Григорий Кроних
Маргинал

ПРОЛОГ

Новосибирск, 15 ноября 1992 г.

Воскресенье. 19.00 часов.

Не доезжая остановки "Стадион Сибирь", зеленые "Жигули" въехали на маленький базарчик, расположенный между "Гастрономом" и хлебным магазином. Составленные в полукруг школьные парты с прямыми столешницами, сваренные из толстенного листового железа и накрытые выгнутой к небу крышей, изображали торговые палатки.

Торговлю на пустом базарчике контролировала старушка–монополист, продающая шерстяные носки. Их цена отражала скорее не высокий спрос на продукт, а переоценку старухой товарных качеств любимой болонки.

Из "Жигулей" вылез плотный человек средних лет в хорошем драповом пальто. Он подошел к телефону, висящему на стене "Гастронома", набрал номер и стал постукивать согнутым пальцем в такт гудкам. Через минуту он провел ладонью по коротко остриженным, темным с густой сединой волосам, бросил трубку и направился к машине. Не дойдя нескольких шагов до автомобиля, мужчина повернул к старушке. Узнав цену, он хмыкнул и покрутил головой, словно хотел посмотреть: не найдется ли покупатель?  Рядом никого не оказалось, народ держал очередь в хлебный магазин.

Седой к машине не вернулся, а пешком направился вглубь двора. В аллее навстречу ему выбежала девочка с осоловелыми глазами олигофрена, слюнявыми губами, расползшимися в гримасу, среднюю между улыбкой и плачем. Когда девочка его миновала, мужчина позволил себе еще раз оглянуться. Вечерний час пик прошел, проулки и пешеходные дорожки были почти пусты. На него никто внимания не обращал. Седой, не оборачиваясь, дошел до нужного дома, чуть помедлил, взъерошив "ежик" на голове, нырнул в подъезд, и поднялся по семи ступенькам на площадку первого этажа. Он остановился перед дверью. Рука потянулась к звонку, но до кнопки не добралась.

Дверь квартиры была чуть приоткрыта.

Седой решительно толкнул дверь, вошел в узкий темный коридор и сунул руку в карман пальто. Спиной ощутил движение, бросился на пол, в падении развернулся назад и выставил перед собой пистолет. Раздался тихий щелчок. Он переложил оружие в левую руку, приподнялся и правой нащупал выключатель. Дверь автоматически заблокировалась, ее поверхность стала похожа на отполированный чугун. Такая штука выдерживает прямое попадание из гранатомета, каменную стену рядом пробить гораздо легче.

Седой ждал чего-то странного, ослепительного, а попал в обычную мышеловку с колокольчиком. Сейчас колокольчик зазвонит и за мышкой придут кошки.

У него есть еще три минуты. Не больше.

Седой сунул ненужный теперь пистолет в карман, опрокинул на дверь неуклюжий платяной шкаф и припер его старой стиральной машиной: минус 15 секунд, плюс 2 минуты. Итого: 4 минуты 45 секунд.

Ванная и туалет выглядели обычно. Хозяин был аккуратист, и все вещи лежат на своих местах. На кухне окна отливали полированным чугуном, а в мойке – грязные тарелки. Павел не любил оставлять грязную посуду "на потом". В зале – полный порядок, полировка и хрусталь блестят. Из-за заблокированных окон с улицы не доходит ни звука.

Время!

– Павел! – позвал седой и быстро прошел в другую комнату. Там никого не было, зато в третьей комнате на широкой двуспальной кровати лежал обнаженный труп мужчины, покрытый множеством ожогов. Лицо его было сплошной запекшейся коркой, так что нельзя определить, молодому или старому человеку оно принадлежало. Труп уже окоченел. Смерть наступила несколько часов назад.

Седой услышал из прихожей глухой удар. Уже отпирают дверь. Он вышел в коридор между комнатами и распахнул утопленный в стену платяной шкаф. По инструкции его положено держать полупустым, но вещей оказалось многовато. Покойный Павел был небольшого роста. Седой, согнувшись, втиснулся в шкаф, закрыл дверки и нащупал на боковой стене кнопку. Лифт бесшумно поехал вниз. В подвале седой отправил кабинку обратно, чтобы она опять превратилась в шкаф, а сам побежал по узкому подземному проходу, изолированному от остального пространства в подвале. Ход закончился метров через тридцать кабинкой другого лифта. Еще через 15 секунд он поднялся и оказался внутри гаража. Свет включился автоматически. Здесь все было оборудовано в расчете на быстрое бегство. Седой переложил пистолет в карман темного пиджака, сбросил драповое пальто и сел в "Волгу", закамуфлированную под такси. Двигатель у машины был форсированный. Седой посигналил, двери открылись, свет в гараже потух, и "Волга" выехала на дорогу.

Пока он все делал правильно. Теперь нужно оторваться хотя бы на один час. Тогда, возможно, он успеет использовать запасной вариант. Почему их заранее не познакомили?

Седой выжал педаль газа, и "Волга" полетела в сторону Учительской. Поворот направо, два лога, еще поворот. У "Поликлиники" он застрял на светофоре и с четверть минуты поколдовал с приемником на запястье. Через 10 минут, на Плехановском жилмассиве Седой снова повозился, беря пеленг. Микропроцессор в приборчике держался молодцом, мгновенно определил нужное направление и расстояние до объекта.

Кажется, ему наконец начинает везти. В такой вечер это самое необходимое. Седой подрезал автобус и снова газанул.

Глава 1

Сергей пришел в "Новосибирск" пораньше и столик ему достался вполне приличный. Это значило, что музыка, если это слово применимо к ресторанному грохоту, не будет мешать разговаривать.

Он заказал чуть-чуть коньяку, мясное ассорти и пирожные. Остальное пусть выбирает Лена. Сергей глянул на часы и стал ждать. Его столик стоял у барьера по внутреннему периметру зала, и Сергей сел так, чтобы видеть лестницу. Людей по ней поднималось все больше, и зал быстро наполнялся.

Сегодня же тройное торжество: день колхозников, артиллеристов и студентов. Нет, кажется, Международный день студентов – во вторник. Впрочем, студенты все равно гуляют каждый день. Какой букет!

Лена немного опаздывала, но городской транспорт… Мотора-то не поймаешь…

– Разрешите? – перед столиком остановился плотный дядька в темном костюме и белой сорочке с галстуком кирпичного цвета. Дядька глянул на запястье. Лицо породистое, движения размеренные. Коротко остриженные полуседые волосы – цвет перца с солью. Этот не совок, а… шнауцер. Кажется, бывают шнауцеры окраса перец с солью. Шнауцер – барбос – полкан, – услужливо выстроилась ассоциативная цепочка.

– Занято.

– Оба места?

– Я жду девушку.

– Она придет с подругой или одно место свободно?

– Занято.

– Я на полчаса.

– Скажите честно – вы полковник?

– Нет, статский?

– Пожалуйста.

– Благодарю. Военных не любите?

Сергей пожал плечами и перевел взгляд на лестницу. Седой выбрал место, с которого хорошо было видно и лестницу, и Сергея. Сектор обстрела, условный противник, огневые точки. Дурацкая наблюдательность.

– Я вижу, вы меня еще подозреваете. Позвольте и мне предположение. Студент?

– Инженер.

– Один-один. Ничья.

– Спорт я тоже не люблю.

Седой заказал бутылку коньяка, овощной салат и ветчину.

– Меня зовут Владимир Николаевич, – Седой плеснул коньяк в две рюмки. – За знакомство!

– Сергей.

Они выпили. Седой улыбнулся неожиданно мягкой улыбкой.

– А вы наблюдательны, Сергей. Я, как и вы, боюсь пропустить друзей, поэтому занял это место. Вы не против?

– Да нет, ничего.

– Спасибо, вы очень любезны… У меня, кстати, – Владимир Николаевич вытащил из кармана маленький пергаментный пакетик, – есть очень оригинальная и редкая приправа. Не желаете попробовать?

– Благодарю, я не гурман.

– Как хотите, – Владимир Николаевич положил пакетик у тарелки. Он снова разлил коньяк и выпил свою рюмку. Его глаза на миг остекленели. Почувствовал взгляд Сергея, он с видимым усилием опять улыбнулся.

– Устал, знаете. А у меня еще много работы сегодня… – Владимир Николаевич автоматически договорил фразу, а все внимание сосредоточил на лестнице. Сергей проследил взгляд. Ничего необычного. Четверо молодых людей поднимались в зал. Пожалуй, они слишком откровенно разглядывали публику, ища кого-то. Наверное, друзей. У всех четверых одинаковые прически – каштановые волосы до плеч, свитые в крупные кольца. Сергей заметил сбоку движение. Владимир Николаевич долю секунды подержал руку над тарелкой с пирожными, затем подхватил ее, быстро и раздельно сказал:

– Простите, Сережа. Это единственный способ. Скоро вы все поймете. – На последнем слове он размахнулся тарелкой и припечатал ее к лицу Сергея. Его рука не остановилась, Сергей почувствовал толчок и опрокинулся вместе со стулом. Мускулы шеи среагировали, и голова не ударилась об пол. Он смахнул тарелку ("Вот козел"!) и попытался встать. Через две секунды это ему удалось. Во рту сильно жгло. Сергею хотелось подраться, и он, в своем желании похоже, был не одинок. К их столу прыжками бежали кудрявые парни. Ближайший из них был уже в трех метрах, он выдернул из кармана какой-то массивный предмет, кастет или что-то вроде этого. Владимир Николаевич привстал и, схватив, коньячную бутылку за горлышко, разбил ее о край стола. Когда парень, так и не справившись с карманом, подлетел к нему, гибким и точным движением Седой воткнул розочку ему в правую сторону груди и с усилием повернул в теле. Кудрявый, почти не затормозив от удара, врубился в ограждение балкона. Там громко хрустнуло.

Сергей хотел что-то крикнуть, но ему не удалось разлепить губы.

Владимир Николаевич опрокинул ближайший стол и бросился к лестнице. Один из его преследователей прицелился. Щелчок. "Осечка", – решил Сергей. Но Владимир Николаевич споткнулся, схватился за балконное ограждение и тяжело перевалился за перила.

В горле перекатывалась горсть песка, желудок скрутила судорога. Тут Сергей заметил, как зал подпрыгнул и стал выгибаться волнами. Он сделал шаг, оперся о стол. У барьера, закатив глаза, лежал Кудрявый, дружок Седого. Цвет его лица в точности совпадал с кирпичным тоном галстука Владимира Николаевича. Зачем люди столько йода пьют? Сергей не успел удивиться, через мгновение он вторично очутился на полу.

Когда он открыл глаза, потолок еще немного раскачивался. Его усадили на стул и дали воды.

Какое свинство. Все так хорошо начиналось. Сидел себе спокойно, ждал девчонку. Тот этот "статский" с пирожными. Дурдом.

Сергей потряс головой. Стало еще хуже. Он машинально поднес стакан к губам и только теперь, по медлительности движения сообразил, что чудовищно пьян. Бывало и хуже, но он пьян чудовищно в смысле пропорции. Сергей точно помнил, что выпил всего две или три рюмки коньяку.

Сейчас появятся менты. Может, смотаться?

Он попытался напрячь ноги, но добился только того, что начал сползать со стула. Его придерживали за плечи. Перед глазами мелькал официант. Сергей с трудом сосредоточился и достав бумажник, положил на стол пятисотку. Должно хватить.

– За дружка плати, – сказал официант.

– Я его не знаю.

– Ну, конечно. Трепались как кореша, а платить – так "не знаю"?

– Отвали. Сказал – не знаю. – Сергей упер локти в стол и положил на них голову. Так значительно легче. Но по опыту знал, что это ненадолго. Минут через пятнадцать он вырубится окончательно. Главное – не закрывать глаза, тогда голова не кружится. Нужно что-то делать. Сергей усердно повращал глазами. Это наступила стадия слабо контролируемых движений. Взгляд уперся в сломанную стойку парапета. Тут должен быть…

– Кудрявого унесли?

– Какого кудрявого? Дружка потерял?

– Здесь валялся парень, такой кудрявый.

– Черт его знает, я ничего не видел. С твоими приятелями разберутся без меня.

– Кто валялся?.. Я спрашиваю, кто валялся?

Сергея тряхнули за правое плечо, и он с помощью рук повернул голову. Милиция. Капитан, кажется.

– Кудрявый, – ответил Сергей и чуть не уронил голову.

– Идем.

Из-под Сергея выдернули стул и подхватили за под мышки. Его руки зашарили по столу в поисках опоры, в левую ладонь попала скомканная бумажка. Она вдруг показалась очень важной, и Сергей начал пихать ее в карман. Попасть удалось с четвертой попытки. Правой бы он справился быстрее. Сергея поволокли к лестнице, потому что ногами переступать он не успевал. Внизу, у основания лестницы, что-то лежало, укрытое простыней. Вдруг белое пятно расплылось на два аккуратных холмика.

Седой и Кудрявый? Поразительно, что холмики так похожи.

– Куртка, – вслух вспомнил Сергей.

Кто-то достал из его бокового кармана номерок. Спустя минуту на него сзади напялили куртку и толкнули к дверям. Их было тоже двое. Сергей смирился с удвоением и старался сохранять хотя бы резкость изображения. Уличный воздух подействовал ободряюще, двойные образы начали сближаться. Вдруг два изображения совместились, возникло лицо Лены и тут же опять раздвоилось. Сергей сосредоточился и довольно громко сказал:

– Лена, я тебе позвоню.

Его подтащили к "газику", пихнули на заднее сиденье. Как рядом посадили официанта, и как они отъехали от ресторана, Сергей не запомнил.

Глава 2

"Газик" подкатил к районному отделению на улице Челюскинцев. Сергей начал соображать, когда его протаскивали через двойные двери отделения. Его головой разгоряченные милиционеры въехали в косяк. Боль вернула частицу сознания. Дверь гулко отозвалась на удар и пропустила Сергея. Он закрыл глаза и сосредоточился на звуках.

– К дежурному, во второй, – сказал кто-то.

Сергея пропихнули еще через одну дверь, протащили по лестнице и посадили на стул. Шедшего впереди официанта сразу провели в кабинет.

Бестолковая пьяная драка в ресторане закончилась в две минуты. Она оборвалась дурацким кувырком с балкона одного из участников, элегантно одетого мужчины плотного сложения с полуседой шевелюрой. То ли пьяный был слишком (но не в 8 же часов, когда вечер только начинается), то ли померещилось чего. А может, ненормальный был? Опрос свидетелей на месте происшествия ничего не дал. Кто-то с кем-то дрался, кто-то кого-то догонял. То ли было оружие, то ли нет…

Дежурный старлей курил, слушал мычание официанта, а рукав его кителя, как дворник на ветровом стекле, размазывал по столу пепел.

– Тебе не кажется, что ты слишком многого не видел, не слышал и не заметил?

– Быстро же все кончилось. Я был на кухне, выскочил – уже после…

– Что еще скажешь?

– Не знаю. Что говорить-то?

– Ладно, проваливай… Да, сколько спиртного заказывал этот, что в коридоре?

– 150 коньяка.

– А тот, второй?

– Тот – бутылку.

– Вместе пили.

– Вроде да.

– Скажи, чтоб того завели.

– До свидания.

Старший лейтенант подписал пропуск, бросил через стол и закурил новую сигарету.

В распахнутую дверь ввели Сергея. Семь метров из коридора до стола следователя исчерпали все силы. Сергей плюхнулся на стул, локоть поудобнее устроил на столе и подпер рукой голову.

– Сядь нормально. Говорить можешь?

Сергей, не глядя на следователя, кивнул, голову опять положил на руку.

– Сядь нормально. – Старший лейтенант дотянулся до руки Сергея и сбил локоть со стола.

Голова упала, Сергей с трудом ее поднял и нашел взглядом лейтенанта. Видно все было очень смутно. Если бы разрешили, он уснул бы тут же, прямо на столе.

– Как зовут?

– Сергей Вертов.

– Утром запишем подробно. Что делал в ресторане?

– Знакомую ждал.

– А может, знакомого?

– Нет. Он сам подсел. Я этого не хотел.

– Пить ты тоже не хотел?

– Тоже.

– Ладно. Вы познакомились?

Сергей кивнул. Он упер руки в колени, получилась довольно жесткая конструкция.

– Как зовут потерпевшего?

– Не помню.

– Ты ждал подругу, а сам напился?

– Я не пил. – Шея устала, Сергей положил голову на сложенные кисти рук. Смотрел перед собой.

– Хорошо. Что было дальше?

– К нашему столику подбежало несколько парней.

– Они поссорились с потерпевшим?

– Нет, те сразу… напали.

– Сколько было нападавших?

– Трое…, четверо. Может, пять.

– Как выглядели?

– Не помню. Кудрявые. – Сергей прислонился плечом к столу и сразу отодвинулся. В руку ударила молния. К горлу подкатила тошнота.

– Одеты эти кудрявые были как?

Сергей помотал головой и сцепил зубы.

Опытный старлей заорал:

– Сержант! Уберите его!

Сержант оторвал Сергея от стула. Движение вызвало реакцию. В ковровую дорожку ударил небольшой фонтан.

– В трезвяк его! Предупредите – не бить. В восемь утра он должен сидеть у капитана Петухова как огурец. И проследи, чтобы здесь все убрали.

– Есть.

На улице Сергей вдохнул холодный воздух, оттолкнул сержанта.

– Погоди, – он наклонился над сугробом, его опять рвало.

Сержант подождал несколько секунд, потянул за рукав к машине. Сергей схватил горсть снега, вытер лицо.

В "газике" его снова развезло. Вытрезвитель запомнился плохо. Строгий мужик в белом халате спросил, как зовут и где живет. Завели в комнату, грубо раздели, положили на нары. Сергей уже ничего не соображал, стал кричать и пинаться. Ему врезали по ушам. Хотели еще, но кто-то не дал. Потом Сергей уснул. Сначала все было черным, потом надвинулось что-то красное, как огромный клуб пламени. Пламя не жгло, было просто тепло и уютно. Но под ногами была черная пустота, и это его очень тревожило.

– Не дрыхни, дохлятина, – сержант дернул его за плечо.

Сергей кое-как разлепил глаза, сосредоточился, вспоминая вчерашний день…

Похмелье было очень сильным. Вернее, даже не похмелье, а какое-то болезненное состояние слабости и опустошенности. Мысли разбегались, тело казалось хрупким и дряблым одновременно.

Сергей кое-как доплелся до умывальника, поплескал в лицо холодной водой, прополоскал рот, потом засунул под кран голову. Стало легче. Задел ноющее плечо поморщился. На руке образовался здоровенный нарыв, переливающийся цветами от черно–фиолетового до желто–зеленого, величиной со спекулянтскую сливу.

Сергею вернули одежду; она выглядела так, словно всю ночь ее жевал великан. Сергей кое-как оделся. Без пяти восемь его снова привезли в отделение.

Петухов, блондин с редкими соломенными волосами, красным лицом и опухшими глазами сидел за столом, курил и материл шефа. Тот поручил ему "важное расследование". Больше некому было. Дерьмо.

В кабинет ввели главного свидетеля – молодого парня, рост чуть выше среднего, фигура пропорциональная, черты лица правильные, нос прямой. Ничего, что задержало бы внимание. Хотя… да. У него разноцветные глаза. Радужная оболочка правого – голубая, а левого – серая. Но если внимательно не разглядывать, то разница незаметна.

– Садись… Меня зовут Петухов Михаил Витальевич. Я – следователь, буду вести это дело. Имя, год рождения?

– Сергей Иванович Вертов. 66–й.

– Чем занимаешься?

– Инженер, работаю в ниижтовской лаборатории.

– Расскажи по порядку, когда вчера пришел в ресторан, зачем, что произошло, со всеми подробностями.

– Пришел часов в семь. Хотел столик получше занять. Ждал знакомую, мы с ней раньше договаривались. Заказал 150 коньяка и пирожные. Остальное должна была заказать Лена.

– Как фамилия?

– Ситникова.

– Адрес?

– Богдана Хмельницкого, 14/2, квартира 28.

– Дальше.

– Потом подсел этот… потерпевший. Я сказал, что место занято, но он очень настырный оказался. Сказал, что зовут Владимир Михайлович или Николаевич, как-то так. Затеял какой-то разговор.

– О чем?

– Ни о чем. Про приправу какую-то. Спрашивал, чем занимаюсь. Обычный треп незнакомых людей… Да, за столик он сел так, чтобы видеть лестницу. Сказал, что он кого-то ждет. Вел себя спокойно и уверенно. Сказал еще, что уйдет через полчаса, заказал бутылку коньяка, салат. Принесли коньяк, мы выпили по рюмке за знакомство. Потом еще по рюмке. Тут на лестнице появились Кудрявые… я вчера говорил. Человека четыре. Владимир Михайлович этот их первым увидел. Потом он повел себя как-то странно: извинился, схватил тарелку с пирожными и заехал мне ею в лицо так, что я со стула кувыркнулся. Когда я поднялся, один Кудрявый был уже у стола. Владимир Михайлович разбил коньячную бутылку и "розочкой" ударил Кудрявого в грудь. Тот по инерции пролетел дальше и врезался в бортик. Там еще трещина осталась. Владимир Михайлович побежал вдоль ограждения, а потом прыгнул на лестницу. Мне показалось, что Кудрявые в него стреляли… Я как-то очень быстро опьянел.

– А выпил, говоришь, две рюмки?

– Вы, конечно, не поверите, но если бы я врал, то врал бы правдоподобней.

– Кто тебя знает… С потерпевшим ссорился?

– Вроде нет. Разговор был спокойный.

– Тогда почему он в тебя пирожные запустил?

– Не знаю.

– Кудрявые эти… Ты их одним словом называешь, они что, похожи друг на друга? При встрече ты бы их узнал?

– Прически вроде похожи. Как парики выглядят. Волосы до плеч, темно–коричневые, завиты крупными кольцами. Лица красные, кожа какая-то блестящая. Как от ожога. Впрочем, я их видел мельком, могу ошибиться.

– Дальше.

– Дальше я вырубился, ничего не помню.

– Тебя ударили?

– Нет. Это было как мгновенное опьянение. Мне не с чем сравнить. Может, меня контузило?

– Ты быстро пьянеешь?

– Да не очень. По крайней мере от двух рюмок…

– Не верю я тебе, парень. То ли сам перепутал, то ли меня путаешь. Ладно. оставь свой адрес и номер телефона. Вот пропуск. Я тебя вызову. Пока повспоминай, чего не рассказал.

– До свидания.

– Пока.

Сергея мутило. Есть не хотелось, мучила жажда. Очень типичные симптомы. Может, правда, надергался вчера? Нет, тут что-то запуталось.

Он вышел из отделения, пересек улицу и зашел в столовую. Бывший друг желудка. Сергей заставил себя проглотить порцию расквашенных пельменей, выпил стакан безвкусного горячего чая из захватанного стакана. На улице его опять вырвало. Сергей снова перешел дорогу, остановился на обочине и поймал такси.

– До НИИЖТа.

В такси он поддерживал локоть больной руки.

Отчего бывают такие нарывы?

Глава 3

– Страдаешь, болезный? – круглое лицо Мелиха скорчилось в жалостливую гримасу. Его большое тело с мешкообразным животом нависло над Сергеем. В эту минуту Мелих походил на ротного капеллана, принимающего последнюю исповедь на краю окопа. Только за толстым стеклами очков прыгали веселые чертики. Мелих как всегда готов разыграть небольшую сценку. Например: добрая мамаша, утешающая непутевого сына.

– Отвали, – сказал Сергей.

Разговоры не увлекали. Его сил едва хватило вползти на пятый этаж, где располагалась его лаборатория.

– Может, пивка – токсикоз снять? Петруха сбегает.

Андрей Лосев по кличке Петруха от возмущения бросил напильник и искренне вступил в игру.

– Почему сразу я? Я и так последние три раза бегал. Пускай Бубен идет, или сам иди, а то все я да я.

– Тс-с, тихо. Что ты разорался? Видишь, человеку плохо, голова у него шире плеч. Ты, Петруха, рассматривай это не как выпивку, а как гуманитарную помощь одной слаборазвитой страны другой… Канистра в углу.

– Не, не, не…, – испуганно замотал головой Сергей. – Никакого пива. Я пить не буду.

– …сам и иди, а то все Петруха да Петруха, – продолжал бубнить Андрей.

Лицо Мелиха приняло глубокомысленное выражение. Он сложил ручки на животе и закричал:

– А вот это верно. Правильно. Пить или жить! От нее, заразы, все беды на земле. Сколько семей распадается, преступность, импотенция охватывает все более широкие слои населения, воздух отравляется перегаром. Вот что, Петруха, бросай–ка ты пить вместе с Серегой. А то смотри, до чего себя довел: шейка тоненькая, головка трясется. Подорвешь свой юный организм, кости у тебя неокрепшие, да и мыслительные способности еще на стадии формирования.

Тридцатилетний Лосев зло посмотрел на разошедшегося Мелиха, отчаянно покраснел и открыл рот. Мелих с надеждой следил за мимикой Петрухи. Наконец Лосев сдался, закрыл рот, развернулся, пинком отбросил стул и, хлопнув дверью, отправился в курилку.

– Вовка, – поинтересовался Сергей, – что ты его достаешь?

– Не знаю, – честно признался Мелих.

Сергей поудобнее устроил больную руку, оперся затылком на стоящий сзади шкаф и закрыл глаза. Его все еще подташнивало. Какое мудрое правило выработал его приятель Иванов! Если вечером пьешь, то утром на работе делать нечего. Как хорошо быть принципиальным человеком. Сергей представлял себя дома, на диване.

– Шеф не появлялся?

– А что, соскучился? Сейчас устроим.

Сергей открыл глаза, но было уже поздно. Мелих схватил с верстака здоровенный напильник и с силой запустил его в стену, за которой находился кабинет завлаба.

– Сейчас будет.

Почти сразу же распахнулась дверь, и в комнату вскочил невысокий чернявый мужчина с обширной лысиной, замаскированной зачесанными вокруг нее жидкими волосами.

– Что за шум? – темные глаза напряженно изучали присутствующих.

– Работаем, – спокойно ответил Мелих, раскачиваясь на двух ножках стула.

– будешь у меня стенку штукатурить… – завлаб хотел еще что-то сказать, но тут его взгляд зацепился за лист ватмана, прибитый к стене большим ржавым гвоздем. На ватмане красной краской было выведено: "Калабахи давай!"

– Это ко мне? – кивнул он на ватман.

– Угу, – все так же спокойно молвил Мелих.

– Скажи спасибо, что я тебе это плачу, – шеф повернулся к двери и на ходу бросил. – Сергей, после обеда зайдешь ко мне, послезавтра поедешь в командировку, – дверь с треском захлопнулась.

– Да что же они дверь-то не жалеют, – Сергей болезненно сморщился, будто дверь приложилась не к косяку, а к его разбитому организму.

– Что это вы с шефом сделали? – заглянул в комнату известный лентяй и балабол по прозвищу Бубен. – Он выскочил от вас злой и красный.

– У–у, злой, – подтвердил вошедший следом Лосев. Бубен подобрал валявшийся посреди комнаты стул, пристроил на него свой женский зад и с самым деловым видом стал разглядывать помещение.

– Ну и грязь же тут у вас.

– Это потому, что Петруха дежурный. Вот результат, – Мелих развел руками.

– Сам ты…! – взвился Лосев.

– Понял, Андрюша, понял. Сам уберу.

Сергей осмотрел комнату. На столах, подоконниках и верстаках валялись груды опытных установок, обрезки железа и пластика, заготовки из текстолита и оргстекла. Стены и пол покрыты винипластовой пылью, окна под пятилетним слоем грязи едва пропускают свет. Последняя уборка была весной, по случаю взрыва парогенератора, изготовленного лучшими специалистами лаборатории из кофейника. Специалисты – это он и Мелих, а кофейник Бубен одолжил у шефа. даже теперь воспоминание развеселило Сергея. Шеф был крайне оживлен в те дни, пряди старательно отрощенных волос сбивались с его лысины и свешивались почти до плеч. С тех пор между ними и шефом шла холодная война. Они были молодыми специалистами и уволить их оказалось трудно.

– Не читали вчера "Молодежку"? Там одна конкретная статья.

– Конкретная, – подтвердил Лосев, – мне Бубен уже рассказал.

– Говори, – великодушно разрешил Мелих.

– Успехи советской науки! Помните, по телевизору показывали, как в Индии из бабы мужика сделали? Так вот, у нас в Новосибирске один профессор начал делать подобные операции. Даже интервью брали у такого мужика или бабы. В общем, оно рассказывало, как ему сейчас хорошо живется в новом обличье и как его любят лица противоположного пола. Короче, конкретная статья… Вот бы нам нашего шефа переоборудовать!

– Я бы его… – воодушевился Лосев.

– Ну, что бы ты сделал, мы и так знаем. А ты, Сергей?

– Я...., я бы нацепил на него пояс девственности.

– А я бы его трахнул, – не унимался Петруха.

– А я бы подарил колпачок.

– А я…

Сергей оставил их разбираться в этом сложном вопросе и отправился в бухгалтерию получать командировочные.

Меблировку бухгалтерии составляли стол, стул, сейф, калькулятор и главбухша. Все это было таких размеров, что не всякий посетитель умел втиснуться в комнатку.

– Мне тут, говорят, причитается?

– Проходи. Что-то ты плохо выглядишь.

– Простыл.

– Ой, уж простыл. Жениться тебе надо, все простуды как рукой снимет. Мне бы годков …цать долой, ты бы у меня болел совсем от другого.

Сергей скромно потупился. Вот, дура.

– Командировка от лаборатории или от малого предприятия?

– От малого. Вот три тысячи командировочных, а это, – бухгалтер залезла в сейф и вытащила целлофановый пакет. – Это отдашь главному энергетику, он устроен у нас технических экспертом, а это его зарплата.

Сергей заглянул в мешок, пересчитал упаковки и усмехнулся.

– Пятьдесят "штук". Это же взятка.

– Теперь это называется коммерческая деятельность, – строго сказала женщина. – Иди, работай.

У дверей лаборатории Сергея встретил сержант милиции.

– Ты Вертов?

– Я.

– Поехали.

– Куда? Я уже был сегодня…

– Капитан Петухов вызывает. Для опознания.

Сергей кивнул, взял с вешалки куртку и спустился вниз за сержантом. "Газик" выбрался на улицу Д. Ковальчук, миновал НИИЖТ и повернул к горбольнице. Проехал по Залесского и свернул вправо. Чудесное утро после чудесного вечера. Менты, вытрезвитель, командировка, морг. Чем, интересно, такие дни оканчиваются?

Капитан Петухов встретил Сергея в коридоре морга. У дверей в мертвецкую толкался еще один милиционер, рядом с ним стояли сторож с ключом в руке и мужчина в белом халате.

– Вас вызвали для проведения опознания. Вам будут предъявлены трупы двух человек, постарайтесь не ошибиться. Открывайте, – махнул рукой капитан.

Сторож звякнул ключом и привычным жестом распахнул дверь.

– За мной, – сказал Петухов и двинулся вперед. Сзади Сергея подпирал сержант. Сергей следил только, чтобы не наступить на пятки капитану. Одновременно он думал, как приятно было бы сделать ему подсечку. Тяжелый запах мертвецкой создавал впечатление более плотной атмосферы, другого мира. Кроме обычной вони, чувствовалась легкая примесь гари и одуряющий запах жженого мяса. Сергею показалось, что его желудок начал вращаться независимо от тела. На столах что-то лежало, но Сергей упорно следил за ногами капитана.

Они прошли в конец помещения и резко остановились. Сергей чуть не сбил милиционера.

– В чем дело? – вдруг заорал Петухов. – Где трупы? – он бешено повернулся к сторожу. Тот отпрянул.

– Не знаю. Тут и лежали… Как мы положили… Я не трогал.

Петухов подскочил к другой двери, ведущей к центральному входу, и с силой рванул на себя. Дверь не поддалась. Она была заперта, и ключ торчал изнутри. Сергей перевел взгляд и увидел, что стоит перед пустым столом. Запахи чувствовались уже не так сильно, как в первую минуту. В нескольких местах беленые стены и потолок мертвецкой были испещрены круглыми черными пятнами, внутри которых камень казался оплавленным. Такие же черные отметины были на столах и трупах. Мертвая плоть податливей камня, некоторые трупы, были насквозь прожжены фантастическим лучом. Может, кислота? Сергей снова опустил взгляд на цементный пол.

Петухов порыскал между столами, но поиски были тщетны.

– Пошли, – опять скомандовал он и вся группа быстро вымелась в коридор. – Все свободны.

Сторож запер дверь и вышел из коридора вслед за милиционерами и врачом. Сергей подошел к капитану. Петухов долго прикуривал, сигарета плясала в его руке как у аборигена из ЛТП.

– Утром сторож открыл мертвецкую, увидел странные круглые пятна на стенах и эти дыры в покойниках. К тому же на полу валялся прожженный насквозь "новенький". Позвонил нам. Когда я приехал, этот "новенький" был еще теплый. Крови вытекло мало, но она была уже черной. Он лежал рядом со столом, где "отдыхал" твой знакомый из ресторана. "Новенький" очень походил на одного из нападавших. Все как ты описал.

Мы их положили на один стол, и я послал за тобой машину… Ты ничего больше не вспомнил?.. Я тебя опять вызову, смотри не теряйся, я из-под земли вырою…

– Товарищ капитан.

– Чего?

– Повестку дайте.

– А-а…, – Петухов порылся в кармане и достал мятую бумажку. – Держи.

– До свидания.

На улице Сергей отдышался и посмотрел на повестку. На бланке время было не отмечено, а Петухов забыл расписаться. Сергей достал любимую складную ручку, приложил листок к стене и поставил закорючку вместо капитана.

Глава 4

Сергей уже представил себе, как он придет домой, выпьет чашку чая и завалится на диван, укрывшись теплым одеялом. И даже "ящик" не включит. Но… Лена… Сергей вспомнил, что обещал позвонить. Он подошел к автомату и поднес к уху трубку. Вроде гудит.

Сергей набрал номер. Занято. Он бросил трубку на рычаг. Ждать было невозможно.

Сергей перешел улицу, дождался трамвая. Все равно по дороге. Доехал до "Стадиона "Сибирь", зашел в магазин самообслуживания (совершенно бредовое название) и купил "кооперативные" гвоздики. Слава Богу, нашлись три белых в охапке цвета остывающей крови.

Дверь Ленка открыла быстро, если учитывать, что ей нужно было еще расплеваться по телефону.

– Привет, – Сергей сунул цветы и быстро прошел в комнату.

– Может, ты снимешь куртку? – крикнула ему вслед Лена.

– Мне холодно. – Сергей пристроился в углу дивана. Лена вернулась в кресло у журнального столика и взяла отложенную телефонную трубку.

– Это Сергей пришел. Так что Берля сказала?.. А Титкова?.. Вот зараза. Ну теперь начнутся разборки. А Роман что сказал?..

Сергей подумал, что если он затянет ноги на диван, то так ему будет немного теплее. Операция проходила успешно, пока не обнаружилось, что Сергей забыл разуться. Залезать на диван в кроссовках было бы уже наглостью. Он смирился и опустил ноги на пол. Одновременно Лена положила трубку.

– Может, хоть разуешься?

– Поздно.

– Я тебя, кстати, не приглашала… Из вытрезвителя, что ли?

– Из морга.

– Ты так нажрался, что тебя перепутали с трупом? Это, кажется, называется "мертвецки пьян"?

– Мертвецки жив. Сначала я действительно был в вытрезвителе, потом в бухгалтерии, а потом в морге. Утро проведено разнообразно и со вкусом.

– По-моему, ты еще не протрезвел.

– Я тоже так считаю.

– Зачем ты вчера потащил меня в ресторан?

– Чтобы сделать предложение.

– Не зли меня. А то я вышвырну тебя из квартиры еще быстрее, чем собираюсь.

– Можно честно?.. Я не виноват.

– Конечно. Пришел чужой дядя и влил в тебя бутылку водки.

– Почти так и было. У тебя удивительный дар ясновидения. Только это была не водка, а очень приличный коньяк. А дядя и впрямь был чужой. Его потом убили.

– Не морочь мне голову.

– Правда, правда. Я выпил с ним только две рюмки. Как на духу. – Сергей положил крест.

– Дух я как раз чувствую. Зачем ты пришел?

– Чаю попить. Можно чашечку?

– Обойдешься.

– Ты делаешь ошибку. Если я попью чаю, то согреюсь. А когда согреюсь, я встану на колени и извинюсь. Наверное…

– Ты, правда, был в морге?

– Да.

– Пожалуй, я тебе верю. Только подобное зрелище могло навести на тебя мысль извиниться.

– Я очень чувствительный.

– Сволочь.

– Чаю можно?

Лена ушла на кухню. Сергей закрыл глаза. Он не мог успокоиться. Тревожное чувство не покидало его от самого морга. Сергей чувствовал чужой взгляд. Чьи-то глаза искали его. Ощущение было таким сильным и ясным, что его била дрожь.

– Держи.

Сергей ухватил чашку двумя руками и пил, обжигая горло, почти не отрываясь.

– Сережа… Случилось что-то серьезное?

Сергей кивнул. Он подержал еще горячую, но уже пустую чашку, потом отдал ее Лене.

– Вчера в ресторане я был свидетелем убийства. Сегодня менты возили меня в морг на опознание. Но трупы из запертого морга пропали. А еще мне показалось, что там побывал кто-то с огнеметом. Не знаю… Я ничего не понимаю. Следователь, кстати, тоже. Какая-то дурацкая история.

– Это опасно?

– Не знаю. Все возможно… Если следователь разрешит, то послезавтра я уеду в командировку. Недели на две. Может, за это время все пройдет или хотя бы что-то прояснится…

Вдруг внутри у Сергея все заныло. Это был почти страх.

В дверь кто-то решительно зазвонил.

– Не открывай, – быстро сказал Сергей. – Лучше в милицию позвони.

– Ты что? Да ко мне Ирка должна зайти. – Лена вышла в коридор и щелкнула замком. – Вам кого?

– Снимаем показания счетчиков. – В голосе слышался какой-то легкий акцент, скорее даже неправильная интонация.

– У нас снимали.

– Нужна еще одна контрольная проверка.

– Какая еще контрольная… Сергей!

Ничего тяжелого под руку не попалось. Сергей вышел в коридор и увидел в дверях кудрявого детину, с красным ошпаренным лицом, лезшего в прихожую.

– Лена, отойди. – Сергей подошел ближе и ухватился за входную дверь, открывавшуюся вовнутрь. Он заметил, что Кудрявый подставил ногу и ее теперь не захлопнешь, а полуоткрытую не удержать.

– Разрешите войти? – Кудрявый попытался изобразить улыбку, но его лакированное лицо не растягивалось. Он просто оскалил зубы.

– Удостоверение покажите, – брякнул Сергей, чтобы оттянуть время. В прихожей тоже ничего подходящего для удара не было. Ботинком такого амбала не ушибешь.

Кудрявый стал рыться в кармане, тоже, видимо, соображая, что делать: вломиться силой или что-то еще соврать. А он – тугодум, – понял Сергей.

Из-за плеча Кудрявого показался человек, поднимающийся по лестнице. Крепыш среднего роста с аккуратной и короткой строжкой. Он в упор рассматривал спину Кудрявого, а Сергея, кажется, даже не замечал. В руке у него была штука вроде тех, какими орудуют в американских фантастических боевиках молодцы типа Шварценеггера. Дуло оружия наведено между лопаток Кудрявого, палец замер у красной кнопки.

Сейчас, понял Сергей. Он рывком распахнул дверь и всем телом навалился на Кудрявого. Тот не успел переставить ноги и полетел спиной на крепыша. Они вместе обрушились на площадку. Крепыш сориентировался быстрее и приложил рукоятку к затылку Кудрявого.

Сергей никогда не был болельщиком, соревнования его не интересовали. Он не стал следить за поединком, а повернулся к Лене. Она из коридора почти ничего из происшедшего не видела. На ее лице застыл испуг.

– Я ухожу. Запри дверь, никого не пускай. Вызови милицию.

Сергей захлопнул за собой дверь. Те двое все еще барахтались на площадке. Из подъезда путь заказан. Сергей побежал вверх по лестнице, загадав только одно желание, чтобы на чердачном люке не было замка. После того, как он толкнул Кудрявого, опять заныло плечо.

Ему повезло, крышка люка была прикручена проволокой. Сергей быстро ее раскрутил, забрался в люк. Тихонько опустил крышку на место и на ощупь нашел петли запора. Они оказались такими же, как и внутренние. Сергей дважды продел проволоку и, как смог, закрутил. Больная рука плохо слушалась. Несколько секунд он отдыхал с закрытыми глазами. Потом поднялся с колен и пошел по чердаку. Глаза привыкли и было уже не так темно. Под ногами хрустел шлак. Перешагивая через поперечные балки, Сергей дошел до последнего люка и дернул крышку. Она неожиданно легко подалась. Сергей спустился в люк, закрыл за собой крышку. Спрыгнул на площадку, задрал куртку, выдернул из брюк ремень. Снова влез на лестницу и связал им петли люка. Сергей понимал, что драка на площадке скоро закончится, и его опять начнут искать.

Внизу он осторожно выглянул из подъезда. Почти напротив двери стояла "Волга". Две стриженные головы на крепких шеях были обращены к подъезду, через который он вошел в дом. Сергей без скрипа прикрыл дверь. Остается только подвал или ход через чердак в другой подъезд. Опять удача. Подвал оказался открыт, и Сергей быстро спустился вниз. Он выбрал на противоположной стороне дома окно без решетки и рванул на себя раму. Она открылась, прочертив шпингалетом дугу на подоконнике. Вторая рама оказалась покрепче. Сергей локтем здоровой руки выбил стекло и пролез в окно.

Похоже, что за этой стороной дома никто не наблюдал. Сергей отряхнул одежду и быстро вышел на "Богданку". Стал голосовать. Через две минуты перед ним остановились синие "Жигули".

– До "Садко". Стольник.

– Садись. Что, колосники горят? Или догнаться надо?

– Давай быстрее. Я тороплюсь.

Водила еще что-то спросил, но Сергею было не до него. Они, наконец, поехали.

Кудрявый приходил за ним. Это ясно. А стриженный? Они, кажется, враги. Что им нужно от меня? Хотят убить свидетеля? Кудрявый мог это сделать раз десять. А стриженный целился в спину Кудрявого, а на меня не обращал внимания. Я ему был нужен или Кудрявый? А те, в "Волге", кого пасли? Или они вообще никакого отношения к делу не имеют? Во всяком случае, домой сейчас идти точно нельзя. Только бы Мамонт, его институтский приятель, оказался на месте. У него две квартиры, пару дней можно прокантоваться.

Мамонт был человеком редкой породы. Может и прозвище свое – вымершего вида – получил поэтому? Хотя скорее прозвищу способствовали высокий рост, большая голова на бычьей шее и сложение могучего животного: под наплывшим жирком скрывались, как под толстой звериной шкурой, упругие мускулы.

На самом деле Сергей не знал происхождение прозвища, пользовался уже готовым. Мамонт был зачислен на первый курс НИИЖТа с подготовительного отделения (ПО) с целой компанией друзей. Этот способ поступления был длинный способ, занимавший дополнительный год учебы, но зато сдать после ПО экзамены ни для кого не представляло сложности. К тому же он вполне удовлетворял Мамонт, предпочитавшего тратить на обязательные дела вроде работы и учебы минимум времени. Досуг он делал между сном и веселым питием в шумной компании душой которой всегда был сам. К тому же Мамонт без чьего-нибудь участия не представлял себе никакого дела. В одиночку он не мог сходить в магазин, столовую, библиотеку, туалет и проч. Он не мог один курить, пить, читать, смотреть кино. Казалось, если бы его вдруг оставили в одиночестве на пару часов – он бы погиб. И это была бы мучительная казнь.

Они учились в одной группе, и Сергей часто предпочитал компанию жизнелюбивого Мамонта невнятному бормотанию старикашек, составлявших заметную часть преподавателей его факультета. Умение Мамонта обеспечивать свою веселую жизнь гармонично дополняло его образ.

Любимым рестораном Мамонта всегда был "Садко". Может быть потому, что располагался ближе других к его дому. Впрочем, и сам ресторан стал чем-то вроде второго дома – столько времени Мамонт в нем проводил. И называл его ласково "Садок". А однажды среди очередного застолья приятеля Сергея сразила гениальная идея. Раз уж он ходит в ресторан как на службу, то есть смысл официально оформить это положение и не платить за это деньги, а получать. Идея родилась еще в пору учебы на третьем курсе. С тех пор Мамонт работал в ресторане то швейцаром (читай вышибалой), то гардеробщиком. Сергей частенько к нему забегал.

Сергей правильно рассчитал рабочее расписание приятеля. Мамонт оказался на месте. Его смена.

– Привет. Чо смурной такой?

– Привет, – сказал Сергей.

– Проходи.

Ресторан только что открылся, посетителей почти не было. Мамонт приподнял по-магазинному сделанный прилавок и пропустил Сергея в гардероб. Опустил доску на место, закрыл окошко на крючок и проводил друга в маленькую комнатку, отгороженную от вешалок. Пустые металлические конструкции напоминали лес из плохого футуристического боевика. Сергей явно был не склонен сегодня к приятным ассоциациям.

Обстановку комнатки, обклеенной поверх обоев музыкальными плакатами и полураздетыми девицами, составляли тумбочка, два стула и маленький откидной столик, покрытый пластиком.

Оживившийся Мамонт уже расставлял на столе водку, стаканы, мясное ассорти и пепси–колу.

– Отгул что ли?

– Вроде того.

– А что смурной? – повторил вопрос Мамонт.

– Потому что отгул после загула, – туманно пояснил Сергей.

– А-а-а, – понимающе кивнул приятель. – Садись. Сергей присел. Мамонт тут же сунул ему стакан с водкой.

– Да я что-то…, – начал Сергей.

– Поправься, атаман.

Сергей улыбнулся и выпил. Тепло потекло в желудок, а оттуда маленьким солнцем согрело все тело. Противная мелкая дрожь, которую он ощущал в машине по дороге сюда, отступила. Узкое пространство комнаты давало ощущение отделенности от остального мира, защиты. Так бы закрыть глаза, а потом проснуться дома в легкой тишине и узнать, что все – сон. И ничего не случилось. И случиться не может.

– Хорошо, вижу, погулял, – сказал Мамонт, косясь на Сергея.

– А что ты поделываешь?

– Все по-прежнему. Через день здесь толкаюсь. Но…, нашел тут одну компанию. В картишки играю.

– Серьезная игра?

– Я-то пока по маленькой. Держусь. Там такие акулы – живьем заглотят. Но здорово. Знаешь, я человек азартный.

– Знаю. И везучий.

– Что было, то было. Помнишь с "движками" на практике чуть не сутки рубились?!

– Ты их раздел.

– Ха, раздел! Да они еще расписок понаписали.

– А ты так надрался, что потерял ключ от общаги. Сделал из расписок факел и сжег к чертовой матери!

– Зато ключ нашел.

Мамонт снова разлил водку.

– Будь здоров!

– Взаимно.

– Хочешь, свожу поиграть?

– Не знаю. Потом как-нибудь.

– Помню, ты не игрок.

– Отчего же? Я не против. А где это?

– На углу Советской и Сибирской, во дворе. Но так запросто не зайдешь. Заведение полулегальное. Надо пароль иметь или чтоб тебя хорошо знали.

– Не слишком ли сурово?

– В самый раз. Деньги-то большие крутятся.

– Я подумаю.

– Да ну тебя. Ты и в кино не мог собраться сразу. Все подумать норовил.

– Я всегда был человеком обстоятельным.

– Закусывал не реже, чем выпивал?

– Где-то так.

– За обстоятельность! – Мамонт снова плеснул в стаканы. Друзья выпили. Сергей пожевал копченое мясо.

– Послушай, Мамонт, у тебя контора свободная есть? Переночевать надо.

– Ночевать – дело хорошее. Что за девка-то?

– Ты не знаешь. Дашь ключи?

– Держи. Только аккуратно.

– Хорошо, спасибо. – Сергей вынул двухсотку. – Дай еще бутылку.

Мамонт достал из тумбочки водку и передал Сергею. Тот сунул бутылку в карман.

– Что, уходишь?

– Я бы с удовольствием посидел, да дела еще есть.

– Вот так всегда: с удовольствием – пожалуйста, а со старым другом – нет.

– Спасибо тебе, Мамонт… Слушай, можно через служебный ход выйти?

– Ты что, параллельно в казаки–разбойники играешь?

– в Джеймса Бонда.

Мамонт проводил Сергея.

– Сюда, налево.

– Я помню. – Сергей пожал Мамонту руку.

– Пока.

До квартиры он дошел через десять минут. Несколько раз Сергей осторожно оборачивался, но хвоста не заметил.

Глава 5

Лена долю секунды видела барахтающихся на площадке людей, затем всем тело навалилась на захлопнувшуюся за Сергеем дверь и лихорадочно защелкнула замок. Она замерла на секунду, но все звуки с площадки (если они и были) заглушал стук бешено колотящегося сердца. Лена бросилась в комнату и набрала по телефону 02.

– Милиция?! Милиция!.. Скорее приезжайте, ко мне в квартиру кто-то ломится! Бандиты!.. Богдана Хмельницкого 14 дробь два, квартира 28. Скорее!

Лена положила трубку и вернулась в коридор. Тихо.

– Я позвонила в милицию, уходите! – крикнула она в дверь.

Затем, почему-то на цыпочках, прошла на кухню, из которой был виден пятачок перед подъездом и села у окна – ждать. Во дворе все было спокойно, машин, кроме черной "Волги", не было. Минут через десять, ей показалось – все полчаса, к подъезду подкатил болотного цвета "газик" с синей полосой на боку. Из машины вышли трое милиционеров. Лена без труда услышала, как хлопнула входная дверь. Чуть погодя в дверь позвонили.

– Кто там? – спросила Лена.

– Милиция.

Лена открыла дверь. Три серые шинели заполнили крохотный коридорчик, вытеснив Лену в комнату.

– Вы милицию вызывали? – спросил первый милиционер, видимо старший и, кажется, сержант.

– Я, – ответила Лена.

– Старший сержант Артемов, что случилось?

– Видите ли, такая странная история. У меня в гостях был приятель. Мы разговаривали. В дверь позвонили и…

– Где приятель? Он здесь? Разрешите.

Сержант протопал в комнату, заглянул на кухню. Второй милиционер обследовал на предмет приятеля совмещенный санузел, а третий спросил:

– Балкон есть?

– Нет.

Сержант вернулся в коридор.

– Продолжайте, гражданка.

– В дверь позвонили, – повторила Лена, – я открыла, потому что ждала подругу. А Сергей сказал: "Не открывай".

– Это приятель?

– Да. Я открыла, а там здоровенный такой парень, рожа красная. Я, говорит, счетчик проверить. А у меня проверяли недавно. Я Сергея позвала. Он подошел и хотел дверь закрыть. А тот уперся. Сергей говорит: удостоверение есть? И как толкнет его. Оба они на лестницу и вылетели. Там, по-моему, еще кто-то был. Сергей крикнул мне, чтобы позвонила в милицию, а сам дверь захлопнул.

– Ну?

– И все.

– А приятель?

– Он не вернулся.

Сержант задумался.

– Как вас зовут?

– Лена Ситникова. Может быть паспорт?..

– Не обязательно. А приятеля?

– Вертов. Сергей.

– Ложный получается вызов, девушка. Никто не ломится, дверь цела. Приятеля нет, свидетелей тоже, а?

– Стала бы я выдумывать! – возмутилась Лена. – Зачем? Извините, конечно, что я того красномордого мужика не задержала до вашего приезда, но, если бы мне это было по силам, я бы и звонить не стала!

– Спокойнее, гражданка Ситникова. А, может, так дело было: приятель ваш вместо разговоров приставать к вам стал, а вы – милицию звать. Он и удрал.

– Да вы что! Нет, ну… я бы тогда сказала, что меня… ко мне пристают.

– Вот и сейчас не произносите. Кому приятно кричать, что ее насилуют? Практике такие случаи известны. Не вводите следствие в заблуждение, гражданка!

За спиной сержанта хмыкнул специалист по санузлам.

– Какое следствие! Черт возьми, вы просто издеваетесь.

– Не волнуйтесь. Вы подверглись нападению…

– Не я, а моя квартира. Вы посмотрите на площадке, они же там дрались.

– Кто?

– Эти… люди.

– Посмотрим.

Милиционеры вышли на площадку.

– Странно, – сказал сержант Артемов, поглядывая на Лену.

– Что странно?

– Следов-то нет! Словно площадку только что протерли.

– Ну это уже бред! – воскликнула Лена. – Хотя… это же и есть следы! Если они боролись на полу, то всю грязь и собрали!

– Логично! – воскликнул Артемов. – Я вам верю. К тому жу у вас замечательные аналитические способности. Лена, не хотите ли вы поближе познакомиться с оперативно–розыскной работой? Мы могли бы вместе изучить основы…

– До свидания, – сказала Лена и захлопнула дверь. "Вот зараза, еще и клеится! Оперативный розыскник!" Лена улыбнулась.

Она вернулась в комнату, взяла сигарету и зашла на кухню за спичками. Глянула в окно. Милиционеры сели в "бобик" и укатили. Лена закурила.

Что-то измелилось. Она вспомнила измученное лицо Сергея. Он говорил, что вчера стал свидетелем убийства. Что-то случилось с Сергеем. Он немного другой.

Лена автоматически взяла турку и, наполнив водой, поставила на газ. Вернулась в комнату, сняла трубку, набрала номер Сергея. И услышала звонок. Лена потушила сигарету и пошла в коридор.

– Кто там?

– Капитан Петухов. Я следователь, занимаюсь убийством, свидетелем которого стал ваш друг Сергей Вертов. А вы – Елена Ситникова. Правильно?

– Да, но…

– Мне сообщили о нападении на вашу квартиру. Сержант Артемов сообщил. Помните такого?

– Да, помню.

– Тогда будьте любезны, откройте, пожалуйста, дверь.

Чуть помедлив, Лена щелкнула замком. Откуда столько вежливости?

На пороге стоял высокого роста мужчина с каким-то румяно–моложавым лицом и благожелательной улыбкой, приготовленной еще за дверью. Удлиненная кожаная куртка, серые брюки и тупоносые черные ботинки делали все, чтобы ничего не добавить к портрету владельца.

– Благодарю вас, Елена.

– Проходите, – посторонилась Лена.

Мужчина вошел в комнату.

– Меня зовут Михаил Витальевич.

– Садитесь, Михаил Витальевич.

– Спасибо. – Мужчина сел на диван. Его глаза внимательно следили за хозяйкой. Лена устроилась напротив – в кресле.

– Дело, которое я сейчас расследую, довольно необычное. Нет, нет, не беспокойтесь, ваш друг – просто свидетель. Но… странные обстоятельства происшедшего вынуждают меня искать информацию, которая на первый взгляд может показаться излишней. Некоторые мои вопросы могут показаться необычными, а я не хочу, чтобы вы неправильно их истолковали. Тем более, что это просто предварительная беседа.

– Я вас слушаю.

– Давно ли вы знаете Сергея Ивановича Вертова?

– Лет пять.

– Вы близкие друзья? То есть у вас доверительные отношения?

– Да, мне кажется. По крайней мере Сергей всегда казался мне искренним.

– Другими словами, Елена, Сергей – честный человек, не врун?

– Да… Э-э…

– Что?

– Михаил Витальевич, я перед вашим приходом поставила на газ воду. Хотите кофе, чай?

– Нет, благодарю.

– Тогда я приготовлю себе кофе.

– Простите, Елена, мне бы не хотелось вас задерживать.

– Другими словами, вы торопитесь?

– Верно, – улыбнулся Петухов.

– Я слушаю вас.

– Сергей Иванович окончил НИИЖТ, он – инженер. Скажите, склонен ли он к анализу? Сергей просчитывает свое поведение?

– Не замечала. Может быть…

– Кто его друзья, кроме вас?

– Скорее все его знакомые – приятели.

– Как тонко вы, Елена, толкуете термин "друзья"… Иначе говоря, вы бы не хотели называть имена?

Лена в ответ только улыбнулась. Черт бы побрал вежливых ментов.

– Может ли Сергей совершить импульсивный поступок?

– Почему нет? Зачем вы все это спрашиваете у меня? Спросите у Сергея.

– Видите ли, Елена, боюсь, мы не знаем, где сейчас Сергей Иванович находится.

– Вы следили за ним?

– Нет, что вы. Он ведь только свидетель. Просто перед тем, как войти к вам, я пытался связаться с вашим другом, но его нет ни дома, ни на работе.

– Но ведь это не значит, что он прячется… от вас.

– А от кого он прячется в таком случае?

– Не знаю. Может быть, он решил зайти в магазин, навестить приятеля, пообедать, наконец. Он не очень хорошо выглядел, вы ведь, кажется, возили его утром в морг?

– Служебная необходимость, извините.

– А вытрезвитель тоже? И рука у него болит, я заметила.

– Правая или левая? – встрепенулся Петухов. – В каком месте?

– Вот здесь, – показала Лена, – он поддерживал плечо.

– Интересно. – Милиционер встал. – Извините, что отнял у вас столько времени. Мне пора. До свидания.

– Прощайте, – сказала Лена и выпроводила гостя за дверь.

На кухне турка исходила паром. Лена снова плеснула в нее воды. Из окна было видно, как следователь подошел к черной "Волге" и сел рядом с водителем. Но ведь, кажется, эта машина была здесь еще до приезда патруля. Все-таки они следили за Сергеем! Сергей от них сбежал, а они приперлись к ней порасспросить куда он мог деться.

"Волга" отъехала, а на ее место встал красный "Жигуленок". Лена отвернулась, всыпала в кипяток пару ложек молотого кофе, размешала, дождавшись пенной шапки, сняла турку с огня. Ждите отстоя.

В коридоре опять загремел звонок. Лена с остервенением крутанула ручку плиты, бросила окурок в блюдечко и подошла к двери.

– Кто там?

– Милиция. Моя фамилия – капитан Петухов.

– Вы что, вернулись?

– Куда?!

– Вы кто?

– Капитан милиции Петухов, следователь!

Лена быстро сбегала на кухню и выглянула в окно. "Волги" во дворе не было.

– Капитан Петухов только что был у меня, – громко сказала Лена.

– Гражданка Ситникова! Вы умышленно тормозите следствие! Официально требую открыть дверь!

– Михаил Витальевич?..

– Ага! Вы меня знаете! Открывайте!

– Михаилом Витальевичем звали прежнего Петухова. Я подумала, может вы – другой?

– Какой другой? Какой прежний?! Открывайте дверь и прекратите балаган. Я вам удостоверение покажу.

– Я уже видела удостоверение.

– Мое?

– Его.

– Кого "его"?

– Петухова.

– Это я – Петухов!

– Самозванец.

– Что?

– Самозванец! – крикнула Лена. – Я сейчас милицию вызову!

– Зови, твою мать! Долго я еще под дверью торчать буду?

Лена снова набрала 02.

– Дежурный старший лейтенант Нечипуренко слушает.

– Ко мне в квартиру ломятся…

– Адрес?

– Богдана Хмельницкого 14 дробь 3, квартира 28.

– Наряд выехал к вам сорок минут назад.

– Пусть выезжает снова!

– От себя могу добавить, что если вашу дверь не сломали за час, то она устоит и…

– И у нее спортивный характер! – крикнула Лена, бросая трубку. Затем метнулась к двери. – Если вы настоящий милиционер, то вызовите милицию сами!

– Зачем?

– Меня они не слушают. Если послушают вас, значит вы – настоящий.

Петухов зарычал.

– Когда я до тебя доберусь, я не буду допрашивать, я буду тебя пытать! – на лестнице забухали тяжелые шаги.

Из кухонного окна Лена увидела, как человек в кожаной куртке и серых брюках распахнул дверцу "Жигуленка", чуть не отломив ее, и как, словно по волшебству, к дому подъехала патрульная машина, а выскочивший сержант отдал Петухову честь. Лена будто во сне подплыла к двери.

– Ломайте двери! – послышался энергичный голос капитана.

Как только Лена щелкнула замком, дверь распахнулась и в коридор влетел плотный блондин с лихорадочным румянцем во всю щеку и выпученными глазами.

– Вот теперь и поговорим, – скривив рот, сказал Петухов.

– Хотите кофе? – автоматически спросила Лена.

Скрипом зубов капитан разбудил соседскую кошку.

Глава 6

Разговор с Леной Ситниковой не дал ответ практически ни на один вопрос капитана Петухова. Характеристика Лены подтверждала первое впечатление Михаила Витальевича о Вертове – обычный молодой человек. Не дурак и не умный, не хулиган и не блаженный, ни худой, ни толстый. Но эта внешняя серость и настораживала Петухова. Чем он увлекается? Какие сигареты курит? Какой цвет любимый? Кто его друзья? Кто враги? Где Сергей сейчас? Случайно ли он оказался единственным свидетелем странного убийства с последующим исчезновением трупа из морга?

Еще хуже то, что возникли новые вопросы. Кто тот кудрявый парень с красным лицом, который ломился в квартиру Ситниковой? Был ли он на самом деле или это описание Лена повторяет со слов Сергея? И по его просьбе? Кто под видом капитана Петухова навестил Лену и расспрашивал о Вертове? Существовал ли этот гость? Если Лена его придумала (имя Петухова ей мог сказать все тот же Сергей), то зачем?!

Вопросы плодились как деньги у спекулянтов. Как пустые бутылки во время запоя. Как…

Петухов заехал на квартиру Сергея. Хозяина дома не было. Капитан позвонил в управление и попросил установить пост наблюдения за квартирой. Но это так, для очистки совести. Он чувствовал, что проворонил Сергея. Михаил Витальевич вновь оседлал свой "Жигуленок" и поехал к Вертову на работу.

Лаборатория располагалась рядом с НИИЖТом, в старой пятиэтажке. Бывшее институтское общежитие кроме мелкой живности населяли: пара лабораторий да несколько свежеиспеченных кооперативов, которым теперь позволено спекулировать по мелочи. Часть здания вообще пустовала. Запыленные окна щерились частыми трещинами, беленые стены – разломами штукатурки. Полусгнившее нутро дома требовало капитального ремонта.

Капитан поставил машину перед единственным подъездом. Вход в дом был замаскирован. Низко торчащий козырек бетонной плиты и ободранная дверь вели в храм кооперативов и науки. Кооперативной науки. Петухов нырнул в темный подъезд и тут же чуть не разбился. Ступеньки вели сначала вниз. Подключив недюжинный талант оперативника, капитан нашел-таки лестницу наверх.

Поднявшись на пятый этаж, Петухов уперся в табличку "Научно-исследовательская лаборатория "Охраны атмосферного воздуха". Вот где обитают скромные герои, держащие на своих могучих плечах заботу об атмосфере, понял Петухов. Сибирские таланты. Железнодорожные кариатиды.

Капитан толкнул дверь завлаба.

За широким столом сидел мелкий чернявый мужчина. Его руки бродили по вороху бумаг и чертежей в поисках утраченной счет–фактуры.

– Здравствуйте. Я – капитан милиции Петухов Михаил Витальевич.

Руки мужчины замерли, как пришпиленные.

– Заведующий лабораторией Георгиади Геннадий Игоревич. Здравствуйте… Вы ко мне?

– К вам, к вам, – Михаил Витальевич не спеша оглядел помещение, отметив сейф, холодильник и кофейный столик, остановился на багровом закате за чисто вымытым окном.

– Завтра будет похолодание.

– Возможно… Э-э-э, простите, а по какому вы, собственно, вопросу? Извините, но у меня еще столько дел… Э-э, присаживайтесь.

По осторожности с какой был задан вопрос и скошенным глазам завлаба Петухов понял, что атмосферу охранять выгодно, но чрезвычайно хлопотно.

Капитан с минуту потоптался и сел на предложенный стул. Достал сигареты и закурил. Завлаб уже ерзал.

– Я, собственно, не по вашим делам, – сказал Михаил Витальевич, кивая на ворох бумаг. – Я расследую убийство.

– Вот как?

– Свидетелем которого оказался Сергей Вертов, ваш сотрудник.

– А–а, вот оно что, – выдохнул Геннадий Игоревич и подергал себя за галстук. – Характеристика требуется?.. Я знаю Сергея не очень хорошо. Коллектив у нас небольшой, но Сергей – молодой специалист, работает у нас всего второй год. Ничего особенно я за ним не замечал. Были у нас трения, такого, рабочего порядка. Парень он с ленцой, а я не люблю… Знаете современную молодежь?

– Знаю, – закатил глаза Петухов. – Обычный, говорите, парень?

– Да, в целом.

– А частями?

– То есть?

– Где он сейчас не можете предположить?

– Нет… Постойте, но ведь сегодня днем его вызывали в милицию, свидетелем.

– Верно. Я его вызывал. И отпустил через час. Вы его больше не видели?

– Не видел. Он что же исчез, сбежал?

– Пока не знаю.

Геннадий Игоревич почесал лысую макушку.

– Вот те раз…

– Что, что?

– Нет, нет, ничего.

– Я ведь все–равно узнаю.

– Уверяю вас, Михаил Витальевич…

– Может быть небольшая финансовая проверка освежит вашу слабую память?

– Стоит ли ради такой мелочи затевать большие хлопоты?

– какая мелочь?

– Видите ли… перед тем, как отправиться к вам, Вертов зашел в бухгалтерию и получил деньги. На днях он должен был ехать в командировку.

– Сколько получил?

– 53 тысячи.

– Ого! Вы посылаете его в Европу?

– Так уж вышло.

– Достойный ответ.

– Мне нечего скрывать.

– Не валяйте дурака.

– Я беспокоюсь, что, получив такую сумму…

– Я тоже беспокоюсь. Командировочные документы он получил?

– Нет, насколько я знаю.

– В командировку он, похоже, не поедет. Куда Вертов может отправиться? Кто его друзья?

– К сожалению, я толком не знаю. Его подружка Лена…

Петухов кивнул.

– Слышал о приятеле по кличке Мамонт.

– Кто такой?

– Не знаю.

– Имя? Где живет?

– Не знаю.

– Кто знает?

– Может быть Саша Мелих или Андрей Лосев, которые вместе с ним работают, но рабочий день закончился, а они предпочитают не задерживаться.

– Мелих – это кличка?

– Нет, фамилия.

– Мелих частенько отправляется в общежитие, в "однерку", пива выпить. Его собутыльника зовут, кажется, Гогой.

– Ясно, – Петухов поднялся. – Но если вы что-нибудь напутали, я вернусь.

– Да как на духу, – положил крест завлаб.

– Пока.

Петухов покинул лабораторию, сел в машину и, развернувшись, подъехал к общежитию. Позвонил дежурному и попросил повнимательнее посмотреть на вокзалах и в аэропорту, вдруг Вертов мелькнет?

Затем тщательно запер "Жигули" и вошел через тройные двери в фойе общаги.

Глава 7

Завлаб Геннадий Игоревич ошибся. Он был не единственным сотрудником, трудившимся сверхурочно. В то время, когда Геннадий Игоревич разыскивал счет–фактуру, в одной из комнат работал Андрей Петров, коллега Сергея. Отложив ненадолго заботу об атмосферном воздухе, Петруха мастерил крючки для вешалки на родительскую дачу.

Крючки получались ровные, как на одном станке сделанные. При старании у него неплохо выходили разные мелочи из металла или пластика. Закончив второй десяток, Петруха остановился, ссыпав железки в карман, оделся. Затем запер комнату на ключ и стал спускаться по темной лестнице. Большие запыленные окна лестничных пролетов почти не пропускали света тусклого осеннего вечера. Днем Петруха видел в другом крыле здания степенную возню строительных рабочих. Похоже, что капитальный ремонт, о необходимости которого так много говорили, начался.

Лосев привычно нащупал ступеньки, ведущие вверх и вынырнул из-под нависшего козырька подъезда. На улице было ветрено. Он запахнулся получше и направился к остановке троллейбуса. От ближайшего подъезда соседнего дома ему навстречу, как по команде, двинулись двое парней. Сбоку, от детской площадки, еще один. Петруха, мысленно уже развешивающий самодельные крючки, обратил на них внимание метра за три до встречи. "Какие угрюмые", – неприязненно подумал он. Огромные шевелюры, бесформенные плащи, большие руки. В их внешности было что-то отталкивающее, но он не успел понять – что. Поравнявшись с ним, один из парней коротко и сильно ударил Петруху в солнечное сплетение. Сесть на асфальт ему не дали. Парни подхватили его и поволокли обратно в лабораторный подъезд. Вокруг никого не было, кроме еще одного, подстраховывающего сзади. Под бетонным козырьком Лосева с размаху ударили о стену. Голову он, оберегая, наклонил вперед, но спиной ударился сильно. В кармане звякнули крючки.

– У-у, козлы, – он попытался встать вдоль стены, но ноги не слушались.

– Тебя зовут Лосев? – спросил один из кудрявых парней.

– Чо надо? – спросил Петруха, глядя исподлобья.

Парень угрожающе приблизился.

– Отвечай на вопрос. Тебя зовут Лосев?

– Да.

– Ты работаешь в лаборатории по охране атмосферного воздуха?

– Да.

– Сергей – твой коллега?

– Какой Сергей?

– Уточняю. Сергей Вертов.

– Ну.

– Ответ не принят.

Кудрявый парень коротко размахнувшись, ударил точно в ту же точку. Петруха почувствовал это всем телом.

– Да что вам надо?! – плаксиво выкрикнул он, отдышавшись.

– Нужен ответ. Сергей Вертов – твой коллега?

– Да.

– Где он находится сейчас?

– Не знаю. В командировке.

– Нужен один ответ. Правильный.

Парень схватил левую кисть Лосева и рывком согнул хрустнувший средний палец к тыльной стороне ладони. Бешенная боль ударила по руке. Петруха заорал, но чья-то рука так сдавила лицо и рот, что из него вырвалось только невнятное мычание.

– Веди себя тихо… Где Сергей Вертов?

– Не знаю… Суки…, – прошептал последнее слово Петруха. – Ушел с утра, я его больше не видел. Его в милицию вызывали.

– Он арестован?

– Нет, свидетелем вроде.

– Где может быть Сергей?

– Я не…

– Мы торопимся, – перебил кудрявый и указал на другой палец.

Лосев спрятал сломанный палец за здоровой рукой. К горлу подкатила тошнота.

– Говорю – не знаю. – Он сглотнул. – Может у Ленки своей?

– По какому адресу?

– Где-то на "Богданке", у "Калинского".

– Не понял, повтори.

– Улица Богдана Хмельницкого, рядом с универмагом.

– Теперь ясно. Другой вариант?

– Ну, может у кого из своих институтских приятелей. Я их не знаю, мы учились на разных факультетах. Так, видел пару раз.

– Не понял ответ, – кудрявый пошевелил в воздухе пятерней и напомнил, – мы торопимся.

– Хорошо, хорошо… Может он у Мамонта?

– "Мамонт" – не типичное имя. Он – иностранец?

Лосев хмыкнул даже сквозь боль.

– Нет. Это не имя. Это – кличка.

– Криминальный элемент, – пояснил один кудрявый другим. Те кивнули.

– Какой адрес?

– Где живет не знаю, а работает в ресторане "Садко". На Красном проспекте.

– Мы знаем.

– О нас не говорить, молчать, – добавил второй.

– Если информация неверная, мы вернемся, – вставил третий.

Петруха, сжав зубы, кивнул.

Парни ушли. Лосев приник головой к холодной стене и тихо завыл. От сломанного пальца в мозг поднимались волны обжигающей боли.

Глава 8

Он снова погрузился во тьму и снова вынырнул навстречу свету. Дымная пелена стала сначала багровой, потом кровавой, затем розовой. Сергей поплавал немного в розовом океане. Было жарко и сверху его обвевал легкий ветер. Порывы его стали сильнее, мелькнула громадная тень. Вверху медленно летела бабочка, ее крылья переливались как волны и ежесекундно меняли форму. Бабочка превращалась то в ковер–самолет, то в стрекозу, то в странную птицу с кривым клювом и крыльями из черной парчи. Тут Сергей понял, что это не бабочка, это он летит над розовой поверхностью облаков. Его тело плавно меняется, переливаясь в новые формы. Он – мужчина, птица, дракон, змея, женщина. Он сам облако, не имеющее формы, он – всякая форма, он важнее формы. Его сущность – не телесная оболочка, а дух, знание, способность не менять мир, а создавать новый. Десятки и сотни миров. Слоеные пироги параллельным пространств, петли времени–пространства в виде огромных заварных кренделей. Бешенные атмосферы из взбитых сливок, звездные системы из китайских фонариков.

Полет стал планирующим, вернулось ощущение веса. Тело поглотило облако, ворвалось в штопор и врезалось левым плечом в выскочившую откуда-то Землю. Плечо взорвалось, взрывная волна ударила раскаленным металлическим паром в голову и выжгла изнутри череп. Сергей заорал во все горло, открыл глаза и попытался вскочить. Получилось только легкое движение. Но Сергей напряг размякшие мускулы, оперся здоровой рукой и сел на диване.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.