Сергей Федин
Камень

Голые ветви деревьев, холодными пальцами мертвецов, цеплялись за одежду, царапали лицо. Тяжелое дыхание, выходя из саднящего горла, рассеивалось в окружающем полумраке призрачным облаком. Лес растерял свои краски, одевшись в серые лохмотья промозглого осеннего вечера, придавшего знакомым очертаниям видимость миража. Повинуясь некому таинственному приказу, реальность скатывалась в туман иррациональности, в котором рассеивались границы привычного мира, он сам и бледная фигурка, мелькающая среди тёмных стволов.

Сколько раз он уже гнался за светлым силуэтом, мужчина и сам не знал. Просто наступала темнота, из которой вырастал лес, в котором он гнался за девочкой и камень. При мысли о гигантском валуне, что хищным зверем затаился на поляне в окружении старых берёз, по всему телу пробежали мурашки. Слишком много раз он его встречал, и каждая встреча заканчивалась смертью. Чьей? Он не помнил, но это было так же неизбежно, как наступления после ночи утра. Однако всё чаще мужчина начинал сомневаться в том, что ему удастся увидеть начало нового дня.

Подлесок расступился, мимо проплыли бело-чёрные стволы берёз, уныло свесившие свои тонкие, как рыбьи кости, ветви. Оказавшись на поляне, он закрутил головой, ища девочку. Та в это время уже подошла к камню, домом, возвышавшемся над ребёнком. Сжав зубы, чтобы не закричать, этого делать было нельзя, мужчина рванулся к тонкой, как свечка фигурке. В голове билась мысль: – «Нужно успеть! Хотя бы сейчас, нужно успеть!»

Время замедлилось. Он бежал по мокрой пожухлой траве, словно пробираясь сквозь густой кисель, с болью наблюдая, как девочка касается чёрного бока. Она сосредоточенно приложила руки к твёрдой и холодной, как лёд поверхности и принялась толкать. Это могло бы показаться смешным, если бы не было так страшно. Обречённая на провал попытка переломить судьбу, повернуть время вспять, неудача в которой означала смерть. Но девочка не сомневалась, она просто делала необходимое.

Тень появилась позади ничего не подозревающего ребёнка и мужчина не выдержав, крикнул:

– Обернись!

Камень с девочкой, злая тень позади ребёнка, мрачный лес, покрыла сажа непроглядной тьмы, выплеснувшейся на него из очертаний тени.

***

Распахнув глаза, Андрей судорожно раскрыл рот в тщетной попытке протолкнуть в горло, скомканное спазмом, глоток воздуха. Когда через несколько секунд, он смог сделать вожделенный вдох, его пальцы, расслабившись, обессилено выпустили смятую простыню. Подождав, когда сердце перестанет выбывать ритм для гребцов на галере, Андрей осторожно откинул одеяло и, свесив ноги, нашаривая тапочки. Не найдя их, как обычно на месте, Андрей прекратил бесплодные поиски

Только когда, он поднялся на ноги, к нему в голову пришла мысль, что осторожничать нет причин – Вика ушла три дня назад. Переведя взгляд с фото, на котором молодая, улыбающаяся пара, обнималась на фоне горящих осенним багрянцем клёнов, он посмотрел на часы. Три ночи. Или утра, это для кого как. Подойдя к столу, Андрей взял фото в руки. Грустная улыбка, отражением глубинной боли, застывшей в глазах, скользнула по лицу. Фото вернулось на место. «Так будет лучше. Наконец-то она найдёт кого-то нормального с не исковерканной душой. Того кто не является потенциальным клиентом палаты номер шесть, чьи ночные кошмары, с назойливостью мух лезли в его и её жизнь. Но теперь уже нет».

Прихватив ноутбук, он прошлёпал босыми ногами на кухню. Рука сама, привычным движением включила чайник, чтобы заварить кофе. Его ночной напиток. Пока тело послушно включало ноут и готовило кофе, в голове происходил диалог:

– А ты ведь ей вчера звонил, когда выпил лишнего и как последний дебил бросил трубку, услышав её «Ало». А потом не отвечал на её звонки, держа телефон в руках, чуть в пыль его не скрошил. В прошлом, говоришь? Ну, ну.

– Ну, я же не робот! Но расстались мы правильно. Сколько уже можно было?!

– Что сколько можно было? Она просто тебя бросила, думая, что у тебя появилась другая. У тебя! Другая! Прикинь наивная. Мол, все твои заскоки, это просто неумелая попытка скрыть этот факт.

– Прекрасно!

– А ведь она любила тебя – Тон голоса стал сочувственно-нравоучительным – Сколько она тебя терпела. Твои ночные подрывы и бестолковые хождения по пустынным улицам. Ты, наверное, не помнишь, она всегда была рядом, в любую погоду. А в конце, вообще красавец! Взял и ляпни ей, что тебе некий булыжник сниться и тебе необходимом его увидеть. Во что бы то ни стало. От этого ты такой и квёлый…

– Заткнись!

– Я то заткнусь, а ты в дурку уедешь или в речку с камнем на шее. По-моему очень символично.

– Заткнись, я сказал!

Тишина. Андрей в недоумении заморгал, глядя на дымящуюся кружку кофе. «И когда я его налил?» Ещё одна проблема, обострившееся в последние недели – провалы в памяти. Крупицы времени исчезали из его внимания, начав с незаметных секунд и дойдя до нескольких минут к сегодняшней ночи.

Посмотрев на притихший двор, Андрей усмехнулся своему двойнику в темной проруби окна. Ещё не старый, тридцать пять будет только через семь месяцев, вроде и подтянут, но вот глаза… Они стремительно приближались к тому, чтобы в точности скопировать пустоту взгляда узника Освенцима. Единственным якорем способным удержать его на берегу реальности, была Вика, однако этот якорь теперь потерян.

Ворох образов опавшей листвой застил внутренний взор. Золотые земли радости, превратились за прошедший год в мигающие искры среди тёмной массы, поднявшейся с самого дна души. Камень, камень… Опять этот чёртов камень. Всегда он. И ещё мёртвые дыры, как тоннели в тайное метро с единственной веткой, ведущей за пределы привычного мира.

Образ огромного мегалита начал преследовать его с наступлением тридцать третьего дня рождения. В первые месяцы, он даже не придал этому никакого значения, тем более через пять месяцев он познакомился с Викой. Тогда он подумал, какая наивность, что обрёл своё счастье до конца своих дней. В каком-то смысле это оказалось правдой. Он был счастлив. Очень! Счастлив настолько, что каждая клеточка его тела кричала и смеялась от радости. Радость росла день ото дня, но вместе с ней рос и «камень». Этот образ вырос и стал настолько огромным, что заслонил собой всё, раздавив нежный цветок его радости. По началу, принимаемый им, как просто навязчивый кошмар, однако через год , то что являлось ему во сне окончательно отравило его настоящее и перечеркнуло будущее.

Шёпот из камня. Шипящий голос, туманом проникал из ночных сновидений в поток его дней, отравляя их, делая своим продолжением. Образ камня для Андрея, стал навязчивой идеей. Он искал любую информацию, часами роясь в интернете в надежде найти сам не зная точно, что ищет. Лишь слова, словно бич подгоняли его – «Мне нужна их кровь, напои меня. Я жажду! Служи мне».

Вздрогнув, Андрей уныло уставился на святящейся монитор ноута. Там вместо очередной статьи про различные дольмены и «драконовы камни», была запись в ворде. Он иногда делал их, выплёскивая накопившееся внутри, но никогда не перечитывал, кроме самых первых. Затем в ровных строчках становилось всё больше тьмы, сочащейся кровью. Его пальцы, словно листья, подхваченные незримым ветром, порхали по клавиатуре, создавая жуткие картины. Очень подробные, не обременённые, какой либо художественной составляющей, больше похожие на протоколы с места происшествия. Каковыми, как впоследствии оказалось, они и являлись.

В новости, скудно и неохотно начали просачиваться сведения о мёртвых девушках. На первые три случая, Андрей, не очень любивший криминальную хронику и поглощённый собственными проблемами, не обратил внимания. Но когда при обнаружении очередной жертвы неуловимого маньяка, ведущий упомянул о том, что у девушки были вырезаны половые органы, его словно погрузили в ванну с азотной кислотой. Втянув, сквозь сжатые зубы воздух, он посмотрел на то, что было написано в тот момент его рукой на экране монитора. «…После всего я вырезал из оболочки лоно…» Вытерев выступивший на лбу холодный пот, Андрей, тупо уставился на написанное. Буквы неохотно, с трудом складывались в слова, чей смысл порождал в голове картину пытки и убийства девушки, о которой говорилось в хронике.

После недолгих поисков, он обнаружил в открытом доступе упоминание ещё о двух жертвах. У одной был снят скальп, другой отрезали губы. Всё это он уже описывал. Испытывая животный ужас, Андрей стёр все записи, а после сжался калачиком под столом в кухне и зарыдал. Он не плакал с детства, но в тот момент его словно накрыло тёмной волной, поднявшейся изнутри и нашедшей выход в потоках слез. Там, под столом его и нашла, пришедшая домой Вика. Он смутно помнил, как она вытаскивала его, целовала, сжимала в своих объятиях, стремясь защитить. А он уже притихший, уткнувшись в её шею, вдыхая лёгкий аромат духов, представил Вику без скальпа, с обезображенным лицом и вырезанным гениталиями. Больше всего его в тот миг его испугало, что при этом он не испытал никакого потрясения. Оно настало позже, ближе к ночи, в преддверии очередного сна. И именно тогда он ощутил, что теряет Вику.

Он стал стирать записи, нашёптанные ему змеиным голосом камня сразу же после написания, не позволяя напечатанному, закрепится в памяти. В написании кровавой хроники участвовало лишь тело, как он думал, но каким-то образом образы изувеченных жертв выжигались в его сознании, ярко вспыхивая, когда, Андрей слышал об очередном зверском убийстве. Не слушать же криминальную хронику он не мог, ожидая её, как наркоман дозу, с тем отличием, что никакого кайфа, он не испытывал. Подспудно он надеялся, услышать о поимке маньяка, может быть получить надежду, что всё происходящее не более чем игра его расшатавшегося воображения, но, увы. Образы трупов девушек, найденные в различных глухих местах области, словно раскалённые гвозди вгонялись в его мозг голосом ведущего. Найдена без правой руки… Труп девушки, обнаружен на задворках гаражей с ампутированной ногой… Жуткое убийство, маньяк забрал с собой глаза жертвы… И каждый раз он сжимался от этих слов, словно от удара.

Вика в эти моменты уходила из кухни в комнату, где, молча, ложилась на кровать. В последние месяцы, она стала всё больше отдаляться и уходить в себя, чему Андрей был даже рад. Она перестала выпытывать у него, что с ним стряслось и как ему помочь. А что она могла сделать против камня с его проклятым голосом?! Ничего! В конечном итоге, Вика, ставшая за год мучений бледной тенью себя прежней, прекратила свои попытки спасти его и ушла, спасаясь от него сама, выбросив ему на прощанье в лицо сгусток скопившейся боли. Она впервые, насколько он помнил, кричала. Раздирая вязкую атмосферу зарождающегося безумия, скопившуюся в квартире, лавиной упрёков и слёз. Заключительной фразой, которую Вика, берегла явно напоследок, как самую болезненную, девушка породила в душе Андрея одновременно и отчаяние и облегчение одновременно.

Теперь же по прошествии трёх дней он глядел в монитор и прочитывая в десятый раз: – «Я сделала от тебя аборт…», судорожно кивал, скороговоркой шепча:

– Слава Богу. Так лучше. Для неё, так лучше. Слава Богу…

Но при этом горло сдавило, словно тисками, а из глаз, размывая написанное, потекли слёзы. Камень забрал, плюс ко всем жертвам и его ребёнка.

Покрасневшие глаза спустились ниже по пустому белому пространству и спотыкнулись о чёрную твёрдость короткой и ребристой, точно сломанная пила фразы: – «Её сердце будет завершением». Андрея вышвырнуло из-за стола, точно порывом ураганного ветра и прижало к стене. У него даже сомнения не возникло о ком эта строка.

Сжав готовые лопнуть виски, Андрей опустился на колени, словно из него разом вынули все кости. Преодолевая сопротивление стиснутых до скрежета зубов, из горла, медленно, как выдавливаемая паста, небольшую кухню заполнил вой, в котором переплелись тоска и отчаяние.

***

Утро застало его лежащим на полу, провалившемся в колодец сна без сновидений, откуда его вырвал противное и громкое треньканье будильника. Телефон лежал в соседней комнате и Андрею, поневоле, чтобы заставить замолчать проклятую мелодию, специально выбранную им самим, пришлось встать и, шатаясь, как пьяный добраться до вибрирующего гаджета.

Ощутив прикосновение тишины к измученному бессонницей мозгу, Андрей на мгновение слабо улыбнулся и даже сделал несколько энергичных махов и наклонов в качестве утренней зарядки. Холодный душ, одна из немногих им приобретённых полезных привычек, которой он неукоснительно придерживался, окончательно развеял испарения сна, ненадолго создав иллюзию обычности. Обычный человек встал после сна и пошёл в душ, перед тем как выпить кофе и отправится на работу. Правда, сны его далеко отстояли от понятия нормальности, но на это можно не обращать внимания, по крайней мере, до ночи.

Вытеревшись, Андрей голым покинул ванну и прошествовал на кухню. Задумчиво изучив нутро пустого холодильника, он закрыл дверцу, решив про себя, что есть совсем не хочется, просто выпить чашку кофе и можно одеваться. Пока закипал чайник, Андрей с неприязнью, как на беспристрастного свидетеля его тёмной стороны, покосился на ноутбук. Тот так и был включён в сеть. От шеи, по плечам к кистям скатилась волна мурашек, собравшихся в середине ладони колючими комками. Передёрнув плечами, Андрей несколько раз с силой сжал и разжал кулаки, сопроводив это движение глубоким вдохом-выдохом. Подавив дрожь, он быстро протянул руку и провёл пальцем по тачпаду. Экран послушно загорелся, выстрелив в него пулями слов, которые Андрей не помнил когда написал. Он задержался на тексте не больше двух секунд, после чего с испугом перевёл взгляд на верхнюю панель инструментов, нащупывая непослушным курсором красный квадратик с крестом. Удалить, прежде чем прочесть, сделать это перед тем как новая порция яда вольётся через глаза в его искалеченную душу. Но прежде чем он судорожно нажал на кнопку удалить без сохранения, Андрей с горечью осознал, что две строки нашли цель и теперь загорелись у него в голове. «…Остров посреди реки на территории заповедника… огромный КАМЕНЬ…» Именно так – «КАМЕНЬ», все буквы большие, словно обычные не могли передать всю огромность и мощь камня.

Андрей рывком отвернулся к окну, за которым разгоралось редкое для начала ноября погожее утро. В один миг он потерял способность воспринимать красоту перед ним, две засевшие в мозгу строчки откинули его в прошедшую ночь. Холодея, Андрей наблюдал за третьей фразой, что закружила вокруг него, словно акула, готовая разорвать его сознание в клочья. Фраза милосердно забытая им при пробуждении, но теперь вновь представшая во всём своём ужасе: – «Её сердце будет завершением». Кто-то убивал несчастных девушек и отсылал к нему послания о своих деяниях, а теперь этот зверь наметил новую, заключительную жертву – его Вику!

Дверь хлопнула, отрезая тишину, разлившуюся в квартире от хаоса, творящегося в голове мужчины, чьи поспешные шаги скатывались по лестнице. Андрей спешил, хотя и не знал, куда и что он будет делать, когда окажется в том самом неизвестном для него месте. Ноги сами собой, пока пальцы набирали сообщение Вике, несли его привычным маршрутом в офис.

К тому моменту, когда ему на плечи упала тень торгового центра, где располагался его небольшой офис, Андрей успел отправить тридцать четыре сообщения, текст их разнился, но суть оставалась одна – «Позвони мне. Вопрос жизни и смерти!» Он как раз дописывал последнее сообщение, когда столкнулся с бомжом, которого не заметил и чуть не выронил телефон. Чертыхнувшись, Андрей с поспешностью извинился и с чувством бессилия убедился, что ни одно его сообщение не просмотрено.

Уронив руку, он с тоской посмотрел на хмурого субъекта в грязном пальто с большой прожженной дырой, из которой торчала подкладка и красным шарфом, намотанным на голову вместо шапки. Мужик смотрел на Андрея без всякого выражения заплывшими от постоянной выпивки глазами. Протянув к Андрею грязную руку, он просипел:

– Браток, подкинь на отпуск.

Андрей невольно усмехнулся необычной формулировке просьбы попрашайки.

– Это теперь так называется – рука сама нырнула в карман куртки, где пальцы соскребли раскиданную мелочь.

– А то! Бомж довольно ухмыльнулся, продемонстрировав отсутствие передних зубов – Сейчас на волшебный эликсир насобираю и полный вперёд на волшебные острова.

Он изобразил несколько неловких па, подпевая себе под нос:

– Чудо-остров, чудо-остров, жить на нём легко и просто.

Андрея словно холодной водой облили. Застывшим взглядом он следил за кривляньями бомжа, протянутая рука с мелочью безвольно повисла, рассыпав зажатые монеты, весело звякнувшие об асфальт. Бомж крякнув, упал на колени и принялся суетливо собирать раскиданную подачку. Андрей вздрогнул, когда бомж нечаянно задел его. Поморгав несколько раз, словно очнувшись ото сна, Андрей отвернулся и поспешил ко входу в торговый центр. Хриплый голос догнал его уже у самых дверей.

– Эй, браток!

Андрей ссутулившись, остановился и нехотя повернулся. Бомж уже подобрал всю рассыпанную мелочь и теперь поднимался с колен. Широко расставив ноги, он ткнул в сторону Андрея грязным пальцем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.