, что велели. Старалась где-то сокращать, воск стал мягче под летним зноем. Когда место закончилось, я сообщила, и мысленно возликовала. Как оказалось рано. К моему удивлению, они прихватили запасные. Постоянно приходилось смотреть под ноги, потому что улицы мостили камнем. На одной из улиц на нас сорвался блок с камнями с высоты, подняв облако известковой пыли, и только внимательность и расторопность охраны спасли нас.

Глава 5. Палакия

Мне стало понятно, что скифы решили всерьёз зацепиться в этих землях и тавры им помогали, потому что они в большом количестве встречались на улицах. Дева-Хранительница, стало жутко, что у нас под боком собирается такая сила.

Когда возвращались, надеялась на отдых. Ещё подумалось, что меня могли отправить на стройку, где трудилось и множество рабов, так что мне ещё относительно повезло, что попала во дворец. Вернувшись, Палак продолжил работу, велел, чтобы все устроились в зале. Воины расположились в два ряда по отдельности от царского возвышения к выходу, кочевники сели на тростниковых циновках, скрестив под себя ноги. Из мебели маленький складной стул, инкрустированный золотом и с сидением из крашенной кожи, полагался только царю. Да передо мной поставили крохотный столик на четырёх коротких ножках с пергаментом, стилусом и чернилами.

В двух кривых столбах света, кружили золотинки пыли. А в окна виднелись зубы горных вершин, Помещение украшали только фрески со сценами сражений, которые местные мастера ещё и процарапывали по контуру. Скифские герои бились своими короткими мечами-акинаками, топорами и копьями с грифонами, волками и львами.

Мне пришлось зачитать свои письмена, и после их передали Палаку и он сам заглянул в них. Мелькнула мысль, что скиф понял греческие знаки. Наши цифры сложно обозначались буквами греческого алфавита, также десятки, сотни и так далее, неужели варвар смог бы их выучить?

– Что ж, пишешь быстро и без ошибок. – отметил он изучив. – Мне вполне подходит такой писарь. Позже я назначу тебе плату, сегодня ты свободен, но как мой слуга, обязан присутствовать вечером на пиру.

Мне такая похвала не понравилась. Спасибо на добром слове, но меня жених ждёт. Но куда было деваться? И как отвертеться?

Пир шумел, когда сошла дневная жара, в большом зале, противоположную стену украшала фреска, на которой благословляла всех скифская богиня в высокой остроконечной шапке и множеством змеиных хвостов, которые словно широкий куст побегов обрамляли её фигуру в красном платье с запахом. Слуги принесли столько масляных ламп, что стало светло как днём. Гости также разместились в два ряда, от входа к царскому возвышению, на коврах за маленькими столиками. Женщин на пиру не было.

Собирался ли он что-то мне диктовать неизвестно, но решил, что личные слуги и телохранители должны быть под рукой. Но весь вечер подпирала стену рядом с выходом, прислушивалась и поняла к своему ужасу, что в скифском круге существовала иерархия по знатности и боевой доблести, по количеству побежденных врагов. Самые смелые и отличившиеся располагались ближе к царю, молодые и не отличившиеся, но видимо знатные сидели у двери.

Сначала гости пригубили по кругу кратер вина, а после чествовали друг друга и пили только кумыс. Прислуживали всем молодые юноши, которые не имели ещё отличий в бою. Царь раздавал воинам и сановникам подарки и должности. К моему удивлению Аримаз занимался строительством города, и к тому же приходился ему роднёй и побратимом. При этом никаких диких вакханалий не последовало, как рассказывали в Херсонесе. Признаться честно, среди греков мужские собрания заканчивались часто драками из-за чрезмерных возлияний, и самые шумные проходили среди учёных. Среди кочевников я такого не заметила. И в самом деле, откуда грекам было знать о том, как проходят их пиры, может их праздниках и не было. Зато пригласили двух борцов, которые устроили под всеобщее ободрение, показательный бой. Хотя для этого пришлось гостям подвинуться и образовать свободный круг для состязания.

Скифы разошлись уже ночью. Мне со всей свитой должно было проводить его до личных покоев. Воины освешали путь масляными лампами. Маленькая спальня была без окон, только росписи и рельефы служили украшением. В углу стоял маленький узкий сундук и длинное ложе укрытое шерстяным покрывалом. Палак отпустил людей.

– Дионисий, ты останься.

Стала как вкопанная. Что ему нужно? Он медленно подошёл ко мне, внимательно разглядывая своими синими глазами. В груди учащённо забилось сердце, словно птица в силках. Стало как-то неуютно. Ещё не приходилось оставаться наедине с мужчиной, тем более столь притягательным. Яд от стрел Афродиты напомнил о себе, и образ гоплита победил скифа. Расправив плечи, я надменно посмотрела на него, хотя внутренне всё сжалось от страха. Неужто, во время происшествия на улице, тогда Палак укрыл меня от падающих камней, он что-то заподозрил?

– Завтра с утра будет тебе задание. Так что приготовь пергамент и чернила. А после нужно будет записать боевые достижения, которые рассказывали на пиру.

Мысленно выдохнула, уже успела испугаться, что меня раскусили. Ответила лёгким кивком головы:

– Будет сделано.

– Ступай.

Я с облегчением вышла в коридор, где расположились охранники и двое телохранителей. У этих жизнь тоже не орехи в мёде, до утра караулить покой правителя.

– Малец, ступай на кухню. Там покормят и ложись спать, еле стоишь на ногах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.