Владимир Захаров
Проклятые судьбой

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

Фридрих Ницше

УЧАСТВУЮТ

ПО ЭДГАР АЛЛАН

ПУШКИН АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ

АНАСТАСОВ СЕРГЕЙ, журналист

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ (входит). Дамы и господа, мы начинаем наше представление. Сегодня мы вам раскроем две тайны – дуэли и смерти Пушкина и страшную тайну династии Романовых. Если бы Романовы до сих пор в России правили, за рассказ об этой их главной тайне можно было запросто загреметь в Петропавловскую крепость на пожизненное заключение! На так называемый разогрев нашей почтеннейшей публики вызывается классик американской литературы Эдгар Аллан По. Почему именно По? Немного потерпите, дамы и господа, всё узнаете… У нас всё-таки театральное представление, а не исторический диспут.

Входит ЭДГАР ПО.

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Мистер По, мы ряды вас приветствовать в России ХХI века!

ЭДГАР ПО (сдержанно). Благодарю, я тронут.

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Чем вы нас порадуете или испугаете, мистер По?

ЭДГАР ПО (в зрительный зал). Леди и джентльмены! Для начала я освежу в вашей памяти мой стихотворный текст «Эльдорадо» (Декламирует или поёт.)

Между гор и долин

Едет рыцарь, один,

Никого ему в мире не надо.

Он всё едет вперёд,

Он всё песни поёт,

Он замыслил найти Эльдорадо.

Но, в скитаньях один,

Дожил он до седин,

И погасла былая отрада.

Ездил рыцарь везде,

Но не встретил нигде,

Не нашёл он нигде Эльдорадо

И когда он устал,

Пред скитальцем предстал

Странный призрак – и шепчет: «Что надо?»

Тотчас рыцарь ему:

«Расскажи, не пойму,

Укажи, где страна Эльдорадо?»

И ответила Тень:

«Где рождается день,

Лунных гор, где чуть зрима громада.

Через ад, через рай,

Всё вперёд поезжай,

Если хочешь найти Эльдорадо!»

Перевод К. Д. Бальмонта.

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ (хлопает в ладоши). Великолепно! Аплодисменты автору!

ЭДГАР ПО (кланяется зрительному залу). А сейчас я вам процитирую мой так называемый страшный рассказ «Маска Красной смерти» в сокращенном виде и в вольном изложении автора пьесы «Проклятые судьбой».

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Актуально! С марта 2020 года в России за год от пандемии коронавируса умерло 150 тысяч человек!

ЭДГАР ПО. А что это такое – коронавирус?

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Долго рассказывать… Читайте, мистер По, читайте.

ЭДГАР ПО (читает по рукописи). МАСКА КРАСНОЙ СМЕРТИ

Страну опустошала Красная Смерть. Ни одна предыдущая эпидемия не была такой ужасной и смертоносной. Кровь была её символом – жуткая багряная кровь! Неожиданное головокружение, мучительные судороги, потом из всех пор начинала сочиться кровь – и быстро наступала смерть. Если на теле несчастной жертвы, особенно на лице, выступали зловещие багровые пятна, никто из ближних и дальних не решался оказать помощь зачумлённому.

Но несмотря не на что, принц Просперо не унывал – страх ещё не успел проникнуть в его храброе сердце, ум не утратил трезвомыслие. Когда владения его почти опустели он призвал к себе сотню приближенных дворян и вместе с ними укрылся в одном из своих укрепленных замков, где никто и ничто не могло сорвать их приятную жизнь и развлечения.

Замок этот был обнесён крепкой высокой зубчатой стеной с железными воротами, которые по приказу принца накрепко заклепали. Принц решил закрыть все входы в замок, чтобы не прокрались к ними чума и безумие из внешнего мира и не поддались они безудержному отчаянию.

Замок был надежно обеспечен всем необходимым для комфортной жизни, и его обитатели могли спокойно переждать эпидемию. Принц позаботился чтобы не было недостатка и в развлечениях. Здесь были шуты и импровизаторы, танцовщицы и музыканты, светские красавицы и отличное вино. И ещё здесь было самое главное – безопасность! А снаружи лютовала Красная смерть!

Когда пятый месяц их жизни в замке был на исходе, а чума в стране всё ещё свирепствовала со всей яростью, принц пригласил своих друзей на великолепный бал-маскарад.

Это была настоящая вакханалия! В подборе масок чувствовался изысканный вкус- принца. Во всём пышность, иллюзорность, пикантность. В танцах выступали какие-то фантастические существа, и у каждого в фигуре или одежде было что-нибудь смешное или нелепое.

В соседнем зале стояли большие часы в корпусе из черного дерева. Их тяжелый маятник с монотонным приглушенным звуком плавно двигался из стороны в сторону, и, когда проходил час, и часам наступало время бить, из них вырывался звон отчётливый и громкий, поэтический и удивительно музыкальный, и до того необычный по силе и тембру, что оркестранты вынуждены были каждый час прерываться, чтобы прислушаться к нему.

Тогда танцующие невольно останавливались, все замирали в смущении, и, пока часы били, бледнели лица самых беспутных, а те, кто был постарше и поумней, непроизвольно проводили рукой по лбу, отгоняя тяжёлые мысли.

Но вот бой часов прекращался, и тотчас весёлый смех наполнял зал. Музыканты с улыбкой переглядывались, и каждый про себя думал, что в следующий раз он поддастся страху. А когда проходил час и часы опять начинали бить, снова наступало замешательство и собравшимися опять овладевали испуг и навязчивая тревога.

Всё происходящее казалось порождением безумного бреда. Будто по залу разгуливали видения их снов. Что-то здесь было красиво, что-то безнравственно, что-то странно, одно вызывала страх, другое невольное отвращение.

Видения эти, кривляясь, мелькали тут и там, и чудилось что звуки оркестра – всего лишь эхо их шагов. А тем временем из соседнего зала доносился бой часов. И тогда общество на мгновение замирало и цепенело – всё, кроме звука часов и фантастические фигуры словно прирастали к своим местам. В звоне часов каждому невольно слышались погребальные колокола, и от этого сердца их сжимались ещё сильнее.

Но вот бой часов прекращался и беспечный смех снова наполнял анфиладу залов, и снова гремела музыка, снова оживали видения, и ещё смешнее прежнего паясничали озорные маски.

Праздник был в самом разгаре, когда часы стали отбивать полночь. Опять стихла музыка, застыли танцующие, и всех охватила какая-то непонятная, пронзительная тревога. И чем дольше били часы, тем сильнее заползала тревога в души самых рассудительных.

С двенадцатым ударом часов присутствующие вдруг увидели маску, которую до этого никто не замечал. Слух о появлении новой маски быстро облетел зал. Его передавали шёпотом, пока не загудела вся толпа, выражая сначала раздражение и неприятное удивление, потом страх и гнев.

Появление обычной маски не вызвано бы никакой сенсации в этом обществе. И хотя на этом празднике жизни царила самая необузданная фантазия, новая маска перешла все границы дозволенного. В самом безрассудном сердце есть такие чувствительные струны, которых нельзя коснуться, не заставив их трепетать. У самых отчаянных людей, готовых идти на смерть, есть всегда нечто такое, над чем они не позволяют себе смеяться.

Кажется, в эту минуту каждый из них подумал, какие неуместные и не смешные манеры у новой маски и как абсурден её наряд.

Гость был высокого роста, изгложен, как скелет из могилы, и с головы до ног закутан в саван. Маска, скрывавшая его лицо, так точно воспроизводила застывшие черты трупа, что даже самый внимательный взгляд с трудом обнаружил бы мистификацию.

Впрочем, и это не смутило бы полубезумную толку, а может быть даже вызвало бы её одобрение. Но пересмешник дерзнул придать себе сходство с Красной смертью! Одежда его была забрызгана кровью, а на лбу и на всём лице проступали багровые пятна.

И вот принц Просперо увидел этот кошмарный фантом, который, как будто для того, чтобы лучше сыграть свою дьявольскую роль, торжественной походкой расхаживал среди гостей бала, и все заметили, что по телу принца пробежала странная дрожь – не то ужаса, не то отвращения, и в следующее мгновение лицо его побагровело от гнева.

– Кто посмел?! – закричал он хриплым голосом в толпе побледневшей свиты. – Кто позволил себе эту бесовскую выходку?! Схватить его и сорвать с него маску, чтобы мы знали, кого мы утром повесим на крепостной стене!

Громко и отчётливо прозвучали его слова, так как принц был человек сильный и решительный, и тотчас по взмаху его руки замолчала музыка.

Услышав его приказ, толпа метнулась к стоявшему поблизости незнакомцу, но тот спокойным и уверенным шагом пошёл к принцу. Никто не посмел его остановить, – такой ужас внушало всем высокомерное безрассудство этого явного безумца.

Беспрепятственно прошёл он мимо принца, – все прижались к стенам, чтобы дать ему дорогу, – и всё той же размеренной и торжественной походной, которая резко отличала его от других гостей, он направился к выходу, и никто не решился его остановить.

Тут принц Просперо, вне себя от гнева и стыда за своё минутное малодушие, бросился за маской. Ни один из его свиты, одержимой ужасом, не последовал за ним.

Принц бежал за незнакомцем с обнажённым кинжалом в руке, и когда на выходе из зала почти уже настиг его, тот вдруг обернулся и вонзил в него злобный беспощадный уничтожающий взгляд сверкающих мёртвых пронзительных глаз.

Раздался душераздирающий крик, и кинжал, блеснув упал на пол, на который спустя мгновение грохнулся мёртвый принц.

Призвав на помощь всё мужество отчаяния, толпа бросилась за маской. Но едва они схватили зловещую фигуру, как с невыразимым ужасом почувствовали и увидели, что под саваном и маской, которую они в исступлении пытались сорвать, ничего нет…

Теперь уже никто не сомневался, что это Красная смерть! Она прокралась как вор в ночи, и над всем безраздельно воцарились Тьма, Ужас и Красная смерть!

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. А почему под маской Красной смерти ничего не было?

ЭДГАР ПО. Это аллегория невидимого миру страха.

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Правильно! Уж я не знаю, жили ли вы в какую-нибудь эпидемию или нет, но мне на собственном опыте известно, что такое настоящая эпидемия коронавируса! Невидимый враг рода человеческого страшен и дьявольски силён, он несёт людям многочисленные болезни и собирает богатую жатву смерти. Коронавирус – это символ ужаса, смерти и поразивших человечество навязчивых страхов. Мистер По, ваш рассказ «Маска Красной смерти» в 20-х годах 21-го века выстрелил точно в цель!

ЭДГАР ПО. Благодарю, я тронут. В заключение я прочитаю вам моё стихотворение «Червь-победитель».

Во тьме безутешной – блистающий праздник

Огнями волшебный театр озарён!

Сидят серафимы в покровах и плачут,

И каждый печалью глубокой смущён.

Трепещут крылами и смотрят на сцену,

Надежда и ужас проходят как сон,

И звуки оркестра в траве вздыхают,

Заоблачной музыки слышится тон.

Имея подобие Господа Бога,

Снуют скоморохи туда и сюда;

Ничтожные куклы, приходят, уходят,

О чём-то бормочут, ворчат иногда;

Над ними нависли огромные тени,

Со сцены они не уйдут никуда,

И крыльями Кондора веют бесшумно,

С тех крыльев незримо слетает Беда!

Мишурные лица – Но знаешь, ты знаешь,

Причудливой пьесе забвения нет!

Безумцы за Призраком гонятся жадно,

Но Призрак скользит, как блуждающий свет;

Бежит он по кругу, чтоб снова вернуться

В исходную точку, в святилище бед;

И много Безумия в драме ужасной,

И Грех в ней завязка, и Счастья в ней нет!

Но что это там? Между пёстрых гаеров

Какая-то красная форма ползёт,

Оттуда, где сцена окутана мраком!

То червь, – скоморохам он гибель несёт.

Он корчится! – корчится! – гнусною пастью

Испуганных гаеров глупо грызёт,

И ангелы стонут, и червь искаженный

Багряную Кровь ненасытно сосёт.

Потухли огни, догорело сиянье!

Над каждой фигурой, угрожающей, немой,

Как саван зловещий, крутится завеса,

И падает вниз, как порыв грозовой –

И ангелы, с мест поднимаясь, бледнеют,

Они утверждают, объятые тьмой,

Что эта трагедия, «Жизнью» зовётся,

Что Червь-Победитель – той драмы герой!

Перевод К. Д. Бальмонта

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ (хлопает в ладоши). Аплодисменты автору!

Эдгар По раскланивается и уходит

Конец первой части

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ (входит). Дамы и господа, на сцену приглашается солнце русской поэзии Александр Сергеевич Пушкин!

Входит Пушкин и молча с достоинством, раскланивается со зрительным залом.

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. По предварительной договорённости Александр Сергеевич нам сейчас озвучит песню Вальсингама из драматической поэмы Джона Вильсона «Город Чумы». Сделает он это не в своем знаменитом изложении из «Пира во время чумы», а в переводе Верховского и Сухотина, опубликованного в Советском Союзе в 1938 году.

ПУШКИН (декламирует или поёт).

Два флота в море сшиблись вдруг, -

Могил раскрытых зев вокруг.

Бой яр; щадит ли он кого?

За бортом все до одного.

Равно, – кто ранен, кто убит, -

И стоны океан глушит.

И кто бы в бездну ни упал,

Хохочет мрачно кровью вал.

Так пусть Чума разит, шутя,

Пловца, косца, жену, дитя!

Вот на подушке голова;

Лишь сон сойдёт, она мертва.

Так пусть мы в яму все падём

Как Хлопья снега зимним днём!

Что тело без дыханья? Стон

Сквозь смерть прорваться не силён.

ПУШКИН и АНАСТАСОВ (хором декламируют или поют припев).

Потому, склонясь на нежной груди,

Чуме я хвалу пою: иди!

Если в эту ночь ко мне слетишь,

В объятьях неги меня сразишь.

ПУШКИН (декламирует или поёт).

Два войска сшиблись на холме;

Ушли – всё тихо, всё во томе.

Нет! Трижды десять тысяч тут

Лежат, дрожат; вздохнут – умрут.

Вот раненый, готов к концу,

Лицом склонился к мертвецу, -

И крики празднуют рассвет?

Пожар пришёл вослед побед!

Кого за день Чума пожрёт,

Телега ночью увезёт.

И ветром зыблется, суров,

Как знамя чёрное, покров.

Геката свет прозрачный льёт,

С улыбкой мёртвым счёт ведёт,

Трофеи громоздит в холмы

В честь победившей всё Чумы.

ПУШКИН и АНАСТАСОВ (хором декламируют или поют припев).

Потому, склонясь на нежной груди,

Чуме я хвалу пою: иди!

Если в эту ночь ко мне слетишь,

В объятьях неги меня сразишь.

ПУШКИН (декламирует или поёт)

Тебе, Чума, Я песнь пою!

Пришла – продли же власть свою!

Разишь законника во лжи,

Попа в усердии ханжи,

Скупца под полным сундуком,

Наследника над злым замком;

Вдовец, освободясь от уз,

Невестой новой тешит вкус;

И, плача, не одна вдова

Над мужем, что зарыт едва,

Глазами влажными следит,

Как щёголь под окном скользит.

Нам, людям в самом цвете сил,

Плач девушки влюблённой мил,

Когда с останков милых взгляд

Сойдётся с нашим невпопад.

ПУШКИН и АНАСТАСОВ (хором декламируют или поют припев).

Потому, склонясь на нежной груди,

Чуме я хвалу пою: иди!

Если в эту ночь ко мне слетишь,

В объятьях неги меня сразишь.

Перевод Ю. Верховского и П. Сухотина.

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ (хлопает в ладоши). Замечательно! А теперь давайте поговорим о вас, всеми любимом. Главная проблема вашей дуэльной истории, которая и привела к вашей гибели, была не в том, что эта иноземная сволочь Дантес ухлёстывал за вашей женой и вам было невмоготу это терпеть, а в том, что развратный царь Николай I был любовником вашей жены и фактическим отцом вашего старшего сына Александра, и вам это было прекрасно известно!

ПУШКИН (с хитрой улыбкой). На основании чего вы сделали такой вывод?

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Обе ваши дочери и ваш младший сын Григорий похожи исключительно на вас и это ваши дети, а ваш старший сын Александр похож исключительно на Николая I, и это его ребёнок! Поэтому после вашей смерти царь взял ваших детей на государственное попечение как своих побочных детей. За вынужденную измену вашей жены вы не могли вызвать на дуэль Николая I, поэтому вызвали кстати подвернувшегося под руку этого великосветского балбеса Дантеса…

ПУШКИН (с негодованием). Этот залётный негодяй почему-то решил, что если царю можно жить с моей женой, то почему нельзя ему, блистательному кавалергарду? (С задушевной интонацией.) Видите ли, у меня в жизни возникли чрезвычайные обстоятельства, которые было невозможно разрешить обычными, мирными средствами…

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Расскажите.

ПУШКИН. Мои долги казне и частным лицам выросли до таких угрожающих сумм, что расплатиться по ним я был совершенно не в состоянии… Продолжать дальше «доить» царя я посчитал для себя неприличным…

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Совершенно с вами согласен! Царь с вами поступал по меньшей мере неблагородно: трахал вашу жену, сделал вам байстрюка и, хоть и давал взаймы, но долги не списывал, а, когда вы не могли платить, он как подлый ростовщик низкого звания откладывал выплаты на будущее, и вы всё больше запутывались…

ПУШКИН (с достоинством). Как у представителя столбового русского дворянства в сложившихся обстоятельствах у меня было два выхода: или застрелиться самому, и тогда бы царь взял мою семью под своё покровительство и благополучно разрешил все возникшие трудности или…

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ (прерывает его). Или найти козла отпущения, на которого можно было свалить хотя бы часть ваших проблем… И таким козлом отпущения стал дурачок Дантес…

ПУШКИН. Пусть будет так! Как вы правильно изволили выразиться, Дантес мне подвернулся под руку весьма кстати… Какова его дальнейшая судьба?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.