Дмитрий Суслин
Коржики в деревне

Глава 1. Мы едем в деревню

Как-то позвала нас мама со двора обедать. В самый разгар футбольного матча. Прибежали мы с Лёшкой домой, а у нас в гостях дядя Володя, мамин двоюродный брат сидит и чай пьёт. Тут мы, конечно, про футбол сразу забыли. Ведь он к нам так редко приезжает! Увидел нас дядя, поздоровался с каждым за руку, как с взрослыми и спрашивает:

– Ну что, братцы-коржики, не надоело вам в городе киснуть?

– Надоело! – хором закричали мы, потому что сразу поняли, что неспроста он это спрашивает.

– А не желаете ли вы поехать со мной в деревню на природу? Погостить, чистым воздухом подышать и парное молочко попить!

Мы даже на месте подпрыгнули:

– Желаем! Ещё как желаем!

А потом Лёшка спрашивает:

– А мама с нами тоже поедет?

Я тоже на маму посмотрел и забеспокоился:

– Да, мы маму с собой возьмём? Мам, ты с нами?

– А вы что хотите, чтобы я свой отпуск в душной квартире провела в полном одиночестве и умирала здесь от скуки? – возмущенно воскликнула мама. – Нет уж! Куда вы, туда и я.

Мы поняли, что мама с нами поедет в деревню и сильно обрадовались. Потому что было бы обидно, оставить ее одну в душном городе в скуке и одиночестве.

– Полчаса на сборы! – дядя Володя посмотрел на часы и налил себе ещё одну чашку чая.

– Нет! – тут же вмешалась мама. – Сначала обед. Я в дороге никого кормить не собираюсь!

– Ну, ма-а-а-м! – тут же стал канючить Лёшка. – Мы совсем не хотим есть! Скажи, Дима!

– Не хотим, – подтвердил я, потому что тоже очень хотел быстрее отправиться в дорогу.

– Я кому сказала! – прикрикнула мама. – Или никуда не поедем.

Мы с Лёшкой послушно уселись за стол и накинулись на еду так, как будто нас неделю не кормили. А дядя Володя на нас посматривал и подмигивал.

– А мы на чем поедем? – с набитым ртом стал расспрашивать Лёшка. – На автобусе? А потом пешком и через речку?

Когда-то, когда были ещё маленькие мы ездили к дяде Володе в деревню на автобусе. Ехали долго, а потом ещё от автобусной остановки шли пешком, тоже долго, потом вброд переходили речку, а на берегу паслись коровы, в воде плавали гуси, и Лёшка их всех так боялся, что дяде Володе пришлось его себе на плечи посадить.

– Нет, зачем на автобусе, у нас теперь собственный транспорт есть.

Мы с Лёшкой опять подпрыгнули. Я даже компот на стол пролил.

– На машине? – прошептал я.

– Ага, на ней самой.

– Что за машина? Какой марки? – засыпали мы дядю Володю вопросами.

– Чего я вам буду рассказывать. Сами увидите. Она у подъезда стоит.

Мы с Лёшкой, выскочили из-за стола, и, толкая друг друга, подбежали к окну, глянули вниз. Там стояло полно машин. Попробуй, догадайся, какая из них, наша.

– Которая? – закричал Лёшка и чуть не наполовину из окна высунулся, мне пришлось его за плечи схватить и назад втащить. – Мерс, или Тойота?

– А я знаю, – заторопился я, чтобы доказать, что я лучше Лёшки в машинах разбираюсь, – и не Мерс и не Тойота, а вот тот желтый открытый Уаз-66. Правда, дядя Вова?

– Точно, Дима! Ты в корень зришь. В нашей сельской глуши Мерседесам делать нечего. Только русский внедорожник может справиться с нашими дорогами и ухабами. К тому же, посмотри племяш, ничего необычного в нем не замечаешь?

– Замечаю! – обрадовался я. – У него колеса большие и подъем высокий.

– Ой, молодец! – дядя Володя обрадовался даже больше чем я. – Настоящий пацан! Всё видит и понимает. Я сам поднимал и кузов и рессоры, а колеса поставил тракторные. Это же танк, а не машина.

Мы пришли в восторг от мысли, что поедем на таком классном автомобиле и начали собираться.

Оказалось, что мама уже все необходимые вещи собрала и уложила в наши школьные рюкзаки, нам осталось только взять любимые игрушки, в первую очередь оружие и монстров с машинками, книжки и футбольный мяч. Так что уже через пять минут мы были готовы отправиться в дорогу. Встали в прихожей перед дверью, рюкзаки за спиной, бейсболки на головах, козырьками назад. Всё как полагается.

– Сядем на дорожку! – предложила мама и грустно вздохнула.

Мы присели на диванчик, который с полкой для обуви и заёрзали от нетерпения.

– За мной! – объявил дядя Володя, взял мамину походную сумку и пошёл к лифту.

Мы за ним. Мне даже не верилось, что мы действительно сейчас отправимся в дорогу на внедорожнике с тракторными колёсами.

Во дворе вокруг внедорожника уже толпились мальчишки нашего двора, и мы с Лёшкой просто выросли на полголовы от гордости, когда прошагали мимо них и стали грузиться в дядин Уазик.

– Диман, а вы куда? – спросил Ванька Парандеев, глядя на нас вытаращенными глазами.

– Вот, – скромно ответил я, – едем в деревню к дяде.

– Это его машина?

– Ага! – Лёшка деловито и нарочито медленно устраивал свой рюкзак в багажнике. – Это наша машина.

– Сила! – не удержался Ванька. – Смотри, пацаны, у него колеса тракторные!

– А вы надолго в деревню? – поинтересовался Антон.

– На всё лето! – уверенно заявил Лёшка. – А может, и навсегда останемся. Если понравится.

Тут из подъезда вышла мама.

– Чур, я впереди поеду! – закричал Лёшка.

Я даже вспотел от возмущения.

– Чего это ты? Я впереди поеду!

– Почему это ты?

– Потому что я старший!

– Цыц! – строго цыкнул дядя Володя. – Дети до двенадцати лет на переднем сиденье не ездят. Правила дорожного движения так гласят. Быстро оба назад.

Я даже обрадовался этому. Ну и ладно! И не надо будет спорить. И мы с Лёшкой радостно уселись сзади. А впереди села мама. И мы поехали.

Да! Ехать на внедорожнике с открытым верхом, когда все вокруг на тебя смотрят, это вам не в легковушке ползти! Это ого-го! Мы на эти самые легковушки сверху вниз стали смотреть, такой высокий был у дяди Володи Уазик.

По городу мы медленно ехали, потому что дороги все забитые и переполненные. Зато потом просто полетели, только ветер над нами зашумел. Мы с братом так вертели головами, что у меня даже шея заболела, но я на неё внимания не стал обращать, потому что снаружи столько интересного было, что не до шеи. А ещё мы всю дорогу кричали, даже охрипли.

– Смотри, Диман, вон мост впереди! – кричал Лёшка.

– Где?

– Да вон!

– Ага, вижу! А вон река!

– Точно! Смотри какой КАМАЗ здоровский!

– А вон немецкий тяжеловоз!

– А вон Хонда!

– Вон Нисан!

Там мы кричали, прыгали на месте, вставали, показывали руками, а ветер трепал нам волосы. Мама даже сделала вид, что сердится.

– Коржики! Вы не угомонитесь?

– Ничего-ничего! – поддержал нас дядя Володя. – Пусть резвятся. Такое их дело молодое.

– Ура! – согласился Лёшка. – Такое наше дело молодое!

Но самое настоящее счастье началось, когда через полтора часа мы с прямой и асфальтовой шоссейной дороги свернули на грунтовую и немного кривую. Здесь вовсе машин не было. Дядя проехал метров двести, остановился, выключил двигатель и повернулся к нам.

– Скоро будем дома, – сообщил он. – Теперь вы можете с мамой поменяться. Теперь неопасно.

Мы с братом с радостными воплями заняли переднее сиденье. Дядя проехал немного, а потом говорит:

– Ну что, Дима, теперь давай я с тобой поменяюсь.

– Как это? – я даже не поверил ушам.

– А так это, – сказал дядя Володя, поднял меня и посадил на водительское сиденье, а сам с Лёшкой сел.

– А я? Я тоже хочу! – взвыл мой брат.

– Потом ты! – успокоил его дядя.

– И что теперь? – я так разволновался, что даже почувствовал, как по моей спине забегали мурашки.

– Нажми вон на ту педаль и выжми сцепление, – начал учить и показывать дядя Володя.

Я изо всех сил нажал педаль, но ничего не произошло.

– Диман, ты ключ поверни, – стал подсказывать мне Лёшка.

Я посмотрел на дядю. Тот кивнул. Я повернул ключ, послышалось громкое жужжание и ворчание, и Уазик под нами вздрогнул и подпрыгнул. Я вцепился обеими руками за руль.

– Теперь нажми на газ, – продолжал дядя.

Я нажал другую педаль, и, о чудо, машина сдвинулась с места и поехала вперёд. Правда она сильно подпрыгивали и качалась.

– Спокойнее, спокойнее! – дядя был рядом. – Держи руль. Не так крепко. Почувствуй его. Прибавь скорость. Вот этот рычаг поверни сюда.

И мы поехали вперёд. Никогда в жизни я не был так счастлив, даже тогда, когда мне купили мобильник. Через пару минут я уже вёл машину совсем как взрослый. Правда, руки у меня заболели очень сильно и ноги тоже, но я не показывал виду.

– А я? Когда я? – не переставал спрашивать Лёшка. – Я тоже хочу. Дядя Володя!

– Не торопись, Алексей, и до тебя дойдёт очередь. Найдётся и для тебя дело.

– Мам! Ты видишь? – закричал я. – Видишь?

– Вижу! – донёсся до меня тревожный мамин голос. – Только будь осторожнее.

– Правда, здорово?

– Здорово!

– Отдохни, Дима! – предложил мне дядя Володя. – Дай теперь Алёшке порулить.

Я с неохотой уступил водительское место брату. Лёшка схватился за руль, выпучил глаза, как сумасшедший и даже встал от усердия, когда на педаль надавил. Мы так подпрыгнули, что я чуть не вылетел из машины. А Лёшка как закричит:

– Полный вперёд!

Проехали мы таким образом под Лёшкины крики метров тридцать и увидели перед собой реку, ту самую, которую мы когда-то вброд переходили. А на ней как будто ничего не изменилось. Всё также бродили вдоль берега коровы, а по воде важно плавали гуси.

– Теперь вместе! – сказал дядя Володя, сел на сиденье, а Лёшку посадил на колени. – Вперёд!

И мы поехали прямо через реку. Только волны в разные стороны разбежались, да гуси прочь бросились.

– Ага! – закричал им Лёшка и нажал на кнопку сигнала. – Испугались!

В этот раз он не боялся ни коров, ни гусей.

Речка осталась за спиной. Лёшка сел рядом со мной, а вскоре показалась деревня дяди Володи. Мы проехали по улице и свернули к одному кирпичному дому с красной крышей. И ворота нам открыла жена дяди Володи тётя Настя.

– Здравствуйте, Коржики! – крикнула она нам. – С приездом!

– Здрасте, тётя Настя! – закричали мы.

– А я машину сам вёл! – тут же сообщил я тёте Насте, когда вышел из машины.

– И я тоже! – добавил Лёшка.

Тётя Настя обняла нас обоих, прижала к себе и сказала:

– Вот и славно! Молодцы, что приехали. Отдохнёте у нас, окрепнете, на рыбалку сходите, на речку, на озеро, в лес за орехами. У нас тут дел невпроворот.

И мы с братом поняли, что впереди нас ждёт очень интересная деревенская жизнь.

Глава 2. На утренней зорьке

– Самый лучший клёв на утренней зорьке! – рассказал нам за ужином дядя Володя, когда речь зашла о рыбалке. – Карась клюёт как бешеный. Только успевай удочку закидывать. Он даже на хлеб клюёт, потому что с ночи голодный как волк.

– А что значит на утренней зорьке? – Лешка откусил сразу полпряника, запил молоком, так что у него появились белые усы, и вопросительно уставился на дядю.

– Это значит рано-рано, за полчаса до того, как солнце встаёт из-за горизонта и ещё час после этого, – объяснил дядя Володя.

– А во сколько встаёт солнце?

Дядя Володя глянул на часы:

– Часа в четыре.

– Значит, мы должны будем закинуть удочки в полчетвёртого, так? – догадался я.

– Точно!

– А ты с нами пойдёшь? – спросил дядю Лешка.

– Я? В четыре часа утра? Только не в этот раз. Весь день в дороге! Я не проснусь, хоть из пушки стреляй. Вот в субботу можно, или в воскресенье.

– В субботу? – разочарованно ахнул Лешка. – Это же три дня ждать нужно.

Дядя только плечами пожал. Тогда я повернулся к маме и тёте Насте:

– Мам, а ты пойдёшь? Тётя Насть?

Но они только руками замахали и рассмеялись в ответ.

Но мы с братом решили, что непременно пойдём на карася завтра же.

– Отчего же не пойти? – одобрил дядя Володя. – Правильно. Вы уже парни взрослые. Пруд рядом. Пятнадцать минут ходьбы. Помните, мы его проезжали? Как выйдите из ворот, так по тропинке вдоль дороги до самой воды и дойдёте. Сначала будет луг, за ним два пруда. Один близкий, другой дальний. Идите на дальний. Там рыбы больше. Даже карпы попадаются. А мы будем вас ждать. Как наловите ведро, так назад идите. Будет у нас на завтрак жареные караси в сметане.

И дядя Володя мечтательно облизнулся.

– А ты нам удочки дашь? – встревожился Лешка. – У нас ведь своих нет.

– Без проблем. Они в сарае у входа стоят. Смело берите, когда хотите.

– А кто нас разбудит? – не унимался с вопросами Лешка. – Мама?

– Ты чего, маленький, чтобы тебя мама на рыбалку будила? – засмеялся я.

Лешка покраснел:

– А как же тогда?

– Я будильник на мобильнике поставлю. Он нас и разбудит.

И чтобы не проспать, мы легли спать пораньше. Побежали после ужина в нашу комнату, которая на втором этаже располагалась прямо под крышей, и улеглись в кровать. Но уснуть нам долго не удавалось, потому что мы не могли наговориться о прошедшем дне. Ведь столько у нас впечатлений накопилось, пока мы из города в открытом Уазике ехали, как потом по очереди водили внедорожник, и как переехали речку вброд. Затем мы стали мечтать, как наловим целое ведро карасей завтра на утренней зорьке.

Будильник я поставил на три часа утра.

…Ох, и тяжело было встать! Я даже ничего не понял, когда у меня над ухом вдруг раздалась бодрая мелодия будильника. Так захотелось нажать кнопку отбоя и перевернуться на другой бок, просто мочи нет. Я даже уже руку протянул к мобильнику, но достать его не смог, потому что накануне предусмотрительно положил его на книжную полку над письменным столом, на самый верх. Так что пришлось открыть глаза, вылезти из-под одеяла, дойти до книжного стола, подняться на стул, достать телефон и нажать на кнопку. Пока я все это проделал, окончательно проснулся и вспомнил, что нужно успеть до утренней зорьки добежать до дальнего пруда и закинуть удочки.

А за окном уже было светло. В комнате все было видно. Я посмотрел на брата. Он сладко спал, положив одну руку под подушку и даже сопел от удовольствия. Я затряс его за плечо:

– Вставай, соня несчастный!

Лешка застонал и заворочался. Попытался перевернуться на другой бок. Но я не унимался.

– Вставай! На рыбалку пора. Быстрее! Скоро утренняя зорька!

– Утренняя зорька? – воскликнул Лешка и сразу проснулся, поднялся и стал глаза и нос кулаками тереть. Он всегда так делает, когда просыпается, или наоборот спать хочет.

Мы быстро оделись, обулись, тихо спустились вниз, набрали на кухне хлеба и белого и черного, потому что кто знает, какой карасям больше нравится. Лешка даже булочку взял и пачку печенья. Затем мы вышли из дома, зашли в сарай, взяли удочки, выбрали самые длинные, я также взял оцинкованное ведро, которое стояло тут же около удочек, и мы вышли за ворота. В доме никто ничего не услышал и не проснулся, так аккуратно, мы все проделали.

Улица встретила нас лёгким сизым туманом, полной тишиной и утренней прохладой. Все вокруг, и дома, и деревья, и даже столбы, спало. Мы поёжились, взялись за руки, и пошли по тропинке к прудам. Сначала мы шли мимо домов, затем дома кончились, это осталась за спиной наша деревня. Начались огороды. Мы прошли их, и вышли на луг. Зелёный и спящий луг. Никого на нем ещё не было. Только стелился прямо по траве лёгкий туман. Трава тоже ещё спала.

– Смотри, Дима, – показал на неё Лешка. – Трава тоже лёжа спит. Как и мы люди. На боку.

– Ага! – согласился я.

Мы долго шли через луг, затем вышли к пруду и свернули по тропинке направо, чтобы дойти до дальнего пруда, в котором рыбы больше.

– Не опаздываем? – забеспокоился Лешка.

Я посмотрел на часы:

– Три двадцать пять.

– Не успеем! Побежали быстрее!

И мы побежали. Вот и дальний пруд. Длинный! Вон и пологий спуск к воде, очень удобный для рыбной ловли. Мы подбежали к берегу и стали располагаться для рыбалки. Расположились на брёвнышке, которое тут словно специально для нас лежало, насадили на крючки наживку и забросили удочки в воду, уставились на поплавки, сидим и ждём.

– Дим, у тебя клюёт? – спрашивает Лешка.

– Нет ещё.

– И у меня не клюёт.

Мы вздохнули и стали дальше ждать. Прошло совсем немного времени, и Лешка опять:

– Дим, у тебя клюёт?

– Нет ещё. Что сам не видишь?

Наши поплавки рядом плавают, и не шевелятся. Но Лешка не унимается:

– Димон, а утренняя зорька уже началась?

– Откуда я знаю? Наверно началась. Вон небо уже розовое. Значит, скоро солнышко взойдёт.

Вынул я удочку, проверил наживку – скатанный из хлеба шарик, поплевал на него и снова бросил в воду. Лешка сделал то же самое.

– Когда же клевать начнёт? – проворчал он.

Я ничего не сказал, потому что не сводил взгляда с поплавка. Но он оставался недвижим.

– Дим, у тебя клюёт? – опять спрашивает Лешка.

– Нет ещё!

Мы посидели немного, несколько раз вытаскивали удочки и проверяли наживку. Но карась почему-то не клевал.

– Может им черный хлеб не нравится? – вдруг догадался Лешка.

– А что? – согласился я. – Вполне может быть.

Мы достали белый хлеб, скатали новые шарики и закинули их в воду.

– Ну, теперь карась от нас никуда не денется! – сидит и радуется Лешка.

Тут показалось солнце и окрасило все вокруг в оранжевый цвет. Мир сразу изменился. Только что был какой-то сизый или даже серый, и вдруг стал яркий и цветной. И мне сразу стало веселее и теплее. Вот она настоящая утренняя зорька. Вот уж не думал, что это так красиво.

– Ура! – закричал мне чуть не в самое ухо Лешка. – Началось!

– Чего ты орёшь! – зашипел я. – Ты же всю рыбу распугаешь!

– Ничего! Она голодная, сейчас как накинется на наш хлеб, мигом целое ведро карасей наберётся.

Я вспомнил про ведро.

– Слушай, – говорю брату, – а ведро то у нас пустое.

– Ну и что?

– Как что? Его же надо водой наполнить.

– Зачем?

– Вот балда! Сам не понимаешь? А куда мы рыбу будем класть, когда поймаем? Без воды она помрёт!

– Точно! А я и не подумал. Давай, я ведро водой наполню. Ты только мою удочку подержи.

Лешка сунул мне свою удочку, схватил ведро и пошёл к воде. Что-то он там закряхтел, звякнуло железо, плеснула вода. Я на него не смотрел, потому что наблюдал сразу за двумя поплавками. Тут он ко мне подходит, но почему-то с пустыми руками.

– Набрал воды? – спрашиваю я его.

– Набрал, – как-то несмело пробормотал Лешка, и лицо опустил, – только я это. Стал его набирать водой, оно сначала хорошо набиралось, а потом раз и стало меня в воду тянуть. Я испугался и отпустил.

Я так и ахнул:

– Ты ведро утопил! Как же мы без ведра? Давай, доставай его теперь! Раздевайся и лезь в воду.

– Не, я не полезу. Там вода холодная. Я боюсь.

– Что же ты мне прикажешь лезть в воду?

– Ага. Ну, Дим! Ты же уже большой! Ты старший!

Вот так всегда, когда ему надо, Лешка сразу вспоминает, что он младший.

– Ладно, держи удочки, – вздохнул я.

Пришлось мне полностью раздеться и полезть в воду за ведром. К счастью, я его быстро нашёл. Зашёл по пояс и ногой нащупал. Даже нырять не пришлось. Оно лежало на боку на небольшой глубине. Ещё бы чуть-чуть, и оно могло бы укатиться дальше. Нагнулся я, вытащил ведро, вышел на берег, вытерся курткой, чтобы не замёрзнуть и оделся. Стали мы дальше рыбачить. Прошёл час, но так ни одной поклёвки у нас не случилось.

– И где рыба? – удивлялся Лешка. – Что за вредный карась пошёл?

Ему надоело рыбачить. Он воткнул удочку в землю, а сам пошёл вдоль берега бродить. А я решил, во что бы то ни стало наловить этих проклятых карасей.

Прошёл ещё час. Солнце уже поднялось высоко, а рыбы все не было. Лешка весь изнылся и съел не только печенье, но и весь хлеб для наживки. Когда я в очередной раз попросил у него хлеба, он лишь руками развёл.

– Пошли домой! – позвал он. – Ну, их этих карасей!

И он от досады пнул ногой наше ведро. Я еле успел его поймать, чуть опять в воду не улетело.

– Что ты делаешь? – возмутился я. – Хочешь, чтобы я снова в воду полез?

И мы поплелись домой. Без рыбы. Ладно, хоть ведро не потеряли. Настроение у нас было не самое хорошее. Все-таки обидно, пошли на рыбалку, и ничего не поймали. А ещё говорят, что новичкам везёт. Что-то про нас этого не скажешь.

А вокруг носились и пели самые разные птицы. Они уже проснулись и наполнили мир щебетаньем. Вот у кого настроение хорошее!

Пруды остались за спиной. Мы вышли на луг, прошли несколько метров и остановились.

– Правда, красиво? – с восхищением воскликнул Лешка.

– Ага!

Луг, который мы проходили прежде, совершенно переменился. Трава поднялась и встала во весь рост, но не это было самым потрясающим. Цветы! Перед нами был настоящее море из цветов. Белые, синие, жёлтые и даже красные. Весь луг был усыпан цветами.

– Давай для мамы букет наберём! – предложил Лешка. Как будто мои мысли прочитал. – Представляешь, как она обрадуется. Проснётся, а мы ей цветы подарим, как на восьмое марта.

Мы набрали огромный букет самых красивых луговых цветов, поставили его в ведро, взялись за ручку с двух сторон и со всех ног побежали домой. Настроение у нас теперь было великолепное. Мы совершенно забыли про неудачную рыбалку и вредных карасей и даже запели детскую песню про молодую лошадь и сами поскакали как резвые жеребята. Над нами кружились и щебетали птицы, а мы представляли себе, как обрадуется мама, когда проснётся и увидит нас с большим и красивым букетом цветов.

Глава 3. Деревенское утро

Замечательно летом в деревне! Хорошо, что мы приехали сюда с мамой к дяде Володе и тёте Насте погостить.

На второй день нашего пребывания я проснулся рано-рано. Так как накануне мы с Лёшкой ходили на рыбалку перед рассветом, и потом днём не спали, мы отправились в постель очень рано. Сразу после ужина. Мама даже удивилась.

– Надо же! В городе их не уложишь, до утра в кровать не загонишь, а тут сами побежали спать.

– Так-то в городе! – усмехнулась тётя Настя. – Там они сидят в тесной квартире без движения и без воздуха. Вечером уснуть не могут, утром проснуться. А здесь за день набегались, напрыгались, надышались. К вечеру еле ноги волочат. До постели бы успеть добраться.

– Наверно завтра до обеда будут спать, – покачала головой мама.

– Так им Петька и даст спать до обеда! – засмеялся дядя Володя.

Мы уже поднимались наверх, но при этих словах Лёшка обернулся:

– А кто такой этот Петька? И почему он не даст нам спать? Он наш сосед?

– Сосед-сосед! – махнул рукой дядя Володя и хитро подмигнул.

Уже в кровати Лёшка стал приставать ко мне:

– Кто такой Петька? Он мальчик или дяденька? Это друг дяди Володи?

– Какой же ты недогадливый! – я постучал себя по голове. – Петьками ведь не только людей называют.

– А кого ещё?

Лёшка задумался, а потом его лицо расплылось в улыбке:

– Я понял! Это Петя петушок! Из сказки.

– Молодец! Только петухи не только в сказках живут, а ещё и в деревне.

– И не только в деревне.

Теперь уж удивился я:

– А где же ещё?

– На даче у бабушки, – прошептал Лешка и широко зевнул.

Мы очень быстро уснули, а утром меня действительно разбудил крик петуха. Я взял со стула, где у меня лежала одежда мобильник. Посмотрел на дисплей. Было семь часов.

– Рано ещё, – пробормотал я и перевернулся на другой бок.

Но только я начал засыпать, как на улице опять закукарекал петух. И так залихватисто он закричал, так звонко, что у меня сон как рукой сняло.

Я подбежал к окну, распахнул его и залюбовался деревенским утром. Погода замечательная. Солнце золотое, небо синее, все вокруг утопает в зелени. Воздух наполнен звуками. Куры квохчут, козы блеют, собаки лают, птицы поют. Красота!

Я посмотрел на брата. Лёшка все ещё крепко спал и ничего не видел, и не слышал. Лицо его, прижатое к подушке было умиротворённым и безмятежным. Он и не думал просыпаться. Я не выдержал, подбежал к Лёшке и закричал у него над ухом:

– Кукареку!

Я постарался изобразить настоящее кукареканье и у меня получилось очень похоже.

– А что такое? – пробормотал Лёшка и, открыв глаза, уставился на меня.

– Ты что до обеда хочешь проспать? – набросился я на брата. – Петя петушок кричит, кричит, а ты не слышишь. Соня несчастный!

– Вовсе я не соня! – Лёшка протёр глаза, потянулся, и бросился на меня с кулаками. – И вовсе это не петух был. Это ты кричал! Что я твой визгливый поросячий голос от петушиного крика не отличу?

– У меня поросячий голос?

Я в свою очередь налетел на брата. Мы с удовольствием помутузили друг друга прямо в постели. Кончилось тем, что матрас вместе с нами сполз на пол. Взъерошенные и всклокоченные мы вскочили на ноги и потащили его на место. Убрав постель, спустились вниз.

Я был уверен, что внизу все ещё спят глубоким сном.

Ничего подобного!

Дядя Володя ушёл на работу, а мама и тётя Настя возились на кухне, жарили блины и болтали между собой.

Увидев нас, мама всплеснула руками:

– Уже встали? Так рано?

Лёшка бросился к маме и мигом оказался у неё на коленях и стал ластиться как кошка:

– Нас Петька разбудил. Все как полагается.

– Ребята, вы где будете умываться? – спросила тётя Настя. – В доме или на улице?

– Конечно на улице! – закричал я и побежал к выходу. Лёшку с маминых колен словно ветром сдуло.

– Я первый! – закричал он.

На улице мы спустились с крыльца, вышли в сад и нашли так висящий на заборе умывальник. Настоящий деревенский умывальник, в котором, чтобы получить воду, надо нажать на пимпочку. Пока прижимаешь её к умывальнику, вода льётся, когда отпускаешь, перестаёт.

– Круто! – восхитился Лешка. – А зачем так?

– Чтобы вода быстро не тратилась, – объяснил я.

Мы старательно и даже с мылом помыли себе руки, лица, уши и шеи. Дома мы никогда так тщательно не умываемся. А в деревне это как-то само собой получилось. А потом Лешка увидел в метре от умывальника душевую лейку, рядом с которой на цепочке висела ручка. Лешка потянул её, из лейки тут же полилась вода. Отпустил, перестала.

– Это летний душ, как на даче, – догадался Лёшка и тут же стащил с себя майку и трусы. – Димка, подержи мне ручку, я весь помоюсь. А потом ты.

И он помылся с головы до ног. А за ним я. Только когда Лёшка стоял под душем, вода была тёплая, даже горячая, а когда мылся я, она уже была не такая тёплая. Я едва успел голову домыть, как она вовсе остыла, потом стала прохладной, а уж затем полилась и вовсе холодная. Но я, хоть и подпрыгивая, и подвизгивая все же закончил мытье.

– Это ты всю горячую и тёплую воду израсходовал, – растираясь висящим рядом на крючке вафельным полотенцем, стал я упрекать Лёшку. – Мне пришлось холодный душ принимать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.