Илья Воробьев
Бежевый чемодан

Эту историю Ваня мне изложил длиннющим сообщением в «Телеграме», за какие-то несколько минут до своей смерти. Нет, я, конечно, встречался с ним позже, но та встреча лишь окончательно убедила меня в сумасшедшей правдивости бреда, который я прочитал тем роковым утром. Некоторые из вас, знакомые с Иваном Коревичем, директором нижегородского «Химсекта», могут вместо этого назвать сумасшедшим меня, потому что не раз видели Ваню в полном физическом и умственном здравии, но, уверяю, вы поймёте, о чём я, прочитав его рассказ. Я только позволю себе преобразить последнее сообщение Вани, сделав текст удобочитаемым и художественно привлекательным.

Итак, ранним утром 11 ноября чёрное небо окутывало спящий город клубами непроглядной тьмы; зябкий ветер с пронзительным свистом закрадывался под одежду, леденя спину и руки, а с неба летели, кружась в безумном вальсе, хлопья чистого снега и ложились на асфальт шелковистой простынёй. Было мокро, холодно и гадко. Ваня стоял на перроне станции «Пушкино» и терпеливо ожидал электричку до Нижнего Новгорода, которая должна была прибыть в 5:44.

Луч прожектора разрезал плотный сумрак перрона, и поезд чинно остановился у платформы, прожорливо разевая тамбуры, словно гигантский червь с двумя рядами пастей вдоль всей своей продолговатой туши. Ваня с привычной утренней неохотой двинулся к дверям. Зеленоватое свечение из окон не внушало ему чувства уюта: света было непривычно мало, и вместе с тем за стеклом так всё было размыто, словно в действительности этот свет кто-то силой удерживал внутри. Выходящие из вагона пассажиры выглядели на удивление приветливо и улыбчиво для шести утра. Вместе с угрюмыми людьми перрона Ваня зашёл в сумрачный тамбур и, пройдя в салон, сощурился вдруг от невыносимого сияния: лампы били как само солнце, аж до боли в глазах; в вагоне при этом стоял фруктовый аромат, очень отдалённо напоминающий запах груши или персика, – настолько невыносимый, что его впору называть не ароматом, а вонью. Ваня приметил местечко в середине, напротив какого-то костлявого старика в костюме и пальто, и, прикрывая разболевшиеся глаза, чуть не побежал туда. Он решил, что слишком привык к темноте на улице, а из-за раннего подъёма глаза его плохо адаптировались к смене освещения.

Машинист объявил следующей станцией Дзержинск. Ваня сидел у окна, прижимая к себе свой портфель. Вагон оказался полупустым, как и полагается столь ранней электричке, зато немногочисленные пассажиры, видимо, ехали от самого Гороховца и ехали надолго, потому что полки над головами практически целиком были забиты разноцветными сумками и чемоданами. Иван со вздохом приник к стенке. Обычно тряска убаюкивает его в это время, но сегодня свет в вагоне настолько пронзительный, что сон как ветром сдуло. Большинство пассажиров беззаботно занимались своими делами или дремали, но кто-то с явной нервозностью оглядывал вошедших. Одна молодая девушка встретилась с Ваней взглядом, и лицо её свело трагической судорогой. Ваня недоумённо нахмурился и протёр глаза.

– Она сокрушается от того, что вы не заметили её знака, – услышал он прямо перед собой.

Голос принадлежал тому костлявому старику в костюме и пальто, с белоснежной сединой и морщинистым, истощённым лицом.

– Знака? – повторил Ваня.

– Когда вы вошли, она махнула рукой, призывая вас уйти, но вы этого не заметили. Теперь она рыдает о вас.

Старик, не поднимая головы, глядел на свой кнопочный телефон в трясущихся руках и зачем-то постоянно листал список контактов.

– Почему? – вздохнул Ваня и снова приник к стенке, закрыв глаза.

Свет слепил даже через сомкнутые веки, поднимая самые жуткие ощущения из глубин души.

– Потому что этот поезд, оказывается, проклят. Никто его не покинет живым.

С резким гудением за окном пронеслась цепочка огненных квадратов, вновь сменившись тьмой. В этой тьме иногда мелькали конусы холодного света, пленившего фасады кирпичных домов, разноцветные детские качели и чёрные изломы раскидистых ветвей. Эти конусы неспешно пробегали мимо под невыносимо ровный стук колёс электропоезда.

– Что? – переспросил Ваня, пытаясь поймать взгляд старика.

Тогда тот и поднял голову, убрав телефон в карман.

– Вы не волнуйтесь, молодой человек. Всё бывает в первый раз. Жертвы «Кристалла» тоже не знали о своей скорой судьбе…

– Нет-нет, вы сказали… никто не покинет живым?

– Да, точно так.

Старик кивнул и улыбнулся. Что-то в его облике – то ли эта улыбка, то ли тряска рук, то ли морщинистое, как орех, лицо – придавало ему зловещий вид.

– Вы до Нижнего едете? – спросил старик, видя замешательство собеседника.

Ваня вздохнул и закрыл глаза, показывая, что не желает отвечать. Почему-то ему казалось, что свет становится только ярче, хотя он давно должен был привыкнуть к нему.

– Ладно, – шепнул старик, выпрямился и стал с шумом вдыхать воздух, точно медитируя. И то ли он намеренно пытался досадить случайному пассажиру, то ли носовая перегородка у него была столь сильно искривлена, но вдыхал он с таким шумом, что очень скоро, когда за окном стали проплывать платформы Дзержинского вокзала, Ваня потерял всякое терпение и встал, собираясь пересесть на другое место.

– Подождите! – сказал старик, отчаянно схватив Ваню за рукав.

– Отпусти, а?!

В это время электричка остановилась и несколько человек поднялись со своих мест, направившись к тамбурам. Ваня услышал отрывистое урчание, что-то мелькнуло впереди, хрустнуло, и все пассажиры, кто собирался уходить и вышел в проход между скамьями, вдруг грохнулись, как брошенные куклы. Только почувствовав на щеке что-то горячее, Ваня запоздало увидел струйки зловонной крови, тут и там выстреливающие из мёртвых тел. Он не мог пошевелиться от охватившего его ужаса, в его разинутый рот мог бы влететь целый рой мух. Один мужчина в пальто лежал прямо перед ним, в растекающейся багровой луже, с пробитой насквозь головой. Вдруг лужа потекла в обратном направлении: кровь стала наслаиваться саму на себя, оттягиваясь к мёртвому телу, не оставляя ни капельки на полу, а затем, собравшись в один дрожащий шар, вошла в ту дыру на виске, откуда вытекла секундами ранее – и рана исчезла. Мужчина вдруг быстро поднялся, потёр себе висок, отряхнул пыль с пальто и, улыбнувшись, точно ребёнок солнечному дню, направился в тамбур. Ваня же не мог пошевелить и мускулом от объявшего его кошмарного чувства, кроме как мышцами шеи, поворачивавшей голову вслед за восставшим мертвецом. А мертвец остановился у дверей, оказавшись в очереди на выход – в очереди из таких же, как он, оживших трупов.

Ваня обессиленно грохнулся на скамью перед стариком, всё продолжавшем свою странную и чудовищную, в такой-то ситуации, дыхательную гимнастику. Мертвецы неторопливо вышли из вагона, вместо них сюда зашёл десяток других людей – мрачных и сонных, задумчивых и серьёзных. Только у одного-двух Ваня заметил улыбку или намёк на радость в лице; он снова обратил внимание на рыдающую на весь вагон девушку, отчаянно машущую вошедшим. Никто не обращал внимания на её знаки.

– Дзержинск. Следующая остановка… эх, «Калининская», – прозвучало по громкой связи. Хотя Ваня не был уверен, что действительно слышал вздох.

На скамью впереди уселась какая-то женщина и угрюмо уставилась в телефон. Рядом с рыдающей девушкой сел молодой парень, и та принялась трясти его за рукав, о чём-то слёзно умоляя, но парень отмахивался от неё, как от сумасшедшей. Двери с шумом захлопнулись, и роковой поезд двинулся дальше.

Глаза Вани, которыми он в упор буравил старика, не уменьшились, но выражали они уже не столько ужас, сколько нечеловеческое напряжение. Он подался вперёд всем телом и сжал горло тщедушного старика.

– Посто…

Но пальцы Вани только впились сильнее. Нужно было уничтожить убийцу на месте!

– Что вы делаете? Остановите это кто-нибудь! – послышалось со всех сторон.

Какой-то мужик вскочил со своего места, чтобы крепкой рукой прекратить расправу, но та рыдающая девчушка с визгом бросилась ему наперерез. Ваню снова оглушило урчание, и, когда он поднял на одно лишь мгновение глаза, такой убийственный страх сковал его тело, что он не мог даже отвести взгляда и его крохотные зрачки вынуждены были впитывать ужас, представший перед ним: высоко висящая в воздухе сумка, от которой к земле тянулось нечто длинное, изломанное и тёмное, вроде конечности насекомого, но толщиной с человеческую ногу и оканчивающееся блестящим остриём, вонзённым в линолеум пола. Ещё четыре такие же конечности раскинулись в воздухе словно листья пальмы; одна из этих кошмарных лап опиралась на полку с ручной кладью, а две другие держали на весу трупы несчастных мужика и девушки, пронзив их головы. Это невообразимое нечто, кошмарное создание, которое Ване не могло явиться даже в самых бредовых снах, оглушительно заурчало, резко сбросило тела и одним неуловимым движением вдруг свернулось на полке, оказавшись самой обыкновенной синей сумкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.