Татьяна Чистова
#тыжеангел!

#тыжеангел!

Все персонажи вымышленные, все совпадения случайные

Голубые глаза демона смотрели прямо в душу, в самые темные и кривые ее закоулки, видели насквозь. «Сочтено, взвешено, разделено» – крутилось в голове, Маша боялась пошевелиться. Она так ждала этой встречи, так боялась все испортить, что даже дышать было страшно, все замерло у нее внутри как зимой от ледяного воздуха. Один вдох – и внутри сосулька.

Демон смотрел в упор, за его спиной в огромном гулком зале гремела музыка, на сцене вниз головой на шесте зависла красотка и подметала сцену роскошной рыжей гривой. У сцены на танцовщицу пялились два мужика, еще несколько сидели на диванах, пили что-то крепкое и тоже не сводили с красотки глаз. По всему видно, что компания пришла недавно и веселье у них только начинается. Освещение то и дело менялось, мелькали все оттенки красного, розового и бордо. Оно бы сейчас не помешало, один бокал для храбрости.

Танцовщица сделала шпагат, мужики заорали, демон еле заметно скривил рот. Подошел официант. Совершенно обычный, как в любом приличном заведении – белая рубашка, черные брюки, приветливое выражение лица.

«Красное», – хотела сказать Маша. От бокала красного вреда не будет, даже если завтра на работу. Как там говорят французы: «красное на белое – голова целая. Белое на красное – утро ужасное».

На сцене появились накачанные парни в полицейской форме, но их было плохо видно. К сцене подбежали тетушки за полтос и принялись подпрыгивать. Парни красиво раздевались, наклонялись со сцены, тетушки гладили им пресс и радостно визжали. Компания на диванах быстро напивалась, подошли две танцовщицы и повели самого трезвого в приват. «Напьюсь. Или не надо?» – Маша косилась на полицейских. Их форма валялась на сцене, самая смелая тетушка сидела на стуле спиной к зеркалу, полицейские танцевали только для нее, группа поддержки визжала у сцены.

– Советую мартини. Вино тут не очень.

Демон отвел взгляд, отшатнулся назад и оказался в тени. Он сидел спиной к свету, Маша не видела его лица, но, судя по голосу, он улыбался. Она только сейчас заметила, что «торговец» одет в темный костюм и успел положить на стол небольшой портфель из блестящей темной кожи. Сердце громко стукнуло, стало жарко, Маша почувствовала, что краснеет. В зале стало заметно темнее, музыка и крики почти пропали.

Демон перегнулся через стол и тронул Машу за руку.

– Не волнуйтесь.

Он повернулся к официанту.

– Мартини и виски, пожалуйста.

И снова принялся рассматривать Машу. Она уже пришла в себя, мило улыбнулась, и разглядела того, что сидел напротив – у него было узкое бледное лицо, темные волосы чуть растрепанные, как от ветра, руки в причудливых тату и чудесные белые зубы.

– Я Дагон, для вас Дмитрий.

Он рассматривал ее как девок, что крутились на шесте, Маше снова стало не по себе. Но она выпрямилась, положила руки на стол перед собой и сделалась серьезной.

– Вы опоздали.

Демон вздохнул.

– Вы не поверите, но пробки.

– Я верю, Дмитрий.

Официант принес заказ, демон сделал небольшой глоток вискаря и отодвинул тяжелый стакан. Маша отпила мартини, сосулька внутри малость растаяла, стало полегче.

– К делу, Мария, – демон открыл свой портфель, достал папку с листками, – Посмотрим, что вы можете предложить нам за все блага этого мира. Вы же этого хотите?

– Да. Я готова продать вам свою душу.

Получилось легко и без запинки, точно кофе заказала. Маша несколько дней репетировала эти слова, и каждый раз что-то шло не так – то голос подводил, то вдруг кашель нападал внезапно. А тут раз – и выдала единым духом. Демон кивнул, выбрал один листок.

– Итак, женщина, тридцать два года, не замужем, детей нет, жизненные приоритеты – деньги, карьера, счастливая легкая долгая жизнь в комфорте и богатстве. Неплохо, неплохо. А почему вы решили к нам обратиться?

Маша взяла мартини, подержала в руках, поставила обратно. Демон улыбался еле заметно и не сводил с нее взгляд. Показалось, или нет, но тату на его руках как-то изменились, то ли листья, то ли щупальца чудовища шевельнулись и повернулись в другую сторону.

– Я устала, – сказала Маша, – очень устала. Я каждый день как на войне, я одна, мне нет помощи. Кругом сплошное вранье, я постоянно плохая, постоянно всем должна, все, что я делаю, обесценивается, моя жизнь проходит впустую. У меня ничего нет, мне ничего не достается! Я хотела взять из приюта щенка, гулять с ним, бегать по утрам в парке. Такая славная псина! Я даже договорилась, но его отдали другим – они приехали на час раньше меня и забрали мою собаку. И очень трудно жить без денег, у меня постоянно проблемы. То сотрудники заболеют во время отчета, то канализацию прорвет, когда мне надо на совещание, – Маша отпила мартини, – а недавно я приехала из отпуска. Я год на него копила! Это был очень хороший отель.

Она выпила еще, демон внимательно слушал ее и тоже потягивал виски.

– Так вот, отель был отличный, море теплое, а в первый же день после отпуска я упала и разбила коленку, разбила в кровь, и еще головой ударилась. Ко мне даже «скорая» приезжала! И я потом целый месяц носила штаны и длинные юбки, мой загар облез, и никто его не видел!

Маша выпила еще и заметила, что в бокале осталась половина. «Тормози» – сказала она себе и поставила мартини на стол.

– Понимаю, – протянул демон. – А как же ваш хранитель, он где был все это время?

– Его у меня нет и не надо. Мне нужно другое.

Маша смотрела на подиум – там под медленную музыку неторопливо раздевался обалденный накачанный парень, народу в зале стало больше, у подиума собралась приличных размеров толпа. Демон перехватил Машин взгляд, она отвернулась.

– И это правильно, – сказал демон. – Жизнь одна, и она коротка. Вы сделали правильный выбор. Вы нам подходите.

– А что я получу?

Демон откинулся на спинку дивана и показал стаканом в сторону сцены, где у шеста танцевала топлес высокая блондинка.

– Хотите тело как у этой красотки? Это можно легко устроить. Ну не только это, само собой. У меня для вас оффер. Почитайте, подумайте, может надо что-то добавить или убрать.

Он вытянул из папки еще один лист, переждал Маше. Та взяла его, демон кончиками пальцев коснулся Машиной руки. От него шел сильный жар, и Маша чуть не обожглась, отдернула руку. Мартини выплеснулось на лист, обычный белый лист с текстом примерно до половины.

– Богатство, красота, вечная молодость, исполнение всех желаний. А когда я это все получу?

– Не сразу, разумеется. – Демон косился на сцену, – если взять богатство, то сначала повысим вас в должности, потом поможем решить особо срочные вопросы, решить с блеском, вы оставите позади всех конкурентов. Потом еще повышение, и вознаграждение, разумеется. Или можем выдать вас замуж на очень богатого и влиятельного человека, но сначала вам придется утонуть. Или попасть под машину.

– Я умру? – Маша хотела отпить еще мартини, но подумала, что хватит. От страха и волнения давно не осталось и следа, музыка звучала все громче, а от парней на сцене было невозможно оторвать взгляд.

– Ни в коем случае, – отозвался демон. Кстати, обратите внимание, в оффере прописан срок сделки, сто лет. Можем рассчитаться и ранее, конечно, но вряд ли вы этого захотите. Дело в том, что богатые мужики ездят на дорогих машинах или отдыхают в море на своих яхтах. Вам надо лишь показаться у него на пути, Остальное наша забота.

– Приворот?

– Не без этого, – ухмыльнулся демон. – Но вам же важен результат?

– Да, и поскорее.

– Отлично. – Демон махом допил свой виски. – Почитайте наш оффер и через неделю встречаемся здесь же, подпишем документы. Не шариковой ручкой, как вы понимаете.

– Это больно? – зачем-то спросила Маша.

– Нет, улыбнулся ей демон. – Хотя, если подумать, что есть мгновение в сравнении с десятилетиями блаженства?

Маша одним глотком, как водку, прикончила мартини.

– А вы не врете?

Демон взял пустой стакан и принялся постукивать им по столу.

– Я правильно понимаю, что вы пришли к нам по рекомендации?

От его взгляда обдало морозом, сначала даже показалось, будто в зале включили все кондиционеры, или внезапно пришла зима, прием сразу январь. Зубы стукнули, и тут Маша заметила, что глаза у демона не голубые, а зеленые.

– Да, я читала отзывы о вас, – проговорила она. – Их много, все положительные. Отрицательных нет.

Мороз отпустил, даже дышать стало легче. На сцене зажигали три танцовщицы, из привата вывалился довольный в стельку пьяный мужик и ломанулся к сцене.

– Ну вот и славно. – Демон аккуратно поставил стакан на стол. – У вас неделя, Машенька. Ровно через неделю я жду вас здесь с договором. Надеюсь, вы приедете.

Он повернулся, высматривая официанта. Маша убрала бумагу в сумку и встала.

– Я приду.

И пошла к выходу. Ноги снова дрожали, зубы лязгали, но она не обращала на это внимания. Сумка с оффером оттягивала руку, точно внутри были кирпичи, а не бумага.

– Кстати, чернила можете принести с собой. Это допускается.

Маша повернулась, махнула демону рукой. Тот в ответ поднял полный стакан с виски и подвинулся на диване – к нему подошли сразу две стриптизерши на таких каблуках, что кружилась голова. Маша подумала, что в следующий раз закажет красное – отметить сделку, а дальше как пойдет. Ведь жизнь, настоящая, ее единственная жизнь, только начинается.

***

Тьма страшно дышала жаром, стены и потолок обжигали, стоило коснуться их макушкой или рукой. Пол раскалился, стоять на месте не было сил, но и деваться некуда – сверху, по бокам и позади раскаленный камень, и пахло так, будто чиркнули о коробок огромную спичку. Или сотню спичек о сотню коробков одновременно, стало душно, резкий запах забивал легкие. А впереди что-то тяжко шевелилось, дышало, и слышался негромкий приятный звон. Тьма впереди сгустилась, контуры стали четкими, и пленник шарахнулся назад. Но который уже раз врезался спиной в стену и едва не потерял сознание от боли. А тьма наступала, подходила ближе по раскаленным камням, запах сделался вовсе уж невыносимым. И где-то в толще тьмы что-то опять звенело, легко и радостно, так, что хотелось плакать не от боли – от счастья. Тьма замерла, точно сжалась перед прыжком, втянула в себя воздух, принюхивалась. Пленник вжался в раскаленную стену, зажмурился, и будто со стороны себя увидел – смешной, жалкий, растопырился жуком на булавке, еще немного – и расплачется. От это стало вовсе уж тоскливо, пленник выпрямился, насколько хватило потолка и прокричал в темноту:

– Кто ты? Так кто ты, наконец?

И тут понял, что мог бы и не орать, тьма его не только видела, но еще преотлично слышала и понимала.

– Я часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо. Как и ты.

«Я?» – пленник оторопел, пропало пекло, и запах спичек куда-то подевался, осталась только тьма и этот звон, мелодичный, приятный и очень знакомый. Он приближался, точно погремушка по полу катилась, быстро, весело, легко.

– Ну, да, – подтвердила тьма. – Мы с тобой не враги друг другу. Или ты не знаешь…

И тут полыхнуло перед глазами так, будто не погремушка это была, а граната. Подкатилась под ноги и рванула, только бесшумно. Тьма отшатнулась со звоном, а сверху рявкнули:

– Выходи, быстро!

Пленник дернулся на свет, подпрыгнул неловко раз-другой, и грохнулся на камни – до края каменного мешка было метров пять или около того. В темноте кто-то захихикал, сверху раздалась ругань. Пленник поднял голову, перед глазами мелькнуло что-то темное, быстрое, под левую лопатку точно нож всадили и свет померк.

Возвращался он постепенно, как сумерки зимним утром – сначала из мрака выступил мраморный холодный пол из отлично полированного камня. Неподалеку из пола торчало здоровенное металлическое кольцо с головами быков, что смотрели в разные стороны. Бычьи рога отливали золотом – кольцом, явно, часто пользовались. Где-то далеко внизу слышался гул и тяжкий звон, пленнику стало не по себе.

– Давай, давай, поднимайся, – раздался знакомый голос, – хорош прикидываться. Или помочь?

Пленник вытянул руки перед собой, точно защищался от такой помощи, поднялся и узрел перед собой Архангела. Тот помещался за длинным мраморным же столом – невысокий, лысый, с острыми ушами. Сначала показалось, что это рога, как у вечного их оппонента, но нет, уши как уши. Глаза синие, злые, одет в бронежилет поверх стандартного облачения и огромных обгоревших по краям крыльев, с них на пол тихо и красиво падает пепел. И пахнет порохом.

Архангел оглядел пленника, потом перевел взгляд вбок. Оттуда показался Абаддон, ангел рангом поменьше, тоже в броне, двигался он тихо, вроде как летал над полом. Этот сел на стол, придвинул к себе защитный шлем, над коим неярко блестел нимб, положил себе на колени.

– Здорово, сволочь, – Архангел смотрел на пленника, – как звать?

И дернул крыльями. На мраморной стенке остались черные следы, точно карандашные штрихи на белой бумаге.

– Софериэль – сказал пленник. – Я ангел Софериэль…

– Да какой ты, на хрен, ангел! – рыкнул тот, со шлемом в руках. – Дрянь ты эдакая. Ты где шлялся столько лет?

Софериэль смотрел на кольцо с бычьими головами. Оно легонько дрожало, гул снизу напоминал то смех, то вой, пол стал теплым, потом горячим. Архангел развалился за столом и смотрел вбок. Софериэль видел шеврон на его бронежилете, цифра 200 и далее еще слова, отсюда было не разобрать.

– Я спасал китов, – честно сказал Софериэль. Хотел спросить, что значит – столько лет? Он отсутствовал всего неделю. Ангелам тоже положен отпуск, между прочим. При чем тут столько лет?

– Отлично, – Архангел по-прежнему смотрел в стену, потом сжал кулак и принялся изучать костяшки пальцев. – Спасал китов А как именно? Как ты их спасал?

Ну как, как. Как могли, так и спасали. На том судне, что преследовало и таранило китобойные корабли, их было полтора десятка человек. Но начиналось все не с этого!

– Писали петиции правительствам стран с требованием запретить китобойный промысел, собирали мусор на пляже, чтобы он не попал в море, маркировали водосточные канавы, резали кольца на пластиковых бутылках…

Архангел повернулся к Софериэлю, и тот дочитал надпись на шевроне до конца – «мы вместе». Первое слово терялось, отсюда было плохо видно. Тот, что сидел на столе, отложил шлем и тоже уставился на костяшки своих пальцев.

– А еще мы таранили китобойные суда! – Софериэль отошел на пру шагов назад от стола. Пол под ногами гудел и еле заметно дрожал, послышался тихий звон, кольцо с бычьими головами шевельнулось.

– Ух ты, – сказал Архангел. – Корабли таранили. Ну и как оно, понравилось?

Это было круто! Судно «Морских пастухов» обычно на полном ходу подлетало к китобоям, и за борт летели их снасти, добыча, гарпуны – все, что могло утонуть. И сами китобои тоже, кстати – было смешно смотреть, как они гребут вокруг своего потопленного судна и орут кто молитвы, а кто и проклятья. Все было хорошо, пока «пастухи» не нарвались на сторожевик русских пограничников. Те топить никого не стали – «пастухи» сами легли на палубу после предупредительных выстрелов. Русские говорили что-то вроде «руки за голову всем лежать мордой в пол», и международный сброд отлично понял их без переводчика. Софериэлю было немного стыдно – он наблюдал за происходящим со стороны, включил режим «инкогнито» и остался незамеченным. Больше в те широты «пастухи» не заходили.

– Ну, так, – уклончиво ответил Софериэль, – это была вынужденная мера.

– А нахрена? – перебил его Архангел, – нахрена ты лез, куда не надо?

– В смысле? – Софериэль глянул на кольцо в полу – оно дрожало все сильнее, и плита под ним шевелилась вполне себе отчетливо, приподнималась над другими. – Я помогал спасать китов! Их и так мало осталось, их убивают ради никому не нужного жира и морского масла! Это редкие, ценные и великолепные создания, их убивают браконьеры и пираты! А остановить пирата может только пират!

Архангел врезал ладонью по столу, тот загудел, пол закачался. Огромные крылья взметнулись до потолка, пачкая плиты сажей, золотая люстра мотнулась туда-сюда, замигали огоньки свечей.

– Ты десять лет занимался всякой… – Архангел только что зубами не скрипел, – страдал фигней, а в это время… Покажи ему!

Абаддон поманил Софериэля к себе. Тот подошел, помедлив, стараясь не выпускать из виду обоих. Какие десять лет, о чем он? Неделя прошла, ну две недели. Что за бред. Десять лет какие-то выдумал.

– Сюда смотри, – в руках у второго оказался планшет с разбитым стеклом, быстро мелькали картинки. Появилось фото невысокого очень худого человека со злым лицом и болью в глазах. Одет он был в мерзкого вида полосатую куртку и такие же штаны, вещи были на два размера больше, чем требовалось.

– Кто это?

Абаддон схватил Софериэля за горло и сжал пальцы. Перед глазами поплыли черные пятна, воздух сгустился и обжигал лицо.

– Ты был его ангелом-хранителем, – донеслось точно из-под воды, – ты бросил его, скотина, и он попал в психушку. Пока ты письма писал и по канавам лазил, у него умерла мать, жена и брат. Он резал себе вены, его накололи каким-то дерьмом, и он теперь овощ. Его уже не спасти.

Пальцы разжались, Софериэль мог дышать. Фото на разбитом экране ожила, человек в упор смотрел с той стороны и, если бы мог, плюнул бы Софериэлю в лицо.

– Когда?

– Шесть лет назад, – отозвался Архангел. – Ты как раз письма протеста писал и с плакатами бегал.

От стыда и ужаса свет снова померк, планшет дрожал в руках. Оба Архангела смотрели на Софериэля в упор, тишина стала невыносимой. И снова зашевелилось кольцо в полу

– Еще двое, – услышал Софериэл. Он принялся листать дальше, но там была только могила, заросший травой холмик с черной от времени, снега и дождей рамкой. Фото было не разглядеть. Софериэль вжался в стену, чтобы не упасть, и от боли под левой лопаткой едва не потерял сознание. Архангелы переглянулись.

– Так это, – Софериэль быстро читал мелкий текст, – он под машину попал, насмерть. А… Это ты его толкнул, ты!! Абаддон, ты сам сволочь! Это ты его убил!

– Я, – второй облизнул костяшки пальцев и невысоко воспарил над полом, – я знаю. Он хотел прирезать моего человека, украсть у него телефон и деньги, тот зарплату снял за полгода. Но я думал, что ты рядом и оттолкнешь его или еще что-то придумаешь. Я не могу работать за двоих. Ровно десять лет назад дело было, когда у тебя на китах кукушку сорвало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.