Ольга Сатолес
Книга с верхней полки

Будильник открылся и окатил мою голову ледяной водой. Это означало, что он исчерпал все попытки меня поднять. Пришлось встать – когда голова лежит в холодной луже, какой уж тут сон. Я помедлил, раздумывая наливать воду в будильник снова, или не стоит. Всё же налил.

Позавтракал на скорую руку – сжевал нечто из резинового пакетика и запил невесть чем из силиконовой бутылки. Нет, я понимаю, что всё выращивают на подземных фермах при искусственном освещении, но зачем тогда эту дрянь называть сыром и сливовым соком?

Уронил бутылку, содержимое разлилось по всей кухне. Чёрт, сколько же сока, оказывается, помещается в такую маленькую ёмкость! Помню, когда-то мы все считали, что в будущем люди поселятся в супердомах, которые будут убирать невидимые роботы. Не угадали! Вот оно – будущее, а у меня в руках банальная, причём грязная, тряпка, которую я выкручиваю в ведро.

Я катастрофически опаздывал, поэтому одной рукой чистил зубы, другой искал чип. Надо его не вынимать на ночь – прозрачный, еле отыщешь в ящике… Наскоро надел костюм. Напялил туфли. Вставил в ладонь чип. Криво. Ладонь зачесалась, но поправлять некогда. Закрыл дверь и бегом, благо – библиотека, где я тружусь, находится на третьем уровне нашего сектора, в одном лестничном пролёте от моей квартиры.

Прямо посредине коридора из трещины в потолке хлестала вода. Если издали можно было принять этот водопад за обычный прорыв подземных вод, то уже метров пятьдесят спустя тошнотворный запах просто сбивал с ног. Конечно, благоухания цветов мы, «подземляне», не ждём, но подобная вонь – перебор даже для наших улиц. Мутная речка с грохотом лилась по земляной плохо прокрашенной стене, смывая остатки краски, затопила полкоридора, и уже подбиралась к лестнице. У нас в Доме это нередкость – старая канализация часто прорывает. А почему бы ей не беситься, если в неё вместе с дождевой водой попадают камни, осколки кирпичей, куски бетона и прочий мусор с поверхности. И ремонтировать её никто не собирался.

Обычно я по таким пустякам не нервничаю, но терпеть не могу опаздывать, поэтому и начал лихорадочно искать обходной путь. Пара удобных путей оказалась закрыта, пришлось спуститься уровнем ниже. Чувствовалось, что здесь живут люди позажиточней – угольные свежевыкрашенные стены, резиновый пол, через каждые двадцать метров светильник. По размеру, впрочем, они маловаты – у нас освещение хоть и реже, но мощнее.

Добрался, наконец. Библиотека имени Шевченко – гордо светится над дверью. Ей после Столкновения оставили прежнее название, хотя вряд ли это имя сейчас кому-нибудь, о чём-то говорит.

В принципе, я мог так уж и не торопиться – никто меня не контролировал – храню культурное наследие и ладно. Посетителей немного – у нас книжный досуг не в моде. Телевидения теперь нет, но остался Интернет – попросту Сеть, где и предпочитают пропадать подземные граждане. Впрочем, так было и до Столкновения.

Включил свет, полил чахлые цветочки, смахнул невидимую пыль со столов, запустил встроенную в стол систему. С усилием вытащил из столешницы видавшую виды панель управления. Она по идее должна выплывать автоматически. Ага, не дождётесь! Попытался наладить связь компьютера с личным чипом. Пришлось несколько раз чип вынимать и вставлять заново, прежде чем Макс его увидел. Макс, так я окрестил старинную машину, принялся перемигиваться с моим чипом, от чего ладонь начало покалывать. Говорят, это вредно, но пока все живы.

Обычно до первого посетителя проходит часа два. Первым приходит пенсионер Борис Михайлович – принципиальный противник прогресса и регресса одновременно. В течение дня заходят школьники, иногда будущие мамочки, которым старорежимные врачи запрещают торчать в Сети, и тем нужно занять чем-то пока ещё свободное время. Часам к пяти приходит Ева…

*****

В тот день девочка появилась раньше обычного…

– Здравствуйте!

– Здравствуй! Что-то рановато ты сегодня? В школе опять нет света, и занятия отменили?

– Нет. Каникулы… Роман Иванович, я возьму стремянку?

– Конечно, Ева.

Ева подтащила стремянку и долго сосредоточенно перебирала книги. С нижних полок она уже всё перечитала, некоторые книги даже по нескольку раз.

– Ева, тебе помочь?

Стеллажи вдоль стен высоченные, а стремянки низковаты. Девочка потянулась за какой-то толстой книгой, рискуя свалиться.

– Да, если можно.

– Можно, конечно.

Я, правда, тоже не гигантского роста, но довольно ловко взобрался на самую верхнюю ступеньку и достал нужный фолиант.

– Спасибо, Роман Иванович!

– Да не за что.

Ева прошла по узкому проходу между двумя рядами жёлтых школьных парт (других столов для библиотеки у властей нашего сектора не нашлось), села за последнюю, раскрыла потрёпанную книжку и погрузилась в чтение. Я вернулся к панели и вышел в Сеть, намереваясь проторчать там до конца рабочего дня, чтоб хоть как-то убить время.

Еве я ужасно завидовал. Сначала мне казалось, что это обычная зависть взрослого человека к чьей-то молодости. Потом я понял – я завидую ей, потому что она рождена в Доме и НЕ ЗНАЕТ другой жизни. Она знает о Внешнем Мире, вечно погружённом в туман, и он оставляет её равнодушной. Мысли о Земле не приводят её в отчаянье, не заставляют выть по ночам и ощущать, как разбухает в груди чудовищная пустота. Ей нет дела до того, что жизнь пройдёт и закончится в стенах этого проклятого Дома, а за окном всё также будет висеть ядовитый сумрак. По-своему она счастлива.

Еве тринадцать. Уже года три она – постоянная читательница библиотеки и моя хорошая знакомая по совместительству.

Каждый вечер в одно и то же время она приходит в читальный зал, в конце которого за массивным старинным столом восседаю я. Ева берёт какую-нибудь книгу и читает до закрытия библиотеки. Потом помогает мне расставить стулья, вытереть столы и сложить книги. Раньше за весь вечер мне удавалось перекинуться с ней едва ли парой слов. Если я спрашивал, понравилась ли книга, девчонка пожимала плечами и говорила: «Интересная» или «Ничего». И больше ни слова. Но я каждый раз интересовался зачем-то. И вот результат – со временем Ева стала более разговорчивой.

Я попытался углубиться в чтение новостей. «Великобритания закончила строительство нового этажа». «Учёные снова занялись поиском метеорита. «Ежегодная акция «Вспомни земную весну» стартовала!» Меня замутило, и я отключил Сеть.

– Ева! – позвал я, не зная, зачем. Наверное, чтоб отвлечься от тошноты.

– Что, Роман Иванович!

– Ты что-нибудь знаешь о весне? – спросил я. Спросил и испугался. На кой чёрт Еве знать то, что кануло в бездну времени и никогда не вернётся? И зачем мне слышать, что она думает об этом?

– Знаю! Мама любит вспоминать прошлое…

Рад что, я не единственный сентиментальный кретин в нашем секторе.

– И что скажешь?

Девочка помолчала…

– Здорово, наверное, было… Что-то там цвело…

– Ещё бы! Представь – целые поляны цветов!!!!!

– Красиво… – с недоверием протянула Ева.

А я заткнулся, потому что почувствовал, что ещё слово и расплачусь, как маленький.

Я давно расстался с иллюзиями и понимал, что больше НИКОГДА в моей жизни не будет одуряющего аромата липы, тёплого весеннего ветра и морковного запаха цветущих фиалок. Не придёт то странное ощущение, когда сидишь дома и чувствуешь, что час от часу всё больше дуреешь от весны. И удивляешься, потому что знаешь – ещё зябко, и все окна закрыты, и не может в квартире, не очнувшейся после зимней спячки так дерзко пахнуть новой жизнью. И ты радуешься всей этой дребедени, и крылатым муравьям, ползущим по стеклу, и кружится у тебя голова…

А теперь всё, что осталось у Человечества это стены, выкрашенные зелёной краской, завешенные идиотскими плакатами – рекламой детского питания; уродливый младенец печально смотрит на баночку с серой мутью и подпись внизу «Ему ЭТО нужно». На самом деле все знают – несчастному нужно на нормальную Землю со зреющими под жарким солнцем сочными фруктами и свежими овощами, но такой планету больше никто не увидит. По крайней мере, ещё лет двести.

И мне невыносимо от этой мысли…

*****

Двадцать лет назад я был совсем другим человеком. Я работал корреспондентом крупного географического журнала «Континенты», в котором вёл раздел «Африка». Я обожал свою работу, я жил ею. Я не мог сидеть дома дольше недели. Несколько дней на «большой земле», и во мне закипала прогретая жарким солнцем кровь.

Я срывался с места и мчался в очередную командировку. Вся моя жизнь была частью Великого континента, песчинкой его барханов, гонимой жаркими ветрами. Я жил в ритме тамтамов и не мыслил ничего другого. В моей жизни сплетались и разбегались тысячи дорог, менялись как в калейдоскопе лица людей, бурлили реки, вырастали горы, ветер швырял в лицо пригоршни песка, с грохотом проносились стада антилоп и гортанно кричали огромные чёрные птицы…

Я до сих пор просыпаюсь по ночам от этих криков и ещё долго, пока снова не провалюсь в душный тревожный сон, слышу горячее дыхание пустыни и ощущаю на губах приторную сладость сочных лопнувших под полуденным солнцем фруктов.

Ещё у меня была семья… В общем, наверное, я считался нормальным счастливым человеком и думал, что так будет всегда – Африка-дом-Африка. Но Катастрофа всё перечеркнула. Лучше бы у меня и не было никогда ни Африки, ни семьи…

*****

Метеорит. Его приближение вычислили лет за десять до катастрофы, поэтому кое-что успели подготовить…

Я хорошо помню последний день. Мы уже несколько месяцев жили в этом АДу – Автономном Доме, и вот накануне вечером пограничникам было приказано задраить вход. Я сидел перед монитором в своей маленькой квартире с низкими потолками в ожидании трансляции столкновения и цепенел…

Я почувствовал только глухой удар, и перед монитором камеры внезапно поднялась буря, в бронь стекла с остервенением забились какие-то обрывки, ошмётки, куски, камни…

Это был конец.

Это было начало.

Внешний мир был пропитан смертельной радиацией, и нужно было ждать…

Сначала я по инерции ещё что-то крапал для журнала, ударяясь в воспоминания, но вся эта писанина уже не имела никакого смысла. Я ушёл из редакции.

Жена не могла вынести мужа, который лежал днями напролёт на диване и с тупым онемением смотрел в потолок. Она пыталась давать какие-то советы, расшевелить меня, но без толку. Терпение лопнуло, она забрала сына и уехала к родителям. Добираться ей пришлось на вело-рикшах, так как автомобили у нас в АДу запрещены, а метро-сообщение с Сибирью наладили только год спустя.

Уведомление о разводе прислала по электронной почте.

Я провалялся на диване ещё несколько месяцев, пока не закончились накопленные деньги. Потом принялся за поиски работы, но тщетно – либо работа не нравилась, либо я не подходил. И вот однажды, бродя бесцельно по коридорам Дома, наткнулся на объявление, написанное от руки на каком-то клочке бумаги. Криво приклеенное к стене, оно призывало откликнуться людей, ещё помнящих, что такое книга. Любопытство взяло верх. Я подумал – может конкурс какой-нибудь журналистский. Ну, да – размечтался…

Так я попал в библиотекари.

*****

– Роман Иванович!

Сгустившиеся воспоминания в испуге разлетелись.

– Роман Иванович, нам пора?

Стрелка стареньких часов подбиралась к восьми.

– Сворачиваемся!

Мы с Евой выполнили ежедневный ритуал с расстановкой стульев и уборкой. Не подумайте, что я заставлял бедную девочку горбатиться – убирал у нас допотопный робот-пылесос, а мы с Евой просто пыль смахивали.

Я выключил свет, запер дверь, взял у Евы сумку, и мы отправились по извилистому коридору в сторону центра.

Мы часто ходили домой вместе, если Ева засиживалась в читальном зале до закрытия. Девочка всю дорогу в основном молчала, а я болтал от души, радуясь возможности хоть кому-то поведать о своих африканских приключениях.

Конечно, если бы мать Евы узнала, что она вечерами бродит по коридорам с сомнительным типом, вроде меня, наверное, потребовала бы объяснений – на каком основании взрослый дядька забивает её дочке голову всякой ерундой. Но мама работала допоздна и ни о чём, к счастью, не догадывалась.

Поинтересовался школьными делами, и девочка выложила мне по пути все нехитрые подробности минувшего дня. У площади мы попрощались.

Я заспешил в своё излюбленное место – бар «Сток», свернул в узкий тускло освещённый коридор С-55 и вскоре без труда нашёл знакомую дверь.

«Сток» – растекались и снова складывались в слово жидкие буквы над входом. Я притормозил на ступеньках – попытался вспомнить, сколько у меня единиц на чипе, и обшарил карманы. Нащупав в кармане пару сотен, уже не колебался – на вечер должно хватить.

«Ваши документы!» – представитель Обеспечения Безопасности вырос как из-под земли прямо у меня перед носом и посмотрел на меня так, словно я уже признался во всех грехах.

Судя по докатастрофному «Ваши документы», этот тип выбивал признания из граждан ещё до Столкновения.

Я не ожидал такого поворота событий и замешкался с чипом, где собственно и находились все «документы». Обэшник взглянул куда-то сквозь меня, сделал едва уловимое движение головой… Ещё секунда – и я оказался в горизонтальном положении, лицом в пол.

– Имя, фамилия? – проревели надо мной.

Шевелить губами, когда твоё лицо вдавлено в грязный камень, весьма неудобно, доложу я вам. Пришлось сознаться, что меня зовут Роман Гроднов. Меня схватили за ворот, резко подняли, и я узрел перед собой наглую ухмылку обэшника.

– В чём дело? Я ни в чём не виноват!

Обэшник вытащил из папки слегка помятый лист, откашлялся и торжественно зачитал текст, услышав который, я остолбенел.

– Гражданин Гроднов Роман Иванович, Вы обвиняетесь в убийстве Фрола Садового. Предписано Вас арестовать.

Последнее слово он произнёс с неподдельной радостью и бросил помощникам:

– Продолжайте!

Наручники сомкнулись. Крепкие ребята подхватили меня под руки и потащили по коридору.

*****

– И так… – следователь Бруков, тот самый, что меня арестовал, судорожно листал подшивку документов и, не обнаружив нужного файла, заметно разозлился. – Ваше удостоверение личности! Живо!

Я протянул ладонь. Этот садист попытался вырвать из неё чип.

– У вас что – сканер сломался? – я озверел от острой боли и отдёрнул руку. – Вы не имеете права изымать чип, только подключаться к нему!

– Грамотный попался? – презрительно процедил обэшник. – Ну, так я сейчас вызову помощников, и мы разберёмся, кто и на что здесь имеет право.

– Держите, – я вынул чип и отдал. С идиотами лучше не спорить.

Бруков усмехнулся, засунул чип в компьютер и несколько минут тупо таращился на экран.

– Там для активации надо в зелёный кружочек ткнуть.

– Умник?!

– Просто помочь хочу.

Взгляд обэшника помутнел, и я понял, что пора заткнуться.

Он что-то бормотал, шевеля губами, водил пальцем по экрану, наконец, обнаружил искомый кружочек и «завис» ещё минут на пять – изучал моё личное дело.

– Значит, Вы – библиотекарь?

– Да. А что же происходит? Может, объясните всё-таки?

– Фрол Садовый убит … – следователь посмотрел на меня, наблюдая за реакцией на сказанное. – Вы же были знакомы?

– Да, были… Сочувствую ему, конечно… Я давно его не встречал и не знал, что у него какие-то сложности… но я причём?

– Пистолет, из которого потерпевший был убит, лежал в книге со штампом Вашей библиотеки. Книга найдена у него дома.

Я нервно засмеялся:

– Как пистолет мог уместиться в книге?

– Не притворяйтесь, будто не знаете, как это делается! В страницах был вырезан тайник.

– Что за книга?

– «Мастер иллюзионной живописи»

– Припоминаю… И всё-таки – почему меня обвиняют в убийстве?

– Его застрелили из пистолета, который был в книге Вашей библиотеки.

– Это не моя библиотека, а государственная!

– Пистолет могли подложить Вы!

– У меня нет пистолета!

– Это Вы должны доказать!

– Не мне нужно доказать свою невиновность, а вам мою причастность.

– Не волнуйтесь – докажем! Уверен, к концу дня мы получим от Вас признание.

Обэшник собирался ещё что-то добавить, но селектор на столе оглушительно затрещал и скрипучим голосом доложил, что Брукова ждёт начальство. Следователь был явно раздосадован перспективой прервать допрос, пристегнул меня к стулу толстой витой цепью, напоследок посмотрел так злобно, будто это я его оторвал от «дела», и убрался.

Я просидел час, другой… Чтоб отвлечься от боли в затёкших мышцах я предался воспоминаниям.

Неожиданно я увидел себя ребёнком, тщетно оттирающим залитый въевшейся краской пол в классе. Светило вечернее солнце, ворвавшееся вместе с тёплым весенним ветром в распахнутые окна, пели птицы. С площадки у школы доносились голоса моих приятелей, которые гоняли мяч, а я торчал в классе, пытаясь отскрести проклятую краску.

Не дождавшись меня из школы, отец пришёл за мной и застал за этим неприятным занятием.

Не говоря ни слова, он ушёл и вскоре появился с бутылкой растворителя и ворохом тряпок. Он опустился на пол рядом со мной и принялся за краску.

– Подумай, Рома, почему ты здесь, – произнёс отец.

Я вздрогнул от неожиданно прерванного молчания.

– Ты понял, почему ты здесь?

Я ничего не ответил, но я понимал, что он хотел сказать – я здесь неслучайно! Все ребята резвились во дворе, а я, как проклятый, весь вечер отмывал класс потому, что у меня слабый характер. Меня ничего не стоит подбить на шалость, а потом оставить в дураках. Краску ту не я один разливал, но мучался с ней только я из всей компании.

Вдвоём мы с отцом управились довольно быстро, но домой не спешили.

– Давай, Рома, проветрим класс – запах растворителя ещё очень сильный.

Мы стояли с отцом у окна и наблюдали, как медленно сгущается тёплый вечер.

Уже совсем стемнело, когда мы заперли кабинет и попрощались со сторожем школы. А потом шагали домой по тёмным улицам и ели чуть подтаявшее эскимо, которое отец купил в вечернем магазинчике. Он уговорил сердитую продавщицу обслужить нас, хотя она «уже закрылась, потому что нет света». Папа умел ладить с людьми…

Почему я вспомнил тот несмотря ни на что замечательный вечер из детства? Потому что слова отца были сейчас как нельзя кстати – «Подумай, почему ты здесь».

Часа через три моего ожидания в духоте я почувствовал, что больше не выдержу и свалюсь со стула.

Вдруг дверь осторожно открылась, в комнату вошёл молодой человек в форме обэшника. Он прижимал к животу тощий портфель, и, явно стесняясь меня, проскользнул вдоль стены к столу. Он откашлялся и, едва взглянув на мою измученную физиономию, тут же отвёл глаза. Его лицо пошло красными пятнами, а лоб вспотел.

– Я Ваш новый следователь – Сколтов, – представился парень. Он сел за стол, пощёлкал «мышкой», пристально вглядываясь в монитор, удручённо вздохнул и, не глядя в мою сторону, добавил: «Начнём допрос».

*****

Трудно сказать, кто больше устал от происходящего – Сколтов или я. Молодой следователь, наверное, стажёр, всё время что-то печатал. Готов поклясться, что он фиксировал даже моё ёрзание на стуле. Наверное, так его в институте учили. У него был заготовленный список вопросов, которые он добросовестно зачитывал мне по одному. Я терпеливо отвечал: «Нет», «Не был», «Книги давал всем зарегистрированным», «Никаких подозрительных лиц на территории библиотеки не встречал», «Погибшего знал – вместе работали в редакции».

Вечером пришёл Бруков. Внимательно прочёл протокол допроса и пренебрежительно хмыкнул:

– Так ещё чего доброго его и отпускать придётся.

– Но, может быть он действительно невиновен. Я стараюсь выяснить.

– Стараться будешь над дипломом, а сейчас нужно дело закрывать. У тебя что – толпа подозреваемых?

– Не-ет. Только Гроднов.

– Вот и я об этом – только он. А дел у нашего ведомства – за год не управиться. А ты сопли распустил – «может, невиновен». Скорей всего виновен. Только это нужно быстро выяснить, а так ты с ним до пенсии беседовать будешь.

– Я веду допрос как положено!

– «Положено» – снова передразнил Бруков. – Не знаю, как вас там, в академии, учили, но у нас положено по-другому разговаривать с подследственными.

Обэшник позвонил кому-то и произнёс в трубку: «Холодного в 312-ю». Наверное, Холодный, это была фамилия того здоровяка в комуфляже, который через минуту нарисовался в дверях. От одного взгляда на него у меня похолодело в затылке, и я перестал чувствовать ноги.

– Владимир Викторович, может быть, я сам продолжу допрос? – следователь попытался защитить меня.

– Ну, конечно – потом продолжишь! Забирай! – приказал подполковник детине. Тот заломил мне руки и надел наручники, хотя я и не думал сопротивляться.

Меня долго вели полутёмными коридорами, спустили по лестнице на два марша вниз. Мы снова куда-то топали, пока, наконец, я не оказался перед массивной бетонной дверью.

На потолке замигала лампочка, и дверь со стоном отворилась. От удара в спину я влетел в комнату и упал на холодный влажный пол.

*****

– Приносим свои извинения, Роман Иванович, – бормотал Бруков, поправляя на мне одеяло. – Выздоравливайте! И если что-то нужно, сразу говорите – мне передадут.

Я отвернулся к стене.

После того как перебитые рёбра срослись, меня отпустили. Хоть мне решительно не нравилась оскорбительная формулировка – «за недостаточностью улик», но главное – я оказался на свободе! Мне казалось тогда, что я весьма счастливо отделался от этой нелепой истории.

Я так «насиделся», что при первой возможности помчался в библиотеку с несвойственной мне прытью. Окрылённый свободой я впорхнул на третий этаж сектора…

– Роман Иванович!

Я обернулся – Ева! Она подошла и протянула мне ключи.

– Ева, чертовски рад тебя видеть! А что это за ключи?

– Я Вас тут каждый день караулю. Я же ничего не знала… Пришла… Библиотека открыта. Всё вверх дном. Книги валяются… Вас нет… Я нашла дома навесной замок и закрыла дверь.

– Ох, умница! Спасибо тебе, что позаботилась о библиотеке!

Я еле-еле открыл дверь – новый замок оказался весьма древним, хотя не в моей ситуации привередничать…

На меня приятно пахнуло старой бумагой. Такой родной домашний запах.

– Проходи, Ева.

– Роман Иванович, а можно Вас спросить про убийство?

– Давай!

– А тот человек… Как он погиб?

– Его кто-то убил.

– А причём здесь Вы?

– Дело в том, Ева, что его убили из пистолета, который был припрятан в одной из наших книг… И к тому же…

– Какой ужас!

Мне показался «ужас» Евы не совсем искренним. Судя по тому, как раскраснелись у девчонки щёки после моего сообщения, близость к опасности и вся ситуация вызывали у неё скорее любопытство нежели сочувствие. Типичное современное дитя.

– Этот человек был нашим читателем?

Мне понравилось, это её «нашим»! За время моего отсутствия Ева почувствовала себя здесь хозяйкой.

– Да видишь ли, какая странная история. Этот человек оказался …

Я не успел договорить, потому что в этот момент в комнату вошёл маленький грузный человечек в форме обэшника. «Чёрт, неужели снова арест», – обречённо подумал я.

– Вам предписано покинуть рабочее место до выяснения обстоятельств дела, – обэшник протянул мне густо испечатанную бумагу.

Я мало что понял из всей той ерунды, которая излагалась в постановлении, но суть была такова – мне запрещали работать до того момента, как дело будет закрыто.

– И что же мне кушать, если не буду зарабатывать? Можно к Вам приходить хотя бы обедать?

– На Вашем месте я бы уже не шутил. Но в любом случае это вопрос не ко мне – я простой исполнитель. Распишитесь в получении и освободите помещение.

– Ну, освободить, так освободить. Пойдём отсюда, Ева.

Я закрыл дверь и отдал «простому исполнителю» ключи. Подумал – пусть подавится, у Евы, наверняка, дубликат есть.

– Идёмте скорей, Роман Иванович, – прошелестела Ева и показала рукой в сторону лестницы – пёстрая кучка народа толпилась у входа на этаж.

– Убийца! Убийца! – завидев меня, неожиданно принялись скандировать люди, и несколько человек угрожающе двинулись в мою сторону.

Я оторопел. Этого ещё не хватало, едва рёбра зажили! Но, видимо, бить меня в присутствии ребёнка никому не хотелось, поэтому впереди идущий сделал знак рукой, и толпа смолкла. Щуплый мужчина со злым сморщенным лицом отделился от остальных, приблизился вплотную, покосился на Еву и прошипел прямо мне в нос: «Только попробуй заманить кого-нибудь в свой хламушник! Я тебе шею сверну!»

– Угу!

– Роман Иванович, ну пойдё-о-о-мте же! – умоляюще протянула Ева.

– Да, точно, пойдём! Пойдём ко мне, – я подхватил Еву под локоть, увлекая по коридору в противоположную от библиотеки сторону. – У меня дома книг не меньше – сможешь что-нибудь выбрать. А с библиотекой – я разберусь позже.

– Но… мама… Если она узнает, что я была дома у незнакомого… э-э… человека…

Девочка постеснялась сказать «мужчины», но контекст был и так ясен – мама может подумать, что злой дядька завлёк девочку в дом, чтобы поразвлечься. Но мне, честное слово, было сейчас не до этих глупостей.

– Не узнает! Вот если будем тут торчать, тогда точно – неприятностей не оберёшься.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.