Александр Авгур
Вчера

ЧАСТЬ 1. ОТРАЖЕНИЕ

Зеркальный мир

Странности бывают, знаю точно!

Но со мной случилось это в первый раз,

Зеркало ожило одной лунной ночью,

Разделив меня… То есть нас…

Он заметил меня первым, в отражении,

Уловил в движении – диссонанс.

Будто буйным стало воображение,

Ведь другой мир за зеркалом – нонсенс.

Он ходил, из стороны в сторону,

Нервно, закурил сигарету.

Вдруг на все дела стало все равно

И я с собой проболтал до рассвета.

– «Ну, как там Льюиса Алиса?»

Шутил я, скрыв недоумение.

Были у нас одинаковые мысли,

Те же идеи, зеркальные сомнения.

– «Кто ты?» – спросил в унисон,

Идентичный голос вызвал улыбку.

Доппельгангер или дурной сон?

Быть может, видение зыбкое?

Мы сидели друг напротив друга,

В одинаковых креслах, глаза в глаза.

– «На этом можно заработать круто!»

Я уже не помню, кто первый так сказал.

Мы обсуждали планы, ночь текла плавно,

Порой по делу, порой плавая.

Creket плавили, никотин в пламени,

По правилам сбросили с души камни.

– «Ну, как мы дальше? Озолотимся? Погудим?

Как Гудини или Ходжа Насреддин,

Как ханжи наследим в этой истории?»

Обычно сам с собой не спорю я…

Взвесив, все за и против,

Мы пришли, к выводу, вроде

Дружбу заводим, теперь бизнес партнеры,

Он там, а я тут, вместе свернем горы!

– «Можно фокусы показывать, цирк да и только!»,

– «500 за билет! А зрителей сколько?»,

– «Думаю много! Это чудо! Магия!»,

Поверить в это, день назад, ну никак не мог я…

Кто-то задумался, другой задумался тоже,

От мыслей не добрых пошел мороз по коже.

Как же все сложно, последствия не постижимы.

Стали в один миг раздражимыми мы.

Какое-то, время спустя,

Будто пустяк, в кухню ушел.

Пусть будет он, или пусть буду я,

Грань между миром – будто тонкий шелк!

Пришли, и оба догадались тут же,

Рука за спиной, кто первый, ну же…

Ножи блеснули – отражением стали,

Мы встретились глазами усталыми.

Кто-то упал, толи я, толи он,

Кого-то захватил вечный сон,

А второй, чуть слышно пробормотал:

– «Это не эгоизм, это выгода».

Теперь дела в гору – у меня свое шоу! Но…

Мои недостатки будто бельмо…

Нет в отражении, бедам нет счета…

Нет меня на видео и фото, какого черта!?

Август Духов

Снег кружил большими хлопьями и падал,

На грязный асфальт, холодного города.

– «Гена! Гена! Какая ты падла!»

Подумал Михаил Ермолкин и почесал бороду.

Завел машину, рванул в сторону окраины на Мерсе,

На встречу к колдуну, под звуки радио.

Не верил особо Михаил в это мракобесье,

Но ему надо было вызвать дух Геннадия.

Дух бывшего друга, с которым Михаил,

Украли крупную сумму у местных бандосов,

А Гена, сволочь – спрятал, утаил,

От подельника все деньги, все бабосы!

Ермолкин долго с «другом» вел допрос,

Сломал все пальцы, бил битой по лицу.

Но вот ответа он не получил на свой вопрос,

В итоге, сорвался и перерезал глотку подлецу!

Ну а теперь, он ехал к колдуну,

Чтоб душу Гены вызвать тет-а-тет,

– «Надеюсь, сука, я тебя найду.

И ты, где деньги, дашь ответ».

Про колдуна он слышал слухов много,

Его называли – Август Духов, как-то так.

Брал за работу обычно недорого,

Но в начале заключал устный контракт.

Вызывал умерших духами нетленными,

Изгонял демонов, сатане грозя!

Помогал с потусторонними проблемами,

Вот только контракт с ним нарушать нельзя!

Говорят у тех безумцев, что нарушили,

В жизни бывают жуткие случаи,

Кожа гниет, увечья, удушье,

Кошмары по ночам до безумия мучают!

Наступает у них полоса невезения злая,

Которая, жизнью их крутит – вертит.

А некоторые люди, ничего не понимая,

Погибают странной и страшной смертью!

Снег кружил большими хлопьями и падал,

На грязный асфальт, холодного города.

Мчал Мерседес как будто из ада,

За рулем Михаил Ермолкин чесал бороду.

Подъехал к старому дому без окон,

Который, готовили, давно под снос.

Явился, к назначенному сроку,

Вошел в подъезд и понял что замерз.

Подышал на ладони, закурил сигарету,

По коже пробежала дрожь,

Стоял, ждал колдуна с ответом…

Но вдруг в его шею вонзился нож!

Брызнула кровь на пол и стены,

Михаил захрипел, зажал рану и рухнул.

Понял, что смерть не наступит мгновенно,

Когда к нему подошел Август Духов.

Колдун опустился и сказал еле слышно:

– «Ты не думал наверно, что получится так,

Ко мне пришел призрак Гриши, и так уж вышло,

С ним мы сегодня заключили контракт.

Мне он сказал, где деньги спрятал,

Сообщил, что ты мне скоро позвонишь.

И чтоб устроить вам встречу ребята,

Я заманил тебя в эту глушь…».

Из мертвого тела улетела душа с досадой,

Смотрела на Гену и Августа с чувством свободы…

А снег кружил большими хлопьями и падал,

На грязный асфальт, холодного города.

Смерть в отражении

Лидия бежала по узкому коридору,

Задыхаясь, рыдая, с кровью на губах.

Вчера утром, ей бы показалось это вздором,

Кошмаром, приходящим лишь во снах.

Но тут реальность, страшная, давящая,

Вот-вот и схватит Лидию кто-то…

Смерть, самая настоящая,

Должна выполнить свою работу…

…А еще вчера, с подругами, Лида,

Ходила по магазинам, за обновками,

Взрослые девушки, с не серьезным видом

Пред зеркалами, меняли наряды ловко.

Шутили пошло, громко смеялись,

Маша, Инга и Лидия.

Меняли платья, весело кривляясь.

– «Красавицы!», – говорил каждый, кто их видел!

Вдруг, посмотрев в зеркало, замолчала Инга.

В горле появилось жжение,

Мешающее вырваться на волю крику:

– «У меня синяки на шее в отражении!»

Второй спохватилась Маша:

– «Боже! В зеркале у меня нет глаз!»

В пятки, от страха, ушла душа

У Лиды, от сказанных подружками фраз.

Взглянула она на себя и взвизгнула,

Холод по коже, словно сердце остыло,

Будто она с белого света сгинула,

Ее отражения в зеркале не было.

Девушки в шоке – слезы, нервы…

– «Бегом домой, о случившемся – молчать!»

Сказала Лида: – «Показалось наверно!

Надо все взвесить и не кричать сгоряча!»

Девушки решили ночевать у Маши.

Обзвонили родителей. Инга предупредила мужа.

– «Страшно девчонки. Наверно не ляжем»,

Пробубнила Маша, добавив – «Кто хочет ужин?»

Уснули под утро, отойдя от ужаса.

За окнами город удручал своим видом,

Кто-то смс кому-то написал,

От звука мобильника проснулась Лида.

Встала сонная. Одна в комнате.

Надела халат, прошла на кухню неспешно,

Конфеты на столе, чайник на плите,

На люстре, в петле, Инга повешена!

Холодным потом обдало девушку,

Будто вылили ледяной воды чашу.

Прикусила губу до крови. Увидела вторую подружку,

С вырезанными глазами – Машу.

Она лежала на полу в прихожей.

Лида заскулила, вцепившись в нагрудный крест.

– «Боже мой! Что творится, боже!?»

И выбежала, босиком, в халате, в подъезд…

Лидия бежала по узкому коридору,

Задыхаясь, рыдая, с кровью на губах.

Вчера утром, ей бы показалось это вздором,

Кошмаром, приходящим лишь во снах…

…Тела двух подруг – нашли соседи.

Новость облетела ближайшие города,

Каждый, самыми разными сплетнями бредил.

А Лиду, больше никто не видел. Никогда.

Корабль идет ко дну

На борту паника, люди кричат в ужасе,

Капитан хладнокровен. Стоит у руля.

Спасательный круг сейчас нужен всем,

Пока крысы бегут с корабля.

Команда матросов ищет пробоину.

А может поломку? Никак не поймут.

И беспощадно сирена воет там,

Все неминуемой гибели ждут.

Слышен голос по громкоговорителю:

– Скоро утянет нас на глубину!

Это ужасно и отвратительно,

Но корабль идет ко дну!

Толстый банкир плачет и молится,

Его не спасут грязные миллионы,

Что дальше делать – он волен сам,

Прыгает за борт в объятие волн и…

Его порубили стальные лопасти,

Пошел банкир акулам на корм.

С последними словами – Бог прости!

Его сбор к праотцам был скор.

Молодая красавица не стыдясь,

За последнее место в шлюпке

Старому боцману отдалась,

Как последняя грязная шлюха.

И пока на красавице боцман пыхтел

И она с ним нежна была,

Пока шло трение мокрых тел

Последняя шлюпка уже уплыла.

А один офицер, как любой злодей,

Впадая в безумие уже сам,

Расстреливал в упор бегущих людей

С глазами полными ужаса.

На палубе кровь течет рекой,

Тела валяются тут и там,

А офицер не обретает покой,

Ходит за жертвами попятам.

В каюте закрылся врач пожилой,

И долго, слезно богу каялся

О том, что бесцельно он век прожил свой,

Не жил как герой, а просто маялся.

Не спас никого, не излечил,

Не был семье опорой.

Нет, у него попасть в рай причин,

А смерть то уже скоро.

Хотел этот врач покончить с собой,

Но от страха затрясло его тело.

По жизни он не был герой

И сдохнет в ожидании несмело.

На борту, как и прежде паника,

Остатки живых кричат в истерике,

В их сердца ужас проникал,

В ожидании смерти вдали от берега.

По громкоговорителю тот же голос:

– Наш корабль еще не потонул!

Это довольно приятная новость,

Но он скоро уйдет ко дну!

Молодой учитель иностранных языков,

Зажал кухарку в туалете.

Она под властью его нежных оков

Ощутила лучшее блаженство на свете.

А после любовники вместе решили

Уйти в мир иной совместно,

На тот свет они поспешили,

Приняв цианид в каюте одноместной.

На корабле, скрываясь от полиции,

С усами плохо наклеенными,

Тайно плыл маньяк – убийца

С мыслями дурными, потаенными.

Увидев происходящее тут же

Он пошел по каютам.

Тихо шепча: – Мне ножик нужен.

Берегитесь, людишки! Каюк вам!

Зарезал матроса, боцмана с красавицей,

Потом офицера и старого врача.

А после сказал: – Как же мне это нравится!

Обожаю работу палача!

На борту паника, люди кричат в ужасе,

Капитан с улыбкой стоит у руля.

Тихо хихикает он над всем,

Пока крысы бегут с корабля.

Матросы никак не найдут пробоину.

Нет поломок, все в порядке.

Но сирена по-прежнему воет там,

Тонет корабль? Это вряд ли.

Слышен голос по громкоговорителю:

– Спокойно ребята! Новости – «утка»!

Ваш капитан юморист отвратительный,

Корабль не тонет! Это была шутка!

Пёс

Его мать – сука, отец – кобель бродяга,

Беспородистый шкет, дворняга…

Прогулки под дождем, а ночь в сыром подвале,

Еда с помойки, так дни протекали.

Отбитый бок, рваное ухо,

Сила и стойкость не сломленного духа,

Маленький щенок, многого достоин,

Шел по жизни, словно воин.

Выживание всегда на первом месте,

Забыв о любви, добре и чести,

Многого не понимая, наслаждался тем что есть,

Задумываясь – зачем он здесь?

Его братьев и сестер засунули в мешок,

Отнесли в ночь, на речной бережок,

Они часто скулили, каждый раз по сто,

Но не помогло, их утопили просто.

И слезы щенка оплакивали братьев,

И никогда больше живыми не стать им,

Ошейник, цепь, без выбора – окраина,

Железная миска, удары хозяина.

Озлобленность, на несправедливость,

Жизнь – грязь, сплошная немилость,

Вырваться отсюда, послать все на…

Но судьба щенка, предопределена.

Грустные глаза наблюдали за округой,

Ошейник давил шею каждый раз туго,

Свобода приходила к нему лишь во сне,

Душа высвобождалась в вое при луне.

И годы проходили дождем и снегом,

То медленно, то бешеным бегом…

А кто-то легко и сладко кутил,

А пес как прежде лишь истошно выл.

Его лучший друг – отражение в луже,

Выслушает, даже в осеннюю стужу,

Не придаст, никогда не подставит,

Если что за упокой отлает…

Ей пес, ты мечтаешь о чем?

Хочешь уткнуться в братское плече?

От потерянных лет жизни в неволе,

Соли в слезах или душевной боли?

Двенадцать лет, минута за минутой,

Уже не вспомнишь – кто ты и откуда…

Высох как колос, охрипший голос,

И уже давно посидел твой волос…

Просто пес, старая дворняга,

Устал быть в неволе, на цепи, бедняга.

Последние дни жизни, смерти предчувствие,

Отражение в луже, друга напутствие.

И лишь в ночи, холодная луна,

Была как в юности пса – молода,

Строга, чиста и невинна,

Но в ослепших глазах ее уже не видно.

В один из вечеров пришел хозяин пса,

С ружьем на перевес и сказал в глаза:

– «Ну что старик, седая псина,

Сегодня ты уйдешь из жизни красиво!»

Взял за ошейник, повел в овраг,

Пес все понял, он был этому рад,

Взведенный боек, спуск на курок…

Все в срок!

Выстрел в лоб, пес этого ждал,

В предсмертной агонии тихо стонал,

Уходя в мир иной, в поту холодном,

Он, наконец, ощутил себя свободным!

Опять дождь, опять холод…

Опять дождь, опять холод…

Голод и боль, натура, порода…

Смысл жизни пса – свобода!

Легенда о смертной казни

Еще при союзе, много лет назад,

Когда давали вышку за не правильный взгляд,

В пыльной редакции сидел журналист,

Вертя перед собою, нервно, белесый лист.

И вдруг перед глазами – идея новой статьи,

Но как в нее вжиться, изюминку найти?

Как подобрать к ней слог точеный?

Что перед казнью чувствует обреченный?

И он хватает телефонную трубку,

Набирает номер школьного друга,

Начальника тюрьмы – человека солидного,

Поможет в любом вопросе. Сразу видно.

– «День добрый! Как дела? Семья? Работа?

Увидится надо. Да. Знаю, все в заботах!»

Не долгий разговор, излились души,

И встретиться договорились тут же.

Встретились, поговорили, все чисто.

Решили выполнить желанье журналиста.

В камеру смертников поместили не случайно,

По секрету. Махинация окутана тайной.

О договоре знали они, лишь двое.

Обусловились о тонкостях не споря.

Сидит журналист, окутан духом каземата.

Пишется статья, кипит работа.

Охрана обращается как с заключенным,

Считают его убийцей, на смерть обреченным.

И он тоже не плох – играет реально,

Типа зекана, с поведением аморальным.

День за днем, проходит неделя.

– «Да. Тяжело ждать смерть. В самом деле.

Пора прекратить. Все на этом».

Но в камере случайно появляется газета…

Свежий номер газеты. Первая страница.

В испуге, у журналиста стали глаза слезиться!

В автокатастрофе погиб начальник тюрьмы,

На фото, с черной лентой, жена с детьми.

О договоре знали они, лишь двое.

У журналиста пропало бесстрашие героя…

Телом и духом завладел страх!

В ночь перед казнью он метался в слезах!

Щелчки затворов оглушили утро.

К стенке выводили журналиста хмурого.

Он плакал и кричал обессиленный:

–«Не убивайте! Прошу! Спасите меня!»

И тут вышел начальник тюрьмы,

Живой. С улыбкой. Журналист выплыл из тьмы.

– «Я обманул тебя. Но ты же сам хотел узреть,

Как это – ощутить на своей шкуре смерть!»

ЧАСТЬ 2. Рифмы-Ножи

Пугало

Пу́гало пугало́ всю округу,

Торча на огороде деда Матвея.

И люди говорили легенды друг другу,

Что пугало убивает зверя…

Любого, кто зайдет на огород,

Вначале напустит страх, наваждения.

Потом задушит, так говорил народ,

Мертвые туши – тому подтверждения.

Грудастая Маришка лунной ночью,

После хмельного празднества,

Пришла к пугалу рожи корчить,

И всячески дразнить стала.

К ней со спины подошел дед Матвей,

И придушил Маришку.

– «Станешь ты примером для людей,

Предупрежденьем для воришек».

Пу́гало пугало́ всю округу,

Оно – мистический злодей!

Люди говорили с той поры друг – другу:

– «Теперь пугало душит и людей!».

Предательство

Часть 1. Никита

Лиля обещала любить меня вечно,

И ради этого с Андреем несемся по встречной,

Путь к банку намечен, это трамплин к раю.

– "Все будет хорошо Никита!". – "Да я и сам знаю!"

Мотор заглушен. Ну, я пошел. Удар с ноги.

В банке паника. Ужас. Слезы. Крики.

Не люблю фамильярности, но мой друг Макаров,

Поставит шах и мат, как Гари Каспаров.

Охранник упал. В луже багрянца. Смелее.

Женщины у кассы готовят купюр веер.

Сумка полна, простите за ограбленье,

Но я спешу к любимой, нет времени.

Выбегаю из банка, под звон сигнализации,

Андрей хватает сумку. Я в минутной прострации.

Выстрел. Боль в груди. Я падаю на снег.

Как во сне. И без меня уже идет жизни бег.

До самой смерти, Лиля, ты в моем сердце,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.