Саманта Джайлс
Розмари
Леденцы и тайная библиотека

Samantha Giles

ROSEMARY AND THE BOOK OF THE DEAD

© Copyright © Samantha Giles, 2021

Translation copyright © 2023, by Machina Lyubov & Moiseeva Elena

Иллюстрация на обложке Леси Улановой

© Мачина Л. Н., перевод на русский язык (главы 1–4), 2023

© Моисеева Е. А., перевод на русский язык (главы 5–34), 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

1
Вакансия

– Все готовы? – Не дожидаясь ответа, папа ухмыльнулся и прокашлялся, словно диктор в телевизоре, который собирается сообщить нечто чрезвычайно важное. Я слегка скривилась, а он продолжал читать:

Вакансия

Требуется няня: жизнерадостная и при этом способная поддерживать дисциплину. Со своим транспортом. Обязательна любовь к детям. И к кошкам. Гибкий график; возможны переработки по вечерам. Просим присылать ответы по адресу: Абонентский ящик номер 22, район Бутл.

Лоис посмотрела на меня – даже она выглядела слегка озадаченной. Наступила тишина.

Папа продолжал выжидающе улыбаться.

Мама прикусила губу.

Лоис пукнула.

Я хихикнула.

– Лоис! – возмутился папа. – Ну, народ, разве не здорово написано?

– М-м-м, – с сомнением сказала мама. – Наверное, не стоит писать «Обязательна любовь к детям». Я имею в виду, зачем вообще идти в няни, если ты не любишь детей?

– Ты что, не смотрела «Миссис Даутфайр», Рэй? Я к тому, что это же сплошь и рядом происходит, – настаивал папа. – Целая куча совершенно непригодных к этому людей претендует на то, чтобы присматривать за детьми.

Лоис деловито закивала головой:

– А еще есть «Моя ужасная няня».

– Нет, Лоис, – поправила я. – Там няня Макфи совсем не злая. Она добрая и милая.

– Да, но с виду она страшная.

Я вздохнула.

– Я думаю, нам не очень важна внешность няни, правда, пап?

– Конечно, нет, – твёрдо ответил папа.

– Ну, не хотелось бы, чтобы за нашими детьми присматривал кто-нибудь жуткий с виду, верно, Джон? – осторожно вставила мама.

Тут мне уже стало неинтересно, а они заспорили о том, какую внешность можно считать жуткой, причём Лоис, как я поняла, настаивала, что любой, у кого больше одной бородавки, а на подбородке много волос, наш кастинг не пройдёт.

Если бы тётушки, дядя Вик и мистер Фоггерти всё ещё жили с нами, всей этой чепухи не было бы.

Уже июнь, а мы не виделись ни с кем из нашей четвёрки домочадцев-колдунов с прошлого ноября.

Было приятно вспомнить, как мы с Лоис и Ади нашли Филлис (одну из пропавших тётушек) и победили её брата, злого Мела Вайна, жаждущего расквитаться за то, что произошло сотни лет назад. К счастью, после возвращения Филлис наши родители перестали ссориться, и Мел больше не мог продолжать свои бесчинства, поэтому его шайка разбежалась.

Я знала, что это может быть не навсегда. Я помнила, что сказала мне Филлис, когда я спросила, как нам помешать Мелу снова созвать своих Отродий и посеять повсюду ненависть.

«Нужно продолжать эту борьбу всю нашу маленькую жизнь. Мы сражаемся, проживая каждый день с любовью, добротой и состраданием… Если у нас есть свет, мы всегда сможем одолеть тьму».

Я всем сердцем надеялась, что мне больше никогда не доведётся увидеть холодные глаза Мела Вайна и как он салютует мне двумя пальцами, у меня от этого мурашки бежали со страху.

Я снова взглянула на родителей. Мама пыталась отредактировать папино объявление, а папа терпеливо ждал, когда она закончит, чтобы он мог проигнорировать все её предложения и просто нажать «отправить» на сайте по поиску нянь. Лоис же тёрлась носом об Би. Би – это её плюшевый серый зайка, они просто неразлучны.

Как же мне хотелось увидеть тётушек, дядю Вика и мистера Фоггерти!

Всё, что напоминало мне о том, что они вообще существовали, – это маленькая открытка, которую Фрэнсис прислала из отпуска в Египте.

Я так по ним соскучилась.

– Должна признаться, я беспокоюсь, что этим будешь заниматься ты, Джон, – озабоченно нахмурилась мама, когда папин палец завис над кнопкой мыши.

– Рэй, я справлюсь в лучшем виде. Ты вспомни, мне уже доводилось проводить собеседования.

Мама подняла брови и посмотрела на меня и на Лоис, нарисовавшую на листочке круглое улыбающееся лицо – видимо, это был её вклад в дискуссию о няне.

– Просто будь с ними вежлив, Джон, – добавила мама, понимая, как и мы, что общение с людьми никогда не было папиной сильной стороной.

– Не волнуйся, – усмехнулся тот, торжественно нажимая кнопку «отправить». – Я найду нам идеального кандидата.

2
Мамины великие дела

Так вот, наши родители стали искать нам няню в основном из-за того, что мама собралась творить ВЕЛИКИЕ ДЕЛА.

Однажды вечером они усадили нас за стол – маму так и распирало от возбуждения, хотя она и пыталась сдерживаться как серьёзный взрослый человек, который держит всё под контролем, – и папа начал:

– Мы хотим рассказать потрясающие новости про мамину работу. Ей предстоят великие дела!

Мы так и покатились со смеху, потому что если в нашем доме кто-то говорит «великие дела», то это обычно значит «в туалет по-большому».

После того, как Лоис перестала икать (это у неё от слишком сильного хохота), мы наконец узнали, о чём на самом деле шла речь.

– Девочки, мне предложили поработать три месяца в мыльной опере! – взвизгнула мама. Да так пронзительно, что даже Боб и Мэгги, наши кошки, дремавшие бок о бок на диване, прижали уши и протестующе взмахнули хвостами. Наверное, подумали, что это был собачий свисток с ультразвуком.

– Мама, это потрясающе! – закричала я.

– Что такое мыльная опера? – тут же озадаченно спросила Лоис.

Мама бросила взгляд на папу, сидевшего с гордым видом.

– Ну, – стала рассказывать мама, – это сериал, который показывают практически каждый день, круглый год. Люди привыкают к нему, потому что им нравится следить за жизнью персонажей, а действие обычно происходит в вымышленных городах или деревнях, и показывают много разных героев, которые там живут.

– Это что же, нам придется переехать в такую сериальную деревню? – Лоис нахмурилась.

– Нет, солнышко! – засмеялась мама. – Это все понарошку, глупышка. Это выдуманная деревня, а я буду играть сестру одного из главных героев, которая приехала на несколько месяцев. Так что я буду по-прежнему жить здесь, но мне придётся далеко ездить на работу и иногда оставаться там ночевать.

– О! – При упоминании об этих ночёвках лицо у Лоис вытянулось.

– Послушай, милая, у меня пока даже нет графика съёмок, так что давай не будем беспокоиться о том, что ещё не произошло. Может, это будет только один день в неделю, и тогда ты вряд ли заметишь моё отсутствие.

– И надолго эта работа? – осторожно спросила я, слегка волнуясь из-за того, что мама будет работать далеко от дома.

– Всего три месяца, они пролетят незаметно. Но послушай, плюс в том, что работа на телевидении оплачивается гораздо лучше, чем в театре, так что мы сможем позволить себе небольшую поездку на Рождество или что-то ещё!

– О-о-о, мы могли бы поехать в Индию! – тут же выдала я, думая о том, что мой лучший друг Эди собирается в этом году поехать со своей семьёй на индийский фестиваль Дивали, праздник Света.

– В Индию? – Папа выглядел озадачившимся. – Не думаю, что там найдутся жареные бобы и постное печенье для нашей мисс Капризулии.

– Жареные бобы – университетская еда, – тут же вставила Лоис.

– Наверное, ты хочешь сказать «универсальная», – поправила я, покачав головой.

– В общем, их можно достать везде, – продолжала она, ничуть не смутившись.

Папа закатил глаза.

– Боюсь, ты права. Ладно, как бы там ни было, хватит про поездки. Заранее трудно сказать: вдруг мама задержится на этой работе надолго, и тогда я смогу бросить свою.

– Почему ты хочешь бросить работу, папа? – хмуро спросила я, заметив на мамином лице удивление.

– Хочу пожить как свободный состоятельный человек. Играть в гольф, на гитаре, заниматься домом.

– Вряд ли получится, Джон. И вообще, почему ты не хочешь работать? Дома тебе станет скучно.

Папа покачал головой:

– Да некогда будет скучать.

– М-м, ну, я впервые слышу эту чепуху насчёт «бросить работу», – мама вздёрнула бровь. – К тому же я думаю, что даже дай тебе целую вечность, всё равно у тебя не дойдут руки перекрасить спальню или починить замок в ванной.

– Нам не нужен замок в ванной. Это опасно.

– Опасно? – воскликнули мы хором.

– Да! А вдруг ты запрёшься и не сможешь выйти? – высказав это предположение, папа был явно очень доволен собой.

– Папа, нам почти десять и шесть, а не два или три.

– В любом случае, – добавил отец, на секунду опустив взгляд, – возможно, пришло время сменить профессию. Ну, найти работу, которая мне по-настоящему нравится…

У мамы был такой вид, будто она слизняка проглотила, и клянусь, что, когда папа заговорил о своей работе, зеленовато-голубое свечение вокруг него потускнело. (Я уже рассказывала, что вижу вокруг людей разные цвета, которые подсказывают, как те себя чувствуют и какой у них характер?)

Спустя несколько дней после этого разговора мама отправилась по трассе M6 на примерку костюмов, пробы грима и медосмотр для новой работы в популярном сериале «Брайтсайд».

Ей пришлось уехать в полседьмого утра, чтобы успеть вовремя, но она пообещала, что успеет забрать нас из школы. Так как у нас всего одна машина, папа проводил нас до школы. Потом ему нужно было ехать на велосипеде до станции, чтобы успеть на поезд до Манчестера – знаю, что он НЕНАВИДИТ эти поездки.

– Эти дурацкие поезда – просто издевательство. Никогда не приходят вовремя, вечно переполнены. То какой-нибудь сопливый тип кашляет тебе прямо в лицо, то иной так и норовит ткнуть газетой в глаз, – жаловался папа, когда мы приближались к воротам школы.

Когда мы прощались, я перевела взгляд на пространство над его головой. Нет, всё было в порядке. Его туча не вернулась, точно могу сказать.

Когда папа чувствует себя плохо, над его головой появляется туча. Иногда она белая, иногда серая, грозовая, а порой из неё идёт настоящий ливень.

Больше никто не умеет видеть разноцветное свечение вокруг людей. Я не осмеливалась рассказать никому, кроме мамы. Оказывается, в моём возрасте у нее было то же самое. Она сказала, что это прошло, когда она стала подростком, поэтому я вообще не хочу, чтобы мне исполнялось тринадцать. Не хочу утратить свой дар. С ним я чувствую себя особенной, и пусть я буду странной или в чём-то неправильной, мне нравится отличаться этим от других.

Мой лучший друг Эди неплохо меня понимает, хоть он и мальчик. Мы ведь многое пережили вместе в прошлом году, когда Филлис загадочным образом исчезла, а мы отправились её искать.

У нас дома был портал в зеркале – своего рода ворота в другое измерение, куда проходили наши чародеи. Эди нашёл хитрый способ попасть туда, и нам поручили найти Филлис.

К несчастью, когда чародеи перестали жить у нас, портал исчез – ещё одна перемена, такая же как исчезновение наших волшебных домочадцев и мамина новая работа.

Иногда мне хочется, чтобы ничего не менялось.

На перемене я сидела в домике-«яблоке» – это наше тихое место для размышлений на школьной площадке – и рассказывала Эди про мамину поездку в Бирмингем. Эди внимательно слушал мой рассказ, то и дело поправляя очки на носу. Недавно он обзавёлся новой привычкой – морщить нос, как будто это поможет ему удержать очки на месте. Я собиралась попросить его перестать, потому что так мне было видно его нос изнутри, но мне не хотелось его обижать.

– Так почему же ты не рада, что твоя мама получила эту работу, Розмари? – Эди был единственным из друзей, кто называл меня полным именем.

– Разве непонятно? – ответила я ему. – Мамы не будет дома. Сначала наши постояльцы пропали, а теперь и мама будет постоянно пропадать.

– Значит, после той открытки вы не получали от них никаких известий?

Я печально покачала головой:

– Фрэнсис обещала, что мы ещё увидимся. Почему взрослые вечно нарушают обещания?

Я немного преувеличила, ведь наши родители неплохо сдерживали обещания. Хотя я не очень-то верила маминым словам, что мы можем и не заметить её отсутствия.

Эди был рассудителен:

– Ну, если Фрэнсис сказала, что вы ещё обязательно увидитесь, значит, тебе стоит довериться ей и подождать подходящего момента. Мы не можем изменить направление ветра, но можем поставить паруса.

Ещё одна из его индийских поговорок. Я посмотрела на него, желая получить разъяснения.

– Это означает, что даже если вы не в состоянии изменить ход вещей, вы можете изменить своё отношение к ним.

Я скорчила гримасу.

– Если Фрэнсис сказала, что вы встретитесь, значит, так и будет. Поэтому начинай верить в это, Розмари. Пойдем! – сказал Ади и потянул меня за руку. – Уже звонок.

Я пошла за ним в класс, думая о том, насколько он прав. Фрэнсис пообещала, что мы увидимся.

Мне нужно было перестать переживать и начать верить, что она вернётся к нам, когда придёт время.

3
Брайтсайд (и бунгало)

Когда после уроков мы просидели в учительской у миссис Сайкс ЦЕЛЫЙ ЧАС в первый день и ДВАДЦАТЬ МИНУТ во второй, ожидая, пока мама нас заберёт, стало понятно, что эта схема не работает.

То мама застревала в пробках на трассе М6, спеша домой, то её съёмки затягивались, то опаздывала Донна Уотлингтон. Отговоркам не было конца, и хотя я сочувствовала маме, ведь она так огорчалась из-за всех этих опозданий, в то же время мне было неловко и досадно, что нам с Лоис приходилось сидеть на полу в учительской и играть в старые скучные карточки «Найди слово», а миссис Сайкс тем временем нетерпеливо глядела на нас поверх своих очков.

– Мои хорошие, мне очень жаль, что на этой неделе так получилось, – оправдывалась мама, выезжая на кольцевую развязку, где она чуть не врезалась в белый фургон. – Упс!

– Почему тот дядя машет нам рукой, мамочка? Ты его знаешь? – с любопытством спросила Лоис, опустив стекло, чтобы крикнуть «Привет!».

– Закрой окно, Лоис. Это не означает ничего хорошего, – прикрикнула мама, перепутав передачи, так что в машине что-то хрустнуло. – Лоис, нет! Остановись, пожалуйста!

Но было поздно: Лоис уже показывала ему язык и корчила рожицы.

Я смотрела в другую сторону, отчаянно желая поскорее попасть домой. И наконец разобраться с тем, что никто не забирает нас из школы вовремя.

Когда мы всё-таки добрались до дома и зашли внутрь, лучше не стало. На кухне возле кресла-качалки обнаружилась довольно большая лужа липкой мочи. Видимо, пока нас не было, с Бобом приключился один из его приступов. И угадайте, кто туда наступил? Правильно, Лоис.

– Мама! – закричала она, уже со слезами на глазах. – Я наступила на лужу Боба! У меня все носки в этом!

Я слышала, что мама говорит по мобильному и голос у нее напряжённый:

– Да. Э-э, хорошо. Ну, мне будет немного сложно с детьми, у их учителей в этот день как раз повышение квалификации, поэтому девочки в школу не пойдут.

– Лоис, замолчи! – прикрикнула я. – Мама говорит по телефону. Не мешай ей работать, а то всё испортишь.

Ну вот, пожалуйста: лицо у Лоис сморщилось, и слёзы потекли как из крана – в этом она мастер. Мне пришлось обнимать её целую минуту, пока она не успокоилась; тем временем мама закончила разговаривать по телефону, и вид у неё был озадаченный.

– Рози сказала, что я испорчу твою работу! – закричала Лоис, бросившись к маме. – Она меня обидела, а ещё я наступила на лужу Боба и мои носки воняют!

– Ради бога, Лоис, не говори ерунды. Ничего ты не испортишь, разве что ковер, если будешь топтаться по нему в этих мокрых носках. Скорее сними их, пожалуйста.

Лоис наклонилась, чтобы стянуть с себя эти гадкие штуки, которые только утром были белыми, а теперь – чёрными, серыми, жёлтыми, да ещё и пропитанными кошачьей мочой.

– Послушайте, девочки, у меня тут возникла небольшая сложность. Нужно выйти на работу в понедельник, потому что Донна во вторник идёт к врачу, и им пришлось перестроить график съемок. Надо будет узнать, сможет ли папа остаться в этот день дома, или придумать что-то ещё.

– Не волнуйся, мам. – Я сжала её руку. – Я уверена, что мы справимся.

– Что-то у Донны часто сдвигается график, как я посмотрю, – хмуро заметила мама.

И тут я вспомнила. Донна играла с мамой в одном спектакле в прошлом году. Да, точно.

– Мам, это та самая Донна, которая играла с тобой в «Кто боится Вирджинии Вульф?» в том году?

Мама кивнула.

– Тогда дела у нее пошли в гору, она получила постоянную роль в «Брайтсайде» и теперь стала у них одной из ведущих актрис.

– Как хорошо, что на новой работе у тебя есть старый друг, мамочка, – сказала Лоис таким милым голоском, будто только что не ревела из-за того, что наступила в кошачью мочу.

– М-м, ну да, – ответила мама, но, как я заметила, без всякого удовольствия. Скорее наоборот.

Когда прошла неделя, я стала понимать, что работа в мыльной опере не так уж увлекательна, как нам казалось сначала.

Мама была совершенно измотана постоянными разъездами, всё время на взводе, и её вдруг стало беспокоить, чисто ли в доме, когда последний раз пылесосили, выстирана ли одежда – хотя обычно это её не волновало.

Я задавалась вопросом, стоило ли так стараться заработать «неплохие деньги», как выразился папа, если нет сил их тратить. Но вот наступил понедельник, в семь утра мы с Лоис помахали маме на прощание, и начался этот странный рабочий день: папа был дома, но у него запланирована куча созвонов.

Через несколько часов, когда чипсы и печенье были съедены, а смотреть ролики в интернете уже не было сил, мы решили позвонить маме по видеосвязи.

Мы были очень рады застать её прямо на рабочем месте, но совсем не ожидали обнаружить справа от неё сильно накрашенную пожилую даму – она смотрела на нас из позиции йоги «собака мордой вниз».

– О, привет, девочки! – Мама нервно хихикнула, зачем-то втягивая щеки и едва открывая рот. – Извини, Харриет, у них обеих сегодня выходной, – извиняющимся тоном прибавила она, обращаясь к заду в колготках, находившемуся практически той же высоте, что и мамино лицо.

Мама была совсем не себя не похожа. Её привычное красноватое свечение искрило белым и жёлтым – казалось, оно может вспыхнуть.

Харриет так и стояла вниз головой – с ярко-красным от напряжения лицом и стекающим по спине потом.

– Не обращайте на меня внимания, дорогие, я просто делаю свою обычную разминку перед началом нового дня на этом мясокомбинате.

Мы с Лоис обменялись удивлёнными взглядами.

– Ну как, девочки, дома всё в порядке? – наконец спросила мама, поглядывая на Харриет, которая уже выпрямлялась из своей «собаки мордой вниз».

– А вы знаете, что этот сериал раньше назывался «Бунгало в Брайтсайде»? – вмешалась Харриет.

Мы помотали головами, удивляясь тому, какая эта женщина странная.

– Там всё происходит на улице, где стоят бунгало, верно? А знаете, почему им пришлось убрать из названия слово «бунгало»?

Мы с Лоис снова дружно помотали головами.

– Я вам скажу, почему.

Мы уже поняли, что расскажет, хотим мы того или нет.

– Потому что в бунгало с чердаком проблемы.

– У них вообще чердака нет! – авторитетно добавила Лоис.

– Вот именно, – продолжала Харриет, накидывая халат. – Там пусто, прямо как в головах большей части этой съёмочной группы. Ни-че-го-шень-ки на чердаке, тупые и ещё тупее. Так что пришлось им убрать «бунгало» и оставить только «Брайдсайд».

Она умолкла; мы проследили взглядом за тем, как тощая Харриет выходит из кадра, и услышали, как дверь гримёрной захлопнулась.

Затем Лоис сказала:

– Похоже, этой тёте не очень нравится её работа.

– Ну, она здесь уже двадцать пять лет, – негромко ответила мама.

– Тогда почему она ещё здесь работает, если настолько это ненавидит? – озадаченно спросила я.

Мама пожала плечами – похоже, она тоже недоумевала.

– Деньги? – неуверенно предположила она, видимо, полагая, что это единственное, что могло удерживать Харриет.

– Тогда, наверное, ей платят целую кучу денег! – тихонько пробормотала Лоис. – Не меньше ста фунтов! – Она помолчала, а затем сменила тему. – А кто ещё с тобой в одной гримёрке, мамочка?

Как раз в этот момент в дверь коротко постучали, и вошла Донна.

Маму будто оса ужалила. Она начала заикаться и подлизываться к Донне, и я заметила, что вокруг неё вспыхивают маленькие жёлтые искры, будто её всю трясёт от нервов.

Донна, напротив, была похожа на полакомившуюся сливками кошку. Её обрамляло огненно-красное сияние, и это было мне не по душе.

– Рэй, – промурлыкала она, перебрасывая через плечо свои роскошные тёмные волосы и неодобрительно глядя на нас через экран. – Это твои дети, я полагаю?

Вместо «дети» она могла с тем же успехом сказать «крысы».

– Да, позволь мне представить, – мамин голос был тихим, задыхающимся, словно она боялась говорить с нормальной громкостью. – Это моя старшая, Розмари, а это Лоис.

Я слегка улыбнулась, а Лоис просто глядела на неё и тёрлась носом об свою Би – она всегда так делала, оценивая нового человека.

К счастью, мама этого не заметила.

– Девочки, это Донна.

– Донна Мари, – поправила Донна.

– О да, прости. Прости меня. – Мама смущенно дотронулась рукой до лба.

– Оригинально, – вымолвила Донна. Понятия не имею, что она хотела этим сказать.

– Ну что же, пора нам переодеваться. Думаю, тебе стоит сходить к гримёрам, Рэй. За час они многое успеют сделать.

Это явно сильно уязвило маму, и я так разозлилась на Донну! Сказать, что маме нужно подольше краситься!

– Я скоро перезвоню, девочки, – прошептала мама. А затем отключилась.

Мне было не по себе, в животе появилось какое-то неприятное ощущение. Мама на работе была сама не своя. Рядом с ней были эти две явно недовольные женщины, и их раздражение затмевало мамину радость от работы, которую ей так нравилось выполнять.

Примерно через час, когда папа наспех сделал нам сэндвичи и снова заперся в своем кабинете, Лоис вздумалось приготовить овсяное печенье.

Мы стали рыться в маминых кулинарных книгах в поисках нужного клочка бумаги, на котором, как уверяла Лоис, был записан рецепт.

От папы толку не было. Всякий раз, когда мы подходили к двери кабинета, чтобы задать ему какой-нибудь вопрос, он выставлял вперед ладонь, как бы говоря «Не сейчас».

Поэтому мы поступили так, как полагалось поступать самостоятельным детям: взяли дело в свои руки.

Найти ингредиенты и замесить тесто было нетрудно, хотя, пока мы растапливали масло в кастрюле, всё чуть не загорелось, потому что мы положили полотенце рядом с горячей конфоркой. Затем мы слепили из теста аккуратные кружочки, задвинули их в духовку и даже убрали за собой на кухне.

Маме и папе незачем бояться оставлять нас дома одних! Конечно, только в крайнем случае.

Наверное, всё пошло не по плану, когда мы настолько увлеклись игрой про Марио, что забыли про печенье.

– Чувствуешь какой-то странный запах? – спросила я у Лоис перед третьим заездом.

– Нет, – ответила она.

Запах становился всё заметнее, и что-то подтолкнуло меня пойти спросить у папы, что это так пахнет. Как только мы вышли из гостиной, мы увидели, что из кухни идёт дым.

– О господи, Лоис! – закричала я.

– Папа!!! – заорали мы обе во весь голос, размахивая кухонными полотенцами, чтобы хоть немного разогнать дым.

Папа был наверху и искал какую-то старую папку, а когда услышал наши крики, то бросился вниз по лестнице, оступился на предпоследней ступеньке и с грохотом упал на пол.

Сказать, что у него испортилось настроение, было бы преуменьшением.

– Что вы делаете?! Почему не сказали мне, что готовите печенье?! – ругался папа, вытаскивая из духовки противень с черными угольками.

Лоис расплакалась:

– А я так хотела их съесть!

Как раз в этот момент мама решила перезвонить нам по видеосвязи, а у папы началась очередная встреча по интернету.

Когда мама увидела дым на кухне и залитое слезами лицо Лоис, она сразу помрачнела.

– Не волнуйся, мам, – сказала я самым умиротворяющим тоном, на какой была способна. – Когда ты вернёшься домой, всё будет хорошо.

– Один раз попросила папу присмотреть за вами, и сразу полный провал! На кухне мог начаться пожар! Нет, так не пойдёт, – ответила мама.

Было жаль, что мама так расстроилась. Ну да, подгорело овсяное печенье. Взрослые слишком остро на всё реагируют. Я хотела поговорить с ней, успокоить, но тут у неё раздался стук в дверь и чей-то голос позвал её на съёмочную площадку.

Она тяжело вздохнула и поднесла руку ко лбу.

– Мне пора идти, девочки. Пожалуйста, больше никаких происшествий.

И тут я заметила, что вокруг её руки клубится жёлтый туман.

Я присмотрелась внимательнее: когда она опустила руку, туман рассеялся, и, клянусь вам, примерно на середине предплечья между локтем и кистью у неё была дыра размером с десятипенсовую монету.

Дыра, через которую было видно насквозь.

4
Палома и гольфик

Вобщем, события того дня, беспокойство мамы и папины сложности с установкой нормального фона в рабочих видеозвонках вместо нашего домашнего беспорядка навели родителей на мысль, что надо бы найти нам няню.

Можете представить себе, с каким тяжелым сердцем я поднималась перед сном к себе в комнату – зная, что наши с Лоис желания не сбудутся.

Придётся сидеть с какой-нибудь строгой тёткой, которую выберут родители. Наше время после школы превратится в кошмар – и это вместо весёлых прогулок до дома вместе с мамой, во время которых она показывала нам разные травки, рассказывала про их свойства, и мы сочиняли дурацкие песенки.

Прежде чем забраться в постель, я заглянула в комнату Лоис. Она спала, но вдруг открыла один глаз, и я даже слегка испугалась.

– На что ты там глядишь?

Ну, по крайней мере мне послышалось, что она так сказала. Лоис у нас всё ещё отказывается спать без пустышки, хотя ей уже шесть.

– Я спрашиваю, на что ты глядишь, Рози? – повторила Лоис.

– Да так, ни на что. Просто думаю про эту няню, которую собираются нанять папа с мамой. Не хочу, чтобы какой-то чужой человек забирал нас из школы.

– Не волнуйся, Рози, – сонно ответила Лоис, прижимаясь к Би. – Палома сказала, что это будет кто-то хороший.

– Палома? – поразилась я. Палома была довольно противной вороной, у которой, как ни странно, сложились чудесные отношения с моей младшей сестрой. – Ты ещё скажи, что Палома разговаривает с тобой всё время!

– Ну да, так и есть, – усмехнулась Лоис с таким видом, будто знает что-то, чего не знаю я.

– Что? – спросила я. – Откуда Палома знает, что нам нужна няня? – Я не стала дожидаться ответа. – Вдруг это окажется кто-нибудь ужасный, кто станет всё нам запрещать.

Лоис перевернулась, и теперь я видела только её спину.

– Палома в курсе, и она сказала, что всё будет хорошо, успокойся. – И с этими словами она закуталась в одеяло.

Видимо, так она давала мне понять, что разговор окончен.

Как Палома вообще снова могла появиться? Мы не видели её и не слышали о ней с тех пор, как побывали в «кротовой норе», когда искали Филлис. Почему она вернулась именно сейчас?

Я одновременно обрадовалась и заволновалась. Палома принадлежала Арадии – женщине, которая была привратницей портала, того самого, что, увы, больше не было в нашем доме. Арадию уволили, потому что уличили в помощи врагу, Мелу Вайну.

Может быть, Палома и Арадия всё ещё вместе? Может, Палома шпионит за нами и передаёт сведения Арадии, а та – Мелу Вайну?

Эти вопросы крутились у меня в голове, пока ложилась спать, и когда я погрузилась во тьму, сны мои были тревожны.

Мне приснилось, как Филлис и Фрэнсис спорят из-за метлы. Филлис хотела покрасить её в жёлтый цвет в честь песни «Жёлтая подводная лодка» группы The Beatles, а Фрэнсис твердила своим мягким шотландским говорком: «Нет-нет, душечка, если она будет жёлтой, нас заметят. Ты же не хочешь, чтобы Мел снова нас нашёл?»

Затем обе колдуньи замолчали, и всё пространство заполнил отдающийся эхом гулкий голос. Леденящие душу слова так и врезались в память.

– Я высвобожу силы Книги. Отомщу за всё, что вы забрали. Пришло моё время. Ночные ведьмы, готовьтесь к бою, – а затем раздался смех.

Даже не видя лица, я поняла, что это голос Мела Вайна.

Я проснулась с мокрым от пота лбом, в полном недоумении из-за этого кошмара, который казался таким реальным, хотя я и твердила самой себе, что это был всего лишь сон.

Я посмотрела на часы: 3:33 ночи. Ну и как теперь заснуть?

Что он имел в виду? Что за книгу упоминал? Перед сном я размышляла о наших исчезнувших постояльцах и о Меле Вайне – на эти мысли меня навёл разговор с Лоис о Паломе. Может, это и правда был просто тревожный сон?

Я встала с кровати, подошла к окну и выглянула в сад. Мэгги, одна из наших кошек, сидела на заборе, уставившись в темноту, как это водится у всех представителей кошачьих.

Внезапно она взвилась с места, и что-то буквально пронеслось через сад. Не знаю, что это было, но оно оставило за собой белый дым и ярко-жёлтые искры.

В поисках разгадки я посмотрела на небо. Там ничего не было. Вообще ничего.

Я проторчала у окна целую вечность в надежде, что увижу ещё что-нибудь, ещё одну вспышку или что-то подобное. Но ничего не появилось. Были слышны только звуки летнего ветерка – больше никаких признаков жизни. И Мэгги тоже куда-то подевалась.

Я спустилась по лестнице и зашла на кухню, где мы запирали кошек на ночь – а то вдруг у Боба снова будет эпилептический припадок.

Стояла тишина. Я разглядела кота, спавшего в кресле-качалке, но Мэгги не было и здесь.

Я вздрогнула: открылась кошачья дверца, и крупное пушистое тело Мэгги протиснулось в проём. Она бесстрастно прошла мимо меня к своей миске, а затем стала кашлять и отплёвываться.

Знакомая картина! Она явно собиралась отрыгнуть комок шерсти.

Вооружившись тряпкой, я ходила за ней по кухне, пока она наконец не извергла смесь шерсти, травы и полупереваренного печенья. Скривившись, я собрала эту противную мешанину и уже собиралась выбросить её в ведро, но тут у меня перехватило дыхание. Нет, ошибки не было: я держала в руке покрытый слизью капроновый гольф.

В животе у меня что-то провернулось. Кто у нас носит капроновые гольфы?

Фрэнсис, конечно.

Я подбежала к задней двери, отворила её и быстро окинула взглядом небо. Было довольно прохладно для июня, стояла ясная ночь. Полная луна блеснула, будто нахально подмигивая мне. Я моргнула и тряхнула головой, чтобы прогнать эти дурацкие мысли. Луна не подмигивает – так не бывает. А вот гольф, который я спасла из мусора, был вполне реален.

Я тщательно заперла заднюю дверь и направилась через кухню обратно наверх, в постель.

Но разве я теперь усну?

Как ни странно, как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в сон, но мне ничего не снилось.

На следующий день я проснулась с чувством, которое возникает, когда должно произойти что-то необычное – но неизвестно, что именно.

Была пятница, кроме семейного ужина никаких планов на выходные у нас не было: мама уже ушла на работу, но часам к шести собиралась вернуться, и мы решили, что совместный ужин будет хорошим завершением рабочей недели.

Мягко светило солнце, день обещал быть тёплым.

Я умылась, надела школьное синее платье в клеточку и спустилась по лестнице. Похоже, только у меня этим утром было беспокойное, щекочущее ощущение в животе.

Лоис сидела в кресле-качалке и уплетала ола-ладушки (её новое увлечение), которые запекала в тостере, разрезала на четыре части и ела без всего.

Папа по утрам всегда был молчалив, и сегодняшний день не стал исключением. Он пил свой кофе и смотрел в планшет.

– О! – Удивлённо воскликнул он.

Мы с Лоис переглянулись.

– А вот и первый ответ на моё объявление!

Я с тревогой взглянула на Лоис, а та в ответ ухмыльнулась и показала «сердитого носорожика» (нужно прижать подбородок к груди, нахмурить брови и выдвинуть нижнюю челюсть). Понятно, что она хотела рассмешить меня, но я смогла лишь слабо улыбнуться.

– Отлично! – продолжал папа, набирая текст сообщения. – Скажу ей, чтобы она пришла на собеседование в пять часов вечера, я ведь сегодня работаю из дома.

– А если она нам не понравится, вы же её не возьмёте? Правда, папа? – тихо спросила я, зная, что шансов у нас немного.

– Послушай, Рози. – Папа улыбнулся мне. – Если она не понравится вам двоим, то наверняка не понравится и мне. Откликов будет много, не беспокойся. Думаю, у нас будет выбор из самых разных потенциальных нянь.

Тут папа нахмурился.

– В чём дело? – нервно спросила я.

– Да так, ничего. Наверное, опечатка. Я написал, что у всех кандидатов должен быть сертификат благонадёжности работника, а она ответила, что у неё есть какой-то другой, который называется ВЛД. – Папа озадаченно покачал головой. – Может, что-то новенькое, я о таком ещё не слышал. Что же это может быть? Воспитательницы лучших детей… – тут он запнулся.

– Везучая любезная девушка? – предложила Лоис, доедая свою ола-ладью.

Я подняла брови:

– Скорее уж Вредная Ленивая Дурёха.

– Слушайте, девочки, что бы это ни значило, это явно что-то осмысленное и совсем не похожее на ваши расшифровки.

Так или иначе, встреча с этой потенциальной няней занимала мои мысли весь день.

На большой перемене после обеда мы с Эди снова засели в домике-«яблоке».

– В чем дело, Розмари? Ты практически не слушаешь, что я говорю, – возмутился он.

– Извини, Эдс. Не могу перестать думать о новой няне, она заявится к нам сегодня в пять.

– Не называй меня Эдс.

– Извини.

Эди посмотрел в небо. Не знаю зачем; может быть, в поисках какой-то идеи.

– Ты слышала что-нибудь из того, что я сказал? – серьёзно спросил он.

Я помолчала. Он вроде бы не злился на меня из-за того, что я не слушала, так что можно было сказать ему правду.

– Прости, но нет.

Он цокнул языком и покачал головой.

– Могу предложить один вариант решения вашей проблемы с няней.

– Что?! – Должна признаться, я не очень-то ему поверила.

– Почему бы тебе не заглянуть в мамину книгу заклинаний и не призвать обратно всех ваших гостей, или что-то в этом духе?

Я почувствовала, что улыбаюсь, что счастье разливалось по телу от макушки до пят.

– Потрясающая идея, Эди! Ты гений!

Эди покраснел.

– Да, согласен.

5
Новая няня

Как только мы с Лоис вернулись домой из школы, я решила воспользоваться тем, что папа поднялся наверх помочь сестре снять форму. Я метнулась в его маленький кабинет, где мама прятала «Книгу теней», которая на самом деле была книгой заклинаний.

Я быстро провела пальцем по оглавлению.

«Заклинание для поиска любви». Нет.

«Защитное заклинание». Нет.

«Заклинание для избавления от бородавок». Гадость! Нет.

«Заклинание, придающее уверенности». Нет.

Безнадёжно. И тут я вспомнила «Формулы Франчески», книгу Фрэнсис. Именно там мы в прошлом году нашли заклинание, чтобы избавиться от гадкого Маркуса, который пытался разрушить нашу семью.

Я нашла её между книгами «Навязчивые мелодии, которые вам никогда не стереть из памяти» Кёрли Слизерер и «Что это за сыпь?» доктора Ранджа Сингха.

Вот поэтому я верю в судьбу. Я открыла книгу и увидела слова «вызывающее заклинание».

Я быстро скользнула взглядом по списку ингредиентов.

Лимонад и лакричный корень.

И всё?

Я быстро прочитала описание.

Это простой ритуал, с помощью которого можно как сотворить вызывающее заклинание, так и обрести контроль над другими – используйте с умом.

На растущую луну быстро выпейте стакан лимонада, а потом сожгите кусочек лакричного корня. Когда почувствуете, что вот-вот начнётся отрыжка, быстро произнесите имя сущности, которую желаете вызвать. Отрыжка во время произнесения и даёт заклинанию силу.

Когда отрыжка прекратится, а корень сгорит, закопайте пепел на западе и полежите десять минут, чтобы газы успокоились.

Я уже собиралась поискать в буфете лимонад, когда появился папа.

– Прости, Рози, сегодня компьютера не будет. У меня осталось всего сорок минут до собеседования, так что мне надо немного поработать.

Я вышла из папиного кабинета, чувствуя себя ужасно разочарованной. Я даже не была уверена, растущая ли сегодня луна: насколько я знала, это происходит в промежутке между новолунием и полнолунием. Что до лакричного корня, то я не успела порыться в коллекции маминых сушёных трав.

Я поднялась в свою комнату переодеться, по пути заметив большую бутылку лимонада. Уже что-то. По крайней мере, можно потренироваться «говорить во время отрыжки».

Ровно в пять часов вечера раздался громкий стук во входную дверь, и у меня внутри всё перевернулось. Я не знала, стоит ли мне сбежать вниз, чтобы посмотреть, как выглядит возможная няня, или продолжать прятаться в своей комнате.

– Рози, давай спустимся и посмотрим, кто это, – громко прошептала Лоис, просовывая голову в дверь моей комнаты. Она, как обычно, сжимала в руках Би, а её футболка была надета наизнанку.

– Лоис, ты неправильно надела футболку, – нахмурилась я, пытаясь разобрать, что она сказала.

Лоис пожала плечами.

– Я иду вниз. – Она повернулась, и я услышала, как она бежит по лестнице.

Я осторожно вышла из комнаты, перегнулась через перила и посмотрела вниз в тот самый момент, когда папа открыл дверь.

– Здравствуйте, проходите! Позвольте я вам помогу.

Я прищурилась и увидела, что папа вносит в дом огромную клетчатую коробку для шляпы, которая полностью скрывала его лицо. А за ним, с трудом сдерживая улыбку, как будто ей не терпелось поведать большой секрет, шла Фрэнсис!

Я смотрела, раскрыв рот. Я была потрясена и хотела убедиться, что мы ещё не успели использовать вызывающее заклинание.

Нет, мы не успели этого сделать, а Фрэнсис уже шла за папой в гостиную, и её знакомый шотландский акцент наполнял дом тёплым сиянием.

– Большое спасибо, мистер Пеллоу. Боюсь, я не очень-то умею путешествовать налегке, а от традиционной сумки я уже давно отказалась. – Она хмыкнула, как будто это была очень смешная шутка. – Всё равно в ней ничего не найдёшь!

– Пожалуйста, садитесь, мисс Фодермидл, – сказал папа.

– Мадл, – поправила Фрэнсис.

– У нас тут настоящая неразбериха. Работаю из дома и присматриваю за детьми, видите ли. – Папа неловко засмеялся.

– Нет, нет, дорогуша. Моя фамилия Фодермадл, а не Фодермидл[1]. Не как слово «середина», а как «путаница». Хотя признаюсь, что я уже дама в летах.

Я представила, как при этих словах Фрэнсис похлопывает себя по округлому животу.

А потом дверь закрылась, и я съехала вниз по лестнице, едва не сбив Лоис, которая притаилась на нижней ступеньке за грудой пальто, висевших на перилах. Мы обменялись взглядами, полными восторга и волнения.

– Ты знала? – с любопытством прошептала я.

Лоис широко распахнула глаза и покачала головой.

Я помогла ей встать, и мы подкрались к двери, чтобы подслушать разговор.

– Говорите, у вас свой транспорт? – спросил папа, пытаясь выглядеть как можно более уверенно.

– Да-да, с этим никаких проблем, – усмехнулась Фрэнсис. Я поморщилась, зная, что она говорит о своей метле. – И у меня есть сертификат ВЛД. – Мы услышали, как она роется в своей шляпной коробке.

– Вот он.

Последовало молчание.

– «Ведьма, любящая детей»? – медленно произнёс папа.

Мы с Лоис с ужасом переглянулись.

– Ой, там что-то напутали. На самом деле должно быть: «Весьма любящая детей – то, что вам нужно». Это новая штуковина, выдают на специальных курсах для нянь… – Фрэнсис издала нервный смешок.

– Ясно, – ответил папа.

– И я очень гибкая, – продолжала Фрэнсис, явно перечисляя все папины требования из объявления.

– Давай к ним войдём, пока она не начала делать мостик или что-то в этом роде, – сказала я, хватая Лоис за руку и вталкивая её за дверь.

– Э… – Папа посмотрел на нас. – Это мои девочки. А это мисс Фодергигл, – добавил он, кивая в сторону Фрэнсис.

Не знаю, что там насчёт Фодергигл, но я с трудом сдерживала смех.

На лице Фрэнсис появилось выражение ужаса.

– Называйте меня Фрэнсис, мистер Пеллоу. Сдаётся мне, так будет проще.

– Так о чём мы говорили? Ах да, кажется, я хотел ещё кое-что уточнить. – Папа отсутствующим взглядом посмотрел на меня и Лоис, а потом повернулся к Фрэнсис. Он замолчал, как будто не мог отвести от неё взгляда.

Фрэнсис удобно расположилась на нашем диване. Мэгги прыгнула ей на колени и начала топтаться. Фрэнсис явно попыталась одеться в более «консервативном» стиле, потому что на ней были тёмно-синяя юбка, кремовая рубашка и голубой пиджак, так что она походила на эксцентричную руководительницу девочек-скаутов. Однако она не забыла знакомые спущенные гольфы и большие чёрные ботинки.

Фрэнсис милостиво улыбнулась папе, подмигнула Лоис и заговорщически посмотрела на меня.

Наконец после долгой паузы папа спросил:

– Когда вы можете приступить, Фрэнсис?

– Может, прямо сейчас? – мило осведомилась она.

6
«Книга мёртвых»

Папа отправился в свой кабинет несколько растерянный, как будто не был уверен, не привиделась ли ему эта встреча. Я знала, что для такого скептика, как папа, встреча с кем-то похожим на Фрэнсис могла выбить его из колеи.

Обычно неверующие в магию не могли видеть Фрэнсис и подобных ей колдунов, если только они сами не решали показаться.

– Идите сюда, мои маленькие девочки! – прошептала Фрэнсис и протянула к нам руки, как только папа вышел из комнаты.

– О Фрэнсис, – выдохнула я сквозь слёзы, – я думала, мы больше никогда тебя не увидим. Я так скучала!

– И я тоже, – добавила Лоис, прижимаясь к пухлому телу Фрэнсис. – Но Палома сказала, кто-то, кого мы знаем, приедет и станет нашей няней.

– Правда? – задумчиво переспросила Фрэнсис.

– А где Филлис, мистер Фоггерти и дядя Вик? – спросила я, надеясь, что появление Фрэнсис означало, что и остальные скоро прибудут. – И как тебе удалось запихнуть одежду и всё остальное в эту шляпную коробку?

Хотя коробка была очень большой, в ней вряд ли бы поместились все наряды Фрэнсис, её ботинки и туалетные принадлежности.

– Не всё сразу, милочка, – рассмеялась Фрэнсис и закрыла коробку на замок. – Дядя Вик в нашей новой штаб-квартире, а Филлис и мистер Фоггерти в Лондоне.

Я скорчила гримасу.

– Это ужасно далеко, – удручённо заметила я.

– Не так далеко, как ты думаешь, юная леди… – Фрэнсис приложила палец к носу. – А наша новая штаб-квартира находится в центре Ливерпуля, совсем рядом. И это значит, милые мои, что я не буду жить у вас, как раньше. Поэтому я и не взяла с собой все свои наряды. Они остались в штаб-квартире. – Фрэнсис погладила меня по волосам, заметив моё разочарование. – Эй! Ты знаешь, что нам пришлось закрыть портал в твоём доме, да, цыплёночек?

Я кивнула.

– Это было опасно, особенно когда… – Фрэнсис замолчала, словно опасаясь, что если она произнесёт его имя, он появится. – Мел Вайн нашёл Филлис. Он знал, что в твоём доме есть портал, поэтому нам пришлось закрыть его и открыть в другом месте.

– Фрэнсис, у тебя есть шотландские батарейки? – спросила Лоис, резко меняя тему. – Наш магнит на холодильнике перестал работать, а ты из Шотландии, и я подумала, ты можешь его починить.

– Ох, милая, – несколько озадаченно ответила Фрэнсис. – Напомни мне потом посмотреть. Кстати, где ваша мама, девочки? Она скоро вернётся?

– Мама будет три месяца сниматься в сериале, поэтому она немного занята, – хмуро ответила я.

– Ах да, конечно! Полагаю, она скоро вернётся домой, а я не хочу мешать вашему семейному ужину. Давайте пойдём на кухню и посмотрим, чем мы можем ей помочь.

Мы вслед за Фрэнсис прошли на кухню и сели за стол, пока она чистила картошку. Она сказала, ей точно известно, что мама хотела бы, чтобы на ужин была картошка с бобами и колбаской. Мне не хотелось напоминать Фрэнсис, что у нас дома бобы под запретом, потому что от них Лоис ужасно пучит.

Некоторое время мы дружелюбно болтали, хотя я видела, что Фрэнсис избегает рассказывать мне о том, чем они сейчас занимаются.

– Зачем вы ездили в Египет? – спросила я, глядя на открытку, которая по-прежнему висела у нас на холодильнике, закреплённая шотландским магнитом. После закрытия портала у неё загадочным образом села батарейка. Раньше, когда на открытку нажимали, начинала играть шотландская музыка, и все бросали дела и принимались отплясывать шотландский танец.

Мы с Лоис часто нажимали на открытку, чтобы избежать разных «домашних дел», которые нам совсем не хотелось делать, или когда нам казалось, что мама с папой вот-вот поругаются. Но открытка продолжала молчать.

Фрэнсис едва подняла голову, продолжая яростно чистить картошку.

– Мы просто ездили отдыхать, деточка, вот и всё.

– А почему теперь вы не вместе? Почему Филлис и мистер Фоггерти в Лондоне?

Фрэнсис небрежно пожала плечами.

– Пока так… Как я уже сказала, поскольку портал закрылся, нам пришлось разделиться.

– Ты хочешь сказать, что мы больше их не увидим? – с серьёзным видом спросила я.

– Нет, нет, что ты, милая! Просто у них сейчас очень важная работа, только и всего.

– Этот ужасный человек вернулся? Брат Филлис, который хотел нас обидеть? – спросила Лоис.

Я удивлённо распахнула глаза. Мне казалось, Лоис рисует Би. Очевидно, она подслушивала. Хитренькая коровка.

Фрэнсис выглядела озадаченной.

– Нет, нет, не говори таких глупостей. Он давно исчез. Мы о нём теперь долго не услышим!

Я внимательно посмотрела на бледное лицо Фрэнсис, ставшее серым. Я знала, что она чувствует, как мой взгляд сверлит её затылок, потому что она нервно заёрзала на стуле.

Тишину нарушило появление папы, который с беспокойным видом маячил в дверях своего кабинета.

– Всё хорошо? – Он перевёл взгляд с меня на Лоис и Фрэнсис и улыбнулся. – Знакомитесь?

Фрэнсис поймала мой взгляд, и её лицо стало обеспокоенным.

– Да, мистер Пеллоу, мы уже подружились, правда, девочки?

– Пожалуйста, называйте меня Джон, – попросил папа, глядя на Фрэнсис с таким видом, как будто пытался понять, почему она кажется ему знакомой.

– Да, папочка, мы подружились. Нам кажется, мы знали Фрэнсис ВСЮ НАШУ ЖИЗНЬ, – с невинным видом произнесла Лоис.

– Вот и отлично. – Папа снова улыбнулся и кивнул, ни к кому в особенности не обращаясь. – Что ж, дамы, мама скоро вернётся, и тогда вы можете идти, мисс Фамблмейкер.

– Фрэнсис, если вам будет угодно… – мелодичным голосом произнесла Фрэнсис. В её голосе слышалось раздражение, и я чуть не хихикнула.

Папа вернулся в свой кабинет, и вид у него был по-прежнему слегка ошеломлённый.

– Фрэнсис, что случилось? – шёпотом спросила я. – Ты сегодня на себя не похожа. Тебя что-то тревожит?

Маска начала спадать с лица Фрэнсис. Я с нежностью смотрела, как она наклонилась и подтянула свои гольфы телесного цвета, которые уже успели собраться складками на щиколотках.

– Прости, Рози, ты права. Я немного… – Она помолчала, подыскивая нужное слово. – На нервах. Да, именно. Я на нервах. Когда я в детстве так себя вела, мама всегда спрашивала: «Что случилось, девочка? Ты похожа на свинку, которую дёрнули за хвостик».

– На свинку? – воскликнула Лоис.

– Да. В детстве я была слегка пухленькой.

Я вопросительно взглянула на Фрэнсис.

– Не могу этого объяснить, девочки. Мне просто немного не по себе. Сама не понимаю, в чём дело.

– А я понимаю! – хохотнула Лоис, а потом приложила указательный палец к кончику носа и скосила глаза, как будто пытаясь на него посмотреть.

К счастью, нас прервали звуки поворачивающегося ключа и грохот – это мама поставила на пол свои многочисленные сумки.

Мы с Лоис улыбнулись друг другу, размышляя, знала ли мама о приезде Фрэнсис. Однако выражение её лица говорило само за себя.

– Ой! – воскликнула мама, глядя на Фрэнсис так, словно увидела привидение.

Я услышала, как мама чуть слышно прорычала: «Что ты вообще тут делаешь?» В этот момент в дверях снова появился папа.

– Привет, милая. Познакомься с нашей новой няней, Фрэнсис Фезерснэтчер.

– Просто Фрэнсис, дорогуша, – произнесла Фрэнсис сквозь стиснутые зубы и протянула руку маме, глядя на неё своими маленькими глазками.

Мама быстро пришла в себя. Не думаю, что Лоис что-нибудь заметила, потому что она в этот момент, высунув язык, раскрашивала нос Би розовым фломастером.

– Приятно познакомиться, Фрэнсис. Надеюсь, девочки вели себя хорошо? – спросила мама. – Спасибо, что пришли, и уверена, скоро мы снова увидимся.

Фрэнсис выглядела несколько растерянной и начала яростно моргать.

Папа уже успел вернуться в кабинет. Лоис продолжала раскрашивать, а я с ужасом смотрела, как мама разговаривает с Фрэнсис.

– Мам? О чём ты говоришь? Это же Фрэнсис! – произнесла я громким смущённым шёпотом. – Наша Фрэнсис. Наша тётушка. Здорово, правда?

Мама поджала губы и изобразила улыбку.

– Конечно, милая. Фрэнсис, мы не могли бы быстренько переговорить, прежде чем ты уйдёшь?

Мне было жаль Фрэнсис. Она успела снять пиджак, который был явно с чужого плеча. Я заметила пятна пота у неё под мышками, а её несчастные гольфы совершенно съехали вниз. Она с растерянным видом схватила пиджак, поцеловала нас с Лоис в макушку и шепнула:

– Скоро увидимся, девочки. Пока!

Могу поклясться, я заметила в её глазах слёзы. Даже Лоис подняла голову от рисунка и сказала:

– Пока, Фрэнсис. Скоро увидимся. Я скучала.

После этого она вернулась к рисунку. С таким же успехом она могла бы сказать «Принесите мне печенье, хорошо?»

Я видела, как мама схватила Фрэнсис под руку и вывела в прихожую.

И что же сделала я? Я подкралась к двери кухни, которую мама успела закрыть, и стала слушать, навострив уши, как сурикат. Мне было нелегко разобрать каждое слово, поэтому я заглянула в замочную скважину, и это немного помогло.

Мама стояла, уперев руки в бока, и отчитывала Фрэнсис.

– Я решила оставить всё в прошлом, Фрэнсис. Эта магическая чушь может разрушить мою карьеру. Я больше не хочу иметь к этому никакого отношения.

– Но, Рэй, как ты можешь отрицать своё призвание? У тебя отлично получаются заклинания, ты великолепно справилась с ролью Стража Портала, и ты отличный пример для Рози и Лоис.

– Фрэнсис, ты не слушаешь! – прошипела мама. – Портала больше нет. У меня появилась настоящая работа, да, всего на три месяца, но, возможно, мне предложат и постоянное место. Нам это нужно. Это нужно мне. Я должна бросить магию и вернуться к реальности.

– Но, моя милая Рэй, магия и есть реальность. Это мир, в котором мы живём, и мы должны лелеять его, защищать и использовать его силы, чтобы побороть тьму.

– Ты говоришь, как безумная, Фрэнсис. В мире, в котором я сейчас живу, мире телевидения и шоу-бизнеса, всё это считают чушью. Если я хочу, чтобы меня принимали всерьёз, я должна стать похожей на остальных. Я должна сливаться с коллективом. – У мамы в голосе появилось отчаяние.

Внезапно Фрэнсис взглянула на мамино запястье, где я заметила «дыру», и я поняла, что она тоже это увидела.

Пока мама говорила, из дыры поднялся зеленоватый дымок, и когда он рассеялся, я была совершенно уверена, что дыра стала больше.

– Не теряй себя, Рэй, – шепнула Фрэнсис, касаясь маминой руки, но мама тут же отдёрнула её, как будто обожглась.

– А ещё не хочу, чтобы моим девочкам забивали голову ерундой о лунах, звёздах и колдовстве. Ты пришла работать няней, так что, пожалуйста, занимайся своими обязанностями. – И с этими словами мама выпроводила Фрэнсис за дверь.

Я не могла поверить своим ушам. Мама ведь ЛЮБИЛА Фрэнсис, Филлис, мистера Фоггерти и дядю Вика. Они были членами нашей семьи, разве не так?

Я не могла понять, почему мама так себя ведёт. Она всегда принимала своё «ведьмовство», как она это называла. Она любила помогать людям заклинаниями и травяными зельями. Мама всегда говорила нам, как важно нести в окружающий мир свет при помощи доброты, используя силы природы с благими намерениями.

Я была растеряна. Мама знала, что я вижу цвет вокруг людей, а значит, она и на меня тоже будет сердиться? Я не выбирала эту «способность», она просто была частью меня. Возможно, теперь мне придётся её скрывать, пока мама снова не станет собой.

Я ещё немного понаблюдала за ней. Она стояла в прихожей, глядя на себя в зеркало, которое было входом в портал. Я не видела выражения её лица, но чувствовала, что она ведёт себя не так, как обычно.

Внезапно раздался щелчок, и телевизор включился сам по себе.

Мы с Лоис подскочили, потому что телевизор оказался настроен на главный новостной канал, который мы никогда не смотрим.

Моё внимание привлёк заголовок.

Из коллекции Древнего Египта украдена «Книга мёртвых».

Египет. «Какое совпадение», – подумала я. Фрэнсис и остальные как раз были в Египте.

По спине у меня пробежал холодок, и я стала слушать, что говорит ведущий.

«Бесценная для любого коллекционера “Книга мёртвых” была загадочным образом похищена из Британского музея. “Книга мёртвых” считается подробным древнеегипетским путеводителем, позволявшим духу умершего найти путь в подземном мире, который ведёт в загробную жизнь. Коллекционеры со всего света мечтают заполучить эту книгу, и полиция крайне серьёзно относится к расследованию. Сотрудники музея считают, что это сделал кто-то из своих, и опрашивают работников, поскольку сигнализация не сработала, а инфракрасные камеры не запечатлели проникновения».

После этого местный репортёр начал показывать различные египетские экспонаты из музея, среди которых была пустая подставка, на которой, по-видимому, раньше лежала «Книга мёртвых». Стекло было нетронуто, витрину явно не разбивали, и неряшливый музейный куратор согласился, что это очень загадочное исчезновение.

Я удивлённо перевела взгляд на экран. У музейного куратора был бейджик с инициалами «Б. Фоггерти», а у него за спиной стояла высокая, стройная пожилая дама c седыми волосами с химической завивкой и в очках с голубой оправой – Филлис.

Что Филлис и мистер Фоггерти делают в Британском музее?

7
Сенсационное сообщение Эди

Я не посмела сказать маме, что видела Филлис и мистера Фоггерти по телевизору. Я решила, что она, наверное, скажет, что мне показалось, или что-то в этом роде.

Все выходные мама была сама не своя. Она выглядела уставшей и измученной из-за реплик, которые ей приходилось учить, и папа не раз удивлённо посматривал в мою сторону, заверяя её, что всё будет хорошо.

– Ты не понимаешь, Джон. Это очень важная работа. Я должна вписаться. Я должна понимать, что делаю. Должна произвести хорошее впечатление, – повторяла мама.

– Милая, если бы ты не произвела хорошего впечатления, ты бы не получила эту работу. Просто успокойся и делай то, что считаешь нужным, – предложил папа, сжимая её руку.

Я не сводила глаз с маминой руки с дырой. Я была уверена, что она стала больше. Я решила, что буду за ней приглядывать.

Я знала, что эту неделю маме придётся работать каждый день без выходных, а по вторникам и четвергам оставаться на ночь.

Мы с Лоис не были от этого в восторге. Единственное, что нас радовало, это то, что Фрэнсис будет с нами каждый день, и, возможно, она объяснит, почему Филлис и мистер Фоггерти работают в Британском музее.

В понедельник утром мама проводила нас в школу и чуть не расплакалась, прощаясь с нами у школьных ворот.

– Не грусти, мамочка, – прошептала Лоис, обнимая её. – Сегодня я буду играть с Дейзи, а вечером мы увидимся. Если хочешь, можешь взять на работу Би, но только потом принеси её обратно.

– Спасибо, детка, это очень мило, но думаю, Би сегодня вечером захочется спать в твоей кроватке. Скоро увидимся, девочки.

Мама снова обняла нас и слабо улыбнулась.

– Простите, что все выходные ворчала. Наверное, я скоро привыкну к графику. Ведите себя хорошо с Фрэнсис.

На математике я пыталась встретиться глазами с Эди, но мы проходили дроби, которые он просто обожал, и поэтому у меня ничего не вышло.

Наконец во время обеда он вышел на площадку, совершенно не обращая внимания на мои взгляды.

– Что? – спросил он и наморщил лоб, не давая очкам сползти вниз. Я пыталась не смотреть на торчавшую из его левой ноздри козявку.

– Эди, я всё утро пыталась привлечь твоё внимание. Нам надо поговорить.

Он бессмысленно посмотрел на меня и покачал головой, как будто говоря «понятия не имею, о чём ты».

– Тётушки… Мистер Фоггерти… Филлис… Они вернулись! – многозначительно прошептала я.

– Вернулись? – переспросил Эди и разинул рот.

Наконец-то мне удалось привлечь его внимание.

– Да! – прошипела я и потащила его к домику-«яблоку» для размышлений.

– Когда? – спросил Эди. – Почему ты мне не написала?

– Всё слишком сложно, – вздохнула я и плюхнулась на скамейку.

Эди внимательно слушал, пока я рассказывала ему, что Фрэнсис откликнулась на папино объявление о поиске няни, и к счастью, папа согласился взять её прежде, чем понял, что не проводил собеседование ни с кем другим (странным образом мы не получили никаких других откликов).

– Но это ведь здорово, да? – спросил Эди.

Однако улыбка исчезла с его лица, когда я покачала головой.

– Это было бы здорово, но мама вела себя с Фрэнсис так странно и сказала ей, что больше не будет заниматься ничем магическим, потому что боится, будто люди с её работы решат, что она странная, – объяснила я.

Я не могла не заметить иронии, поскольку в голове тут же промелькнули воспоминания о Харриет, занимающейся йогой. Возможно, маме не стоило беспокоиться о том, что она может показаться «странной».

– А потом телевизор сам включился и показал новости об этой известной египетской книге, которую украли из Британского музея, и Филлис и мистер Фоггерти давали интервью, выдавая себя за сотрудников! – продолжала я.

– А как называется книга? – спросил Эди, и его лицо стало серьёзным.

– Ты слышал, что я сказала, Эдс? Телевизор включился сам. – Ладно, Эди уже привык к странным происшествиям в нашем доме. Я решила использовать другую тактику. – Филлис и мистер Фоггерти были там. Я хочу сказать, что…

– Розмари, скажи, как называется книга! – перебил Эди, и меня поразил его взгляд.

– Кажется, какая-то египетская книга о мёртвых, – небрежно ответила я.

Эди посмотрел на меня так, как будто его вот-вот стошнит. Я нервно хихикнула.

– Это случайно, – он сделал паузу и проглотил слюну, – была не «Книга мёртвых»?

Не знаю, почему, но у меня вдруг пересохло во рту, и я смогла лишь кивнуть головой, как игрушечная собачка.

Эди снял очки и принялся медленно протирать их о рубашку. Его карие глаза были обеспокоенными, и когда он снова надел очки, я заметила, что стёкла стали ещё грязнее.

– Тогда это серьёзно, – наконец заключил он.

Я испугалась, что вот-вот начну хихикать. Я не могла понять, что тут такого важного. Из музея украли книгу. Разве это может быть серьёзным?

– Почему? – спросила я, сдерживая смех и стараясь думать о грустном, например, о мёртвых щенках и котятах.

– Если эта книга попадёт не в те руки, мы все окажемся в серьёзной опасности. В «Книге мёртвых» заключены одни из самых жутких созданий подземного царства, и если их выпустят в наш мир, страшно подумать, что произойдёт.

У меня сжался желудок.

– Ты должен сейчас же рассказать мне ВСЁ об этой книге!

– Я не знаю всего, Розмари. Думаю, нам надо спросить Фрэнсис. То, что ты видела Филлис и мистера Фоггерти в Британском музее, говорит о том, что они могут знать о похищении книги. Разве ты не говорила, что они прислали тебе открытку из Египта?

Я кивнула.

– Тебе не кажется, что это очень странное совпадение? – продолжал Эди. – Они все были в Египте, а теперь эту древнеегипетскую книгу вдруг похитили!

Это не было похоже на совпадение.

– О чём всё-таки эта книга, Эди?

Он посмотрел на часы.

– До звонка совсем мало времени. В общем, там говорится о том, как душа человека, которая является его сущностью…

– Да, я знаю, это то, кто ты внутри, личность без физической оболочки, – перебила я.

Эди торопливо продолжал:

– Короче говоря, там есть объяснения, как душа человека после смерти путешествует из нашего мира в загробный мир. По пути ей приходится преодолеть царство мёртвых, где много всего ужасного. Если она пройдёт испытания, то попадёт в рай или в загробный мир. Египтяне в это верили, поэтому делали из людей мумии, то есть сохраняли их тела, потому что после смерти они им понадобятся. А «Книга мёртвых» давала им указания, как перейти к следующей стадии путешествия.

Я растерялась.

– Но тогда эта книга может понадобиться только тому, кто уже умер и хочет найти путь в загробный мир? Живым она не нужна, если только они не коллекционеры, которые захотят её продать…

– А что если кто-то хочет освободить существ из царства мёртвых, чтобы они уничтожили нас всех?

Несколько секунд я притворялась, будто Эди меня разыгрывает.

– Эди, не говори глупостей! Это не эпизод из «Звёздных войн». Кому может понадобиться выпустить в наш мир злобных чудовищ?

– Тому, кто хочет его уничтожить, – ответил он.

– Не думаю, что Джабба на это способен, – пошутила я, имея в виду младшего брата Эди, который не только был ужасным врединой, но и любил ломать всё, до чего дотянется.

– Я говорю не о Джаббе, Розмари. Я имею в виду кое-кого другого, кто может появиться в любую минуту.

Я посмотрела на Эди, отчётливо понимая, о ком он говорит, и от ужаса у меня свело живот.

– Ладно, – ответила я, понимая, что пора взглянуть в лицо неизбежному. – Кто хочет уничтожить мир, выпустив чудовищ из книги?

– Мел Вайн, – ответил Эди, и у меня кровь застыла в жилах.

8
Возвращение Мела Вайна

Весь день я была ужасно рассеянной, так что мистер Боббин, наш учитель музыки и религии, начал потеть, краснеть и в третий раз сделал мне замечание.

– Розмари Пеллоу, это на тебя не похоже! Пожалуйста, сосредоточься. Тебе надо всего-то стучать по треугольнику. Бедняге Трине надо дуть в свистульку перед соло Джастина на бонго, а ты всё путаешь!

– Простите, мистер Боббин, – пробормотала я.

Когда уроки наконец закончились, я шепнула Эди в раздевалке:

– Когда вернёмся домой, я поговорю с Фрэнсис. Мы должны выяснить, что происходит. Я хочу знать, вернулся ли Мел Вайн.

Я поёжилась, вспомнив его карие холодные глаза, которые пронизывали меня насквозь, когда он пытался угрожать моей семье. Я не могла понять, как ему удалось так быстро вернуться после поражения.

– Я пойду с тобой, Розмари, можно? – с энтузиазмом спросил Эди. – Мне надо знать, насколько это серьёзно.

Я кивнула, взяла сумку и быстро вышла на площадку. Я сразу же увидела Фрэнсис: к счастью, на ней снова был её эксцентричный наряд. Сегодня она надела ярко-жёлтое бархатное платье, доходившее до середины икр, поэтому мы не видели резинку её гольфов. Но я всё равно знала, что они сильно сползут, пока мы доберёмся до дома.

Фрэнсис обеспокоенно улыбалась, и я видела, что она избегает общения с другими родителями.

Я подумала, не слишком ли ей утомительно так долго оставаться видимой для других взрослых и неверующих, чтобы нас могли выпустить из школы.

Я увидела, как Лоис подбежала к ней и обняла, и Фрэнсис поцеловала её в макушку. Лоис тут же почесала макушку, поморщилась и попыталась заглянуть в пластиковую сумку Фрэнсис в поисках чипсов или печенья.

– Привет, Фрэнсис! – тихо сказала я, по-прежнему думая о возвращении Мела Вайна. – Ничего, если Эди ненадолго зайдёт к нам?

– Конечно, Рози, – ответила она, оглядывая площадку в поисках Эди. – Он уже идёт?

– Нет, сначала ему надо зайти к себе и переодеться.

– Ладно, тогда идём, девочки, – ответила Фрэнсис, выуживая из сумки чипсы для меня. Лоис уже жевала овсяное печенье, и губы у неё были облеплены крошками.

Я шла за Фрэнсис и сестрёнкой, которые хором пели песню The Beatles «Жёлтая подводная лодка», только вместо «лодка» Лоис заставляла Фрэнсис петь «ложка», что по какой-то причине их очень веселило.

Наконец мы дошли до дома, и я не знаю, как Эди это удалось, но он, одетый в джинсы и футболку, сидел на ступеньках и читал комикс. Он улыбнулся нам и наморщил нос, поправляя очки.

– Вы так долго, – заметил он и поднялся, чтобы дать Фрэнсис открыть дверь.

Пока Фрэнсис помогала Лоис снять форму, предварительно разрешив ей поиграть на компьютере, мы с Эди слонялись по кухне и ждали её.

Фрэнсис подозрительно взглянула на нас.

– А с вами что происходит, а? Вы как парочка вертушек, и могу поспорить, вы что-то задумали. – Фрэнсис втиснула свой пухлый зад в кресло-качалку Боба (к счастью, его там не было). – Ну-ка, выпускайте пса из мешка!

Мы с Эди переглянулись и расхохотались.

– Вы хотели сказать «кота», Фрэнсис? – выкрикнул Эди, задыхаясь от смеха.

– Неважно, просто скажите, что происходит, – рассердилась Фрэнсис.

Я уселась за стол и велела Эди сделать то же самое. Потом я глубоко вздохнула и подумала, скажет ли Фрэнсис мне правду. Я знала, что сразу догадаюсь об этом, потому что когда кто-то лгал, изо рта у них появлялся коричневый дым.

– Эди считает, что Мел Вайн мог украсть «Книгу мёртвых» из Британского музея, и мы боимся, что это значит, что он вернулся и хочет причинить нам зло.

Стало очень тихо. Фрэнсис посмотрела на свой живот, а потом поднесла руку к лицу и стала вытирать с губ воображаемые крошки (по крайней мере, мне так казалось).

Потом Эди объяснил мне, что это нервная реакция, потому что Фрэнсис не знала, что нам ответить.

– Это правда, Фрэнсис? – прошептала я.

Мы оба затаили дыхание, и наконец она медленно кивнула.

– Да, дети, это правда. Мы совершенно уверены, что он её украл. Не знаю, как ему удалось выбраться из ЛИМБ, но это случилось, и мистер Фоггерти и Филлис, которые теперь разместились в Британском музее, уверены, что это он.

– Что такое ЛИМБа? – беспокойно спросила я, представляя Мела Вайна, парящего в небе между Землёй и какой-то другой планетой.

– Лидсовский институт мошенников и безумцев, – быстро ответила Фрэнсис. – Туда отправляют людей, которые совершили плохие поступки – нечто вроде временной остановки вместо Туннеля Вечной Тьмы, который представляет собой тюрьму, откуда он вышел некоторое время назад. Не удивлюсь, если он выбрался оттуда обманным путём. В подобных местах очень мало сотрудников: в мире постоянно происходят какие-то катастрофы, и Геката приказывает им покидать свои посты и разбираться с очередным происшествием, естественно, не понимая, что нам приходится разгребать последствия. – Фрэнсис повернулась к нам и слабо улыбнулась. – Простите, я слишком много говорю, но то, что я скажу…

В этот момент открылась входная дверь.

Мама вернулась раньше, чем мы ожидали!

– При-и-и-вет, девочки, вы дома? Отличная новость: у меня убрали одну сцену, поэтому я приехала пораньше, но завтра мне придётся работать ночью. – Мама возникла в дверях, улыбаясь и протягивая ко мне руки.

Мы обнялись, и Лоис нехотя присоединилась к нам, потому что как раз играла на компьютере.

Судя по тому, как Фрэнсис вскочила, схватила свою огромную шляпную коробку и надела туфли, мама уже успела одарить её злобным взглядом.

Как мама могла так сердиться на Фрэнсис, которая так о нас заботилась? Она была членом нашей семьи.

– Миссис Пеллоу, – поздоровалась Фрэнсис.

Я не могла поверить своим ушам!

Но маме хотя бы хватило вежливости ответить, хотя и довольно сухо:

– Пожалуйста, зовите меня Рэй.

Я не понимала, что происходит. Папа был на работе, а Эди уже встречался с Фрэнсис.

– Мам, – весело сказала я, – мы все знаем Фрэнсис. Папы нет дома. Можно не притворяться.

Мама ничего не ответила, прошла на кухню и поставила чайник.

– Милая, проводи Фрэнсис, пока я вскипячу чай. Эди останется обедать?

– Нет, спасибо, миссис Пеллоу. Я пойду. – И вслед за мной и Фрэнсис Эди направился к двери.

Я была потрясена тем, как мама обращается с Фрэнсис: это было так странно. Да, я слышала, как она сказала ей, что больше не желает заниматься магией, но как она могла отрицать всё, что случилось?

Ведь это было частью нас.

Фрэнсис вышла из дома и легонько коснулась моей головы.

– Завтра я отвезу тебя повидать Филлис и мистера Фоггерти, – прошептала она. – Нас ожидает приключение.

– Правда? Потрясающе! – Я почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. – Эди тоже можно с нами?

– Конечно! Эди должен прийти. Помни, Рози, сила троих…

Я наблюдала, как Фрэнсис направилась в одну сторону, а Эди – в другую. Я смотрела ей вслед, пока у меня не защипало глаза, но когда я моргнула и попыталась отыскать взглядом фигуру в жёлтом, то поняла, что она исчезла. И тут до меня дошло.

Филлис и мистер Фоггерти были в Лондоне.

Как мы сможем за пару часов после школы успеть попасть туда и вернуться обратно?

9
Святые угодники!

Скрипучий голос Мела Вайна, голос, который я слышала во сне, по-прежнему звучал у меня в ушах, когда я сидела за кухонным столом, и по спине у меня бежали мурашки.

«Я высвобожу силы книги. Отомщу за всё, что вы забрали. Пришло моё время. Ночные ведьмы, готовьтесь к бою».

Эди был прав: Мел Вайн действительно украл «Книгу мёртвых». Теперь стало ясно, что он собирается выпустить в наш мир заключённых в ней демонов. Но не будет ли это означать конец света не только для нас, но и для него? Похоже, он по-прежнему хотел отомстить за то, что Филлис оставила его, когда он был ребёнком.

Я медленно и задумчиво пила чай, то и дело посматривая на маму, которая сидела в кресле-качалке со своим текстом.

Забавно, но сквозь неё я видела подушку. На ней было уродливое пятно от ежевичного джема, и я догадалась, что это дело рук Лоис, поскольку она единственная могла испачкать едой самые причудливые места.

Погодите-ка! Я собралась с мыслями и снова перевела взгляд на подушку в кресле-качалке. Я не должна была её видеть, потому что она лежала у мамы за спиной. О боже! В ней появилась ещё одна дыра!

Я перевела взгляд на её руки. Да, первая дыра была на месте, и, слегка прищурившись, я разглядела круживший над ней зеленоватый дымок. Когда я посмотрела на мамин живот, то поняла, что новая дыра размером с дно кружки. Я могла бы просунуть в неё руку.

Я вспомнила, как в прошлом году у папы была депрессия, и я видела окружавшую его тёмную тень. Но тогда всё выглядело иначе. У мамы не было депрессии, тогда что же означали эти дыры? Неужели она медленно исчезала? А если это так, то куда она исчезала и как я могла этому помешать?

Я была уверена, что Фрэнсис тоже видела эти дыры, судя по её поведению в прихожей, когда они с мамой разговаривали. Это убедило меня, что мне не просто «показалось», и я ужасно перепугалась – если Фрэнсис тоже их видит, значит, мою маму действительно что-то поглощает. Не из-за этого ли изменилось её отношение к магии? Я подумала, стоит ли сказать об этом Фрэнсис, но потом решила, что это будет предательством по отношению к маме.

– Милая, всё нормально? – Мамин голос ворвался в мои мысли. – Ты так давно глядишь на мой живот. – Мама потянулась и втянула живот. – Я пролила на себя чай?

Сказать ей? Нет. Пока нельзя. Она и так была слишком взвинчена, и я не хотела пугать её, пока не пойму, что происходит. И к тому же мама могла мне просто не поверить.

– Конечно, нет, мам. – Я замолчала, подбирая слова. – У тебя живот случайно не болит?

– Нет! Почему ты спрашиваешь?

К счастью, я быстро придумала подходящее объяснение.

– Просто так… Я случайно услышала, как он урчит.

– Я ужасно проголодалась, наверное, поэтому. Но надо дождаться ужина, так что никакого печенья.

– Кто-то сказал «печенье»? – раздался голос из глубины дома.

– Она уже ела печенье, мам, и чипсы.

– Подожди до ужина, Лоис, и тогда получишь печенье вместо пудинга, если съешь основное блюдо.

– Больше никаких новых заклинаний? – спросила я, пытаясь выяснить, не связаны ли дыры с маминой внезапной неприязнью к магии. – Я могла бы помочь тебе, как раньше.

Я любила раскладывать мамины разноцветные мешочки с травами и кристаллами. В такие минуты мне всегда казалось, что нас с мамой связывает нечто особенное.

Мама посмотрела на меня так, как будто ей дали пощёчину.

– Нет, – ответила она тоном, не терпящим возражений. – Я решила бросить это занятие, Рози.

Я смотрела, как её пальцы потянулись к цепочке, которую она всегда носила на шее – пятиконечная звезда, символ магии. Так мама делала всегда, когда нервничала. Я слегка нахмурилась, когда она положила руку на колени.

Подвеска исчезла.

Мама снимала её всего один раз, когда гадкий Маркус из пьесы подарил ей в прошлом году цепочку с её инициалами. К счастью, поняв, каким он был мерзким, мама сняла цепочку и продолжала носить вместо неё пентаграмму.

– Где твоя подвеска, мам? – спросила я, решив, что она случайно оставила её в гримёрке.

– Я её сняла, Рози. – Мама опустила глаза, и к её чести надо сказать, что лицо у неё стало чуть виноватым.

– Зачем ты её сняла? Ты говорила, что Фрэнсис и Филлис купили её тебе, когда ты стала Стражем Портала, и ты будешь её беречь!

– Да, милая, знаю, но жизнь продолжается. Портала уже нет, поэтому мои услуги больше не нужны. Я всю жизнь верила в магию и занималась чародейством, но это мне ничего не дало. – Мама подошла ко мне и обхватила моё лицо руками. – А теперь у меня появилась отличная работа на телевидении, и я не хочу, чтобы люди подумали, будто я странная или чокнутая. Я должна постараться приспособиться.

Она взяла меня за подбородок, и я увидела в её глазах слёзы. Это была другая мама: моя мама расстраивалась, когда ей не удавалось получить желаемую работу, но была благодарна за маленькие чудеса, например, когда могла принять участие в прослушивании, получить ответ на своё письмо или даже за такие вещи, которые не имели отношения к работе: первую распустившуюся в саду розу или любимое цветущее грушевое дерево. Но новая мама выглядела измученной, уставшей, и внутри у неё были дыры.

– Мам, – тихо продолжала я, – я всё равно не понимаю. Ты всегда говорила, как важно оставаться верной себе, прислушиваться к своим чувствам и не обращать внимания на то, что могут сказать или подумать другие.

Мама смотрела мне в глаза целую вечность. Она ничего не говорила. Я видела, как вокруг её головы образуются тёмно-зелёные пузырьки, сталкивающиеся друг с другом, после чего совсем маленькие пузырьки исчезали. Они как будто сражались друг с другом.

Наконец мама ответила:

– Она сказала мне, что в студии могут решить, будто я для них обуза.

– Кто?

– Донна.

Мама откинулась на спинку кресла и вздохнула, проведя рукой по своим золотисто-каштановым волосам.

– Донна спросила, что означает символ на моей подвеске, и я ответила, что это языческий символ чародейства. Это её напугало.

– Что она сказала? – Меня поразила реакция Донны на то, к чему мы привыкли с самого детства.

«Колесо природы отражает колесо жизни». Я помнила, как мама нас этому учила.

– Она сказала, я должна её снять, потому что в студии могут всё неверно понять и решить, будто я накладываю на людей проклятия, – ответила мама.

– А ты ей объяснила, что занимаешься только белой магией, потому что всё плохое возвращается к тебе в тройном размере? – спросила я.

– Милая, если бы всё было так просто! Донна – очень влиятельный участник съёмочной группы. Она даёт мне советы, чтобы я могла сохранить работу. И я ей действительно благодарна.

Я не была уверена, что Донна заслуживает маминой благодарности. Я вспомнила, как она смотрела на нас, когда мы общались с мамой по видеосвязи. Мне не нравилось, что мама прислушивалась ко всему, что говорила Донна.

– Рози, – продолжала мама, отворачиваясь от меня, – как бы я хотела знать, что ждёт меня в будущем. И папу тоже. Вся эта чушь насчёт желания сменить работу… Я впервые об этом услышала.

Я тоже подумала о будущем, и почему-то мне стало не по себе. Хотя мама уверяла, что разлюбила магию, потому что не хотела потерять работу, мне это не казалось правдой. Разве студия могла уволить человека за его веру? А если бы вы носили крест, звезду Давида или полумесяц?

Мы ведь должны принимать наши различия, а не пытаться всех сделать одинаковыми.

Нет, здесь было что-то не так, и я должна была докопаться до правды.

10
Туннели

В половине четвёртого раздался звонок, и мы с Эди вскочили и помчались на площадку. Я сразу же увидела Фрэнсис: на ней снова было жёлтое платье и огромные ботинки «Доктор Мартинс», несмотря на то, что стоял июнь. Лоис уже хрустела чипсами, и Фрэнсис предусмотрительно захватила немного и для Эди, чтобы он не чувствовал себя обделённым.

– Идёмте, дети. У нас мало времени. Пора отправляться в дорогу, чтобы успеть добраться до Лондона и вернуться домой до возвращения вашего папы.

Я не могла понять, как это возможно.

– Фрэнсис, папа придёт сегодня около половины восьмого. Как мы успеем попасть в Лондон и вернуться? Туда два часа ехать на поезде, так что как только мы приедем, придётся сразу же возвращаться обратно, чтобы успеть раньше папы. Это не имеет смысла.

– Ага! – Фрэнсис ухмыльнулась и приложила палец к носу. – Увидим. Идёмте со мной. Сначала нам надо на автобус до города.

Мы пошли вслед за Фрэнсис. Возбуждённая Лоис то и дело хватала её за рукав.

– Фрэнсис, мы полетим на твоей метле? – спросила она громким шёпотом в тот самый момент, когда мы проходили мимо мистера Боббина.

Я хихикнула про себя, увидев, как он отпрянул и схватился за висевший на шее крест, пытаясь не пялиться на Фрэнсис в её эксцентричном наряде.

Лоис настояла, чтобы мы расположились на верхнем этаже автобуса, и мне было немножечко жаль Фрэнсис, которая, пыхтя, поднималась по лестнице, демонстрируя пассажирам свои гольфы, потому что у неё снова задралось платье. Я подумала, не стоит ли его поправить, но потом заметила, что Эди старается смотреть в сторону, и решила не привлекать лишнего внимания.

– Интересно, как она собирается доставить нас в Лондон? – задумчиво спросил Эди, словно обращаясь сам к себе, пока мы смотрели на пролетавшие за окном достопримечательности: Пиктон-Клок, ратуша Уэйвтри, Хоуп-стрит…

– Может быть, появился какой-то супербыстрый поезд, – предположила я.

Эди приподнял брови, как будто говоря «ну да, конечно», и одновременно раздул ноздри, потому что его очки снова соскользнули с носа. Я достала из рюкзака бумажный носовой платок и сунула ему.

– Ты думала о том, что Фрэнсис может перенести нас в Лондон при помощи магии? – прошептал Эди, ковыряясь в носу.

Я отвернулась, глядя на пролетавшую за окном станцию «Лайм-стрит». Значит, мы поедем не на поезде.

– Мама сказала, что она не должна делать с нами ничего магического, – ответила я, а потом подняла голову и увидела, что Фрэнсис смотрит прямо на меня.

– Не волнуйся, Рози. Человек ищет себе подобных. – Она подмигнула и спрыгнула с сиденья, схватив Лоис за руку. – Идёмте, ребята, наша остановка.

«Человек ищет себе подобных». Что это значит? У меня было странное чувство, что, несмотря ни на что, Фрэнсис собирается использовать магию. Я посмотрела на Эди, он пожал плечами, и мы вышли из автобуса.

Мы оказались у огромного универмага «Джон Льюис» рядом с доками и заторопились за Фрэнсис, которая размашистым шагом переходила через оживлённую улицу. Я решила, что мы идём к Альберт-доку, но нет, она продолжала идти по Док-роуд, пока мы не оказались рядом со зданием, которого я прежде никогда не видела.

– Ладно, ребята, – слегка задыхаясь, произнесла Фрэнсис и широко улыбнулась, – вот мы и на месте. Это Джордж-док-билдинг, и нам сюда. А теперь послушайте меня. Ни при каких обстоятельствах не привлекайте к себе внимания, хорошо? Просто идите за мной как можно быстрее и тише и делайте всё, что я скажу, ясно?

Мы послушно закивали, хотя мне было намного интереснее разглядывать резьбу в египетском стиле, украшавшую стены здания. Внутри мы увидели длинную очередь на «экскурсии по туннелям» и, к моему удивлению, встали в конец.

Здесь всё напоминало библиотеку: тихо и серьёзно. Фрэнсис с застывшей улыбкой повернулась к нам, приложив палец к губам и давая нам сигнал молчать.

В этот момент в безмолвном душном вестибюле раздался громкий звук, как будто кто-то наступил на утку. Люди из очереди начали сердито поворачиваться к нам, и я сразу поняла, почему у них на лицах такое раздражение и отвращение: Лоис пукнула.

Громко.

– Лоис! – прошептала я. – Фрэнсис же велела вести себя тихо.

– Я ничего не почувствовала, Рози, – плачущим голосом отозвалась Лоис и выпятила нижнюю губу.

У Эди был такой вид, словно он вот-вот лишится чувств, хотя, к счастью, ничем не пахло. На лице Фрэнсис появилось беспокойство.

– Не переживай, детка, просто постарайся сжимать попу, пока не подойдёт наша очередь.

По какой-то непонятной причине очередь вдруг стала двигаться быстрее, и вскоре мы оказались у билетной стойки перед дородным мужчиной с большими усами.

– Ваши билеты, пожалуйста, – сурово произнёс он.

Фрэнсис начала рыться в своей огромной сумке, и тут мы услышали знакомый голос.

– Ладно, Рег, можешь отдохнуть. Я займусь этой юной леди…

Фрэнсис покраснела и с облегчением вздохнула, а грузный Рег с ворчанием выбрался из-за стола и исчез за дверью с надписью «Только для персонала».

Перед нами, прислонившись к будке и улыбаясь, стоял наш дядя Вик в коричневом клетчатом костюме, натянутом на огромный живот.

– Дядя Вик! – радостно завопила Лоис, подбежала к нему и обхватила его живот руками.

Кажется, дядя Вик был очень рад такой радостной встрече, хотя то и дело нервно оглядывал вестибюль. По правде говоря, из-за его косоглазия не всегда было ясно, куда именно он смотрит.

– Всем привет! Очень приятно снова встретиться, но мы должны вести себя чуточку потише, – прошептал он, освобождаясь от хватки Лоис.

– Но я правда не знала, что из меня выскочит, дядя Вик, – хмуро протянула Лоис.

– Он говорит не про твой шумный зад, глупышка. Дядя Вик просто хочет, чтобы мы все замолчали и делали то, что он скажет, – терпеливо объяснила я сестре.

Лоис собиралась было закатить истерику, но, к счастью, Эди вытащил из кармана чипсы и сунул ей.

– Я не знала, что сегодня здесь будет столько народа, Вик, – взволнованно пробормотала Фрэнсис, обмахиваясь рукой.

– Теперь на экскурсии показывают новую достопримечательность. Но это не имеет значения, Фрэнсис, потому что мы проведём свою собственную экскурсию, правда, друзья? – Дядя Вик подмигнул и повернул табличку в билетной кассе, так что теперь на ней было написано: «Билеты на экскурсию распроданы. Приходите через час». Время в табличке не указывалось, так что было непонятно, как люди поймут, когда именно пройдёт час.

Дядя Вик дождался, пока последних экскурсантов проведут в комнату и вручат им оранжевые светоотражающие куртки.

– Зачем мы идём на экскурсию по туннелям, Эди? – прошептала я, недоумевая, каким образом это поможет нам добраться до Лондона, как обещала Фрэнсис.

– Я уже был на такой экскурсии с Джаббой и папой, – взволнованно отозвался Эди. – Это было несколько лет назад, но мне ужасно понравилось. Ты спускаешься туда, где машины проезжают по туннелю Квинсвей прямо под рекой Мерси и выходишь на другой стороне, в районе Уиррал.

Я почти перестала слушать, когда Эди принялся рассказывать об устройствах, которые выкачивали из туннелей ядовитые газы и заменяли их чистым воздухом. Мне было интереснее наблюдать за дядей Виком, который что-то шептал Фрэнсис и оживлённо жестикулировал.

Наконец мы двинулись дальше, и дядя Вик повёл нас по коридору, а потом по бесконечным ступенькам куда-то вниз.

– Фрэнсис, можно мне надеть оранжевую куртку? – умоляющим голосом спросила моя сестрёнка.

– Нет, нет, нет, юная леди! – воскликнул дядя Вик. – Мы ведь не хотим привлекать к себе внимания, да?

Внезапно дядя Вик остановился, и мы столпились у него за спиной.

– Ай, Рози! – застонала Лоис, когда я врезалась в неё, чуть не сбив с ног.

– Прости, – сердито ответила я. – Не знала, что мы так резко остановимся.

Слева была красная дверь с надписью «Комната экстракции». Дядя Вик толкнул её, и мы спустились ещё на несколько ступенек, оказавшись в большой подземной комнате, в которой было ужасно шумно благодаря гигантскому вентилятору.

– Итак, мальчик и девочки! – завопил дядя Вик, перекрикивая шум. – Я ненадолго остановлю этот вентилятор. Видите цифры? – Он указал на огромный счётчик справа, на котором было написано 7563. – Когда там появится цифра 137, мы по одному прыгнем в промежутки между лопастями.

– Ты уверен, что это безопасно, дядя Вик? – Я смотрела, на какой чудовищной скорости крутится вентилятор и не могла представить: а) когда он настолько замедлится, чтобы мы могли проскочить между лопастями, и б) где именно были эти промежутки?

– Не думаю, что это сработает, Розмари! – крикнул Эди мне на ухо, чуть меня не оглушив.

– Можно мне первой, пожалуйста? – завопила Лоис, подпрыгивая на месте, как беспокойный кенгуру.

– Конечно же, милая моя! – крикнула восхищённая Фрэнсис.

Всё это было очень странно. Я была готова согласиться с Эди, что у нас ничего не выйдет.

Фрэнсис и Лоис подошли к вентилятору, очевидно, ожидая, когда дядя Вик его выключит.

Я беспокойно взглянула на Эди. На его лице второй раз за день появилось такое выражение, словно он вот-вот упадёт в обморок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мадл (с англ. – muddle) – путаница, мидл (с англ. middle) – середина. – Прим. ред.

Вернуться