Андреа Контато
Ultima. Сквозь Лунные Врата. История Ричарда Гэрриота и его знаменитой франшизы

© Курошев М.М., перевод на русский язык, 2023

© Дружков Д.А., иллюстрация на обложку, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Посвящается моей матери – моему первому «игроку 2»

Мартине – моему «игроку 2» навеки

Диего и Алессандро. Надеюсь, когда вы дорастете до прочтения этой книги, вам будут понятны игры моего поколения

Предисловие

Впервые с миром Ultima я встретился относительно поздно, в 1994 году, когда мне удалось добыть специальное издание сборника игр EA Compilation. Оно шло в комплекте с набором устройств Discovery CD 16 от Creative Labs: привод CD-ROM, звуковая карта Sound Blaster 16 и стереоколонки.

Многие годы я был заядлым, страстным геймером, особенно когда речь шла об RPG, и имел возможность ознакомиться с такими столпами жанра, как Wizardry, Bard’s Tale, Dungeon Master и Eye of the Beholder. Разумеется, я слышал и о Wing Commander – эта игра, входившая в тот самый сборник, была столь успешной, что проложила себе путь даже в городок в итальянской провинции Бергамо, на полку маленького магазина электроники, куда я часто захаживал и глазел на ассортимент.

Бренд Origin Systems Inc. был мне не в новинку, чего не скажешь об Ultima.

Менеджеры из Creative Labs решили включить диск с софтом в состав набора, чтобы покупатели могли сразу прочувствовать мощь свежеприобретенных звуковой карты и дисковода. Задумка интересная и конкретно в моем случае действенная: от плавно выплывшего на монитор кроваво-алого лика Хранителя и его глубокого надменного голоса у меня затряслись поджилки. Я был заворожен.

Я прошел The Black Gate за один присест, делая заметки в тетради, предназначенной для школьных дел. Когда добрался до финала, мне захотелось еще. Этот голод могла удовлетворить лишь Ultima Underworld: The Stygian Abyss. Затем пришлось рыскать по магазинам одной известной компьютерной торговой сети в поисках остальных игр саги.

Тогда серия Ultima была на пике популярности, хотя я об этом еще и не знал. Сначала я ознакомился с наилучшими ее частями, самыми инновационными и креативными, а потом отправился в прошлое, наверстывая упущенное ранее, когда вместо этих игр я наслаждался BurgerTime, Raid over Moscow и Double Dragon.

Увлеченно изучая историю Origin Systems Inc. и биографию ее сооснователя Ричарда Гэрриота, я осознал, насколько тесно жизнь этого человека переплетена с жанром ролевых игр и карьерами многих известнейших персон из видеоигровой и компьютерной индустрии. Эта история заслуживала того, чтобы ее достойно рассказали.

Я начал с журналов и газет того времени: рецензии, обрывочные новостные сводки, интервью Гэрриота, где он продвигал компанию и ее продукцию. Но чем больше я рылся в источниках, тем сильнее разочаровывался. Мне не давало покоя то, что я лишь пересказываю уже известные факты. И то, что ответы на вопросы, возникшие в ходе столь долгих поисков, уже нельзя было так просто найти: требовалось докопаться до самого дна, найти свидетелей описываемых событий. Более того, мне хотелось быть первым, кто услышит их слова.

В дальнейшем я искал уже не просто факты, а конкретных людей – это оказалось непросто, но не так трудоемко, как я боялся. Коллеги Гэрриота и его спутники по жизни в большинстве своем были молодыми и неординарными программистами, одаренными в области видеоигр. Спустя десятки лет часть из них ушла на пенсию, но многие еще были в деле, а некоторые сохранили контакт с игровой индустрией. Когда я выходил с ними на связь, они с энтузиазмом откликались. Почти все готовы были поддержать мое исследование: делились воспоминаниями, тратили личное время и даже слали фотографии, черновики и заметки из тех далеких времен, когда они еще были «ориджинитами» – членами семьи Origin Systems Inc. Кто-то выступал открыто, кто-то пожелал остаться анонимом.

Более чем полгода работы, сотни отправленных и полученных писем, долгие часы разговоров в Skype и обмена сообщениями в мессенджерах – я задал тысячи вопросов и получил столько же (если не больше) ответов. Проведя 33 интервью «под запись» и несколько конфиденциальных, я наконец услышал ту историю, которую так хотел поведать другим. Благодаря открытости и доступности респондентов мне удалось получить все необходимое для работы.

Впервые устанавливая Ultima на свой компьютер, я, как и многие до меня, гадал: кто же такой Лорд Бритиш, который мелькал на страницах руководства как автор и в самой игре – как NPC? Это был лишь один из вопросов, затянувших меня в пучину поисков.

Для меня было честью писать эту книгу. Все это стало возможным лишь благодаря рассказам замечательных людей, с которыми я познакомился по ходу дела, и тем, кто поверил в мой проект.

Андреа Контато

Вступление

12 октября 2008 года в 07:01 по UTC с космодрома в Байконуре был запущен «Союз ТМА‐13». Экипаж состоял из трех человек: командира Юрия Лончакова, российского космонавта, для которого эта миссия была третьей; бортинженера Майкла Финка, астронавта NASA из Питтсбурга, штат Пенсильвания; и пассажира из Техаса, шестого «космического туриста» в истории, богатого разработчика видеоигр.

Космическая экспедиция с участием Ричарда Гэрриота исполнила его давнюю мечту и стала кульминацией карьеры, которая уже вознесла его на вершину успеха и известности и сделала настоящей рок-звездой видеоигровой индустрии. Он был сыном астронавта NASA и лелеял надежду пойти по стопам отца, войдя в число первых космолетчиков второго поколения.

Это событие также должно было вернуть былую популярность Tabula Rasa, научно-фантастической MMORPG, над которой долго трудился Гэрриот. С той поры как разработчик из Техаса ценой огромных средств выбил себе место в особом списке «космических туристов», будущий полет стали использовать, чтобы привлечь внимание публики к его последнему и самому амбициозному творению.

Программист пробыл на орбите 11 дней и 20 часов. Он провел несколько научных экспериментов для ряда британских учебных заведений, снял первую научно-фантастическую короткометражку в космосе и пообщался с «землянами» по любительскому радио МКС. Постоянные видеотрансляции и регулярные радиопереговоры подтверждали, что Гэрриот в восторге от новых впечатлений, – 30 миллионов долларов были потрачены не зря. 11 ноября 2008‐го, уже на Земле, но пока еще в карантине, он подготовил пресс-релиз, который сразу же опубликовала NCSoft. В нем Гэрриот разъяснял, как полет изменил его самого и его жизненные приоритеты, сподвигнув к покорению новых горизонтов и… завершению карьеры разработчика видеоигр.

Это была очень неожиданная и сокрушительная новость для поклонников. Понять причины такого решения было можно, но принять их – гораздо сложнее. Это получилось лишь у части фанбазы. Большинство оказалось не столь снисходительно. Отраслевые журналисты, разработчики-энтузиасты и простые игроки открыто критиковали, осмеивали и ругали миллионера, который купил билет к звездам, а по возвращении из космоса бросил свое последнее детище. Всеобщее возмущение и провальная рекламная кампания Tabula Rasa с попытками поднять популярность игры, эксплуатируя космические приключения ее создателя, погубили благие начинания – все обернулось против и так уже многострадальной MMORPG Гэрриота.

Сразу же поползли слухи, что Tabula Rasa не переживет ухода своего создателя. Ждать пришлось недолго – вышло официальное заявление: 24 ноября NCSoft анонсировала закрытие проекта к концу февраля. Шок и разочарование публики от решения Гэрриота сменились негодованием. По мнению многих, поступок корейского софтверного гиганта был напрямую связан с уходом креативного директора и исполнительного продюсера игры. MMORPG, в отличие от других жанров, жизненно необходимы значительные вливания ресурсов от игроков, и речь о трате не только денег, но и времени на прокачку персонажей. Без Ричарда игроки в Tabula Rasa осиротели, а после закрытия MMORPG еще и почувствовали, что их предали.

С профессиональной точки зрения уход Гэрриота из NCSoft и закрытие Tabula Rasa имели катастрофический эффект. Что хуже всего, в глазах общественности пострадал еще и без того замутненный образ Ричарда, а восстановиться после такого удара по репутации сложно. Видеоигровая индустрия преимущественно анонимна: фокус в ней обычно на компаниях, производителях железа и брендах. Однако в этом конкретном случае аудитория знала автора в лицо и по имени, и эти отношения оказались подпорчены. К счастью или к сожалению, Ричарду пришлось столкнуться с разочарованием фанатов лично. От таланта-самородка, богатого и удачливого энтузиаста до инноватора игровой индустрии, творца миров, изобретателя новых способов играть и познавать жанр RPG и, наконец, астронавта – карьера Ричарда Гэрриота отмечена как грандиозными победами, так и тяжелыми моментами. Плывя по околоземной орбите, он достиг вершины своего развития – личного и профессионального. Подобно траектории ракеты, доставившей его в космос, за подъемом в зенит последовало падение, но без тормозов и парашютов.

Что же на самом деле случилось во время пребывания Гэрриота на МКС и в карантине? Что вынудило его отречься от собственного детища и позволить ему умереть? Какие иные интересы ему захотелось преследовать? Как так вышло, что ему пришлось продать свой дом, поместье «Британния», чтобы справиться с экономическими потрясениями? Действительно ли ему хотелось покинуть игровую индустрию, где он сделал столько всего значимого?

Из-за провала Tabula Rasa сложилось представление, что Гэрриот потерял чутье, волшебную способность делать свои творения необычными, уникальными, успешными и культовыми. Приняв участие в создании многомиллиардной индустрии, он вызвал и заодно возглавил бум компьютерных ролевых игр [CRPG]. Он построил компанию, оставившую след в истории, чье имя до сих пор живо в названии сервиса цифровой дистрибуции от Electronic Arts [1]. Благодаря своей поразительной интуиции он предугадал интернет-революцию, создав жанр, который на протяжении более десятка лет доминировал над остальными. Теперь же Гэрриот, казалось, и вправду утратил интерес к разработке игр.

Но так ли было в действительности?

Настоящая история Ричарда Гэрриота – история о том, как он поспособствовал бурному росту видеоигровой индустрии и изменил принцип нашего взаимодействия с играми; как основал одну из самых влиятельных софтверных компаний и повстречал немало опытнейших разработчиков; как вел дела и схлестывался с другими именитыми гейм-корпорациями, – началась в День независимости 1961 года.

Первые шаги

1
D&D в сумраке космического центра

Мы все вертелись в гиковских и задротских кругах, и очень скоро количество игроков выросло.

Роберт Уайт

Я обычно перебивался с тройки на четверку, но так успешно участвовал в научных ярмарках, что в школе поняли: я способен учиться самостоятельно. И пусть такое понятие, как «независимая научная работа», не применялось, мне позволили заниматься самому. Никаких учителей, никакого расписания. Каждый семестр я заявлял: «Я думаю разработать парочку игр, покажу, как будет готово», – и получал ответ: «Дерзай». За одну только старшую школу я написал 28 игр.

Ричард Гэрриот, Explore/Create

Ричард Гэрриот родился 4 июля 1961 года в Кембридже (Англия), в семье Хелен Мэри Уокер и Оуэна Кея Гэрриота, третьим из впоследствии четырех детей: у него два брата, Роберт и Рэндалл, и младшая сестра Линда. Оба родителя были гражданами США. Когда Ричарду исполнилось всего несколько месяцев, они решили переехать в Штаты и осесть там. Однако рождение в Британии сыграет важнейшую роль в жизни Ричарда.

В начале 1960‐х его отец Оуэн продвинулся в калифорнийском Стэнфордском университете в должности с помощника профессора до доцента кафедры электроинженерии. Благодаря череде замечательных совпадений через несколько лет в местной компьютерной лаборатории молодой студент Нолан Бушнелл, будущий сооснователь Atari и дизайнер Pong, свел судьбоносное знакомство со Spacewar!, одной из первых видеоигр.

В 1965 году NASA выбрало Оуэна Гэрриота из группы шести ученых на роль астронавта. В связи с этим семья была вынуждена перебраться в Нассау-Бэй в Техасе, поближе к Космическому центру имени Линдона Джонсона, который координирует все миссии с участием людей. В 1973‐м прошла экспедиция «Скайлэб», в рамках которой отец Ричарда ненадолго стал рекордсменом по продолжительности пребывания человека в космосе (около 60 суток). По возвращении астронавта на Землю он и его семья стали героями публичного интервью – так было заведено по политическим причинам, в связи с холодной войной и космической гонкой. Двенадцатилетний Ричард был увековечен на пленке играющим с крохотной копией корабля «Скайлэб‐3», небольшая металлическая капсула которого два месяца оберегала в космосе его отца.

Мальчик рос в постоянном тесном контакте с наукой и техникой. Мир вокруг начал стремительно меняться: компьютерная революция зарождалась в исследовательских институтах, постепенно прокладывала себе путь в университеты и далее – в школы. В 1964 году Джон Джордж Кемени и Томас Юджин Курц, двое учителей из Дартмутского колледжа в Новой Англии, обратили внимание на то, что технологии и образование гигантскими шагами движутся вперед, – они впервые могли предложить ученикам курсы по программированию.

Преподаватели также отметили, что доступные на тот момент языки программирования оказались сложноваты для освоения с нуля молодежью. Поэтому Кемени и Курц заложили основы нового языка, почерпнув идеи из Фортрана и ALGOL. Они только что завершили установку системы распределения времени [2] на основе мейнфрейма от General Electric (Дартмутская система распределения времени) и назвали свое творение BASIC (Beginner’s All-purpose Symbolic Instruction Code – «универсальный код символьных инструкций для начинающих»). Студенты разрабатывали программы на Бейсике, сначала прописывая строки кода в тетради, а затем вручную пробивая перфоленты. Они запускали программы на мейнфрейме, используя телетайпы, подключенные к главному компьютеру, а в некоторых случаях – удаленно, через модем, и получали напечатанный на бумаге результат.

Чтобы максимально популяризировать Бейсик, Кемени и Курц решили не продавать его, а распространять компилятор по школам в Нью-Гэмпшире, продвигая его и расширяя функционал на протяжении нескольких лет. Благодаря такому подходу к середине 1970‐х этот язык применяли по всей стране, включая среднюю школу Клир-Крик, где учился Ричард, – там-то в 1975 году он и начал посещать курсы по программированию.

Гэрриота, по крайней мере поначалу, не слишком интересовала информатика. В отличие от большинства сверстников, у него был ежедневный доступ к новым технологиям, равно как и к ученым, исследователям и даже астронавтам, так что он не придавал компьютерам большого значения. Для Ричарда они были просто частью обстановки, ничего выдающегося. Чем он действительно увлекался, так это трудами Дж. Р. Р. Толкина – особенно обожал «Властелина колец».

Летом 1977‐го Оуэн и Хелен решили отправить Ричарда в летний лагерь при Университете Оклахомы. Осенью их сын пойдет в последний класс старшей школы – родители, в первую очередь отец, возлагали на парня большие надежды. Главной целью поездки Ричарда было научиться программировать на Фортране. Однако это, при всей полезности, не так сильно повлияло на его будущее, как другие оклахомские события и впечатления. За несколько недель в кампусе два происшествия в значительной степени определили всю его дальнейшую жизнь.

Так, зажатому и застенчивому Ричарду впервые пришлось самостоятельно справляться с трудностями при помещении в новую среду и взаимодействовать с незнакомыми людьми. К счастью, несколько его ровесников сделали первый шаг сами. Когда вокруг Ричарда собралась группка парней, он поприветствовал их формальным «Здравствуйте» [3], что всех озадачило.

«Так здесь никто не говорит», – заметили они. Последовала дискуссия, которая помогла ребятам узнать друг друга ближе. Когда Гэрриот рассказал, что родился в Англии, новые знакомые связали странное приветствие с этим обстоятельством. И неважно, что Ричард прожил в Британии всего несколько месяцев и что у него техасский акцент – шутки ради его стали звать «Лордом Бритишем» [4]. Гэрриоту прозвище так понравилось, что он оставил его за собой.

Сама по себе эта кличка ничего бы не изменила, не случись у Ричарда еще одна внезапная встреча с судьбой. Однажды он вошел в комнату отдыха и застал сверстников за обсуждением монстров, мечей и заклинаний. Он поинтересовался, что за дела, и ответ его ошарашил – это была игра, в которой приключения, так восхищавшие его в книгах Толкина, мог пережить каждый.

Речь шла о Dungeons & Dragons [5], ролевой настолке Гэри Гайгэкса и Дэйва Арнесона.

Робко пронаблюдав за ходом первой партии, Ричард сделался постоянным игроком и стал уделять D&D львиную долю свободного времени. Энтузиазм и страсть к игре помогли ему победить застенчивость и сломать барьеры, которые поначалу его стопорили.

«Лето прошло под знаком программирования и девушек. Великое было время, много чего случилось тогда впервые», – вспоминал он годы спустя [6]. К концу лета 1977‐го Ричард в определенном смысле переменился. Кратковременная смена обстановки открыла перед ним новый мир, и нужно было перетащить из Оклахомы в Техас хоть толику этих ощущений.

Первым в D&D втянулся Роберт Уайт, старый друг Ричарда. Их отцы оба были связаны с наукой и техникой: Уайт-старший – бортмеханик, а Оуэн Гэрриот – астронавт. Мало того, они являлись коллегами в центре NASA в Хьюстоне и давними знакомыми.

Роберт был на год старше; мальчики познакомились в 1971 году на Webelos – церемонии посвящения кабскаутов в бойскауты [7]. Уайт: «Мы с Ричардом участвовали в очередной школьной научной ярмарке, которую не пропускали с самого детсада, и во время перерыва он показал мне три попавшихся к нему в руки буклета игровых правил. Они были из оригинального издания D&D. <…> Изучать их прямо там было некогда, но назавтра мы собрались с друзьями на короткую партию, а Ричард стал нашим первым мастером подземелий [8]».

В компанию, помимо Ричарда и Роберта, вошли Элизабет Фрёбель, Чак Буше, Рене Ханс и Кит Забалу, парнишка, живший по соседству с Гэрриотами. Никто из них ранее про D&D не слышал, но обещания отлично провести время было достаточно, чтобы собрать подростков-гиков вокруг стола. Там и тогда Гэрриот провел свое первое приключение в роли мастера.

D&D-сессия имела такой успех, что компания решила встречаться почаще. По школе пошла молва, все больше ребят просились поучаствовать – вплоть до того, что дом Гэрриотов буквально заполонили игроки. Уайт: «Прямо как снежный ком. Вскоре мы каждую пятницу ночь напролет резались у Ричарда в D&D в количестве 8–10 человек. Его мать пекла нам пирог; вместе с отцом они подбадривали играющих и смеялись нашим выдумкам. Вскоре стало ясно, что затея слишком разрослась и сделалась сложноуправляемой, поэтому в конце концов мы разделились. Я тоже стал мастером, а параллельно Ричард продолжил вести свои приключения».

Матери Ричарда Хелен пришлось не только постоянно печь пироги, но и отдать в распоряжение игроков свою художественную мастерскую [9]. Ее инвентарь переехал из дома в гараж – через несколько лет ему придется пропутешествовать обратно, чтобы у Гэрриота появилось пространство для завершения одного из его самых масштабных проектов.

По признанию самого Ричарда мастер D&D из него был так себе. В его кампаниях во главе угла стояло то, что больше всего любил он сам, – сражения со все более и более ужасными и опасными противниками, с кратким вступлением в качестве предыстории. Роберт же умел придумывать мрачные сюжеты в демонических декорациях, где игрокам предстояло противостоять его дьявольским махинациям. По словам Уайта, стиль каждого из двоих мастеров был тесно связан с литературными предпочтениями: «Ричарду нравилось более легкое фэнтези-чтиво (если не считать „Властелина колец“), а вот я в то время зачитывался Берроузом („Тарзан“, Барсумский цикл), Говардом („Конан“), Лавкрафтом и подающим надежды Стивеном Дональдсоном („Томас Ковенант“). Мои игры получались более замысловатыми, сюжеты переплетались и становились мрачнее. Разделение подходов оказалось удачным решением, и часто, когда народу было немного, мы даже „гостили“ в мирах друг друга. Но к игре присоединялось все больше людей, и подобное случалось все реже».

Группа разрослась до трех десятков человек; это было натуральное нашествие на дом Гэрриотов – ребятам пришлось найти для игр другое место, чтобы не испытывать терпение родителей. Наблюдая за другими мастерами в деле, Гэрриот смог со временем повысить качество своих историй и стал придумывать сюжетные повороты поинтереснее. В 17 лет он подготовил сценарий, описывающий восход и погибель грозного чародея Мондейна из страны Созарии.

Ролевые игры стали очень важной частью повседневной жизни Ричарда в школе и в свободное от занятий время. Ему нравилось припоминать и обсуждать былые приключения с товарищами по игре, он без конца делал заметки и набрасывал карты в неизменной черной тетради, которую носил при себе. Вскоре Ричард решил совместить полезное с приятным.

Как упоминалось выше, в школе Клир-Крик проводились курсы по Бейсику. Ученики через терминалы подключались к мини-компьютеру DEC (Digital Equipment Corporation) PDP‐11 и благодаря системе распределения времени пользовались его мощностями. В мире, где даже самые влиятельные корпорации, вместо того чтобы закупать собственные тяжелые, громоздкие и дорогостоящие мейнфреймы, арендовали ЭВМ у таких гигантов, как General Electric, телетайпы, к которым имел доступ Ричард, были последним словом техники. Быстрый взлет микрокомпьютеров [10] уже начался – в скором времени они войдут в миллионы домов и учебных заведений.

Любопытно, что за пару лет до того молодой человек по имени Уильям Генри Гейтс III также обучался Бейсику на Teletype Model 33. Этот паренек по прозвищу Билл еще ребенком стал известен благодаря врожденной способности ломать любые системы, до которых только дотянется [11]. А вскоре он продемонстрирует, что у языка, который создатели, профессора Кемени и Курц, решили распространять свободно, есть коммерческое применение.

Хоть Ричард не жаловал информатику, благодаря летнему лагерю при Университете Оклахомы его навыки программирования стали слишком продвинутыми для школы – учителям было почти нечего ему предложить. Так что Гэрриоту пришла в голову смелая идея, которая позволяла свободно работать на компьютере и совмещать увлечение ролевками с исполнением учебного плана. Он попросил директора освободить его от уроков информатики: вместо них он в течение каждого семестра будет писать по компьютерной игре в обмен на отличную оценку. Подметив огонь в глазах ученика, директор согласился. На бумаге же компьютерные занятия Ричарда считались за курс иностранного языка, который посещал он один. Вскоре Гэрриот уже делал заметки к своей первой программе [12] DND1 [13], терпеливо ожидая своей очереди за терминалом.

Сегодня сложно представить, как вообще функционировали прототипы, написанные юным Ричардом. На доступных ему телетайпах не было мониторов: машины управлялись от удаленного мейнфрейма, а выходные данные программы печатались на рулонной бумаге. Ни о каких графических интерфейсах и речи не шло, а с клавиатуры можно было ввести лишь заглавные буквы и небольшой набор символов – ограничений даже больше, чем у печатной машинки, прародительницы этих устройств.

Ричард и Роберт не понаслышке знали, что такое видеоигры. Уайт: «Мы посещали здание TRW [14] напротив NASA, и там нам дали повозиться с мейнфреймами и научили программировать. У нас неплохо получалось кое-что простенькое на Фортране. Даже пробовали выводить каркасную графику [15]. Мы часто звонили на компьютеры Хьюстонского университета и играли в ASCII-игру по „Звездному пути“».

Star Trek за авторством Майка Мэйфилда была вдохновлена одноименным приключенческим телесериалом об экипаже космического корабля «Энтерпрайз». Идею Майк сформулировал вместе с одноклассниками, но спрограммировал игру уже единолично летом 1971‐го. Мэйфилд управился с этим за несколько недель, периодически подключаясь к мейнфреймам Калифорнийского университета.

Майк Мэйфилд: «Тогда, в 1971‐м, я учился в выпускном классе. В моей школе не было никаких компьютеров, но мне повезло „одолжить“ (читай – „выкрасть“) учетную запись для Sigma 7 из Калифорнийского университета в Ирвине. Я пытался сам освоить Бейсик по учебнику. В то время была программа, работающая на векторно-графическом терминале Sigma 7, простейший shoot ‘em up в космосе. Мне хотелось сделать похожую игру, но в моем распоряжении имелся лишь терминал ASR‐33 Teletype без экрана (да-да, это все, что можно было „одолжить“ в школе)» [16].

Майка также впечатлила Spacewar!, та самая, что зацепила Нолана Бушнелла и сподвигла его вступить на рынок аркад. Однако задумка Мэйфилда отличалась тем, что его Star Trek была пошаговой игрой, где приходилось грамотно тратить ресурсы (фотонные торпеды и энергию) и подбивать вражеские корабли на случайно сгенерированной карте.

Эти эксперименты ушли бы «в стол», если бы Майк не приобрел маленький, но прогрессивный карманный калькулятор HP‐35 и не посетил местный офис Hewlett-Packard с целью разузнать любопытные детали про новую «железку». В один из таких визитов работники предложили Мэйфилду портировать Star Trek на их мини-компьютер HP 200 °C. Это тоже была машина с распределением времени и Бейсиком в качестве используемого языка. Творение Мэйфилда под названием STTR1 включили в собрание программ, которое распространяла сама HP, а позднее оно попало в книгу 101 BASIC Computer Games («101 компьютерная игра на Бейсике»).

Как было заведено на заре видеоигровой истории, игра Мэйфилда пошла по рукам и в конечном счете привлекла внимание увлеченных программистов [17]. Им доставляло удовольствие переводить ее и переносить на другие системы, добавлять новые фичи, менять геймплей и в целом переделывать все на свой вкус. Первопроходцами стали Дэвид Х. Ал и Мэри Коул, которые переписали программу для систем DEC и распространили, разослав информационный бюллетень. Пошла молва, и оригинал Star Trek от Мэйфилда добрался до компьютеров Хьюстонского университета, где в конце 1977 года Ричард Гэрриот и Роберт Уайт и получили возможность познакомиться с этой игрой.

В Star Trek применялась исключительно текстовая графика, то же касалось и интерфейса. Космическая карта представляла собой сетку 8 × 8 ячеек, на которой корабль «Энтерпрайз» под управлением игрока (E) сражался с клингонами (K). Управление осуществлялось через однобуквенные команды: например, W для варп-двигателя или T для пуска смертоносной фотонной торпеды в противника.

STAR TREK

ВЫВЕСТИ ИНСТРУКЦИИ (ОНИ ДЛИННЫЕ!)? N

ТРЕБУЕТСЯ РАЗБИТЬ 8 КОРАБЛЕЙ КЛИНГОНОВ ЗА 28 ЗВЕЗДНЫХ ДАТ С 3 ЗВЕЗДНЫМИ БАЗАМИ

ЭНТЕРПРАЙЗ В КВАДРАНТЕ – (2 1) СЕКТОР (4 4)

……….

….*….*

……….

…E..K…

…….*..

……….

……….

…..K….

…*……

……….

КОМАНДА? T

МАРШРУТ ТОРПЕДЫ (1–9)? 1

ПУТЬ: 4–5 4 – 6 4 – 7

КОРАБЛЬ КЛИНГОНОВ РАЗБИТ!

Ричард решил сохранить эту концепцию, представив монстров и объекты в своей ролевой игре простыми буквами: гоблины, к примеру, обозначались G, а за буквой A скрывались гигантские муравьи (ants) [18]. Вышло похоже на другие игры вроде Rogue [19], о которых речь пойдет дальше, – вид сверху и символы ASCII для отрисовки карт и подземелий.

Игрок вводил команды, терминал передавал их на мейнфрейм, а после программа выводила результат на бумагу, перепечатывая обновленную карту. По этой причине перемещение в игре было пошаговым: один ход – одно действие, на просчет и вывод которого требовалось от десяти секунд.

Гэрриот: «Каждый новый „кадр“ приходилось выжидать по 10–30 секунд… Очень низкий был „фреймрейт“. „Неповоротливо“ – вот подходящее слово… невероятно медленно по сегодняшним меркам. И все это под аккомпанемент акустического модема на 300 бод [20]!» [21]

Пока Ричард впервые сражался со сложностями создания игры на Бейсике, развитие компьютеров внезапно скакнуло вперед. Чарльз Ингерхэм Педдл, выдающийся американский инженер, оставил заметный след в General Electric в золотую эпоху производства устройств распределения времени. Подметив, что рынок меняется и услуги, на которых поднялась GE, с каждым годом становятся все менее востребованными, Педдл покинул компанию и перешел в Motorola. Там он вошел в команду Томаса Х. Беннета, разработавшую MC6800 – первый чип в серии 6800, который нашел применение в множестве устройств: кассовых аппаратах, ЭЛТ, аркадных и пинбольных автоматах и даже некоторых компьютерах – как для самостоятельной сборки, так и готовых.

В середине 1970‐х микропроцессоры были крайне дороги, что ограничивало их сферу использования. Педдл полагал, что дешевый в производстве чип потрясет рынок, но в верхах Motorola его идею не оценили. В итоге он уволился оттуда и перебрался в MOS Technology [22] вместе с некоторыми коллегами по разработке MC6800. Уже там группа под руководством Педдла собрала новый чип, MOS 6502, который мог не только продаваться «в плюс» по 25 долларов (по сравнению с 170 долларами за MC6800 и более чем 200 долларов за Intel 8080), но и сражаться на равных с конкурентами. А в ряде операций он даже превосходил их по производительности.

Секрет столь низкой цены на продукты MOS заключался в особенностях производственной цепочки, благодаря которым количество дефектных чипов снижалось по сравнению с конкурентами. Этот фактор был одним из ключевых в микропроцессорной революции. Появление MOS 6502 на рынке заставило других производителей полупроводников значительно сбавить цены и тем самым предварило зарождение новой индустрии. Теперь обычный человек мог позволить себе устройство с микропроцессором – так спрос на обзаведение личным компьютером нашел свое предложение.

До прихода микрокомпьютеров ранним энтузиастам приходилось собирать простейшие ЭВМ вручную из комплектов, которые распространяли изобретатели-одиночки. К этой касте относился и особо талантливый инженер Стив Возняк, который разработал свой компьютер на основе Motorola 6800. В отличие от других электронщиков, веривших в победу Intel 8008, ему приглянулся конкурент; благодаря низкой цене он приобрел напрямую от Педдла образец MOS 6502 и переработал спецификации микрокомпьютера под него. Когда Возняк показал результат своему другу Стиву Джобсу, тот пришел в восторг и предложил организовать бизнес по продаже наборов для сборки, как делали многие компании вроде MOS, MITS и IMSAI.

Скачок от первых экспериментов к коммерческим прототипам случился быстро. Сам Педдл осознавал происходящее, но управляющие MOS все не решались вступать на узконаправленный рынок микрокомпьютеров, а вскоре Motorola изничтожила конкуренцию в нише 6800‐х, затаскав MOS по инстанциям и вынудив уладить дело вне суда. Продажа MOS производителю калькуляторов Commodore, где основателем и управляющим был американский бизнесмен польского происхождения Джек Трэмиел, открыла перед Педдлом большие возможности. Вообще Трэмиел купил MOS только для того, чтобы удешевить производство калькуляторов и, как следствие, пободаться на равных с Texas Instruments. Но когда Педдл объяснил ему, что рынок калькуляторов в упадке и стоит переключиться на новую микрокомпьютерную жилу – тем более владея самым дешевым чипом на рынке! – глава компании впечатлился и дал добро.

Чтобы опередить конкурентов, Педдл предложил Трэмиелу выкупить уже готовое решение. Он вспомнил, как помогал Возняку и Джобсу в процессе доделывания Apple II, и посоветовал главе компании связаться с ними и выяснить, возможно ли приобрести прототип, доработать и пустить в массовое производство. Начались переговоры, но Джобс был чересчур амбициозен и не согласился на условия сделки. Так Commodore могла купить Apple, но не сложилось.

Поэтому Педдлу пришлось обойтись без прототипа Возняка. Вместо этого был создан Commodore PET, мощный и относительно дешевый микрокомпьютер. В комплекте шли магнитофон для считывания магнитной ленты [23] и клавиатура, похожая на калькулятор (фирма Трэмиела их все еще производила, но из-за конкуренции с Texas Instruments проблем было все больше). Понимая, что микрокомпьютер без подходящей операционной системы довольно бесполезен, Педдл в последний момент добавил на ПЗУ PET интерпретатор Бейсика от маленькой софтверной компании Micro-Soft[24]. Этот продукт Пола Аллена и Билла Гейтса был уже известен в компьютерной среде, и его высоко ценили… даже те, кто не решался приобретать дорогущую лицензию [25].

А тем временем похождения Возняка и Джобса продолжались. Им удалось выбить финансирование у венчурных капиталистов, в числе которых были Дон Валентайн и Майк Марккула, – на эти средства и был выпущен Apple II. Этот микрокомпьютер также базировался на чипе MOS 6502 и обладал характеристиками, схожими с PET в плане как доступной памяти, так и поддержки привода на магнитной ленте.

У обоих основателей Apple были связи с Ноланом Бушнеллом из Atari. Джобс трудился там ремонтником, а Возняк подготовил технологическую основу для игры Breakout. Когда последний приступил к работе над Apple II, он в первую очередь желал создать платформу с инструментарием для написания игр. Возняк подготовил среду разработки Integer BASIC с возможностями для вывода графики и цветов (16 в низком разрешении, 6 – в высоком), но без функционала для операций с плавающей точкой.

В это время Radio Shack [26] тоже захотели заиметь похожий продукт и связались с Commodore. Трэмиел в очередной раз оказался непоколебим в своих требованиях, и сделка сорвалась – RS пришлось справляться самим. Технари из Tandy Corporation во главе со Стивом Лейнингером оперативно собрали TRS‐80, микрокомпьютер на базе Zilog Z80 – еще одного дешевого чипа, который придумал Федерико Фаджин из команды разработчиков Intel 8008. Этот чип будут широко применять в видеоигровых автоматах (такие аркадные хиты, как Pac-Man, Galaxian и Galaga) и консолях, в том числе SEGA Master System и Game Boy [27].

Подытожим: к 1977 году на рынке присутствовало три разных микрокомпьютера – Apple II от двух Стивов, TRS‐80 от Tandy Corporation (продавался через сеть Radio Shack) и Commodore PET от Чака Педдла (дебют компании Джека Трэмиела на поприще IT). Во все три изначально была заложена поддержка Бейсика, при этом TRS‐80 включал свой диалект на базе Tiny BASIC [28], рассчитанный на устройства с малым объемом ОЗУ. Ставка Commodore на Бейсик окупилась, и в течение года с выхода PET в комплектацию Apple II и TRS‐80 [29] включили интерпретатор языка от Micro-Soft. Возняку, к его большому разочарованию, пришлось отказаться от своей имплементации Бейсика в пользу решения от Пола Аллена и Билла Гейтса при поддержке Монте Давидоффа. Именно Давидофф привнес поддержку вычислений с плавающей точкой в MS BASIC, заимев преимущество перед конкурентами.

Ричарду, как когда-то дартмутским студентам, приходилось прописывать код в тетради заранее, прежде чем в отведенные часы усесться за телетайп. После ввода всех команд он мог запустить программу, изучить ее работу и внести изменения, хотя низкая скорость передачи данных (каждое действие просчитывалось несколько минут) делу не сильно помогала, как и вывод через принтер. Долгие паузы Ричард коротал, мечтая о личном компьютере, – и вычисления станут проходить быстрее, и под школьный график не придется подстраиваться.

Из всей «Троицы» Apple II был наиболее перспективной платформой для разработки игр. Он обладал графическими возможностями, недоступными обоим конкурентам, и клавиатура у него была гораздо удобнее, чем переработанная панель калькулятора от Commodore. Стив Возняк, один из первых разработчиков видеоигр как таковых, сконструировал Apple II с расчетом на их запуск, в то время как микрокомпьютеры PET и TRS‐80 больше подходили для бизнеса и учебных целей. Для Гэрриота Apple II был идеальным выбором, но самая базовая его комплектация обходилась в 1298 долларов [30]. Между тем его отец Оуэн видеоигры не жаловал, но был счастлив, что сын наконец заинтересовался информатикой и программированием.

Приближалось лето 1979‐го, а с ним и конец учебного года. Ричард стал с тревогой задумываться о будущем: он потеряет доступ к школьному компьютеру, а значит, никаких экспериментов, которых, помимо изначального прототипа, набралось уже 20 ревизий. Только с покупкой микрокомпьютера он сможет продолжать работу на каникулах, но без согласия родителей такое не провернуть. Вспомнив свой опыт с директором, Ричард набрался смелости и предложил отцу сделку: он заканчивает игру, искореняет в ней баги и все так же приносит из школы хорошие оценки. А за это родители покупают ему микрокомпьютер.

Оуэн согласился, и Ричард его не разочаровал. Оценки оставались высокими и позволили сыну пойти по стопам отца и поступить в Техасский университет на кафедру электротехники. Что для молодого человека было еще важнее, 28‐я версия его игры стала финальной, не показав при тестировании багов и недоработок.

Ричард сдержал обещание, и пришел черед его отца выполнить свою часть сделки: Гэрриот получил первый собственный микрокомпьютер.

Новенький Apple II Plus, разумеется.

2
Вундеркинды

В один знаменательный вечер <…> Ричард притащил на масштабную D&D-сессию свой первый компьютер и программку, которая была у него в работе (мы тогда собрались у друга). Из нее потом выросла Akalabeth.

Роберт Уайт

Мне как-то попалась игра под названием Escape!. Это был простенький лабиринт в низком разрешении, но он подтолкнул меня изучить потенциал 3D-графики. Я все лето работал над выводом 3D, но уже в высоком разрешении, и внедрял полученные знания в еще одну итерацию моей ролевой игры. Так появился проект, который я даже не планировал публиковать, – Akalabeth.

Ричард Гэрриот, The Official book of Ultima Шэя Аддамса

В июне 1979 года компания Джобса и Возняка выпустила на рынок первую ревизию своей рабочей лошадки – Apple II Plus. Была обеспечена полная обратная совместимость с предшественником, но объем памяти в базовой версии подняли с 4 до 48 кБ благодаря падению цен на ОЗУ. Ранее у Apple случились проблемы с FCC [31] в связи с электромагнитными интерференциями у начальной комплектации первой модели – вплоть до того, что комплектные контроллеры-колеса спустя несколько месяцев пришлось изъять. Plus уже шел в особом пластмассовом корпусе с латунной обкладкой внутри, чтобы экранировать комплектующие и снизить электромагнитные «шумы». Главной же особенностью Plus было включение Applesoft, интерпретатора Бейсика от Microsoft по заказу Apple (отсюда и такое сдвоенное название), прямо в ПЗУ – он был доступен еще с 1977‐го, но лишь как платное расширение. Applesoft обладал большими возможностями (в частности, инструментами для математических расчетов), чего не хватало Integer BASIC Возняка. На этом диалекте было проще писать приложения для финансовой и научной сфер. К моменту выхода Apple II Plus Applesoft окончательно заместил возняковский интерпретатор, поскольку был мощнее и функциональнее, хотя и существенно медленнее.

Как и предшественник, Apple II Plus не умел выводить строчные буквы, поэтому не было и кнопки для переключения регистров, – зато добавили клавишу REPT для повторения символа, зажатого на клавиатуре. Пользователи, которым требовались строчные буквы, вынуждены были либо искать специальные расширения, либо переключаться на неторопливое высокое разрешение. Этот прокол оказался на руку прямому конкуренту, Commodore PET, особенно в контексте школ и офисов, и повлек за собой забавное следствие: Ричарду и прочим программистам приходилось писать код исключительно заглавными буквами.

Приобретение собственного микрокомпьютера стало одним из важнейших событий в жизни юноши. Теперь можно было отсматривать и изменять код в режиме реального времени и сохранять его на ленту вместо перфокарт, а запуская программу, видеть результат, не тратя времени на систему распределения времени и тормозной принтер. Apple II также ценили за графические возможности, включая вывод цветов (чем Гэрриот еще не воспользовался). Из всей «Троицы» только он один не был сугубо монохромным.

Последняя на тот момент программа Ричарда, DND28, написанная в лабораториях школы Клир-Крик, была рассчитана на доступный ему тогда метод вывода – телетайпную печать. Первым делом следовало портировать DND28 на Apple II. Эта операция никоим образом не задействовала реальный потенциал микрокомпьютера – банально вывод на монитор информации с бумаги и сохранение кода на магнитный носитель вместо муторного прописывания в тетради и пробивания перфоленты.

Помимо этого, Ричарду больше не приходилось подстраиваться под школьное расписание и оборудование, ведь он заимел личное более мощное устройство. А еще для него открылась целая прорва игр, которые ходили по рукам среди студентов. Больше всего юношу впечатлила Escape! [32] Сайласа С. Уорнера, чьи творения выпускал небольшой, но очень популярный североамериканский издательский дом M.U.S.E. Software.

Сайлас Сайерс Уорнер – одна из интереснейших и при этом загадочнейших персон в истории игровой индустрии. Этот одаренный программист случайно открыл в себе талант к информатике и в начале 1970‐х устроился компьютерным техником в Индианский университет. На этой должности Уорнер сделал вклад в создание сети терминалов PLATO (Programmed Logic for Automatic Teaching Operations – «программный алгоритм для автоматизированных операций преподавания»). Эта дидактическая система давала учащимся возможность устраивать многопользовательские «занятия», используя язык TUTOR.

Основанная на платформе от Control Data Corporation, одного из ключевых игроков на рынке мейнфреймов и услуг по дистанционным вычислениям, сеть PLATO прошла через бурный цикл разработки. В четвертую версию имплементировали мощные графические возможности, крайне важный элемент при создании игр. Одним из первых студентов-разработчиков стал Джон Далеске из Айовского университета, который обратился к Сайласу Уорнеру за помощью для получения необходимых ресурсов (они назывались «Пространство под занятия», что подчеркивало дидактическое назначение PLATO).

Получилась Empire – первый в истории многопользовательский аренный шутер и причина существенного падения производительности как студентов, так и самой сети PLATO из-за огромного количества одновременных игровых сессий. Сайласу так понравилась Empire, что он попросил у Далеске разрешения создать более тактическую и вдумчивую модификацию, получившую название Conquest. Но это было лишь начало его карьеры игродела.

С появлением «Троицы» микрокомпьютеров Эд Зарон, знакомый Уорнера, решил купить себе Apple II и попросил друга помочь. Покупка состоялась, и тем же вечером Сайлас почтил Эда внезапным визитом, уселся перед монитором и стал кодить. К часу ночи его первая игра для Apple II была готова. Называлась она Apple Tree, и в ней надо было собирать яблоки, падающие с дерева. Это был просто эксперимент, но Сайлас так впечатлился, что на следующий же день побежал в магазин за собственным Apple II с серийным номером 234.

Эд Зарон так серьезно воспринял страсть приятеля к программированию, что решил основать издательскую фирму по продаже программ для Apple II – Muse Software [33], и начал самолично разрабатывать шутер Tank War. Приняв во внимание умения Сайласа, Эд убедил его делать игры для компании, и они запустили серьезный бизнес, к которому присоединился также Джим Блэк.

У Сайласа был природный талант к программированию, и одним из первых его экспериментов стала Maze с простейшей 3D-графикой. Целью было выбраться из процедурно сгенерированного лабиринта, причем карта, компас и возможность оставлять следы у игрока появлялись не сразу. При всей инновационности Maze оставалась лишь технологическим тестом для куда более амбициозного проекта.

Сразу после выхода Maze Сайлас разработал Escape!, которая была гораздо сложнее и интереснее. В лабиринте теперь обитали стражники, требующие пропуск, и другие неиграбельные персонажи, которые могли поделиться информацией (как правдивой, так и ложной), а если повезет, то и вручить игроку пресловутый пропуск, компас или карту.

Как и в случае с Empire, выход Escape! привел к резкому падению производительности труда в тех лабораториях, куда добиралась игра. Даже компании Стива Джобса не удалось избежать этой напасти – когда Дэвид Гордон (тогдашний сотрудник Apple) показал игрушку коллегам, в офисах встала работа: подавляющая часть персонала решала загадки и рисовала карты лабиринтов. Из-за поделия Muse Software Apple суммарно потеряла 60 трудовых недель [34].

Карьеру Сайласа Уорнера продолжила стратегия Robot War: игроку давалось 256 строк, чтобы запрограммировать своего робота, после чего следовал бой с тремя противниками-автоматонами. Потом были Castle Wolfenstein и Beyond Castle Wolfenstein [35] из числа первых в истории стелс-игр и новаторская программа The Voice – одно из ранних приложений для захвата голоса и последующего его воспроизведения силами примитивных аудиовозможностей Apple II. Мы еще услышим об этих людях и их творениях.

Ричарда, как и многих до него, поглотили узкие коридоры Escape!, заставив решать головоломки, составлять карты и рисовать логические схемы: соврали ему встречные NPC или сказали правду. Этот опыт значительно изменил его инстинктивный подход к созданию игр. Ранее на Гэрриота влияли лишь Star Trek Мэйфилда и долгие партии в настолки с друзьями; тогда у него были только карандаш с бумагой, чтобы набрасывать планы своих миров, да собственное воображение, чтобы рисовать их у себя в голове. Escape! показала ему иной подход к игре и визуализации задумок с помощью компьютера.

В последней версии DND для обозначения монстров и объектов на карте применялись ASCII-символы и вид сверху. После знакомства с Escape! Ричард решил полностью переработать графическое представление своего проекта. Переделать чудовищ и предметы под вид «от первого лица» вместо всяких звездочек, скобочек и значков процента стало приоритетной задачей, и решить ее оказалось возможно благодаря мощностям Apple II.

Для отрисовки коридоров, развилок и объектов под другим углом Ричарду пришлось освоить новые инструменты. Сначала мать-художница преподала ему основы перспективы, но без надлежащей помощи по математике у Ричарда все равно не получалось заставить Apple II рисовать лабиринты, как у Уорнера в Escape!. Оуэн Гэрриот выручил сына, разъяснив ему начала тригонометрии. На основе каркасной модели, с которыми Ричард и Роберт уже поэкспериментировали в 1977‐м, отрисовывались контуры объектов. Сам прототип был разбит на две осязаемые части. Когда игрок путешествовал по миру на поверхности, применялся привычный режим «карта с высоты птичьего полета». Когда же действие переносилось в подземелья, включался вид от первого лица: компьютер примитивно, в несколько линий изображал коридоры, двери и монстров.

Так как изменение было единственным, Ричард обозначил эту итерацию как DND28B, простую надстройку к предыдущему прототипу.

На летних каникулах 1979 года Ричард стал искать подработку и нашел ее в магазинчике Джона Проспера Мэйера. Тот был ученым в NACA [36] (позднее NASA), участвовал в организации полета Bell X‐1 (того самого, на котором Чак Йегер преодолел звуковой барьер), а также в космических программах «Меркурий», «Джемини» и «Аполлон». Однако в середине 1970‐х NASA взяло курс на снижение расходов и начало поощрять возрастной персонал к раннему выходу на пенсию.

Осознавая масштабы происходящих в мире изменений, Мэйер решил принять вызов и попробовать заняться продажей компьютеров в Хьюстоне, рассчитывая, что местный космический центр обеспечит спрос. Он лицензировал вывеску у франшизы ComputerLand и открыл магазин с помощью двух коллег, Стэна Манна и Кеннета Ветчера, и супруги Джеральдины Кауч. С ней он познакомился в NACA – она работала «человеком-компьютером», производя сложные вычисления с помощью одного лишь электромеханического калькулятора Friden. В помощники Мэйер взял молодого и перспективного программиста, с которым познакомился на мероприятии Хьюстонского любительского клуба микрокомпьютерщиков (это было одно из первых объединений энтузиастов). Парня звали Кеннет Уэйн Арнольд.

Двадцатилетний Арнольд (чуть старше Ричарда) любил информатику, «железо» и музыку, но, в отличие от Гэрриота, возился с более простыми устройствами на ранних микропроцессорах. Это были одноплатные компьютеры, которые покупали в основном инженеры, чтобы обучиться конкретному машинному языку. Любители сметали с полок дешевые платы с чипом MOS 6502 на борту. Добавить питание, терминал и кассетник – и вот уже полноценная ЭВМ за меньшие деньги. Первой машиной Кеннета стала Familiarizor от компании EBKA из Оклахомы, очередной одноплатник на MOS 6502. Кеннет Арнольд: «У Familiarizor для ввода служила 20‐кнопочная клавиатура: четыре стрелки и 16 символов (0–9 и А-F). Для вывода же имелось два дисплея… каждый мог показывать лишь одну шестнадцатеричную цифру. Основной памяти был всего килобайт, постоянное хранилище отсутствовало. Программа вбивалась посимвольно, а когда отключалось питание, забывалась. Компьютер был слишком слаб для любого высокоуровневого языка. Даже для ассемблера не годился».

Располагая столь скромным устройством, Кеннету пришлось научиться программировать под 6502 «в гексах». Как мы увидим в дальнейшем, это окажется навыком фундаментальной важности.

В 1977‐м, на первом курсе Хьюстонского университета, Арнольд узнал о Любительском клубе микрокомпьютерщиков. Заведовал им Джо Эллис, технарь-энтузиаст и известный в местном масштабе джазмен. С подачи Джо Арнольда пригласили туда, чтобы он продемонстрировал свои музыкальные эксперименты. Юноша привлек к затее двух друзей, Джеймса ВанАртсдалена и Гэри Моррисона. У первого был Commodore PET, у второго – Electrocomp, один из первых коммерческих синтезаторов. Выступление под названием «Поющий Компьютер» привлекло внимание даже газетчиков из Houston Post, а еще Мэйера, который предложил Арнольду место в своем магазине.

Арнольд: «Однажды я пришел на работу и стал заниматься привычными делами: сборка компьютеров и все такое. Потом понадобилось отнести пустые коробки в мусорку за магазином. Там я увидел парня, который ломал и трамбовал картонки. Никто не предупредил меня, что у нас новый сотрудник, и я представился. Это был Ричард Гэрриот».

Они вскоре сдружились. Арнольд стал частым гостем на партиях в D&D в доме Гэрриота и познакомился со многими его соратниками. Ричард показал Кеннету свою программу для отслеживания прогресса похождений в D&D – «Помощник мастера подземелий». Парни подолгу болтали о компьютерах и программировании. Ричард предпочитал Apple II и Бейсик. Арнольд же, хоть и скопил на свой Apple II, сохранил привязанность к машинному коду для MOS 6502: он был быстрее и давал больше возможностей, чем любой интерпретирующий язык, включая продукт Кемени и Курца.

Прослышав о DND28B и сыграв в нее лично, Джон Мэйер так впечатлился, что предложил выставить игру на витрину. Он следовал прагматичной логике торговца: его товары, в основном Apple II и Commodore PET, стоили дорого и были полностью бесполезны для начинающих. Индустрия ПО еще только зарождалась, и многим покупателям микрокомпьютеров приходилось самим писать программы. Хорошая игра могла подстегнуть продажи устройств и сподвигнуть на покупку Apple II даже тех, кто не мечтал о карьере программиста и не хотел создавать собственный софт.

Арнольд: «Однажды на глаза Джону П. Мэйеру попалась игра Гэрриота. Он сказал ему подготовить 200 копий, чтобы разослать их в магазины ComputerLand по всей стране. И вот мы уже в сверхурочном порядке копируем кассеты, печатаем руководства и пакуем это все в пластик».

Но не продавать же было игру под названием DND28B? Ричарду пришлось выкручиваться, и тут он вспомнил про свою любовь к Толкину. Гэрриот решил наречь свою первую игру Akalabeth: World of Doom с неприкрытым оммажем к Профессору. Вооружившись благими намерениями и толикой наивности, Ричард припряг к работе семью и друзей. Кит Забалу, сосед и старый знакомый по D&D-сессиям, нарисовал начальный экран (чем заслужил место в титрах как художник игровой графики), мать Ричарда – обложку, а сам он копировал листочки с инструкциями и раскладывал содержимое по пластиковым грипперам.

Каждая упаковка имела в правом верхнем углу маленький зеленый ярлычок с номером – так Ричард мог вести учет продажам. За несколько недель было реализовано от 8 до 12 копий по 19,95 долларов каждая, а остальные пылились на полке [37]. Гэрриот еле покрыл расходы и готовился увольняться и переезжать в Остин, чтобы продолжить учебу в университете. Однако Akalabeth привлекла внимание небольшого издательского дома California Pacific Computer Company (CPCC). По словам очевидцев, именно Мэйер отослал туда один из конвертов: он упомянул об игре в телефонном разговоре насчет новых поставок ПО в магазин. Заручившись интересом собеседника, Джон обязался как можно скорее отправить ему экземпляр [38]. По другой версии игра разлетелась по рукам нелегально и так добралась до Калифорнии. Так или иначе, когда она оказалась у главы СРСС Ала Реммерса, он позвонил Ричарду в надежде убедить его, что с грамотной дистрибуцией Akalabeth станет отлично продаваться.

Как многие компьютерщики-первопроходцы конца 1970‐х, Ричард не считал софт предметом для продажи и просто обменивался программами с такими же энтузиастами. Реммерс же, обладая деловой жилкой, осознал, что ПО можно и, более того, нужно продавать, как любой другой товар. Рынок был крохотным, но интенсивно рос и жаждал хороших программ, так как не все пользователи микрокомпьютеров были готовы учить Бейсик и дни напролет возиться с самописным софтом.

Ричарду уже доводилось слышать о компании Реммерса, когда он менялся кассетами и 5‐дюймовыми дискетами с друзьями и знакомился с первыми играми Билла Баджа. Бадж был пионером микрокомпьютеров и сделал себе имя, переработав под Apple II классику вроде Pong и Breakout (это много говорит об отношении к авторскому праву на заре потребительского использования компьютеров – даже в среде профессиональных программистов); его творения Реммерс самолично распространял от магазина к магазину [39].

Ричард никогда всерьез не планировал становиться игровым разработчиком. D&D и программирование были его увлечениями – но жизнь, похоже, складывалась по-другому. Доделать игру – это был вызов, способный принести отличную оценку в школе и новенький Apple II. Самиздат стал приключением, пусть и неприбыльным, и видеть свою игру на полках компьютерного магазина было очень приятно. Теперь Ричард мог сделать очередной шаг вперед, но сначала требовалось одобрение родителей.

Оуэн и Хелен осмотрительно попросили сына связаться с CPCC насчет этого предложения, чтобы можно было лучше оценить перспективы. Ричарда дважды уговаривать не пришлось: он сразу же сел на самолет и отправился в Калифорнию на личную встречу с Алом Реммерсом, который подготовил контракт, обещавший щедрые роялти. По требованию CPCC мануал пришлось переписать, чтобы издание вышло в более профессиональном оформлении, чем с Ричардовыми распечатками. Реммерс также постановил, что цену на игру стоит поднять ровно на 15 долларов – до 34,99 долларов.

По поводу имени автора на начальном экране издателю нашлось что возразить. «Ничего плохого в „Ричарде Гэрриоте“ нет, но мы не думаем, что это поспособствует продажам. А вот „Лорд Бритиш“ нам нравится» [40]. Они предложили выпустить игру под этим псевдонимом вместо настоящего имени Ричарда или же прозвища «Шэмино» [41] – возможно, не до конца осознавая долгосрочные последствия этого выбора, в свое время послужившего огромным толчком для карьеры Гэрриота.

Ричард подписал контракт не задумываясь и немедленно вернулся в Хьюстон. Лето заканчивалось, а юноша, ожидая публикации своего бывшего школьного эксперимента, уже строил планы на продолжение Akalabeth. Помощи с их реализацией он попросил у Кена Арнольда. Парни приступили к делу: пока Ричард старался придать игре глубины, вписать в нее полноценный сюжет и расширить возможности игрока, Арнольд, владевший ассемблером, улучшал механизм обновления игровой карты и отвечал за графику на начальном экране.

Путь к DND28B занял у Ричарда два года. До начала вузовских занятий оставалось слишком мало времени, чтобы сделать что-то сверх заложения основ проекта. Продолжать и заканчивать его парни будут по отдельности, работая удаленно. Вскоре Ричард уже собрал вещи, чтобы отправляться в Техасский университет в Остине, и верный Apple II он вез с собой.

3
Akalabeth: World of Doom

В Akalabeth толком не было сюжета: иди убей монстра. А потом игрок возвращается в замок, и ему говорят: иди убей следующего.

Ричард Гэрриот, Explore/Create

Помимо выверенного дизайна и внимания к деталям, Akalabeth тонкими штрихами рисует нам загадочного Лорда Бритиша как крайне остроумного и добродушного человека. Что любопытно, Бритиш, видимо, взял псевдоним от персонажа из Akalabeth, который выдает задания и присуждает рыцарские звания.

Softalk, рецензия на Akalabeth, январь 1981 г.

Существует как минимум четыре официальных версии Akalabeth: World of Doom. Первая и самая редкая из них – самиздат от Ричарда Гэрриота, продававшийся в ComputerLand. Считается, что было продано всего 12 копий, – это делает издание самым желанным и дорогим коллекционным предметом в истории видеоигр [42], тем более что с течением лет автору удалось откопать еще несколько оригиналов из магазина Мэйера.

Вторую версию CPCC издала в 1980–1981 годах. Было два тиража: первый, очень похожий на самиздат Гэрриота, прозвали «изданием с зáмком» из-за обложки с соответствующей панорамой. Следующий же тираж украшала работа Дениса Лубе, так называемая «картина с Демоном»; в комплекте шло восьмистраничное руководство с лаконичным вступлением, кратким описанием характеристик персонажа и списком команд. Суммарно было продано от 10 000 до 30 000 копий, и эту версию тоже высоко ценят коллекционеры [43].

Третья версия, адаптация под IBM PC за авторством Кори Рота, была самой продвинутой и распространенной. Изначально ее планировалось выпустить вместе с Ultima IX, однако из-за череды переносов U9 дебют состоялся раньше, в сборнике Ultima Collection.

Есть и менее известная четвертая итерация – PC-порт издания от CPCC, монохромный, без звука, возможности сохраняться и улучшений от Кори Рота.

В них всех игра начинается с экрана создания персонажа, но в PC-порте 1998 года добавили главное меню с возможностью заглянуть в титры, продолжить сохраненную игру и посмотреть концовку (при условии, что игра была уже пройдена хоть раз). До этого игроку задают вопрос: «Каково есть твое любимое число?», а в ответ он вписывает «сид» для псевдослучайной генерации целого игрового мира [44].

Как и во многих ранних играх, в Akalabeth нельзя было сохраняться, так что прохождение могло основательно затянуться. Когда Ричард доделывал DND28B, у него еще не было привода для дискет, а следовательно, и возможности встроить систему сохранения. Когда же он обзавелся «флопиком», обнаружилось, что на внедрение этого механизма уже не хватает памяти, а чтобы ее освободить, пришлось бы значительно переписать код.

Ричард решил сделать игру процедурно генерируемой на основе входного числа, как в Star Trek. В итоге наиболее находчивые и прозорливые игроки могли зарисовать карту мира и в следующих сессиях быстрее ориентироваться, где какие города и подземелья [45]. При условии, конечно, что использовался прежний «сид».

Потом игрок вставал перед выбором: принять случайные характеристики своего героя или же попытать удачу. Стартовые параметры и дальнейшие броски кубика строились исходя из того самого «любимого числа», так что персонаж получался не таким уж и «рандомным», – этим можно было пользоваться при перепрохождении или для задания нужных навыков.

Затем игра начиналась в одном из множества поселений: игроку предлагалось подобрать себе экипировку на сумму, полученную на основе ранее выброшенных значений кубика. В лавке, неизменной от города к городу, можно было приобрести щит, магический амулет, еду и одно из трех орудий: меч, топор или лук со стрелами.

Много механик было откровенно позаимствовано из D&D и партий Ричарда, которые он организовывал, а позже пытался воссоздавать в компьютерной форме. Одной из инноваций была система голода: от игрока требовалось мыслить наперед, не отходить далеко от магазинов или тратить огромные суммы денег на запасы провизии. За количеством оставшейся пищи всегда нужно было следить, так как при обнулении этого счетчика игра сразу же заканчивалась.

Akalabeth: World of Doom была любительским продуктом юного начинающего программиста с явной любовью к творчеству Толкина. Как и во многих сценариях от мастеров D&D, которых Ричард наблюдал за работой, игра начиналась с покупки снаряжения. Вступление на загрузочном экране было довольно лаконичным (что любопытно, оно присутствует лишь в версии для Apple II от CPCC, но не на PC), за дальнейшими разъяснениями приходилось лезть в руководство. Вплоть до переделки DND28 в DND28B под личный Apple II Ричард являлся единственным игроком и тестером, следовательно, ему и не требовались пространные вводные инструкции.

Мануал затыкал дыры в повествовании и задавал сеттинг игры. Волшебник Мондейн, сын Вольфганга, из зависти к своему старшему брату наложил темную магию на мир Акалабета и населил его злобными существами. В мрачных коридорах подземелий гнездились гоблины, скелеты и несчетное число ворья, а самые глубокие недра охраняли демоны и грозные балроги (очередная отсылка к Толкину). Правлению Мондейна положил конец Лорд Бритиш, Воин Света. Герой сразил противника и изгнал его из Акалабета. Но, как и в «Сильмариллионе», свергнуть Мондейна оказалось недостаточно, чтобы избавить мир от скверны Темного Лорда: очистка владений Лорда Бритиша от порождений зла была уже заботой игрока.

По наводке из руководства игрок сначала находил замок Лорда Бритиша, а потом добивался аудиенции с владельцем, который выдавал ему ряд заданий в порядке подготовки к финальной конфронтации. Однако мир можно было неограниченно исследовать безотносительно квестов, и враги появлялись в любом случае.

При первом посещении замка Лорд Бритиш представлялся: «Приветствую тебя, простолюдин, в чертогах могучего Лорда Бритиша. Ты вызвался истребить порождения тьмы в недрах земных за достойную награду! Назови имя твое». Весь текст выводился заглавными буквами: Apple II не умел отрисовывать нижний регистр без специальных расширений либо перехода в крайне неповоротливое высокое разрешение с тратой драгоценной памяти.

Стоит обратить внимание на помпезный елизаветинский язык, которым Ричард наделил Лорда Бритиша. Этому приему, который явно вырос из «живых» ролевок, суждено было стать одной из характерных черт работ Гэрриота.

Стоя перед Лордом Бритишем, игрок подбирал имя своему протагонисту. Игра относилась к персонажу крайне вольно, не спрашивая ни возраста, ни пола, а лишь специализацию (боец или маг) и имя – после определения параметров силы, ловкости, выносливости, мудрости и очков здоровья.

Наконец Лорд Бритиш вопрошал, готов ли игрок к исполнению важного свершения. После утвердительного ответа государь начинал выдавать задания [46]. Миссии от Лорда Бритиша разнообразием не блистали: зайти в подземелье и изничтожить какое-нибудь существо из бестиария, состоящего из десятка монстров («нарисованных в высоком разрешении», как амбициозно определяла их обложка самиздатного тиража).

Покинув замок, игрок отыскивал нужное подземелье (помеченное крестиком на карте мира) и заходил туда, нажав определенную клавишу. Пока ничего особенного даже по непритязательным меркам зарождавшейся индустрии. Однако внутри пользователя ожидал переворот всего его игрового опыта.

Подземелья были представлены от первого лица – крайне оригинальный ход и технически незаурядное решение, благодаря которому Akalabeth из простого школьного баловства выросла в коммерческий феномен. Именно оно определило успех игры и взлет карьеры ее автора как разработчика.

Всего несколькими отрезками Ричард весьма доходчиво изображал подземные коридоры, помещения, двери, лестницы и ловушки. Apple II был примитивным устройством, а Бейсик имел ограниченные возможности, так что Гэрриот научился выжимать из них максимум до перехода на более мощный и функциональный язык. Несмотря на все препятствия, с помощью скромного инструментария и собственной находчивости юноша сумел удачно воссоздать на микрокомпьютере ощущения от игры в ролевую настолку.

Ричард просиживал долгие часы над листами в клеточку, считая координаты точек и конвертируя их под формат несовершенной графической системы Возняка, чтобы перенести своих схематичных монстров на экран. В итоге эти рисунки «в высоком разрешении» получились детальнее, чем в Escape!, предшественнице Akalabeth, и многих последующих проектах для микрокомпьютеров [47].

Игроки двигались поэтапно, поворачивались на 90 или 180 градусов и поднимались/спускались там, где было можно, используя исключительно управление с клавиатуры.

Автор улучшал механизм генерации мира с каждой версией и к Akalabeth добился высокой комплексности. Можно было строить трехмерные подземелья со стенами и дверями на основе «любимого числа» и свободно исследовать полученные пространства, не боясь уткнуться в безвыходный тупик. Ричард подробно изучил бейсиковые исходники Star Trek (опубликованные в различных газетах и книге 101 BASIC Computer Games) и в ходе работы над игрой написал более подробный код, задействовав все возможности интерпретатора от Applesoft.

Когда герой натыкался на монстра, начиналась битва. Как и в DND1 и других более ранних играх, бой проходил пошагово, по одному действию за раз. Чаще всего оно заключалось в нажатии кнопки A для «атаки». Затем программа уточняла, чем именно игрок намерен нанести удар, и приходилось вспоминать те же горячие клавиши, которые применялись при покупке оружия в лавке: R для рапиры (Rapier), A для топора (Axe) и B для лука со стрелами (Bow). Сложностей подкидывали воры со способностью красть экипировку. Это случалось довольно часто, и персонаж оставался безоружным – ничего не оставалось, как взять другое орудие (если таковое имелось) или сражаться голыми руками.

Поборов квестового монстра, герой возвращался к нанимателю и получал следующее, более сложное задание. На последнем этапе, после умерщвления самого смертоносного чудища в игре – Балрога, Лорд Бритиш высказывал игроку поздравления: «Ты исполнил мое поручение! Этой победой ты доказал, что достоин звания рыцаря. Можешь продолжить, коль пожелаешь, но знай, что самую главную задачу в игре ты выполнил. Звони в California Pacific Computer по номеру (415)-569-9126 и сообщи о столь великом свершении!»

Последнее предложение (которое в PC-версии звучит так: «Сообщи о столь великом свершении Лорду Бритишу немедля!») присутствовало и в издании для магазина ComputerLand. «Для меня эта игра была очень личным делом, и мы питали в отношении нее скромные ожидания, но я все же вписал туда свой телефон и призвал игроков звонить, когда дойдут до финала», – объяснял Ричард. В версии от CPCC номер сменили, но пользователь все еще мог по нему позвонить и получить сертификат с личной подписью Лорда Бритиша [48].

Вся игра была написана в Applesoft BASIC, печально известном медленной работой: каждый шаг на поверхности или в подземелье требовал несколько секунд, чтобы микрокомпьютер перерисовал соответственно карту или интерьер. А еще это означало исходный код, доступный любому желающему: достаточно было прервать загрузку, чтобы увидеть полный листинг на экране. Для тех, кто полюбопытнее, это был шанс изучить работу достаточно сложной программы изнутри. Для прочих же – дополнительный простор для развлечений: имея возможность менять любые параметры, понимающий игрок мог подстроить приключение под себя.

Имелась в игре и странность – волшебный амулет. Он был доступен с самого начала, но без опаски пользоваться им мог только герой со специализацией мага (то есть отказавшийся от меча и щита). В любой момент в подземелье амулет мог перенести персонажа этажом выше или ниже, создать магическую стрелу (выполнив тем самым атаку) или позволить игроку попытать удачу с заклинанием «Дерзай!».

Последняя способность полностью дестабилизировала баланс и механики игры, так как псевдорандомные броски виртуального кубика можно было обратить в преимущество. Выбрав «Дерзай!», герой рисковал превратиться в жабу (все характеристики снижаются до 3), потерять половину здоровья или же в лучшем случае стать человеком-ящером с +150 % ко всем параметрам персонажа. Трюк можно было проворачивать неоднократно, так что за несколько минут игрок мог сделаться всесильным, значительно облегчив себе дальнейшее прохождение [49].

Еще одной недоработкой Akalabeth было полное отсутствие системы лечения и предельного количества очков здоровья. Потерять хиты можно было в бою, а восстановить – только при выходе из подземелья, и то в зависимости от количества и мощи сраженных монстров. Несмотря на всю странность и нелогичность, система работала, загоняя игроков на исходе сил в данжи, чтобы поправить здоровье. А еще Ричарду не пришлось усложнять программу, прописывая систему набора опыта и получения уровней, подсмотренную в D&D.

Так, здоровье стоило приумножать, беречь и рационально использовать. Теоретически предела у числа хитов не было из-за особенностей повышения характеристик (их счетчик на мониторе был четырехзначным, и максимума в 9999 более чем хватало для прохождения); игра подталкивала пользователя копить очки для наиболее сложных боев.

Akalabeth: World of Doom стала второй в мире компьютерной ролевой игрой, вышедшей в официальную продажу. Ее опередила лишь Temple of Apshai – первый эпизод в серии Dunjonquest Джона Фримана и Джеффа Джонсона, изданный Automated Simulations (позднее Epyx) в августе 1979‐го под TRS‐80. У нее графика была еще грубее и примитивнее из-за особенностей целевого устройства. Микрокомпьютеры от Tandy выводили монохромный видеосигнал и, как на Commodore PET, текстовыми символами обходили невозможность работать с растром.

В Temple of Apshai игрок получал персонажа со случайными характеристиками, сформированными бросками кубика, давал ему имя и закупался снаряжением на стартовый капитал. Первым на пути протагониста всегда оказывался вздорный торговец, который и предлагал экипировку.

Затем игрок наконец спускался в подземелье, выбрав начальный этаж, – опция, обусловленная отсутствием системы сохранения. По сравнению с Akalabeth первое впечатление было решительно удручающим. Из-за графических ограничений TRS-80 персонаж игрока обозначался в виде символа «>», повернутого в направлении движения, сокровища были отрисованы белыми прямоугольниками, а противники – крестиками.

Чтобы обходить значительные ограничения памяти у ранних ЭВМ, программисты часто перекладывали часть информации в сопроводительную документацию. Подземелья Temple of Apshai состояли из помещений, подробно описанных в руководстве, – даже лут в игре проходил под сухими наименованиями типа «Сокровище № X», а чтобы понять, что именно нашел, игрок должен был обратиться к мануалу. Для каждого этажа существовал список комнат и описаний содержимого. На первом уровне подземелья, однако, чаще всего лежало сокровище № 20: «Ничего ценного».

Боевая система была гибридной: смесь пошаговой с реальным временем, в отличие от сугубо пошаговой Akalabeth (из-за системы распределения времени и телетайпного ввода данных, с которыми Гэрриот начинал создавать DND). Каждое действие засчитывалось за ход, компьютер пересчитывал всю сцену, и персонаж с монстром исполняли команду (сражаться можно было только с одним противником, и в комнатах с самыми ценными сокровищами враги буквально выстраивались в очередь). Если выбор действия не происходил в отведенное время, компьютер не засчитывал его вовсе и передавал ход.

В Temple of Apshai можно было вступить в ближний бой, используя различные команды. При нажатии A (Attack – «атака») персонаж бил противника обычным ударом; кнопкой Т (Thrust – «выпад») исполнялась специальная атака, более мощная, но выматывающая и тратящая Выносливость; а в ответ на нажатие Р (Parry – «парирование») персонаж уходил в защиту, нанося меньше урона, но восстанавливая силы. Также был доступен дальний бой с луком и стрелами.

Несмотря на все ограничения, Temple of Apshai первой дала пользователям микрокомпьютеров возможность «прожить» типичные эпизоды из ролевых настолок, принимая важные тактические решения. Успех был уже рядом.

Фриман и Джонсон изначально купили микрокомпьютер в основном как подспорье в любимом хобби – D&D. Чтобы окупить немалые затраты, они стали писать игры и в итоге организовали маленькую фирму по разработке ПО. Теперь они осознали, что это может стать существенной статьей доходов. Вскоре после этого открытия они приступили к портам для PET, Apple II, а с 1982‐го – еще и для Commodore 64 и IBM PC.

Суммарно на всех платформах Temple of Apshai продалась количеством почти 30 000 копий менее чем за три года до момента изъятия из продажи. Это дало начало успешной серии из десяти частей и послужило движущей силой для развития молодого издательского дома Automated Simulations, который позднее наберет известность в сфере микрокомпьютеров под вывеской Epyx.

Одной из причин таких внушительных продаж было то, что следующие две главы, Upper Reaches of Apshai и Curse of Ra, работали как дополнения и требовали наличия первой игры, чтобы игрок мог продолжить приключение.

К сожалению, в первых версиях Temple of Apshai на магнитной ленте не был предусмотрен механизм сохранения: игроку приходилось самостоятельно вести учет параметров персонажа, магических зелий, снаряжения, денег и отвечать (честно или не очень) на вопросы программы при перезапуске. Также требовалось точно указать свой уровень на момент завершения предыдущей сессии. Подобно псевдорандому в Akalabeth решение Фримана и Джонсона не было безупречным, но помогало преодолеть технологические ограничения и позволяло пройти игру в несколько заходов.

Несмотря на всю грубоватость и ограниченность, Temple of Apshai и Akalabeth как первые ролевые игры для микрокомпьютеров были потрясающе ультрасовременны. Игра Гэрриота создавалась прежде всего как школьный эксперимент без намерений выпускать результат в продажу. Так что это была не просто эскизная ролевка, но еще и, как бы сказали сейчас, технодемка, показывающая потенциал вычислительной техники и программиста. К счастью, ее появление на полках магазинов вызвало огромный ажиотаж, коренным образом изменив историю видеоигр и жизнь Ричарда Гэрриота.

Эпоха тьмы

1
Творческий анахронизм

Ага, Общество Творческого Анахронизма. Я все еще туда вхожу, но уже не столь активен. Если вы знакомы с кем-то из местных его участников, то, вероятно, узнаете в игре их имена. Их – и многих сотрудников Origin, близких друзей, просто тех, с кем я пересекся в коридоре…

Ричард Гэрриот, Lord British: A Fantasy Interview – 4/23/92, Дэвид Тейлор

Меня попросили принести картину с Демоном, потому что ее хотели показать Стиву Джексону, а он как раз тогда был Бароном. И вот я в полном средневековом облачении показываю рисунок Стиву. Он смотрит и говорит, что хочет его видеть на обложке журнала Space Gamer. Вот так, в окружении рыцарей и леди, я выполнил первую работу на заказ для Steve Jackson Games с гонораром в 250 долларов и начал свою карьеру.

Денис Лубе, Interview With Denis Loubet, The First Artist Hired At Steve Jackson Games, 2015 г.

Как и в летнем лагере при Оклахомском университете, первые недели в Остине оказались для Ричарда полны разочарований. Застенчивый характер мешал ему влиться в новое окружение, а вдали от дома было сложно нормально заниматься разработкой новой игры. Хотя под рукой был верный Apple II, дело не клеилось. Связаться с Арнольдом получалось редко, ребята работали по отдельности, не зная о прогрессе друг друга, поэтому часто результаты нескольких дней трудов отправлялись в мусор.

В Калифорнии сотрудники CPCC не сидели сложа руки, и уже через несколько месяцев, благодаря знакомствам и связям Реммерса, а также помощи дистрибьютора Softsel Computer Products Inc., первые копии Akalabeth: World of Doom начали поступать в магазины. Ричард между тем пребывал в изоляции и одиночестве – не по своей воле, а из-за проблем с налаживанием отношений с новыми одногруппниками. Он насколько мог часто приезжал домой в Хьюстон и пытался взяться за работу, но настрой становился все менее боевым. К Рождеству 1979 года Ричард решил на время отложить программирование и сделать что-нибудь, чтобы навести мосты в общении со сверстниками. Удобная возможность представилась ему в Остине в виде брошюрки «Общества Творческого Анахронизма» (ОТА), ассоциации, объединенной изучением и воссозданием культуры и быта Средних веков.

Сегодня ОТА – довольно известная международная организация, отчасти благодаря участникам, которые годами устраивали различные мероприятия и привлекали внимание общественности. Но в конце 1979‐го не было речи ни о масштабах, ни о широком распространении. Общество образовалось 1 мая 1966 года, когда на празднике в честь получения Дайаной Л. Пэксон докторской степени по истории Средних веков устроили костюмированный турнир с битвами на мечах. Вечеринка удалась, и довольные гости предложили в будущем году повторить. Чтобы вместить всех желающих, пришлось арендовать целый парк. Для бронирования в договоре требовалось указать название ассоциации-организатора. Писательница Мэрион Зиммер Брэдли, которая с самого начала участвовала в деятельности группы, предложила название «Общество творческого анахронизма в Беркли». Идея была незамедлительно одобрена.

Изначально общество действовало лишь в калифорнийском кампусе университета в Беркли. Через два года Брэдли переехала в Нью-Йорк, где основала свою ячейку ОТА, «Восточное королевство», и с местными единомышленниками организовала первый официальный турнир. По очевидной причине теперь ассоциация переименовалась просто в «Общество творческого анахронизма», без «Беркли». Через народную молву и студенческие организации к концу 1970‐х про ОТА узнали много где в Соединенных Штатах, включая Остин. Изучив брошюру, Гэрриот загорелся идеей заняться чем-то оригинальным и креативным и завести новые интересные знакомства.

Он не разочаровался.

В 1979‐м Звездное Королевство Анстеорра в составе ОТА (так это отделение ассоциации стали называть после присоединения Международной космической станции и большей части Техаса) расширилось за счет территории Остина, и возникла новая вотчина. Согласно уставу Общества правителя местности определял поединок на мечах.

На первый королевский турнир Анстеорры 12 мая 1979 года заявилось около тридцати бойцов. Вот выдержка из архивов ОТА касательно финальной схватки: «Решающая баталия прошла между Графом Джонатаном (который несколькими месяцами ранее лишился титула Короля Атенвелда) и малоизвестным воином с Дремучих Земель Отто Безжалостным» [50]. Одержав победу, Граф Джонатан ДэЛофисон стал первым Королем Анстеорры. В перечне бойцов присутствовал также боевой викинг-кельт Варгскол Полукровка, который отличился доблестью и был наречен Бароном Брин Глада (так в ОТА обозначали Остин). Варгскол только-только кружным путем вступил в Общество: через любовь к настолкам и «живым» ролевкам он вовлекся в деятельность группы ради фехтовальных тренировок и сбора впечатлений для будущих игр. Его настоящее имя было Стив Джексон [51].

По его словам, в Хадсоновском университете он только и делал, что играл в варгеймы и трудился над студгазетой «Молотилка», где два года был редактором. Несмотря на кучу интересов и увлечений, в 1974‐м ему все же удалось получить диплом и зачислиться в юридическую программу Техасского университета в Остине, но предназначение стать игровым разработчиком в итоге возобладало: буквально перед самым квалификационным тестом на право заниматься юриспруденцией Джексон перестал противиться судьбе и полностью посвятил себя созданию игр. Однако контакты с ОТА продолжились даже после того, как Стив бросил учебу. В роли Барона, а позже Национального Летописца, он оказался в активе остинского отделения Общества и завел много интересных знакомств, в том числе с многообещающим молодым художником Денисом Лубе.

Лубе был приглашен на собрание ОТА и принес с собой картину с Демоном – подробное изображение адской твари внутри пентакля. Мгновенно разглядев в новичке талант, Джексон заявил Лубе, что хочет видеть это чудище на обложке своего журнала Space Gamer, и заплатил художнику 250 долларов, положив начало продолжительным рабочим отношениям. Лубе получил должность типографского компоновщика в Steve Jackson Games, фирме, которую гейм-дизайнер недавно основал для независимого издания собственных работ.

Хотя карьера Лубе позже и пойдет в гору, изначально художник занимался муторной и кропотливой подготовкой материалов к печати. SJG, несмотря на все благие намерения, была всего лишь авантюрным предприятием, размещавшимся в сарае за домом Джексона. Но со временем контора выросла, и Денис получил возможность проявить свой талант и продвинуться. «Наборщик из меня был никудышный, но вскоре Стив повысил меня до штатного художника. Я был только рад бросить пишмашинку Selectric с этим ее психованным „мячом для гольфа“ [52] и полностью переключиться на иллюстрации для научной фантастики и фэнтези» [53].

Почти одновременно с судьбоносной встречей Джексона и Лубе Ричарду попалась брошюра ОТА. Шла вторая половина года, и из Калифорнии начинали долетать позитивные новости насчет продаж Akalabeth. Гэрриот немедля отправился в парк Ватерлоо, привычное место сбора ОТА, и встретил там пару практикующихся мечников. Это были 30‐летний ремесленник Дэвид Уотсон и его 20‐летний сосед по квартире Грег Дайкс. Ричард понаблюдал за ними, а потом попросил позволения поучаствовать.

Уотсон: «Мы познакомились в парке Ватерлоо в Остине, на тренировке ОТА. Это был щуплый малый с отличными рефлексами, которому хотелось пошире развернуться в фехтовании. Он и мой приятель Грег Дайкс (он же Дюпре) сразу нашли общий язык, и мы стали втроем ездить на собрания Общества (у меня был надежный автомобиль)».

Уотсон, старше на целый десяток лет, представлялся Ричарду эксцентричной и интересной личностью. В рамках ОТА Дэвид, умелый арбалетчик, придумал себе прозвище Иоло. Дэвид Уотсон: «Весна 1979 года, я гуляю по местному парку (Шол-Крик в Остине) и вижу: у местных любителей Средневековья вербовочная ярмарка. Они фехтовали, сражались на мечах и щитах, играла музыка, и шли какие-то нелепые игрища. Народ был дружелюбный, и мне дали лютню – мы с ними уселись и кое-что сыграли. Эти ребята собирались тут каждое воскресенье, и я пришел на следующей неделе. Мне так понравилось!

Через несколько недель меня пригласили на большой турнир за корону [54] за городом. Я выехал рано, помог подготовить арену (на чудесной полянке рядом с местным ручьем… кажется, Уилбаргер-Крик – не помню уже). Отлично провел время, запросил членство в ОТА и с тех пор с этими ребятами не разлучался».

Дэвид Уотсон увлекался историей и стрельбой из арбалета и еще до ОТА начал возрождать искусство изготовления этих средневековых орудий. Уотсон: «В 1960‐х, когда я был подростком, отец купил арбалет WhamO Powermaster (да, та же фирма, что делала фрисби). Мы жили на участке в восемь акров на окраине города, деревья на нем росли плотно, так что было где пострелять. Годы спустя, в 1972‐м, уже на выпускном курсе (кафедра истории в Техасском университете), я приобрел подержанный WhamO Powermaster на гаражной распродаже, принес домой и испытал на заднем дворе. Состояние игрушки было плачевным: болты виляли и вертелись в воздухе волчком. Явно что-то было не так. Раз уж я изучал историю, то пошел искать в библиотеке информацию по теме. Там нашлась книга „Арбалет – средневековый и современный“ Ральфа Пэйна Галлвея 1907 года издания. Это был толстенный томище, полный чудесных тайных знаний, так что я оторвал от сердца целых 40 долларов и заказал копию. Проглотив книгу от корки до корки, я понял, что не так с моим Powermaster. Если простыми словами, кто-то снял колодку с ложи и приладил назад со смещением на полдюйма, так что ось натяжения отклонилась от центра. Я поправил ошибку, и арбалет стал стрелять как положено… но у него были и другие конструктивные недостатки. Я начал модифицировать оружие, улучшая его работоспособность, но вскоре понял, что вытянул из этой конструкции все возможное. Однако в книге были чертежи настоящих средневековых образцов. У меня имелись кое-какие инструменты, а у соседа – столярная мастерская. Так что я закупился древесиной и попросился поработать с ней к Патрику Такеру. И вот мы собрали рабочий аутентичный арбалет… в котором обнаружились свои косяки. Да, даже в чертежах Галлвея были ошибки, и я вознамерился исправить и их».

Вступив в ОТА, Иоло немедля прославился своими замечательными арбалетами, ушел с работы и стал профессиональным ремесленником – им по сей день и остается. Уотсон: «Все считали мой арбалет классным. Так что я сделал еще один – для друга, потом еще и еще. Все стало выходить из-под контроля. Далее я нашел компанию, которая производила и высылала по почте недорогие колодки из алюминия – вместо наших из прессованного стекловолокна. Теперь можно было обеспечивать изделиями друзей и средневековые ярмарки. Так что в 1981‐м я ушел с работы и стал изготавливать арбалеты на продажу, в основном для таких же помешанных на Средневековье. Так возникла „Мастерская арбалетов Нового Света“. Бизнес приносил немного, но вместе с зарплатой супруги – технического писателя в Техасском департаменте транспорта – жить было можно. Позже мы нашли поставщиков стальных комплектующих, расширили ассортимент и стали выпускать также продукцию с более сильным натяжением для охоты и стрельбы на дальние дистанции. И вот прошло 38 лет, а я все еще поделываю арбалеты – как всегда, вручную».

Вышеупомянутой троице больше всего нравилось фехтовать на рапирах. Примером для подражания у рапиристов во всем Остине был Тивар Лунный Дракон, один из самых активных членов ОТА и первый Дон [55] Ордена Белого Шарфа Анстеорры, который, помимо прочего, фокусировался на боевой доблести. В иерархии Белого Шарфа Кристиан Ричард Дюпре шел четвертым, Иоло ФицОуэн – девятым, Гвенлиан Вал-Гая (Гвинно, будущая супруга Уотсона) – четырнадцатой, а Шэмино Салле Дасил (в миру Ричард Гэрриот), на тот момент ученик Дюпре, – двадцать восьмым [56].

За вычетом соблюдения необходимой в рамках ОТА субординации Орден Белого Шарфа был неформальным и дружелюбным. Поток шуток в столь приятной атмосфере не иссякал. Тивар Лунный Дракон, несмотря на статус лидера, описал происходящее удачной остротой: «Все думают, что я незаменим; я – что влип по уши» [57]. Нетрудно вообразить, как в подобной среде выглядела картотека Донов – набор машинописных листов, каждый с фотографией индивида и описанием, похожим на паспорт персонажа ролевой игры с очевидно нелепыми характеристиками по шкале от 1 до 4. Шэмино был представлен на карточке со своей любимой присказкой: «И тут он говорит: а ты купи слона!»

Интересы Дайкса и Уотсона простирались дальше фехтования, шутеек и собраний Общества. Уотсон уже тогда был продвинутым ремесленником, и эти двое набрели на исследование британского судмедэксперта Бернарда Найта. Из статьи «Особенности медицинского права в отношении колотых ран» Дюпре и Иоло узнали, что основной барьер, защищающий тело человека от протыкания лезвием, – верхний слой кожи, способный выдержать давление от 0,5 до 2,7 кгс, прежде чем порваться. Путем экспериментов парни выяснили, что сравнимую сопротивляемость имеет тонкий ремень, смоченный водой.

На основе этих знаний Иоло и Дюпре соорудили устройство для замеров своих боевых навыков, которое так и назвали: «Машина». Для фиксации силы воздействия в нем служила небольшая мишень с полоской влажной кожи. Результаты оказались любопытными. Уотсон: «У нас на фехтовании всегда были сложности с калибровкой ударов „пассе“, когда укол словно бы проскальзывает по „жертве“, не нанося ущерба. Наша тыкательная машина казалась в самый раз для такого, так что я взял острую (очень острую!) рапиру и попробовал вскользь достать кожу на цилиндрической мишени. Упс, насквозь. Ой, опять. Так я выяснил, что если кончик рапиры достиг цели, то клинок уже никуда не денется, каким бы тупым ни был угол контакта. Так что все заявления, что острие, дескать, всего-то скользнуло по куртке… Пардон, ребята, укол идет в зачет. Не вывод из строя, конечно, но и не так, чтобы говорить было не о чем».

По словам Дэвида, Ричард был одаренным фехтовальщиком и превосходил даже товарищей по тренировкам. Уотсон: «Ричард отлично работал рапирой, быстро и точно. Он скоро поднялся в рангах и заслужил свой Белый Шарф… то есть стал членом гильдии, которая де-факто отвечала за фехтовальную деятельность Общества на территории Техаса».

Практиковались не только ради турниров. Между Грегом и Ричардом сразу же возникло игривое соперничество с выдумыванием как можно более абсурдных условий для схваток. Уотсон: «Как-то раз они досостязались до того, что вышли сражаться, напялив утиные лапы и клювы».

Поединки, кроме того, прекрасно подходили для официального, «как в былые времена», урегулирования шуточных конфликтов между членами Общества. Например, Ричард пристрастился дразнить Грега «Супер-дюпер», иронизируя над его боевым прозвищем в ОТА. После продолжительных издевок Дюпре взбесился и вызвал Шэмино на дуэль, но проиграл, и в итоге Гэрриот получил право обзывать его этой невыносимой кличкой еще полгода. Не подумайте, троица была неразлучна и пронесла дружбу через четыре с лишним десятилетия, но для дуэли годился всякий повод.

Вскоре жизнь ОТА полностью поглотила Ричарда, и он бесчисленное множество часов пропадал в вымышленном средневековом мире вместе с верными Дюпре и Иоло. Формально-претенциозное прозвище «Лорд Бритиш», которое так понравилось Реммерсу, не годилось для сходок Общества, и Гэрриот выбрал более скромное «Шэмино Салле Дасил». Этим никнеймом он подписался в версии Akalabeth для ComputerLand и часто использовал его в сессиях D&D. Как и в случае с Akalabeth, имя Ричард придумал на основе имеющегося слова (в данном случае – названия велобренда Shimano), заменив букву.

Шэмино, кроме прочего, познакомился с Варгсколом Полукровкой, то есть Стивом Джексоном, и они обнаружили, что у них куча общих интересов. Оба вступили в ОТА из любопытства и нашли здесь вдохновение для своих игр. Ричарда больше привлекало построение лора и сюжетных линий, а Стива – продумывание игровых механик для стратегий и ролевок. Оба увлекались D&D, но Ричард пытался компьютеризировать некоторые алгоритмы Гайгэкса и Арнесона, а Стив был недоволен правилами: его раздражало обилие и разнообразие дайсов, а также то, что двадцатигранники (по крайней мере, в первых тиражах) быстро изнашивались, их углы скруглялись, и для внятного результата кости приходилось несколько раз перебрасывать. У Стива в голове уже начинала формироваться игровая система на одних только шестигранниках. В 1986 году она получит название GURPS.

Общаясь с Джексоном, Ричард впервые ознакомился с картиной с Демоном авторства Лубе на обложке журнала Space Gamer № 28 за май-июнь 1980 г. Лубе: «Ричард побывал в Steve Jackson Games, и ему так понравилась моя работа с Демоном, что он выкупил у Стива права на нее, чтобы поставить рисунок на обложку Akalabeth». До этого игра печаталась в так называемом «издании с замком» – простым изображением каменного строения. Однако первый тираж уже раскупили, и Ричард пришел к CPCC с предложением проиллюстрировать второй творением Лубе.

Гэрриот часто рассказывал Джексону про свои проекты. Стив тоже интересовался компьютерами, но серьезно увлечься ими не хватало времени, ведь на нем были еще журнал и небольшая компания по производству настолок. Очень часто их темы для бесед были вообще не связаны с ОТА; парни всегда были рады показать товарищам свои игровые наработки и получить обратную связь. Ричард пошел еще дальше. Через несколько месяцев в лоне Общества он стал расспрашивать соратников, какими словами и фразочками они наделили бы свои виртуальные альтер эго, и записывал ответы в черную тетрадь. У него зрела идея добавить в игры персонажей, созданных по образу и подобию близких знакомых из ОТА. Он считал, что так герои станут реалистичней.

К концу учебного года стало понятно, что Akalabeth – это коммерческий успех и щедрый источник роялти для Гэрриота за счет высокого процента по договору. Когда начали поступать деньги, жизнь Ричарда стремительно изменилась. Первым делом он сдал в утиль старенькую Subaru, доставшуюся от старшего брата Роберта, и купил новую машину (менее чем через год он поменял ее на Mitsubishi Starion). Внешний вид парня тоже разительно изменился: он полюбил кожаные куртки – черта, которая останется с ним надолго. Но важнейшим следствием внезапного и крупного успеха игры Ричарда было то, что доходы с нее превысили годовой заработок его отца в NASA.

Характер Гэрриота тоже претерпел трансформацию, чему знакомые по Обществу оказались не очень рады. В какой-то момент ему напрямую сообщили, что успех вскружил ему голову. А затем выставили ультиматум: либо Ричард перевоспитывается, либо его исключают из ОТА.

Поначалу Гэрриот не желал прислушиваться к критике от друзей. Первой его реакцией был гнев: он не понимал, что дурного в демонстрации новообретенного богатства. Но понемногу зерно истины в их словах дало ростки, и Ричард понял, что его занесло. Чтобы загладить вину, он обещал меньше выделываться и больше трудиться.

На самом деле со стороны заметны оказались изменения не столько в поведении Гэрриота, сколько в организации его вечеринок по случаю дня рождения (который выпадал на День независимости). Дэвид Уотсон: «Вообще не припомню каких-либо мудачеств со стороны Ричарда, но вот размах его гулянок после „Купольной“ сократился» [58].

Тем временем у компании Реммерса в Калифорнии начались сложности, несмотря на успех Akalabeth. У CPCC было на контракте несколько годных программистов вроде Билла Баджа, выпустившего потрясающие продукты Trilogy of Games и 3-D Graphics System & Game Tool, которые хорошо разошлись по университетам всего мира. Но концы с концами не сводились, и компании нужен был еще один хит, чтобы сбалансировать бюджет. На Ричарда стали все сильнее давить насчет разработки новой игры – возможно, сиквела к Akalabeth.

Проект Ричарда не клеился по нескольким причинам: оставшийся в далеком Хьюстоне напарник Кен Арнольд, чрезмерное погружение в дела ОТА и гедонизм по случаю привалившего богатства. Ультиматум от друзей в Остине, давление со стороны CPCC и собственное стремление направить жизнь в позитивное русло помогли ему вернуться к трудам, но по своей натуре Ричард оставался, по словам его матери Хелен, «мечтательным юношей с перфекционистским заскоком».

Родители, все еще считавшие, что разработка игр не годится для построения карьеры, восприняли успех Akalabeth как странную аномалию и посоветовали сыну ехать на этом коне, пока едется, а потом найти уже себе «настоящую» работу. Если Akalabeth выросла из школьного эксперимента до коммерческого продукта чисто случайно, то следующую свою работу Ричард изначально намеревался продавать. Еще и сценария не было, а прототип уже получил название: Ultimatum. Его, как и многие другие, Гэрриот выбрал наугад, а еще потому, что оно звучало достаточно «крутецки». К сожалению, позже он обнаружил, что парой лет ранее Ultimatum уже зарегистрировали как торговый знак для варгейма о гипотетическом противостоянии между Соединенными Штатами и Советским Союзом. Не растерявшись, Ричард просто сократил название до Ultima и продолжил работу.

В начале 1980‐х написать игру для микрокомпьютера мог любой, у кого хватало воображения, целеустремленности и навыков программирования. Специального оборудования не требовалось, да и без лицензирования можно было обойтись. То есть затраты требовались лишь на целевую платформу разработки. В связи с этим случился бум доморощенных программистов. Ричард Гэрриот, Сайлас Уорнер, Билл Бадж, Джон Фриман и Джефф Джонсон были лишь авангардом растущей толпы авторов ПО (развлекательного и не только), решивших испытать удачу на все расширявшемся рынке потребительских ЭВМ.

CPCC требовала новый продукт в кратчайшие сроки, но на этот раз Ричард не хотел рисковать с любительским творением и действительно сделал все, чтобы выдать нечто новое. На переписывание всей игры не хватало времени, так что Гэрриот решил переутилизировать как можно больше кода из Akalabeth, но с доработкой.

Кеннет Арнольд сделал все, чтобы убедить коллегу перейти с Бейсика на ассемблер, но Ричард, который не знал этого языка, торопился действовать. В итоге пришли к компромиссу. Арнольд: «Однажды во время смены в ComputerLand я сказал Ричарду: „Знаешь что? Если твою программу немного доработать, она будет как минимум не хуже тех игр, что мы продаем. Но тебе стоит перейти на ассемблер, чтобы повысить производительность“. Ричард сразу же возмутился: „Чего?! Ассемблер? Да это ж скука смертная“. Но я настоял. Мы договорились, что я напишу те части, где требовалось быстродействие, а он пусть сосредоточится на игровой логике, где скорость не столь важна».

В Akalabeth Ричард выжал из Бейсика максимум, использовав все возможности диалекта от Applesoft. Здесь уже было мало пространства для доработок, так что он позволил Арнольду переписать некоторые элементы под ассемблер, чтобы сберечь память и повысить производительность. В частности, именно на ассемблере написан графический компонент – на Бейсике такой результат был бы недостижим или как минимум все тормозило бы до полной неиграбельности. Сам же Ричард уселся за сюжет и проработку мира.

У него были огромные планы на сеттинг: он хотел придать игре иной дух, и в этом ему должна была помочь черная тетрадка с опросником членов ОТА. Отказавшись от случайной генерации мира, Гэрриот желал создать континенты, реки, города и точки интереса и населить их персонажами с именами и репликами. Но теперь встала проблема недостатка памяти у Apple II – в тесный лимит надо было втиснуть программу, игровые данные и все то, что хотел изобразить Ричард. Код Арнольда был в разы эффективней, чем все написанное ранее на Бейсике. Но все же Кен не мог попиксельно перерисовать весь мир из головы своего товарища: такое количество информации не вмещалось ни в память компьютера, ни на две дискеты, на которых планировалось выпустить игру.

Смешанный графический режим в высоком разрешении на Apple II являл собой 280 × 192 пикселя и до шести цветов. Нижние 32 горизонтали были зарезервированы под четыре строки текста – пространство для вывода диалогов и счетчиков здоровья, золота и провизии, как в Akalabeth. Верхнюю же часть поделили на сетку в 20 × 10 плиток, или тайлов, каждый размером 14 × 16 точек – здесь отображалась карта мира Ultima из четырех континентов. Чтобы сберечь память, одни и те же формы использовали многократно, поворачивая и совмещая: на вид континенты вышли разными, но по факту были собраны из одинаковых деталей.

Оставалось лишь зарисовать эти тайлы, скомпоновать и убедиться, что все работает с кодом Кена. Так как все делалось вручную, процесс нельзя было назвать простым: парни рисовали тайлы 14 × 16 на миллиметровке, далее их надо было перегнать в двоичный код, затем – в шестнадцатеричный, и сохранить все на дискету. И наконец, запустить игру и проверить, совпадает ли результат с ожиданиями.

Арнольд: «Помню, мы с Ричардом как-то ночью в магазине правили тайлы для Ultima I. Мы так задолбались, что впали в бред и истерично ржали над своими художествами: „Да это ж дерьмо дерьмом!“ Ограничения по разрешению и цветам были довольно суровыми, но мы сумели родить вполне достойный набор плиток. В основном трудился Ричард. Я просто давал советы, поясняя, что определенные цвета не могут соседствовать из-за особенностей работы железа».

Поскольку каждую клетку приходилось отрисовывать вручную, просчитывать и интегрировать в игру, у ребят получился не слишком большой набор тайлов: 16 штук на глобальную карту, поверхность и города [59]. Тем не менее усилия не прошли даром, и работа Гэрриота считается первой коммерческой игрой в открытом мире с «мозаичной» графикой. Кен Арнольд же внес незаменимый вклад, лично разработав инновационный код, позволивший создать настолько детализированный мир по частям.

Арнольд: «Я отвечал, наверное, за все ассемблерные вставки под 6502 в Ultima I, но не помню точно. Я прописал механизм отрисовки тайлов и процедуру гипер-джампа. Помню, как нагородил для этой процедуры „костылей“ в плане расчетов с фиксированной запятой, не зная, что все давно стандартизировано. Графика в подземельях осталась на Бейсике и была изрядно тормозной».

Гэрриот: «Кен написал для меня первый ассемблерный шаблон для размноживания тайлов. Хотя в дальнейшем он сделал огромный вклад в музыку для Ultima, начало всей серии дал именно этот кусок кода!» [60]

Подземная часть с видом от первого лица, как в Akalabeth, тоже подверглась изменениям. Игре больше не требовалось «любимое число» – сид для псевдорандомной генерации, – но Ричарду не хотелось слишком далеко уходить от своих наработок. Теперь в качестве сида использовалось имя протагониста, и все подземелья задавались в момент его ввода согласно внутреннему алгоритму. Компонент был все еще написан на Applesoft BASIC, но механизм генерации и система отрисовки улучшились – это позволило добавить больше врагов, расширить коридоры и усложнить планировку.

Закончив игру, Гэрриот отправил результат в CPCC, и компания наконец смогла начать подготовку к массовому выпуску игры. Akalabeth добралась до второй строчки в топ‐30 по версии Softalk, а рынок ПО для микрокомпьютеров в целом пребывал на подъеме, поэтому ожидания были огромные.

Во многом этот проект Гэрриота являлся не менее передовым, чем в свое время Akalabeth, но выполнен был куда старательнее, чем дебютная работа. На огромной поверхности, за скоростную отрисовку которой отвечал грамотно прописанный код Арнольда, раскинулся невиданный ранее высокодетализированный мир; игрок мог посетить замок Лорда Бритиша, множество данжей и – впервые – города. С другой стороны, когда действие игры перемещалось под землю, она работала еще неторопливее, чем Akalabeth.

CPCC всеми силами постаралась выпустить продукт на рынок как можно скорее, и уже в июне 1981 года Ultima официально дебютировала в магазинах по всей Северной Америке. Вскоре у нее появится мощный конкурент, но пока цифры продаж очень обнадеживали и вполне соответствовали ожиданиям. К сожалению, для компании Ала Реммерса это был последний хит. Вскоре после издания Ultima двери CPCC закроются навсегда, однако звезда Ричарда Гэрриота продолжит восхождение по небосводу видеоигровой индустрии: Ultima продемонстрировала, что успех Akalabeth определила не череда случайностей и удач, а нечто большее.

2
Cложности с хронологией на заре жанра CRPG

Либо игра по недосмотру или иной причине не попала в список, либо же продалось немногим больше (а то и меньше) тысячи копий, по крайней мере до того, как Akalabeth стали включать в комплект с более поздними частями Ultima (что случилось довольно скоро). Почти мистическая редкость игры также вызывает вопросы.

Сэм Дербу, Ultima, Wizardry, The Black Onyx and the origin of JRPGs

История возникновения Akalabeth довольно известна, отчасти благодаря той детальности, с которой сам Гэрриот описал предпосылки к решению впервые выставить свое ПО на продажу. Но кое-что в ней остается неясным – в частности, точные обстоятельства и дата попадания версии для ComputerLand к Алу Реммерсу. Ричард всегда заявлял, что тот самый судьбоносный телефонный разговор, давший старт его карьере профессионального программиста, произошел в конце лета 1979 года. По этой версии Гэрриот, едва получив весть от Реммерса, убрал с полок ComputerLand нераспроданные копии и отправился в офис CPCC, чтобы подписать контракт. В течение нескольких недель игра уже должна была поступить в продажу с новой обложкой вместо замка, нарисованного матерью автора. Заключив договор, Ричард отправится в университет в Остине, где в начале 1980‐го столкнется с ОТА и многими людьми, которые послужат прототипами персонажей для следующей игры, Ultima.

Это самый известный вариант изложения начала карьеры Гэрриота, но в нем можно заметить ряд явных несостыковок.

Akalabeth: World of Doom только-только вышла в 1980‐м, причем не в начале осени, как вспоминает Гэрриот. Вдобавок издание от CPCC не появлялось в тематических журналах по Apple II вплоть до января 1981‐го [61]. Что доказывает, что коммерческий релиз игры, вопреки словам автора, состоялся вовсе не в первые месяцы года.

Самое первое издание для продажи в ComputerLand датировано 1980 годом как на самих дискетах, так и на загрузочном экране, аналогично версии от CPCC. Версия эта во многом подобна самиздату Гэрриота. От «издания с замком» ее отличали лишь листочек с обложкой и небольшая редактура руководства пользователя, которое написал лично Ричард, а его мать снабдила иллюстрациями.

Добавим также, что CPCC не входила в реестр юридических лиц Калифорнии до 21 ноября 1980‐го [62], а Softsel Computer Products Inc., компания, через которую Ал Реммерс распространял свои продукты, появилась там лишь парой месяцев раньше, 1 октября, по заявке Дэвида С. Вагмана [63]. Softsel вскоре станет крупнейшим в Северной Америке дистрибьютором на растущем рынке ПО для микрокомпьютеров.

Второй тираж Akalabeth от CPCC был выпущен в следующем году с обложкой от Дениса Лубе. Картина с Демоном также украшала выпуск Space Gamer № 28 за май-июнь 1980‐го – без каких-либо отсылок к творению Гэрриота. Даже в самом журнале, в специальной колонке Deus ex machina, посвященной компьютерным играм, никак не упоминался программист из Техаса и его дебют.

Гэрриот также говорил, что является поклонником работ Билла Баджа, следовательно, он знал об издающей их компании еще до звонка Реммерса [64]. Однако Бадж начал писать игры в 1979 году, выпуская клоны известнейших аркад под Apple II. Когда он продемонстрировал Apple свою Penny Arcade, клона сверхизвестного Pong, менеджеры предложили выпустить игру в рамках The Apple Tapes, комплектного буклета Apple II Plus, – по времени это июнь 1979‐го [65]. Сотрудничество Баджа с Алом Реммерсом началось лишь месяцы спустя, когда коммивояжер стал предлагать работы программиста своим клиентам.

Все это подводит к большому вопросу, которым задались и другие исследователи, Джимми Маэр и Сэм Дербу. Действительно ли события, которые Гэрриот датирует летом 1979 года, случились в тот мимолетный миг между июнем и сентябрем, или же они растянулись на 12 месяцев, до конца лета 1980‐го? А именно: приобретение Apple II Plus, который вышел лишь в июне 1979‐го; знакомство с Escape! Сайласа Уорнера; переделка DND28 в DND28B с добавлением перспективы от первого лица в подземелья; поступление на работу в ComputerLand; похвала от Джона Мэйера и последовавшее издание Akalabeth

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

С октября 2022 г. старый клиент магазина Origin заместился новым, который называется просто EA App: https://www.gamesindustry.biz/ea-desktop-app-set-to-replace-origin-now-available. – Прим. пер.

Вернуться

2

В те годы работа на мейнфреймах была строго ограничена, поэтому каждому, кому требовалось сделать вычисления или ввести программу, выделялось некоторое время в порядке очереди. – Прим. науч. ред.

Вернуться

3

Английское приветствие «hello»», которое использовал Ричард, соответствует формальному «здравствуйте» или даже «приветствую вас», а в этой ситуации от него ожидали скорее неформального «привет» (англ. «hi», «hey»). – Прим. ред.

Вернуться

4

Lord British можно перевести как «Господин Британец». – Прим. науч. ред.

Вернуться

5

Придуманная двумя фанатами варгеймов и впервые изданная в 1974‐м, Dungeons & Dragons (D&D) стала первой ролевой игрой в истории – по крайней мере, на рынке. За десятки лет популярность D&D лишь выросла: к 2004‐му в нее играло уже 20 миллионов человек, а суммарная прибыль от книг и прочего мерча превысила отметку в миллиард долларов. Механики D&D стали отправной точкой для RPG следующих поколений, причем влияние игры не ограничилось жанром: она оставила заметный след в литературе, фильмах, музыке и поп-культуре в целом. – Прим. авт.

Вернуться

6

King, Brad; Borland, John. Dungeons and Dreamers: The Rise of Computer Game Culture from Geek to Chic (2014). – Прим. авт.

Вернуться

7

Webelos – акроним клятвы We'll Be Loyal Scouts («Мы будем верными скаутами»). Кабскауты – младший возраст (6–10 лет), в бойскауты принимают с 11 лет. – Прим. ред.

Вернуться

8

От англ. Dungeon Master – «мастер подземелий», на практике для краткости часто используют просто «мастер». Так называют ведущего в D&D. Он выполняет функцию рассказчика и следит за соблюдением правил. – Прим. ред.

Вернуться

9

Хелен Гэрриот была художницей, а также занималась гончарным делом. – Прим. ред.

Вернуться

10

Тогда микрокомпьютерами называли любые компьютеры на основе микропроцессоров. Они были компактнее и дешевле мейнфреймов и мини-компьютеров, но и менее производительны. Сейчас же используется термин «персональный компьютер». – Прим. авт.

Вернуться

11

Wallace, James; Erickson, Jim. Hard Drive – Bill Gates and the Making of the Microsoft Empire (2005). – Прим. авт.

Вернуться

12

В исходном коде первого прототипа (который опубликовали в рамках конкурса в честь релиза Shroud of Avatar) можно подметить занятную деталь: в начале игрока спрашивали, хочет ли он прочитать инструкции. При подтверждении игра сразу же закрывалась с сообщением: «ТЕБЕ КТО РАЗРЕШИЛ ИГРАТЬ». То же самое случалось, если набрать в качестве имени персонажа „SHAV“. Ричард Гэрриот: «SHAVS – имя, которым меня называла моя девушка в старшей школе. Она обещала, что объяснит его смысл, когда мне стукнет сорок или я женюсь. Я был (и остаюсь) зол на нее, после того как узнал, что это просто белиберда. Да, а такое сообщение – потому что никто, кроме МЕНЯ, игру и не запускал, так что, понадобись кому инструкции… их в природе не было!» – Прим. авт.

Вернуться

13

Серию игр, написанную Ричардом в школе, часто называют D&D с итерациями D&D 1, D&D 2 и т. д. И хотя сам Гэрриот использует такую нотацию в Explore/Create, она некорректна. Правильное название – DND1, DND2 и далее, так как на телетайпе не было амперсанда (&). – Прим. авт.

Вернуться

14

Американская многоотраслевая корпорация. – Прим. ред.

Вернуться

15

Wireframe graphics – способ изображения трехмерных объектов через простые геометрические фигуры без использования цветов и заливок межреберных пространств. Что-то вроде чертежных рисунков, только с иллюзией полного 3D. – Прим. науч. ред.

Вернуться

16

Mayfield, Mike (2000): https://gamesoffame.wordpress.com/star-trek/. — Прим. авт.

Вернуться

17

Spacewar! Стива Рассела (он же Slug) постигла похожая судьба: она распространилась через игроков и начинающих программистов по большинству американских исследовательских институтов и, добравшись до Нолана Бушнелла, вдохновила его на создание первой игры. – Прим. авт.

Вернуться

18

В ранних версиях DND был интерфейс, похожий на интерфейс в Star Trek и ряде других игр на Бейсике того времени. Команды принимались путем ввода одной буквы, числа или простых слов (если нажать Enter или ввести недопустимую команду, выпадал список возможных действий и связанных с ними кодов). – Прим. авт.

Вернуться

19

Предтеча жанра «рогаликов» (roguelike), где карты генерируются случайно, играбельные персонажи умирают навсегда, а передвижение пошаговое. – Прим. авт.

Вернуться

20

Бод (англ. baud) в связи и электронике – единица измерения символьной скорости, количество изменений информационного параметра несущего периодического сигнала в секунду. – Прим. ред.

Вернуться

21

Garriott, Richard. Интервью Роберту «Bladed Edge» Козарко (2011): http://www.hardcoregaming101.net. – Прим. авт.

Вернуться

22

MOS (Metal Oxide Semiconductor) – металло-оксидный полупроводник, т. е. МОП-транзистор. – Прим. авт.

Вернуться

23

Магнитная лента пришла на смену перфокартам и перфоленте в качестве носителя информации на микрокомпьютерах. – Прим. ред.

Вернуться

24

Такое написание названия в 1975 году предложил Пол Аллен, соучредитель компании, и именно оно мелькает в первых версиях интерпретатора. Дефис пропадет в 1978-м. – Прим. пер.

Вернуться

25

Gates, Bill. Open Letter to Hobbyists («Открытое письмо энтузиастам») в ответ на бурное пиратство интерпретатора Бейсика для Altair 8800 (1976). – Прим. авт.

Вернуться

26

Американская компания, сеть розничных магазинов по продаже электроники. – Прим. ред.

Вернуться

27

Не совсем корректно. В Game Boy стоит собственный чип LR35902 производства Sharp с процессором SM83, сочетающим регистры Intel 8080 и частичный набор инструкций от Z80: https://www.copetti.org/writings/consoles/game-boy/#cpu. – Прим. пер.

Вернуться

28

В TRS‐80 действительно использовалась «ужатая» версия Бейсика, но не Tiny BASIC, а Level I BASIC. – Прим. науч. ред.

Вернуться

29

В то время эти машины объединяли словом «Троица», а сам год прозвали «Годом Троицы». – Прим. авт.

Вернуться

30

Рекомендуемая розничная цена за начальную комплектацию с 16 кБ памяти и магнитофоном в июне 1979 года. – Прим. авт.

Вернуться

31

Федеральная комиссия по связи – независимое правительственное агентство, отвечающее за надзор над радио-, теле- и кабельными коммуникациями в США. – Прим. авт.

Вернуться

32

Garriott, Richard. Space Gamer № 39, май 1981 г. – Прим. авт.

Вернуться

33

Изначально она называлась Micro Users Software Exchange, Inc. («обмен программами для пользователей микрокомпьютеров»), позже сохранилась только аббревиатура. – Прим. науч. ред.

Вернуться

34

Gorgon, David. Creative Computing Magazine, т. 10, № 11, ноябрь 1984 г. – Прим. авт.

Вернуться

35

Бренд в 1990‐е перешел к id Software, давним поклонникам работ Сайласа. Они связались с ним для получения лицензии на название и так узнали о банкротстве Muse и истечении срока действия прав на торговую марку Wolfenstein. Это позволило свободно использовать ее для знаменитого шутера Wolfenstein 3D. – Прим. авт.

Вернуться

36

National Advisory Committee for Aeronautics (Национальный консультативный комитет по воздухоплаванию) – федеральное агентство США, предшественник NASA. Основано в 1915 году и преобразовано в 1958‐м. – Прим. авт.

Вернуться

37

Брэд Кинг в книге Dungeons and Dreamers: The Rise of Computer Game Culture from Geek to Chic сообщает, что было продано 15 копий, но в 1992 году в интервью в Техасском университете в Остине Ричард лично называет цифру 8. Позднее, в 2013‐м, Гэрриот распространил 10 копий Akalabeth: World of Doom, свеженапечатанных на основе исходников из 1979 года. Из маркетинговых соображений он опубликовал фото двенадцатой копии, последней проданной из оригинального тиража и вернувшейся в коллекцию годы спустя. – Прим. авт.

Вернуться

38

Интервью с Лордом Бритишем. The Wizards Journal, т. 2, № 1, лето 1984 г. – Прим. авт.

Вернуться

39

«Продав Apple свою версию Pong, я решил писать игры дальше и зарабатывать на этом. Я тогда выпускался с кафедры информатики Калифорнийского университета в Беркли. Друг познакомил меня с коммивояжером, который ездил по компьютерным магазинам и продавал восьмидюймовки для систем на CP/M. Этот комми по имени Ал Реммерс предложил взять мои игры на реализацию и поделить выручку пополам. Я был потрясен, когда за первый месяц мне пришел чек на 7 000 долларов». Бадж, Билл. Halcyon Days: Interviews with Classic Computer and Video Game Programmers, James Hague (1997). – Прим. авт.

Вернуться

40

Garriott, Richard. Explore/Create, глава 3 (2017). – Прим. авт.

Вернуться

41

Начальный экран Akalabeth, который в версии для ComputerLand сообщал заглавными буквами (из-за графических особенностей Apple II они использовались во всем тексте): «СОЗДАНО ШЭМИНО САЛЛЕ ДАСИЛОМ, ТО ЕСТЬ РИЧАРДОМ ГЭРРИОТОМ © 1980, RICHARD GARRIOTT», заменили на «СОЗДАНО ЛОРДОМ БРИТИШЕМ © 1980, CALIFORNIA PACIFIC COMPUTER». – Прим. авт.

Вернуться

42

В промежутке между 2011‐м и 2013‐м на eBay было продано две копии Akalabeth за 4050 и 4900 долларов. Ни одна из них не являлась оригиналом из ComputerLand и не имела зеленой наклейки с номером. Ричард произвел их гораздо позже, воспользовавшись оставшимися расходниками (лейблами и руководствами) и дополнив комплект (он купил аутентичные дискеты и лично записал на них копию игры). Этот мини-тираж был частью роздан друзьям, частью – разослан участникам краудфандинга Shroud of the Avatar. – Прим. авт.

Вернуться

43

Ричард Гэрриот неоднократно называл цифру в 30 000 копий, принесших 150 000 долларов прибыли. Однако, если сопоставить показатели продаж в журнале Softalk с публикацией в Computer Gaming World № 2.5 за сентябрь-октябрь 1982 г. (где Akalabeth не появилась вообще) и сравнить с местом игры в рейтинге, данные Гэрриота выглядят неточными. Тот факт, что K-Razy Shoot-Out от K-Byte добрала 35 000 копий к июню 1982 года, относительная «бедность» наполнения издания от CPCC и политика высоких роялти в компании Реммерса противоречат заявлениям Ричарда. У Akalabeth был и третий тираж в 1981‐м в одном конверте с Ultima, также от CPCC. Ultima, скорее всего, тащила продажи Akalabeth, из-за чего Гэрриот и вспомнил о 30 000 копий, посчитав как отдельные тиражи от CPCC, так и перепечатку вместе с первой игрой серии Ultima. – Прим. авт.

Вернуться

44

Алгоритм процедурной генерации в Akalabeth за авторством самого Ричарда Гэрриота был детерминистским. То есть одни и те же входные данные («сид») давали один и тот же результат. – Прим. авт.

Вернуться

45

В рамках релиза Shroud of the Avatar Гэрриот выложил исходный код DND1 на основе распечатки от 28 февраля 1979 года. В этой версии мир создавался заранее и хранился в отдельном файле, указанном пользователем. Между DND1 и DND28 Ричард переработал графическую составляющую – от исключительно цифр до всех возможных символов в качестве объектов на карте, – а также встроил псевдослучайную генерацию мира, продолжая улучшать этот компонент и после Akalabeth. – Прим. авт.

Вернуться

46

Можно было и отказаться. В таком случае игрока вышвыривали из замка пинком, но туда можно было вернуться и повторить сценку как ни в чем не бывало. – Прим. авт.

Вернуться

47

На базе мощной системы PLATO создавались крайне сложные по устройству игры. Например, предтеча «рогаликов» dnd, «данжен-кроулер» от первого лица с каркасной графикой Moria и уже упоминавшаяся многопользовательская Empire. – Прим. авт.

Вернуться

48

Garriott, Richard. Explore/Create, глава 3 (2017). – Прим. авт.

Вернуться

49

Например, Джейсон Кунц, большой фанат Akalabeth и других ролевых игр, детально расписал, как использовать работу псевдорандома при бросках кубика, задав нужное «любимое число», совершив девять действий с, так сказать, предрешенным провалом и применив амулет на десятом, когда успех гарантирован. «Атакуйте 10 раз, потом активируйте „Дерзай!“. А теперь еще раз, человек-ящер! Повторяйте, пока не начнете изничтожать все живое голыми руками, – 1000 с лишним пунктов в Силе и Ловкости должно хватить, 5000 – вообще отлично». – Прим. авт.

Вернуться

50

Сайт Поместья Лунного Дракона: http://moondragon.info/wiki/Main_Page. – Прим. авт.

Вернуться

51

Стив Джексон – гражданин Великобритании и сооснователь Games Workshop, Fighting Fantasy, а также Lionhead Studios (вместе с Питером Молиньё). – Прим. авт.

Вернуться

52

Пишущая машинка IBM Selectric обладала сферической печатающей головкой (напоминающей мяч для гольфа), благодаря чему «умела» переключать шрифты и раскладки. – Прим. ред.

Вернуться

53

Loubet, Denis. Interview With Denis Loubet, The First Artist Hired At Steve Jackson Games (2015). http://www.sjgames.com. – Прим. авт.

Вернуться

54

Там Стив Джексон стал Бароном Брин Глада. – Прим. авт.

Вернуться

55

Отрывок из What is a Don? («Кто есть Дон?») Дона Робина Гильвельского: «Да будет создан на землях Анстеорры Орден, что станет передавать корону тем жителям провинции, кои продемонстрируют следующие качества: 1) непревзойденный навык обращения с дуэльным оружием; 2) верное служение Анстеорре и народу ее; 3) мастерство дворянского этикета; и наконец, 4) соблюдение законов и порядков Королевства и Общества Творческого Анахронизма». – Прим. авт.

Вернуться

56

http://www.stormypetrel.org/cgi-bin/wsa/server.cgi. – Прим. авт.

Вернуться

57

Don Tivar Moondragon. The Swashbuckling Game. – Прим. авт.

Вернуться

58

Вечеринки Гэрриота часто были тематическими. В данном случае речь идет о фильме «Безумный Макс 3: Под куполом грома». – Прим. авт.

Вернуться

59

В 1986 году игру перевыпустили в улучшенном виде, добавив четыре цветных варианта под каждый элемент, чтобы создать иллюзию анимации и движения. Вышло более 270 тайлов под одну только поверхность и лишь немногим меньше – под города. – Прим. авт.

Вернуться

60

Garriott, Richard. Интервью Роберту «Bladed Edge» Козарко (2011): http://www.hardcoregaming101.net. – Прим. авт.

Вернуться

61

Softalk опубликовал небольшую рецензию в выпуске за январь 1981 года, в целом похвалив игру, но пожурив за отсутствие системы сохранений. – Прим. авт.

Вернуться

62

https://www.ca-registry.com/C1009918‐california-pacificcomputer-co-inc. – Прим. авт.

Вернуться

63

https://www.ca-registry.com/C1026068‐softsel-computerproducts-inc. – Прим. авт.

Вернуться

64

Fields, Tim. Mobile & Social Game Design: Monetization Methods and Mechanics (2014). – Прим. авт.

Вернуться

65

Что забавно, за работу Биллу Баджу подарили принтер. – Прим. авт.

Вернуться