Майя Синичкина
История деревни Ветчаны, или Немного о загадочных куршаках

БЛАГОДАРНОСТИ

Прежде всего, я хотела бы поблагодарить жителей и уроженцев куршинских деревень, которые делились воспоминаниями, историями и фотографиями. Александра Ефимовича Ларькина, Нину Петровну Ушанову, Аграфену Трофимовну Якушенкову, Дмитрия Владимировича Нилова, Михаила Дмитриевича Нилова, Прасковью Ивановну Ефимочкину, Прасковью Ивановну Лоскутову, Александра Николаевича Лоскутова, Лидию Максимовну Самохвалову, Марию Васильевну Петрянину, Ирину Викторовну Лоскутову, Алексея Сергеевича Зимакова, Антона Гудкова, Светлану Николаевну Гончарову, Антонину Ивановну Федорову, Полину Ефимовну Никитову, Веру Петровну Чевырину, Вячеслава Семёновича Трушкина. А также всех тех, кто предоставлял сведения и фотографии фронтовиков для проекта «Бессмертный полк Ветчаны-Иванково».

Огромный вклад в создание этой книги внесли мои родные, которые не только участвовали в сборе информации, выступали в качестве редакторов и корректоров, но и были (и остаются) моей главной опорой и поддержкой во всем. Спасибо вам за это!

ПРЕДИСЛОВИЕ

Рядом с маленькой лесной речушкой с причудливым названием Ушер стоит деревня Ветчаны. Улица здесь одна, зато весьма протяженная – целых два с половиной километра. Вдоль нее-то и выстроены многочисленные деревянные домики с печными трубами, да резными наличниками. Впрочем, есть в деревне еще и слободка – маленькая улочка на несколько домов, стоящая поперек основному порядку.

Домов в деревне больше сотни, но жилых половина, да и то если считать с дачниками, а вот зимовать остаются жители порядка 20 дворов.

До ближайшего крупного населенного пункта – поселка Тумы – 25 километров, до райцентра – все 50, в общем, полное уединение.

Окружают Ветчаны пояс полей, лугов и молодых перелесков, а за ними возвышается хвойный лес. Там, среди черноольшаника течет речка с таинственным названием Курша. Жители Ветчан и шести соседних деревень с этой рекой тезки – их называют «куршаки».

Об истории этих краев и их населении ходит немало легенд, и не так уж просто разобрать, где быль, а где вымысел. Поэтому хочу рассказать вам все, что узнала за те 10 лет, что связывают меня с лесной деревней Ветчаны. А уж вы сами решайте, какая версия вам кажется реалистичнее.

Но книга эта содержит не только исторические сведения и выдержки из краеведческих работ, самое ценное, что вы здесь найдете – это воспоминания местных жителей. Их рассказы о быте и традициях, своих родных и односельчанах – лучшие свидетельства жизни деревни.

ИСТОКИ

Краеведение – это хождение по земле! Неторопливое, обстоятельное. И главная награда при этих неспешных и чаще всего недальних передвижениях состоит не только в общественной полезности дела, главное – это радость подробного узнавания жизни, прирастание сердцем ко всему, что постепенно формирует у человека понятие: Отечество.

Василий Песков

Деревня Ветчаны существует, по меньшей мере, четыре столетия. Первое упоминание селения в исторических документах относится к XVII веку. В «Поместных приказах» 1646-1647 годов находим: «В волости Курше деревня Ветчаная на суходоле».

За прошедшие века накопилось немало вопросов, связанных с историей деревни, один из них касается самого названия. Существует несколько версий его происхождения.

Языковед Е. Ф. Будде связывал слово «ветчаны» с этнонимом «вятичи», предполагая, что в нем кроются следы заселения заокского края этим славянским племенем:

«Слыша говоръ этихъ жителей, ихъ дзеканье и твердое цоканье, невольно припоминаешь преданіе о родствѣ вятичей съ ляхами. Замѣчательно, что въ самомъ центрѣ этого глухого края, въ Куршинскомъ краю, среди „куршаковъ“, есть село Ветчйны, произн. Вятчсты (на волостномъ правлевіи написано черезъ ѣ: „Вѣтчанское волостное правленіе“). Это географическое названіе намъ тоже говорить о себѣ кое-что».

Краевед А.А. Мансуров в свою очередь высказал предположение о финском происхождении топонима. А филолог В. Т. Ванюшечкин указывал на сходство названия с древнерусским словом ветчаный – «старый», «ветхий», объясняя, что имя было дано из-за обветшалых жилищ и построек. Еще одна версия связывает название «Ветчаная» с рязанскими диалектизмом «ветка» – «участок земли, вдавшийся узкой полосой в чужие земли», и ветчанин – «владелец ветки земли». Какая из этих гипотез является истиной, мы, скорее всего, никогда не узнаем, к тому же нельзя исключать, что все они ошибочны и на самом деле топоним «Ветчаны» имеет другое происхождение.

КУРШАКИ

Курша! Курша!

Царство глухомани.

Редким встречам несказанно рад.

Выплывает в призрачном тумане

Лес, одетый в сказочный наряд

Анатолий Орлов

Не только название деревни является поводом для споров. Довольно сумбурными представляются и версии происхождения местного населения, которое известно под прозвищем «куршаки» или «курши», что созвучно названию протекающей неподалеку реки – Курша.

«Та часть Рязанской губерніи, которую я изъѣздилъ лѣтомъ 1894-го года, представляетъ изъ себя лѣсистую и довольно дикую мѣстность; нерѣдко проѣзжаешь десятки верстъ песками или лѣсомъ и болотами; крестьяне здѣсь значительно грубѣе, чѣмъ въ южной части губерніи, они рѣдко уходятъ на промыслы и большею частью живутъ постоянно на своихъ мѣстахъ, занимаясь рубкой дровъ, лыкомъ и вообще древодѣліемъ; крестьяне того края, который называется Куршею, т. е. Куршакй (по мѣстному названію), слывутъ даже у своихъ осѣдей за „дроворубовъ“. Къ этому краю относится Китовская волость, Ветчанская (Курша съ рѣкою того-же названія), Колесниковская; не менѣе дикая мѣстность и волость Парахипская» – писал Е.Будде.

Филолог и лексиколог В.Т. Ванюшечкин записал свои разговоры с местным населением:

«Мы фсе тут куршакú-лапт’óжники: бырисяты, мылахьвяты и култушáнь»

«Куршачьё» [куршац’йó] – насмешливо и в какой-то степени пренебрежительно называют себя куршаки: «В нáшах дирявнях аднó куршац’йó, стрáннях мáла».

«Мылахьвяты сьмерныи рябяты, йéта бырисяты дрыцуны; «малахвята» – жители села Малахово, «борисята» – Борисково.

В соседних деревнях переселенкам из куршацких селений (возможно, вышедших замуж оттуда) давали прозвище Куршанка: «Ал’óнку Куршáнку х кáжнам дварé знáйут, каó хош спрасú…»

Итого к куршацким селениям относят с. Курша оно же Успенское (ныне урочище), с. Малахово, д. Андроново, д. Борисково, д. Ветчаны (Истомино), д. Иванково (Вичинкина), д. Сергеевка (Двую-жеребья) и д. Култуки (Кукареки).

Так откуда же взялись на юге Мещеры куршаки?

«Говоря о своём историческом происхождении, они тоже упомянули какую-то царицу, согласились с нашей подсказкой «Екатерина II», но прибавили лесную тюрьму-крепость, в которой якобы пребывали их пращуры, по приказу этой царицы. Сказали, что присланы те были из-под Петербурга и не назывались тогда «куршами», а зваться так стали позднее по имени здешней реки Курши» – рассказывали жительницы Ветчан краеведу Ирине Константиновне Красногорской, которая заезжала в деревню во время своего путешествия в 1984 году.

Малаховские старожилы подтверждали это:

– Куршами сейчас многие интересуются, – говорит Николай Ефимович,– откуда пришла, когда. Вот профессор московский всё лето жил в этом доме,– он показывает на дом напротив, – Ванюшечкин Василий Тарасович, так он диссертацию о куршах защитил. Что в ней, не знаю, но вроде поселились здесь курши при Екатерине II.

– Ну и кто же они всё-таки, эти курши? – спрашиваю я.

– Русские! – уверенно заявляет старик. – Русские и по языку, и по обычаям.

– Не скажи, – не соглашается Николай Ефимович, – обычаи как раз очень отличаются. Никогда деды наши, например, не занимались отхожим промыслом, бань не признавали, колодцев общих. Да и, помнишь, что сказали антропологи из Московского университета, ну, что делали нам обмеры, – очень сходны мы с теми прибалтийскими…

Однако в этих народных преданиях вырисовывается явная несостыковка, ведь года правления Екатерины II – 1762-1796, в то время как д. Ветчаны впервые упоминается в начале XVII века.

В том, что доверять версиям местных жителей не стоит, мы убедились на собственном опыте: один из жителей Ветчан сообщил, что куршаки – это «истонцы» (эстонцы), потому и Ветчаны ранее назывались Истомино.

Тем не менее, связь куршаков с балтами, в частности литовцами является одной из самых распространенных версий. Существует два объяснения того, как литовцы могли попасть в рязанскую Мещеру. Краевед И.К. Красногорская предположила следущее:

«Чтобы зваться куршами, пришлый народ должен был появиться в Мещёре не позднее XVII века, потому что окончательное слияние и исчезновение куршей в Прибалтике, как уже говорилось, происходило в XVII веке, но и не раньше конца XIV века, когда князь Ягайло и его подданные приняли католическую веру. В связи с этим можно было предположить, что благодаря его сестре Евфросинии, жене князя Олега, появились курши на рязанской земле. С ней же должна была прибыть из Литвы какая-то свита, охрана. А позднее, когда в конце своей жизни Евфросиния удалилась в лесной монастырь, её земляки курши (для рязанцев – литовцы) покинули Переяславль-Рязанский, что зовётся теперь Рязанью, и обосновались поблизости от неё. Возможно и такое, что в лес они перебрались несколько раньше, спасаясь от ордынцев, не единожды сжигавших Переяславль-Рязанский дотла. Ведь и Олегу приходилось отсиживаться в Мещёре вместе с чадами и домочадцами».

Вторая версия, описанная в работе Красногорской, принадлежит касимовскому краеведу А.А. Мансурову.

«На этот раз «собиратели земли Русской Иван III и Иван Грозный, сломив новгородскую вольницу, выселяли целыми тысячами тамошнее население на земли подмосковные». Той же точки зрения придерживался его «коллега по цеху» Н.В. Федин, связывая появление куршаков с переселением народа по итогам Ливонской войны.

В пользу литовской версии происхождения куршаков приводится множество доказательств. Но все ли они имеют под собой серьезное основание? Вот что пишет Ирина Константиновна Красногорская:

«В Ветчанах нас встретили более радушно. На этот раз мы услышали, что была когда-то в деревне католическая часовня, на её месте теперь похожая на неё пожарная каланча. И будто бы об этой часовне писал Куприн, именно в ней, а не в Большой Курше, находилась «раскрашенная деревянная статуя, изображающая Христа со связанными руками, с терновым венком на голове и с окровавленным лицом». А статую якобы делали по заказу в Китае. Нас уверили, что мы можем её увидеть в тумском соборе».

Здесь мы снова сталкиваемся с вольным толкованием воспоминаний и исторических сведений. Сам факт существования статуи Христа не вызывает сомнений. По сей день в часовнях можно найти вырезанные из дерева кресты с изображением Спасителя. А вот упоминание о том, что изготовили скульптуру мастера из Китая, скорее всего, связано со старой пословицей: «Слышу звон, да не знаю где он». Мещерские мастера издревле были известны как именитые плотники и вряд ли стали бы вызывать иностранного мастера, кроме того, существуют свидетельства, что мещеряки сами доходили до Китая и Филиппин, об этом упоминает в книге «Иду Мещерой» писатель и публицист Владимир Панков.

Деревянная фигура Христа в часовне у святого источника близ д. Норино

«Сидящий Спаситель в темнице», XVIII в. (Коллекция ПГХГ)

Связь скульптуры с католицизмом также не может быть принята как истина и не выдерживает критики. Об этом пишет сама Красногорская. Статую Христа подобную ветчанской она обнаружила в тумском храме.

«Я думаю, что «Христос в темнице» делался каким-то талантливым местным мастером действительно по заказу и специально для тумской церкви. Она, как полагали Г.К. Вагнер и С.В. Чугунов, «строилась, вероятно, всем сельским миром Тумы, для которого архитектурным критерием было “богатство”». Не пожалел «сельский мир» денег, конечно, и на её убранство. Церковь была построена до указа Синода, запрещающего помещать в храмах скульптурные изображения, и задолго до того, как Куприн побывал в здешних местах».

Кроме этих доводов есть и другой: подобные скульптуры были распространены не только среди куршинских и окрестных селений, но и в других регионах, например, в Пермском крае. Собрание деревянных скульптур можно увидеть в Пермской художественной галерее.

Этнограф Н.И. Лебедева указывала на другую особенность. По словам исследовательницы в орнаментах на передниках куршанок угадывались литовские черты. Кроме того, схожим был способ тканья полотна. Историк М.Н. Мерцалова в книге «Поэзия народного костюма» также отмечает сей факт.

«…«куршаки» же ткали двойные, на посконной основе со сложным браным рисунком. Рисунки были белые на синей, особо праздничной поневе, и белые с черным и небольшим количеством желтого на темно-красных, которые носили обычно в воскресные дни. Такой же способ тканья и такие же рисунки и расцветки бытовали в Литве».

Однако Мерцалова считает, что литовский след обманчив.

«Выходцы из Литвы много раз появлялись на рязанской земле. Приходили они, теснимые набегами соседей, и вместе с литовскими князьями, вступавшими в союзы с рязанскими, поселялись они и в XVII веке, когда попадали в плен к русским. Но куршинские поневы свидетельствуют о более, значительно более ранних поселениях. Они относятся к тем далеким временам, когда происходило еще первое заселение Мещерского края славянскими племенами».

«На древность происхождения куршинских понев указывают и рисунки, в которых часто встречается «солярный» знак. Этот рисунок со многими концами назывался у мещерских ткачих «репей». У касимовских же татар солярный знак называется «бурмассу» – «крутящаяся вода». Действительно, в краю, где всегда было много воды, и где жизнь протекала на берегах рек, более вероятной аналогией можно считать прообраз крутящейся воды, чем солнца».

Еще один аргумент в пользу «литовской» версии – прозвища куршаков: «курша-головастая», «литва-некрещеная» и просто «литва». Казалось бы это явное свидетельство связи куршаков с балтами. Но не тут-то было. Археолог и этнограф Б.А. Куфтин в книге «Материальная культура Русской Мещеры» размышляет на эту тему:

«Тем не менее, если не литовские колонии, то явные следы взаимодействия с Литвой далеко проникали на Восток по реке Оке. Трудно сказать на долю чьих реминисценций, соседей-ли Владимирцев или самой Касимовской Мещеры следует отнести тот факт, что крестьяне Судогодского уезда уверяют, что к югу от них, в районе Великого озера, в пределах Егорьевского и Касимовского уезда живет Литва.

Это название Литвой своих южных соседей замечается, вообще, вдоль северной границы средневеликорусских говоров, начиная с Московской губернии, где оно, например, в Дмитровском уезде сохраняется наряду с названиями Голяды, и до Тамбовской и Нижегородской губ».

Получается, что наименование «литва» не является уникальным и не связано напрямую с принадлежностью к балтийским народам. Куфтин также отмечает: «…безусловно нельзя согласиться с мнением И. Е. Лахерма, “что по антропологическим и этнографическим данным куршаки (жители по реке Курше, Касимовского уезда) здесь переселенцы, быть может, именно, обрусевшая Литва“. Напротив, тип куршаков производит впечатление скорее наиболее связанного с древними культурными наслоениями области, и отдельные элементы их быта как бы подстилают всюду культурные формы населения Мещерского края. Об этом ясно говорит, например, рассмотренное выше распространение «куршинской поневы» на восток в пределы Елатемского и Темниковского уездов.

Филолог и топонимист А.А. Никольский, ссылаясь на работы историка С.М. Соловьева, предполагает, что возникновение прозвища «литва» относится ко времени войны с Речью Посполитой в 1654—1667 годах. В ходе тех событий в Российское государство выводились не только военнопленные, но и в большом количестве пашенные люди из смоленских и белорусских земель, принадлежавших тогда Литве. Их то и было принято называть «литвой»

Также Никольский отмечает, что наименование «курша», скорее всего, изначально относилось к реке, протекающей рядом с селениями куршаков. Этот гидроним он связывает со словами «куржа», «коржевина», «куржевина», «коржава» в значение ржавое болото. Учитывая, что местность вокруг куршинских деревень была и остается болотистой, а протекающие рядом реки, окрашены в темные коричневые цвета, это версия вполне имеет право на существование.

Однако существуют и другие. В диссертации И.Н. Хрусталева находим такое предположение: «Курша», как и некоторые другие гидронимы Рязанской области (Кудрус, Толас, Ариса) является балтизмом, то есть относятся к балтийской группе языков. В то же время Хрусталев отмечает: «…надежных археологических свидетельств о таком расселении балтийских племен по средней и нижней Оке и в бассейне Мокши не имеется. Допустимо предположить, что эти племена или покинули данную территорию, или были ассимилированы финским населением задолго до прихода туда славян, а балтизмы в русскую топонимическую систему попали через посредство финской». Таким образом, можно говорить о том, что балтийские следы в топонимах куршаков связаны не с переселенцами из Литвы, а с сохранившимися следами балтийских племен.

Кроме того, говоря о местных гидронимах, нельзя не отметить, что в некоторых языках финно-угорской группы слово «шер» имеет значение ручей. То есть название ручья Ушер, протекающего при въезде в Ветчаны, вероятно имеет не балтийское, а финно-угорское происхождение, что подтверждает версию, высказанную И.Н. Хрусталевым.

Следующий аргумент в пользу «литовской теории» заключается в особом говоре куршаков. Краевед Мансуров отмечал, что в районе Курши «самый говор народный отзывается новым акцентом» – куршаки цокают. Однако, изучив работы языковедов, мы узнаем, что «цоканье» вовсе не уникальная черта. В книге Е. Будде читаем: «какъ явленіе постоянное, мы встрѣчаемъ почти во всемъ Спасскомъ и во всемъ Касимовкомъ уѣздѣ цоканье, т. е. употребленіе звука ц вмѣсто ч». В подтверждение этого могу привести пример из собственного опыта, дело в том, что про явление «цоканья» я впервые услышала от уроженки мещерской деревни Муночь (Клепиковский район, Оськинское сельское поселение). В то время как название этого селения связывают с угро-финским словом «Мунц», в переводе «своя, собственная, общинная». Из чего следует вывод, что ссылаться на цоканье куршаков, как признак их связи с литовским народом нельзя. Оно было широко распространено и среди других групп населения северной части рязанской губернии.

Ну и последнее, что хотелось бы обсудить в свете возможной связи рязанских куршаков и литовских куршей, это рассказы старожилов о проведенных в 70-х годах биологических исследованиях, которые якобы подтвердили литовскую теорию. Но все дело в том, что эти исследования не касались изучения ДНК (двойную структуру этой молекулы открыли лишь в 1959 году, а методы установления родства с помощью ДНК появились лишь в 80-х). Скорее всего, местные жители имели в виду антропометрические измерения. То есть замер роста, соотношения определенных частей тела и черт лица, а также словесное описание частей тела, черт лица, пигментации кожи, волос, радужной оболочки глаз и т.п. Данный метод долгое время лежал в основе установления возрастных, половых, расовых и других особенностей физического строения человека. Однако важно понимать, что этот метод не обладает высокой точностью. К тому же мы ничего не знаем о качестве проведенных исследований, была ли обеспечена необходимая выборка испытуемых, статистическая обработка данных и т.п.

Подытожить все вышесказанное я хочу ссылкой на работу другого ученого – Василия Тарасовича Ванюшечкина, которой, к слову, сам был родом из куршинской деревни Андроново. Ванюшечкин был одним их тех, кто не придерживался литовской версии происхождения куршаков. Изучив диалекты 10 местных деревень, он пришел к выводу, что куршаки – потомки угро-финских племен, которые когда-то обитали в Мещере. Известные нам мещера, меря, мордва, населяющие рязанские земли также относятся к финно-угорским народам. Мнение В.Т. Ванюшечкина согласуется с работами Куфтина, Мерцаловой, Никольского, Хрусталева, Будде.

Так какая же версия ближе к истине? Ответ можно получить, лишь проведя тщательные исследования, направленные на изучение ДНК. В XXI веке это представляется возможным, но требует работы высококвалифицированных специалистов, а также финансирования. Увы, в ближайшие годы мы вряд ли узнаем разгадку тайны куршинского народа. К тому же не исключено, что истина где-то посередине. Ведь сослать литовцев могли не в глухой лес, а в уже обжитые коренным мещерским населением места. А, следовательно, у куршаков найдется и финно-угорская и литовская кровь. В науке нередко бывает, что верная теория появляется на стыке двух разных гипотез.

ВЕТЧАНЫ В 19-ОМ СТОЛЕТИИ

Обсудив загадки и тайны, связанные с историей деревни и ее коренного населения, перейдем к более точным данным. В немногочисленных источниках о жизни Ветчан в XVII- XVIII веках указано, что в 1678 году деревней владел стольник Василий Андреевич Сонцов-Засекин, а в 1747-1762 – генерал-майор Василий Васильевич Нарышкин. К сожалению, свидетельства тех времен не дошли до наших дней. Поэтому перейдем к веку XIX.

Тогда деревня Ветчаны принадлежала светлейшему князю, генерал-фельдмаршалу Петру Михайловичу Волконскому. В 1813 году он построил здесь большую по местным меркам усадьбу с ландшафтным парком. Строительство осуществляли с помощью пленных французов. Один из жителей Ветчан рассказывал, что уже в наши дни его сосед нашел французскую монету тех времен.

О внешнем облике усадьбы мы узнаем из рассказа А.И. Куприна «Попрыгунья-стрекоза»:

«Жили мы в старом, заброшенном имении, где в 1812 году был построен пленными французами огромный деревянный дом с колоннами и ими же был разбит громадный липовый парк в подражание Версалю. Представьте себе наше комическое положение: в нашем распоряжении двадцать три комнаты, но из них отапливается только одна».

Конечно, безоговорочно доверять писателю нельзя, его произведения художественные и полны вымыслов, гипербол и обобщений. И все же описание недалеко от истины. Об этом свидетельствует отрывок из книги «По дороге в Мещеру» Бориса Можаева.

«А еще пленные проложили дорогу, отсыпали насыпь от барского дома до самой Курши, до церковного красного бугра, – это уж Федин (прим. речь о краеведе Николае Васильевиче Федине) пояснял. – В парке было три пруда, фонтан, сирень, жасмин и всякие аллеи.

Ничего от этих прудов да жасминов не осталось; на берегу какой-то болотины жались чахлые заломанные кустики сирени; по границе бывшего сада или парка кое-где стояли черноствольные раскоряченные липы, да на одном углу в виде глаголя подымалась чудом уцелевшая лиственничная аллея. Вот и все, что осталось от "подражания Версалю".

Дом сохранился наполовину, только левое крыло – обшитый тесом фасад, широкие резные наличники, кое-где проступающая темно-бордовая окраска, – а правая половина дома с центральным двухсветным залом, с колоннами, с портиком и крыльцом частично сгорела, а частично растаскана. Обнаженный сруб сложен из кондовых сосен, каждая толщиной в обхват. Вот уж сколько времени прослужили, да еще почти полвека торчат они непокрытыми, под солнцем, ветром, дождем – и все еще целехоньки, ни гнили, ни трухи; стукнешь топором – звенят. Вот что значит русский кондовый лес».

Книга Бориса Можаева была закончена в 1976 году. А уже в 1984 году Ирина Красногорская так напишет об усадьбе:

«Не только огромного деревянного дома с колоннами мы не увидели, но и липового парка, а то, что от него осталось, подражало не Версалю, а соседнему бору: кроме могучих лип, не менее могучие ели и осокори, трава по пояс. И всё-таки ветчане им гордились, даже не зная его истории».

Барский дом постигла печальная участь. Одна из стен усадебного дома была демонтирована и перевезена в музей деревянного зодчества. Остатки забрал на дрова один местный житель. Старожилы рассказывают, что, его чуть не придавило бревнами, когда он разбирал стены.

Но вернемся в XIX век, чтобы проследить историю почившей усадьбы. Ирина Красногорская справедливо задается вопросом, зачем богатому князю потребовалось строить усадьбу в столь отдаленной деревне?

«И непонятно, как, почему у этого сугубо столичного, великосветского человека возникло желание создать большую усадьбу с комфортабельным домом в самом центре Мещёры, среди болот, которые до сих пор указываются на карте. Зачем было там разбивать ландшафтный парк, когда в округе был лес да лес? Уж не со своим ли высокопоставленным другом Александром он собирался там коротать свой век – известно, что тот помышлял удалиться подальше от своих императорских дел, от своего окружения?»

Насколько близко к правде это предположение мы уже не узнаем. Это очередная загадка в истории куршинских деревень. Одно известно точно: сам Волконский, скорее рассматривал Ветчаны как лесную дачу, куда можно приехать поохотиться, ведь его основное имение – Суханово находилось под Москвой. Став министром императорского двора и уделов князь нанял петербургских архитекторов, связанных с императорским двором для застройки усадьбы. И именно Суханово стало центром майората (недвижимое имущество, на которое распространяется особое право наследования, также называемое майорат. Согласно ему все недвижимое имущество нераздельно переходит к старшему в роде, что позволяет избежать развала рода) Волконских.

После смерти Петра Михайловича Волконского имение по наследству перешло его сыну Григорию Петровичу. При нем в деревне произошли существенные изменения: согласно манифесту Александра II в Ветчанах была проведена крестьянская реформа. Об этом свидетельствует уставная грамота – документ, в котором зафиксирована передача крестьянам земли, а также описаны их повинности.

Из уставной грамоты

По 10-й ревизии мужского пола душ: крестьян 399, дворовых 0

Всего дворов в селении 128.

В пользовании крестьян до обнародования положения состояло 2992 д. 237 с. земли:

Под усадебной оседлостью до 70 д. 1200 с.

Выгонов до 444 д. 927 с.

Покосами до 790 д. 1644 с.

Пашнего до 986 д. 1266 с.

Для справки:

д. – десятина, с. – сажень

1 дес=1,0925 га

1 саж. = 4,55225 м²

Надел до реформы составлял на каждую душу крестьян до 5 десятин 1787 саженей

Высший душевой надел для местности, в которой находится имение после реформы – 4 десятины.

До обнародования положения крестьяне исполняли повинность, а именно платили оброк – с тягла 16 руб. 67 к. серебром, доставляли с тягла по 40 руб. сена, обрабатывали 50 десятин озимого и 50 десятин ярового, убирали 5 десятин лугов и кроме того возили лес и исполняли другие хозяйственные работы.

После вступления в силу положения повинности прекращались, за предоставленные в постоянное пользование крестьян в количестве 4-х десятин на душу назначен оброк с каждого душевого надела 9 руб., а со всех 399 душевых наделов 359 руб. в год. За исправное отбывание повинностей ответствует круговою порукою все общество.

К сей уставной грамоте, управляющий Князя Волконского Франц Бикерт сельский староста Василий Артамонов и уполномоченные от Ветчинского сельского общества 1862 года июня 13 дня мировых посредников касимовского уезда 3 участника прибыли в дер. Ветчинную и при посторонних добросовестных дер. Невировой (Неверово) князя Оболенского Егора Максимова, дер. Чуфиловой Г. Чапышева (?) … Никитина и … деревне Г. Лубяповского Филиппа Павлова сия уставная грамота из ветчанского общества Егор Иванов, Иван Акимов, Иван Исаев, Степан Петров, Николай Иванов, Ларион Иванов.

Уже после отмены крепостного права усадьба Ветчаны перешла по наследству внучке Петра Михайловича, княгине Елизавете Григорьевне. Исходя из исторических документов, становится ясно, что она обменяла ветчанское имение «на казённые земли Борисоглебского в Тамбовской губернии».

В конце XIX века в усадебном доме разместилось Куршинское лесничество. А лесничим там служил не кто иной, как Станислав Генрихович Нат – зять Александра Ивановича Куприна, чье описание усадьбы вы могли прочесть выше. Писатель наездами гостил у сестры в 1897-1899 годах, о чём свидетельствуют его произведения и переписка: «Мы жили тогда в Рязанской губернии, в ста двадцати верстах от большого торгового села Тума. "Тума железная, а люди в ней каменные",– так местные жители сами про себя говорили»

«Охотился на глухарей в Касимовском уезде»,– сообщал Куприн своему другу И.А. Бунину в 1899 году.

Александр Куприн стал важным свидетелем жизни д. Ветчаны и навсегда увековечил местные топонимы в своих произведениях. Но это сыграло злую шутку. Многие краеведы стали использовать приведенные им описания и факты, как исторические источники. Но Куприн явно не стремился задокументировать увиденное в этих глухих краях. В его рассказах быль сплетается с выдумкой. Как пример, приведу рассказ «Мелюзга», где Александр Иванович так пишет о селе Курша.

«…Окруженная старинным сосновым Касимовским бором, затерялась деревня Большая Курша. Обитателей ее зовут в окрестностях – Куршей-головастой и Литвой-некрещеной. Смысл последнего прозвища затерялся в веках, но остался его живой памятник в виде стоящей в центре деревни дряхлой католической часовенки, внутри которой за стеклами виднеется страшная раскрашенная деревянная статуя, изображающая Христа со связанными руками, с терновым венцом на голове и с окровавленным лицом. Жители Курши – коренные великороссы, крупного сложения, белокурые и лохматые. Говорят по-русски чисто, хотя нередко мешают ч и ц: вместо винцо – произносят винчо, вместо человек – целовек.

При въезде в деревню стоит земская школа; при выезде, у оврага, на дне которого течет речонка Пра».

Давайте же разберем этот отрывок. Ранее мы уже обсудили то, что касается скульптуры Христа. А теперь посмотрим на карту, и станет ясно, что от реки Пры до села Курша примерно 20 км через глухие леса. Кстати, Курша была именно селом, здесь с XVII века находилась церковь, в то время как Куприн называет селение деревней и видоизменяет название, добавляя к нему эпитет «большая». Совсем не похоже на правду и описание куршаков: в высоких, белокурых людях мы скорее узнаем жителей Тумы. Тогда как куршаков, напротив, описывали, как темноволосых и низкорослых.

«Несколько веков вся Мещёра называла куршаков “литвой”, отделяя от себя, отмежёвываясь от этого странного низкорослого народца» – писал в книге «Иду Мещерой» Владимир Панков. Вторил этому краевед Мансуров «высокое, стройное, красивое население Тумской части Касимовского уезда резко отличается от черноволосого приземистого, более слабого, населения хотя бы куршенского края…».

Все эти неточности – лишнее напоминание о том, что история сложная наука, которая требует тщательной проверки источников. Ссылаться на художественные произведения крайне не профессионально, ведь фантазия автора может приукрасить действительность или вовсе создать новый образ, который не имеет никакого отношения к реальности.

ПУШКИН В ВЕТЧАНАХ. БЫЛЬ ИЛИ СКАЗКА?

Надо мной в лазури ясной

Светит звездочка одна,

Справа – запад темно-красный,

Слева – бледная луна.

Александр Сергеевич Пушкин

Говоря о жизни Ветчан в XIX веке нельзя не упомянуть еще одну легенду, которая связана с именитым писателем и поэтом – Александром Сергеевичем Пушкиным.

Краевед А.И. Горский уроженец Ветчан высказал теорию о том, как поэт мог оказаться в Ветчанах. Описываемые им события переплетаются с реальными фактами биографии Пушкина.

В 1830 году поэт возвращался в Москву из Болдино, но его путь был прегражден многочисленными карантинными кордонами – тогда в центральной России бушевала холера. Горский обращает наше внимание на то, что среди произведений, написанных в тот период, не достает нескольких стихотворений. Краевед ссылается на переписку Пушкина: «сверх того написал 30 мелких стихотворений», в то время как известны всего лишь 19. Куда пропали остальные и почему поэт решил их утаить? Этим вопросом задается Горский, кроме того он отмечает, что в 1830 году в Рязанской губернии не было зарегистрировано случаев холеры, а следовательно Пушкин мог через Рязанщину скорее попасть в Москву.

Стихотворение «…слева бледная луна» становится отправной точкой исследований Горского. Есть и еще одна зацепка. Дело в том, что в XIX веке вторым названием Ветчан было Истомино, меж тем в Касимовском уезде существовало второе село с тем же названием. «Кроме того, под Касимовым в селе Истомино – поместье президента Академии художеств Оленина. В его дочь Анну, как и в ее кузину Анну Керн он (Пушкин – прим. автора) совсем недавно был влюблен» – пишет Горский и делает вольное заключение: объезжая карантины Пушкин решил заехать в Истомино и перед свадьбой с Натальей Гончаровой повидать бывшую возлюбленную. Далее краевед анализирует положение луны в тот период времени, сравнивая его со стихами. А затем начинает размышлять о том, как мог пролегать путь поэта. Горский предполагает, что Пушкина по ошибке завезли в другое Истомино оно же Ветчаны.

Все бы ничего, но открыв 68 номер журнала «Столица и Усадьбы», мы узнаем историю касимовской усадьбы Истомино. В 1830 году имение принадлежало князьям Максутовым. А Оленины стали владеть им гораздо позже. В 1863 году Истомино приобрела Варвара Александровна Бакунина, впоследствии жена Алексея Петровича Оленина. Он приходился племянником той самой Анне Олениной, в которую и был влюблен Пушкин. А вот ее отец президент академии художеств А.Н. Оленин владел землями под Санкт-Петербургом, где построили усадьбу Приютино. Там и проходили встречи Пушкина с Анной.

Из этого мы делаем вывод, что в работу краеведа Горского закралась серьезная ошибка. Конечно, Пушкин мог оказаться в Ветчанах по какой-то другой причине, но с именем Олениных она точно не связана.

Вообще, говоря, о работе А.И. Горского, нельзя не отметить его богатую фантазию. Среди анализа стихов, переписки поэта и других свидетельств, встречаются весьма вольные описания событий. Наиболее любопытным является воображаемая встреча Пушкина с Волконским.

«– Однако, не пора ли, Александр Сергеевич, на боковую? Завтра рано вставать. Семён проводит в опочивальню.

– Нет, что-то не хочется. Позвольте, схожу на улицу, послушаю ваших куршаков.

– Небось, больше куршачки интересуют, а, Сергеич? Ладно, дело ваше молодое, а ты у нас известный ходок. Да ведь и они у меня хороши. Так что думаю, что сладитесь. Вон как они давеча: "Пушкин, Пушкин! Эта которой стихи складывают. А сам-та цорнай, кан бязьян",– передразнил князь своих крестьян, и Пушкин захохотал.

– А он ничего мужик, – подумал Волконский,– прав был Бенкендорф. Только присмотр за ним нужен. Не то удрал бы за границу или ещё что отчебучил».

Но вернемся к более реалистичным аспектам работы краеведа. В качестве доказательства пребывания Пушкина в Ветчанах А.И. Горский приводит строки из народной песни о Ваньке-ключнике, которая была записана Пушкиным и опубликована в собрании его сочинений. В песне этой упоминается князь Волконский.

Горский уверяет, что нашел и собственно ветчанский вариант в книге Е. Будде «К истории великорусских говоров», который очень схож с текстом записанным Пушкиным. К сожалению, краевед, ссылаясь на работу Будде, не указал, на какой именно странице надо искать песню. Пересмотрев научный труд Е.Будде, испробовав поиск по слову в электронной версии, я так и не обнаружила там строк о Ваньке-ключнике и князе Волконском. Поэтому подтвердить связь между записанной поэтом песней и Ветчанами мне не удалось.

Вообще нужно сказать, что песня «Князь Волконский и Ванька-ключник» была довольно популярна в XIX веке. Услышать ее можно было в самых разных российских губерниях. Сюжет о Ваньке-ключнике претерпевал множество изменений и теоретически Пушкин мог записать его где угодно, а не только в Ветчанах.

«… повсюду можно было слышать в народе типический рассказ о том, что приближенный к императору князь Волконский, во время одной из своих поездок по какому-то шоссейному тракту, на одной станции приказал порядком выпороть везшего его молодого ямщика за то лишь, что этот несчастный, по приказанию самого же князя спеть какую-либо хорошую песню, затянул ему о "Ваньке Ключнике и князе Волконском"…

Случай этот произошел со светлейшим князем Петром Михайловичем Волконским ((потомком легендарного Рюрика), отличавшимся педантичностью и твердостью характера и получившим в светском обществе прозвища Каменный князь и Князь НЕТ». Так пишет этномузыколог Л.П. Махова в статье «Баллада о князе Волконском и Ваньке Ключнике (исторический и музыкально-типологический аспекты)». Из этого можно сделать вывод о том, что П.М. Волконский не очень-то любил народную песню, где упоминается его фамилия. В связи, с чем встает вопрос: стали бы крестьяне исполнять эту балладу в Ветчанах на глазах у князя, от которого во многом зависела их судьба?

По словам Горского в Ветчанах у Пушкина родился незаконнорожденный сын, о котором поэт никогда не знал. Рыжеволосого мальчика окрестили в с. Курша, а позже уже взрослым мужчиной он нашел свой покой на кладбище на берегу одноименной речки. Единственной косвенной уликой в пользу этого предположения является тот факт, что второй сын Пушкина и его супруги Натальи Гончаровой имел рыжий цвет волос.

«…а каков Сашка рыжий? Да в кого-то он рыж? Не ожидал я этого от него"– писал поэт в одном из писем к Наталье.

Жил ли в Ветчанах рыжеволосый паренек, с чертами лица именитого поэта мы уже никогда не узнаем. Впрочем, поэты в окрестных селениях и правда есть, взять хотя бы уроженца Култуков Анатолия Орлова или братьев Евсиных из Иванково, быть может, их предки были связаны с тайной великого поэта? Впрочем, это всё шутки. Рязанская земля всегда славилась талантливыми выходцами из народа, будь то художники, поэты или певцы. И большинство из них не имели известных на всю Россию предков.

Я не возьмусь подтверждать или полностью опровергать домыслы краеведа Горского. Был Пушкин в Ветчанах или нет – решайте сами. А мораль этой истории такова: любые факты нужно тщательно проверять.

ВЕТЧАНЫ В НАЧАЛЕ XX ВЕКЕ

Столыпинская реформа

Если уж не смеяться над двадцатым веком, то надо всем застрелиться. Но и долго над ним не посмеёшься. Он таков, что впору бы выть.

Эрих Мария Ремарк

Подошел к концу XIX век. Вся страна стояла на пороге больших изменений. В ту пору Ветчаны были довольно большой деревней. Из энциклопедического словаря Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона, выпущенного в 1907 году узнаем следующее: «Ветчаны, Истомина тож – деревня Касимовского уезда, на речке Ушар, в 50 верстах от г. Касимова. Дворов 155, жителей 1117. Школа, 3 маслобойни, 2 ветряные мельницы, 2 шерстобитки, крупорушка, кузница, кирпичный завод и 3 лавки. Главные промыслы: плотничество, пилка и рубка дров».

По данным переписи 1897 года, сведения из которой опубликованы в 1906 году в книге «Населенные места Рязанской губернии» под редакцией И.И. Проходцова, в Ветчанах было 205 дворов, а население составляло 1320 человек (645 мужчин и 675 женщин). В деревне была земская школа, фельдшерский пункт, казенная винная лавка, 3 ветряных мельницы. По-прежнему в Ветчанах располагалось Куршинское лесничество.

В начале XX века, когда крестьянство оправилось от гнета крепостного права, начали появляться крепкие хозяйства. Среди прочего этому поспособствовала столыпинская аграрная реформа. Одним из направлений реформы была борьба с чересполосицей. Кратко поясню, в чем суть этого явления. Дело в том, что по сложившимся правилам, участки, принадлежавшие одному хозяину, могли быть разбросаны по большой территории вперемежку с чужими. Это затрудняло обработку земель, а кроме того приводило к спорам о границах наделов. Столыпиным было предложено выделять каждому хозяйству один компактный участок – хутор или отруб. Хутор предполагал, что дом и хозяйство крестьянина будет располагаться непосредственно на выделенном участке. При этом для тех, кто переводил свое хозяйство на хутора, выделялись беспроцентные ссуды на перенос построек и мелиорацию.

Такой опыт был и у жителей Ветчан. На хутор переехала жить семья Ушановых.

В 1913-1914 году братья Ушановы и семья Максима Федина вышли из деревенской общины и получили землю у реки Курши. К 1914 году некоторые из братьев уже поставили на хуторе дома и переехали туда жить.

Один из братьев – Устин Егорович Ушанов описал процесс отделения от общины и перехода ну хутора (текст адаптирован, но стиль изложения и выражения автора сохранены).

«Это дело было в 1902 году. Жизнь крестьян деревни Ветчаны становилась очень трудной по хозяйственным отношениям, полевые работы становились настолько тяжелы и не выгодны для крестьян, потому что все, что было нужно … Ветчан. …. (отсутствует фрагмент страницы)

Много было задано новым вопросов для обсуждения своего хозяйства. Оным задавали вопросы другим. Деревня наша длинна .. .. … поля. Землей прилегающей к концам пусть будут владеть те концы, к коим она примыкает, так зачем же мне или тебе ездить с конца на конец бесполезно провожая время. Многие поняли эту правду и дали другим согласие на это, но вот тут-то и труд, чтобы узнать, как поровней разделить эту землю. Этого мы и не можем.

Этот вопрос становился временно в затруднении и оставался как бы забытым. Но и была такая сторона, которой реформа земли была не так выгодна, потому что эти люди жили по возможности по середине деревне, им все-таки не так была трудна как нашим деревенским концам. Середина старалась всецело скомбинировать эту реформу и не допущать таковую. Потому что эти люди были первые кулаки в обществе, и они крутили деревню и можно сказать терзали ее. Что они не скажут, то должно быть по-ихнему.

Видя, что нет никакой пользы, некоторые люди от разных пересудов и оспариваний на всевозможных выдающихся реформ, что не производят в дело, а остается только … … …

То таковых людей собралось небольшая горсть и постановила: действовать заедино и выдумать что-либо более полезное. Но вот, но вот на помощь к ним является временное правило от 9 ноября 1908 года. Хуторское и отрубное хозяйства. Рассчитав, что такое очень выгодно и полезно для ведения своего хозяйства. Горсть этих людей состояла из братьев Ушановых и других товарищей. Они, точно как бы забирая крепость или какое-то укрепленное место, с криком Ура! постановили заедино действовать энергично.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.