На ночь глядя
Сборник рассказов
Азамат Тулегенович Сыздыкбаев

© Азамат Тулегенович Сыздыкбаев, 2023

ISBN 978-5-0060-6391-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Хозяйка Кошачьего острова

Светло-рыжий кот, бесшумно ступая мягкими лапами по траве, крался к своей добыче. Это был поджарый самец в самом расцвете сил, и в его движениях сквозила больше игра, нежели жизненная необходимость – домашний кот Адонис подкрадывался к небольшой щуке, пойманной рыбаками несколько минут назад, и лежавшей уже неподвижно, хоть еще и не мертвой.

– Смотри, стервец, как обнаглел! – рассмеялся его хозяин, 41-летний дядя Ельтай, сосед, живший на соседней улице. Он назвал так кота, поскольку был большим любителем древнегреческой мифологии.

– Брысь! Ты уже получил свое.

Кот ретировался, наверное, в пятнадцатый раз за последние полчаса, но упорная тактика принесла-таки свои плоды – желтый разбойник улучил момент, в два прыжка оказался возле заветной добычи, схватил ее и был таков.

Вместе с дядей Ельтаем на рыбалку приехал его свояк – совсем еще не старый мужчина в возрасте 47 лет, и не менее поджарый, чем кот Адонис. Большинство казахских мужчин имеют свойство хотя бы немного «расплываться» с годами, но только не Дастан-ага – так звали свояка соседа Ельтая, который был, что называется «из породы гончих». Говорят, в более молодые годы он был большим любителем рыбалки, но в свое время по непонятной причине охладел к некогда любимому увлечению. Дастан-ага, с неприязнью поглядел на Адониса (коты почему-то были его фобией, он всегда прогонял их, если они осмеливались к нему ластиться). Это был очень жилистый мужчина сурового вида, но с добрыми глазами. Он бы выглядел гораздо моложе своих лет, если бы не одно «НО» – его волосы были практически идеально белыми, как лунь.

Дядя Ельтай, посмотрев на кота, вдруг обратился к своему свояку:

– Даке, расскажите, что с вами приключилось на острове…

– Да что уж прошлое ворошить, столько лет прошло уж, – с немного напускной досадой проворчал родственник. Уже вечерело, так как мы выехали на рыбалку с ночевкой. Набранный в редких для этих мест рощах хворост уютно потрескивал в костре, над которым булькал, закипая, большой почерневший казан с ухой. Благоухающий летний вечер так и располагал к беседам, и все, мы, интуитивно почуяв, что можно услышать что-то необычное, а потому дружно присоединились к этой просьбе. В итоге, поколебавшись, он закурил сигарету и начал свой рассказ.

…Это было еще советское время. Я тогда только женился и начинал строить семейную жизнь. Само собой, в деревне, где я жил тогда (село Енбекши, Ушаральский район Талдыкрганской тогда области), было много работы по дому. В местной школе, в которой я тогда начинал работать учителем истории, нагрузка тогда еще не была такой сильной, а потому у меня было время заниматься любимым с детства увлечением – рыбалкой. Благо, в той местности по-настоящему рыбных мест было в избытке. Сам процесс ловли рыбы привлекал меня настолько, что я, услышав о новых местах, не ленился поехать туда. Причем, не редко, в одиночку. В Алаколе есть множество мелких островов, диаметром от 5 до 10 км, из-за своих небольших размеров и большого количества, такие островки даже не были нанесены на карту. Об этих архипелагах (назовем их так) ходило немало разных легенд о якобы обитавшей там нечистой силе, и сгинувших в никуда путешественниках. И путь туда не знали даже опытные рыбаки, которые выросли в этих краях. Я лишь посмеивался про себя, слыша об этом. Да и не туда я совсем собирался изначально – мне надо было попасть в маленькую бухточку, на другом конце озера – там, по слухам были заводи, в которых водились даже сомы размером с человека. Если это было действительно так, то рыбы в тех местах должно было быть в избытке – ведь, такие крупные особи в других местах не водятся. Тогда на озере царила непогода, дождь зарядил и лил уже на протяжении нескольких дней, ветер гнал к берегу довольно крупные волны, которые с шумом разбивались о песчаный берег, дополняя и без того складывавшееся впечатление о недружелюбности этих мест. Но у меня в запасе оставалось всего пять отпускных дней, и поэтому непогода никак не могла отпугнуть меня от желания попасть к заветному рыбьему раю. Сопроводить меня вызывались два опытных местных рыбака. За определенную плату, разумеется. Алаколь зовут озером, на самом деле, в непогоду оно становится настоящим морем – волны достигают высоты в человеческий рост.

Поначалу ничего не предвещало беды, небо затянуло свинцовыми тучами, на берегу моросил лишь мелкий дождь, и мы решились отправиться в плавание на небольшом ялике. С двумя опытными гребцами это казалось делом нестрашным – да и очень хотелось поймать большую рыбу. Берега уже давно не было видно, и тут на озере разыгралась настоящая буря, наша маленькая лодка потеряла всякий контроль и просто носилась по волнам, как игрушечный самодельный кораблик из щепки. Было такое ощущение, что что мы попали в преисподнюю, только не в огненную, а водную. Вода застилала собой буквально все – стеной лил дождь, как из ведра, вокруг осатаневший вконец ветер поднимал нас на волнах и со всего размаху шлепал лодку вниз. Наши крики тонули в шуме бушующей стихии, но мы кричали все-равно, почему-то это как будто помогало отвлечься от охватившей нас паники. В тот момент я был почти уверен, что этот ветер – это живое существо, по крайней мере вел он себя именно так. И это существо было явно недобрым, оно словно рассвирепело от человеческой наглости, от того, что жалкие людишки осмелились бросить вызов природе и наслаждалось нашей паникой. Рано или поздно это должно было случиться, и резкий порыв ветра опрокинул ялик. Я никогда не был хорошим пловцом, кроме того нас сразу накрыло большой волной, вода сразу же проникла во все дыхательные пути, побарахтавшись немного, я почти сразу захлебнулся и потерял сознание… В тот ужасный момент я был уверен, что это конец, и молился лишь о том, чтобы все произошло поскорее. Как выяснилось впоследствии, из двух моих спутников выжил лишь один, ему нечеловеческими усилиями удалось доплыть до лодки и каким-то чудом пережить бурю.

…Очнулся я на каком-то берегу от того, что палящее солнце нестерпимо жгло кожу на шее, лице и руках – тех местах, которые не были защищены одеждой. По тому, как покраснели обожженные части тела я понял, что пролежал без сознания несколько часов. Нестерпимо хотелось пить и есть, одежда почти высохла. Я обнаружил, что помимо одежды у меня есть ружье за спиной и походная сумка – все это было на мне, когда меня выкинуло из лодки. Я решил исследовать, на каком именно берегу оказался волею судьбы. Меня не покидала надежда, что я скоро выйду к какому-нибудь поселению, аулу. На то, чтобы исследовать принявший меня берег у меня ушло чуть больше часа – однако, результаты прогулки не принесли ровным счетом никакого облегчения. Я оказался на каком-то острове, сплошь заросшем высокими камышами. Куда ни глянь, кругом была вода, берега совсем не было видно – только сплошная водная гладь. Издевательски спокойная, словно и не было никакой кошмарной бури. Вот только я оказался в какой-то глуши, совсем один, на безжизненном островке земли. Я тщетно надеялся, что моих товарищей выкинуло на берег вместе со мной, вдоволь покричав и надорвав голос, я сел на камень и горько расплакался. Перед моими глазами сразу молодая жена, маленький сын Актилек, которому недавно исполнился годик, моя мама и даже тесть, которого я упорно отказывался называть папой… Все родные мне люди, от которых я радостно бежал, от которых отчаянно хотел отдохнуть. Вскоре слезы иссякли, и я стал думать, что мне делать дальше. Выпустив эмоции, я как будто даже успокоился, мне отчаянно хотелось думать, что все это – кошмарный сон, и вскоре я проснусь в родном селе. Так как на острове не было ни души, никто мне этого запретить не мог, и я принялся думать о насущных проблемах. К слову, с водой мне повезло – в той маленькой части острова, которую еще не поглотил камыш, протекал небольшой ручей. Он казался мне чем-то немыслимым и сильно контрастирующим на фоне безжизненной на первый взгляд земли. Вода была ледяная и помогла немного взбодриться. «Сколько я уже здесь? Наверное, мои спутники хватятся меня и поднимут на ноги всех, вызовут спасателей. Хотя, они, наверное, думают, что я утонул… А вдруг они сами погибли?», – встревала в мои размышления очень неприятная мысль. К слову, мне повезло не только с водой – в походной сумке я нашел пару консервных банок, кухонный нож, складную удочку (подарок тестя, которым я очень гордился) и спички, которым я обрадовался больше всего. Как и тому, что на палящем солнце все это успело высохнуть. На консервы я набросился сразу и съел в один присест прямо из банки и пальцами, как бешбармак. Потому что был нереально голоден, а также по той причине, что в сумке не оказалось походного котелка – он остался в лодке. Потом разжег костер и прилег отдохнуть. И меня сморил сон…

– Тут Дастан-ага зевнул, оглянулся на нас и произнес: – О, да уже поздно очень, все хотят спать.

Само собой, нам было не до сна, и мы наперебой принялись возражать и он продолжил.

«Я пил чай после работы, Актилек ползал по дому, жена разогревала на ужин мясо и отваривала картошку. Тесть читал газету напротив, цокал языком и тихо ругал советскую власть. Ко мне подошел наш кот, затем начал ластиться. Я отогнал его, а он начал мяукать и мяукать на удивление громко и агрессивно. Тут я проснулся на берегу этого острова, теперь уже от того, что сильно озяб – к вечеру здесь сильно посвежело. К тому же, мяуканье не прекращалось. Я был уверен, обойдя ранее остров, что эта земля безжизненна, но, по всей видимости, ошибся. Я увидел двух огромных желто-коричневых пятнистых котов, которые, припадая на толстые передние лапы, издавали злобное мяуканье. Они не продвигались вперед, и лишь шипели, словно пытаясь меня напугать. Должен признаться, им это удалось. Но их агрессивное поведение на расстоянии, как оказалось, было лишь отвлекающим маневром – я вовремя услышал грубое урчание за спиной, и увидев огромного самца сзади, вскрикнул и кинул в него головешкой из костра. Животное шипя отскочило, и стало подкрадываться снова, не сводя с меня фосфоресцирующих желтых глаз. Я схватил ружье и приготовился стрелять, если звери будут атаковать. Более того, так как я был напуган и зол, я собрался выстрелить в самого крупного кота заранее, в расчете на то, что звери испугаются и разбегутся. Однако, что-то меня удержало от опрометчивого поступка, и вскоре я был уже рад, что не поддался эмоциям. Оглядевшись вокруг, я увидел уже не троих особей, а порядка 15 зверей, которые пытались подкрасться и напасть. У меня же было порядка 6 мелкокалиберных патронов. Я выстрелил в воздух, кошки поначалу отпрянули, бросились в рассыпную, но не стали отбегать далеко, устроившись вокруг меня в камышах. Звуки, которые они издавали, напоминали нечто среднее между кошачьим мяуканьем и плачем грудного ребенка – эта какофония почему-то нагоняла поистине мистический страх, хотя в глубине души я понимал, что это всего лишь кошки, по всей видимости, камышовые коты. Тем не менее, не покидало ощущение присутствия какой-то потусторонней силы. И ощущение это усиливала крупная полная луна на небе, почти идеально круглой формы.

Я заново раздул костер, обложил себя горящим хворостом и замер в напряжении. Дикие кошки кружили вокруг, издавая зловещее мяуканье до самого рассвета – с первыми лучами солнца они растворились в камышах, словно их и не было, а я забылся тревожным сном. Днем, кошек и след простыл – мне даже начало казаться, что это был сон. Я попытался исследовать камышовые заросли, но желтые и жесткие камыши росли плотной стеной, и по всей видимости, не один год. Мстительную и заманчивую мысль поджечь камыши вместе с их обитателями все-таки остановил рассудок – можно было вызвать стихийный пожар, который потом доберется до тебя. Кроме того, не было горючего для этого.

Время днем тянулось нестерпимо долго – я зажарил двух крупных сазанов, пойманных в озере и съел их. На этом, моя деятельность на острове окончилась и в голову опять хлынули тоскливые мысли. Слава Богу, недостатка в рыбе и довольно крупного размера здесь не было, ее было здесь в изобилии – так, как я и мечтал, выезжая в эти края… Это давало возможность продержаться здесь довольно длительное время, однако мне совсем не улыбалась перспектива застрять здесь надолго, питаясь одной рыбой, да еще при таком соседстве. И я занялся сооружением большого сигнального костра, в надежде, что мимо будут пролетать вертолеты или паромы проложат курс именно недалеко от моего острова. Все-таки, любая неизвестная земля рано или поздно открывается людьми, и мне оставалось уповать только на это. Благодаря большому количеству хвороста и сухих камышей, костер сильно разгорелся и дымил на большое расстояние вокруг. Между тем, день за хлопотами прошел незаметно, и начинало вечереть. У меня не было сомнений, что коты вернутся, а потому постарался заранее подготовить к незваным гостям. Я разбил свой костер на несколько частей и обложился ими на манер круга, чтобы быть застрахованным на случай нападения сзади. А маленькие хищники не заставили себя долго ждать – вновь со стороны камышей послышалось злобное урчание, и кошки стали поочередно выбираться из своего укрытия. В другое время мне было бы смешно – как эти небольшие животные, размером ненамного больше домашних котов, намерены справиться с такой крупной добычей, как человек? Однако, в тот момент мне было не до смеха, мне вспомнились рассказы писателей прошлых веков, рассказывавших о жуткой казни, когда десятки котов специально запирали в помещении и не кормили их, чтобы они не мешкая разорвали заживо определенного им в жертву заключенного. Между тем, жуткая какофония стала раздаваться над просторами безлюдного острова вновь, от этих звуков в жилах застывала кровь и каждый волос на теле начинал шевелиться. Коты же, похоже, знали цену своему пению, и вздыбив шерсть продолжали кружить вокруг меня, в надежде прорваться сквозь огненные баррикады. В кромешной тьме, наступившей мгновенно, я видел лишь широко раскрытые желтые глаза снующих туда-сюда животных. Между тем, одни глаза оставались неподвижными – особо крупная особь, по всей видимости большой самец, не тратил энергии попусту и сидел неподалеку, глядя мне прямо в глаза. Он не мигая смотрел на меня и издавал грудное урчание, словно пытаясь загипнотизировать. Я теперь понимаю, почему котов всегда связывали с нечистой силой, эти животные обладают особым свойством в темноте нагонять неописуемую панику. Я понимал, что пока не усну, и буду глядеть в оба, кошки не посмеют ринуться на меня. Но как только я потеряю бдительность, они не раздумывая бросятся на меня. И вновь, как и в прошлую ночь, меня не покидало ощущение чьего-то присутствия. Нет, ни котов – мне казалось, что в кромешной тьме в камышах шевелится что-то гораздо более крупное, нежели представители этого вида кошачьих. Камыши время от времени шевелились, но это что-то все не выходило, нагоняя и без того обуявший меня ужас. От страха конечности стали совсем ватными, я не смог бы убежать в сторону озера, даже если мне пришла бы в голову такая мысль. Мне хотелось поддаться панике и просто заорать, что есть силы. Однако, я понимал, что как только я позволю себе это, последние остатки рассудка могут покинуть меня, и тогда я пропал. Я понимал это, что называется кожей, а потому просто сидел и ждал, вцепившись в ставшее бесполезным ружье. Коты не спешили нападать, они чувствовали дикий страх, исходящий от меня, и терпеливо ждали, когда я сдамся. Спасением мне в очередной раз стал рассвет – с первыми лучами солнца, вся эта нечисть рассосалась, и я смог наконец уснуть, не видя снов. Проснувшись, я обнаружил, что не хочу даже есть, через силу позавтракал остатками сазана и стал думать, что делать дальше. Я чувствовал, что долго держать такую оборону мне не удастся, и принялся ходить вдоль и поперек острова в надежде найти более или менее крупные бревна и связать из них плот. Однако, поиски оказались тщетными – здесь были только хворостины, небольшие коряги и камыши. Последние я попытался использовать в качестве материала, однако не хватало опыта, а также веревок – связанный вещами плот, постоянно норовил развалиться даже на суше, что было говорить о выходе в воду. Я понял, что мне как минимум еще одну ночь придется провести на дьявольском острове, и вынужден был смириться с этим. Хотя и понимал, что она может оказаться для меня последней.

Задолго до наступления вечера я приготовился и уселся подле костра, как и в прошлую ночь, окружив себя горящим хворостом. Меня начинал бить озноб еще до признаков появления местных хищников, видимо, я еще и начинал болеть, что было совсем уж некстати. И они появились. Несмотря на ворочавшийся, слово чудовище внутри, страх, я заметил некоторые изменения в их поведении. Поначалу я подумал, что коты оставили надежду проникнуть сквозь огненную преграду, отделявшую их от меня, и ждали, что я сам выйду к ним. Между тем, животные занимались определенно чем-то другим: они расселись вокруг меня (я насчитывал уже несколько десятков пар горевших в темноте глаз), и стали орать на высоких тональностях. У меня начало складываться впечатление, что они кого-то зовут. Но кого еще? Их итак тут собралось такое количество, что они заполонили фактически все пространство до самой воды. И тут камыши вновь зашевелились, оттуда вышло нечто, отчего все кошки вдруг примолкли. Зато неистово заорал я.

Этим нечто оказалась девушка с неестественной белоснежной кожей, и она начала приближаться ко мне. Ее походка была одновременно грациозной и зловеще неспешной – она словно плыла ко мне. Я срывающимся голосом начал спрашивать, кто она, но существо не отвечало. Мой крик почти перешел на визг, когда она не останавливаясь подошла вплотную к горящем хворосту, окружавшему меня и присела совсем рядом. Существо определенно имело внешность девушки и довольно привлекательной внешности, кроме того, она была полностью обнажена. Но почему-то при виде нее совсем не возникало плотских мыслей и желаний. Напротив, хотелось бежать со всех ног, поскольку явственно ощущалось ее нечеловеческое происхождение – от нее словно веяло потусторонним миром. Коты же, явно были рады ее появлению, ластились к ней и садились рядом, словно домашние кошки. Я до сих пор не знаю, было ли это просто видением, вызванным воспаленным мозгом, либо в тех местах действительно обитает какая-то нечисть. Девушка сидела в паре метров от меня абсолютно неподвижно и зловеще улыбалась. Она пристально вглядывалась мне в лицо, я же старался на нее не смотреть, чтобы окончательно не поддаться панике и не побежать сломя голову к воде – я интуитивно чувствовал, что в таком случае я погибну. Время превратилось в бесконечность, оно, казалось, застыло и перестало течь. Вдруг существо резко вскочило и протянуло ко мне свои длинные руки; и сразу несколько котов ринулись в мою сторону, перепрыгнув через тлеющие головешки. И тут вся эта картина закружилась перед моими глазами, и я потерял сознание, будучи уверенным, что больше не очнусь. Тем не менее, я проснулся. Проснулся от того, что солнечные лучи начали щекотать ноздри. Открыв глаза и увидев над собой палящее солнце, я понял, что сейчас время движется к полудню, и скорее всего стоит очень жаркая погода. Однако, меня продолжал бить озноб – видимо, я заболел. Я увидел раскиданный по разным сторонам костер и свои вещи, которые по какой-то причине оказались нетронутыми, также, как и я. Что удивительно, ни кошачьих, ни человеческих следов здесь не осталось. Я мог бы подумать, что все это мне приснилось, если бы перед глазами так ярко не стояла картина Хозяйки Кошачьего острова (так я его окрестил) в окружении своих питомцев. Из последних сил я вновь разжег сигнальный костер, свернулся возле него калачиком, и уснул глубоким сном. В этот раз я проснулся уже в вертолете, который кружил в той местности в поисках наших тел, и спасатели увидели слабый дым от моего костра. До сих пор, я не знаю, почему меня не тронули, но думаю, меня спас мой тумар (каз. талисман, прим. ред), который при рождении был подарен мне моей бабушкой».

Наш костер уютно потрескивал недавно подброшенными в него сучьями и хворостом, мы сидели, прижавшись друг к друг, и затаив дыхание, слушали рассказчика. Единственным, кого ничуть не тронула вся эта история, был Адонис – кот свернулся в клубок, обернулся пушистым хвостом и видел, наверное, уже десятый сон. Дастан-ага умолк, закурил сигарету и задумался. Что было дальше, мы и так знали – об этом в деревне ходило очень много слухов. Дастан-ага был привезен в деревню милицией, когда по нему уже проводили «жумалык». Абсолютно седой, но живой. Сложно описать возбуждение в ауле, царившее после его возвращения, еще сложнее выразить словами радость членов его семьи, которым судьба уготовила такой подарок. Мы с друзьями с тех пор не раз договаривались собраться во время отпуска и отыскать загадочный остров, и его Хозяйку. Но это будет совсем другая история.

Желания имеют свойство сбываться

I. Тучи сгустились

За окном ярко, но отнюдь не навязчиво светило солнце. Стояли чудесные теплые осенние дни, называемые в народе «бабье лето». Все улицы и тротуары были покрыты золотисто-желтым нарядом, кругом летали тонкие прозрачные паутинки, управляемые маленькими пилотами-паучками. Однако совсем противоположная погода царила на душе студента-второкурсника Сергея. Он сидел на скрипучей кровати, и рассматривал по телевизору зебр. Особо не вслушиваясь в слова ведущего, он разглядывал их полосы: черная – белая, черная – белая, че-е-ерная!

Память словно жесткий диск компьютера реагировала на негативный запрос его эмоций, и выдавала лишь самые злополучные из последних событий его жизни. Проваленные на летней сессии два экзамена, тяжким грузом висевшие на его хрупких плечах, перенесли на осень, и для допуска к ним нужно было отрабатывать почти весь пропущенный им семестр. Иначе – арриведерчи экономический институт, которым почему-то так гордился отец. А еще – расставание с Яной. Яна – это его подруга. Точнее бывшая. Ему было приятно, когда она бегала за ним, без конца признавалась ему в вечной любви, ревновала его. Приятно было по-нескольку дней не отвечать на ее смс, «потеряться», а потом внезапно объявиться и «отмазываться» на все ее расспросы, видя в ее глазах искренние беспокойство и ревность; приятно было осознавать, что такая симпатичная девчонка влюблена в него без памяти, зависит от него, а он нет. Так ему тогда казалось. Да-а-а… Это была белая полоса в его жизни, такая же крупная и жирная, как полоска на крупе воон той зебры. А когда она исчезла на неделю, он любопытства и проверки ради решил сделать ей предложение, правда не о женитьбе, а о временном расставании. Предложил он это как бы сожалеющим и извиняющимся тоном, и очень удивился, когда вместо слез и вопросов «почему», услышал жизнерадостное «ладно, но давай останемся друзьями». Дальше его вообще чуть удар не хватил, вслед за признанием, что ей очень нравится один парень, но она боится ему в этом признаться.

– Как ты думаешь, я могу ему понравиться? – кокетливо спросила она.

– Ну конечно – такая девушка, как ты обязательно должна понравиться такому пацану, как он. А кто он?

– Нет, я серьезно. Он – инженер строительной компании. А какая у него тачка!

– Какая?

– Велен… Зелен… в общем большой черный джип, а впереди значок Мерседеса.

– Гелендваген?

– Да-да! Точно!

Мысли его прервал сварливый голос хозяйки: «выключи телевизор – нечего електричество попусту расходовать! Ты бы лучше ковры вытряхнул – две недели никто не вытряхивал. Когда я была маленькая, електричества вовсе не было, все свечами пользовались! И ниче! Вон, все мы выросли, порядочными, культурными людьми стали!».

«Когда ты была маленькая, наверное, еще не все мамонты вымерли», – зло подумал Сергей. Он хотел было напомнить, что вытряхивать ковры, вообще-то, не его обязанность, но подумав, не стал. Все-таки он еще не заплатил за квартиру за прошлый месяц, а тут уже новый подкатывается. Поначалу он снимал целую квартиру в довольно неплохом районе – родители ежемесячно высылали ему по 600—700 $. По приезду сюда в начале учебного года, у него на кармане было более 2-х тысяч долларов – полторы за учебу и 650 на проживание.

Само собой разумеется, он встретился с друзьями, которых не видел почти целое лето, и загулял. Да так, что треть суммы «испарилась» за первые пять дней, а половину оставшейся он «прокатал». Если воспользоваться словарем Даля, то проиграл, проиграл в игровые автоматы. А все потому, что еще на первом курсе он «поднял», то есть выиграл 43 тысячи тенге (примерно 8500 рублей). И хоть он и твердил себе, что это счастливая случайность, подсознание утверждало обратное. Оно запомнило лишь вкус, точнее запах легких денег; оно повторяло: «да ты же – «красавчик», «тебе везет», «по-любому еще поднимешь, если захочешь».

Как показало ближайшее будущее оно несколько ошибалось – Сергей не только не выиграл, но и проиграл почти все деньги за учебу; тогда он еще не знал поговорки: хороший игрок не тот, кто много выигрывает, а тот, кто мало проигрывает. В общем его эмоциональное состояние на данный момент медленно, но верно приближалось к своей критической отметке; выражаясь языком экстрасенсов над его аурой «конденсировалось» огромное черное облако, выдавливая к единственному на его взгляд верному решению. Он подошел к трехногой вешалке, залез в карман своего пуховика, и извлек оттуда «перо» – небольшой складной ножик.

«Интересно, а это больно? И долго ли? А если, блин спасут – с этой кипишной бабки станется, тут же 03 вызовет. Но она же щас к соседке пошла. А вот если не спасут? Есть ли „там“ жизнь? Ведь почти все религии говорят, что самоубийство почему-то самый страшный грех» – мысли бардачно роились у него в голове.

Тем временем два ангела у него за плечами устроили настоящую битву – белый взывал к благоразумию:

– Ты что делаешь? Остановись, пока не поздно! А как же родители?! Они же умрут от горя!

– Да не съезжай! Нужен ты им! – отвечал ему черный.

– Ты же человек! Божественное создание…

– Ты же пацан! – Нельзя лишать себя жизни – тебе ее даровал сам Господь Бог! – умолял белый.

– Его кто-то просил? – вторил ему черный.

Почему-то смерть у окна показалась Сергею более привлекательной; он подошел к окну, чтобы в последний раз взглянуть на этот жестокий мир, глубоко вздохнул, поднес лезвие к бугром вздувшейся на руке вене, зажмурил глаза, и…

Неожиданно его охватила резкая слабость: чтобы не упасть нужно было обо что-нибудь опереться. Не открывая глаз он уперся левой рукой в подоконник, точнее говоря хотел это сделать.

«Ай, блин, че за хрень!» – обуреваемый своими эмоциями он совсем забыл про маленький кактус, стоявший на подоконнике. Вообще-то хозяйка просила время от времени его поливать, но Сережа благополучно забыл про это. Кактус не погиб; конечно он подсох и стал еще более колючим и жестким, и теперь, улучив благоприятный момент напомнил о своем существовании. Матерясь и чертыхаясь самоубийца-неудачник занимался более насущной проблемой – он сидел и выковыривал около дюжины наглухо засевших в мясистой части ладони сухих колючек. Особенно досталось «бугру Венеры» – два дротика воинственного растения вошли очень глубоко и почти вертикально.

«Это весьма перпендикулярно с вашей стороны», – совсем некстати всплыла в уме фраза из одного чеховского рассказа.

«М-да-а, надо бы проветриться», – подумал Сергей, накинул джинсовку и вышел из дому.

II. Встреча

Он перешел через дорогу и уселся на скамейку в мини-парке. Кругом были скамейки с изогнутыми спинками и без них, жизнерадостные клумбы с пестрыми цветами. На скамейке слева сидели молодые мамаши, одна с ребенком на руках, ребенок же второй развлекался тем, что не давал совершить посадку стайке голубей. На лавке справа расположилась кампания школьников-старшеклассников. Они щедро угощались пивом, травили анекдоты, конеподобно ржали и обсуждали прелести одноклассниц. Сергей же сидел, облокотившись на спинку скамьи, курил и бессмысленно пялился на мемориал афганцам. К нему подсел какой-то человек.

«Чудесная сегодня погода, да? И люди сегодня такие оживленные, радостные. Все живые существа чувствуют настроение природы», – завел разговор незнакомец.

– Да кактус им в…! Солнышко голову напекло, вот и радуются, – ответ Сергея получился более вялым, чем он ожидал. Как же они ему сейчас безразличны!

– Значит, ты считаешь, если люди просто радуются жизни, они глупы? А чему по-твоему надо радоваться, как не солнцу, цветам, синему небу? – голос у мужчины был сиплый и глубокий.

– А чего, по-вашему, может хотеть нормальный человек? Денег конечно. Синее небо и все такое – это конечно хорошо, но без денег теряет свою ценность, – парень взглянул наконец на собеседника и остолбенел. Это был сильно заросший бородатый мужчина в черном, стильном, но довольно потрепанном пальто и с тростью, но самое главное он был в черных круглых очках, сквозь стекла которых не мог пробиться солнечный свет.

– Простите конечно, но вы же…

– Рассуждаю про солнечные лучи, облака, а сам ничего не вижу? – улыбнулся бородач. – Да, это так. Но лучше иметь слепые глаза, чем слепую душу.

– Извините, не хотел вас обидеть…

– Нет, ты ни при чем. Я сам был таким: молодым, прямым… Я не вижу, но я чувствую настроение, как погоды, так и людей вокруг. Вот ты например сейчас чем-то сильно озабочен.

– Да есть такое немножко…

– В чем же твоя проблема?

– А не все ли вам равно? – Сергей не хотел грубить инвалиду, но эти слова вырвались сами собой.

– Ну, может помогу, чем смогу – как ни странно незнакомец опять ничуть не обиделся.

– Тогда сделайте так, чтобы я разбогател.

– Разбогатеть хочешь? А зачем тебе?

– Для начала я бы заплатил за учебу, и меня не выперли бы с универа, нашел бы нормальное жилье, а затем… ну, я бы нашел что делать с деньгами. Вот для вас смысл жизни в чем заключается?

– В Боге…

– А для меня – в деньгах, по крайней мере в нашем мире. Ведь все и всех можно купить – дело лишь в количестве…

– Зря ты так парень… Главное – верить в Бога, молиться Ему в трудную минуту…

– А толку? Вот у меня сейчас, скажем так, затруднительное финансовое положение, я ему помолюсь, покаюсь в грехах, и на меня прольется золотой дождь?

– Господь дал тебе руки – почему же ты не работаешь?

– Работу так сразу ведь не найдешь, а если и найдешь – кто тебе сразу даст авансом 2 штуки бакарей? Вообще я учусь, пока… Родителям говорить никак, и так у них щас проблемы, а тут еще отец с инфарктом в больницу попал, – Сергей осекся. «Зачем я все это говорю этому блаженному?».

Человек где-то с минуты полторы сидел молча и неподвижно, уж не заснул ли? Затем он расстегнул верхнюю пуговицу пальто и начал снимать с шеи какую-то цепочку.

«Сейчас, наверное, крестик даст или амулет какой-нибудь», – подумал Сергей, но ошибся.

Человек протянул ему какой-то ключ, похожий на ключ от гаража.

– Золотой ключик? Я пойду в каморку к старому папе Карло, порву холст, открою дверцу, а затем и собственный театр, да?

– Ты знаешь где находится бывшее кладбище?

– Ну да, там сейчас «новые русские и казахи» гнездышки себе вьют, одни коттеджи стоят.

– Ближе к железной дороге осталось несколько старых дач. Среди них есть домик с зелеными воротами, ты его сразу найдешь – он, наверное, уже весь сорняками зарос, – странно, голос незрячего, который был до того спокойным и уверенным, теперь подрагивал от волнения. – Там ты перелезешь через ворота и откроешь ключом дверь. Сразу справа от входа будет погреб, разберешь половицы и спустишься туда (захвати фонарик, света там наверное уже нет). Дойди до конца стены, и в левом углу продолби пол (лом найдешь в доме). Там будут деньги, но не прикасайся к ним, пока не помолишься, слышишь? Оттуда возьми сколько надо, но не больше – это проклятые деньги, ты хорошо понял? Затем залей все обратно цементом, и уходи.

Незнакомец резко поднялся, и, не попрощавшись, зашагал прочь, выстукивая марш своей тростью. Сергей растеряно вертел в руках ключ. «Кто же этот „Базилио“? Псих или просто придуривается? Развлечений-то у бедняги наверно немного, вот и решил приколоться».

Но все же он не мог не признать, что незнакомец его заинтриговал. По дороге домой он зашел в магазин, разменял последние 500 тенге и купил 2 пакета приевшейся китайской лапши, булку хлеба и пакетик майонеза. Полчаса спустя, тщательно пережевывая все это, студент уже сидел в своей комнате и размышлял: «пойти-не пойти? А вдруг это шанс? Соломинка, которую мне дают свыше… а вдруг это ловушка?», – но вспомнив про то, что он собирался сделать до прогулки, ему стало стыдно.

«Ладно, кину монетку: если орел – значит выброшу этот ключ, если решка – значит пойду», – решил Сергей и подкинул. Монетка упала, перекувыркнулась несколько раз, и покатилась в сторону стены, собиралась было лечь, но столкнувшись с плинтусом предательски встала на ребро. На часах было пол-четвертого, от избытка как духовной, так и материальной пищи его потянуло ко сну. «Посплю-ка полчасика, а там посмотрим».

III Клад

Проснулся он от назойливого треньканья мобильного телефона и ворчания хозяйки, вернувшейся от соседки. Ему пришли два смс: так, Алмас – согрупник Сергея: «Салем Серж, как дел? Седня с пацанами скидываемся по 2 тонны и идем в Ройал, идешь? И какие завтра пары?». «Блин, нашел у кого спрашивать. Я уже неделю на парах не был, а он – „какие пары“». Второе сообщение было от Яны: «приветик, как дела? Куда потерялся? У меня через неделю день рождения, если помнишь…» «Единиц нету, вот и потерялся».

Он сунул сотку в карман джинсов, и наткнулся на ключ. Посмотрел на время: 21:03. Может завтра пойти? Но тут в комнату заглянула бабка: «Сереженька, ты не обижайся, но завтра ищи себе новое жилье! Завтра, завтра! Твоими завтраками сыт не будешь! И вообще…».

Нет, пойду сегодня, темновастенько, правда, ну ничего. Где-то минут через сорок он уже шел среди частных дворцов по направлению к железной дороге. Шел довольно бодро – резвости ему придавал тот факт, что позади него плелся огромный пес породы «кавказская овчарка». Он немного ускорил шаг, и мельком взглянул назад – навязчивая псина повторила его маневр, угрожающе пялясь исподлобья. Но вот Сергей свернул налево, а пес, увидев какую-то дворняжку, проскакал дальше. Три, четыре… пять. Его взору открылись пять старых домиков, резко выделявшихся на фоне 2-х и 3-хэтажного благополучия. Какой же из них? Так, вот зеленые или синие ворота, но здесь горит свет. В другой избушке света не было, но ворота были вроде коричневые. У Сергея не было фонаря, поэтому он захватил бабкину свечу, но пока не решался ее зажечь. А вот, какие-то ворота; он зажег спички и убедился, что они зеленые. Приподнявшись над ними, кладоискатель осторожно заглянул во двор. Он увидел до того покосившуюся в одну сторону хибару, что по идее она должна была принять горизонтальное положение, но стояла, нарушая все законы физики и геометрии. «Прямо Пизанский терем», – подумал Сергей и спрыгнул во двор.

Двор этот полностью зарос бурьяном, почти в человеческий рост. Когда он пробирался сквозь эти джунгли, его уже охватило какое-то неприятное чувство, но по-настоящему страшно стало, когда отворил дверь и увидел кромешную, непроглядную темень. Ключ повернулся на удивление легко, и теперь Сергей раздумывал входить, или нет, но сообразив, что на полпути останавливаться глупо, он вошел, освещая все вокруг свечой, как факелом. Сердце билось, как дикий зверек, посаженный в клетку. Прямо в сенях валялись лопата, грабли, и еще какие-то инструменты. Среди них был и лом. За это парень от всей души поблагодарил своего Ангела-хранителя, потому что ему очень не хотелось без нужды входить в этот заброшенный дом, где давно уже никто не живет. Освещая деревянный настил, он увидел линии, и понял, что это и есть погреб. Он начал было разбирать доски – в тот же момент большой паук вспрыгнул ему на руку, и со всех восьми ног помчался в сторону шеи и лица. Сергей вскрикнул, и со второго раза сбил-таки незваного гостя, однако выронил свечу, от чего та незамедлительно потухла. «К деньгам», – вспомнил парень, с трудом переводя дыхание, зажег свечу обратно, и продолжил свое дело.

Из погреба пахнуло сыростью и мышами. Сергей осторожно начал спускаться, но не завершив свой спуск, решил осмотреть местность: кругом валялся разного рода хлам, пустые бутылки, и даже ружье, правда игрушечное, деревянное. Все это было покрыто толстенным слоем пыли, как покрывалом. «Может ты совсем выскочишь?» – это он про сердце, продолжавшее нещадно колошматить грудную клетку.

«Дойди до конца стены, и в левом углу… так, дошел; ящик какой-то…», – Сергей откинул его, и тут же пожалел об этом: какое-то существо ринулось из под него, сметая на своем пути бутылки. «Твою мать! Это еще что-такое? Я отсюда живым точно не вылезу», – проворчал Сергей, но тут же сплюнул через плечо три раза и принялся долбить пол. От полученного адреналина работалось весьма легко: уже после третьего удара появилась небольшая дыра, которая росла с каждой секундой. Наконец Сергей что-то увидел; он посветил свечой, и ему показалась часть кожаного чемодана, такой же чемодан был у его тети, в нем она привозила Сергею и его покойному брату конфеты и игрушки. Сердце его замерло – неужели он весь забит деньгами или драгоценностями?

«Не прикасайся к ним, пока не помолишься… возьми, сколько надо, но не больше». Сергей начал молиться, но его внимание сейчас было полностью приковано к таинственному чемодану. Дрожащими руками он вытащил тяжеленный клад, положил его на пол, обтряхнул и открыл. От увиденного у него закружилась голова: бесчисленное количество пачек со стодолларовыми купюрами, отдельные купюры по сто, и десять долларов, отечественные купюры по 5000 и 1000 тенге старого достоинства, но бывшие еще в ходу!

Его восторг был бы полным, если бы не слова слепого: «возьми, сколько надо, но не больше… это проклятые деньги…». Чем же или кем интересно они прокляты? Да за такую сумму он сам на кого хочешь проклятье нашлет! Неожиданно душа у него ушла в пятки: он явственно услышал плач ребенка! Откуда в заброшенном, полуразрушенном доме взялся ребенок? Или это… «Нет, надо валить отсюда побыстрее. Наверное, это была кошка. Так сколько ж взять? По идее, сколько надо – это сколько хочешь… Да, вот Яна удивится, когда на ее днюху я приеду на Гелике, или Лексусе. Мне надо все… Или часть возьму щас, а часть потом? Нет, этот дом не сегодня – завтра снесут, так что возьму-ка я весь чемодан. Но ведь этот мужик говорил… а, ну его, если что – поделюсь с ним». С этими словами он не без труда застегнул кожаный сундук и поднял его. В тот же момент раздался раскат грома, сверкнула молния, и пошел дождь, но Сергей этого не слышал, так как находился в погребе. Поднимаясь по лестнице, он вспомнил наказ незнакомца залить все цементом: «где же я ему здесь цемент «откопаю»? тем более заливать-то уже нечего… блин, ну и ливень».

IV Жизнь налаживается!

Сергей дошел до вокзала, и там сел в такси в обнимку со своим сокровищем.

– Да ты положи его назад, мешает же!

– Не-е, там… очень хрупкие вещи, посуда.

– Студент, наверно, посылку из дому получил, да?

– Да, родители послали; постоянно беспокоятся, как я тут.

– Что-то какой-то он у тебя грязный, – таксист видимо не привык ехать молча

– Да проводники-балбесы, по дороге в грязь уронили.

– У меня дочь тоже учится, в Алматы, в мединституте, – не без гордости поведал водитель.

– Медсестрой будет? – почему-то спросил Сергей.

– Зачем медсестрой – врачом! Стоматологом будет. Так мы ей тоже каждый месяц еду, деньги посылаем. Вкалываю сутки напролет, и все-равно не хватает, – продолжал трындеть таксист.

– Подождете меня, я щас чемодан занесу и поеду в другое место? Я трубу в залог оставлю, – заметив, что машина подъезжает к дому попросил Сергей.

– Долго будешь? Ладно, минут пять подожду.

Сергей пыхтя вскарабкался со своей ношей на пятый этаж, остановился перед дверью, посмотрел на часы: 23:20. Хоть бы бабка спала! После того, как дверь отворилась, послышался свистящий храп. Сергей прошел в свою комнату, стараясь создавать как можно меньше шума, но старые половицы, видимо, приветствуя, появление чемодана затянули свою обычную песню. Там он включил свет, и открыл чемодан; храп в соседней комнате прекратился. «Во бабка дает! У нее по ходу нюх на деньги», – усмехнулся новоиспеченный «Крез». Так, сколько же взять? Думаю десять штук мне на сегодня хватит; а, еще этот моторист, нашу валюту захватим тоже.

Затем он затолкал чемодан под кровать, переоделся и вышел.

– Куда теперь? – спросил таксист.

– В «Зодиак».

– Это в казино что ли? Ясно. Все вместе две штуки будет, устроит?

– Да вполне.

Когда подъехали к сверкающему огнями заведению, Сергей протянул пятитысячную купюру со словами «сдачи не надо», и открыл дверь…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.