Терри Туерко
Волшебные кости

Пролог

Меня нашли невдалеке от догорающего поместья Боулд Спрингс в ту же ночь, когда из мира ушла настоящая магия. Мистер Хейл подобрал меня и мою сестру Вэй, когда мне не было и семи. Так что я мало помню себя до того, как начала выступать в бродячем театре мистера Хейла.

Моя прошлая жизнь помнится мне разве что цветным калейдоскопом ярких пятен, в которых трудно разглядеть хоть какие-нибудь фигуры. Вэй было и того меньше, и как бы я ни пыталась разузнать хоть что-нибудь, она лишь капризно отворачивалась или вовсе убегала от меня, стоило только заговорить об этом.

Что я помню с той ночи наверняка, так это яркая вспышка, за которой последовал оглушительный взрыв. Помню, как испугалась, подумав, что это гроза и залезла под стол в обеденной. Но больше вспышек не было, а потом…

Потом был догорающий дом и приближающийся ко мне тучный мужчина, который озабоченно смотрел на пепелище, а подойдя, грузно наклонился ко мне. Его лицо лоснилось от жира, точно смазанный деревенским маслом румяный блин. Он протянул руку, и я почувствовала на щеке прикосновение влажных, горячих пальцев. Мужчина потрепал меня за щеку и проговорил каким-то совершенно писклявым натужным голосом:

– Ну, ну, малышка, не стоит плакать. Да осветит Гелиос их путь! Поверь, они сейчас находятся в лучшем месте, чем эта дыра.

Я не плакала и этот мужчина мне совсем не нравился. Чуть поодаль стояла его повозка, из которой на нас с любопытством глядело несколько голов. Они смотрели на дом, перешёптывались и лишь изредка бросали на меня косые взгляды. Мужчина тем временем продолжил:

– Ах, что же это я! Меня зовут Варравар Хейл, но ты можешь звать меня мистер Хейл. – Он уставился на меня, ожидая ответа, но не дождавшись его поспешно добавил, – хотя знаешь, зови меня просто дядя Варра.

Дядя Варра. Какое дурацкое имя. Я подозрительно осмотрела его ещё раз и больше всего – помимо хитро бегающих поросячьих глазок – мне не понравилась его длинная, спускающаяся до самой земли, борода. Варравар как-то беспрерывно трогал и мял её, будто бы на самом деле она была сделана из ваты или лошадиного волоса. Потяни за неё, и она вот-вот оторвётся. От этой мысли мои ладони зачесались с такой силой, что мне пришлось убрать их в карманы своего платья. Так, на всякий случай, а то глядишь, они и правда сами потянутся, и тогда… Нет, надо было перестать думать о его бороде, и от этого я неловко переступила с ноги на ногу.

– Как тебя зовут, малышка? – Не унимался мистер Хейл.

Мне не хотелось с ним говорить. Я посмотрела в сторону догорающего дома, и внутри меня заскреблась целая гора кошек. В животе при этом что-то заурчало, видно, одна из них проголодалась, впрочем, я бы тоже не отказалась от краюшки ржаного хлеба. Внутри меня всё сжалось тугим клубком, должно быть, кошка была совсем напугана.

Должно быть это просто был дурной сон. Закрыв глаза, я подумала, что наверняка я просто заснула под столом, и теперь мне просто надо было проснуться и не будет ни горящего дома, ни этого странного типа с повозкой. Конечно, это всё просто плохой сон, кошмар. Где-то впереди послышался глухой треск и одна из балок с шумом упала на траву, подняв после себя ворох ярких искр. Меня обдало жаром.

Нет, это был не сон.

– Ладно, не хочешь говорить, ничего страшного, – как-то скрипуче пропел Варравар, – такой юной особе не стоит оставаться одной в столь поздний час. Да, и места здесь диковатые. – При этих словах он как-то криво усмехнулся и снова поправил свою бороду. – Не бойся меня. Я всего лишь хозяин небольшого бродячего театра. Ты же знаешь что это такое, да? Ну-ка, тебе наверняка нравятся жонглёры. Все дети любят жонглёров и весёлую музыку! Вот, посмотри.

Он указал в сторону повозки, и я только тогда смогла разглядеть ещё несколько вагончиков, стоявших чуть поодаль. Около них сидело несколько человек, облокотившись спинами, на основания телег. Рядом с их лицами то появлялись, то исчезали какие-то красные мушки.

Мне абсолютно не хотелось идти с Варраваром, но и делать мне было особо нечего. Бродячий театр всяко лучше чернеющего леса, который обступал дом со всех сторон, давя на него своей тяжестью. Я поёжилась. Дом почти догорел, и его жар больше не доносился до меня, уступив место ледяному ветру.

Варравар всё стоял рядом, терпеливо ожидая хоть какого-то моего слова. Тогда я повернулась к нему и поговорила каким-то чужим сдавленным голосом:

– Хорошо.

От неожиданности я вздрогнула: мне показалось, будто вместо моего голоса прозвучал голос Варравара. Чтобы убедиться, что это точно была я, мне пришлось поднести руку ко рту и потрогать губы. Бороды нащупать не удалось, что меня очень порадовала. Тогда я коснулась пальцами нижней губы и сказала:

– Я замёрзла.

Голос снова был скрипучим, но то, что это говорила я, не вызывало никаких сомнений. Мистер Хейл с облегчением выдохнул и расплылся в улыбке:

– Я то уже подумал, что ты немая. Знаешь, это было бы очень некстати, – он резко замолчал. – Не слушай старика. Пойдём, пойдём. На дворе и правда холодает.

Он нарочито поёжился, издав при этом глухой звук, больше напоминающий лошадиный храп и, схватив меня за руку, потащил к повозкам. Я смотрела на обломки тлеющего дома. Моего дома. Что-то подсказывало мне, что я его больше никогда не увижу. Мне должно было быть грустно, но я ничего не чувствовала. Не помнила ни лиц, проживавших в нём людей, ни того, как он выглядел до пожара.

Варравар дотащил меня до своих повозок и слегка подтолкнул вперёд. Передо мной стояло человек пять, и все они с любопытством разглядывали меня. «Бедная девочка», – услышала я от двух женщин, которые стояли ближе всего ко мне. Сначала я даже подумала, что у меня двоится в глазах, ведь они были похожи друг на друга как две капли воды. Даже одежда на них была одинаковой. Видимо, я слишком долго на них смотрела, так как одна из них усмехнулась:

– Прикрой рот, а то мухи залетят. Что, никогда не видела близнецов?

«Близнецы» – я попыталась припомнить, знала ли это слово. На ум ничего не приходило, но, судя по всему, близнецами называли раздвоившихся людей. Может, она разделилась из-за того, что в неё попала молния? Та же молния, которая наверняка сожгла и мой дом. При взгляде на двойную женщину мне стало жутко и меж с тем очень жаль её. Я потупилась.

Рядом со мной присел старик и оглядел меня с головы до ног. У него тоже была длинная борода, как у Варравара, только выглядела она настоящей, да и густотой не отличалась. В отблесках света я могла разглядеть, что его кожа была намного смуглее моей, а под глазами появлялись морщинки, каждый раз, когда он улыбался мне.

Он обратился к стоящим вокруг взрослым:

– Ну что вы, в самом деле! Не видите, что она боится? Ну-ка, пошли отсюда, нечего тут глазеть. – Он грозно замахал руками, отгоняя всех, включая раздвоившуюся женщину, а затем грустно улыбнулся мне, – не обращай внимания. Им лишь бы поглазеть. Я – Маджифуоко, факир. Ты знаешь, что это такое?

Не поднимая взгляда, я отрицательно качнула головой.

– Я укротитель огня. Могу заставить его плясать, могу сделать так, чтобы небо озарилось тысячью ярких искр, а могу выпустить его изо рта, прямо как настоящий дракон.

По моему телу побежали мурашки, и я тихо спросила:

–… А вы можете приказать огню не гореть?

– Могу.

– Значит, вы можете остановить пожар?

Маджифуоко наклонил голову набок и цокнул, смотря на догорающий дом.

– Увы, девочка, такая сила мне неподвластна. – Он положил мою руку в свои огромные шершавые ладони. – Мне очень жаль, что с тобой такое произошло. Но тебе стоит кое-что знать, прежде чем ты отправишься с нами. Слушай внимательно, хорошо?

От плохого предчувствия мне скрутило живот так, что я поморщилась, но, стиснув зубы, кивнула. Маджифуоко огляделся по сторонам – к этому моменту, остальные взрослые разбрелись по своим делам – и, наклонившись совсем близко, проговорил:

– Старайся держаться меня и не попадайся под горячую руку Варравару. Что до близняшек – Мэри и Кэри – они неплохие, но немного себе на уме.

– О чём это вы тут шепчетесь? – Рядом со мной будто из-под земли возник Варравар, и от неожиданности я отпрыгнула в сторону. – Ишь, какая пугливая. Собирайтесь, нам ещё через лес ехать десять вёрст до Рейнгарда. Маджифуоко, раз ты подружился с нашей гостьей, то, будь добр, позаботься о ней, пока Анна хлопочет над одеждой.

Меня посадили на край крытой повозки, которая тут же двинулась к лесу. На улице уже совсем стемнело, в воздухе стоял запах гари, отчего в горле неприятно першило. Уже невозможно было различить остатки дома, которые поглотили плотные сумерки, быстро сгущавшиеся над лесной кроной. В носу неприятно защипало, и я поморщилась, стараясь незаметно потереть его краем грязного рукава. Рядом со мной, прикрыв глаза, лежал Маджифуоко, а в глубине повозки перешёптывались Мэри и Кэри. Я старалась не слушать о чём они говорят, но порой до меня долетали обрывки их разговора.

Например, слово «пожар» за которым последовала тишина. Я сидела к ним спиной, но чувствовала, как меня прожигают любопытные взгляды. Спустя пару мгновений перешёптывания возобновились, и вот тогда я и правда прислушалась.

–… Она – мелочь, всё равно ничего не поймёт.

– Ох, не знаю, Мэри, мне её очень жаль…

– Нет, а что?– Жалко-то жалко, только ты видела, что Варравар нашёл в этом доме?

Мэри, видимо, наклонилась к самому уху Кэри и что-то прошептала ей, отчего та слегка вскрикнула, а затем быстро зажала рот рукой, получив при этом тычок от своей сестры.

– Ведьма?! Ай!

Я отвернулась и больше не слушала их перешёптывания, которые превратились в тихое хихиканье. Повозка неторопливо ехала вперёд, иногда подскакивая на буграх. Маджифуоко захрапел, положив голову на холщовый мешок. Вокруг стояла мёртвая тишина, отчего мне стало так страшно и одиноко, что захотелось прижаться к маме. Мама… Ведь я больше никогда её не вижу. В носу опять защипало, и от злости я начала тереть его с такой силой, что он заболел и наверняка стал пунцовым.

Мы подъехали к самой кромке леса, когда повозка резко остановилась так, что я чуть не выпала из неё. Варравар спрыгнул с козел и, взяв с собой пару крепких мужчин, направился к чему-то лежащему рядом с небольшими кустами. Мэри и Кэри высунулись из палатки, как обычно, перешёптываясь между собой. Наконец, я увидела, как Варравар ковыляет назад, неся на руках небольшой белый комок одежды. Подойдя вплотную, он бережно положил это в нашу повозку и сказал Маджифуоко:

– Принимай ещё одну, – и переведя взгляд на меня, добавил. – Кажется, мы нашли твою сестрёнку.

Я растерянно посмотрела на него и наклонилась над белым свёртком. Это была маленькая девочка со светлыми волосами, перепачканными сажей. Она казалась настолько крохотной и беззащитной, и только взглянув на неё, я поняла, что теперь точно никогда не буду одна. Так, я обрела подругу, а может быть и правда сестру. Мы назвали её Вэй.

С этой ужасной ночи и началась моя история.

Глава 1

8 лет спустя

– Лили, вставай! Вставай же скорее!

Я поморщилась от слишком громкого крика, открыв глаза. Передо мной стояла Вэй, пританцовывая в такт раздававшимися неподалёку барабанам. Со стоном я приподнялась на локти, а сестра тем временем просто сияла от восторга:

– Ну наконец-то! Я уж думала, что придётся звать Мисс Анну.

– Чего тебе?

С напускным равнодушием сказала я, делая вид, что совершенно не знаю от чего она сияет ярче, чем начищенные свиным жиром ботинки Варравара. У меня вообще была странная любовь к тому, чтобы злить свою младшую сестру и смотреть, как она закипает от возмущения. Я медленно потянулась, прикрыв глаза, но украдкой наблюдая за ней.

Вэй покраснела от макушки до пяток, так что её веснушчатое лицо стало походить спелую клубнику.

– Перестань! Ты же не забыла, что сегодня будет?

– Сегодня четверг, а значит Мисс Анна готовит отвратное рыбное месиво, которое она называет супом. – Я поморщилась, пытаясь спрятать свою улыбку. Ещё немного и Вэй совсем взорвётся.

Спина болела от долгого лежания на почти что голых досках, а в волосах запуталось несколько соломинок, которые я сразу же стряхнула. Вэй была в полном отчаяние: она теребила хвост заплетённой тугой косы так сильно, что несколько прядок уже совсем выбились из неё. Потянувшись к своему старенькому сундучку, я небрежно бросила:

– Аккуратнее с косой, а то получишь от Мисс Анны по первое число, – открыв сундучок, я улыбнулась, взяв холодные браслеты из голубых камней. – Я за тебя опять не буду заступаться.

– Ты что, правда, забыла? – Голос Вэй дрогнул, вот и пора заканчивать.

– Конечно нет, дурашка. Поздравляю. Ты уже приготовилась к выступлению? – Прозвучало это не так живо, как я планировала, но, кажется, сестра и не заметила.

– Ох, Лили, ты даже представить себе не можешь, как же я долго этого ждала!

Она сразу затараторила о том, как всё утро репетировала своё выступление, сопровождая свой рассказ каким-то диковинным танцем, будто переминаясь с ноги на ногу на раскалённых углях. Я кисло кивнула: последние несколько лет Вэй только и делала, что говорила об этом дне. Камни на моём запястье сверкнули голубым светом – если бы ты только знала, Вэй, что после этого выступления твоя жизнь приобретёт совсем другое русло, чем ты того ожидаешь. Я с нежностью погладила украшения.

–… И я покажу людям настоящее волшебство, представляешь?! – Вэй уже взахлёб рассказывала о грядущем вечере, размахивая руками быстрее, чем ветряная мельница на полях Мирафелла.

Если бы ты только знала… Сделав глубокий вдох, я нацепила на себя браслеты, аккуратно проведя по камням рукой. Они мерцали, словно в каждом из них билось собственное сердце. Кончики пальцев отдались привычным пульсированием в такт камням. Магия. Иногда мне кажется, что было бы лучше, если б её вовсе не существовало. Это было бы всяко лучше, чем носить её жалкие отголоски. Я открыла глаза.

Сестра всё продолжала говорить, ещё сильнее размахивая руками, так что мне показалось, что она и правда вот-вот взлетит. Чёрт, этой девочке даже не нужны камни. Она и без них способна сотворить пусть крошечное, но всё же заклинание в отличие от меня. От этой мысли стало как-то совсем паршиво.

– … А в конце они мне будут аплодировать так громко, что обо мне узнает сам король Мифрил, и тогда…

– Хватит, – я раздражённо цыкнула на сестру. – Не нужны мы королю. Ни ты, ни я. Таких, просто не любят.

– Но я покажу им, что магия – это здорово!

Спорить с Вэй было бесполезно. Если бы в Мирафелле проводили состязание на самого упрямого осла, то я бы, ни секунды не колеблясь, выдвинула свою сестру как главного кандидата. И даже если бы судьи отдали первое место не ей, Вэй всё равно стояла бы на своём до тех пор, пока они бы сами не умалили её забрать приз и уйти куда подальше.

Взяв с гримёрного столика расчёску и небольшое мутное зеркальце, я мягко произнесла:

– Послушай, я правда, очень за тебя рада, но давай поговорим.

– О чём?

– О магии. – Я развернулась к ней. – Понимаешь, это – это не совсем то, что ты думаешь.

– Но дядя Варра…

Услышав как она назвала Варравара, я едва не скрежетнула зубами.

– Мистер Хейл понимает в магии чуть больше, чем курица в шитье. То, что он тебе там нарассказывал – просто легенды, сказки. Может магия и была когда-то в мире, но сейчас её нет.

– Но мы же с тобой умеем ею пользоваться.

– Зажечь факел или передвинуть предмет может любой дурак. – Непроходимая упёртость сестры начинала бесить меня всё сильнее. – То что мы делаем – это всего лишь трюки, обман. Если бы не вот эти камешки, – я оголила запястье на котором голубым мерцанием сверкали камни, – могла бы ты всё это делать? Нет. И я нет. Значит никакие мы не “ведьмы”.

– Почему тогда Маджифуоко этого не может, или Мэри и Кэри? – Вэй поставила руки в боки и, сдвинув брови, грозно смотрела на меня, требуя ответа. Эта девочка была готова стоять до конца и я лишь вздохнула.

– Потому что они не тренировались с детства как мы. – Я потянулась вперёд, намереваясь обнять её, но она отошла от повозки на несколько шагов. Тогда я сказала. – Люди нас презирают. Они ненавидят магию. Для них отвратительно всё, что хоть как-то отличается от них.

Я бросила на Вэй взгляд и моё сердце больно сжалось – в её глазах блестели слёзы. Резко вытерев их рукавами нового платьица, она метнула в меня такой ненавидящий взгляд, что им можно было прожигать стены насквозь. Она бросилась прочь, в сторону большого шатра. Застонав, я откинулась на опору повозки, больно ударившись затылком. Настроение стало ещё более паршивым.

Вот зачем надо было портить её первый день, Лили? Ты же знаешь, как для неё это важно, зачем было лезть к ней с житейскими мудростями и своими сомнениями. Она ведь просто хотела поделиться с тобой радостью, а ты опять всё испортила. Я ощутила зудящее раздражение на саму себя.

Браслеты на руках загудели, словно чувствуя мои эмоции. Вытянув голову из повозки, я посмотрела в сторону главного шатра – там уже вовсю играла музыка, зазывая гостей. Чуть поодаль, рядом с остальными повозками, репетировали наши артисты.

В последние годы ситуация с “магической” частью выступления становилась всё хуже и хуже. Люди освистывали меня, стоило лишь мне вступить на подмостки. В последний раз кто-то из публики кинул в меня подгнивший помидор. Целились они явно метко, попав в самый центр только что купленного трико. Всё это сопровождалось хохотом и освистываниям. Варравар был в ярости, которая почему-то не распространилась дальше моей палатки. Я перевела взгляд на своё потемневшее запястье и натянула рукав платья по самую кисть. Будь у меня настоящая магия, то я бы превратила этих остолопов с ослиными рожами в жирных кабанов.

Я усмехнулась и соскочила с повозки, направившись в сторону большого шатра – надо всё-таки найти Вэй и извиниться, а то правда нехорошо получилось. Обогнув две повозки, я задержалась у последней с припасами и стащила оттуда несколько груш и кусочек яблочного пирога, как раз такие и любила Вэй.

Спрятав съестное во внутренний карман рукава, я быстрым шагом двинулась дальше, приветственно кивая знакомым артистами. По меркам Мирафелла наш театр был вполне большим: помимо просторного шатра для публики у нас было четыре повозки, восемь лошадей и около десяти человек в труппе. Я хмыкнула, несомненно, у Варравара где-то припрятан мешочек с золотыми, бьюсь об заклад он прячет его в своей лохматой бороде. Ну, а нашего жалования еле хватает на то, чтобы обновить костюмы, да отложить пару монет на чёрный день.

Проходя мимо жонглёров в масках, я спросила их не видели они Вэй, а заодно сделала с ними пару глотков обжигающей жидкости из небольшой кожаной фляги, которую они стянули у Маджифуоко.

– Ну что, ведьмочка, я слышал, что Варравар решил тебя подвинуть, – зашёлся смехом один из них.

– Дубина, она ж тебя сейчас в порошок сотрёт, – подхватил другой. – Госпожа Ведьма, не слушайте этого оболтуса, его дражайшая мамаша слишком сильно качала его в детстве и по слухам приложила его пару раз о стену.

– Ты за языком следи-то, шут гороховый.

– Я не шут, а гистрион.

– Лучше скажи мне, туговат ли ты на ухо или на ум?

У меня совершенно не было желания слушать их перепалку:

– Если ещё хоть раз я услышу слово про меня или Вэй то, клянусь всеми чертями Бериала, что найду способ превратить вас обоих в двух уродливых жаб. А, судя по вашим пропитым рожам, не найдётся ни одной несчастной, которая бы захотела вас поцеловать.

Быстрым шагом я скрылась за повозкой. Как же мне надоели эти шутки. Когда-то более мягкие, а порой и совсем грубые, но не проходит и дня, чтобы я не выслушала колкость в свою сторону. Во рту стало горько. Варравар говорит, что у меня удивительный дар. Заметь он, что швыряние в меня помидоров приносит больше денег, то также бы назвал это моей уникальной способностью. А разве может такой дар пропадать? Что-то сегодня я совсем злая, словно гусыня. Только и делаю, что щипаю всех, кто попадается под горячую руку. Наверняка это из-за выступления Вэй.

Погрузившись в свои размышление, я и не заметила, как споткнулась об оставленный реквизит Маджифуоко, полетев прямо на влажную землю. Во рту появился неприятный металлический привкус, словно я лизнула колесо повозки.

– Опять в облаках витаешь? – Маджифуоко протянул руку.

– Есть такое, – я взялась за его перепачканную в саже шершавую ладонь и встала, отряхивая подол платья. – Ты не видел Вэй?

Маджифуоко взглянул мне под ноги, и под его глазами появились морщинки. Он хитро улыбнулся и, наклонившись, поднял грушу, протягивая её обратно мне. Я посмотрела по сторонам и, убедившись, что за нами никто не следит, быстро убрала её в карман. Тогда Маджифуоко присел рядом со своей повозкой и указал мне на бочку. Я устроилась так, чтобы платье не задевало грязевую лужу под ногами.

– Как раз только от неё и шел, – он потянулся к старому кисету. – Ну, рассказывай.

Мне стало совсем неловко от того, как я поступила с ней.

– Мы с ней говорили о магии.

– Не слышу, – Маджифуоко приложил ладонь к уху и наклонился ко мне. – Повтори-ка погромче.

– Она не захотела меня слушать, – я слегка повысила голос, но так, чтобы другие не могли услышать.

– А? – Маджифуоко ткнул пальцем в ухо, будто пытаясь выбить оттуда пробку. – Пожалей старика, громче, громче.

– Я просто хотела её предупредить! – Я крикнула ему, почти в самое ухо.

– Перебить? Побить? Побрить? – Маджифуоко недоумённо захлопал глазами, уставившись на меня.

Как бы он не старался, я знала, что слух его даже намного лучше моего. Его притворство порядком вывело меня из себя. Мне не хотелось кричать на весь лагерь о произошедшем на что, видимо, и рассчитывал Маджифуоко. Наклонившись совсем близко, я прошипела:

– Маджи, старый ты плут, всё тебе прекрасно слышно. Прекращай это представление.

Он сразу отодвинулся от меня и стал перебирать свой реквизит, буркнув:

– Что, не понравилось?

– Нисколько.

– Вот и представь, каково было Вэй, а она ведь младше тебя.

Я откинулась на стенку повозки покрытой старой потускневшей жёлтой краской. На ней всё ещё были видны выведенные тёмные буквы “Бродячий театр Хейла”. Маджифуоко в своих лучших традициях решил преподать мне урок, а после – как это обычно бывало – прочитать длинную речь о пути праведном. Я вздохнула, стараясь не закатить глаза:

– Это же была шутка. Я просто хотела подразнить её и всё. А то, что я про магию рассказала – так она бы это всё равно сегодня узнала. Лучше уж от меня, чем от этих дураков.

Маджифуоко принялся начищать воском пои. Он молчал и я наблюдала за тем, с каким отточенным мастерством Маджи проходит щёткой по чашам и веерам, как бережно заготавливает фитиля и зажигательную смесь, разливая её по разноцветным бутылочкам. Внутри меня будто что-то ёкнуло. Как здорово, что он может прикоснуться к своему дару, может совершенствовать его изо дня в день, хотя он и так уже самый лучший факир в Мирафелле. Я посмотрела на свои руки – они никогда не смогут добиться того же.

– Опять эти клоуны мою жидкость брали. Вот я им, – он остановился, будто вспоминая, что я всё ещё здесь и произнёс. – Нельзя так поступать. Я даже говорить не буду про то, что она твоя сестра. Она – артистка! У неё талант, Лили, понимаешь? – Он отбросил ветошь и посмотрел на меня. – Ты боишься, что она тебя заменит?

– Что за чушь? – Я и не заметила, как поставила ногу в самый центр лужи. Брызги заляпали весь подол. Мисс Анна меня точно убьёт. Я попыталась стряхнуть грязные капли, но лишь испачкала руку и ещё больше размазала грязь. – Как будто мне делать нечего.

Он долго смотрел на меня, будто ища подтверждения моим словам, но затем взял чашу и плеснул туда какую-то едкую жидкость. Я не отвела взгляда, продолжая наблюдать за ним, с чего он это вообще решил? Мне не хотелось уходить, но Маджифуоко будто вовсе перестал меня замечать. Тогда я пару раз негромко прокашлялась, но это прошло мимо его ушей. Нетерпение брало верх, оно будто расползлось по всему моему телу и я поняла, что уже несколько минут, шаркаю ногой по грязи, вырисовывая причудливые узоры.

Наконец, он закончил начищать чаши, от которых разило едким спиртом с примесью щёлока и чего-то ещё. Его руки были перепачканы в масле и саже, которая уже давно въелась в его кожу и одежду. Он потянулся к ковшу, чтобы зачерпнуть из бочки раствор, но я его опередила. Подхватив ковшик и зачерпнув сильно пахнущую жидкость, я тонкой струёй пролила её на руки Маджи. В нос мне ударил запах древесной золы и животного жира. Маджифуоко, кажется, не обращал на него никакого внимания и даже умыл им лицо. Сполоснув руки, он не церемонясь вытер их о свой рабочий костюм, отчего они снова неизбежно почернели.

– Прости. Я сегодня и правда будто белены объелась. Волнуюсь за неё.

– Поверь Лили, она может постоять за себя.

– Ну конечно. – Фыркнула я. – Она прыгала вокруг моей палатки, как горная коза, крича на весь театр, как на ней женится Мифрил.

– У каждого свои мечты. – Маджифуоко пожал плечами, – ты-то сама чего хочешь?

– А ты? – парировала я в предвкушении долгого монолога.

Он отложил реквизит и задумчиво посмотрел на небо:

– В мои годы обычно уже ничего не хотят, но знаешь, что? – Он заговорчески придвинулся ко мне.

– Мм? – Протянула я, с нетерпением наклоняясь к нему.

– Хочу, чтоб вы наконец перестали ссориться.

– А если серьёзно? – Улыбнулась я.

Маджифуоко осунулся и проговорил шёпотом:

– Хочу вернуться к себе на родину и снова вдохнуть солёный морской воздух. Пройтись по водной глади на своём баркасе и выловить гигантскую рыбину, а вечером зажарить её на ужин, распевая “Прощай Эмма” с бутылочкой грога.

Улыбка медленно сползла с моего лица. Мы оба понимали, что этого никогда не случится.

– А ты так мне и не ответила.

– Я… – Прикрыв глаза, представила ту же картинку, что видела каждый день перед сном. – Я хочу скакать на своём коне, так, чтобы чувствовать ветер в волосах. Чтобы ехать до самого заката и знать, что это всё – моя земля. Что всё здесь принадлежит мне и я могу делать всё, что захочу.

Маджифуоко значительно покачал головой. После некоторых раздумий он спросил:

– Так всё-таки ты тоже хочешь выйти замуж за принца?

Несколько секунд мы молчали, смотря друг на друга, после чего одновременно разразились хохотом, так, что привлекли лишнее внимание проходящих мимо артистов, лица которых были закрыты масками. Немного успокоившись, я проговорила:

– Нет, мне не нужен кто-то, обладающей силой. Я сама хочу быть себе хозяйкой.

При моих словах Маджифуоко невесело усмехнулся и сделал глоток из своего кожуха. У большого шатра послышался взрыв хохота – скорее то были мелкие зазывалы, которые уже успели показать первую сценку-соти.

В какой бы город или деревню мы бы не приехали, она всегда была одной и той же – сатира “О мельнике”. Её незамысловатый и местами даже смешной сюжет веселил народ до коликов, а меня от неё воротило. В ней говорилось о недалёком мельнике, которого обвели вокруг пальца его же жена и колдун. Мне она не нравилась и я старалась всегда обходить стороной репетирующих зазывал, если на то была возможность.

Меня злило, что сценка всегда имела один и тот же конец, заставляя меня забиваться в угол повозки, подальше от людских глаз, чтобы не слышать, как дружно толпа скандирует строки:

А ныне колдун – злодей!

Громит и губит он людей

Безжалостней чумы и мора.

Клянусь вам, надобно скорей

Их всех повесить без разбора.

– Власть губит людей. – Наконец сказал Маджифуоко. – Посмотри, что стало с Мифрилом.

Я оторвала взгляд от шатра и удивлённо взглянула на Маджи. Солнце зашло за тучу, что бросало на его лицо угрюмую тень.

– У него была магия, и он победил всех своих врагов – это ли не настоящая сила?

– И где же она теперь?

Маджифуоко встал, отряхивая колени на которые прилипли мелкие комья земли и протянул мне руку, помогая спрыгнуть с бочки. Я посмотрела на платье и судорожно сглотнула: оно всё было вымазано в грязи, которая местами даже успела подсохнуть. Маджифуоко оценивающе осмотрел мой наряд и произнёс “дело дрянь”. Обходя возы с реквизитом, и оглядываясь, словно воры, чтобы не встретить по пути Мисс Анну – которая бы всыпала бы мне по полной, даже несмотря на вечернее представление – мы прошли к бочкам с питьевой водой. Они находились недалеко от стойла с конями и повозками с различной утварью. Маджифуоко достал из своего замасленного кармана какой-то тёмный кусочек и, опустив его в воду, быстро втёр в засаленную ткань моего платье.

На его месте вдруг начала появляться белая пена и я чуть не вскрикнула от удивления. Пена всё продолжала расползаться, скрыв под собой даже заветный белёсый брусочек.

– Маджи, что это такое?

Он не отрывался от своего дела, продолжая поливать подол водой и втирать в него брусок.

– Это мыло. Из самого Рейнгарда. – Он хитро подмигнул мне.

– А ну-ка, дай.

Я не могла поверить своим глазам – настоящее мыло из самой столицы! Маджифуоко с улыбкой наблюдал за тем, как я верчу в руках мыло, которое то и дело выскальзывало из моих пальцев. Прижав его к самому носу, я сразу отдёрнула руку – к сожалению, оно пахло щёлоком, точно также, как и раствор, которым мы обычно мылись. После этого я вручила мыло обратно и сполоснула руки:

– Откуда оно у тебя?

– Да был у меня один должничок, ну знаешь, карточные дела. Так отдал мне два бруска в счёт оплаты долга.

– Жаль, что Вэй этого не видит.

Он вынул из кармана ещё один холщовый свёрток и передал его мне.

– Так ты ей и покажи.

– Ты же не шутишь? – Я смотрела на свёрток, которым Маджифуоко тряс передо мной. – Оно же, наверное, стоит, как наша плата за месяц!

– Ну не за месяц, но за пару выступлений точно. Давай, забирай. Его и покажешь сестре, авось помиритесь.

Я удивлённо уставилось на него и аккуратно убрала в карман рукава к своим припасам. Платье было очищено и теперь на нём виднелись только мокрые пятна. Кажется, Маджифуоко спас меня от очередного выговора. Я кинулась к нему на шею и крепко обняла его, сказав:

– Маджи, ты самый-самый лучший! Спасибо тебе.

Он как-то неловко похлопал меня по плечу и проговорил:

– Ну же, давай, Вэй тебя очень ждёт. Топ-топ к гримёрке. И Лили…

– Да?

– Я люблю тебя такой, какая ты есть – помни об этом.

Я улыбнулась ему и, огибая лужи, бросилась к заднику шатра. На душе стало как-то легко, так что хотелось подскочить до самого флажка на куполе театра. В кармане при этом весело подпрыгивали груши, брусочек мыла и довольно помятый кусок яблочного пирога.

Глава 2

Мой путь лежал через самую гущу людей, и как бы я ни старалась их обойти, они растекались вокруг шатра, словно лужа от пролитого молока. Перестав бежать, я опустила взгляд себе под ноги. Мне нужно было добраться до гримёрки незамеченной: никогда не знаешь что и откуда может прилететь тебе в голову. Такова участь всех ведьм.

Улавливая размеренное движение толпы, я подстроила свой шаг, так, чтобы слиться с ней, хотя самой мне хотелось бежать, расталкивая всех локтями. Я даже представляла, как удивится Вэй настоящему брусочку мыла из столицы. Наверняка скажет какую-нибудь глупость вроде «Лили, давай подарим его королю при встрече!» или «Давай теперь мыться каждый день!».

Ряды стройных лавочек тянулись вдоль всей дороги, доходя почти что до самого входа в шатёр. На них были разложены разные диковинки начиная от мехов фелморских сумрачных котов и хвостов обезьян К´Имир Сач’ара, до резных деревянных ложек Лотки с причудливыми узорами и многочисленных яств.

В основном, правда, торговали бражкой и выпечкой. Проходя мимо одной из таких лавочек, я втянула запах свежевыпеченного хлеба. В животе у меня заурчало. Хорошо, что я догадалась припасти вчерашний яблочный пирог. Мой пыл немного остыл, после того как, засунув руку в карман, я нащупала раздавленную мякоть булки и липкий кусочек яблока.

Наша повозка находилась с другой стороны шатра, у заднего выхода на сцену поэтому, обогнув ряды лавочников и торговцев, я ускорила шаг. Крики зазывал стали громче, а в воздухе всё настойчивее висел кислый запах бражки. Приподняв взгляд, я увидела торговок, кричавшие, чуть ли не громче, чем сами зазывалы. На их головах виднелись длинные чёрные остроконечные шляпы, которые помогали покупателям быстрее найти их прилавки среди общей суеты.

Рядом с их котлами обычно собирались люди, которым не терпелось промочить горло перед увлекательнейшим зрелищем от мистера Хейла. Я поморщилась, вспоминая, как оттирала подгнившую мякоть помидоров от своего трико после последнего представления. Тогда в душном воздухе также витал кисловатый запах, смешиваясь с пóтом и гарью от факелов.

Я была почти у цели – какая удача – в этот раз меня никто не заметил. Никто не крикнул что-нибудь обидное вслед, никто не стал перешёптываться, тыкая в меня пальцем, словно я привидение или вышедший на берег утопленник. Повозка-гримёрка уже показалась из-за шатра, и я ускорила шаг, как вдруг, слева от меня раздались звуки какой-то возни, я обернулась. Увы, слишком поздно.

На меня летел огромный толстяк. Пытаясь поймать равновесие, он отчаянно размахивал руками, словно тонущий в воде индюк. Женщины с визгом отскакивали от него, мужчины гоготали, а я с ужасом застыла на месте, не зная в какую сторону лучше отпрыгнуть. В последний момент я всё же отскочила назад, и здоровяк завалился в грязь, которая смачно чавкнула под его весом. Холодные вязкие брызги долетели до моего воротника, отпечатавшись на нём грязным пятном. Я посмотрела на рукав, который тоже был усыпан мелкой грязевой крошкой и цыкнула от досады.

Толстяк это услышал и посмотрел на меня своими мутными красными глазами.

– Это ты мне-то цокаешь? – Пробасил он, медленно поднимаясь из лужи. Взявшись за голову, он на мгновение притих, застыв словно гаргулья на крыше Рейнгардского собора.

Вокруг собралась толпа зевак, которая с любопытством смотрела на нас.

– Нет, сэр. Вы тут ни при чём, я была неуклюжей. Позвольте мне пройти.

Мужчина грузно раскачивался, сидя прямо так, на грязной земле. Когда я заговорила, он обернулся на мой голос. Его невидящий взор проходил сквозь меня, пытаясь отыскать говорящего в толпе. Когда он, наконец, понял, что говорила я, то снова попытался встать, неуклюже облокотившись на руки. С третьей попытки у него всё же получилось, и тогда он вплотную проковылял ко мне.

– Прошу-у простить меня, ма-дэ-муа-зель, – протянул он.

Выше меня на две головы, от него явно разило ещё вчерашней выпивкой. По моей спине пробежал холодок, и я сделала пару шагов назад под нарастающий гогот толпы. Мои щёки зарделись не то от злости, не то от страха, но здоровяк, видимо, решил, что комплимент пришёлся мне по душе и с идиотской улыбкой продолжил:

– Позвольте-е, – он схватил мою руку и потянул её к потрескавшимся губам. Толпа захохотала ещё громче. С разных сторон послышалось «Ишь, жениха себе нашла!».

Я хотела вырвать руку, но толстяк крепко вцепился в неё. Он уже почти прильнул губами к моей руке, когда рукав моего платья задрался, обнажая едва светящиеся голубоватые камни браслета. Мужчина побледнел и отбросил мою руку, отшатываясь от меня, словно от прокажённой. Толпа также охнула и отхлынула в сторону. Я поспешила спрятать браслет и хотела было уже уйти, когда здоровяк преградил мне дорогу и проорал:

– Ведьма! Она… Она меня того… Видали?! Приворожить хотела!

Со всех сторон послышались неодобрительные перешёптывания. Я подняла голову, пытаясь отыскать сочувствие хоть в чьих-нибудь глазах, но все отводили от меня взгляды. По толпе прошёл гомон, но здоровяк всё не останавливался:

– Братцы, что же это делается? – Удивительным образом к нему вернулась способность говорить внятно, – что же это в мире делается, если ведьмы вот так просто могут разгуливать средь бела дня?!

– Я артистка! – Попыталась я перекричать толпу, но никто меня не слушал. Все жадно смотрели на здоровяка, ожидая продолжения его речи.

– Что делать-то будем? – Не унимался он.

С разных сторон послышались предложения, от которых волосы на моей голове встали дыбом. Я взглядом попыталась отыскать хоть кого-нибудь из труппы, но поблизости никого не было. На мгновение мне показалось, что в толпе мелькнуло лицо Мэри или Кэри, но, скорее всего, это была не более, чем моя фантазия.

Толпа начала обступать меня. Я метнулась в сторону, но кольцо людей сжималось слишком быстро. Словно в кошмаре, я закрыла глаза, представляя, как раскидала всех их одним лишь взмахом пальца, будь у меня настоящая магия. От этой мысли стало немного теплее в бесконечном страхе и одиночестве, которые сейчас чувствовались острее, чем когда-либо раньше.

Мне казалось, что толпа уже совсем близко и я ощущала их дыхание. Зажмурившись ещё сильнее, я всё представляла яркие всполохи магии. В моей голове лихорадочно пронеслась безумная мысль и я прошептала: «Бериал меня забери, я бы сейчас всё отдала, чтобы этот толстяк превратился в жирного хряка!».

Совпадение или нет, но в этот же момент послышался оглушительный поросячий визг, к которому присоединилось множество женских криков. Я открыла глаза и охнула от удивления – передо мной и правда стоял хряк. Пронзительно взвизгнув, он кинулся прочь, разгоняя толпу в разные стороны. Смотря на то, как они все разбегаются кто куда, я не могла сдержать улыбку, которая быстро обернулась смехом.

Как это могло произойти? Я стискивала и разжимала пальцы, стараясь почувствовать в них прилив магии, как это обычно бывало, но они словно онемели. Оглядевшись по сторонам, я обнаружила себя совершенно одной. Даже торговцы оставили свой товар на прилавке и украдкой глядели на меня из-за своих лавок.

«Надо спешить, пока сюда не пришли Братья», – подумала я и уже сдвинулась с места, как прямо мне под ноги выскочил вернувшийся хряк и захрюкал с таким неистовым исступлением, что мне даже стало его немного жаль. Наверное, стоило вернуть толстяку прежний облик, пока меня и правда не схватили. В сказках Маджифуоко магия всегда разрушалось другим волшебством: стоило лишь произнести заклинание, поменяв его смысл наоборот, и чары сразу спадали. Прикрыв глаза, я попыталась вспомнить о чём подумала в минуту, когда толстяк обернулся хряком, и потянула к нему ладонь в надежде вернуть ему прежний облик. По моим рукам заструились слабые, еле ощутимые потоки магии, которые приятно холодили кончики пальцев.

Не зная, как поступить, я проговорила первое, что пришло в голову:

– Я возвращаю тебе твой облик.

Хряк внимательно наблюдал за мной, но ничего не происходило. Раздосадованно я бросила руку и уже собиралась быстро уйти, пока ещё было время, но тут прямо за моей спиной раздался вкрадчивый голос:

– Это не заклинание наоборот.

У меня перехватило дыхание. Я резко развернулась, готовясь увидеть перед собой гвардейца, но передо мной стоял мужчина странного наружности: его кожа отдавала каким-то сероватым оттенком, а на тонких губах играла еле заметная улыбка. Его глаза были странного цвета – я почему-то не могла разобрать, какого именно. Казалось, будто на них падала тень, и я видела лишь угольно чёрные зрачки. От его взора мне стало дурно, и я потупилась. Тем временем мужчина продолжил, бросив взгляд за мою спину:

– Пойдём, пока нас не увидела стража.

– Я с вами не пойду. Кто вы такой?

– У меня много имён, одно из которых ты точно знаешь.

– Вижу вас в первый раз. – Мне стало ещё страшнее, чем когда меня окружила толпа. Что-то в этом человеке было явно не так и я сделала шаг назад.

– Ну-ну, – проговорил он, протягивая мне руку. – Тебе стоит меня бояться меньше всего. Я здесь, чтобы помочь тебе, Лили.

Это был первый человек после Маджифуоко, который предложил мне помощь и я растерянно посмотрела на него. Совсем рядом послышались крики людей и позвякивания доспехов, поэтому я приняла его руку. Камни на моём запястье завибрировали, словно разъярённый улей, причиняя мне боль. Я хотела уже было вырвать руку, но потом… По моему телу прошла одуряющая волна тепла, от которой стало трудно дышать. А затем я почувствовала, как меня наполнила магия.

Не веря самой себе, я перевела взгляд на незнакомца:

– Что, что это такое?

Он улыбнулся и потянул меня с места проговорив:

– Магия.

Словно заворожённая я пошла за ним. Мне было неважно, преследует ли нас разъярённая толпа или целый батальон гвардейцев во главе с Печальными Братьями, я упивалась силой, которая бушевала во мне, словно ураган в Грозовом море. Голова шла кругом, будто я выпила бочонок медовухи, оставляя во рту сладкое послевкусие.

Мужчина шёл быстрым шагом, и мы уже успели отойти на приличное расстояние, когда за нашими спинами раздалось жалобное похрюкивание. Хряк всё это время плёлся за нами попятам. Его грязно розовые бока быстро ходили из стороны в сторону, а на морде застыла по-человечески печальная гримаса.

Я и думать забыла о нём, видимо, так же, как и мой спутник. Он раздражённо бросил:

– Будь у меня время, я бы зажарил тебя на вертеле. Но тебе повезло.

Незнакомец щёлкнул пальцами, и хряк начал увеличиваться в размерах, обретая человеческий вид. Мгновение и перед нами предстал тот же здоровяк, только теперь на его лице больше не играла самодовольная пьяная ухмылка. Когда он понял, что снова стал человеком, то рванул от нас без оглядки. Вид убегающего нагого нахала развеселил моего спутника и он громко засмеялся. Смех его был холодный, словно подземная река. Развернувшись ко мне, он добавил уже серьёзно:

– Всё-таки надо было оставить его свиньёй, каковой он и является. Как думаешь?

Мне было трудно подобрать слова, точно так же, как и поверить в увиденное. Меж тем я почувствовала лёгкий укол разочарования: получается, это мой спутник обратил здоровяка, а не я. Насупившись, я буркнула:

– Вам виднее.

Мы были совсем рядом с гримёрной, между наваленными коробками и ящиками с реквизитом и мусором – место довольно укромное, отчего у меня снова прошёл мороз по коже. Он отпустил мою руку, магия сразу исчезла, и её место заняло тянущее чувство тоски. Какое-то время он задумчиво молчал, а затем присел на один из ящиков напротив меня, подперев голову рукой. Стараясь не подавать виду, что мне страшно, я вздёрнула подбородок. Один его взгляд заставлял меня чувствовать подступающую тошноту.

– Ну, и что же вам нужно?

– Я ищу помощника. – Задумчиво проговорил он, смотря на меня туманным взором.

Последовав его примеру, я присела на невысокую коробку, окатив незнакомца своим самым холодным взглядом. С каждой проведённой вместе минутой этот человек мне казался всё более странным. Его чёрный, плотно сшитый костюм, был притален и отдавал тусклым блеском. Петлицы на нём удивительным образом шли от самого пояса до правого плеча, создавая косой орнамент его костюма. Между тем как чёрная камиза, покрываемая такого же цвета бархатным кафтаном, доходила почти до самых щиколоток. На его шее висел медальон, изображение которого я сразу узнала.

Бериал – покровитель воров, убийц и тех, кто прячется в ночи. И не пытался с этим бороться Мифрил, стирая о нём любое воспоминание, те, для кого власть короля не имела значения, продолжал верить в Тёмного Принца.

– Любите чёрный? – Брякнула я, заметив, как он расплывается в улыбке.

– Проницательно.

– Кто вы?

– Для такой смышлёной девочки порой соображаешь ты довольно туго, Лили.

Я хотела было спросить, откуда ему известно моё имя, но вспомнила, что афиши нашего театра вислеи по всему городу. Он не был ни вором, ни убийцей – таких обычно видно издалека – хотя весь его вид кричал о том, чтобы держаться от него подальше. И всё же, мысль, пришедшая мне в голову, казалась слишком безумной, чтобы быть правдой. Незнакомец, так и не дождавшись ответа, хмыкнул:

– У меня не так много времени, да и у тебя тоже. Есть предложение, которое будет выгодно нам обоим.

– И что же это?

Он расплылся в хищной улыбке, от которой мне стало совсем жутко. Было сложно представить, что такому типу, как он, могло быть нужно от бесправной ведьмы, которая не способна даже постоять за себя перед лицом толпы.

– Я дам тебе то, чего ты желаешь, взамен на ма-аленькую услугу.

– Откуда же вам известно, чего я хочу?

– Не нужно быть семи пядей во лбу, Лили. Магия – верно? – Он внимательно следил за мной, чуть наклонив голову набок. – О-о, сколько вещей ты могла бы сделать, скольким мерзавцем показала бы их место, будь у тебя настоящая магия.

– Откуда?..

– Я не прав?

Я промолчала, ошарашенно смотря на него. Он соскочил с ящика и медленно приблизился ко мне, наклонившись почти к самому уху:

– Я дам тебе магию. Столько волшебства, что только щёлкнув пальцами, вот так, – ящики позади него смело потоком воздуха, от которого перехватывало дыхание. Я вжалась в коробки, смотря, как щепки приземлились недалеко от нас. Он не отводил от меня взгляд, продолжив, – ты бы смогла смести всю ту толпу в мгновение ока. Ну, что скажешь?

– Да, – выпалила я.

Незнакомца удивила моя поспешность. Он приподнял брови, будто желая что-то произнести, но остался нем. Отступать было некуда, и я продолжила:

– Что мне нужно сделать? Я готова на всё, – последние слова вышли неубедительно, и незнакомец ухмыльнулся.

– Это мы ещё посмотрим. – Откуда ни возьмись, в его руках появился свиток, который тут же повис в воздухе. – Это всего лишь формальность, но подпиши вот здесь.

С разных сторон послышались солдатские голоса и ропот простых горожан. У меня не было времени читать рукопись, тем более что делаю я это крайне медленно. Я пощупала свои карманы в поисках пера, но незнакомец и тут оказался проворнее, достав его будто бы из воздуха.

– Можно также и с чернилами?

– Это не понадобится, – мужчина достал из своего медальона тонкую булавку и ловко подхватил мою руку. Секундная вспышка боли и на самом кончике пальца появилась алая капля.

Что-то внутри меня кричало, что я совершаю огромную ошибку. Однако, соблазн магии был так велик, что моя рука сама потянулась к листу бумаги. Будто бы через пелену сна, я увидела, как подписываю договор. Как только я прочертила последнюю линию, он с тихим хлопком испарился в воздухе.

– Вот и всё. – Сказал незнакомец. – Теперь слушай внимательно, где-то здесь живёт девушка. Рыжие волосы, маленького роста, ничем не примечательная внешность, – он сделал паузу, задумавшись, и добавил. – Как найдёшь её, я одарю тебя своей магией.

Даже в сказках магия никому не доставалась просто так, почему же я решила, что какой-то незнакомец отдаст мне её задаром. С другой стороны, найти девушку, казалось не такой сложной задачей, если бы только описание изобиловало чуть бóльшим количеством деталей.

– Ты описал каждую вторую в Мирафелле. Мне нужно больше подробностей: рост, имя, хотя бы какая-нибудь отличительная черта.

– Если бы я знал больше, то нашёл бы её сам. – Фыркнул он. – Последний раз, когда я её видел, она носила имя Арнелии. Мы расстались с ней у Золотых Ворот. Возможно она носит амулет с Фреей, вот как мой.

Он показал на украшение, висевшее на его тонкой шее, и провёл по нему костлявыми пальцами с длинными сероватыми ногтями. Только сейчас я начала понимать, что ввязалась во что-то очень нехорошее. Последователей Фреи почти не осталось – от них постарались избавиться в первую очередь, после того как не стало магии.

Фрея – одна из богинь, сестра старшего брата Гелиоса и младшего Бериала. Раньше люди верили, что она следила за порядком и балансом их сил, не давая кому-либо из них выиграть в этой бесконечной битве.

Маджифуоко рассказывал мне множество баллад и легенд о вечном противостоянии двух братьев, которое подошло к концу, когда Мифрил хитростью выманил их магию, воспользовавшись ею в своих корыстных целях. Поговаривают, что Фрее надоели бесконечные распри и она сбежала, оставив своих братьев, каждый из которых поклялся первым найти сестру.

У меня перехватило дыхание, когда я всё же поняла, кто на самом деле стоял передо мной. Спрыгнув с ящика, я сделала пару шагов назад и упёрлась в шершавую поверхность пустых бочонков. Он застыл на месте, наблюдая за мной своими чёрными, как ночь, глазами.

– Что будет, если я не выполню свою часть сделки?

– У меня есть талант находить плату даже у людей без души и сердца. Поверь, я в долгу не останусь.

Я непонимающе уставилась на него. Он хищно улыбнулся и посмотрел куда-то в сторону, я последовала его примеру, и тут же из-за угла палатки вынырнул стражник, пыхтя словно медведь.

– Вот она!

Я отшатнулась, намереваясь сбежать, но Бериал лениво привстал, щёлкнув пальцами и стражник застыл. Со всех сторон послышались голоса. Стража явно сжимала нас в плотное кольцо. Бериал щёлкнул ещё раз, и от него прошёл магический толчок такой силы, что чуть не сбил меня с ног, но мой спутник бережно подхватил меня под руку и снова оскалился:

– Не убейся раньше времени, ты мне ещё нужна. – И, кивнув на стражника, сказал. – Считай это моим подарком: никто теперь и не догадывается, что ты обратила того идиота в свинью. Более того, с минуты на минуту его схватит стража за непристойное поведение и приставание к артистке мистера Хейла. Это лишь малая часть того, на что я способен, Лили.

По моей спине струился холодный пот. Незнакомец продолжал крепко сжимать мой локоть, впиваясь своими острыми ногтями в кожу. Напоследок он добавил:

– У тебя есть неделя.

Я хотела запротестовать, но новые голоса раздались совсем рядом, и мой спутник лукаво улыбнулся мне:

– О нашей сделке ты никому не расскажешь. Когда понадоблюсь, просто произнеси моё имя также как ты сделала это сегодня.

Весь его силуэт начал таять, превращаясь в плотную чёрную дымку. Он в последний раз щёлкнул пальцами и стражник отмер, испуганно оглянувшись по сторонам.

Мужчина не замечал чёрную дымку, окутавшую поляну, но я не могла отвести от неё взгляда, до сих пор видя в ней две тёмные точки глаз.

На моё плечо легла тяжёлая кожаная перчатка и я вздрогнула, услышав голос стражника:

– Не бойся, девочка, мы эту свинью поймали. Больше он не смеет поднимать руку на артистку театра Мистера Хейла!

Его голос прозвучал так натужно, что я тихо хмыкнула от удивления. Надо же, он и правда меня не обманул. Чёрная дымка уже совсем рассеялась, но в моей голове не переставало крутиться одно и то же имя, от которого у меня сводило желудок.

– Бериал.

Глава 3

Громкая пощёчина и моя щека загорелась огнём, словно раскалённая сковорода. Я с ненавистью уставилась на Варравара, который наматывал круги по своей палатке. Во время очередного круга он зацепился острыми носами своих ботинок за край одного из многочисленных ковров, которыми был устлан весь пол, и чуть не полетел вниз, ухватившись за край стола в самый последний момент.

Я хорошо знала, что будет дальше. Это повторялось каждый раз, когда что-то шло не так. Как и все трусы, вместо того, чтобы выплёскивать свой гнев на тех, кто этого действительно заслуживал, он предпочитал отыгрываться на тех, кто был слабее.

Девочкой для битья всегда отказывалась я. Вэй была ещё слишком мала, да и к тому же их отношения с Варраваром можно было с натяжкой, но назвать дружескими. Меня же он на дух не переносил, и в этом я отвечала ему взаимностью.

Тяжело сказать, с какого момента всё пошло не так. Наверное, с самого начала: когда они нашли меня, а затем Вэй; когда обнаружили мои магические способности, и когда Варравар понял, что Вэй ему принесёт куда больше денег, чем я.

Он подошёл к своему столу, плюхнул себе в тяжёлый стакан янтарную жидкость из толстого графина и выпил её залпом. Варравар стоял ко мне спиной, опустив обе руки на стол. Я наблюдала за тем, как вздувается его огромная спина и неосознанно подстраивала своё дыхание в такт его, стараясь стать как можно более невидимой.

Это пройдёт. Такие вспышки гнева не длятся долго: они похожи на бурю в южных регионах Мирафелла – делают много шума, но длятся не более получаса. Очень некстати мне пришла мысль о Бериале: надо было попросить его хоть о частичке магии.

Тогда я бы просто направила летящую к моей щеке ладонь Варравара, так чтобы он смачно шлёпнул сам себя. Представив это, я не смогла сдержать тихий смешок, мистер Хейл тут же повернулся ко мне.

– Тебе весело, да? Ухмыляйся сколько влезет. А я посмеюсь потом, когда выпишу тебе жалованье за это представление.

– Я ничего не сделала. – В маслянистых глазах Варравара виднелась неприкрытая ярость. Костяшки его пальцев побелели, сжимая потёртый край столешницы.

– Из-за тебя разбежалась половина посетителей. Чего тебе стоило просто пройти мимо этого идиота? Ты хоть понимаешь, какой это труд, содержать целую труппу? И что я теперь должен делать?! Мы не соберём и половины шатра! Что ты мне предлагаешь? Пойти просить милостыню к замку Мифрила? – Он подскочил ко мне и схватил за руку, обнажив моё запястье с браслетом. – Я отдал кучу денег за эти цацки. Ты же помнишь, сколько ты мне должна?

Я кивнула, опустив взгляд. Было тяжело забыть вечер, когда Варравар ввалился ко мне в вагончик, тыча в лицо бумагой, на которой была написана кругленькая сумма. Как он тогда объяснил, это были расходы на моё содержание, в то время, когда я ещё не выступала. Теперь, с каждого представления мне приходилось отдавать бóльшую часть того, что я заработала.

Помимо заработка с билетов, в конце выступления разрешалось пройтись по рядам и собрать горстки монеток, которыми иногда нас одаривали зрители. В большинстве случаев это приносило всего пару медяков, но в крупных городах можно было надеяться и на серебряник.

Любимчиками публики всегда были Мэри и Кэри, которые врывались на сцену ярким карнавалом красок своих трёхслойных юбок. Они танцевали под аккомпанемент лютни и барабанов, строя глазки зрителям и ненароком приподнимая подол нижних юбок чуть выше колена. После их представления всегда следовал бурный всплеск восторгов и оваций.

Частенько около их фургончика собиралась толпа поклонников, которую приходилось отгонять нашим силачам-штангистам. Они и были основным источником дохода для Варравара, и, в свою очередь, мистер Хейл всячески холил и лелеял их.

Публике также нравился Маджифуоко, который во всех смыслах разогревал толпу своим представлением. Людям нравилось смотреть, с какой лёгкостью он управляет огнём, будто ручным питомцем. Как разлетаются языки пламени, образуя причудливые узоры, в которых можно было разглядеть силуэты животных – как он это делал было загадкой даже для меня – ведьмы обладающей щепоткой настоящей магии. Несмотря на всю свою любовь к Маджифуоко, на его представления я не ходила. Один только вид огня, взмывающего под самый купол красно-жёлтого шатра, вселял в меня животный ужас, который я никак не могла подавить. В нос при этом ударял запах гари, и мне становилось дурно.

Из размышлений меня вывел скрипучий голос Варравара, внезапно раздавшийся из-за моей спины:

– Если сегодня мы заработаем меньше, чем рассчитывали, убытки будут суммированы с твоим долгом.

– Это нечестно.

– Актёрская доля тяжела и несправедлива, особенно если ты ведьма. – Хохотнул он и добавил, указав на прикрытый старым тряпьём выход из палатки. – Убирайся. До представления два часа. Молись Мифрилу, чтобы у нас был полный зал.

Я вышла из палатки, постаравшись хорошенько подцепить Варравара плечом. За спиной я услышала его тихое шипение «гадкая девчонка», и тихо хмыкнула. Каким-то образом палатка Мистера Хейла стала центром притяжения всех артистов театра, которые почему-то неловко попрятали глаза, как только я вышла наружу.

Большинство из них уже закончили репетировать и сейчас готовили свои яркие костюмы и трёхцветные трико. На лицах некоторых виднелись маски, белила и сажа – любопытство оказалось настолько велико, что они бросили свой грим, чтобы погреть уши рядом с палаткой мистера Хейла.

– Чего уставились? – Оскалившись, спросила я. – Слышали, что сказал мистер Хейл? До представления два часа, всем за работу!

Повторять дважды не пришлось. Артисты разбрелись кто куда, а я огляделась по сторонам, вдыхая холодный весенний воздух, в котором смешивался запах застаревшей кожи, опилок и каучука. Запах настолько родной, что, казалось, впитался мне в кожу. Мой запах. Меня пробила мелкая дрожь.

– Лили!

Я обернулась и растопырила руки, ловя мчащуюся на меня Вэй. Она влетела в меня словно телёнок, со всей своей не дюжей силы, отчего у меня перехватило дыхание – девочка точно подросла, а я совсем и не заметила как. Крепко прижав Вэй к себе, я подняла её над землёй и крутанула вокруг своей оси. Она с восторгом запищала и когда приземлилась на землю, весело посмотрела на меня, растянувшись в широкой улыбке.

– Вэй, прости меня, – начала я, видя, как улыбка медленно сползает с её лица.

– Всё в порядке. – Ответила она, осматривая меня с головы до ног. – Он тебя не обидел?

Я выдохнула. Кто именно?

– Нет. Всё хорошо.

Ещё одна ложь. По лицу Вэй было видно, что она мне не поверила. Я хотела заверить её, что всё правда хорошо, но слова не шли. Всё было плохо, очень плохо. С силой я выдавила из себя:

– Пошли, поговорим.

Она кивнула и взяла меня за руку. Огибая шатры и разбитые палатки, я провела её к нашей гримёрке. Людей почти не было, а по дороге к главному шатру ходил патруль и – я сглотнула от страха – Печальные Братья. Я попыталась убедить себя, что нам ничего не грозило. Они просто пришли подловить как можно больше людей в свою паству. Ненароком потянула сестру за руку, уведя её с главной дороги.

Вэй не поняла, что меня так напугало, и попыталась заговорить. Я шикнула и провела её, петляя между палатками, фургончиками и деревянными коробками. Наконец, добравшись до места, я отворила дверь и залетела в фургончик, притянув сестру к себе. Перед тем как закрыть дверь, я огляделась – на случай если кто-либо из зевак решил за нами увязаться – но, кажется, за нами никто не пошёл. Вот и прекрасно.

– Да что с тобой не так? – Возмутилась Вэй. Наша прогулка явно оказалась ей не по душе.

Я подпёрла дверь спиной и смахнула со лба капли пота. Моё дыхание сбилось, воздуха как будто стало в разы меньше. Сестра испуганно смотрела на меня, ожидая объяснений. Обхватив её крохотные ладони, я присела перед ней.

Из освещения в нашем фургончике была только догорающая свеча, пламя которой тихо колебалось от ветра, пробивавшегося через щели обшивки. Вэй облокотилась на гримёрный столик, закрывая его собой, но я успела заметить свои выпотрошенные запасы: рассыпанные по всей столешнице белила, высохшую подводку из сурьмы и потрескавшийся красный пигмент для щёк и губ, которые теперь можно было только выкинуть.

Мне так хотелось всё рассказать ей, про мою сделку, и про Варравара, но ещё больше мне хотелось защитить её от всего этого. Укрыть её, спрятать, чтобы никто не смог причинить ей боль, чтобы никто не смог обидеть её… Как меня. Я провела ладонью по её маленьким ручкам – они были совсем ещё детскими. Но совсем скоро они узнают, какого это собирать ржавые пятаки и жирные от сала медяки, которые ей будут кидать под ноги.

Стряхнув с себя эти мысли, я посмотрела на неё и охнула, вспомнив о своих припасах. Нащупав в кармане крошки и раздавленное повидло, я вытянула бесформенную массу и протянула ей остатки пирога и груши:

– Держи, мне удалось стащить кусочек, но пока я к тебе добиралась, он совсем попортился, – я виновато улыбнулась.

– Ух ты, яблочный пирог! – Она обхватила меня одной рукой, держа другую руку на расстоянии, так чтобы мы обе не обмазались остатками повидла.

Вэй, в отличие от меня, никогда не злилась долго. Её вспышки злости были яркими, но быстро улетучивались, особенно если я приходила мириться первой. Удивительно, как не имея ни крыши над головой, ни средств к существованию, она умудрилась даже в нашей захудалой актёрской среде ни зачерстветь, ни разувериться в людях, и всегда оставаться с открытым сердцем… Как же сильно мы с ней отличались. В такие минуты я и правда была готова поверить, что мы не сёстры.

– Вэй, послушай, мне очень жаль, о том, что наговорила с утра, но я хотела попросить тебя об одной вещи.

Она жевала пирог, внимательно уставившись на меня. Я продолжила:

– Не принимай близко к сердцу всё, что будет происходить в театре.

– Почему? – Она перестала жевать и настороженно посмотрела на меня.

Варравар всё хорошо продумал, поэтому обычно сестра не присутствовала на наших представлениях. Он запирал её в моей гримёрной и как бы она ни пыталась увильнуть или укрыться до представления, ещё ни разу не видела, что происходило в шатре. Как известно, запретный плод сладок, и Вэй отчаянно мечтала, требовала и даже угрожала Варравару, чтобы её допустили хотя бы до кулис, но он был непреклонен.

Она пыталась выведать у Маджифуоко и даже сестёр-близнецов, что происходит на сцене, но они всегда увиливали от прямого ответа и отделывались весьма туманными и размытыми фразами.

То, что происходило в шатре и правда было удивительно завораживающим зрелищем. Первые разы, когда меня допустили до представлений, я не могла оторвать взгляда от таинственного мерцания факелов, разноцветных флажков, которые струились от нижних балок до самого купола. Меня поражали выступления акробатов, которые взмывали на верёвках ввысь, словно птицы, или балансировали на тонком шнуре, проходя над пылающими углями. Я смеялась со сценок гистрионов, и не могла отвести взгляда от их переливающихся масок и разноцветных ярких костюмов. Я заслушивалась рассказами сказителей и знала наизусть сказки о Потерянном Принце и Нюкте, о подвигах Ричарда Медвежьей Лапы, о победе Арии над Теневой Тварью.

Вся магия театра улетучилась, когда я первый раз вышла на сцену. После всего, что люди увидели до этого, мой маленький фокус не должен был их сильно впечатлить. Пусть даже ради него я тренировалась все эти годы. Мой трюк с зажиганием свечей не был чем-то особенным, но мне так хотелось их удивить. Мои способности не позволяли мне сделать чего-то большего, и к тому же энергию магической руды нужно было расходовать с умом, пока камни полностью не утратили свою силу. Я показала им волшебство. Однако вместо одобрительных возгласов и аплодисментов, последовала мёртвая тишина. Через узкие прорези маски я с трудом могла разглядеть их лица, в которых не отражалось и тени радости. Вокруг послышались возмущённые голоса и рядом с моим ухом просвистело что-то непонятное. С чавкающим звуком оно разбилось о задник сцены, после чего послышался хохот.

Я не могла пошевелиться и продолжила бы стоять на сцене, словно окаменевшая, если бы не Маджифуоко. Поняв, что назревает что-то весьма нехорошее, он утянул меня со сцены.

– Люди не всегда могут понять, чего стоит твоя магия.

Она пожала плечами и положила последний кусок пирога себе в рот, облизав пальцы:

– Я не расстроюсь, если им не понравится. Это же всего лишь фокусы.

Я еле сдержалась, чтобы не начать заново спорить с ней, но прикусила язык и терпеливо проговорила:

– Есть кое-что ещё.

– Ой, Лили, ты слишком переживаешь за меня. – Она обхватила меня за плечи. – Расслабься, и всё будет хорошо.

– Мне нужно уйти из театра, – выпалила я.

Вэй побледнела и отпустила меня.

– Ты же сейчас шутишь? – Уточнила она, всматриваясь в моё лицо. Я отрицательно покачала головой. – Почему?

Вэй, Вэй, Вэй, если бы ты знала все причины.

– Ты должна остаться здесь, но потом я заберу тебя. – Даже если бы я хотела, то из-за сделки с Бериалом я не смогла бы ответить на её вопрос.

В глазах Вэй стояли слёзы. Я окончательно испортила её первый день и теперь ненавидела себя за это ещё больше, но уйти мне нужно было как можно раньше, чтобы иметь хоть какие-нибудь шансы выполнить свою часть сделки и урвать кусочек настоящей магии. Вэй кинулась на меня и начала рыдать в голос:

– Почему, Лили? Не оставляй меня одну.

Моё сердце разрывалось на куски, а плечо, на котором рыдала Вэй, заметно намокло. Я бережно отодвинула её от себя, стараясь быть как можно более убедительной:

– Это будет совсем ненадолго. Мне нужно, – язык резко затвердел, и я осеклась. «Чтоб тебя, Бериал» подумала я и промямлила, – мне нужно сделать кое-что важное. После этого у нас будет всё, о чём ты даже и мечтать не можешь.

Вэй вытерла нос рукавом платья и уставилась на меня покрасневшими глазами.

– Только не говори, что это что-то… Опасное.

– Что ты имеешь в виду? – Осторожно спросила я.

– Это что-то незаконное? – Она понизила голос.

Вэй всегда удивляла меня своей смышлёностью, которая появилась у неё не по годам рано. С другой стороны, если растёшь в такой среде, рано или поздно столкнёшься и с пьяницами, и с картёжниками, и теми, кто на них зарабатывает. Не знаю, насколько мою сделку можно назвать незаконной, но вряд ли бы она понравилась Печальным Братьям. А с точки зрения морали, сделка с Бериалом была отнюдь не положительным поступком. Я вздохнула:

– Отчасти, но тебе не о чём беспокоиться. Просто представь, у нас будет всё, что мы пожелаем!

– И даже пряничный домик, как в сказке? – Прошептала Вэй. Я наклонилась к ней поближе, увидев зарождающийся азартный блеск в её глазах и тихо произнесла:

– Даже два!

Она прыснула от смеха, и уже через мгновения мы хохотали с ней вдвоём. До представления оставалось всё меньше времени, поэтому я принялась за сборы сестры. Благо наш с ней грим не был столь насыщенным, как у Мэри и Кэри и нам не надо было так же сильно белить лица, как гистрионам. Однако какую-то краску нанести всё же пришлось.

Я лишь слегка запудрила ей лицо, отчего она стала ещё больше похожа на фарфоровую куклу. Затем подвела ей глаза порошком из сажи, а на щёки и губы нанесла заранее принесённый Мисс Анной сок тыквы.

Когда Вей увидела своё платье для выступления, то ахнула, не веря, что это было правда приготовлено для неё. Я улыбнулась, вспоминая своё первое роскошное платье, за которое потом Варравар содрал с меня три шкуры, но платье Вэй было ещё красивее. Насыщенный фиолетовый оттенок платья очень шёл её светлой коже и мягким русым волосам. У него был узкий лиф, талия которого кончалась под самой грудью, делая её силуэт по-настоящему нежным. Длинная юбка переходила в большой шлейф и в целом была намного длиннее её роста.

Рукава платья кончались широким раструбом, точь-в-точь так же, как и в моём платье. В завершении её образа я надела ей небольшой чепец, чуть убирая волосы со лба, чтобы он казался повыше.

– Какая же ты красавица, Вэй! –Не сдержавшись, воскликнула я. Она улыбнулась и посмотрела в тусклое зеркало, рассматривая себя со всех сторон.

Вовремя спохватившись, я достала небольшую коробочку, которую мне также передала Мисс Анна ещё накануне вечером. Её собственные браслеты.

Я протянула ей украшения, и она аккуратно взяла их, словно боясь испортить. Вэй провела пальцами по насыщенным синим камням, которые переливались в тусклом отблеске свечи, и замерла, рассматривая их. Как только Вэй взяла камни, пространство тихонько завибрировало, наполняясь слабыми потоками магии. Всё вокруг будто бы прониклось её лучами и заблестело в такт гудению камней.

Хоть до этого Вэй и доводилось носить мои украшения, я ни разу не видела чего-то подобного. В животе запорхали бабочки, а голова пошла кругом.

– Ты тоже это чувствуешь? – Прошептала Вэй, на что я кивнула.

Боясь нарушить это хрупкое равновесие, Вэй аккуратно застегнула браслеты, проведя по ним пальцами – точно так же, как это делала я. На её губах играла лёгкая улыбка и она спросила:

– Я могу их не снимать?

– Нет, иначе камни быстро утратят свою силу, и Варравару придётся покупать новые, а он это ох как не любит, – я прикусила язык.

– Почему? – Вэй прищурилась. – Разве это так сложно?

Я кивнула и со вздохом добавила:

– Только между нами. – Вэй затрясла головой, так что несколько прядок выбилось из-под чепца. Поправляя их, я произнесла, – Магия имеет свою цену. В буквальном смысле слова. Когда Варравар подобрал нас, он сделал это не по душевной доброте или из благородного порыва. Ему нужны были работники, а когда он понял, что мы ведьмы, то решил сделать из нас артисток. Все эти годы, что он одевал, кормил и тренировал нас, Варравар вёл отчёт обо всех тратах. После моего первого выступления он подошёл ко мне и вручил целую папку с какими-то записями, сказав, что теперь из моего жалования будут вычитаться те деньги, которые он на меня потратил.

Вэй сидела с выпученными глазами, походя на сову, или выброшенную на берег рыбу. Я продолжила:

– … А после сегодняшнего случая он сказал мне, что если наше представление не окупится, то часть расходов лягут на меня. Теперь понимаешь, почему мне надо уйти?

Я надеялась, что мои слова не слишком сильно ранят её, но Вэй сидела молча, смотря прямо перед собой в одну точку. Она замерла и будто бы превратилась в маленькую печальную статую.

– Я пойду с тобой, – проговорила она, поднимая взгляд. Её подведённые чёрным глаза выглядели жутко в полутьме, сейчас она больше походила на русалку или эльфийку из сказок, чем на мою маленькую сестрёнку.

– Об этом не может быть и речи. Ты останешься здесь и дождёшься меня.

Видя, что она хочет возразить, я напомнила ей о том, что пропади мы обе, за нами непременно отправят Печальных Братьев. При упоминании их Вэй значительно погрустнела и ничего не возразила. Хоть мы об этом никогда не говорили, я видела, как она смотрит на них. Как исподтишка наблюдает за их бесшумными фигурами и пытается вглядеться в разрезы тёмных масок, закрывающих их лица.

Она их боялась, так же как и я. Так же, как и все оставшиеся ведьмы. Все – от крестьян до дворян знали, что не стоит переходить им дорогу, а если уж перешёл, то беги без оглядки, и молись Старым Богам, чтобы те тебя защитили.

В дверь постучали, и мы обе подпрыгнули от неожиданности. Это был Маджифуоко, который пришёл к нам, чтобы подбодрить Вэй и напомнить, что представление вот-вот должно было начаться. Вэй шумно выдохнула и с помощью Маджи спустилась по небольшой лесенке.

Я помогла донести её подол до шатра, так чтобы он не запачкался раньше времени. Уже вовсю гремела музыка, и зазывалы разогревали публику в шатре. Прислушавшись, я попыталась понять, сколько сегодня собралось людей, но музыка перебивала все голоса. Зайдя за кулисы, я увидела мистера Хейла. Он недовольно выглядывал из-за кулис, и заметив нас, он нахмурился ещё больше.

Мне не нужно было знать большего – людей нет, но, хотела я того или нет, представление начиналось.

Глава 4

Прогремели фанфары и на сцену с криками выбежали гистрионы. Их переливающиеся в тусклом свете маски блестели и приковывали к себе взгляд, а рябые приталенные костюмы выдавали роль, которую они играли. Сегодня, например, разыгрывалась небольшая сатирическая сценка, в которой двое влюблённых спасались от преследования злобного капитана городской стражи. Капитан хотел свататься к девушке из богатой семьи, но – помимо почтенного возраста и огромного пуза – слыл ужасным скрягой. Девушка же была влюблена в простого конюха, вместе с которым и сбежала впоследствии.

Я посмотрела на Вэй, которая чуть ли не полностью высунулась из-за кулис, смотря представление с открытым ртом. Её глаза блестели озорным блеском, и она внимательно следила за каждым жестом гистрионов, смеясь и восклицая вместе с публикой.

Гостей сегодня было намного меньше, чем мы того ожидали. Я обвела взглядом полупустой шатёр и остановилась на двух тёмных фигурах, стоящих по бокам от выхода. Меня бросило в пот, и я быстро спряталась за кулисы, потянув за собой Вэй, которая недовольно шикнула на меня.

– Ты чего делаешь? Я же смотрела!

– Вэй, они здесь.

– Кто?

– Печальные Братья.

Глаза Вэй расширились от ужаса, и она слегка приоткрыла кулису, чтобы убедиться самой.

– Что они здесь делают? – Спросила она.

Я качнула головой, не припомнив, чтобы их интересовали театральные представления. Их вообще ничего не интересовало кроме истребления ведьм или поиска новой паствы. Одно дело шататься вокруг шатра, вылавливая пьяниц и прочих бездельников, обращая их к свету, но они никогда раньше не присутствовали на наших представлениях.

– Ищут себе новых последователей, – тихо предположила я, но что-то подсказывало мне, что это совсем не так.

Представление всё шло, людей стало больше, чем вначале – это дало мне слабую надежду, что Варравар всё же немного смягчится. Гистрионы уже закончили свою часть, и теперь на сцене плясали Мэри и Кэри. Разноцветные ленточки масок развивались от их движений и плясали вместе с ними. Публика хлопала в такт музыке и подбадривающе улюлюкала. Я заметила в первом ряду двоих мужчин, которые тихо переговаривались между собой. Один из них, тот что был в кожаном доспехе, наклонился к своему собеседнику и что-то быстро нашёптывал ему. В ответ его собеседник лишь кивал, изредка вставляя какие-то фразы.

Прищурившись, я поняла, что тот тип в доспехах был не кто иной, как капитан местной городской стражи – Валентин д´Эрже, или как его ласково называли за глаза все вокруг – Капитан Тинтин. По одной из легенд своё прозвище он получил из-за своей неприкрытой и необъятной любви к золотым монетам, которые бренчали в его кармане, словно маленькие колокольчики “тинь-тинь”.

Другие же утверждали, что в голове капитана было настолько пусто, что однажды, проезжая сквозь полуоткрытые ворота Вороной башни, он стукнулся о них, и все в округе услышали громкое “тинь-тинь”. Да так, что местный пастор решил, что это бьют тревогу, и заперся в своей келье. Он молился три дня и три ночи, пока бедолагу всё же насильно не вытащили наружу.

Что из этого было правдой, я не знала, но обе версии мне нравились чрезвычайно и уж точно не уступали одна другой. А вот собеседника Тинтина я видела впервые. Он был одет весьма странно: его длинная роба напоминала костюм Печальных Братьев, но вместе с тем лицо его было без маски. Было в нём что-то и от пастыря: его макушка была начисто выбрита, а в районе висков кругом шла полоса волос, которые ниспадали на его лоб длинной чёлкой. Длинная борода доходила до самого пола. Волосы его были пепельного цвета, глаза тусклые, но под ними залегли морщинки. Он улыбался, кивая в такт словам капитана.

– Кто это рядом с Тинтином? – Спросила Вэй, будто читая мои мысли. У нас такое происходило часто, поэтому я уже перестала удивляться.

– Не знаю, – ответила я, не отрывая взгляда от незнакомца. – Первый раз его вижу. Может вельможа или монах?

– Не похоже что-то, – Вэй качнула головой. – Одет он как-то бедновато.

– И то правда.

До нашего выхода оставалось совсем немного. Бóльшая часть артистов уже выступила: остались только мы с Вэй, а перед нами шёл номер Маджифуоко. Я и не заметила, как он подошёл, положив свои тёплые шершавые ладони нам на плечи. Его лицо было прикрыто красной полумаской с витым узором, а щёки были гладко выбриты.

– Ну что, девочки, волнуетесь?

– Кто этот мужчина? – Вэй указала пальцем в сторону Капитана Тинтина и его собеседника.

Маджифуоко прищурился и задумчиво почесал щёку.

– Справа от Тинтина? Если не ошибаюсь, то это Его Преосвященство Леопольд Рейкийский. Я что-то не помню, чтобы мистер Хейл упоминал о гостях сегодня.

– Он монах, поп? – Спросила я.

– Он приближённый Мифрила. Его правая рука, советник, друг, прости меня Фрея, духовный наставник. Он главный над всеми Печальными Братьями.

Мы с Вэй одновременно охнули и отпрянули от кулис. Видя наш испуг, Маджифуоко обхватил нас за плечи и проговорил:

– Ну-ну, нечего бояться, девочки. Только между нами, – при этих словах он понизил голос, – я хоть не люблю всю эту заварушку с Братьями и Мифрилом, но Леопольд не так уже и плох сам по себе. Я его видел пару раз в Рейнграде, когда он выступал для паствы и потом ещё раз в одной из деревень рядом с Рейкой. Он приезжал туда, чтобы раздать крестьянам пожертвования и хлеб. Отбросив в сторону политику, мне он кажется довольно искренним человеком.

Я ещё раз выглянула из-за кулисы, посмотрев в сторону Тинтина. Леопольд снова улыбался. Неожиданно для самой себя, я подумала, что, наверное, так и выглядят добрые волшебники. Он бросил взгляд в сторону сцены и мне показалось, что наши взгляды пересеклись. Я быстро спряталась в темноту кулис.

– Мой выход, – Маджифуоко ловко подобрал свой реквизит, подмигнул нам и после того, как Варравар самолично выйдя на сцену огласил его имя, зал взорвался аплодисментами.

Маджифуоко грациозно выскользнул из-за кулисы и поднял руки вверх, приветствуя толпу. Поклонившись, он дождался, когда шум зала утихнет и, кивнув музыкантам, зажёг один из факелов. Толпа совсем притихла и внимательно наблюдала, как Маджифуоко поджигает второй факел.

Чтобы не думать о Леопольде, я старалась пересилить себя и наблюдать за движениями Маджифуоко, но меня пробивал озноб от вида пляшущих по всей сцене огней. Маджифуоко быстрым движением отхлебнул из своей фляги и наклонившись назад, поднял руки перед собой и выплеснул жидкость. В воздух всплыл огромный столб огня, отчего публика ахнула, вжавшись в свои сидения.

Мне стало дурно, я облокотилась на один из поддерживающих столбов и тихонько сползла по нему. В висках стучало, и мне казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Вокруг стало так душно, что казалось, что ещё одна минута и я задохнусь. Вэй отпрянула от кулис и проговорила:

– Лили, Лили, всё хорошо. Взгляни на меня!

Я испуганно уставилась на неё, но не могла ничего сказать. Она взяла меня за руки и начала их тереть так, будто пыталась вызвать джина из волшебной лампы приговаривая:

– Ну же, Лили, всё в порядке.

От прикосновений Вэй мне стало теплее, будто бы меня коснулись мягкие лучи весеннего солнца. Я потянулась к ней и обняла её за плечи прошептав:

– Спасибо.

Зал взорвался аплодисментами, и мы услышали громкий голос Варравара, который звучал над всеми криками толпы и звуками музыки.

– Дамы и господа, сейчас на сцене появятся две обворожительные девушки, но будьте аккуратны! Только в театре Мистера Хейла настоящие, живые, – он сделал паузу, которая служила нам условным знаком. Мы уже нацепили свои маски и встали на позицию. Я легонько взяла Вэй за дрожащие кончики пальцев, и она улыбнулась в ответ. – Ведьмы!

Кулиса открылась, и я потянула Вэй, которая неуверенно ступила за мной. По залу прошёл неоднородный шёпот, кто-то с восторгом показывал на нас пальцем, кто-то отводил взгляд, боясь колдовских чар, а кто-то сидел, скрестив руки на груди, оценивающе глядя на нас.

– Сёстры Лили и Вэй, – продолжал Варравар, отходя за кулису и оставляя сцену только для нас.

Я подняла руку вверх и сделала глубокий реверанс, невольно бросив взгляд в сторону Леопольда. Он не смотрел на нас, наблюдая за реакцией толпы. Я слегка сжала пальцы Вэй, и она повторила мой поклон. В зале стояла гробовая тишина, даже оркестр и тот смолк. В этой тишине слышались разве что покашливания, да гул ветра, который заставлял верхушку шатра колыхаться под своими порывами.

Отрепетированным движением, я взяла с небольшого столика соколиное перо и продемонстрировала его публике. Этот фокус мне уже набил оскомину, но на что-то большее я была неспособна. Улыбнувшись, я положила перо на ладонь, другую руку я занесла над ним и сосредоточилась на ощущениях в кончиках пальцев, представляя, как поднимается перо.

Краем глаза я заметила, что кто-то с дальних рядов приподнялся, чтобы лучше разглядеть фокус. Сделав, глубокий вдох, я закрыла глаза и – как учил меня Варравар – скривила гримасу, будто перо весит тонну.

От браслетов заструилась энергия, которая прошла по моим пальцам и превратилась в тонкий блестящий голубой поток. Перо дёрнулось пару раз и медленно поплыло вверх. Я открыла глаза и наблюдала за тем, как перо взмывает всё выше вверх. Вэй всё это время стояла за моей спиной и наблюдала за людьми. Сначала с улыбкой, а потом всё более тревожно. В момент, когда перо взмыло, кто-то из толпы отпрянул от сцены, послышались удивлённые восклицания и вместе с ними, недовольное ворчание.

Перо продолжало парить в воздухе, чертя невидимые узоры, которые оставляли за собой слабый голубоватый свет. Я так сосредоточила на нём свои силы, что когда в меня полетел подгнивший помидор, смогла увернуться в последний момент. Ого, всего лишь один на середине выступления – вот это и правда чудеса!

Моя часть выступления подошла к концу, руки уже начали гудеть от проходящих по ним магических потоков, я спустила перо и дунула, чтобы оно отлетело в сторону зрителей. Люди обычно от него шарахались, что вызывало у меня неподдельную улыбку. В эти несколько минут я имела власть над всей этой толпой, хотели они того или нет.

Перо сделало завиток в воздухе и упало на колени Его Преосвященства. Он опустил голову вниз, будто задумавшись стоит ли прикасаться к нему, и только потом аккуратно взял за самый кончик, рассматривая в тусклом свете факелов. Я затаила дыхание, Вэй, всё это время с ужасом наблюдавшая за происходящим, тихо охнула. Леопольд посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на меня. Он не улыбался, как при разговоре с Тинтином, а его глаза прожигали нас насквозь.

Делая вид, что так и было задумано, я одарила его своей самой широкой – и на мой взгляд – очаровательной улыбкой и растянулась в низком реверансе. На сцену полетел ещё один помидор, послышались смешки. Теперь была очередь Вэй.

Я легко отступила и повернулась к ней, приглашая её вперёд. Она выглядела, как испуганная лань: в её глазах стояли слёзы, и она умоляюще смотрела на меня, будто спрашивая может ли она убежать за кулисы. Я снова улыбнулась и взмахнула руками, приглашая её вперёд. «Ну же, Вэй, не робей!», – старалась сказать я своей улыбкой.

Она сделала неуверенный шаг вперёд, будто бы проверяя, не провалится ли под ней сцена. Толпа снова притихла и с любопытством разглядывала Вэй, которая на трясущихся ногах, сделала неуклюжий реверанс. Раздалось пару смешков, которые тут же прекратились, когда Вэй взяла со столика подсвечник.

Повторяя мои движения, она подняла его над собой и покрутилась, показывая публике. Затем, кивнув музыкантам, она выкатила столик вперёд и поставила на него подсвечник и коробочку с сигарой. Сделав пару шагов назад, она замерла, выжидательно глядя на публику, и, приподняв свою тонкую руку, щёлкнула пальцами, точно так же, как это сделал Бериал. В мгновение ока одна за другой зажглись свечи.

Я посмотрела на толпу, которая следила за движениями Вэй, затаив дыхание. Она подошла к краю подмостков и проговорила своим тоненьким голосом:

– Есть ли в этом зале мужчина, желающий попробовать эту превосходную сигару из самой Коабаны?

По залу прошёл шепоток. Коабана славилась своими сигарами и даже в этой глуши люди знали что нет ничего лучше, чем отведать коабинскую сигару, но вот брать её из рук ведьмы желающих не находилось.

– Ну же, неужели нет ни одного желающего? – В голосе Вэй послышались задорные нотки, видимо, она всё-таки входила во вкус, а возможно магия ударила ей в голову. – Не думала, что здешние мужчины могут испугаться какой-то девчонки, ха!

Этого не было в нашем сценарии. Я метнула взгляд в её сторону, пытаясь понять, что она задумала. По залу прошёлся недовольный шёпот и на сцену вылетело ещё несколько помидоров, от которых Вэй удалось увернуться. В конце концов из зала поднялся огромный мужчина и, протискиваясь через ряды зрителей, прошёл к сцене.

– Ну и ну, наконец-то хоть один настоящий мужчина! – Она подмигнула ему. Мне было сложно поверить в то, что это моя маленькая сестра, которая ещё этим утром кружилась рядом с моей повозкой и кричала о принце. – Милорд, прошу.

Она присела в лёгком реверансе и протянула мужчине сигару. То ли от её реверанса, то ли оттого, что его назвали милордом, мужчина растянулся в довольной улыбке и принял сигару. Покрутив её на свету, он приложил её к носу и сделал глубокий вдох.

– Ну что, настоящая? – Послышались крики из толпы.

С видом знатока мужчина развернулся к толпе:

– Самая что ни на есть. А ну-ка, – он протянул сигару Вэй и растянулся в улыбке. – Зажни-ка, девочка!

– Милорд, да хранит Фрея ваше здоровье, – Вэй щёлкнула пальцами, и кончик сигары тут же превратился в красную горящую точку.

Краем глаза я заметила, как зашептались Тинтин и Леопольд после слов Вэй. Она явно сболтнула лишнего, но, кажется, больше этого никто не заметил. Мужчина недоверчиво посмотрел на точку и дотронулся до неё, проверяя настоящая она или нет. Выругавшись, он сразу отнял руку. На кончики его пальца появилось красное пятно ожога.

Вэй взяла его руку в свою и провела над ней ладонью. Этого не было в нашем сценарии. Я в ужасе уставилась на Вэй, пытаясь понять, что она делает. Ожог начал исчезать и вместе с тем, мужчина удивлённо уставился на свою руку, сгибая и разгибая пальцы. Кто научил её этому трюку?

– Сигара, милорд, – напомнила Вэй.

Все с открытыми ртами наблюдали, как мужчина сделал затяжку и откашлявшись с удовольствием протянул:

– Так вот какова Коабана на вкус!

Зал разразился хохотом и аплодисментами. Вэй была на седьмом небе от счастья и поклонившись публике, проводила своего помощника до его места, не забыв забрать и потушить сигару. Её окружила толпа, и с разных сторон послышался звон медяков. Все хотели прикоснуться к ней, всучить монеты, или яблоки, Вэй не знала куда себя деть и крутилась по сторонам словно волчок.

Были и те, кто остался на своих местах, не проявляя радости или восторга, но таких было явно меньше, чем желающих дотронуться до Вэй. К ней выстроилась толпа желающих убрать порез или синяк, что не вызвало особой радости у Печальных Братьев. Они направились к толпе, то ли с желанием её разогнать, то ли чтобы отогнать Вэй от них, но в этот момент на сцену выскочил Варравар, словно чёрт из табакерки, и сбежав с подмостков, потянул Вэй за кулисы. Толпа осталась недовольна, но мистер Хейл, слащаво улыбаясь, сделал вид, что абсолютно этого не заметил и, снова забравшись на сцену, прокричал:

– Дорогие гости, наше представление подошло к концу! Спасибо за посещение и до встречи завтра!

Толпа начала гудеть ещё сильнее, но Варравар уже успел утянуть нас за кулисы. Краем глаза я заметила, как Печальные Братья разгоняют разгорячённую толпу. Оказавшись за кулисами, мистер Хейл нервным движением поправил бороду и развернулся к нам с Вэй. Я приготовилась к тому, что сейчас он начнёт кричать на меня или Вэй, но вместо этого он сгрёб нас в охапку и поцеловал обеих в макушку.

– Девочки, браво! Блестящее выступление! Невероятно, – он приподнял Вэй над землёй, крутанув её вокруг своей оси. – Вэй, какая же ты умничка! Ты привела их в полный восторг!

Последний раз я видела Варравара таким счастливым, только когда градоначальник Рейнгарда пересчитал налог в его пользу. Мистер Хейл весь вечер носился со ржавым пятаком по всему театру, показывая его всем попадавшимся на его пути артистам.

Варравар схватил нас за руки и уволок дальше, вглубь кулис. Мы пробирались почти в полной темноте, переступая через сложенные деревянные брусья, стропила и наваленный реквизит, выйдя на задний двор шатра, где уже собрались все актёры. Завидев нас, они весело заулюлюкали и захлопали в ладоши. Одним махом Варравар подхватил Вэй и усадил себе на плечи, отчего она радостно заверещала.

Сегодня она была звездой вечера, а я стояла в тени, подперев плечом ящики с кожей, и наблюдала, какой счастливой она была. Варравар всё никак не унимался:

– Слушайте, слушайте все! Всем пиво за мой счёт! Варравар угощает, будем пить до дна! – Он поставил Вэй перед собой и присел на колено, словно рыцарь перед принцессой. От такого пристального внимания Вэй зарделась алым, – Вэй, деточка, сегодня было твоё первое выступление и – поверь мне – это был настоящий успех! Клянусь своей бородой, что завтра мы соберём полный зал!

Он мечтательно обвёл взглядом улыбающихся актёров, и я могла поклясться, что увидела в его глазах отблески падающих золотых от предстоящего представления. Одно меня радовало точно, кажется, что Варравар совсем позабыл о нашем дневном разговоре.

Мы договорились встретиться через полчаса, артисты разбрелись по своим вагончикам, на ходу снимая маски, под которыми виднелись утомлённые, исхудавшие лица, и расстёгивая тугие трико. Я подошла в Вэй и приобняла её за плечо, она обернулась и обхватила меня, крепко сжав в своих руках:

– Я правда хорошо выступила?

– Безупречно, – я прошлась ладонью по её волосам, приглаживая выбившиеся пряди. – Ты умничка.

Вэй ещё сильнее прижалась ко мне, сдавив мою талию так, что у меня перехватило дыхание. Варравар стоял в стороне, разговаривая с одним из гистрионов и давая ему указания по поводу предстоящего застолья. Вэй метнула взгляд в его сторону и тихо проговорила:

– Не уходи, пожалуйста.

– Я не могу, Вэй.

– Но почему? – Она отстранилась. – Я помогу тебе. Завтра у нас будет полный зал, может даже больше и мы всё уладим… Вместе.

Она вытащила небольшой набитый доверху мешочек из-за пазухи и потрясла им передо мной. Я качнула головой:

– Дело не в деньгах. Я достану нам намного больше, чем ты сможешь уместить во все свои карманы.

– Лили, у меня плохое предчувствие.

– Доверься мне.

Наш разговор прервал вылетевший из-за кулис Маджифуоко. Он выглядел взволнованным, и на его лице отражалось беспокойство. Даже не глядя в нашу сторону, он метнулся к Варравару и проговорил:

– Его Преосвященство хочет вас видеть, мистер Хейл.

Радость тут же сошла с лица Варравара, его глазки воровато забегали из стороны в сторону, и он судорожно поправил свою бороду. Отослав гистриона, он прошёл с Маджифуоко за кулисы. Мы с Вэй переглянулись и не сговариваясь двинулись за ними.

Глава 5

Нет ничего более зловещего, чем опустевший после представления театр. В стихающем гуле всё ещё можно почувствовать следы уходящего веселья, но стоит лишь выйти на скрипящие подмостки, как по спине пробежит холодок, а тело своими цепкими лапами скуёт одиночество. Пустой зал, словно акулья пасть, в глубине которого виднеются дюжины стройных лавок.

Никогда не любила заходить сюда после представления. Сколько бы раз я ни пыталась понять почему, всё никак не находила ответа, а потом просто начала избегать его. В конце вечера особой нужды во мне у Варравара не была, Вэй к этому часу была под чутким надзором Мисс Анны и готовилась ко сну, так что у меня обычно бывало минимум пару часов, которые я могла провести как хотела.

Маджифуоко не одобрял мои ночные вылазки, но что мне оставалось делать, кроме как накинув капюшон, тихонько пробраться на городскую или деревенскую площадь. Я любила наблюдать за тем, как живут обычные люди. Было в этом что-то одновременно отталкивающее и притягательное. В это время уже обычно зажигались огни и заводили свои песни бродячие музыканты. Люди – кто ещё имел возможность стоять на ногах – отплясывали в тавернах под аккомпанемент заводной музыки, которая даже во мне пробуждала желание броситься в пляс.

Я украдкой наблюдала за ними, словно за горсткой муравьёв. Смотрела, как они живут свои порой совсем бессмысленные и непримечательные жизни и… Завидовала. Как здорово должно было бы пойти после тяжёлого дня в таверну и встретить там своих друзей. Потом долго смеяться, подпевать бардам, пока совсем не охрипнешь, а за полночь брести на ватных ногах домой. Всего этого я была лишена, и мне отчаянно хотелось прочувствовать, каково это – иметь столько свободы.

– Лили, ты топаешь будто слон, – голос сестры вывел меня из размышлений. Я и правда забыла об осторожности.

– Всё, всё, буду тише церковной мыши.

Мы аккуратно пробирались через заставленные реквизитом проходы и свисающее сверху тряпьё. Все разошлись, и это позволяло нам оставаться невидимыми. Заискивающий голос Варравара раздавался из зрительного зала, куда мы и направлялись.

Добравшись до входа в за кулисье, мы спрятались рядом с одной из опорных балок, подальше от прохода и вгляделись через крупные дырки полотняной ткани. Варравар и Маджифуоко стояли к нам спинами, загораживая фигуры своих собеседников, но по довольно характерной звенящей манере общения, было понятно, что одним из говорящих точно был Тинтин. Голос Леопольда был под стать его внешности – спокойный, но при этом наполняющий всё пространство шатра.

– Мистер Хейл, – пропел Тинтин, – мы с Его Преосвященством считаем, что сегодняшний фарс про капитана был явно лишним.

– Милорд, это всего лишь невинная сатира. Я бы ни в коем разе не посмел оскорбить вас и уж тем более Ваше Преосвященство, но публика в наши времена стала столь капризной, – слащаво проговорил Варравар. Вэй нагнулась ко мне и прошептала «Они могли бы стать отличным дуэтом», отчего мы обе прыснули от смеха.

– Это порочит честь всей стражи, – не унимался Тинтин. – Да и где это видано, чтобы начальник, капитан, городской стражи, носил такое огромное пузо?!

Он поправил еле сходившийся гамбензон, опоясанный кожаным ремнём, и продолжил:

– Мы с Его Преосвященствам требуем немедленно убрать эту сцену из вашего представления. Взамен поставьте что-нибудь, ну не знаю, – он откашлялся, – мистерию какую. Например, о том, как Мифрил поставил Магический Барьер. Что скажете Ваше Преосвященство?

– Боюсь, – перебил его Варравар, – прошу простить меня за дерзость, но люди неохотно ходят на такие представления.

– Всему своё время, – раздался голос Леопольда. – Господин Д´Эрже, оставьте выбор за мистером Хейлом. Что правда было занятно сегодня, так это ваши обаятельные фокусницы в конце представления. Скажите, мистер Хейл, как давно они у вас работают?

Мы с Вэй перестали дышать и прильнули к ткани. Варравар неловко засмеялся:

– Мои девочки просто прелесть, не находите? Они, можно сказать, со мной с самого рождения.

– Вы их родитель?

– Театральный отец, – горделиво произнёс он. – Я подобрал их восемь лет назад вблизи Боулд Спрингс.

Только сейчас я заметила, что помимо Тинтина и Леопольда в комнате также находились двое Печальных Братьев, которые переглянулись при упоминании места. Не оборачиваясь, Леопольд сделал им знак рукой. Они снова встали как вкопанные, будто два оловянных солдатика.

– Боулд Спрингс – как интересно, – задумчиво произнёс Леопольд. – Скажите, мистер Хейл, содержание театра вам обходится в копеечку, не так ли?

– Оо, – жалобно протянул Варравар, – Ваше Преосвященство, вы даже не можете представить, сколько трат я несу за месяц. Видит Мифрил, еле свожу концы с концами. Приходится отдавать последнее, чтобы прокормить своих артистов и дать им кров над головой.

Маджифуоко при этих словах еле слышно усмехнулся. Варравар так разошёлся, что и не заметил, как с его пояса, прикрытого плащом, отвязался один из драгоценных мешочков, который с задорным лязгом упал на сцену. Монеты разных цветов покатились по подмосткам. Варравар бросился их собирать, а на помощь ему пришёл Тинтин, грузно пыхтя, словно боров под дубом.

Мы наконец смогли увидеть вытянутое лицо Леопольда, которое расплылось в довольной улыбке. Варравар при этом причитал:

– Видите, что творится. Как раз нёс мешочек, чтобы купить провиант на завтра, а тут вот какая оказия вышла.

– Мистер Хейл, – проговорил Леопольд, поднимая одну из монет, которая подкатилась к его робе, – я могу помочь вам решить все ваши проблемы.

– Вы так благородны, Ваше Преосвященство, – Варравар подполз к нему, даже не вставая с колен, и поцеловал ему руку – не зря ходят легенды о вашей щедрости.

– Ну, ну, – Леопольд улыбнулся, но руку отнял. – Взамен я хочу попросить вас об одной небольшой услуге.

– С удовольствием, Ваше Преосвященство!

Леопольд посмотрел на Тинтина и тот, кивнув, вышел из шатра. Затем он обратил свой взгляд на Маджифуоко, и Варравар жестом пригласил его выйти. Сделав глубокий поклон, Маджи поспешил за кулисы и, к нашему счастью, прошёл мимо, не обратив на нас никакого внимания.

Повисла тишина, в которой Леопольд и Варравар застыли друг напротив друга, прислушиваясь к удаляющимся шагам Тинтина и Маджифуоко. Я обняла Вэй и, она тихонько взяла меня за руку. Её ладонь была холодной, словно лёд.

Вечерело, и на улице поднимался ветер. Стены шатра колыхались, создавая впечатление, будто вокруг него бродят тени, задевая его своими длинными, тонкими руками. Внезапный порыв ветра всколыхнул одно из полотен рядом с нами, отчего мы вжались в балку ещё сильнее. Одно неосторожное движение и нас могли бы раскрыть в два счёта.

Леопольд сделал несколько шагов по сцене, слегка отодвигая кулисы и заглядывая за них. Убедившись, что никого нет, он развернулся к Варравару и проговорил:

– Отдайте мне ваших девочек и получите щедрое вознаграждение.

Мы уставились на Варравара, который растерянно хлопал глазами.

– Ваше Преосвященство, – выдавил он, – понимаете, у нас программа… Всё распланировано на месяц вперёд. Я не могу просто…

– Двадцать тысяч золотых вас устроит?

Варравар поперхнулся и как-то растерянно вытер свои ладони о низ платья. Можно было только представить, какой тяжёлый выбор предстал перед ним сейчас. Его нижняя губа судорожно дёргалась – скорее всего, сейчас он подсчитывал в уме, за какое время мы смогли бы принести ему с Вэй такие деньги.

– Ну, что скажете, господин Хейл? – Мягкий голос Леопольда никак не совпадал с тем, что он говорил.

– Это очень щедрое предложение, – пропищал Варравар. – Однако требует от меня некоторых размышлений. Позвольте спросить, что… Зачем они вам? Это же обычные девки, коих в Мирафеле пруд пруди.

Он тянул время, ища возможные пути отступления на случай, если что-то бы пошло не так. Никто не хотел вступать в сделки с Печальными Братьями, даже такой стяжатель и златолюб, как Варравар.

– Вы ошибайтесь, мистер Хейл, это непросто, как вы выразились “девки”. Они ведьмы. Вы верите в “настоящую” магию?

– Нет, Ваше Преосвященство. Я верю в нашего правителя Мифрила и в то, что только он был единственным обладателем магии по праву, – зазубренной скороговоркой проговорил Варравар.

Леопольд хмыкнул и довольно кивнул.

– Вы мыслите верно. Раньше колдуны и волшебницы расшвыривались ей так, как хотели, – он начал обходить Варравара по кругу, словно хищник на охоте. – И к чему это всё привело? Они породили полчища нечисти: вампиры, упыри, русалки – все они плоды недостойной, чёрной магии.

В детстве Маджифуоко часто рассказывал мне сказки Мирафела и Латотии, страны, откуда он был родом. Происходило это втайне от Мисс Анны, очень преданной Мифрилу и короне женщины, которая всячески старалась ограничить меня от следов “прошлой” жизни. Частенько это происходило далеко за полночь, когда всё погружалось в сон и Маджифуоко шёпотом рассказывал мне удивительные истории, в которых магия переплеталась со злыми чарами. Где герои преодолевали козни своих врагов, и в которых добро всегда побеждало. Эти истории были наполнены различными чудесными существами: от фэйри и эльфов, до тёмных ненавидящих свет тварей, обитавших в глубинах Лысых Гор.

Маджифуоко говорил, что все эти существа, как и люди, появились благодаря магии. В те времена никто не делил её ни на светлую, ни на тёмную, магия была силой, дарованной трём богам – старшему брату Гелиосу, Фрее и Бериалу. Уже потом, когда они даровали её людям, Бериал подговорил их использовать её себе во благо, посеяв первое зерно раздора.

– … Эти девочки способны погубить весь наш народ…

– Лили, ты сейчас мне все пальцы раздавишь, – пискнула Вэй.

Леопольд, всё это время бродившей по сцене, остановился и прислушался. Он бросил взгляд в нашу сторону и поднял руку, сделав знак своим слугам. Печальные Братья быстрым шагом направились в нашу сторону.

– Быстрее, туда! – Прошептала я и подтолкнула сестру вперёд.

Топот Братьев перекрывал наши торопливые, но беззвучные шаги. Благо за кулисами было темно, и только тот, кто знал эти проходы наизусть, мог выбраться из путаных сплетений балок и ткани. Мы добежали до заднего выхода. Я приоткрыла его, чтобы убедиться, что нас никто не заметит. Вокруг никого не было, и я вынырнула из шатра, вытянув оттуда сестру.

В это же мгновение на наши плечи упали чьи-то горячие руки.

– И что же вы делали внутри? Лили? – Я онемела от ужаса, но, услышав знакомый голос, нашла в себе силы развернуться к говорящему.

– Маджи, это не то, что ты подумал!

– А я пока и не успел ничего подумать, – прищурившись, он разглядывал нас с Вэй, которая побелела как мел. – Вы чего такие бледные?

– Лили, скажи ему, – выдохнула Вэй. Она и правда была белой и тряслась, словно увидела призрака. – Скажи ему, Лили.

– Леопольд предложил сделку Варравару – двадцать тысяч золотых в обмен на нас с Вэй.

Маджифуоко нахмурился и усадил нас рядом с собой. Почесав свою бороду, он пробормотал, что-то себе под нос и достал из-за пазухи флягу, сделав из неё пару долгих глотков.

– Дядя Маджи, что вы делаете? – Воскликнула Вэй, когда он уже вытирал рот рукавом.

– Уходить вам надо, пока чего худого не случилось, – он заключил нас в свои объятья. – Мои родные девочки.

– Нам некуда идти, – проговорила я отстраняясь. – Маджи, мне нужно с тобой поговорить. Вэй, иди ко всем, пока нас не хватились.

– Но!..

Я резко развернулась к сестре и прошипела «быстро». Она поджала губы и, подобрав своё платье, бросилась прочь от шатра, перепрыгивая кочки и канавы с водой. Моё сердце застучало словно бешеное, ладони вспотели, а по спине пробежал холодок.

– Помоги мне уйти.

Он тревожно взглянул на меня, снова почесав свою бороду:

– И куда же ты собралась?

– Я нашла способ, как вытащить нас отсюда. Нас всех! Только, – я запнулась, запрет накладывал на меня печать молчания. Мне стоило усилий собраться с мыслями и проговорить, – помнишь, о чём мы говорили с утра?

Маджифуоко кивнул:

– Никак принца нашла?

Бериал – Нюкта, Тёмный Принц – у него было столько имён, многие из которых уже канули в лету. Мне стало так смешно оттого, как Маджи попал в яблочко, что я, не сдержавшись, прыснула от смеха. Лицо Маджифуоко расплылось в улыбке:

– Ну он хоть хороший человек, твой Принц-то?

Тут меня совсем прорвало, и я согнулась пополам, задыхаясь от собственного смеха. Как же жаль, что Бериал этого не слышит, ему бы этот вопрос доставил массу удовольствия, подумала я. Чуть поодаль играла музыка и слышались взрывы смеха, которые вторили моему. Маджи удивлённо наблюдал за мной, скручивая в своих длинных пальцах листья табака. Глотая воздух, я вытерла слёзы и сказала:

– О, Маджи, ты даже представить себе не можешь, насколько он удивительный, но не думаю, что тебе бы он понравился.

– Это почему же? – Нахмурился он.

– Как бы это так сказать. В тебе много света и правды, а он это на дух не переносит.

– Ой ли? Что же ты тогда с ним связалась?

– Он мне даст то, чего я так давно хотела.

Маджифуоко остановился, не докрутив табак, и всмотрелся в моё лицо. За эти годы мы научились понимать друг друга без слов, и сейчас, я знала, что он всё понял. Или по крайней мере понял главную часть. Кашлянув, он понуро опустил взгляд и сказал:

– Не просто же так, да?

– Да, – я притихла, вслушиваясь в чьи-то приближающиеся тихие шаги, которые сразу стихли, как только прервался наш разговор. Убедившись, что никого рядом с нами нет, я продолжила, но уже шёпотом, – мне нужно найти одну девушку. Зовут Арнелия, скорее всего, служительница Фреи. В последний раз видели у Золотых Ворот. Маджи, у меня есть всего неделя, поэтому мне нужно уйти. Сегодня. Сейчас. Как только я её найду, то сразу заберу вас.

Он не смотрел на меня, но табак крутить перестал и теперь слушал меня, положа локти на колени.

– А с Варраваром ты что делать будешь?

– С ним я уже потом разберусь, – говорить Маджи про долг не стоило.

– Дело твоё.

Маджифуоко встал, отряхивая подол камизы, и направился прочь от шатра. Я схватила его за руку, пытаясь поймать взгляд:

– Ты не поможешь мне?

– Лили, это опасная затея, и, как по мне, из неё ничего толкового не выйдет.

– Маджи, пожалуйста!

– Скажи, Лили, – он отнял мою руку и скрестил свои на груди. Я задрала голову, глядя на него – в отблесках факелов, он больше напоминал джина из его сказок. – Ты правда этого хочешь? Это сделает тебя тем, кем ты на самом деле являешься?

Я кивнула, умоляюще смотря на него в сгущающихся сумерках. Он был моей единственной надеждой. Маджи взял меня под руку и повёл куда-то между шатров. Вдалеке раздались весёлый стук барабанов и посвистывания в такт музыке. Мы брели прочь от всего этого, проходя мимо стражников, которые пристально вглядывались в нас и через секунду теряли всякий интерес. Голос Маджифуоко звучал тихо и печально:

– Помнишь, в детстве я рассказывал тебе сказу об утёнке?

– Это тот, что обернулся лебедем в конце? Грустная сказка.

– Все сказки грустные, – хмыкнул он и подвёл меня к бочкам, у которых отмывал мой платье с утра. Отодвинув прикрывающую их крышку, Маджифуоко взял один из факелов, прикреплённых к столбу неподалёку, и занёс его над вонючей жижей. – Утёнку было тяжело вначале, да и на всём пути, но в конце он смог стать счастливым. А знаешь почему?

Я отрицательно мотнула головой, и тогда он подвёл меня к самым бочкам и наклонил мою голову, так, чтобы я видела своё отражение:

– Он не падал духом и шёл до конца. Взгляни, Лили, и запомни эту девочку.

Вода в бочке слегка колыхалась от лёгкого ветерка. Моё отражение шло рябью, и я не могла его разглядеть, к тому же света факела не было достаточно. На тёмной рябой поверхности отражалась девочка с бледным худым лицом, носом картошкой и чёрными убранными волосами. Она боязливо смотрела на меня, будто прося помощи, а меж тем я вглядывалась в темноту вод, в которой всё отчётливее и отчётливее я видела глаза Бериала. Мне пришлось отпрянуть от бочки, и Маджифуоко продолжил:

– Жизнь преподнесёт тебе много нелёгких испытаний, но всегда прислушивайся к тому, что говорит тебе сердце и не забывай об этом.

Я дотронулась до груди, чувствуя, как сильно оно бьётся. Мимо прошёл патруль, но не обратил на нас никакого внимания. Когда они завернули за одну из повозок, Маджи снова подхватил меня за руку и потащил к своей повозке.

Когда мы добрались, он воровато осмотрелся по сторонам и запрыгнул к себе. Здесь света уже не было, поэтому Маджифуоко приходилось ориентироваться на ощупь. Я осталась стоять рядом и задрала голову кверху, пересчитывая звёзды. Этой ночью они были особенно яркими. Внутри повозки что-то загрохотало и Маджифуоко выругался про себя.

Наконец, спустя время он вылез обратно – весь взлохмаченный и взъерошенный, будто леший или домовой. В его руках был небольшой мешочек, который он протянул мне.

– Иди с Гелиосом, девочка. Я тебе тут свои вещички собрал, как говорится, по сусекам поскрёб, в общем, лишними точно не будут.

Я открыла котомку и запустила туда руку, сразу нащупав нож, ломоть то ли сыра, то ли хлеба, какую-то металлическую штуку, плащ и довольно толстый кусок бумаги.

– Это карта, – пояснил он, – она пообтрепалась маленько. Старая уже. Ты сейчас через лес иди. Он тут неглубокий, но это лучше, чем по дорожке-то. Иди прямо на север, выйдешь к деревушке Готке. Там, если понадобится, можешь в трактире остановиться. Хозяин славный малый, скажешь, что я ему долг прощу, если тебя на ночь приютит да накормит. А дальше до Золотых Ворот день на лошадке.

– Маджи, – я онемела, – даже не знаю, что сказать. Спасибо тебе огромное.

– Да осветит Гелиос твой путь, деточка, – кивнул он и начертил в воздухе круг Солнца. – А я пока за Вэй присмотрю. Это ты не беспокойся.

Мне почему-то стало так горько и паршиво на душе, что я кинулась к нему и обняла так крепко, как могла, утыкаясь в тёплое плечо. Мы стояли так какое-то время, пока в моей голове крутилась одна и та же мысль: я делаю большую ошибку. Не стоило их бросать, но в моих силах было всё исправить. Я бы сделала всё, чтобы Маджи и Вэй мною гордились.

Глава 6

Пробираться через ночной лес было плохой идеей, и даже прихваченный мной факел не сильно спасал ситуацию, освещая дорогу разве что под ногами. Сначала я шла по небольшой протоптанной тропинке – Маджи строго-настрого запретил мне сходить с неё, но дойдя до первой развилки, мне пришлось остановиться.

В этом месте дорога делилась натрое, а чуть в стороне, рядом с трухлявым пнём, стоял поросший мхом камень. На нём виднелись едва заметные буквы, различить которые не представлялось возможным. Я присела на пень, убедившись, что тот не развалится прямо подо мной. Лес казался огромным и по-своему зловещим. Вдалеке раздался треск ветки и хлопанье крыльев ночной птицы. В лесной тишине это казалось оглушающим взрывом, будто великан пробирался через чащу или бурелом. Я достала потрёпанную согнутую в четыре раза карту, которую мне передал Маджи, и попыталась понять, где же могла свернуть не туда.

От городка, где мы остановились, я провела пальцем на юг, пока не увидела тонкую линию, нарисованную явно рукой Маджи. Она шла вдоль кромки леса, восточнее дороги, которая прорезала самую гущу зарослей. Кое-где были пометки сделанные его рукой: «овраг», «кабанья тропа», «не ходить» и другие. Чуть дальше был аванпост рыцарей Мифрила, которые держали под контролем все выезды из леса. Мне доводилось слышать, что здесь орудует шайка каких-то бандитов. Поговаривали даже, что их главарь слетел с катушек и всё награбленное стал раздавать бедным. Любители этой истории, правда, умалчивали, что затем он же и обирал местных крестьян до последней репы. Следующая пометка советовала держаться подальше от поваленного дерева недалеко от лесного ручья – это место облюбовали медведи.

Встреча с ними была одной из тех вещей, которые не входили в мои планы на эту ночь. Я продолжала водить пальцем по карте, отчего смазала некоторые надписи, но не обнаружила ни одного упоминания, связанного с камнем или развилкой. От этого, а может и от лесной прохлады, меня пробил лёгкий холодок. Убрав карту, я посмотрела на то место, где стоял камень, но… Его там уже не было. Вместо него стоял пышный куст черники, на котором висела пара сочных ягод. Не знаю, что меня удивило больше: внезапно исчезнувший камень, или ягоды черники весной.

Они выглядели такими аппетитными, что я не могла отказать себе в удовольствии сорвать парочку. Они взорвались во рту приятным, охлаждающим вкусом. Мой желудок издал оглушительную трель на весь лес, и я только сейчас поняла, что за весь вечер так и не успела отхватить и кусочка. Тот помятый пирог, который мы разделили вместе с Вэй, был не в счёт. Я выудила из котомки небольшой сухарь и головку твёрдого ароматного сыра. Жевать это всё оказалось утомительным занятием, и если сыр отдавал приятным терпким послевкусием, то чёрствый хлеб мне приходилось вгрызаться со всей силой, так что совсем скоро челюсть неприятно заныла.

Уже давно перевалило за полночь, но, по моим расчётам, я не прошла даже и половины пути. Всё упиралось в эту дурацкую развилку и страх свернуть не туда. Мне тут же вспомнились истории Маджифуоко. Я откусила очередной кусок сыра и сделала глоток из небольшой фляжки. В один из первых приездов в этот город – мне тогда ещё не было и десяти – Маджи рассказывал, что давно в этом лесу обитал могущественный дух. Благодаря ему лес рос большим и цветущим, в нём бродили энты, водились фэйри, но бывало, что и чему-то тёмному, скверному, вырвавшемуся из-под присмотра стражей Бериала, удавалось в него проползти. Тогда Хранитель леса злился, и не дай Гелиос, ему было попасться на пути. Случись путнику заплутать в лесу, он путал все дорожки, заметал следы и ломал веточки, так что дорогу обратно было и не найти. Так, забредал бедолага в самую чащу, а там уж и пиши пропало. Никто, конечно, оттуда живым не выбирался, но поговаривали, что помощницы духа – певуньи – заигрывали заплутавших своими песнями и танцами, пока те, совсем обессиленные, не валились наземь.

Закончив с трапезой, я сложила остатки в сумку и вытерла жирные от сыра пальцы о края своего платья. Тянуть время больше было нельзя – меня уже должны были хватиться в театре. Я сделала шаг вперёд, как мне показалось, прямая тропинка шла вдоль кромки леса, а значит, именно она мне и была нужна.

Я всё шла и шла, прислушиваясь к стихающим лесным звукам, пока те и вовсе не пропали. Чем ближе было к утру, тем холоднее мне становилось. Накинув капюшон на голову, я плотно укуталась в свой плащ. В его широкие рукава то и дело пробивался холод.

В безмолвие леса было совсем неясно, сколько прошло времени – оно будто бы застыло вместе со всеми звуками. Мне казалось, что я иду уже несколько дней, при этом ни усталости, ни даже сонливости почему-то не чувствовалось. Между тем чем дальше уходила тропинка, тем страннее становилось окружение вокруг. Из-за деревьев то тут, то там мелькали слабые дрожащие призрачные огоньки, которые исчезали, стоило мне посмотреть на них.

Деревья стали намного шире и тянулись ввысь, закрывая своими могучими ветвями небо. Их кора от самого низа до верха была покрыта густым слоем мха, точно таким же, какой я видела на развилочном камне. Воздух колыхался и рябил, будто бы миллионы тонких паутинок пронизывали всё вокруг.

Я шла медленно, водя факелом из стороны в сторону, любуясь этой застывшей красотой. Моё внимание привлекло тусклое сияние в кустах черники слева. Это мог быть один из тех огоньков, но его свет странным образом отдавал золотом. Остановившись, я попыталась приглядеться, но кустики разрослись так сильно, что скрывали землю.

Любопытство во мне боролось с голосом разума, который твердил, что с тропинки сходить опасно. Не зря же Маджи так упорно повторял мне, чтобы я ни в коем случае этого не делала. До светящегося комка было всего пару шагов. При желании я бы вообще могла дотянуться до этой блестящей штуки, не сходя с тропинки.

Внезапная идея показалась мне наиболее удачной. Я подошла к самому краю дорожки и нагнулась над кустами. У меня почти вышло дотянуться до этой штуки. Оставалось совсем немного, и я потянулась ещё сильнее, но сияние всё равно было в каких-то сантиметрах от меня. Тогда правой рукой я зацепилась за ствол рядом стоящего дерева. Это позволило мне наклониться ещё дальше и, сделав рывок, я, наконец, схватила блестящий металл.

Рывок оказался настолько сильным, что моя рука соскользнула с дерева и я рухнула прямо в заросли черники. Падать было не больно, так как сразу под кустиками прятался густой влажный ковёр изо мха. Факел потух, и мои руки оказались перепачканы липким соком черники.

Лес погрузился в кромешную темноту, и даже призрачные огоньки перестали появляться из-за стволов деревьев. Я разжала кулак, в которым едва заметным сиянием подрагивал золотой амулет. С помощью его тусклого света я смогла нащупать погасший факел. Собрав остатки магии, я попыталась разжечь его, но лучина отсырела и, несмотря на все мои усилия, я не смогла высечь и искорки.

Присев на корточки, я осветила дорожку с помощью найденного медальона, но вместо тропки, которая должна была быть в метре от меня, я увидела лишь заросли черники. Куда бы я ни повернулась, куда бы ни пошла – везде виделись только небольшие кустики, да моховые кочки.

Мне стало так страшно, страшнее, чем когда-либо, и я побежала. Ноги то и дело проваливались в мягкую землю, а платье зацеплялось за сломанные ветки и кусты побольше. Я не знала зачем и отчего я бегу, но остановиться и попытаться вглядеться в эту тьму, было ещё страшнее.

Лес наблюдал за мной, и я это чувствовала: не было слышно ни звука, даже ночные птицы и то смолкли, а призрачные огоньки сменились жёлтыми светящимися глазами, которые появлялись с разных сторон, окружая меня. Я неслась вперёд, наталкивалась на деревья и бежала дальше. Каждый мой шаг отдавался оглушительным треском, который звучал на весь лес.

Стало мокро, кончики моих пальцев вмиг заледенели. Я обнаружила себя стоящей посередине ручья. Ноги и полы платья промокли насквозь, а вокруг меня всё так же лежала непроглядная темнота. Удивительным образом в этой мгле не было слышно журчание ручья. Я сделала пару шагов вперёд и наткнулась на огромное поваленное дерево, за ним мне удалось разглядеть приглушённый свет в отдалении. Он струился через тьму тонкими нитями, и я пошла к нему.

Чем ближе я подходила к золотистым лучам, тем сильнее становилось моё удивление. Передо мной стоял самый настоящий высокий дом с аккуратным крыльцом и резными окнами. Часть их была прикрыта ставнями, а другая плотными занавесками, через которые и пробивался свет. Должно быть, это был дом лесничего, где я бы могла остановиться и переждать ночь, заодно высушив свои вещи. Всяко лучше, чем плутать так, и наткнуться на лесных обитателей или, чего хуже, утопнуть в болоте.

Я подошла к двери и прислушалась: в доме было тихо, лишь изредка слышалось чьё-то глухое сопение, да грузные шаги и тяжёлые вздохи. Я постучала три раза. Шаги на секунду замерли, но спустя мгновение кто-то быстро отворил дверь.

Свет оказался ослепительно ярким. Мне пришлось не только зажмуриться, но и отшатнуться, закрывая глаза руками. Когда боль от яркого света утихла, я приоткрыла сначала один, а затем и второй глаз – передо мной расплывались круги, а фигура напротив меня была нечёткой. Мне удалось разглядеть, что это был огромный мужчина в тёмной шерстяной накидке из медвежьей шкуры. Его голова почти касалась самого потолка. Лицо его мне пока не удавалось разглядеть. Голос мужчины был под стать его внешности: тяжёлый, рычащий с хрипловатыми горловыми нотами. Он пробасил:

– Ты кто такая?

– Меня зовут Лили, я актриса театра. Заблудилась в лесу, промочила ноги, пустите меня переночевать? Я не доставлю вам много хлопот.

Мужчина издал странный горловой звук и потянул носом. Мои глаза привыкли к свету, и теперь я могла разглядеть его более ясно. То, что предстало моему взору, повергло меня в немой ужас, приковав к ступенькам. Передо мной стоял самый настоящий медведь. Его чёрные глаза-бусинки внимательно изучали меня. Он наклонился к моей голове и принюхался, я зажмурилась так сильно, как только могла. Сердце готовы было выпрыгнуть наружу, мне не хватало воздуха.

– Ну, проходи, Лили. Гостем будешь, – проревел медведь и сделал шаг внутрь дома. Я осталась стоять, как вкопанная. – Да проходи ты. Я же не кусаюсь.

При этих словах он издал странный лающий звук, который должен был означать смех – медведи вообще могут смеяться? Еле передвигая трясущиеся ноги, я прошла внутрь и огляделась по сторонам.

В доме приятно пахло воском и мёдом. На окнах висели потёртые льняные занавески с цветочным рисунком. Посреди комнаты стоял огромный стол с тремя стульями: одним в мой рост, другой чуть поменьше, а третий под стать мне. Также на столе стояло и три разноцветные миски. Дубовый пол хоть и скрипел под тяжестью веса медведя, но не был ни поломан, ни даже прогнут. Чуть поодаль я заметила ещё одну комнату – света в ней не было, но по силуэту мебели я могла догадаться, что это была спальня, из которой доносилось тихое сопение.

Поймав мой взгляд, медведь оглянулся и проговорил:

– Ты не обращай внимания, они спят.

– Кто это? То же медведи?

– А кто же ещё? – Фыркнул он и уселся на самый большой стул. – Чего ты в дверях встала-то? Проходи садись, раз уж пришла. Из угощений я тебе ничего предложить не могу, но облепихового чаю заварю.

Медведь уставился на меня, ожидая ответа, и я неуверенно кивнула, пройдя к столу. С тяжёлым вздохом он пошёл к не менее огромной плите и разжёг огонь, что-то тихо напевая себе под нос. Когда чай был готов, он взял крошечную чашку с детским узором в свои огромные лапы и поставил её передо мной. Было удивительно, как аккуратно, не пролив ни капли, он придвинул её ко мне своей лапищей. С тяжёлым вздохом он уселся напротив меня и громко отхлебнул из своей чашки. Чай был горячим – медведь мотнул головой и оскалился, а затем зажмурился от удовольствия. Я взяла кружку в руку и подула – в нос ударил приятный аромат облепихи.

– Рассказывай, прорычал медведь. – Кто такая, зачем пожаловала?

Дрожь в пальцах уже улеглась. Я поставила чашку обратно и рассказала моему странному собеседнику всё, что со мной произошло в лесу. Он внимательно слушал меня, изредка издавая тихие грудные звуки, похожие то ли на рычание, толи на сопение. Я не стала – да и не могла – рассказать ему, кто меня толкнул на этот путь, но, дойдя до части про медальон, медведь встрепенулся и громко рыкнул. От испуга я вжалась в стул.

– Покажи.

Я сунула руку в карман и ощутила тёплое слегка покалывающее прикосновение магии к кончикам пальцев. Медальон дрогнул, когда я сжала его в кулаке, ощущая, как от него пульсирующими толчками струится магия. Когда я вытащила его наружу, то обнаружила, что медальон светится даже ещё ярче, чем когда только нашла его. Медведь подцепил его своим когтем и повертел вокруг своей оси на тонкой цепочке, рассматривая со всех сторон.

Медальон притягивал меня к себе, словно магнит. Мне хотелось забрать его и почувствовать, как магия прикасается к моей коже, как она медленно расползается по всему телу. Медведь перевёл взгляд с медальона на меня и уставился на мои руки. Только сейчас я поняла, что невольно гладила камни всё это время. Они также странно подрагивали, вторя ритму медальона.

– Интересная вещица, – пробасил медведь, крутанув медальон ещё раз. – Говоришь, нашла неподалёку?

Я кивнула. Медведь надул щёки и выпустил воздух несколько раз:

– И говоришь, идёшь к Золотым Воротам?

Я снова кивнула:

– Помоги мне выбраться отсюда.

– Выбраться я помогу. Да только идти туда тебе не нужно.

– Это почему же?

– Видишь ли, – он приподнял медальон, – знаю я, кому это принадлежит. И тебе, Лили с ней лучше не связываться.

– Говори уже прямо, – несмотря на свой страх, я облокотилась на стол и уставилась в чёрные глаза-бусинки. – Ну?

– Этот медальон имеет двух братьев. Как ты сама могла убедиться, это не просто безделушка, которую люди куют в кузнях. Эта штука особого рода… Магического. Она ковалась в Заводном Городе, металл для него был доставлен из самих глубин Блэкмунда, а закалялся он на вершинах Астрада. Слыхала о таком? То-то же. Если хозяин, точнее, хозяйка, увидит его в твоих руках, то головы тебе не сносить.

– Это медальон Фреи? – Выдохнула я.

Медведь рыкнул:

– Фро, Фрея, Сафна, – вы, люди, придумывайте много разных имён, но забываете об их силе. Послушай меня – поворачивай обратно, пока не поздно. Я на своём веку повидал много героев, и поверь, ни одна эта история ничем хорошим не закончилась.

Он положил медальон на стол между нами. Я уставилась на него, поджав губы, и спустя время спросила, кивнув вбок:

– Они не проснутся?

Из глотки медведя вырвался не то стон, не то сдавленный скулёж, и он коротко прорычал:

– Нет. Такова их плата за ошибку.

– Расскажи мне.

Медведь взволнованно встал и прошёлся туда и обратно по комнатке, почёсывая себе за ухом. До меня доносились лишь отрывки его бормотания.

– Много лет назад – я ещё был медвежонком – к нам постучался путник. Он, как и ты, заплутал и попросился на ночлег. Родители мои его впустили. Накормили хлебом и солью, всё как положено. Путник рассказал им, что направлялся в Золотой Город, хотел стать служителем Трёх. Да вот только так он и не дошёл, – из груди медведя вырвался рёв и он топнул ногой. – Родители поведали ему множество историй и преданий. Этот человек всё интересовался, можно ли увеличить свои магические силы и как. Мы ему и рассказали, что есть один такой способ – да только он сложный, и уж менее страшно душу Бериалу отдать, чем им воспользоваться.

– Что за способ? – Я тихо сглотнула.

– Э нет, дудки, – усмехнулся медведь. – Второго раза я-то уж и не допущу. Да и не получится, не действует способ теперь. Когда родители вывели путника, после этого чертовщина начала происходить, а потом магия и вовсе пропала. Когда Трое пришли к нам, они были очень злы. Мама меня успела под столом спрятать, и собой закрыть. Трое их и обрекли на сон, пока магия в мир не вернётся за то, что не разглядели, что человек тот пришёл со злым сердцем, да нечистыми мыслями.

– И как звали этого человека?

– Да, леший его знает, – медведь пожал плечами и грузно сел на стул. – Лет-то столько прошло. Вот я один и остался. Как только магия ушла, лес сразу опустел. Ни тебе пчёлок, ни фэйри с их песнями, даже певуньи и то, все ушли.

Я будто бы оказалась в сказке Маджифуоко. Медведь заметил мою ухмылку, и чтобы он не растолковал её неправильно, я добавила:

– А теперь в лесу непонятно кто бродит.

– И не говори! – Медведь сразу оживился. – На днях видел этих людишек вашего короля рядом с Готкой. Ну и отвратительные у них морды – настоящие головорезы. От них ещё бражкой за версту разит.

– Замечательно, – я сделала кислую мину, – я как раз в Готке хотела остановиться на денёк.

Откуда-то послышалось тихое, но довольно угрожающее ворчание. Я осмотрелась по сторонам, кроме нас в комнате больше никого не было. Медведь схватился за живот и растянулся в оскале, который, по-видимому, должен был означать виноватую улыбку.

– Ты уж прости, я несколько дней без припасов на одних ягодах сижу. Тут в последнее время с едой совсем туго.

Я достала из своей котомки остатки чёрствого хлеба, надкусанный сыр и протянула ему свои припасы.

– Держи, не так много, но хоть что-то.

Медведь с сомнением посмотрел на меня, проверяя не шучу ли я, и неуверенно протянул свою лапу. Я вложила в неё кусок хлеба, а в другую сыр. Медведь притянул это к себе и понюхал. Со смачным хрустом он откусил полбуханки хлеба в один присест, сощурившись от удовольствия, а затем поступил также с сыром. Причмокивая, он жевал хлеб с сыром, а из его пасти валились крошки и куски, которые он тут же поднимал и совал обратно в пасть. Насытившись, он довольно откинулся на стул и издал звук, похожий на урчание огромного кота:

– Мм… Сыр, давненько я таким не лакомился, – приоткрыв один глаз, он довольно посмотрел на меня. – Спасибо тебе, но, как говорится, услуга за услугу.

– Мне ничего не надо, просто выведи меня из этого леса.

Медведь наклонился ко мне и тихо проурчал:

– Ты точно уверена, что тебе нужно к Золотым Воротам? Ещё не поздно, я тебя вмиг обратно довезу, даже никто и хватиться не успеет.

– Точно, мне назад нельзя, – проговорила я, вспоминая нависшее надо мной лицо Бериала и его чёрные, как пропасть глаза.

От раздражения он выпустил когти и поскрёб ими по столу, даже не заметив этого.

– Сердце у тебя доброе, да вот помыслы… – Медведь ещё раз провёл когтями по столу, – не совсем чистые.

– Уж что есть, – усмехнулась я и поднялась со стула. Одежда моя к этому времени успела подсохнуть, разве что полы платья были тёплыми и влажными от нагретого очагом воздуха. Я подхватила котомку и проверила на месте ли медальон. Развернувшись к медведю, я бросила на прощанье взгляд в соседнюю комнату. – Ну так что?

Медведь сидел какое-то время со слегка приоткрытой пастью, грузно дыша, словно от жары и не отводя от меня взгляда. Мне стало неловко, и я перевела взгляд на небольшую чашку, из которой я пила чай.

– Я тебя до Готки довезу. Дальше не пойду, там людишки свои капканы расставили, пройти нельзя. Да и какой-то балбес со своими прихвостнями обосновался в южной части. Это от них все пчёлы и разлетелись.

– Хорошо.

***

Я вцепилась в длинную густую шерсть медведя, который галопом нёсся через лес, сминая под собой кусты и ломая ветки. Треск стоял оглушительный, было удивительно, как на нас ещё не сбежалась вся округа. То и дело я подпрыгивала на спине медведя, больно отбивая себе всю спину. Мы снова и снова перелетали через поваленные деревья и овраги. В лицо бил морозный воздух, а вокруг всё так же стояла непроглядная мгла.

Мы скакали уже какое-то время, когда на горизонте через поредевшие стволы деревьев, начал пробиваться тусклый отблеск. Это и светом назвать было нельзя – просто тёмное небо, на фоне беспросветной черноты леса. Добежав до небольшой опушки, медведь остановился.

– Приехали, – запыхавшись прорычал он, – дальше мне нельзя.

Я кое-как слезла. С непривычки пальцы одеревенели так же, как и спина. Медведь тяжело дышал, а из его пасти виднелись выходящие облачка пара.

– Спасибо тебе, – сказала я, похлопывая себя по окаменевшим икрам. – И знаешь, я обещаю, что разбужу твоих родителей.

В ночном свете глаза медведя тускло блестели, точно также, как призрачные огоньки на тропинке. Он смотрел на меня, не моргая, а затем – не сказав ни слова – развернулся и растворился среди деревьев.

Я обернулась и увидела силуэты небольших домов. Деревня ещё мирно спала, и только полоумный петух начал свою ночную трель. Было зябко, и я снова была одна.

Глава 7

Трава под ногами хрустела от изморози, а в носу щекотало от ледяного воздуха, который смешивался с запахом хвои и сопревших листьев. Прежде чем выйти из леса, я внимательно всмотрелась в спящие дома. Готка хоть и считалась крупным поселением, но в нём было не больше тридцати домов, включая старые давно заброшенные лачуги на окраине леса.

Мне нужно было не попасть на глаза случайным прохожим – уж слишком много вопросов могла вызвать девочка, одиноко бредущая по дороге в едва начавшемся рассвете. Готка была окружена лесом, и из деревни можно было выбраться только по одной главной дороге, которая шла через всё поселение к границе Мирафелла – Золотым Воротам и небольшим деревушкам, раскиданным по берегам Латерии. Трактир должен был находиться где-то в середине деревушки на центральной дороге.

Не колеблясь больше ни минуты, я вышла из леса и быстрым шагом направилась к дороге. Петух всё продолжал драть глотку, завершая свою предрассветную трель. Кожу приятно обдувал холодный ветерок, и я ещё больше закуталась в плащ. Повернув голову налево, я увидела, как у самого входа в лес стоит сторожевая башня, на которой слабо подрагивает огонь – то были войска Мифрила. Обычные стражники, которые контролировали главный тракт, связывающий столицу Рейнгарда с Золотым Городом и вражескими землями гористой Фелморы.

Рассматривая дома и ища глазами таверну, я чуть не столкнулась нос к носу со стражниками, патрулировавшими дорогу. В последний момент мне удалось спрятаться в кустах шиповника за углом одного из домов. Одна из веток нещадно впилась мне в руку, но стражники как раз остановились на углу, передавая друг другу папироски. Мне хотелось выть от боли, но стиснув зубы, я сделала глубокий вдох, молясь, чтобы они как можно скорее ушли восвояси.

Они о чём-то тихо переговаривались и до меня долетали лишь обрывки их разговора. Моё же внимание было приковано к вцепившейся в меня ветке, которую я неслышно старалась от себя отцепить. Слишком сильно дёрнув руку, я задела ею другие ветки, которые сухо зашуршали. Стражники обернулись на меня и сделали пару шагов, всматриваясь в куст.

– Кто здесь?

Моё сердце ушло в пятки, а затем сделало резкий скачок, отдаваясь в ушах. Я завертела головой, стараясь через ветки разглядеть хоть что-нибудь. Справа от меня чуть подальше была видно ещё одна пара кустов. Я подняла руку и собрала все остатки своих сил и магии, что у меня были и слегка пошевелила кончиками пальцев. К моему облегчению кусты тихо зашуршали, будто в них и правда кто-то был.

Стражники тут же посмотрели на них и один из мужчин бросил:

– Тьфу ты, кот наверное.

– Или крыса.

Они расслабились, опустив заготовленные пики, и снова зажгли свои папироски. Тот, что стоял ближе ко мне сказал:

– Так вот, говорят сейчас все силы стягивают к границе с Фелморой.

– Не нравится мне всё это.

– А кому нравится? Настроения, сам знаешь, какие ходят, – стражник смачно плюнул на землю. Второй сделал затяжку, наблюдая за этим и проговорил:

– Думаешь начнётся?

– Да не, Эло этого не допустит, да и, говорят, Его Преосвященство эту идею также не поддерживает.

Холод залез уже и под плащ, заставляя меня трястись, словно осиновый лист, ноги затекали, также, как и согнутое в неудобной позе тело. Их болтовня порядком надоела мне, но стражники не торопились покидать своё место, перескакивая в разговоре с цен на зерно и прошлогоднего урожая красной репы на лечение подагры при помощи капустных листьев. Наконец закончив, они бросили остатки сигар на дорогу, придавив их тяжёлыми сапогами и лениво двинулись дальше. Как только я перестала их слышать, то сразу выскочила наружу и быстро направилась в противоположную от них сторону, потирая руку со следами шипов.

Идти было недолго, почти сразу я заметила небольшое двухэтажное зданьице с двумя маленькими балкончиками. Посередине, аккурат над дверью висела потрескавшаяся деревянная вывеска “Хмельной ус”. Это название показалось мне нелепым, оно уступало разве что “Пьяному поросячьему хвосту” и “Бражке и упряжке” в одной из деревушек на юге Мирафела. Я подошла к массивной дубовой двери и дёрнула её пару раз туда и обратно. Дверь не поддалась и я постучала, прислушиваясь к движению за дверью.

Было тихо и я постучала ещё раз и ещё, но никто мне так и не ответил. Стражники успели завершить обход и теперь шли в обратную сторону. Совсем слабые всполохи неба освещали кроны сосен и едва касались заострённых крыш домов. Мне пришлось обойти здание. С обратной стороны виднелась почерневшая от времени дверь, которую я толкнула плечом.

Как я и ожидала – эта дверь оказалась открытой. Задние двери вообще редко, кто закрывал – всё равно грабить было особо нечего, а продукты и прочие припасы, как правило, держали в амбарах или кладовках под крепким замком рядом с комнатой хозяев. Сделав шаг, я почему-то почувствовала странное навязчивое желание выбежать обратно наружу.

Внутри стоял полумрак, в котором угадывались очертания длинных столов и скамеек. Проход вёл прямиком к небольшому пропахшему жиром и кислой бражкой закутку, который видимо был кухней. Перед ним, отделяя кухню от остального зала, была хозяйская стойка. За ней валялось всякое тряпьё, стояли стаканы и графины, к одной из колонн была прислонена метла. С левой стороны подальше от входа стоял побеленный камин, на нём было разложено три ветки вербы, видимо для того, чтобы нечистая сила не прошла через дымоход. Я посмотрела на косяк главного входа, а затем обернулась и на чёрный – над обеими дверьми висели связки колокольчиков. Соотнеся это с не покидающим меня желанием уйти, у меня зародилась довольно странная мысль, которую я тут же отогнала от себя.

Я сделала ещё несколько шагов внутрь и, набравшись смелости, проговорила:

– Эй, хозяева. Принимайте гостью.

За кухней послышалась возня, и спустя мгновение ко мне вышел грузный мужчина, на лице которого виднелись следы соломы. Сзади высунулось ещё две головы.

– Чего дверь закрыли?

– В такое время только всякая погань шатается, уж, не в обиду будет сказано. Чем обязаны? – Он взял лежащий на прилавке тулуп и завернулся в него, ёжась от холода.

Стараясь чтобы меня не услышала семья трактирщика, я наклонилась к нему.

– Я от Маджифуоко, – прошептала я, показывая ему свои браслеты. Глаза у мужчины испуганно расширились. – Мне нужно добраться до Золотых Ворот.

Он быстро заморгал, протирая глаза и взял меня за руку, отведя в сторону.

– Ты та самая девочка-ведьма? Лили, так? Он о вас много рассказывал. – Я улыбнулась ему. – Так вот, Лили, послушай совета, иди туда откуда пришла. Не знаю, на кой чёрт тебе понадобилось к Золотым Воротам, но туда сейчас лучше не соваться. Да и патрульных ты наверняка видела. Как ты сюда вообще пробралась?

– Обо всём по порядку. Почему я не могу пройти к Воротам? – Я пропустила его последний вопрос мимо ушей.

Прежде чем мы сели за одну из скамей, трактирщик посмотрел в окно, отодвинув край плотной занавески. Когда он убедился, что никого рядом нет, то зажёг огарок свечи и поставил её между нами. В углу послышалось какое-то движение и перешёптывания. Трактирщик поднял голову и шикнул в сторону:

– Ну-ка заткнулись все быстро. Услышу ещё хоть писк, отправлю вас к прабабушке, Мифрил храни её душу!

Столь лихо закрученная фраза заставила меня усмехнуться, надо бы запомнить её на будущее. Мужчина снова обернулся и оценивающе оглядел меня, как будто прикидывая что-то в уме. Его цепкий взгляд всё больше раздражал меня, задерживаться здесь мне совсем не хотелось.

– Ну и чего ты уставился? Может хоть имя своё назовёшь? – Видимо ночь в лесу придала мне лишней бравады. Слова будто сами вылетали из меня, после чего я стушевалась.

– Михей, – бросил трактирщик.

– Мне нужна комната, Михей. Всего на пару часов, а ещё лошадь для дороги. Маджи сказал, что в счёт оплаты долга. – Я выгнула спину и приблизилась к нему с заговорщической улыбкой. – Ты говоришь, что к Золотым Воротам сейчас не проехать?

Язык будто бы жил своей собственной жизнью, также, как и тело. То ли на мне так сказывалась усталость от дороги, то ли переживания от встречи с солдатами. Я наблюдала за тем, как Михей облизнул сухие губы и проговорил полушёпотом:

– Уж две недели, как у нас гостят солдаты Мифрила, кто их знает, что им нужно. Да за всё это время посты на дороге усилили – патрули каждую версту тебя останавливают. Давеча до меня целый воз не доехал. Я говорю извозчику, как так, товар-то мой где? Чем я гостей кормить буду? – Михей так разошёлся, что замахал руками, точно также, как и Вэй.

– Ближе к делу.

– Забрали, – он откинулся назад и уставился на меня, словно ожидая какой-то реакции.

– Что забрали?

– Всё! Весь воз с провиантом. Я им говорю, по какому праву, а ихний генерал мне знаешь, что отвечает?

Я промолчала, но продолжение не заставило себя долго ждать:

– А он мне такой говорит: “Ты, мол, баран старый, гордится должен, что твой воз пойдёт на помощь войску Мифрила”. А через неделю у нас полк прошёл, и вестимо куда – тут от нас-то путей немного, – он усмехнулся. – Да и солдаты поговаривают, что всё на Фелмору пойдёт.

– То есть, если вкратце: по дороге сейчас не проехать?

Трактирщик закивал и тут же добавил:

– Как я понимаю, матушка, ты тут инкогнитó? – Я кивнула. – Через лес тебе лучше не соваться – там и бандиты и солдатики орудуют, и твоей мордашке там точно не понравится, дорога сама понимаешь…

– Выкладывай, – я понимала, куда клонит трактирщик. – Сколько хочешь за проезд?

Трактирщик нахохлился, словно индюк, показав при этом все свои подбородки.

– Скажем, пять грошей за проезд, два за прикрытие… – Он пожевал губы, – девять монет, определённо.

– Что-то ты обсчитался на два медяка, – оскалилась я. Может с чтением у меня не задалось, но считала я отлично.

– Виноват, семь, точно семь. В наше время, знаешь ли, девушки не особо в счету разбирались-то. Уж больно все нынче умные стали, – проворчал он, забирая у меня из рук монеты, продолжая, – в соседнюю деревушку привезли ткани, говорят, что с западного побережья. Я как раз собирался для своей дамы сердца прикупить несколько рулонов. На постах будешь говорить, что моя помощница, и побрякушки свои поглубже спрячь.

Снимать браслеты мне хотелось меньше всего. С ними у меня была хоть какая-то видимость защиты, по крайней мере мне хотелось так думать. Я дотронулась до камней, которые едва заметно завибрировали – их заряд подходил к концу и всё из-за того, что я слишком долго держала их на себе, да ещё и потратила довольно много.

– Спрячу, – коротко проговорила я. На меня всё больше накатывала усталость. – Когда выезжаем?

Михей задумчиво покрутил свой ус и проговорил:

– Не раньше полудня, если всё хорошо пойдёт. Пока можешь в одной из комнат остановиться.

– Спасибо, – проговорила я, видя как замялся трактирщик, ожидая свою плату, и я напомнила, – Это в счёт оплаты долга.

– Это-то хорошо, – потирая руку, проговорил Михей, – да только мне бы расписочку. Сама понимаешь, я-то тебе верю, но, как говорится «доверяй, но проверяй».

С этими словами он встал и пошёл обратно в свой закуток. Послышался какой-то шорох, что-то с гулким грохотом упало на пол, Михей крепко выругался и вернулся, прихрамывая на правую ногу. Он протянул мне листок и какое-то подобие пера. Я неохотно взяла его в руку – писать я никогда не любила, да и особой нужды это делать у меня не было.

Перо было неудобным и как бы я его не перекладывала пальцы, всё равно не могла найти удобного положения. Провозившись с ним какое-то время, я окончательно вышла из себя и просто обхватила его четырьмя пальцами и начала писать, оставляя глубокие царапины на бумаге. Буквы выходили кривыми, и я с трудом вспоминала в какую сторону идут крючки и палочки. Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я закончила писать. Всучив Михею листок, я выдохнула и откинулась назад, разминая затёкшую правую руку.

Трактирщик поднёс свечу к листку и, прищурившись, прочитал написанное, сопровождая это тихим бормотанием. Затем, довольно кивнул:

– Пошли, покажу тебе комнату.

Я встала, разминая затёкшее тело и последовала за Михеем. Старые ступени тихо скрипели под нашими ногами. На втором этаже было всего четыре комнаты. Михей отвёл меня в последнюю и открыл дверь тяжёлым ключом.

В нос мне ударил спёртый воздух, в котором отчётливо ощущался запах плесени и застарелой каминной пыли. На противоположной от двери стене располагалось небольшое окно с пыльной шторкой. Кровать находилась прямо под ней и была укрыта стёганным покрывалом с небольшими дырками, то ли от моли, то ли от ещё чего. Также в комнате был небольшой столик и стул. В ногах кровати стоял крохотный деревянный ящик для вещей.

– Располагайся, я в полдень зайду, – с этими словами Михей вышел из комнаты.

Послышались его шаги по ступеням и приглушённый разговор внизу. Раздвинув шторки, я приоткрыла окно, через которое виднелось светлеющее небо. Потихоньку Готка начала оживать. Я упала на кровать и уставилась в потолок, смотреть на который мне пришлось недолго – подстилка оказалась настолько удобной, что я и не заметила, как провалилась в глубокий сон.

Глава 8

Меня разбудил громкий настойчивый стук в дверь. Я подскочила, оглядевшись по сторонам: усталость свалила меня с ног, и я заснула прямо в одежде, которая теперь была вся помятой. Всё тело ломило, по голове – помимо дверного стука – будто бы стучала тысяча барабанов. Кое-как я встала с кровати и открыла дверь, щурясь от яркого солнечного света, заполнившего таверну.

На пороге в плотных дорожных штанах и светлой тунике стоял Михей. На его голове была то ли старая шапка, то ли потрёпанный жизнью котелок. Он хмуро смотрел на меня из-под густых русых бровей, а в щёлке между густой растительностью на его лице виднелась папироса.

– Спишь ещё? Я тут битый час торчу, – буркнул он.

– Сколько времени?

– Да уж за полдень перевалило.

Я выругалась и быстро направилась к кровати, рядом с которой стояла моя котомка. Вещей у меня было немного, поэтому сборы не должны были занять много времени.

– Сейчас спущусь, – сказала я Михею, который продолжал стоять в дверях.

– Жду тебя на козлах, и это, – он похлопал по запястью, – не забудь.

Отцепив браслеты, я сразу почувствовала, как последняя частичка магии ушла из меня. Нужно было придумать, куда бы я могла спрятать браслеты. Если, как утверждал Михей, патрули внимательно осматривали всех проезжающих, то с большой вероятностью они бы заглянули в мою котомку и, обнаружив там браслеты… Я тряхнула головой, отгоняя от себя образ Печальных Братьев.

Мне ничего не оставалась, как запихнуть их под широкий пояс, которым был подвязан мой наряд. Я посмотрела на расширенный подол своего платья, который был отчасти порван или измазан грязью. Какую бы взбучку мне устроила Мисс Анна, увидев в каком состоянии находится мой наряд. Я тут же подумала о Вэй. Как она сейчас? Насколько сильно она на меня обижена и думает ли обо мне?

Голова всё так же раскалывалась, но в моих мыслях крутился образ Вэй. Она обязательно меня простит, как только увидит настоящую магию. Я смогу дать ей всё, что она захочет.

На улице было жарко, что было непривычно, для этой поры. В воздухе стоял свежий, бодрящий запах просыпающейся природы. Земля под ногами чавкала и хлюпала от накопившейся в ней влаги. Я прошла к повозке, на которой сидел Михей. Он уже успел накинуть на себя плащ и протянул мне такой же вместо моего потрёпанного и забрызганного грязью.

– Убрала?

– Да, – я застегнула плащ, и оперевшись на протянутую руку, забралась на повозку.

– Капюшон накинь.

– Зачем?

– Так надо.

Я послушно накинула капюшон и убрала выбившиеся чёрные пряди. Не сказав больше ни слова, Михей цокнул и кобыла, запряжённая в нашу старую повозку, резко дёрнулась. Трактирщик натянул поводья и выровнял темп движения лошади. Мы медленно выехали на главную дорогу, от которой, словно ручейки, в разные стороны расходились небольшие дорожки. Я опустила голову, украдкой поглядывая по сторонам. Местные жители то и дело приветствовали Михея, который не упускал возможности перекинуться с ними парочкой фраз.

– Может, мы уже поедем побыстрее? – Прошипела я.

– Не торопись ты, – с улыбкой протянул он, кивая очередному знакомому. – Ты-то не видишь, но тут куча солдат. Пока ты спала, к нам пожаловал ещё один полк. Патрули тоже усилились, и если мы их заставим пыль глотать, это вызовет очень много вопросов.

Я промолчала, слегка приподняв край капюшона. Справа от дороги, на поле рядом с заброшенными домами, располагался небольшой палаточный лагерь. Туда и сюда сновали люди в форме Мифрила. На их груди вырисовывался огненный феникс, крылья которого переходили на плечи солдат. Они были одеты в лёгкие матерчатые доспехи и полосатые красно-жёлтые чулки, покрытые тонкими металлическими кольцами. На поясе у каждого солдата висело по небольшому плоскому мечу. Караульные стояли по бокам дороги, на каждом из перекрёстков. В их руках были деревянные щиты с позолоченными металлическими пластинами. Их головы закрывали шлемы с забралом, а доспехи представляли собой металлический панцирь.

– Первый раз вижу такой доспех, – прошептала я.

– Ясное дело, это специальный, военный, чтоб тебя не так быстро продырявили, – причмокивая, сказал Михей.

Мы доехали до леса, где нас остановил первый патруль. Михей рассказал им, куда едет и когда планирует возвращаться. Я солдат не интересовала, они не задали никаких вопросов, больше интересуясь содержимым повозки, в которой был накидан разный хлам. Убедившись, что всё в порядке, они пропустили нас и мы, выдохнув, двинулись дальше.

– Чтоб дальше также гладко было, – сказал Михей, прикладывая руку к сердцу.

Мы ехали уже довольно долго. Лес был густой, и его верхушки тянулись высоко вверх. Я подняла голову и вдохнула свежий хвойный воздух. Небо почти не было видно, но, казалось, его затянуло тучами. В нём носились ласточки, и я проговорила:

– Будет гроза.

– Дорогу! – Сзади послышался топот копыт, и Михей сразу направил лошадей к правому краю дороги.

Всадники стрелой пронеслись мимо нас. У них были длинные красные плащи, которые развевались от быстрой езды. Я сглотнула комок в горле, Михей тут же озвучил мои мысли:

– И чего это Братья так несутся? Неужто какую поймали ве… – Он осёкся и посмотрел на меня. – Погоди-ка, твой хозяин же знает, куда ты поехала?

Я выразительно посмотрела на него, и Михей тут же остановил повозку:

– Ты сбежала.

– Проницательно. Я вернусь. У меня есть дело, которое…

– Ты хоть понимаешь, что ты беглая ведьма? – Он наклонился, так что я почувствовала его несвежее дыхание. – Они же меня рядом с тобой повесят! А у меня таверна, посетители… Семья в конце-то концов! Старый я дурак.

Михей остановил повозку, явно намереваясь развернусь её назад.

– Ну уж дудки! Жизнь хоть и скверная штука, всё лучше, чем собой ворон кормить.

– Подожди, прошу. У меня есть ещё чем заплатить.

Но мужчина оставался непреклонен и лишь осклабился на мою просьбу.

– На кой чёрт мне твои деньги на том свете? Ищи дурака!

Тогда я выудила один из браслетов из-под пояса, и вложила ему в руку. Михей с сомнением взглянул на камни.

– Это самое ценное, что у меня сейчас есть. Пожалуйста, не бросай меня хотя бы в лесу. Если хочешь, можешь выбросить меня на обочину, как только мы проедем все посты.

Даже не глядя на меня, он спрятал браслеты в недрах своей туники и с кислым видом хлестнул лошадь. Мы доехали до середины лесной дороги, где нас остановил следующий патруль. Я сидела на козлах, стараясь не двигаться лишний раз и не привлекать к себе внимания. Патрульные лениво обогнули телегу, заглянули под низ и отпустили нас. Два патруля остались позади и я подумала, что это оказалось не так страшно, как я себе представляла и уж третий пост мы пройдём так же легко, как и два предыдущих.

Тени от ветвей падали на дорогу, создавая на ней полумрак. Я вгляделась в сумрак чащи – интересно, мой знакомый наблюдает сейчас за нами или заперся в своём странном доме и продолжает тяжело вздыхать?

Прямо мне на нос упали первые редкие капли дождя. Наверху раздался тяжёлый раскат, который эхом пронёсся по лесу. Я прислушалась к нарастающему ветру, который гудел высоко в ветвях. На мгновение мне показалось, будто лес ожил: я слышала тихое перешёптывание молодых деревьев и глухой скрип старых корабельных сосен.

Михей развернулся и достал из повозки какое-то старое запятнанное полотно и развернул его, передавая один конец мне:

– Держи, а то сейчас, как ливанёт.

И действительно, дождь не заставил себя долго ждать. Сначала мне показалось, что это просто шумят листья, но потом, почти сразу же на пыльной дороге одна за одной появились крупные следы капель. Постепенно она потемнела, и теперь дождь усиленно бил по ветвям и нашей повозке. Ткань хорошо защищала нас от дождя, который уже нещадно хлестал кобылку. От чего он не мог спасти, так это от пронизывающего насквозь ветра.

Я замёрзла, а мои ноги уже давно промокли насквозь. Мне так хотелось оказаться у костра рядом с Маджи и Вэй, что на душе стало совсем паршиво. Они, должно быть, сейчас готовятся к представлению и наверняка уже даже нанесли грим. Мне не хотелось думать о Варраваре, и о том, сколько я ему задолжала, но, по крайней мере, я надеялась, что публика не сильно заметит моё отсутствие. Тем более, в прошлый раз их настолько поразило выступление Вэй, что наверняка обо мне даже никто и не вспомнит.

– Долго нам ещё? – Спросила я, кутаясь в свой пропахший хлевом плащ.

– До вечера доберёмся. Дорогу размыло.

Мы ехали так медленно, что это начала превращать для меня в пытку. Впереди и сзади тянулась длинная одинокая дорога. Мне хотелось соскочить с козел и побежать самой, тем более тело от долгого сидения снова заныло. Я развязала котомку и достала оставшиеся припасы, поделившись ими с Михеем, который также достал свои. Большую часть дороги мы ехали молча, лишь изредка переговариваясь между собой. Я пыталась его разговорить, но после того как он узнал про мой побег, его желание поддерживать со мной беседу, практически сошло на нет.

Прошло уже больше нескольких часов, дождь к тому времени перестал и лишь редкие капли иногда падали на дорогу. К нашему сожалению, её совсем размыло, и лошадка еле пробиралась через толщу грязи. Иногда мы застревали в колее и тогда мне приходилось соскакивать с козел и толкать телегу. Я вся перемазалась в грязи и с каждой минутой мне всё меньше хотелось ехать дальше, но мы проехали уже бóльшую часть пути и отступать уже было глупо. Наконец, мы увидели проблеск в конце леса. В нём виднелись две деревянные башни по обеим сторонам. Деревья поредели, и мы с облегчением вздохнули.

Я была рада, что наконец-то самая тяжёлая часть дороги осталась позади. Моё настроение улучшилось, хотя мои ноги оставались насквозь мокрыми, а туника была перепачкана грязью. Михей, казалось, тоже был рад выехать из этого проклятого леса, и мы даже поговорили о погоде и размытой дороге.

– Не переживай, – заверял меня Михей, когда я показала ему подол платья, – к Золотым Воротам ты всё равно сегодня не попадёшь. Мы с тобой в таверне остановимся, распорядимся, чтобы тебе постирали. У тебя же запасное есть?

Я мотнула головой. Сбегая из театра, я совсем не подумала, что моё путешествие может растянуться или то, что мне может понадобиться сменная туника помимо платья, в котором я выступила тогда вечером.

– Ну, придумаем что-нибудь, – со вздохом проговорил Михей и шлёпнул лошадь поводьями. – А это ещё что такое?

Он кивнул куда-то прямо, и я проследила за его взглядом. Мы уже приблизились к башням, и я заметила какое-то движение вокруг них. Помимо встречающих нас стражников в полном обмундировании, там было ещё два человека на конях. Я зажмурилась и снова открыла глаза, отказываясь им верить: двумя всадниками были Печальные Братья. Их лица, как и всегда, были закрыты масками с грустной гримасой, которые были обращены к нам.

– Всё будет в порядке, – произнесла я, не зная, кого я пыталась в этом убедить: себя или Михея. – Придерживаемся нашего плана.

Я снова накинула капюшон и опустила голову. Михей спокойно вёл повозку, но по нервному ходу лошади можно было догадаться, что он переживает не меньше моего.

Печальные Братья появились в год, когда исчезла магия. Никто не помнит, откуда они пришли. Кто-то говорил, что они появились из клана охотников на ведьм. Другие утверждали, что они должны были бороться с нечистью, но с уходом магии переключились на колдунов. Другие же были уверены, что это лишь очередной отряд Мифрила.

Их ярко-красные плащи стали видны во всех городах и деревнях. Под ними они носили такого же цвета доспехи и два коротких клинка. Их лица всегда закрывали маски, и никто не осмеливался попробовать их снять. Чёрные маски с яркой золотой слезой стали символом страха и покорности. Сначала они забирали только чернокнижников и некромантов. Люди даже вздохнули с облегчением, полагая, что на этом всё и закончится. Бериалу поклонялись лишь немногие, и чем меньше его приспешников ходило по земле, тем было лучше для простых жителей.

Затем Печальные Братья пришли за служительницами Фрее и знахарками. Тогда на площадях загорелись первые костры и начали разрушаться древние храмы. Печальные Братья призывали забыть старых богов и верить только в силу и могущество единственного короля, достойного обладать магией – Мифрила. Сначала люди были против этого. Конечно, нашлись и те, кто с радостью отрёкся и от богов, и от магии, но большинство не знало, что делать. Тогда Братья применили силу не только на тех, кто обладал ею. Они начали преследовать всех, кто хоть как-нибудь способствовал магии или укрывал колдунов. Уничтожив все храмы, они сожгли любое упоминание о Гелиосе, Фрее и Бериале объявив, что те, кто занимался магией, ставил себя в один ряд с Королём Мифрилом. Конечно же, было недопустимо.

Я ехала прямо в руки к Печальным Братьям. У меня не было никакого сомнения, что здесь они стоят как раз из-за меня. Мы кое-как подкатили к башням. Нас остановил один из стражи:

– Стой, тпру, куда и зачем едете?

– В деревеньку Лотку. Там, говорят, ткани завезли, а потом в Крейфиш. Не слышали о таком? А то меня жена послала, «поезжай, говорит, а то разберут, а мне девчушкам надо платья шить». Там часом не разобрали всё? – Михей говорил, лениво растягивая слова. Один из стражников проговорил улыбнувшись:

– Да пёс его знает, отец. Нам с поста сходить не велено.

Я следила за происходящим из-под полы капюшона. Рядом с повозкой послышался стук копыт, и я слегка подняла голову, взвизгнув от ужаса: прямо передо мной стоял Печальный Брат. Он развернулся к стражнику и кивнул ему. Тот сразу перевёл взгляд на меня:

– А чего у вас барышня такая боязливая?

– Бабы, что с них взять, – пожал плечами Михей.

– Кто она? – Стражник сделал шаг ко мне и заглянул под капюшон. – Испугалась, милашка? Не бойся, они не кусаются, только если ты не ведьма.

Он тут же разразился хохотом, который подхватил его напарник. Им эта шутка показалась смешной, но у меня от неё всё оцепенело. Я услышала, как Михей смеётся вместе с ними:

– Ну вы и даёте, парни, – выдавливая через смех, сказал он. – Где ж это видано, чтобы ведьмы вот так просто по улицам разгуливали? Это моя племянница, точнее, моей жены. Вот везу обратно, она у нас гостила.

– И долго гостила?

Михей шумно выдохнул:

– Мне что, заняться больше нечем, чем за бабами целыми днями смотреть? Сколько была… Сколько-то. Может день, а может неделю, я своими делами был занят. А зачем вы интересуетесь?

– Позавчера из соседнего города ведьма сбежала. Она была артисткой в театре, а после выступления её и след простыл. Никто её так и не видел.

– Поганое дело, – зацокал Михей, косясь на меня. Я же дышала через раз. Печальный Брат всё ещё не отходил от меня.

– Угу, – кивнул страж, не унимаясь, – так ладно бы просто сбежала! Она ещё и камни с собой прихватила.

– Что за камни?

– Маги… – страж запнулся и так и не закончил слово. Из маски Печального Брата раздался глухой рык, и он развернулся к солдату. Тот побледнел и добавил, – вы поезжайте, поезжайте. Вас проводят.

– Ну что вы, не стоит, – Михей растёкся в улыбке. – Мы уж как-нибудь сами. У нас путь заковыристый: сначала мы за тканями заедем, а потом уж я к свояченице поеду.

– Это не обсуждается, – отрезал солдат, глядя на чёрную маску. – Без сопровождения нельзя.

Повисла пауза. Я заметила, как затряслись поводья в руках Михея, но он снова растянулся в улыбке и проговорил:

– Спасибо вам, господа. Тогда поедемте!

Мы медленно тронулись. За повозкой следовала фигура в красном. Было так тихо, что можно было слышать, как скрипит седло под нашим молчаливым спутником. Я украдкой поглядывала на Михея из-под капюшона, но он не смотрел на меня. Его лицо было бледно, словно восковая маска. Бросив взгляд вперёд, я увидела вдалеке деревеньку, обнесённую деревянным частоколом.

Лотка – одна из немногочисленных деревушек, которая располагалась на берегу огромной реки Лотии, откуда и получила своё название. Эта река отделяла Мирафелл, от остального континента и шла вдоль всей сухопутной границы страны. Она омывала своими водами не только берега Мирафелла, но также соседней Фелморы, Золотого Города и Пустых Земель, что раньше были цветущими лугами Айхена.

Деревушка была довольно крупным поселением по сравнению со своими соседями, поскольку была перевалочным пунктом между Золотым Городом и крупными городами Мирафелла. Через неё проходили торговые пути, а также в Лотке часто собирались паломники. Как и любое поселение, в которое стекались люди разного склада, в Лотке также собирались наёмники, не гнушаясь любой работы. Поговаривали, что в ней так же находилось одно из самых крупных убежищем Бесшумных Теней – гильдии воров и почитателей Бериала.

В общем, каждый желающий мог найти себе занятие по душе и затеряться среди многочисленных переплетённых улочек Лотки. Мы въехали за частокол и нас снова остановила охрана, но увидев наше сопровождение, не стали задерживать.

– Скажите, уважаемый, – обратился Михей к одному из стражников. – Говорят, к вам завезли ткани?

– Да, – отчеканил солдат, – на главной площади. Поезжайте прямо, не промахнётесь.

Михей хотел спросить ещё что-то, но за нами уже выстроилась небольшая вереница из повозок. Солдат сделал жест, чтобы мы проезжали вперёд. Вечерело, и на улицах стоял непроходящий гул. Кричали торговцы, зазывая к своим прилавкам, которые ломились от всевозможных яств, соседи болтали, высунувшись из своих окон. Какая-то женщина обругивала группку детей, которые своими палками разогнали всех её кур. Где-то на площади играла музыка и слышался ритмичный стук барабанов. Главная дорога была вымощена камнем и на ней царил хаос из повозок и прохожих. По улице разносился запах пирогов из ревеня и капусты, в моём животе заурчало.

– Где остановимся? – Тихо спросила я, оглядываясь на нашего спутника.

– Неподалёку, – хмуро ответил Михей.

От Латки до Золотых Ворот было около дня пути. Я прикинула, что если получится быстро уладить дело с Печальным Братом и отдохнуть пару часов, то можно будет выехать после полуночи. Оставалось только найти лошадь и надеяться, что наш спутник, скоро нас покинет.

Мы свернули с главной дороги в один из карманов, на обычную пыльную улочку с кочками и ямами. Печальный Брат продолжал неторопливо следовать за нами на небольшом расстоянии. Я наклонилась к Михею и проговорила:

– Чего он от нас хочет?

– Убедиться, что ты правда не ведьма.

– И что, он за нами будет следовать, пока ты не довезёшь меня якобы в дом.

– Мгм, – промычал Михей.

– Чёрт.

Я отстранилась и начала судорожно думать, что делать. Пока что, кроме побега, на ум не приходило ничего путного. Это был не лучший вариант сразу по нескольким причинам: во-первых, не так-то просто убежать от Братьев. Каким-то образом они находят ведьм и колдунов в самых скрытых и потаённых местах. Во-вторых, в их мастерстве владению оружием не приходится сомневаться, и главное из-за меня может пострадать Михей.

Повозка остановилась, и я подпрыгнула от неожиданности. Мы были в каком-то вонючем переулке, по углам которого валялся мусор и нечистоты. Я заметила какое-то движение недалеко от себя и отшатнулась, когда увидела протянутую ко мне руку. Это был оборванец. Его грязные скрюченный пальцы больше походили на кору дерева, чем на человеческую руку. Я развернулась к Михею и прикрикнула:

– Куда ты меня притащил?

– Спокойно, спокойно Ли… – Он закашлялся, – кхм Лианора… Да, Лианора, мы договорились с твоей матерью, что задержимся на день в Лотке, купим тканей, ей же тоже нужно?

Михей вопрошающе посмотрел на меня. Я перевела взгляд с него на Печального Брата, который молча наблюдал за нами и после небольшой паузы подхватила:

– Да… Мама просила купить побольше сукна и шерсти.

– Вот видишь, а завтра я тебя уже довезу до дома, – Михей снова расплылся в сахарной улыбке. – Милорд, спасибо, что проводили нас, нам, право, неловко вас задерживать.

Брат слез с коня и подошёл к нам. Я не могла разглядеть его глаза через тонкие прорези маски, но мне казалось, что они горели, точно так же, как призрачные огоньки в лесу. Я поёжилась и отстранилась. Брат перевёл взгляд на таверну и издал какой-то странный горловой звук. Мы посмотрели на дверь, над которой висела перевёрнутая вниз подкова. Внезапно послышался глухой голос:

– Купите ткани… Я довезу.

Мы переглянулись с Михеем и по моей спине снова пробежали мурашки. Михей вступился:

– Право, господин, неловко как-то. В такую даль, да ещё и на ночь.

– Ничего, – послышалось в ответ.

– Если вы так считаете, – Михей развёл руками и беспомощно посмотрел на меня. – Дайте нам немного времени, чтобы перевести дух с дороги, да подкрепиться. Я уже не в том возрасте…

Брат молча смотрел на нас, что мы расценили как согласие. Тогда мы прошли внутрь, ожидая, что он проследует за нами. Однако он так и остался стоять на улице, провожая нас холодным безжизненным взглядом маски.

В таверне было душно, жарко и воняло потом. Я скинула капюшон и так и замерла, обводя взглядом это затхлое место. Оно кишело мужчинами угрожающего вида: их лица покрывали шрамы или повязки, а на боках болталось всевозможное оружие. Мужчины гоготали и пили джин прямо из бутылок, играли в карты или мерились силой в игре, кто быстрее уложит руку противника на стол. Между столов сновали женщины, настолько прекрасные, что у меня перехватило дыхание: их глаза и губы были обведены яркой краской, а волосы спадали на плечи или возвышались над головой, словно башни. В своих лёгких, полупрозрачных одеяниях они были похожи на русалок.

Михей положил мне руку на плечо и наклонившись к самому уху, проговорил:

– Вот мы и приплыли.

Глава 9

Я так и стояла, разинув от удивления рот, пока Михей переговаривался о чём-то со стоящим за стойкой хозяином. Несколько раз они посмотрели на меня и на дверь, за которой стоял Брат. Было душно, в воздухе витало множество запахов и ароматов, от которых моя голова пошла кругом. Я завертела ею, в надежде найти место, куда бы можно было присесть.

Резкий взрыв музыки, рёв людей и пол затрясся от ритмичного топота собравшихся. Мужчины и женщины танцевали, разбившись на пары. Меняясь парами и кружась, они подпрыгивали и притопывали под звуки лютни и спинета. В центре таверны образовался круг, в котором и танцевали все желающие. Вместе с тем зрители улюлюкали и хлопали в такт раздающейся музыке. С задних рядов и балкончиков подхватили песню на незнакомом мне языке. Рядом со мной стояло две девушки, которые старались перекричать музыку:

– Ты уже видела Брауни? Говорят, он потерял свой корабль.

– “Коабанский купец”?! – Вторая девушка охнула.

– … И потерял бóльшую часть экипажа. Но это ещё что, говорят, он на мели!

– Враки, – фыркнула вторая, – я собственными глазами видела, как он угощал сегодня всю таверну.

– Да и это пустяки! Я слышала, что его прокляла одна ведьма, и впредь его будут преследовать только одни неудачи.

– Больше слушай, что говорят другие, Сьюзи! Как по мне, у Брауни всё отлично, да и к тому же он такой милашка…

Обрывки разговора слились с общим шумом, и я перестала его слышать. Я, как заворожённая смотрела на танцующие пары, которые всё продолжали кружиться. Спустя время я обнаружила, что притоптываю в такт музыке, которая всё лилась и лилась, а танцующие совсем не уставали. С каждой новой песней их количество увеличивалось, так что сидящим пришлось встать и раздвинуть столы, уступая места кружащимся в танце. Всё вокруг ходило ходуном.

Запах хмеля пропитал всю мою одежду и волосы, ударил в голову, так что я была не прочь пуститься в пляс, заразившись всеобщим весельем. Когда я уже была готова присоединиться к танцующим, Михей схватил меня за руку и потащил куда-то в сторону. Ко мне сразу вернулась тревога, снова стало душно, слишком громко, отчего мне хотелось закрыть уши и выбежать из этого места.

– Пойдём поговорим.

– Куда?..

Мой вопрос потонул во взрыве хохота и посвистываний. Михей расталкивал толпившихся и тянул меня куда-то вглубь таверны. Всё во мне сжалось от страха, но ни докричаться, ни выбраться из его крепкой хватки я не могла. Мы прошли по длинному тёмному коридору, в котором были небольшие углубления со столами и диванами, а ещё дальше, на втором этаже располагались приватные комнаты.

В одном из таких углублений уже сидело двое мужчин с доверху наполненными пинтами эля. Я опустила взгляд и села, на указанное мне место. Михей рядом со мной. Перед нами тут же возникли две такие же пинты.

– Лилиана, – начал Михей.

– Лианора, – поправила его я.

– Ах да, Лианора, – ухмыльнувшись проговорил Михей, – позволь представить тебе моих крепких друзей и боевых товарищей в прошлом.– Джонни, владелец этой таверны, и Брауни.

Я подняла взгляд и улыбнулась двум мужчинам, которые расплылись в ответной улыбке. Джонни был одного возраста с Михеем, имел широкую лысину, редкие седые волосы и крючковатый нос. На правой щеке и на верхней губе виднелись крупные шрамы, всё его лицо было испещрено отметинами от оспы. На нём была просторная белая рубаха, расстёгнутая до груди. Рукава были закатаны по самый локоть и на его коже виднелись различные рисунки. Это было так странно, что я засмотрелась на них. Было сложно понять, чем он мог их нарисовать, так чтобы они не стирались долгое время.

Брауни был вдвое моложе Джонни, и судя по внешнему сходству был в близком с ним родстве. Его лицо покрывала щетина и несколько мелких шрамов. Глаза были насыщенного карего цвета, а если выразиться точнее: один глаз. Другой же был прикрыт чёрной повязкой. Смоляные волосы были сплетены в тугой хвост и слегка закручивались на кончиках. На нём так же, как и на Джонни, была надета белая рубашка поверх которой был накинут лёгкий жакет, а на его шее висела толстая позолоченная цепочка.

Я подняла свою пинту и проговорила:

– За знакомство!

– За знакомство! – Хором повторили мужчины.

Эль был ледяным, словно вода из колодца, и я жадно сделала несколько больших глотков. Мужчины, наблюдая за мной, довольно кивнули. Джонни обратился к Михею:

– Я смотрю, она не из робкого десятка.

– Побудешь в моей шкуре и не такой станешь, – сказала я, вытирая рукавом рот. – Скажите, вы… пираты?

– Обижаешь, – Джонни откинулся назад, скрестив руки, – мы корсары!

Я не знала, что такое “корсары” и прикусила язык. Как по мне, они вполне походили на простых пиратов, про которых мне рассказывал Маджифуоко. Увидев моё смятение, Михей пояснил:

– У них есть лицензия и они могут грабить вражеские корабли.

– Да, не при даме будет сказано, но чёртовы фелморцы, потопили одно из наших судов вблизи дельты пару дней назад, – прорычал Джонни и отпил из своей кружки.

Брауни пристально смотрел на меня, прищурившись, словно пытаясь что-то вспомнить. Я вопросительно посмотрела на него:

– Никогда не видел женщин вблизи?

Джонни с Михеем захохотали, переглядываясь между собой, будто услышали что-то невероятно смешное. Брауни слегка покраснел и расплылся в улыбке.

– Да нет, вспоминал, где мог тебя видеть.

– У него отличная память, – вставил Джонни и потрепал его по голове. – Тут на днях выбил из одного моего злостного должника два золотых, я уж и забыл о нём. Мой мальчик!

Брауни достал из внутреннего кармана свёрнутый вдвое листок, развернул его и положил на стол, пододвинув ко мне. На нём было изображено моё лицо: прямые чёрные волосы, густые брови, нос картошкой и узкие поджатые губы.

– Случайно достал у одного гвардейца, – проговорил Брауни. – Похоже, что кого-то разыскивают.

Джонни поддался вперёд, вглядываясь в рисунок:

– То-то я думаю, что у нас за сборище Братьев в городе.

– Я им уже рассказал всё, что нужно, – сказал Михей и продолжил, – за дверью ещё один стоит. Ждёт, когда мы выйдем, чтобы отвезти Лилиану в Крейфиш.

– Но мне нужно к Золотым Воротам, – вставила я.

Повисла тишина, в которой мужчины задумчиво отхлебнули из своих кружек. В соседнем зале продолжала реветь музыка, шум которой доходил и до нашего места.

– Предлагаешь его того? – Брауни провёл пальцем по горлу.

– Даже думать не смейте! – Джонни стукнул кулаком по столу. – Они вас выпотрошат, как барашков, на День Гелиоса.

Мимо нас, виляя бёдрами, прошла одна из девушек и задорно подмигнула Брауни, который широко улыбнулся ей в ответ. Наблюдая за этой картиной, в моей голове появилась идея.

– Мы сделаем хитрее, – я отпила из кружки. – У вас тут много девушек, что если мы отправим одну из них в Крейфиш вместо меня? Брат всё равно не видел моего лица из-за капюшона.

– Смотри-ка, – Джонни опять обратился к Михею, что начало меня раздражать. – Какая у неё голова!

– Мгм, – Михей уже допивал свою первую кружку, взамен которой ему сразу поставили вторую.

– Допустим, мы такую найдём. А ты как планируешь добраться до Ворот?

– Попрошу кого-нибудь составить мне компанию, – я выдавила из себя самую очаровательную улыбку и взглянула на Брауни.

– На меня не смотри, я к Воротам не сунусь. Там сейчас собираются войска, ещё не хватало, чтобы меня загребли.

Улыбка сползла с моего лица, и я поддалась вперёд проговорив:

– Я заплачу.

– Не плачь, – Брауни жалостливо поджал губы.

Мужчины хохотнули, а я покраснела, словно варёный рак процедив:

– Деньгами.

– За твою голову предлагают намного больше, чем у тебя когда-либо будет. Может мне просто сдать тебя Братьям? – Сказал Брауни, и все уставились на меня. Положение было отчаянным, надо было срочно что-то придумать. Я поманила его пальцем, так чтобы ни Джонни, ни Михей меня не услышали. Наклонившись к самому его уху, я прошептала:

– Я могу избавить тебя от проклятья той ведьмы.

Он отстранился от меня, словно его кольнуло иголками.

– Откуда ты знаешь?

– Я же ведьма, вижу проклятья, – врать так бессовестно было трудно даже мне, но я продолжила. – Довези меня до Ворот, и я тебе помогу.

– Она дело говорит, – вмешался Джонни. – Брауни, если мы потеряем ещё один корабль…

– Да знаю я, – огрызнулся тот. – Хорошо, допустим, я тебя довезу. Но провиант, оснащение и прочее – всё с тебя.

– Сколько? – Скрепя сердце сказала я.

– Три золотых.

– А за девушку? – Вставил Джонни, – у неё полвечера пропадёт, если не больше, тут три золотых не меньше.

– Два с половиной, – проговорила я, понимая, что денег у меня было либо на одно, либо на другое.

– Два золотых и семьдесят пять серебряных рейнгардских и ни монетой меньше.

– По рукам.

Я вытрясла монетки из своего мешочка и передала их Джонни. Он проверил золотые на зуб и, убедившись, что они были нефальшивые, убрал их к себе. Сумма для меня была велика – столько я зарабатывала за пять представлений, если не больше и поэтому эти монеты я почти что оторвала от сердца.

– Моя компания тебе всё ещё интересна? – Спросил Брауни.

– Да, но теперь у меня осталось только два золотых.

Брауни скривился и, пожав плечами, осушил свою кружку:

– Тогда и разговора нет.

Мои щёки вспыхнули от злости. Нужно было убраться из этого места, как можно скорее, а вместо этого я сидела в какой-то затхлой дыре и торговалась с этими оборванцами.

– Два пятьдесят.

– До свидания, – проговорил Брауни привставая.

– Стой, чёрт тебя подери, – я дёрнула его за рукав, и от неожиданности он сел обратно. Удивлённо смотря на меня. Сглотнув ком, стоящий в горле, я вынула из-за пояса оставшийся браслет и положила его между нами. – Забирай.

Брауни и Джонни вжались в стену, словно я показала им дохлую крысу. Михей, который к этому времени уже пригубил половину второй пинты, схватил браслет и сунул мне обратно в руку.

– Совсем с ума сошла?

Я опустила взгляд и спрятала браслет под стол. Меж тем Брауни снова наклонился ко мне и проговорил полушёпотом:

– Поосторожней с такими вещами – многие за это тебе здесь голову открутят. Твоя безделушка заряжена?

– Немного.

– Тогда сделка: твой браслет и снятие проклятья в обмен на проезд до Золотых Ворот?

– И обратно.

Брауни недовольно цыкнул и несколько мгновений колебался, но затем протянул мне руку:

– Никогда не любил ведьм за их дотошность. Хорошо, до Золотых Ворот и обратно в Лотку.

– Отлично.

Мы скрепили нашу сделку крепким рукопожатием и громко чокнулись стаканами. К этому времени Михей и Джонни отошли за одну из небольших ширм. Мы остались с Брауни вдвоём. Поначалу мне было немного неловко – до этого я ни разу не оставалась наедине с юношей, но болтливость Брауни позволил мне довольно быстро забыть о моей робости. Он расспрашивал меня о театре и тут же, перебивая, делился историями из своих приключений, не упуская возможности показать мне все свои шрамы, которых оказалось множество, особенно на руках.

Иногда к нам подходили девушки и заводили разговор с Брауни, казалось, он знал каждого человека здесь и частенько спрашивал, про то, как поживает их матушки, или же где им удалось урвать такой чудесный наряд из сатина. Как оказалось, он был старше меня всего на пять лет, хоть выглядел на все тридцать. Об этом я не замедлила ему сказать, присовокупив ещё лет двадцать. Он расхохотался, и, в свою очередь, не упустил возможности подметить, что несмотря на мою лучезарную улыбку, зубы у меня были словно покосившийся старый забор его тётушки.

С каждой минутой – а, возможно, и новым глотком – Брауни нравился мне всё больше. Он довольно много рассказал о себе и о своём детстве, которое провёл в Коабане вместе с Джонни и там же он познакомился с Михеем. В придачу к чрезмерной болтливости оказалось, что Брауни располагает целым запасом шуток, анекдотов и историй из серии «был у меня один знакомый…».

Не знаю, сколько прошло времени, но музыка из соседнего зала зазвучала ещё быстрее, а голоса ещё пьянее. Как мне рассказал Брауни, одна из песен была посвящена Весёлому Роджеру – флагу под знаменем которого плавали корсары Мирафелла. Наконец, спустя время вернулись Джонни, Михей, и вместе с ними невысокая темноволосая девушка.

– Сегодня твой день Ли…, – запнулся Джонни.

– …Анора, – закончила я.

– Да, именно так. Знакомься, это – Бетти, – Джонни похлопал девушку по плечу. – По счастливому стечению обстоятельств, она из Крейфиша и готова к небольшому путешествию.

Бетти приветливо улыбнулась и помахала мне рукой. У неё была точёная фигурка с округлыми формами. По возрасту мне показалось, что она чуть старше меня. Пухлые губы, большие оленьи глаза оливкового цвета и утончённые кошачьи движения – она напоминала высеченную из камня статую богини, чем настоящего человека.

– Рада знакомству, Бетти, – я улыбнулась ей в ответ. – Спасибо, что согласилась.

– Мне только в радость, – она пожала плечами. – Джонни сказал мне, что мы ещё заедем на рынок, ведь так?

Я шлёпнула себя по лбу ладонью, совсем забыв, что Бетти понадобится купить сукно, на которое у меня не осталось денег.

– Разницы с продажи браслета хватит, чтобы купить столько сукна, сколько нужно, – подхватил Брауни, и я с облегчением вздохнула.

– Для пирата ты слишком честен.

– Это потому что я корсар и я пьян.

– Прежде чем мы тронемся, нам нужно поменяться с тобой одеждой, – вставила Бетти.

Я неопределённо пожала плечами. Мы прошли в одну из комнат и обменялись одеждой, которая оказалась мне в самый раз. Теперь на мне вместо походного плаща и тёмной туники было надето жёлтое платье со светло-розовыми рукавами. Бетти заставила меня покрутиться и внимательно осмотрела со всех сторон:

– Тебе так хорошо!

– Ненавижу жёлтый, – сказала я, неловко смеясь.

Бетти хихикнула, и вместе мы вышли к ожидающим нас мужчинам. План был очень прост: сначала должны были выйти Бетти и Михей, которые бы направились на городскую площадь, после чего Бетти пересаживалась к Брату и ехала в Крейфиш, возвращаясь на следующее утро. Брауни растворился сразу, как только я отдала ему браслет, и вернулся спустя некоторое время, держа в руках всё необходимое.

С ним мы должны были выехать некоторое время спустя, чтобы избежать случайной встречи. Дорога до Золотых Ворот занимала полдня пути, поэтому было решено, что мы с Брауни будем делать небольшие привалы и взяли с собой немного провизии: сыр, копчёное мясо, хлеб, воду и вино.

По моим расчётам, поиски Арнелии должны были занять один или два дня. Втайне я надеялась, что Брауни сможет мне помочь. Говорить ему об этом я пока не стала. Золотые Ворота представляли собой перевалочный пункт между землёй Мирафелла и Золотым Городом. С трудом, но это можно было назвать небольшим поселением, обнесённое частоколом. Скорее он даже напоминал походный лагерь, так как зачастую там всегда находилось один или два отряда Мифрила.

Чуть поодаль от лагеря были те самые Золотые Ворота – вход на мост в Золотой Город. Говорят, что эти ворота были сделаны ещё во времена первой династии Лейтрейвов – предков Мифрила. Тогда Золотой Город только зарождался, а в Айхене – ныне Пустынных Землях – ещё жили эльфы. Я, конечно, слабо верю в эти сказки, но кто знает, может и правда это всё было на самом деле.

На прощание мы все обнялись и пригубили очередную пинту. Примерно в этот же момент я поняла, что, скорее всего, она была лишней, так как земля вдруг странно поплыла, а звуки музыки вдруг стали невероятно манящими. Я потянула за руку Брауни и прокричала ему в самое ухо:

– Я хочу танцевать!

– А я новый корабль, но, увы, вместо этого мы едем к Воротам.

– Плевать! У нас ещё куча времени.

Я потянула его в первую залу, где мы проводили Михея. На прощание он улыбнулся и потрепал меня по голове. Брауни помахал Бетти, в то время как Джонни уже вовсю стоял за стойкой и разливал посетителям эль.

Загремела новая мелодия, и я уже не могла устоять на месте, отправившись в пляс. Этот танец мне был незнаком, но крики сидящих оказались настолько подбадривающими, что я, приподняв подол платья, начала отплясывать вместе со всеми, поглядывая на их движения. Мир вокруг меня вертелся, так что я перестала разбирать где пол, а где потолок. В один из таких поворотов я развернулась слишком резко и начала терять равновесие, но меня тут же подхватили чьи-то руки.

Это был Брауни, который теперь стоял передо мной с протянутой рукой. Мы вместе закружились в весёлой пляске и в один из прыжков, когда мы оказались близко друг к другу, я прокричала ему в самое ухо:

– Здесь бывают паузы?

Он отрицательно мотнул головой и крутанулся вокруг своей оси. Я повторила его движение.

– Музыка будет играть до самого рассвета, – крикнул он.

С непривычки мои ноги гудели, словно по ним прошлись палками. Сердце учащённо билось, а по спине сошёл уже седьмой пот. Видя мою усталость, Брауни помог мне выбраться из круга и сказал:

– Поехали, пока совсем не стемнело.

Я кивнула, и мы вышли через чёрный ход прямо к стойлам. После таверны казалось, что на улице стояла оглушительная тишина. Спустя некоторое время какие-то звуки стали долетать будто бы через плотный слой воды, пока наконец я не различила отдалённый шум городской площади и крики зазывал.

Воздух был одуряюще свежим, отчего закружилась голова. Мне пришлось опереться на одну из стоек рядом со стойлами и постоять так какое-то время, пока земля снова не оказалась под ногами. Брауни тем временем подготовил лошадь и прикрепил наши съестные припасы к крупу пятнистой кобылки.

Когда всё было готово, он подошёл ко мне и протянул небольшой свёрток.

– Спрячь его, это на всякий случай.

Я развернула ткань и увидела тонкий кинжал, размером чуть больше моей ладони. Никогда в жизни я не держала оружия, и тем более не знала, как им пользоваться.

– Куда мне его деть?

– Засунь в омоньерку, – он показал на квадратную сумку на моём поясе. Я приоткрыла её и попыталась впихнуть в неё кинжал, не порезав при этом других вещей.

Бетти также оставила мне свой коричневый плащ из овечьей кожи и чепец из фетра, под который я убрала свои волосы. Когда все приготовления были закончены, Брауни помог мне забраться на лошадь.

Мы петляли по закоулкам, избегая главной дороги и объезжая слишком людные места, при этом также старались объезжать уж слишком безлюдные тёмные улицы. Спустя какое-то время мы добрались до южных ворот Лотки.

– Отсюда идёт дорога до Крейфиша, через несколько вёрст будет развилка и мы свернём направо. Дорога идёт довольно близко к лесу, поэтому предлагаю держаться от него подальше и срезать через поле. Как ты на это смотришь?

Я не знала, что ответить и промычала что-то неопределённое. Мы двинулись лёгкой рысцой. Лошадь Брауни была помоложе Михеевской и шла бодро, иногда она разгонялась, и Брауни приходилось её притормаживать, поглаживая по серой шее.

Закатное солнце бросало лучи на огромную дорогу, по которой то и дело проезжали купцы, патрульные и простые крестьяне. Мы двигались неспешно, и никто не обращал на нас внимания. Когда мы только выехали из города, лошадь понеслась. Я вцепилась в Брауни и внимательно вглядывалась в проезжающих. Он заметно расслабился и замурлыкал себе под нос какую-то незамысловатую песенку. Его настроение передалось и мне, поэтому я разжала руки.

– Я уже было думал, что это хватка тигра никогда не закончится, – не замедлил сказать он.

– Чего же ты ничего не сказал?

– Дал тебе шанс расслабиться.

– Сколько нам ехать?

– Вёрст сорок. С остановками до утра точно доедем.

Дорога казалась мне бесконечной, и я наблюдала, как постепенно её конец теряется где-то в темноте. Нас обогнали факельщики, которые зажгли фонари на дороге. Местность, которую мы проезжали, входила в состав Речной Провинции. Её центром была Лотка, и хоть городок не находился на самом берегу Лотии, был единственным крупным поселением в провинции. Вокруг Лотки простирались поля, на которых хаотично стояли небольшие деревянные домики, находившиеся в отдалении друг от друга.

Домики были окружены возделанными полями и грядками с репой и морковью. Попадались также и мелкие ручьи, и небольшие озёра, в которых кроме раков ничего более не водилось.

Мы проезжали один из таких домиков, и я всмотрелась в его окна. В них горел тёплый свет, а на заднем дворе лаяла собака на привязи. Слышалось кудахтанье кур и звучное утробное мычание коров. Меня охватило странное чувство тоски: я горевала о жизни, которой у меня никогда не было и вряд ли когда-нибудь будет. Дорога уходила всё дальше и дальше, от накопившейся усталости и однообразного пейзажа мои глаза начали закрываться.

Я посильнее обхватила Брауни и прижалась щекой к его тёплой спине, закрыв глаза. Он обернулся, чтобы проверить всё ли со мной в порядке.

– Я вздремну?

– Попробуй.

Закрыв глаза, я вслушивалась в ритмичный стук копыт лошади. Усталость навалилась ещё сильнее.

Глава 10

Утренний холод превратил поляну в мерцающее полотно, которое поблёскивало всеми цветами радуги в отблесках светлеющего неба. Измотанные и осунувшиеся от долгой ночной поездки, мы наконец-то прибыли к Золотым Воротам. Мои руки заледенели и закостенели – последние вёрсты Брауни гнал несмотря на дымящуюся пеной пасть лошади.

На нём тоже сильно сказалась эта поездка: под его покрасневшими, припухшими глазами залегли тёмные круги. Он больше не улыбался, и от этого его лицо казалось осунувшимся и больным. Лошадь тяжело дышала, и уже на подъезде к воротам Брауни пустил её шагом.

Все наши ночные мучения были оправданы с лихвой: от вида Золотых Ворот у меня перехватило дыхание. Если ещё и были на свете чудеса, то Ворота были одними из них. Отделанные золотом и мрамором, тянущиеся высоко вверх – они выглядели так, будто их соорудили зодчие Астрада. Арку ворот венчали статуи шести пегасов, стоящих на дыбах. Они были запряжены в колесницу, управляемой богиней Фрейей. В углублениях колонны скрывались статуи защитников Мирафелла. Через ворота проходила широкая дорога, которая вела к Золотому Городу.

Они были настолько огромные, что внутри колонн Золотых Ворот образовался небольшой городок: там можно было найти торговцев мехами и тканями, воска и мёда, ювелирными изделиями из Коабаны, а также мечами. Поговаривали, что если постараться, то можно было даже найти работорговцев, что мне казалось абсолютно пустыми слухами.

Помимо торговцев, в Воротах также было две таверны, где можно было переночевать, и таможня, на которой регистрировался весь приезжающий и выезжающий товар.

Ворота были окружены вспаханными полями, на которых обычно выращивались все необходимые овощи, чуть поодаль было несколько небольших ферм, обеспечивающих всех жителей свежим мясом. Когда мы подъехали ближе, то увидели, что всё пространство вокруг Золотых Ворот занимало войско. Их красно-жёлтые флаги с фениксом развевались со всех сторон.

Поля были затоптаны солдатами, лошадьми и амуницией, и на их месте теперь располагались полевые лагеря и палатки. В прошлый раз, когда я их видела, этого не было и в помине.

– Поверить не могу, – выдохнула я, – мы проезжали здесь три месяца назад, и всё было совершенно иначе.

Брауни угрюмо кивнул и пришпорил лошадь. Хоть и стояло раннее утро, лагерь уже не спал. То тут, то там слышались крики солдат, ржание лошадей и скрип повозок. Мне стало совсем не по себе от вида огромной армии, так же как и Брауни: он постарался как можно быстрее проехать мимо солдат, которые с нескрываемым любопытством разглядывали нас. За всё время пути я так и не рискнула снять капюшон, хоть поблизости не было видно Печальных Братьев.

Заехав в ворота, Брауни оставил лошадь отдыхать в стойле на первом этаже, дав конюху медяк. Я ни разу не была внутри самих Ворот и теперь с любопытством разглядывала всё вокруг: через небольшие окошки струился свет, его было недостаточно, чтобы осветить всё помещение, поэтому на стенах висели факелы. Внутри убранство Ворот было намного скромнее, чем снаружи, хоть стены и пол были обиты мрамором. Все остальные постройки были криво и косо сколочены из дерева.

Брауни хорошо здесь ориентировался и сразу потащил меня к одной из таверн.

– Во второй колонне есть ещё одна, – уточнил Брауни, будто бы отвечая на мой вопрос, – но она намного хуже. – Немного подумав, он добавил, – и эль там подают кислый.

Одна только мысль, что в Воротах больше пяти этажей, заставляло мой желудок сделать кувырок, а ладони покрылись холодным потом. Наверное, и правда хорошо, что окна здесь такие маленькие. На третьем этаже находилась таверна «Дряхлые Ворота» – это название мне понравилось куда больше, чем «Хмельной Ус» в Готке. Тяжело было назвать это таверной в полном смысле слова. Она – как и большинство построек внутри Ворот – выглядела жалкой и несуразной. Таверна была сколочена из тёмного дерева, местами подгнившего от времени. Это было одноэтажное строение, занимавшее бóльшую часть этажа. Вместо входных дверей зияла дыра арки, в которую мы и прошли.

Внутри таверна ничем не отличалась от обычных питейных: стойка, столы, стулья, герб Мирафелла и какие-то другие украшения, прилепленные к стене. В задней стене виднелась дверь, которая, по-видимому, вела к небольшим комнатушкам.

Брауни кивнул хозяину таверны и, подойдя к стойке, положил перед ним два пятачка.

– Нам две комнаты.

– Надолго, Брауни?

– Не думаю, – он выразительно посмотрел на меня. – Есть чем горло промочить?

– Как обычно? – Хозяин подмигнул Брауни.

– Не-ет, это оставь до вечера. Мы всю ночь ехали. Чего-нибудь бы потеплее.

Хозяин таверны усадил нас за стол, а сам прошёл к стойке. Взяв две глиняные кружки, он открыл ведро, из которого тут же хлынул пар. Кроме нас в таверне больше никого не было, возможно, из-за слишком раннего часа. Я наклонилась к Брауни и прошептала:

– Можешь спросить его об одной девушке?

Брауни прищурился:

– Уговор был о другом. Я в твоих поисках не участвую.

– Просто спроси, – настойчиво повторила я и добавила. – Как знать, может и твоё проклятие снимется куда быстрее…

Он скривился и ничего не ответил. Хозяин поставил перед нами два тёплых напитка, а сам присел напротив. От кружки шёл ароматный пар и я обхватила её двумя руками, грея замёрзшие ладони. Сделав несколько небольших глотков, я прищурилась от удовольствия: это была ячменная вода с мёдом. Точно такую же нам с Вэй иногда готовил Маджифуоко, особенно когда мы болели.

Брауни отпил из своей кружки и как бы ненароком спросил у хозяина таверны, не слыхал ли он о девушке по имени Арнелия. Мужчина задумался, пытаясь припомнить имя и выпрашивая подробности у Брауни. Он не обращал на меня никакого внимания, пока я не заговорила, описывая девушку.

– А вы зачем вообще её ищите? – С подозрением спросил хозяин таверны, пытаясь заглянуть мне под капюшон. – Брауни, если она из этих, то ты сам знаешь…

– Знаю, и она не из этих, – сказал он, понизив голос.

– А-а, – протянул мужчина, – понимаю. Сестра?

Я кивнула и сделала ещё пару глотков. Мужчина постучал пальцами по столу, и проговорил:

– Есть у меня одна идейка. Вы пока проходите, всё равно час ещё ранний.

– Не спугни её, – сказал Брауни. – А то у меня нет желания скакать ещё триста вёрст.

– Обижаешь, – хозяин таверны встал, похлопав Брауни по плечу, и прошёл к новым посетителям, которые постепенно начали заполнять зал.

Брауни поставил локти на стол, и протёр лицо руками:

– Скажи мне, Лианора, она и правда твоя сестра?

– Нет, – я смотрела на кружку, от которой шёл пар. – А ещё меня зовут Лили.

– Вот как, – хмыкнул он. – Зачем же ты ищешь эту девушку?

Заключённая с Бериалом сделка не позволяла мне всё ему рассказать, и я попыталась подобрать слова, так, чтобы не нарушить её.

– Она поможет мне стать сильнее, – я посмотрела на него из-под края капюшона.

– Зачем?

– Когда ты сильный, у тебя есть всё, что только душа пожелает. Тебя все любят, и тебе больше не надо бояться за себя и за тех, кого любишь… Это ли не счастье?

Брауни хмыкнул и, наконец, отвёл от меня взгляд, сделав ещё пару глотков. Меня задела его усмешка и я с досадой спросила:

– По-твоему я не права?

– Всем хочется казаться лучше, чем они есть на самом деле. – Он пожал плечами, будто стряхивая с себя что-то неприятное, – но штука в том, что никто не полюбит тебя просто так даже с силой. Счастье – это ловкость ума и рук. Посмотри на них.

Он кивнул на людей за соседним столом. Даже на расстоянии я могла почувствовать затхлый запах давно не стираной одежды. На их лица замерла безжизненная гримаса усталости и равнодушия ко всему происходящему. Они сидели не шелохнувшись, медленно потягивая дымящуюся жижу из своих тарелок. В полусумраке таверны мне даже показалось, что их руки покрывает застарелая тёмная корка грязи.

– Как думаешь, кто они?

– Босяки.

– Я тоже босяк, но будь у меня, скажем… Двести золотых и галеон, чтобы ты тогда сказала?

Его слова и какой-то недобрый блеск в глазах заставили меня насторожиться.

– К чему ты ведёшь, Брауни?

Он залпом осушил свою кружку и поставил её на стол, вытерев рот рукавом.

– Немного прозорливости тебе бы точно не помешало. – Брауни поднялся со своего места, – я прикорну на пару часиков, а потом ты снимаешь с меня это проклятье.

Он ушёл, оставив меня одну с кислой миной. На душе был какой-то неприятный осадок, будто бы меня шлёпнули мокрой тряпкой по лицу. Проклятья – это просто суеверия. Только обычный народ в этом не переубедить. Я отпила ещё немного, прокручивая в голове мысль о том, как возвращаюсь в театр и Вэй бросается ко мне, снося с ног. С помощью магии мы выбираемся из театра и вместе с Маджифуоко переезжаем в какое-нибудь тихое местечко. Может быть, даже в Крэйфиш, или, если повезёт даже на родину Маджи. Почему нет?

Я улыбнулась этой мысли. Как будут рады Вэй и Маджи, увидя меня с новыми силами! Пока мы завтракали с Брауни, уже успело совсем расцвести. Народу в таверне значительно прибавилось. Здесь были и простые солдаты, зашедшие промочить глотку, и крестьяне, и даже торговцы.

Хозяин таверны дружелюбно болтал с приходящими и уходящими людьми. Близость к моей заветной цели совсем отбила у меня сон, и я решила остаться в таверне и разузнать что-нибудь об Арнелии.

Забившись в самый угол таверны, куда почти не падал свет, я прислушалась к гомону вокруг. Большинство разговоров были совсем неинтересными и пустыми. Люди говорили о погоде, о движении на Лотке и о товарах. В мою сторону частенько бросали заинтересованные взгляды и каждый раз, я, сама того не замечая, тянулась к спрятанному в поясной сумке кинжалу.

Спустя время ко мне подошёл хозяин таверны и шепнул на ухо:

– Шла бы ты отсюда, девочка. Здесь народ всякий ходит, нехорошо как-то.

Кинув быстрый взгляд на окружающих, которые пожирали нас взглядами, я медленно кивнула. Мужчина проводил меня до комнаты и посоветовал запереться, а для верности подвинуть кровать к самому входу, чтобы, даже если дверь и откроют, попасть внутрь не смогли бы. Уходя, он добавил:

– Сестрёнку мы твою быстро найдём, не переживай, только это… В Золотых Воротах, хе-хе, любят золото. Такое вот масло масляное, хе-хе.

Отдав ему свои последние сбережения, я сделала всё, как мне посоветовал хозяин, и улеглась на старый, проеденный мышами матрас. После бессонной ночи тело болело, поэтому даже прохудившийся мешок, застеленный тряпкой, показался мне не хуже королевской перины.

Я закрыла глаза и прислушалась к нарастающему шуму: Ворота пробуждались, а вместе с этим поднимался гул разговоров, разносящийся по широким просторам башни, ржание лошадей и военный горн. Вскоре эти звуки смешались с проносящимися передо мной картинками: театр, Варравар, представление, Маджи, толпа и Вэй. Вэй стоит посреди толпы. Они протягивают к ней руки, тысячу рук. Она улыбается. Голубоватый свет. Всё разлетается, и я вижу Вэй в огне. Печальные Братья окружают её, сжимают в кольцо, так же как и огонь. Кто окажется быстрее? Вэй, беги! Вэй…

– Вэй! – Я вскочила с кровати. Меня трясло, словно от лихорадки, а сердце стучало, словно тысячи корабельных молотков. Я оперлась на стену, согнувшись пополам. Мне было плохо, воздуха не хватало, и голова шла кругом.

В дверь забарабанили:

– Лианора! Лили, ты в порядке?

Кто, чёрт побери, такая Лианора и почему кто-то ломится ко мне? Я прислушалась к голосу, который показался мне знакомым, но это не был ни Маджифуоко, ни Варравар. Это не были артисты нашего театра. Голос за дверью звучал всё настойчивее, а удары становились всё сильнее. Я сделала несколько глубоких вдохов, за дверью послышалась перебранка:

– Если сломаешь мне дверь, будешь платить неустойку.

– К чёрту твою дверь! – Тяжёлый стук, будто ногой. – Лили, это Брауни, открывай!

Хлипкая дверь тряслась, будто бы готовая вот-вот сломаться. Брауни! Я, наконец, пришла в себя и сползла со своей лежанки. Отодвинуть кровать оказалось не так просто, как я думала, на что у меня ушло немало времени и последние остатки сил. Голоса за дверью стихли, и теперь мужчины прислушивались к шуму за дверью.

Когда я наконец-то справилась с кроватью и отворила дверь, то увидела побелевшее лицо Брауни. Он выглядел всё также помятым и с залёгшими под глазами тенями. Позади него стоял трактирщик, обеспокоенно и меж тем удивлённо глядя на меня. Я поняла, что на мне нет капюшона. Мужчина выразительно посмотрел на Брауни и молча удалился. Ещё несколько голов с любопытством наблюдали за нами.

Он подтолкнул меня в комнату и закрыл за нами дверь.

– Ты кричала.

– Пустяки, – я махнула рукой, – дурацкий сон.

– Моя сестра.– Ты звала Вэй. Кто она?

– Почему ты кричала?

– Не твоего ума дела. Чего тебе? – Мне было так горько ото сна, что хотелось разрыдаться, но точно не при Брауни.

– Забавно, первый раз вижу тебя без капюшона, – он осёкся, будто взвешивая что-то. – Ну, не считая таверны. Там, правда, всё равно ни черта не было видно.

– Мы и знакомы всего второй день, – заметила я.

– И то верно. Знаешь, раз уж ты не спишь – хотя видок у тебя хуже, чем у корабельной крысы – может, тогда выполнишь свою часть сделки?

– Ага, чтобы ты меня бросил при первой возможности? Дудки!

– Без сомнений, поездка назад у тебя случится так, что ты меня ещё вспоминать будешь. Ну так что?

Брауни можно было доверять, зачем ему было оставлять меня здесь, рассудила я. Говоря начистоту, я и сама его обманула. Так что, кому бы и стоило сомневаться в чистоте помыслов, так это Брауни, а не мне. Я усадила его на свою лежанку и заставила закрыть глаза, на ходу быстро придумывая какую-нибудь тарабарщину, которая бы могла звучать, как заклинание в представлении простого пирата. Кончики моих пальцев слегка подрагивали от магии – небольшой трюк, который я усвоила в театре. Для этого даже браслеты были не нужны. Брауни подглядывал за мной, а я делала вид, что не замечаю его дёргающихся ресниц.

– Шран-тарам-барам… Интха-блао-о…

Я водила пальцами вокруг его головы, выдумывая слова, которых никогда и не существовало.

– Ширин-бряус! Ширин-кряус! – Мне вспомнилась сказка Маджифуоко о двух братьях-гоблинах Ширине Бряусе и Ширине Кряусе.

– Кто такие эти Ширины? – Подал голос Брауни.

– Ты о чём?

– Я точно где-то о них слышал…

– Молчать, – я покраснела от макушки до пяток, продолжая водить руками над его головой. – Сейчас всё заклятье испортишь.

Брауни умолк. Спустя время я выпроводила его за дверь и села на кровать, обхватив голову руками. Прошло уже четыре дня, намного больше, чем я ожидала, когда отправлялась в путешествие, следа Арнелии всё так и не было.

У меня оставалась три дня. Три дня, чтобы найти девушку, которую не смог найти сам Бериал. Три дня и моя жизнь должна была измениться навсегда. Только вот в какую сторону я не знала.

Глава 11

Прошло два дня. Два безрезультатных, полных отчаяния дня, когда я летала по лестницам Ворот вверх и вниз, а вечером валилась с ног от усталости и, зарываясь лицом в подушку, плакала от безнадёжности.

Арнелии нигде не было, никто и никогда о ней не слышал. Её будто бы и не существовало вовсе. Даже местные старожилы и те не припоминали никого, похожего на неё. Брауни всё это время проводил либо в таверне, либо храпя так, что тряслись Ворота. Иногда он пропадал, и пару раз я замечала, как он возвращается со стороны палаточного лагеря. Быстрым, слегка нервным шагом, на ходу поправляя свою повязку, которая нет-нет, да съезжала с его вполне здорового глаза.

Наступил третий день, я уже совсем отчаялась, представляя, как меня находят Печальные Братья и… Нет, Лили, об этом ты ещё успеешь подумать.

Я натянула свой костюм с капюшоном и вышла в таверну. Там меня встретили хозяин и Брауни, которые сидели за столом о чём-то перешёптываясь. Завидя меня, они умолкли, растянувшись в слащавых улыбках. Я подсела к ним, поправляя свой плащ:

– Ну и чего вы улыбайтесь, словно два кота на Блинов День?

– Кажется, сегодня мы едем домой? – Улыбка Брауни вызывала у меня острое желание ударить его по лицу.

– Мы не поедем, пока не найдём Арнелию.

– Кому-то придётся раскошелиться, – будто бы сам себе сказал трактирщик.

– Послушайте вы, троглодиты, – это слово я когда-то услышала от Варравара и, как мне показалось, очень хорошо описывало голодных до чего-либо людей. – Я отдала вам свои последние деньги, а пользы от вас, что об стенку горохом.

– Зачем так грубо, – возмутился Брауни. – Я хотел сделать тебе сюрприз, но раз ты не в духе…

– Какой ещё сюрприз? – Неожиданности и сюрпризы были штукой опасной и крайне неприятной, я их любила меньше всего.

– Он узнал кое-что о твоей сестрёнке, – хихикнул хозяин таверны.

– Это правда?

– Абсолютно точно, – кивнул Брауни явно довольный собой. – Не то чтобы это было моим желанием… Скорее так получилось. Совершенно случайно, ты не подумай! Я и не собирался тебе помогать, просто в лагере удалось услышать кое-что интересное. Вот я и подумал, может тебе тоже захочется об этом узнать.

– Выкладывай, – меня злило, что он всё никак не говорил где же Арнелия.

– Э нет, – вмешался трактирщик, подмигивая Брауни, – любая информация стоит денег.

– У меня уже ничего не осталось! – Мои щёки залил злой румянец. – Ты не пират, ты просто торгаш!

– Я флибустьер. У меня есть королевская лицензия и…

– Засунь её себе…

– Друзья, давайте не будем. На нас же смотрят, – трактирщик примиряюще приобнял нас. – В самом деле, дело пустяковое. Лианора, так ведь? Может, всё-таки у тебя завалялось что-нибудь… Ценное?

– Это есть, – в глазах мужчин мелькнул алчный огонёк и они придвинулись поближе. Я зловеще улыбнулась, смакуя каждое слово, – парочка ведьминских проклятий. Весьма ценная вещица. Вряд ли где вы ещё такое найдёте. С кого начнём?

По их лицам можно было догадаться, что они пришли в тихий ужас от моих слов. Их лица побелели, а губы задрожали, будто мужчины были готовы вот-вот расплакаться. Мне даже стало немного жаль позеленевшего Брауни, когда тот попытался взять кружку, но вместо этого случайно опрокинул её. Хозяин таверны тут же подскочил и убежал за тряпкой, чтобы остановить растекающуюся в разные стороны лужу.

Я не торопилась и наблюдала за ними, с нарочито скучающим видом подперев щёку рукой. Когда первое смятение прошло, Брауни был первым, кто заговорил:

– Ты, наверное, нас не так поняла… Я имел в виду, если у тебя есть возможность как-нибудь отблагодарить нашего доброго друга, который так вовремя решил нам помочь…

– Мне ничего не надо, – торопливо перебил его хозяин таверны. – Считайте это моим душевным порывом… Знаком нашей крепкой дружбы, да.

Брауни прожёг его угрюмым взглядом и недовольно поджал губы. Возникало ощущение, будто он готовился плюнуть ему прямо в лицо.

– Вы очень любезный человек, – улыбнулась я. – Так что насчёт Арнелии?

– В лесу недалеко от лагеря пару дней назад видели девушку. По описанию на неё похожа. – Процедил Брауни и многозначительно умолк на мгновение. Молчание не было его отличительной чертой. Я бы могла поклясться, что даже во сне он затыкался разве что, когда храпел. Вот и сейчас можно было наблюдать, как в нём борются два желания: сохранить свою маску обиды и негодования против того, чтобы высказать всё, что он думает по этому поводу в нескончаемом монологе. Но каким-то чудом в этот раз ему удалось найти компромисс. Достав из кармана серебряник, он кинул его хозяину таверны. – Прежде чем мы отправимся в путь, старина, будь добр, услужи.

– За что мне всегда нравился Брауни, – мужчина грузно встал из-за стола и похлопал его по плечу, – так это за правильный подход к делу! Мгновение, сегодня мы как раз подаём нашу фирменную ячменную кашу с луком и морковью!

Через минуту у нас на столе стоял огромный горшок с наваристой кашей, овощами и даже пшеницей! К ней подали тёплый ломоть ржаного хлеба и слегка подогретый кисель. Еда оказалась настолько вкусной, что я проглотила всё в два счёта. Брауни смотрел на меня, как на дикарку, но заканчивать с трапезой не спешил. С наполненным желудком моё настроение немного улучшилось. Я заёрзала на месте, жадно смотря на то, как Брауни неторопливо поглощает завтрак.

Когда с трапезой было покончено, мы собрали вещи и двинулись к стойлу. Солдатов внизу стало намного больше, или, по крайней мере, движения людей приобрели суетливую, путанную манеру. В этой толпе нам с Брауни также удалось разглядеть несколько Печальных Братьев, которые выделялись на фоне солдат не только цветом своих плащей, но также размеренными, неторопливыми движениями.

Эта суета играла мне на руку, ведь в толпе можно было легко затеряться, а, значит, и шанс быть замеченной был намного ниже. Брауни отвязал лошадь, помог мне забраться на её спину, а затем залез сам.

Мы выехали из стойла и направились в сторону леса. Сначала лошадь шла медленно, объезжая людей и повозки, но стоило нам отдалиться от Ворот, как Брауни припустил её галопом. Мне пришлось вцепиться в его спину, отчего пальцы заболели почти мгновенно, но я всё равно продолжала подпрыгивать от движений лошади и была уверена, что ещё немного, и я точно свалюсь.

Капюшон давно слетел с моей головы, а растрепавшиеся волосы лезли в глаза и рот, отчего я жмурилась и фыркала, словно лошадь.

– Перестань гнать, я сейчас упаду! – Заорала я Брауни в самое ухо.

– Ещё немного, – отозвался он, – держись крепче.

Брауни взмахнул вожжами, и лошадь припустила ещё быстрее. Пейзаж смазался и превратился в размытые цветные линии. Я могла отчётливо видеть только точку впереди лошади, в то время как всё вокруг неслось цветным хороводом. Мне стало плохо, и я попыталась закрыть глаза, но мир вокруг завертелся ещё сильнее. Я простонала:

– Брауни, мне плохо.

Он сбавил скорость, и постепенно лошадь перешла на рысцу, а затем и шаг. Ничего не видя перед собой, я старалась справиться с поднимающейся волной тошноты.

– Приехали!

Брауни помог мне слезть с лошади и я сделала несколько глубоких вдохов, приводя себя в порядок. Когда я пришла в себя, то заметила, что мы стоим на опушке перед самым лесом. Левее, упираясь в лес, стояло несколько домов со своим хозяйством.

– Отсюда по тропинке идти недолго, – сказал Брауни присаживаясь около дерева и облокачиваясь на его ствол, – потом налево и там будет опушка. Если не соврали, то твоя Арнелия должна быть там.

– Ты не пойдёшь со мной? – Удивилась я.

– Зачем мне? Это ты её искала, а я лошадь без присмотра оставить не могу.

– Тогда до встречи. – Бросила я и, не дожидаясь ответа, ринулась в указанном направлении. Сзади раздался окрик Брауни:

– Удачи!

Я снова оказалась на лесной тропинке, но в этот раз лес уже не пугал меня. Он укрывал меня от чужих взглядов, и чем дальше я углублялась, тем сильнее во мне нарастала какая-то лёгкость. Я шла по тропинке, представляя, как совсем скоро обрету магию, и мы с Вэй и Маджи убежим из этого злосчастного театра.

Тут же промелькнула мысль об Арнелии. Интересно, зачем Бериалу могла понадобиться простая девушка? Неужели, она так же, как и я, заключила с ним сделку, но не смогла выполнить свою часть и ей пришлось бежать?

Мешочек на моём поясе подскакивал в такт моим шагам. Что-то тяжёлое ударялось о мою ногу, и я на ходу заглянула внутрь котомки. Ну, конечно, как я могла забыть о найденном амулете! Он светился всё так же, как когда я нашла его. Но вместе с тем, мне показалось, что его свет стал чуть более ярким и шёл какими-то рваными толчками. Взяв амулет в руку, я внезапно ощутила одуряющий приток магии, от которого я чуть не полетела на землю. С удивлением я уставилась на медальон, который в моих руках вспыхнул ещё ярче.

Я шла и шла, переступая через упавшие ветки и обходя лужицы, пока наконец не вышла на поляну. Амулет в моей руке вибрировал, словно разъярённый улей. В первый раз в жизни после прикосновения Бериала, я чувствовала такой сумасшедший, необузданный поток магии.

Когда я вышла на опушку, то замерла на месте от удивления. Вся поляна была усыпана луговыми цветами, над которыми жужжали пчёлы. Их гул отдавался эхом, словно отскакивая от верхушек елей. Если бы на дворе не стояла ранняя весна, то я бы ещё могла подумать, что в этом году цветы распустились раньше обычного. Но даже в самых южных провинциях, они распускались только на второй весенний месяц и то, были довольно мелкие и уж точно не цвели в таком буйном количестве, словно летом.

Земля была мягкой из-за густой травы, которая усеивала всю поляну точно ковёр. Не удержавшись, я присела и провела по ней рукой. Вокруг витал тонкий цветочный аромат. Мне так хотелось заморозить это мгновение, остаться в нём навсегда, и забыть о театре, Варраваре и Печальных Братьев. Забыть о Леопольде и его возможной сделке с мистером Хейлом, но амулет в моей руке продолжал настойчиво гудеть. Будто бы я поймала одну из летающих здесь пчёлок. Нехотя я двинулась дальше.

На опушке и правда стоял домик с небольшим деревянным кривым заборчиком. Поначалу дом показался мне заброшенным, пока я не увидела тонкую струйку дыма, выходящего из потемневшего дымохода. Я остановилась перед самой дверью – что я ей скажу? Ещё крепче сжав амулет, так что его края впились мне в ладонь, я постучала и замерла.

Никто мне не открыл даже после трёх стуков. Тогда я присела на лавочку, стоящую рядом с окном, и заглянула внутрь. Печь была растоплена, на столе стояла посуда, но никого не было. По стоявшему в угле веретену и развешанным над печкой травами я окончательно убедилась, что в доме точно жила девушка.

Время здесь тянулось, словно смола. Не знаю, сколько мне пришлось так просидеть, но солнце всё также стояло высоко в небе, а над цветами беззаботно летали пчёлы. От долгого ожидания я начала вертеться на скамейке словно уж, вставала пару раз, пройдя назад и вперёд. В конце концов, я упала обратно на скамейку и снова достала медальон, повертев его в руках.

Стоило мне только взять его, как я снова почувствовала прилив магии, который в этот раз бился через край. Приблизив медальон к лицу, я постаралась рассмотреть его получше: он был точной копией медальона Бериала, и отличался разве что золотистым цветом и изображением песочных часов.

Я так увлеклась этим занятием, что и не заметила, как он перестал вибрировать. Все звуки на поляне стихли и, почувствовав на себе чей-то взгляд, я подняла голову. На меня с опаской глядела девушка в длинном песочном балахоне. Её пушистые медные волосы были распущены и спускались до самого пояса. В них были вплетены полевые ромашки и васильки. У неё были глубокие зелёные глаза, а смугловатую кожу покрывали веснушки.

Арнелия отвела взгляд от моего лица и уставилась на руки. Я встала, неловко переминаясь с ноги на ногу. В её глазах я успела прочитать удивление, сменившееся радостью, которую она попыталась скрыть за нахмуренными бровями.

– Где ты это взяла? – Её голос оказался на удивление низким.

– Я нашла это в лесу, – запнулась я, – когда шла к тебе.

– Ко мне? И чем же я могу тебе помочь?

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как поднимается тревога и произнесла:

– Меня послал Бериал.

Арнелия с ужасом отшатнулась в сторону и хотела выбежать за ограду, но чёрная дымка, тут же окутала поляну и парализовала девушку.

– Нет, нет, нет, – запричитала девушка, вскрикнув, – зачем ты это сделала?

– Я не хотела, – попыталась оправдаться я, но тоже замерла на месте.

Из дымки появился Бериал. На нём было всё тоже чёрное платье, но волосы были распущены и ниспадали на тонкие плечи. На его голове была золотая тиара с двумя заострёнными концами, напоминающие рога. Он ступал бесшумно, медленно подходя к Арнелии, от его плаща разносились тёмные потоки, словно щупальцы, отчего мне стало совсем жутко.

Он даже не взглянул в мою сторону, и сразу приблизился к ней, обходя её по кругу, словно акула. Девушка, парализованная колдовством Бериала, могла лишь с яростью смотреть на него.

– Как видишь, я держу обещания, – пропел он. – И даже твоя магия не смогла мне помешать.

– Даже не надейся, – прошипела Арнелия, – Её ты всё равно не достанешь!

– Неужели ты до сих пор в обиде из-за этого колдуна? Как там его звали?..

– Арис, – в голосе Арнелии слышалась неприкрытая ярость. Я с ужасом наблюдала за сценой, понимая, что я совершила что-то совершенно неотвратимое.

– Он был славным магом, талантливым, способным. – Продолжил Бериал, – Веришь или нет, но мне правда его жаль.

– Жаль? Из-за тебя он гниёт за Барьером! Думаешь, я боюсь тебя, жалкий божок? А теперь, ты пришёл, надеясь, что я отдам тебе Фрею?

– Именно так.

– Ха, твоя глупость оказалась ещё большей, чем гордыня.

Арнелия вдруг выгнулась и закричала от боли. Бериал с улыбкой наклонился к ней и проговорил:

– Да будет наказан мной тот, кто действует против законов справедливости и воли богов. Пусть боль, страдание и смерть пронзит его тело, а дух навечно окажется в Блэкмунде. Разве ты этого хочешь, Арнелия? Призови Фрею, и я дарую тебе свободу.

По щекам Арнелии текли слёзы, она корчилась от боли, но молчала. Бериал недовольно отошёл от неё, и в его чёрных, как бездна, глазах мелькнули фиолетовые искры. Дымка на поле стала ещё плотнее и гуще. Новый приступ боли заставил Арнелию закричать снова, и от этого крика по моему телу прошли мурашки. Я не могла смотреть на то, как мучится эта девушка, побелевшая, словно полотно.

– Хватит! – Крикнула я и сразу почувствовала на себе пристальный взгляд Бериала. – Зачем ты это делаешь?

– Она ключ к моей сестре, – он пожал плечами, – с которой мне надо поговорить. А эта девчонка даже не понимает, насколько важен этот разговор.

– Ты нас погубишь… снова, – просипела бледнеющая Арнелия.

– Я нас всех спасу! – Взревел Бериал, и щупальцы тьмы поднялись, словно шипы. – Каждая минута, которую мы здесь теряем, стоит десятки жизней! И твой женишок… У нас ещё есть шанс его спасти.

Арнелия с мольбой посмотрела на Бериала и снова зажмурилась от боли, слабо проговорив:

– Медальон у неё.

Бериал непонимающе уставился на Арнелию, а потом перевёл взгляд на меня. Я лишь крепче сжала его и убрала за спину проговорив:

– Наш уговор.

– Я его исполню. Отдай медальон.

– Отпусти её.

Даже не смотря в сторону Арнелии, Бериал щёлкнул пальцами, и девушка упала на землю, тяжело дыша. Он протянул свою серую руку с длинными костлявыми пальцами:

– Твоя очередь.

– Нет, пожалуйста! – Просипела Арнелия из последних сил.

Я с жалостью посмотрела на неё и протянула руку вперёд, кладя амулет на его ладонь. Пульсирующая во мне магия снова потухла. Бериал сжал кулак и прошептал что-то, прижимая его к губам. Арнелия сидела на земле, обхватив голову руками, и с ужасом смотрела на происходящее. Он снова и снова бормотал что-то, при этом тьма вокруг него постепенно слабела, но воздух вокруг наполнился магией. В нём мелькали бесконечные потоки от бледно-серого до золотистого и голубого. У меня перехватило дыхание от этой переливающейся красоты. Бериал уже еле стоял на ногах, слабо покачиваясь, когда воздух вместе с магическими потоками дрогнул, взорвавшись, словно праздничный фейерверк.

Нас с Бериалом отшвырнуло к дому, впечатав в стену. Удар был настолько сильным, что я почувствовала хруст в спине и оглушающий приток боли. У меня пронеслась мысль, что я умираю. Может быть, я уже была мертва, потому что представшее передо мной зрелище не поддавалось никакому описанию.

Посередине поляны стояла Фрея, такая же, как в рассказах Маджифуоко: длинные до пят медные волосы, на которых красовалась острая, как шипы розы, корона. За её спиной полукругом парили звёзды, а к её длинной робе был прикреплён пояс с тяжёлым длинным мечом. Если раньше я думала, что меня пугал вид Бериала, то на фоне его сестры он казался довольно располагающим к себе типом.

Он застонал, тяжело приподнимаясь с места и потирая ушибленный затылок, но, завидев Фрею, сразу растянулся в улыбке и протянул к ней руки:

– Фрея, моя дорогая сестра, как же я…

Фразу он так и не успел закончить. Из-за спины Фреи вылетела цепочка звёзд и плотно обвилась вокруг тела Бериала, полностью сковав его. Богиня подошла к Арнелии и помогла ей встать, гладя по голове – вблизи она казалась очень высокой, чуть ниже Бериала, но выше меня на три макушки. Она метнула грозный взгляд в его сторону.

– Как ты посмел тронуть Арнелию?! – Её голос громом разнёсся по поляне, над которой собрались тёмные грозовые тучи. На меня упали первые капли.

– Фрея, выслушай меня, пожалуйста, – мне показалось, что в голосе Бериала появились заискивающие нотки.

– Говори. Быстро.

– Без твоей помощи я не справлюсь. Я знаю, что виноват перед тобой и Гелиосом, но тот волшебник… Он одурачил меня… Одурачил всех нас! Фрея, о Фрея, дай мне твой меч, и я лично найду того подлеца!

Над поляной громыхнуло так, что вздрогнул даже Бериал, земля при этом тоже затряслась странным образом. Я дышала через раз, отойдя подальше. Глаза Фреи горели самым настоящим огнём. Над поляной снова раздался треск вместе с голосом Фреи:

– Ты лишил нас магии! Ты заставил нас прятаться, словно крыс! Из-за тебя люди разрушили все мои храмы, и ты хочешь, чтобы я ещё отдала тебе свой меч?! Да я скорее снесу тебе голову!

Она достала из ножен меч, и на небе блеснула молния. Фрея двинулась вперёд с поднятым над головой мечом. На поляне стояла оглушительная тишина, и только тихий голос Бериала нарушил её:

– Зверь уже неподвластен мне.

– Что? – Фрея замерла, всё ещё держа меч над головой. – Повтори, что ты сказал?

– Он вырвался.

Тьма Бериала совсем рассеялась, и сейчас он походил на совсем обычного взволнованного человека.

– Сначала этот мерзавец присосался к моим силам, словно пиявка, – продолжил Бериал. – А теперь Зверь.

– Где эта тварь?

– В Блэкмунде, но тюрьма осталась без присмотра. Скоро тысячи и тысячи душ снова наводнят этот мир.

Фрея прижала ладони ко рту. Её глаза заблестели, и вскоре по щеке скатилась слезинка, которая, упав, превратилась в маленькую звёздочку.

– Я помогу тебе Бериал, но нам нужен Гелиос.

Бериал оскалился, показав заострённые зубы:

– Нет времени искать его. Он далеко, за границами Астрада и тебя не услышит, Фрея.

– Время уходить, – произнесла она. – Арнелия, я найду тебя, когда придёт время.

Девушка слабо кивнула, улыбнувшись богине. Фрея протянула Бериалу руку, но он, освободившись от её звёздных пут распрямился и посмотрел в мою сторону:

– Мгновение, сестра, я должен выполнить обещание.

Фрея удивлённо проследила за его взглядом и только сейчас заметила меня. Её удивление стало ещё больше, когда Бериал подошёл ко мне и сказал:

– Ты выполнила свою часть сделки, теперь моя очередь, – на его губах появилась недобрая усмешка.

После всего увиденного я просто хотела оказаться рядом с Вэй или Маджи. Мне хотелось убежать или закричать, но ноги словно приросли к земле, а крик так и застрял в горле. Как бы я хотела отмотать время назад, когда ещё не было ни этих чёрных глаз и холодных, как смерть, рук, которые теперь сжимали мою руку. Всё плыло перед глазами, я чувствовала его холодное дыхание. Вокруг пахло смертью, пахло кровью, я слышала тысячи стонущих голосов, вопящих от боли и через всю эту вакханалию на меня смотрели чёрные глаза.

– Знаешь, почему на всех изображениях я держу сердце в руке?

Я могла лишь слабо качнуть головой.

– Бедная девочка, – откуда-то послышался голос то ли Арнелии, то ли Фреи.

Бериал продолжил:

– Мне очень понравилось, как это было написано в одной из старых людских книжек: «… И вырвал он своё сердце, и окутал его Тьмой, ибо Тьмой был он сам».

Последнее, что я почувствовала – это бешеный удар моего сердца, а затем меня наполнила оглушающая пустота. Чуть позже появилась боль, будто бы во мне разливалось горячее железо, наполняющее меня жаром с ног до головы. Я видела глаза Бериала, и как что-то трепыхалось в его руках, словно птица в клетке.

Это было моё сердце. Мысль, пронёсшаяся у меня в голове, не вызвала во мне никаких эмоций. В груди было так пусто и так холодно, что единственное о чём я могла думать, так о том, как бы согреться.

Бериал внимательно наблюдал за мной. Затем он сжал моё сердце и проговорил:

– Страдание – это та цена, которую мы платим за любовь, Лили. Отныне и навеки, ты в моей власти и я, Бериал, принц Ночи и хозяин Блэкмунда, дарую тебе часть своей силы. Используй её, чтобы карать тех, кто посмеет усомниться в моём могуществе, кто живёт по звериным законам и не страшится кары Фреи и света Гелиоса. Да будет так.

Он разжал ладонь, в которой вместо моего сердца виднелся чёрный уголёк. От него тёмными щупальцами исходило фиолетовое сияние. Он бережно вложил его обратно в мою грудь и сделал пару шагов назад.

Без биения сердца было пусто и тихо, но его место тут же заняло совершенно новое чувство. Всем телом я ощутила, как через меня проходят магические токи, становясь частью меня. Теперь уже не магия была частью меня, а я была её частью. Моя кожа вибрировала под этими тонкими потоками, струящимися от меня к Бериалу. Он взял моё лицо в свои руки и проговорил:

– Наслаждайся.

Не говоря больше ни слова, он отступил и направился к Фрее. Как ошалелая, я глядела на них и не могла вымолвить ни слова. Мир вокруг меня преобразился настолько, что я не знала, куда девать свой взгляд. Облики Фреи и Бериала при этом совсем не походили на то, что я видела до этого.

– Пригляди за ней первое время, – бросила Фрея Арнелии и растворилась в золисто-серой дымке.

Как только они покинули поляну, энергия во мне будто взбесилась, ища своего хозяина. В ладони что-то закололо. Я подняла её, чтобы посмотреть, что с ней не так, но меня вдруг резко отбросило назад. Удар был настолько сильный, что я тут же потеряла сознание.

Последнее, что я успела увидеть – взволнованное лицо Арнелии.

Глава 12

Вэй держала меня за руку. Мы вместе готовились выйти на сцену под бурные крики толпы. Маска закрывала верхнюю часть её лица, но она как всегда улыбалась мне. У меня в груди что-то ёкнуло, когда я посмотрела на её руку и в ужасе отбросила её в сторону. Серая с длинными ногтями, она была в точности как у Бериала.

Мгновение и маска куда-то делась, а вместо неё я увидела перекошенное лицо сестры с пустыми глазницами. Она протянула ко мне руку прохрипев:

– Ты обманула меня, Лили!

– Вэй, я обязательно вернусь, – в ужасе прокричала я, но она, продолжала:

– … Бросила меня одну в этом гнилом театре!

– Я всё исправлю, Вэй, пожалуйста, перестань!

Вокруг нас послышался шум тысячи голосов. Я завертела головой по сторонам и поняла, что мы были на сцене. На нас были направлены факелы, и по всему периметру подмосток стояли люди в масках. Они жадно тянули ко мне свои руки, тихо шепча что-то. Вэй подходила ко мне всё ближе, бормоча одно и то же «Обманщица! Обманщица! Обманщица!». Толпа начала вторить ей. Кольцо вокруг меня сжималось всё сильнее, точно так же, как около шатра, когда я встретила Бериала.

Я сжалась, словно хорёк, закрыв уши, но звук всё равно проникал сквозь пальцы, и тогда я закричала, так громко, как это было возможно. Волна от моего голоса раскинула сжимающую меня в кольцо толпу. Вэй отбросило в сторону, и она обмякла рядом с одной из балок.

– Вэй!

Уже кинувшись ей на помощь, я остановилась, поскольку на меня надвигалась другая фигура. Из тени закулисья вышел Маджифуоко, в отличие от всех остальных на нём не было маски. Однако, на его лице застыла печальная, даже трагическая гримаса. Присев рядом с Вэй, он провёл пальцами по её побелевшей щеке.

– Зачем ты убила свою сестру, Лили? – Он осуждающе покачал головой. В его глазах промелькнула тень недовольства, и Маджи уставился на меня.

Стало тяжело дышать, а ноги снова приросли к полу. Судорожный комок встал поперёк горла, я только и смогла, что выдавить:

– Это неправда…

– Посмотри, – он показал мне на побелевшую Вэй, словно отчитывая меня за сломанную игрушку, – разве можно так поступать со своей сестрой? Ты убила её.

– Нет, нет, – я завертела головой, но горячие слёзы уже выступили у меня на глазах, – я не хотела, Маджи.

Вместо привычного рабочего костюма на нём был длинный холщовый балахон, словно у монаха. Он подошёл ко мне, но вместо привычного запаха гари, сопровождавшего его, мне в нос ударил сладковатый дух разложения.

– Ты погубила Вэй и погубишь нас всех. Ты опасна, Лили.

При этих словах он достал из своего рукава тонкий кинжал и направил его мне в грудь. Не веря в происходящее, я прошептала:

– Прошу тебя, Маджи, не делай этого.

Он усмехнулся, и его лицо начало меняться прямо на моих глазах. Я застыла, словно заворожённая, наблюдая, как улетучиваются знакомые черты, и вместо них появляются мягкие и тонкие очертания нового лица. Передо мной стоял совершенно другой человек, которого я сразу же узнала. Леопольд со вздохом сожаления сказал:

– Слишком поздно, Лили.

И вогнал в меня кинжал. Шатёр наполнился криком, а моё тело разлетелось на миллионы маленьких звёздочек, которые теперь должны были стать частью Фреи.

…Я вскочила с постели, чувствуя, как холодный пот стекает по моей спине. Вокруг меня были мраморные стены Золотых Ворот с узкими бойницами, я лежала на старой кровати, от которой пахло затхлой соломой. Чья-то ладонь легла на моё плечо. Арнелия испуганно гладила меня по руке, Брауни сидел чуть поодаль. На их лицах отражалось беспокойство, а слабые отблески от свечи придавали их лицам осунувшийся и усталый вид.

Моя голова раскалывалась, но всё же постепенно у меня стали всплывать воспоминания о произошедшем. Я приложила руки к груди, прислушиваясь к биению своего сердца, но там было тихо. Оно больше не билось. Зато пальцы обволакивало еле заметное тёмное сияние магии. Лицо Брауни помрачнело, и он как-то нервно переступил с ноги на ногу.

– Сколько я так пролежала? – Спросила я Арнелию.

– Три дня. Ты ударила себя магией и упала. Я попыталась тебя оттащить в дом, но у меня совсем не было сил. Тогда на помощь пришёл Брауни.

– Ты же говорил, что это тебя не касается? – Я с удивлением посмотрела на него, и новый приступ боли стрелой пронзил мою голову.

– Тебя долго не было… Вот я и решил проверить, всё ли в порядке.

Он избегал моего взгляда. Поморщившись, я кое-как встала с кровати. Голова сразу же пошла кругом. Когда же мир перестал крутиться перед моими глазами, я вплотную подошла к Брауни и поймала его взгляд.

– Что ты видел?

– Ничего особенного: вспышка, грозовые тучи и тебя, стреляющую себе в лоб магией. Зачем ты это сделала? – Я стояла прямо перед ним, но его взгляд будто проходил сквозь меня.

– Сделала что?

В возникшей паузе я бросила взгляд на Арнелию, которая с недоумением смотрела на нас.

– Вот всё это с магией. Оно правда того стоило?

Где-то около башни слышался топот солдат и ржание лошадей. Крики булочников, хохот ребятни, носящейся по лестницам Золотых Ворот, метёлки, которыми хозяйки выметали грязь из своих жилищ и меж этим всем какое-то тонкое чувство беспокойства, шепчущее мне об опасности.

– Стоило. Теперь я смогу вытащить себя и свою сестру.

– Ты только усложнила себе жизнь, – лицо Брауни помрачнело, в его голосе я услышала жёсткие нотки, – ты бы могла просто сбежать с ней.

– Не вижу смысла сейчас говорить об этом. Нам пора возвращаться домой.

– Ты ещё слишком слаба, – Брауни поднялся со своего места, загораживая собой дверь.

– Да, я согласна с ним, – подхватила Арнелия. – Тебе нужно ещё хотя бы пару дней, чтобы отлежаться. Твои браслеты, где они?

Я бросила гневный взгляд на Брауни и процедила:

– Пришлось отдать.

– Так не пойдёт, – Арнелия качнула головой и отцепила один со своей руки, – на, возьми. Твоё тело привыкло к камням, тебе нужно время, чтобы научиться пользоваться магией без них.

Это был очень ценный подарок. Арнелия защёлкнула застёжку на моём запястье, и камни загорелись голубоватым светом. Внутри меня стало… Спокойнее? Кажется, Арнелия это уловила и мягко улыбнулась мне. Брауни скривился и как-то слишком воровато переступил с ноги на ногу.

– Так-то лучше.

– Как я могу тебя отблагодарить? – Спросила я, аккуратно присаживаясь на край своей постели.

– Тебе нужно поправиться, а дальше мы решим.

Я убежала из театра десять дней назад – время за которое я обещала Вэй, что уже вернусь к ней, но, снова обманула её. Внутри меня заклокотала магия, камни на моей руке теперь мерцали холодным синим светом. По привычке я провела по ним пальцами, почувствовав, как магия внутри них пробуждается от одного моего прикосновения.

Надо было уходить, даже несмотря на боль в рёбрах и раскалывающуюся голову. Вэй ждала меня и я не должна была её снова подвести.

– Я уезжаю, сегодня же, – моим спутникам явно не понравилась такая настойчивость.

Однако, никто не возразил мне. Брауни и то лишь равнодушно пожал плечами, бросив как бы вскользь:

– Я довезу тебя только до Лотки, как и договаривались.

Не дожидаясь ответа, Брауни быстрым шагом вышел из комнаты.

– Он сегодня странный, – Арнелия будто проговорила мои мысли вслух.

– За то время, пока я тут лежала, Брауни куда-то отходил?

– Его почти не было рядом с тобой. Так что… Наверное. Он много времени проводил в таверне. Один раз даже угостил всех посетителей.

Что-то очень нехорошее повисло в воздухе, и мы обе это чувствовали. Отчего-то напоминающее страх, боль и печаль. Я нервно сглотнула, на мгновение мне даже показалось, что сердце начало бешено биться.

– Найди лошадь, но не говори об этом Брауни.

– Что? – В её голосе послышались нотки сомнения, – Я никуда не поеду.

– У нас нет времени, – проговорила я, схватив её за плечи. – Быстро найди лошадь и жди меня внизу.

Я вытолкала её за дверь. Запершись и собрав сумку со своими пожитками, я упала на кровать, переводя дыхание. Мне очень хотелось ошибиться в своём предчувствии, в глубине души я даже надеялась, что моя тревога – это просто отголоски всех прошедших событий, воспоминания о которых будут преследовать меня до конца жизни словно призраки.

В дверь негромко постучали. Я в нерешительности замерла, готовясь к худшему. На пороге стоял Брауни, скалясь во весь рот, но что-то в этой усмешке было не так. Он протиснулся внутрь, затворив за собой дверь. Его взгляд остановился на лежащей на кровати сумке, и улыбка медленно сошла с его лица:

– Куда-то собираешься?

– Не мешай. Я уезжаю.

Подхватив мешок, я уже хотела выйти наружу, но он и не думал отходить. Скрестив руки на груди, он насмешливо смотрел на меня:

– Мне жаль, Лили, но ты никуда не поедешь. Положи сумку на место, скоро за тобой придут.

То, что осталось от моего сердца, бухнуло вниз – я не успела. Брауни тем временем огляделся вокруг:

– Где Арнелия?

– Сколько тебе это стоило?

Его лицо исказилось злой гримасой. Он крепко схватил меня за плечи:

– Двести золотых и новенький галеон с лицензией. Правда стоит признать, что с тобой вернулась и моя удача. Знаешь, мне даже будет тебя не хватать.

Я попыталась оттолкнуть его, но моих сил не хватило даже на то, чтобы он пошатнулся. Мне не хотелось этого делать, но Брауни всё сильнее сжимал мои плечи, и тогда я протянула к нему руку с камнями:

– Прости, – просипела я.

Раньше каждую ночь мне снились сны о том, как с помощью магии я наказываю своих обидчиков. Вокруг меня летали разноцветные искры и всполохи, которые превращали других в прах, крыс и в целом во что угодно, на что у меня хватало фантазии.

Стоило мне коснуться груди Брауни, как из моих рук вылетел заряд мощных искр, который оттолкнул его так, что пират отлетел к соседней стене и обмяк. Ударной волной меня отбросило к двери. Рука зудела от боли, точно так же, когда слишком сильно хлопаешь в ладоши. Не дожидаясь ни минуты, я схватила мешок и бросилась прочь из комнаты. К моему облегчению мы были в том же месте , где остановились ранее. Выскочив из комнат, я врезалась в хозяина таверны и, не говоря ни слова, побежала дальше под удивлённые возгласы посетителей.

Голова шла кругом, всё тело болело, но голос внутри меня шептал, что нельзя останавливаться. Я выбежала из таверны на широкую лестницу. Забыв об аккуратности, я не накинула капюшон, и это оказалось огромной ошибкой: снизу поднималось несколько Печальных Братьев. Мне было некуда спрятаться и некуда бежать. Из-за поворота уже показался один, и, заметив меня, он сразу ринулся в мою сторону, словно цепной пёс, завидев вора.

Арнелия была внизу, по крайней мере, я надеялась, что её не схватили. Мне надо было вырваться во что бы то ни стало, ведь Вэй ждала меня. Я закрыла глаза и выбросила руки вперёд. Башня заходила ходуном, сверху посыпалась пыль и мелкая каменная крошка. Послышались крики, и толпа, обезумев, ринулась вниз, подхватив меня с собой. Этот поток сбил Братьев с ног, подминая их под собой, словно дрожжевое тесто. Башню продолжало трясти, и я вместе с толпой неслась вниз.

Наконец, послышалось ржание лошадей: в конюшне творился хаос. Люди толпились, отвязывая взбешённых животных и на бегу хватая сбруи и сёдла. Рядом с выходом мне удалось заметить Арнелию, которая держала под уздцы вырывающуюся лошадь. Завидев меня, она тут же вскочила на неё и протянула мне руку.

Наверху послышался треск, и новый оглушительный рёв толпы прошёлся по всей башне. Мне удалось зацепиться руку Арнелии, и как только я оказалась в седле, мы сразу же рванули прочь. Погони не было, все были заняты раскачивающейся из стороны в сторону башней.

Даже Печальные Братья, которых я насчитала по меньшей мере штук десять, и то метались в разных направлениях, помогая людям покинуть башню. Арнелия яростно стегала лошадь, гоня её прочь. Она повернулась ко мне, отчего её длинные волосы хлестнули меня по лицу и прокричала:

– Что это было? Где Брауни?

– Он обманул меня, – я старалась перекричать ветер, – Мне удалось вырваться, но было слишком поздно, а дальше… Я не знаю, как это произошло.

Арнелия сбавила ход – мы уже были на достаточном расстоянии от башни – послышался оглушительный треск и мы обернулись на Ворота: по одной из башен от верхушки до низа прошла глубокая трещина, будто бы в неё попала молния. Несколько статуй упало, оголяя кирпичную кладку под толстым слоем мрамора.

– Что будем делать? – Вопрос Арнелии повис в воздухе.

– Мне надо найти Вэй и забрать её из театра. Можем поехать вместе.

– Не могу, – Арнелия покачала головой, – Фрея может прийти в любую минуту, я должна помочь ей.

– И как ты хочешь помочь ей, она же… Богиня?

– Не боги горшки обжигают. У меня есть ещё одно незаконченное дело в Рейнгарде. Мне нужно собрать людей.

– Где ты остановишься?

– Я не знаю, – она пожала плечами, – но в том лесу мне больше нет места.

Мы неторопливо ехали в сторону Лотки, и я пыталась понять, что мне делать дальше и как добраться обратно. Театр уже, должно быть, уехал из того городка, а значит мои поиски могли затянуться. Надо было что-то решать, и мне на ум пришла неожиданная идея:

– Я знаю, где тебя никто не будет искать.

– И где же? – Она хлестнула лошадь, чтобы ты шла бодрее.

– Боулд Спрингс, – выпалила я и почувствовала, как загудел кончик языка.

Место, которое я старалась никогда не вспоминать. Место, где всё началось и, я была уверена, где всё и закончится. Почему оно пришло мне на ум прямо сейчас? Я погрузилась в свои мысли, забыв об Арнелии, которая ждала продолжения.

– Это название мне ни о чём не говорит, – нетерпеливо произнесла она.

– Это недалеко от Рейнгарда. Меня там нашли после пожара вместе с Вэй, – поспешила ответить я, – глухие места, а сейчас так вообще заброшенные.

– И зачем мне останавливаться на пепелище?

Вокруг стало совсем безлюдно, вдали около леса виднелся горящий огонь на башне аванпоста.

– Я могу помочь тебе, – проговорила я, – тебе и Фрее. Им нужно найти колдуна, который их обманул? Я ведьма. Уж теперь моих сил должно на это хватить.

– Это сильный колдун, Лили, он владеет мощнейшей магией уже более десяти лет, а ты… Ты только встала на этот путь. Прости, но я не думаю, что у тебя получится.

Я и сама сомневалась в своих силах, но слова Арнелии задели меня, и я густо покраснела.

– За мной объявили охоту Братья, и, как видишь, я до сих пор не попалась, – упрямо проговорила я. – Один маг будет мне по силам.

– Хорошо, – хмыкнула Арнелия, – тогда я вся внимание.

Мне не хотелось показывать своей радости, но я с облегчением проговорила:

– Довези меня до одного городка рядом с Готкой, а сама езжай дальше, в Боулд Спрингс. Я найду сестру с Маджи, моим учителем, и приведу их к тебе. Вместе мы что-нибудь придумаем, а с моей магией, Бериалом и Фрейей мы быстро его найдём.

Какое-то время мы молча неслись вперёд, но я видела, как Арнелия повернула лошадь в сторону Готки и я улыбнулась. Дорога должна была занять у нас как минимум полтора дня беспрерывной езды.

Мои навыки верховой езды были не так хорошо развиты, как у Арнелии. Всё же нам приходилось время от времени меняться местами. Поскольку уезжали мы в спешке, то и еды хватило только на один скромный перекус. К счастью, Арнелия хорошо ориентировалась в этой местности, и мы смогли заехать в один из крестьянских дворов, купив на деньги Арнелии молоко, свежий хрустящий хлеб и мягкий белый сыр.

Хоть мы и сменяли друг друга, давай возможность отдохнуть, нашей лошади тоже требовался отдых. Поэтому нам приходилось останавливаться рядом с ручейками или на дорожной обочине. Пока я сидела рядом с тяжело дышавшей лошадью, Арнелия гладила её по быстро надувающимся и сдувающимся обратно бокам, мурлыча себе что-то под нос.

Я боялась, что солдаты могут остановить нас на въезде в Готку, но все были заняты пересудами о Золотых Воротах, что нас пропустили, даже не спросив, куда и зачем мы едем. Мы добрались до «Хмельного Уса» вечером следующего дня. Получилось даже быстрее, чем я на то рассчитывала. Фонарщик как раз закончил зажигать фонари на таверне Михея, когда сам хозяин, заслышав топот копыт, вышел посмотреть на приехавших.

Его лицо расплылось в довольной улыбке, и он ни в какую не соглашался поменять нам лошадь без рассказа о моём приключении. Мне не терпелось вернуться и всё же, мне пришлось удовлетворить любопытство Михея, упустив некоторые подробности, в том числе и о драке с Брауни.

Мы были измотаны долгой дорогой. Арнелия предложила заночевать здесь, но мне так сильно хотелось увидеть Вэй, что я настояла на том, чтобы отправиться в путь как можно раньше. Всё же нам пришлось передохнуть какое-то время, потому что свободных лошадей в таверне Михея не оказалось, а наша отказывалась выходить из стойла, демонстративно упав на пол и, жуя солому.

Я даже подумывала, не отправиться ли мне обратно пешком, заодно проведав своего лесного друга, но посчитав, сколько времени у меня может уйти на дорогу, я всё же решила последовать примеру уже вовсю спящей Арнелии и откинулась на солому. Перед этим я закляла Михея разбудить меня как только появится свежая лошадь.

В предвкушении завтрашнего дня я закрыла глаза, даже не догадываясь, что всё пойдёт совершенно не так, как я могла себе представить.

Глава 13

Настроение у меня было препаршивое: снова лил дождь, и хоть он не мог намочить мой промасленный плащ из грубой овечьей кожи, но подол платья и сапоги были влажными. Я снова хлестнула лошадь, и она припустила по лужам. Мы выехали намного позже, чем мне бы того хотелось, и это злило меня ещё сильнее. Михей, видя нашу усталость, не разбудил нас, как я его просила, дав возможность отоспаться. Арнелия была благодарна ему за это, меня же это злило настолько, что хотелось швырять гром и молнии.

Доехав до городка, мы крепко обнялись на прощанье, условившись вновь увидеться рядом с Боулд Спрингс. Арнелия пришпорила лошадь и вскоре исчезла за поворотом. Мне под ноги, гонимый холодным ветром, прилетел листок плотной бумаги с моим криво нарисованным изображением. Это напомнило мне об осторожности, и я ещё сильнее натянула капюшон. Театра уже не было в городе, и это значительно осложняло мне задачу.

Ещё до моего отъезда Варравар говорил, что мы должны были пройти по всему южному побережью вдоль Лотии и вернуться в Рейнгард через восточные регионы Мирафелла. Отсюда была только одна дорога к тем землям – через Готку и по какой-то причине мы не пересеклись, и я не слышала ни об одном упоминании о театре от Михея.

– Чёрт, – выругалась я про себя и направилась к городской площади, в надежде, что утренний базар ещё не закрылся.

Несмотря на дождь, на площади ещё оставалось пару торговцев, которые не успели распродать весь свой товар. Накрыв его чем придётся, они сидели рядом с лавками, укутавшись в старенькие плащи. К сожалению, никто не знал, куда именно направилась труппа. Провожая меня недобрыми взглядами, они тихо перешёптывались за моей спиной. Обойдя всю площадь, я так и не узнала ничего нового. Нехотя я бросила одному из торговцев пятак, им со мной поделилась Арнелия, присовокупив ещё пару медяков. На него мне удалось выручить булку с изюмом и сахарной пудрой.

Как по волшебству торговец стал невероятно приветлив и разговорчив, поведав мне, что уже как пять дней театр видели направляющимся в сторону Чёртовой Башни. Я отблагодарила его, вручив ему последние монетки, и спросила, может ли он довезти меня дотуда.

До Чёртовой Башни было ходом два дня, и, к моему счастью, торговец согласился помочь мне, сказав ждать его около северных ворот города после ужина – к этому времени он уже должен был продать весь свой товар.

Его заискивающий тон и попытки заглянуть мне под капюшон насторожили меня, но я отмахнулась от тревожных мыслей и стала расхаживать по площади, подслушивая разговоры редких покупателей. В основном говорили о посевах, в этом году весна выдалась на удивление тёплой и ходили слухи, что не иначе лето будет засушливым и впору бы было запастись водой.

Иногда слышался чей-то тревожный шёпот «Слыхали, вся армия стоит у границы. Не иначе опять на Фелмору пойдём?», которому вторил другой шёпот «Точно вам говорю, братцы, мне доверенное лицо сказало, что не иначе как Эло всё остановит». Мысли об очередной войне мало меня беспокоили, и я старалась прислушиваться к другим разговорам в надежде услышать хоть что-нибудь о театре.

День прошёл быстро, и вот уже на площади зажглись первые слабые огоньки, отражаясь в грязных окнах двухэтажных домов. Постепенно улицы опустели, и лишь на окраинах можно было услышать взрывы смеха и отдалённые отголоски музыки. Я торопливо шла по мокрой улице, перепрыгивая лужи. Подойдя к северным воротам, я огляделась по сторонам: где-то здесь должен был быть мой спутник.

Было пустынно и тихо. Скорее всего его что-то задержало, я с нетерпением прошлась назад и вперёд, вглядываясь в полутьму улочек. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать. Где-то внутри беспокойно билась мысль, что торговец просто обманул меня, забрав деньги, но я с силой тряхнула головой и опять стала высматривать его.

Прошло довольно много времени, прежде чем кончики моих пальцев начали неприятно покалывать от холода. Я сжала ладони в кулаки и поднесла их ко рту. Дождь уже совсем утих, и вместо него поднялся ветер, который заставлял ставни домов со скрипом колыхаться на ветру.

– Проклятье! – От досады я пнула небольшой камешек, который приземлился в лужу рядом со мной, обрызгав грязной водой. Внезапно где-то рядом, послышался тихий шорох и я обернулась.

– Эй, ты, да ты, – из-за угла дома показалось знакомое лицо и я с облегчением вздохнула. – Иди сюда.

Я поспешила к своему новому знакомому, радуясь, что тот всё же не обманул меня и пришёл, хоть и с небольшой задержкой. Глядя на его расплывшееся в улыбке лицо, мне даже стало неловко, что я могла плохо о нём подумать.

Торговец поманил меня за собой и нырнул в тёмную подворотню. Убедившись, что за нами никто не следит, я последовала за ним. Здесь было совсем темно, я прошла дальше, вытянув руки перед собой, но он будто бы растворился. Ни повозки, ни кого-либо рядом не было.

– Где ты? Я ничего не вижу, – прошептала я.

В этот момент слева от меня что-то резко дёрнулось и мне на голову накинули мешок, туго стянув его на шее. Стало тяжело дышать, я вдохнула пыльный воздух и закашлялась. Все мои попытки содрать мешок с головы не увенчались успехом, кто-то лишь ещё сильнее затянул его на моей шее. Воздуха становилось всё меньше, и мысли в голове метались в хаотичном порядке.

Их было пятеро, если не больше – это было понятно по раздававшимся с разных сторон голосам. Кто-то ударил меня по ноге сзади, и я упала на колени. Мелкая крошка противно вписалась в колени, отчего они тут же запульсировали, а в носу защипало ещё сильнее. Удар в бок, и я согнулась пополам, ещё один удар. Моё дыхание спёрло, лёгкие будто бы подпрыгнули к самому горлу. Кто-то попытался связать мои руки. Руки!

Я высвободила одну и наугад бросила её в сторону. Молния, настолько яркая, что я смогла увидеть её отблеск даже через плотную мешковину, ударила и задела одного из нападавших. Он взвыл, словно белуга, и я почувствовала, как другие на мгновение отшатнулись от меня.

– Это что ещё за чертовщина?!

Этого мгновения было достаточно, чтобы я сорвала с головы мешок. Свежий воздух опьянил меня, и я с жадностью вдохнула его, наполняя им свои лёгкие. Мои глаза привыкли к темноте, и я смогла различить четверых мужчин в лёгких доспехах – городская стража, догадалась я. Всё же, торговец решил меня сдать, ну что же, не впервые.

Представив, как из моих рук вырывается поток пламени, я поднесла ладонь к лицу, представив тоненький огонёк, как от свечки. Он тут же появился на моей руке и я, набрав в лёгкие побольше воздуха, подула на него, словно дракон из своих снов.

Яркий столп пламени, совсем не обжигающий меня, но смертоносный для моих обидчиков, озарил тёмный переулок. В его отблесках были видны перекошенные от страха лица стражников, которые попятились от меня, как от чудовища.

– Бериалово отродье! – Воскликнул один из них. Мне стало так смешно от его слов, оттого, что они боятся меня. Я расхохоталась, но смех получился каким-то надрывистым, моё горло снова засаднило.

Огонь задел парочку стражников, которые с криками пытались потушить горящий кожаный доспех. Я так увлеклась этим зрелищем, что совсем упустила из вида обошедшего меня со спины стражника, тихо приближающегося ко мне. Моё внимание было полностью поглощено магическим пламенем, которое и не думало гаснуть. Стражник был уже совсем близко.

Он оказался у меня за спиной, и я обернулась, но было слишком поздно. Последовал удар наотмашь, и я упала на землю. На меня тут же обрушился нескончаемый поток тумаков. Я сжалась, закрывая голову, но спустя время, боль во всём теле стала настолько невыносимой, что я обмякла и перестала сопротивляться. Мне просто хотелось, чтобы это всё закончилось и мне уже было неважно как именно. На губах был железный привкус, по моему лицу текло что-то вязкое и тёплое. Последнее, что я услышала было:

– Заканчиваем. Тинтин мне голову за неё оторвёт. – Последний удар. – Я кому сказал?! Если она подохнет в камере, я с тебя три шкуры спущу. Чего вылупились? Несите её, дальше уже разберёмся.

Это наконец закончилось, и последние кусочки моего сознания погрузились во тьму.

***

Я приоткрыла глаза и увидела лишь мутную пелену, по которой летали мелкие соринки. Стоял полумрак и пахло плесенью, воздух был спёртый, где-то сверху пробивался тоненький лучик света. Кто-то вдалеке закашлялся и этот звук эхом отскочил от глухих каменных стен. Я попыталась открыть глаза или хотя бы повернуть голову, но совершенно не могла пошевелиться.

Мне казалось, что у меня не было ни рук, ни ног – всё превратилось в одну сплошную точку боли. Голова снова гудела, а в ушах стоял гулкий звон. С трудом я закрыла глаза, из моей груди вырвалось что-то наподобие стона. Тут же послышались шаги.

– Проснулась, принцесса? – Мерзкий издевательский голос раздался прямо надо мной. – Спалось тебе сладко? – Не унимался он, глумливо хихикая.

Первое, что заставило меня понять, что я и правда жива – неприкрытая, всепоглощающая ярость, которая на мгновение, но смогла затмить раздирающую меня боль.

– Только не говори, что ты Прекрасный Принц, – просипела я.

– А почему бы и нет? – Продолжал скрипучий голос. Послышались ещё шаги, кто-то явно с интересом наблюдал за нашей беседой.

Я повернула голову в сторону смотрящего, но всё равно не смогла его разглядеть из-за пелены перед глазами.

– Выглядишь хуже, чем старый башмак моей покойной бабушки, – еле выдавила я.

Единственное, что могло мне сделать лучше сейчас, это возможность причинить этому человеку хоть горсть той боли, которую испытывала я. Он издал какой-то горловой звук и смачно плюнул мне на щёку.

– Следи за тем, что говоришь, уродина, – его голос тут же стал басовитым, в нём слышалась ярость, – никакой Д´Эрже тебя не спасёт. Здесь я закон!

Он пнул решётку, которая отозвалась глухим металлическим стуком. Злая радость снова загородила во мне боль и я, слабо улыбнувшись, прикрыла глаза.

Не знаю сколько прошло дней, а может недель, света в моей камере было совсем немного. Первое время, большую часть которого я провела с закрытыми глазами, мне казалось, что я находилась в нескончаемой тьме. Меня пробивал жар, который тут же сменялся ознобом, в одну из особо тёмных ночей, когда я снова металась в бреду, со мной произошло совершенно странное видение.

Время ужина уже давно прошло, стражники зажгли лампы и на посту остался только один. Я прислушивалась к слабо струящейся во мне магии. Внезапно, на восточной лестнице послышался гулкий шум шагов и чей-то тихий тараторящий голос. Дальше была какая-то возня, караульный явно вскочил со своего места. Теперь все трое шли к моей камере и я сделала вид, что спала крепким сном.

– Как давно она здесь? – Спросил знакомый вкрадчивый голос.

– Трое суток, Ваше Преосвященство, – пропел Тинтин. Уж его я могла узнать из тысячи.

– Почему она в таком состоянии? Что с ней случилось? – Впервые я могла различить в голосе Леопольда недовольство.

– Девчонка – сущая дьяволица, прости меня Мифрил. Она накинулась на наших стражников и дралась как умалишённая. Честное слово, Ваше Преосвященство, она своими фокусами подпалила несколько солдат.

– Какими такими фокусами?

– Не знаю, Ваше Преосвященство, она же это… Ведьма! Подожгла солдат, так что один до сих пор лежит в лазарете – зрелище не для слабонервных скажу я Вам.

– Господин Д’Эрже, Вы так и не ответили, почему она в таком состоянии?

– Понимайте, она…

Было темно, и я слегка приоткрыла глаза. Около моей темницы стоял Леопольд и недобро смотрел на Тинтина.

– Кажется, я говорил вам, что она, как и её сестра, нужны мне живыми. В Ваших интересах сделать всё, чтобы эта девица выжила. В противном случае Вы будете кормить ворон на городской стене Рейнгарда, господин Д’Эрже.

Последовала многозначительная тишина, в которой они замерли друг напротив друга. Леопольд был на голову выше Тинтина, который сейчас осунулся ещё больше.

– Я вас понял, Ваше Преосвященство.

Они поспешно удалились, а я осталась лежать на холодном каменном полу. Вэй пока что была в безопасности. С моих плеч будто бы упала гора, и я, наконец, смогла спокойно заснуть.

Со временем боль ушла, лишь изредка то ли от холодного пола, то ли от проходящих тумаков, всё моё тело ныло и ломило. В такие дни я старалась сделать всё, чтобы заглушить эту боль. Кормили меня ещё скуднее, чем в театре мистера Хейла. По сравнению с тюремной едой, похлёбки Мисс Анны поистине можно было назвать деликатесами достойные двора Рейнгарда. Когда я немного окрепла, то принялась лечить себя. Это приходилось делать тайком в дневное время, чтобы мои тюремщики не заметили слабое голубоватое сияние, которое исходило от моих ладоней. Без волшебных камней, которые с меня сняли, пока я была без сознания, магия забирала у меня слишком много сил, и лечение приходилось растягивать.

У меня ушло ещё несколько дней, прежде чем я вылечила все свои раны и синяки. Мне оставалось убрать парочку на спине, когда однажды к моей камере подошёл один из охранников. Тот самый, который встретился мне, когда я только сюда попала. За это время у нас случилась обоюдная неприязнь настолько, что при каждой встрече, мы старались испортить друг другу жизнь, насколько это было возможно. На его тонких губах играла нагловатая ухмылка человека, который только что одержал гнусную победу.

– Привет, бестия, вижу, что раны на тебе заживают как на собаке?

– А ты что, мастер не-твоих-собачьих дел? – Парировала я.

– Недолго тебе, ведьма, осталось острить.

Я вопросительно посмотрела на него, во мне снова зарождалось какое-то неприятное чувство. Такое же, как с Брауни или когда меня схватили в переулке. Он выдержал паузу, наблюдая за моей реакцией и медленно произнёс, растягивая слова:

– Его Преосвященство желает видеть тебя сегодня. Ну а все же знают, что случается с ведьмами? – Он откинулся назад, крикнув своему товарищу. – Эй, Бочка, слышал? Сегодня вечером будет отличный костёр, хоть свою спину погреешь.

Он зашёлся лающим хохотом, который перешёл в тяжёлый кашель. Облокотившись на решётку моей камеры, он согнулся вдвое, продолжая громко кашлять. Каждый раз, когда он сотрясался в новом приступе, на его боку позвякивала тяжёлая связка ключей, которая и привлекла моё внимание.

Я подошла к решётке. Он отшатнулся, продолжая задыхаться в кашле. Сделав своё самое приветливое лицо, я улыбнулась:

– Ну, ну, не бойся. Я же ничего без своих камней сделать не могу. – Мои слова слегка успокоили охранника, по крайней мере он не отошёл ещё дальше. Стараясь подражать голосу Бериала, я вкрадчиво спросила. – Чахотка, да?

Когда же он смог откашляться, то кивнул. Его лицо покраснело, а вены на шее вздулись и стали похожи на маленьких червяков.

– Я могу вылечить тебя. Просто так, без каких-либо обязательств. Только подойди поближе, мне надо будет к тебе прикоснуться.

– Дудки, – он отрицательно закачал головой, – ищи дурака. Ты ведьма! Только магия Мифрила настоящая, а твоя – это всё от Бериала.

– Какая разница, если я могу спасти тебя? – Я улыбнулась, увидя колебание на его лице. – Никому до нас нет дела и в этом мы с тобой похожи. Однако у тебя есть выбор: либо долго страдать и в конце концов подохнуть от чахотки, либо же вылечиться благодаря моей магии. Выбор за тобой.

– Уж не просто так ты это делаешь, – усомнился он.

– Не просто, – главное – не упустить его с крючка. – Я хочу, чтобы ты передал от меня послание моей сестре, но об этом никто не должен узнать.

На лице охранника отразились следы тяжёлой умственной работы, что было явно ему несвойственно, но его раздумья прервал новый приступ кашля. Я безразлично наблюдала за тем, как он снова согнулся вдвое, судорожно глотая остатки воздуха. Моя рука, которую я успела убрать за спину, равномерно горела зелёным светом.

– Что-то сильнее обычного тебя крутит, а? – Я постаралась вложить как можно больше сочувствующих ноток в голос. Я разжала свою руку, и он смог перевести дух.

– Со-согласен, – тяжело дыша сказал он. – Скажи куда доставить, только сделай так, чтобы это прошло, а то я концы протяну.

Он несколько боязливо подошёл к клетке, и я протянула руку через тонкие прутья. На его лице играла смесь страха, отвращения и интереса, которые он пытался скрыть за нахмуренными бровями и грозным взглядом. Я приложила руку к его груди, покрытой потёртым кожаным доспехом, и по ней тут же заструился тонкий серебряный поток. Стражник со вздохом отстранился, боясь, что магия причинит ему боль. Он снял перчатку и, словно дикарь, протянул свою руку к моим пальцам, покрытым серебряным сиянием. Подобно горному ручью магия заструилась по его ладони, тогда стражник отнял руку и посмотрел на слегка согнутую ладонь, в которой растворялась магия.

В его глазах заиграл детский восторг, и на этот раз он подошёл к клетке, брякнув о железные прутья тяжёлой связкой. Приложив одну руку к его груди, я осторожно просунула другую меж прутьев рядом с его бедром. Я начала тихо напевать одну из песенок, которой меня научили сёстры-близнецы, делая вид, что именно так должно выглядеть лечение от чахотки. Стражник закрыл глаза, прислушиваясь к моему голосу и тёплому потоку, разливающемуся у него в груди. Я же старалась как можно бесшумнее добыть нужный мне ключ. Узнать его мне не составило труда. Каждый раз, подходя к моей темницы, стражник тряс ключом перед моим лицом, глумливо бросая разные колкости. Когда наконец я смогла нащупать ключ, то тихо сняла его, проговорила охраннику:

– Твоя чахотка прошла, а теперь спи.

Он резко открыл глаза и непонимающе уставился на меня. В это же мгновение я щёлкнула пальцами, и стражник начал оседать, словно тающее на солнце масло. Я обхватила его через прутья, и хоть это было чертовски неудобно, постаралась облокотить на решётку так, чтобы его грузное тело не загораживало мне выход. Когда дело было сделано, я вытащила ключ и открыла дверь своей темницы.

Проржавевшие петли громко скрипнули, и я замерла, прислушиваясь к возможным шагам. Никого не было и в возникшей тишине можно было услышать лишь тихое потрескивание факелов. В конце коридора виднелся пост охранников, и я помчала к нему в надежде отыскать там мои камни. Перерыв и выпотрошив все ящики, я заглянула даже в журнал, но их нигде не было. Скорее всего, их забрал Тинтин в какое-нибудь специальное хранилище, но, где именно оно находилось, я не имела ни малейшего представления.

Увлёкшись поисками, я совсем не расслышала, как к посту приблизился Бочка.

– Стой, кто здесь?

Он выставил вперёд пику, наступая на меня коротким шагом. Не дожидаясь, пока он подойдёт вплотную, я провела ладонью по лицу и откашлялась, представив голос другого охранника:

– Ты чего, Бочка, белены объелся?

Стражник растерянно опустил пику и часто заморгал, смотря на меня. Эта иллюзия не могла продлиться долго. Моя сила испарялась на глазах. Я переступила с ноги на ногу, пока Бочка осмыслял увиденное, пытаясь найти хоть какое-то объяснение произошедшему. Наконец он убрал пику и почесал голову, будто мысли вызывали раздражение в его черепной коробке.

– Привидится же… Мне сначала показалось…

– Да, да, иди отдохни, я вместо тебя покараулю, – я торопливо перебила его, – если кто из этих придёт, то разбужу.

Бочка колебался несколько мгновений, всматриваясь в моё лицо, а затем направился в небольшой закуток недалеко от поста. Я не шевелилась, пока не убедилась, что Бочка грузно упал на койку, с которой тут же раздалось тихое сопение.

Магия сильно утомила меня, и мне хотелось присесть и просто перевести дух, но останавливаться было нельзя. Собрав остатки сил в кулак, я направилась наружу. У меня ушло немало времени, прежде чем я всё же смогла найти выход из запутанных коридоров и тупиков. К моему счастью, мне удавалось избегать караулов, прячась в небольших тёмных нишах и за колоннами. Но каждый раз, затаив дыхание, я прислушивалась к шагам, которые гулким эхом разносились по каменным коридорам.

Очутившись снаружи, я зажмурилась от яркого света, который нещадно бил мне в глаза. Оказалось, что всё это время меня держали в подвале местного монастыря, приставив ко мне охрану. Высокие стены скрывали тихий внутренний садик с узкими дорожками между ухоженными кустами роз. Я поглубже втянула свежий воздух и посмотрела на небо – было около полудня, а значит большинство монахов сейчас было в обедне, и я бросилась прочь. Мне нужно было найти лошадь, пока меня не хватились, что, по моим подсчётам, должно было произойти довольно скоро и при этом не попасться на глаза местным обитателям.

Перебегая от куста к кусту, я вслушивалась в каждый шорох. Один раз меня почти заметили, но мне удалось вовремя скрыться. Монастырь оказался небольшим, и я быстро нашла выход, промчавшись стрелой к распахнутым воротам, через которые проходили бедняки в надежде получить свою порцию хлеба. Я бежала, пока стены монастыря не скрылись за крышами городских домов и только тогда, задыхаясь, я остановилась.

Оставалось найти лошадь. Я судорожно попыталась вспомнить, где находился постоялый двор или таверна. К счастью, ноги принесли меня к одному захудалому заведению, которого я обычно сторонилась. Оно было одноэтажным, с прогнившими переломанными стенами и прохудившейся соломенной крышей. Окон там почти не было, так же, как и дверей, поэтому за версту от этого места разносился аромат дешёвой, кислой браги. Рядом со входом стояла старенькая коновязь на три места, два из которых были пусты. Кобылка, привязанная к кольцу потёртой толстой верёвкой, мирно пощипывала траву, хлестая себя хвостом по крупу и отгоняя назойливых мух.

Я подошла к ней, озираясь по сторонам, вроде бы никого не было. Лошадь приветливо потянулась ко мне, думая, что у меня в руках угощение, и фыркнула мне в ладонь. Это заставило меня улыбнуться, вспомнив о наших лошадях в театре, которые так нравились Вэй. Всё тело ужасно ныло, струящиеся потоки магии едва разливались во мне. Лошадь радостно заржала, когда я отвязала её от вязи. Затянув подпруги, я уже было вскочила на неё, но сзади меня раздался чей-то голос:

– А ну-ка слезай! – Мужчина сгрёб меня в охапку. Моя нога зацепилась за стремя, и я грузно упала на землю.

Поднявшийся столп пыли ударил мне в лицо, отчего в глазах неприятно защипало. Песок чувствовался и на зубах, сколько бы я ни выплёвывала его. Нас уже успели окружить любопытные прохожие, которые повырастали из переулков и окон словно грибы после дождя. В это же мгновение над городом пролетел глухой звон монастырского колокола, и я негромко выругалась.

На соседней улице послышался ритмичный топот ног и цоканье копыт.

– Сэр, пожалуйста, прошу вас! – Взмолилась я, ища сочувствие в его глазах. – Я обязательно вам заплачу, но позже. Мне надо найти сестру.

– Рассказывай свои байки кому-нибудь другому, – он взял под уздцы лошадь и погладил её по морде.

– Внимание, внимание! Достопочтенные жители, берите детей и прячьтесь сами! Из городской темницы бежала ведьма! Да хранит Мифрил ваши души!Кто-то из толпы расстроено цыкнул, видимо, ожидая зрелищ. Колокольный звон всё разносился и разносился над городом, оповещая жителей о пришедшей беде. Некоторые, не дожидаясь известий, захлопнули ставни – чтобы не произошло, это их не касалось. Приближавшийся крик глашатая вывел меня из растерянности:

Послышались крики, они разносились повсюду. Женщины бросали свои дела и в ужасе подхватывали кричащих детей, волоча их домой. Некоторые мужчины последовали примеру своих жён и, спрятав глаза, трусили за ними попятам. Другие же, те, кто был настроен более свирепо, схватились за вилы, а кто-то даже за факелы – не иначе как поджечь меня, а затем спалить весь город к Бериаловым чертям. Мужик, стоящий рядом, перестал обращать на меня внимание и теперь волок за собой упирающуюся лошадку.

– Стой! – Я случайно выкинула руку вперёд, и сгусток магии попал прямо в него. Он замер, словно каменная статуя, и только его зрачки бешено вращались в разные стороны. Будучи не в состоянии разжать губы, он жалобно застонал. Я с ужасом смотрела на свои руки, которые теперь были мне неподвластны. – Я не хотела! Прости, я сейчас!

В надежде, что я не оплошаю, я снова вскинула руку, и мужчина отмер, упав на землю.

– Она здесь! Ведьма, ведьма-а-а! – Он заорал, словно резаный поросёнок, и я вскочила на лошадь.

На улицу тут же вывалились разгорячённые крестьяне с вилами в руках, загораживая мне дорогу. В их глазах виднелся азарт, такой же, как если бы они охотились на кабана или рябчика. Во мне они не видели человека, в их глазах я была просто чудовищем. Многим из них я годилась в дочери, но в их пропитых осунутых лицах было невозможно различить хоть какую-нибудь эмоцию. Они – толпа застывших масок с перекошенными от тупой злобы лицами.

Я как можно сильнее схватилась за узду, озираясь по сторонам. Толпа продолжала наступать. Они делали это настороженно, прицениваясь к каждому моему движению. Никто не решался приблизиться ко мне вплотную, и я решила воспользоваться этим. Пришпорив лошадь, я двинулась к толпе. Передние ряды отшатнулись назад, давя и наступая на ноги сзади стоящих. В этой суматохе кто-то всё же набрался смелости и кинул в меня камень. Со свистом пролетев над головами, он ударил в грудь лошади. Та с диким ржанием встала на дыбы, и мне только и оставалось, что вцепиться в узду, что было сил.

Этого было достаточно, чтобы толпа с криком ринулась на меня. Не знаю, кто был в большем ужасе: я или лошадь, но мне удалось быстро справиться с ней и направить её в противоположную от толпы сторону. В моих ушах свистел ветер и пролетающие рядом со мной камни и ботинки: к толпе также присоединились неравнодушные люди, которые высунулись из своих окон и кидали в меня первым, что подворачивалось им под руку. Несколько раз меня сильно задели чем-то тяжёлым: макушка отдавала тёплой пульсирующей болью, другой раз мне попали в спину. Каждое новое попадание сопровождалось победным улюлюканьем.

Я успела оторваться от толпы, которая теперь растеклась по улочкам, пытаясь поймать меня: на некоторых уже успели растянуть верёвки, и мне приходилось метаться из стороны в сторону, словно загнанному зверю. К толпе уже успела присоединиться и городская стража, что усложнило мои попытки выбраться из лабиринта улиц. Они были вооружены острыми пиками, а кто-то уже целился из лука.

Лошадь задыхалась то ли от бега, то ли от страха. Рядом со мной пролетела стрела и вонзилась в деревянный ставень, когда послышался надрывистый крик Тинтина:

– Идиоты! Не стрелять! Не стрелять!

Обернувшись, я увидела покрасневшее лоснящееся от пота лицо Тинтина. Его доспех свободно болтался на нём, а в некоторых местах был наоборот перетянут. Скорее всего, его сборы были весьма и весьма торопливыми.

Мне почти удалось выбраться из города: я уже видела северные ворота, которые никто так и не удосужился закрыть. Моё сердце – когда-нибудь я придумаю, как называть опустевшую дыру вместо него – ликовало, но всё в одночасье рухнуло, как только из-за ворот показались красные плащи.

Печальные Братья. Они даже не думали сдвинуться с места, ведь я на всех парах неслась прямо им в руки. Их было четверо, у них были прекрасные чёрные скакуны и длинные клинки, бьющие по крупу лошади.

Крики, доносящиеся сзади, постепенно стихли. Ворота были всё ближе, и я зажмурилась. Мне оставалось только надеяться, что мой план сработает. Так бы оно и произошло, если бы не одно обстоятельство.

Глава 14

Морда лошади была покрыта густой, вязкой пеной. Я ещё раз хлестнула её по бокам уговаривая:

– Ну же, родная, ещё немного! Мы почти оторвались!

Лошадь прибавила скорость, ломая на своём пути высохшие ветки и выворачивая небольшие кусты. Печальные Братья молча гнали за мной. Их красные балахоны мелькали то тут, то там между деревьями, а топот их лошадей разносился эхом по всему лесу. Было что-то потустороннее в этих красных тенях, следовавших за мной попятам.

Я скакала к Чёртовой Башне, по крайней мере, мне хотелось так думать. Лес здесь был не таким густым, как около Готки, и состоял он по большей части из сосен и елей, скрип которых разносился по лесу трескучим пением. Деревья переговаривались между собой, недовольные внезапным гостям, которые ломали их сучья и сминали кусты черники и грибницы.

Колючие ветки хлестали меня по лицу и рукам, заставляя мою кожу розоветь в местах удара. Деревья скрипели всё сильнее, наполняя своим шумом всё пространство леса. Мне удалось выехать на тропинку, и лошадь припустила ещё сильнее. Капюшоны Печальных Братьев уже еле виднелись за пышными лапами елей, что позволило мне немного расслабиться, прислушиваясь к окружающему пению леса. Это было моей ошибкой: я следила за дорогой вполглаза и пропустила натянутую между деревьев верёвку. Уж кто её натянул – разбойники, или кто-то из успевших обогнать меня Печальных Братьев – я не знала. Заметить её мне удалось только в последний момент.

Лишь чудом я не сломала себе шею: верёвка вонзилась мне в горло, выбив дыхание. Ноги, запутавшиеся в стремени, потянуло за кобылой и я, схватившись за верёвку обеими руками, повисла на ней. Лошадь даже не заметила моего отсутствия и умчалась вперёд, как только я смогла высвободить ноги из стремени. Рухнув на пыльную земляную дорогу, я застонала от боли. Моё тело, и без того ослабшее от магии и недавней стычки, совсем не хотело меня слушать.

Кое-как мне удалось приподняться на локти, как невдалеке послышался лошадиный топот. Мелкие кусты вряд ли могли спрятать меня от преследователей. Магия, словно чувствуя мой страх, слабо разлилась по всему телу, вытягивая из меня последние остатки сил. Я закрыла глаза, собираясь с мыслями, которые разбегались, словно наши артисты в дни, когда Варравару приходилось платить налоги.

Они остановили своих лошадей и ловко спрыгнули на землю. Мох, застилавший лесной пол, продавливался от их грузных шагов. Четыре огромные фигуры неторопливо приближались ко мне, доставая из ножен длинные мечи. Отполированные до блеска и острые словно шпиль рейнградского собора, они блеснули в рассеянном лесном свете. Я открыла глаза и впервые в своей жизни не отвела от Братьев взгляд.

Подойдя ко мне вплотную, они остановились, будто взвешивая, что делать со мной дальше.

– Вы меня не убьёте, – прохрипела я. – Ваш хозяин хочет видеть меня живой.

В висках бешено стучало, Вэй, наверное, и вовсе бы померла со страху. Печальные Братья оказались не лучшими собеседниками: они окружили меня, живым щитом, и развернувшись ко мне спиной, застыли, обхватив мечи обеими руками. Лес замолк, больше не слышалось ни пения деревьев, ни трескучий скрип корабельных сосен. Всё вокруг застыло в напряжённом ожидании. Я недоумённо уставилась на Братьев, которые стояли словно статуи.

– Вы меня не схватите?.. – С сомнением спросила я, но мне никто не ответил.

Я попыталась сдвинуться с места, но один из моих охранников обернулся, загородив путь мечом. Из-под его маски послышался сиплый голос:

– Нельзя.

Страх, сменившийся недоумением, теперь переходил в злость. Почему они не схватят меня? Почему застыли, словно истуканы? На этот раз я смогла встать и сделала шаг к одному из стражников. Как и в прошлый раз, он загородил мне дорогу.

– Нельзя.

– Что вам от меня надо?!

Снова последовало молчание, в котором я могла услышать лишь тихое потрескивание магии в моих руках. Несмотря на мучившую меня боль, я сделала ещё один шаг и ощутила, как в мою спину упёрся кончик меча. Только этого я и ждала. Развернувшись, я сжала меч между ладоней: тотчас по нему побежали стройные ручейки магии, которые, дойдя до рукояти, ударили Брата с такой силой, что тот отлетел назад. Я успела подобрать меч, до того как остальные тут же развернулись ко мне.

Мне нужно было сделать выбор: либо воспользоваться остатками своей магии и затем упасть без сил, либо применить лишь часть в надежде, что это мне хоть как-то поможет. Я посмотрела на зажатый в руках меч, в костяной рукояти которого блестел знакомый голубой камень. Рука сама потянулась к нему, и по ней тут же заструилась энергия, восстанавливая потраченные силы. Лезвие меча обхватило подрагивающее голубоватое пламя, что заставило Печальных Братьев отшатнуться в сторону.

В своей жизни я лишь несколько раз держала оружие в руках: во время фокуса Маджи с проглатыванием шпаги и второй, и когда один из наших силачей дал мне подержать меч, который он выиграл в карты у городского стражника. Меч, который я держала, был намного длиннее. Мои ладони ныли от его тяжести, даже когда я обхватила его обеими руками. Оружие было огромным, тяжёлым и неуклюжим, мне хотелось бросить его, а самой кинуться наутёк. Голубоватое пламя спокойно подрагивало, приковывая к себе взгляд. Я отволокла меч в сторону и, приложив все свои усилия, ударила наотмашь.

Это оказалось труднее, чем я могла себе представить: с трудом приподняв меч, кончик которого прошёлся по земле во время замаха, я плашмя ударила самого ближнего Брата. Тот успел вовремя отскочить, и на его робе появился небольшой порез. Словно очнувшись ото сна, они налетели на меня, поочерёдно нанося удары. Мои руки тряслись, и я лишь успевала кое-как поднимать меч, как всё новые и новые удары градом обрушивались на меня. Мне удалось отразить намного меньше ударов, чем попало по мне. В один из таких моментов лезвие ножа прошлось по моему боку, отдаваясь искрящейся болью. Мой меч вспыхнул, будто пламя от пролитого на него масла, задев одного из нападающих.

Его роба загорелась, и я, повинуясь своей ярости, трясущимися от усталости руками вогнала в него клинок. Он вошёл на удивление мягко, не находя сопротивления. Точь-в-точь когда разрезаешь подтопленное масло ножом. Рана вокруг меча зашипела и покрылась бурлящей зеленоватой жижей. Я отбросила клинок в сторону и попятилась назад. Тот, кого я ранила, шипел и извивался, словно змея. Земля вокруг него покрылась зелёной жижей. Прямо на моих глазах он таял, словно снеговик по весне. Его маска съехала набок, обнажив часть лица, от которого у меня перехватило дыхание. Тёмное, землистое лицо со сморщенной кожей, словно чернослив, пустые глазницы и дыра вместо носа. Передо мной стоял не человек, это был ходячий труп, мертвец. Крик ужаса застрял в моём горле, я лишь пятилась от оставшихся двух Братьев, которые растерянно наблюдали за своим товарищем.

Как только я отбросила клинок в сторону, они снова ожили и опасливо двинулись ко мне. Все их движение были нарочито резкими, словно у марионеточных кукол, повинуясь чьей-то воли они лишь изображали жизнь, коей не являлись. Я сделала ещё один шаг назад, бок отдался резкой болью, скрутив меня вдвое. Рана сильно кровоточила, я прижала к ней ладонь, которая сразу намокла. Они были уже совсем близко и занесли над головами мечи. Я закрыла глаза, и передо мной мелькнуло серое лицо Бериала, окутанное тьмой, которое тут же сменилось на крохотное лицо Вэй с ангельскими глазами. Она жалобно смотрела на меня, будто прося не сдаваться. Мне так хотелось увидеть её ещё раз, пусть даже это будет последний раз. Лицо Вэй начало испаряться и я, пытаясь ухватиться за последнюю оставшуюся у меня соломинку, подняла руки прямо перед собой.

Мысли о Вэй заставили магию во мне проснуться, закипеть и забурлить, словно раскалённая лава. Мои ладони превратились в жужжащий рой ос, но вместо насекомых были крохотные частички магии, яростно мечущиеся из стороны в сторону. Собрав всю свою ненависть и злость, я выпустила их прямо на Братьев. Магия вырвалась и искрящимся потоком обрушилась на моих обидчиков. Она трещала, шипела и жужжала, словно и правда была живой. Печальные Братья, отмахивались от неё мечами, но она снова и снова жалила их.

Я смотрела, как они постепенно таят, растекаясь в зелёную жижу, и сама тихо оседала, оперевшись на дерево. Боль в боку стала настолько невыносимой, что всё вокруг начало погружаться во тьму. Всё плыло, деревья снова заговорили, перешёптываясь между собой. Их тихие голоса раздражали меня: мне не место в их стройном хоре. Я была абсолютно одна, с кровоточащей раной, сидящей в мерзкой, липкой луже. Ещё немного и Бериал придёт забрать мою душу, или что там от неё осталось, в своё тёмное царство Блекмунд. Это даже и к лучшему, может теперь они отстанут от Вэй и она сможет зажить той жизнью, которой всегда хотела?

Мои глаза медленно закрывались – я ещё никогда не чувствовала себя такой уставшей. Было холодно, будто меня опустили на дно колодца. Меня пробил озноб, и я съёжилась, надеясь, что так будет хоть чуточку теплее. Мысли носились бессвязным хороводом и напоминали шёпот деревьев. Так, я я умерла ещё раз.

Глава 15

Кто-то нещадно тряс меня за плечи, отчего всё тело отдавалось жуткой болью, переходящей в бок. Чьи-то холодные пальцы слегка похлопывали меня по щекам. Меня всегда бесило, когда Вэй или Маджифуоко будили меня раньше времени. Они были ранними пташками и вставали ни свет ни заря, и не упускали возможность погреметь всем, что попадётся под руку. Я нехотя открыла глаза и недовольно уставилась на сидящего передо мной. Бериал приподнялся и со скучающим видом произнёс:

– Мыльный пузырь, раздутый до размера слона, вставай.

Не понимая, что происходит, я ошалело огляделась по сторонам. Это был всё тот же лес, и я всё так же сидела в липкой жиже. Бок уже не кровоточил, но через порез на платье я могла разглядеть глубокую рану, которая уже успела затянуться. Попытавшись сдвинуться с места, я взвыла от боли, которая снова пронзила всё моё тело будто тысячи игл. Бериал закатил глаза:

– Возьми себя в руки.

– Я не умерла? – Он посмотрел на меня, как на полную дурочку.

– Ты не умрёшь, пока я этого не захочу, – холодно произнёс Бериал, отряхивая свой плащ.

– Ты умеешь поднять боевой дух.

Он метнул в меня злобный взгляд, и вокруг нас сгустилась тьма. Ему даже не надо было открывать рта, его шёпот раздавался повсюду и пробирал меня до костей:

– Я твой хозяин. Попридержи язык и не разговаривай со мной попусту.

Спорить с тем, кто вырвал твоё сердце, было бы неразумным, поэтому я потупилась. Кряхтя, словно старая гусыня, я медленно поднялась на ноги и огляделась вокруг: красные плащи, разбросанные мечи, мох пропитавшейся жижей. Показав на ближайшего Печального Брана, из-под чьего капюшона торчало высохшее лицо, я проговорила:

– Они не люди.

– Это я заметил и без твоего участия, – раздражённо сказал он. – Почему они тебя преследовали?

Я рассказала ему всю историю начиная с разговора Леопольда и мистера Хейла. Чем дальше уходил мой рассказ, тем темнее становилось вокруг. Тьма окутывала деревья своими щупальцами, обволакивала тела лежащих и небо над головой.

– Эти мечи, – наконец закончила я, – непростые. В них врезаны магические камни, и если бы не один из них, меня бы покромсали на кусочки.

Подобрав меч, я передала его Бериалу, который тут же покрутил его в руках, задумчиво смотря на рукоять:

– Камни – это лишь то малое, что должно тебя заботить. В них куда меньше магии, чем ты думаешь. Те, с кем ты столкнулась сегодня, были моими пленниками, пока их не освободили.

Я остолбенела, даже ноющая боль в боку и та прошла от внезапной догадки.

– Тот волшебник, которого ты ищешь, – я запнулась, подбирая слова. – Это Леопольд!

Бериал ничего не ответил, лишь пнув носком ботинка одного из лежащих.

– И все эти Братья… Это твои пленники?! – Он мрачно кивнул. Я начала лихорадочно соображать: Вэй была в огромной опасности, и мне надо было что-то делать. – У меня есть к тебе предложение.

– Какое же?

– Я доставлю тебе Леопольда, а взамен пообещай уберечь Вэй, мою сестру. Что бы ни случилось, она должна выжить.

– Кажется, ты забыла, что я бог смерти, а не жизни. Не в моих силах сохранить жизнь тому, чьи дни подсчитаны Фреей.

– Ты что-то знаешь, – выдохнула я. – Вэй умрёт?

Вместо ответа последовала тишина, которая в сгустившейся тьме звучала громче пощёчины. Силуэты деревьев постепенно таяли в густой дымке, так же как и красные балахоны, которые поглотила тьма. От Бериала веяло загробным холодом, который передался и мне.

– Я не приму её, если ты это хочешь знать. Ей нет места в моём царстве.

Вэй, совсем ещё ребёнок, с сердцем чище и добрее моего во сто крат, она не может, нет, не должна умереть. Всё покрылось тьмой, оглядевшись по сторонам, я не обнаружила ничего вокруг себя. Это была голая равнина, сотканная из тонкой теневой материи. Бериал задумчиво парил над ней назад и вперёд, весь его облик переменился: он перестал быть похожим на человека, точно так жекак не был похож и на любое другое известное существо. Его руки заканчивались длинными когтями, напоминавшими стальные ножи, а из головы торчало три пары рогов. Его покрывала броня, состоящая из выкованных лиц, чьи глаза светились тусклыми огнями. Трещины прорезали всё его тело, из них струились тёмные потоки, которые создавали всё вокруг, сами же очертания его фигуры были расплывчаты, словно подёрнуты плотной пеленой тумана. Вокруг пахло холодной сыростью осенних листьев или дождливым осенним днём.

Истинное лицо Бериала, которое он открыл мне, было ужасным, тем не менее он был частью того мира, что создал, хоть мир этот был отнюдь не привлекательным. Бериал будто забыл о моём существовании, но в конце концов развернулся ко мне и проговорил:

– Я принимаю твоё предложение, Лили. Ты приведёшь его душу ко мне, а дальше я разберусь сам.

Тьма вокруг постепенно таяла: где-то вдалеке прорисовывались знакомые силуэты шатра и вагончиков. Они выглядели словно не обточенные деревянные игрушки, но чем больше рассеивалась тьма, тем отчётливее становились их силуэты. Яркие театральные цвета прорезались через эту мглу, будто озаряя её своим светом. Мои глаза защипало, и я зло вытерла их рукавом. Если бы у меня было сердце, оно наверняка бы выскочило из груди. Наконец, я увижу Вэй и Маджи!

Я сделала пару шагов, но мои ноги по щиколотку увязли во тьме, с недоумением я уставилась на них.

– Не торопись, – глухой голос Бериала разносился по этой пустой равнине. – Ты же не хочешь, чтобы тебя увидела в таком виде?

Он ткнул своим острым когтем мне в бок, напоминая о боли. Моё платье было разодрано в клочья, и больше напоминало ветхую тряпку для мытья сцены. На боку виднелась рана, которая постепенно затягивалась тьмой. Из волос выпало несколько веточек и сухих листьев – я и думать забыла, когда последний раз их расчёсывала.

– Почему ты помог мне? – Тихо спросила я, боясь услышать ответ.

– Разве не этого ты хотела?

Интересно, все боги отвечают вопросом на вопрос? Бериал вытолкнул меня из тьмы, и мои ноги защекотал лёгкий ветерок. Тёмная дымка постепенно таяла вместе с Бериалом, окутывая поляну плотным туманом. Я стояла на огромном лугу, а где-то вдалеке виднелась остроконечная Чёртова Башня, за которой был пологий склон, покрытый небольшими деревьями.

Чёртова Башня – как несложно догадаться – было местом окутанным множеством тайн и баек местных жителей. Поговаривали, что в старые времена, задолго до исчезновения магии, в этой башне жила принцесса. Как по мне, совершенно глупая выдумка – все знают, что принцессы не живут в башнях, да и кто бы додумался её туда запихнуть? У этой принцессы были длинные волосы из настоящего золота, и множество прекрасных принцев, желающих не столько спасти бедняжку, сколько прибрать к рукам добро её отца-короля. Единственное, что отбивало желание у возможных женихов проложить здесь паломническую тропу, так это огромный тролль, охранявший эту башню. Он, как это водится, был вполне не прочь отведать свежей ветчинки королевских кровей.

Много полегло прекрасных и не очень принцев рядом с этой башней, пока однажды не случилась странная вещь: принцесса пропала. Можно было бы подумать, что тролль недоглядел, но только у него было сто рук и сто глаз, и пока одна половина глаз спала, другая чутко следила за тем, чтобы даже мышь к ней не проскочила. После пропажи принцессы пошла пересуды, что это всё дело рук Бериала. Оно и понятно, в любых несчастьях у простого народа был всегда виноват именно он, так уж было заведено испокон веков. Да только принцессу так никто и не нашёл. Тогда король приказал своему придворному волшебнику расправиться с троллем, раз тот принцессу не уберёг.

Тролль и сам, не выдержав такого позора, впал в чёрную хандру, лёг рядом с башней и превратился в холм. Принцессу первое время искали, но спустя время о ней и думать забыли, так как у короля появился долгожданный наследник, а до девочек им, в целом как и сейчас, особого дела не было. Но, чтобы в дальнейшем избежать таких неприятностей, король издал несколько указов. Теперь запрещалось держать в башнях принцесс, использовать троллей для их охраны, и что уж совсем нелепо, все эти башни переименовать в Чёртовы, а вокруг них сделать деревушки – мало ли принцесса в одну из них всё-таки вернётся.

Резкий порыв холодного ветра, подул мне в спину, будто подталкивая вперёд. Я неуверенно сделала несколько шагов и оглянулась: впервые спустя столько времени за мной никто не гнался. Стояла такая оглушительная тишина, что я могла слышать крики людей около Чёртовой Башни. Ещё несколько шагов на этот раз чуть быстрее, мои ноги подкашивались, будто у только что родившегося жеребёнка. Что я скажу Вэй? Как на меня посмотрит Маджифуоко?

Мои ноги несли меня вперёд, и я не заметила, как уже бежала по лужайке, перепрыгивая через кротовые кочки и огибая лужицы. Меня вдруг охватило желание радостно завопить на весь луг, и я припустила ещё сильнее. Но чем ближе виднелась Чёртова Башня, а вместе с ней и разноцветный купол шатра театра, тем сильнее во мне поднималась беспокойство: что если я не успела? Что, если Варравар отдал Вэй, и она так и не узнает, что я проделала весь этот путь ради неё? Я бежала так быстро, что вскоре начала задыхаться. Мне пришлось остановиться на отдых – хоть тьма и вылечила мою рану, силы мне придётся восстанавливать ещё долгое время.

У меня ушло некоторое время, прежде чем я добралась до театра. К счастью, поблизости не было ни стражников, ни Печальных Братьев. От театра странным образом не исходило ни шума, ни прежнего веселья. Меня не покидала тревога, и я спряталась за одним из вагончиков, всматриваясь в проходящих мимо артистов. До представления было ещё слишком много времени, и все актёры были без масок. Большинство из них выглядели осунувшимися, с тёмными кругами под глазами и глубокими морщинами на лбу. Проведи чуть дольше времени вне театра, я бы и не узнала в этих усталых, хмурых мужчинах, тех самых гистрионов, которые не упускали возможности подтрунить надо мной.

Мимо меня прошла Мэри или Кэри – никогда не могла понять, кто есть кто. В дневном свете она выглядела совершенно не так, как я помнила: без своего яркого грима и ярко-алой помады, женщина походила на серую мышь с грязно-русыми волосами. Мне стало как-то горько на душе, и я тихо двинулась дальше, пытаясь найти вагончик Маджифуоко.

Чем дальше я углублялась в закоулки вагончиков театра, тем разительнее они отличались от моих воспоминаний. На большинстве из них виднелась облезлая краска, на оголённых сырых досках то тут, то там пролезала плесень. Колёса и петли дверей были настолько ржавыми, что каждый раз, когда кто-то приоткрывал дверь своего, скрип от неё раздавался по всему театру. Раньше я этого не замечала, поскольку в театре всегда играла музыка, слышались голоса репетирующих артистов и в любое время дня и ночи всегда было шумно. Сейчас же в театре стояла траурная тишина.

Глава 16

Маджи сидел около своего фургончика и как обычно чистил реквизит. Лицо его ничего не выражало и имело выражение застывшей маски. Он будто бы постарел лет на двадцать, хотя мы не виделись всего ничего. Лишь иногда останавливаясь, он задумчиво глядел на мокрую землю у себя под ногами, кивая в такт каким-то своим мыслям. Я наблюдала за ним какое-то время, ища подходящий момент – так я себя убеждала – чтобы окликнуть его. Мне хотелось как раньше, кинуться ему на шею, и меж с тем я ощущала прожигающее меня до дыр чувство стыда. Он потёр переносицу, стряхивая накопившиеся слезинки, и отхлебнул из фляги. Мой желудок ещё раз неприятно сжался от дурного предчувствия.

Скулы на его и без того худом лице заострились ещё сильнее. Под глазами будто бы появилось больше морщинок, а руки сильно тряслись. У моего Маджи руки никогда не тряслись. Я сглотнула подходящий к горлу ком и прошептала:

– Маджи.

Он непонимающе огляделся по сторонам, и я, убедившись, что нас никто не заметит, вышла к нему навстречу. Маджи не шелохнулся, будто бы врос в землю. Словно не веря своим глазам, он смотрел на меня, будто на призрака. Сейчас между нами лежала целая пропасть, наверное, мне стоило что-то сказать, что-то ободряющее, но слова застряли в горле вместе с комком слёз.

– Я так рада тебя видеть.

– Тебя не было больше двух недель, – он неуверенно погладил меня по волосам, будто боясь, что я могу растаять от его прикосновения. – Мы думали, что ты… Что ты…

На этих словах Маджифуоко запнулся, не в силах произнести их, и я, видя его слёзы, крепко обняла его проговорив:

– Я знаю, прости, Маджи. Если бы ты знал, сколько всего произошло за это время.

– Главное, что ты цела. Ведь так?

– Да, всё хорошо, – мне и самой хотелось в это верить. – Маджи, обещай, что никому не расскажешь?

На его лице появилась неуверенная улыбка. С ней Маджифуоко помолодел лет на десять и я, видя, как он рад, не смогла не улыбнуться в ответ.

– Конечно, Лили, ты же знаешь.

Привстав на цыпочки, я наклонилась к его уху и прошептала:

– У меня есть магия, настоящая магия! – Тут же отпрянув от него, я показала ему свою руку, по которой струились голубоватые ручейки магии. Сколько раз за это путешествие я представляла этот момент. Теперь всё точно будет по-другому, всё изменится, и мы будем жить так, как захотим. Больше никакой Варравар, или Леопольд не будут указывать нам что делать. Теперь мы будем свободны.

Вместо ответной радости на лице Маджифуоко появилось обеспокоенное выражение. Он завёл меня за свой фургончик, который точно бы скрыл нас от посторонних глаз и сказал:

– Пока тебя не было, у нас были Печальные Братья, и, – он почесал макушку, подбирая слова, – только не беспокойся, хорошо?

– Где Вэй? – Предчувствие начинало сбываться. Я уже хотела вырваться, но Маджи схватил меня за плечи:

– Не руби сплеча. С Вэй всё в порядке и не без помощи Варравара. Тебя хватились на следующий день: обыскали всё вокруг, Тинтин подключил свою стражу и Братьев. Они отправили посланников в Готку и Лотку, но те вернулись несолоно хлебавши. Варравар рвал и метал, нам пришлось перестраивать всю программу. Первым делом, он учинил допрос Вэй и мне. Вэй и без того была перепугана, так что он и правда поверил, что ты просто сбежала. Через сколько-то дней, уж не помню сколько, до нас дошли вести, что какая-то ведьма взорвала Золотые Ворота и исчезла. Театр к этому времени мы уже свернули и направлялись к Чёртовой Башне, но я сразу понял, о ком шла речь. Правда, потом стали поговаривать, что ту ведьму поймали и передали Братьям. Тут то мы все поняли, что больше тебя никогда не увидим.

Маджифуоко вытащил из нагрудного кармана небольшой листок, свернул его в пару движений и поджёг.

– Что с Вэй? – Спросила я, отмахиваясь от серых витков дыма. Он неоднозначно пожал плечами:

– Она была на тебя обижена долгое время, только после новостей совсем поникла. Когда не выступаем, плачет целыми днями напролёт. Мисс Анна чем только её не отпаивала, да всё без толку. Вэй – молодчина, такая сильная девочка, на выступлениях собирает полный зал. Уж очень она публике полюбилась, да и ей самой это нравится.

Я ожидала всякого, но точно не то, что представления могут ей понравиться. Это было настолько неожиданно, что я растерялась, не зная, что ответить Маджифуоко. Если бы не Вэй, я бы не отправилась в это путешествие, это же для неё я прошла весь этот путь. Маджи положил свою огромную руку на моё плечо:

– Ты чего, Лили? Ты же получила что хотела? – Я кисло кивнула. – Ну вот видишь, как здорово, теперь ты стала кем хотела?

По правде говоря, у меня не было особо времени на раздумья, да и каких-то разительных внутренних перемен я не заметила.

– Не знаю, – выдавила я, – мне казалось, что это будет как-то по-другому.

– Это ничего, тебе надо привыкнуть. – Маджи присел рядом со мной, прикрыв глаза. – Надо подумать, как мы тебя вернём в театр. Варравар наверняка первое время будет в ярости, но ты ж его знаешь… А с твоей магией, ух, какую программу можно сделать! Вот только что с Братьями делать…

Мой рот невольно приоткрылся, я не могла понять, говорил ли он это всерьёз или же шутил. Я осторожно сказала:

– Маджи, я не вернусь в театр.

Для него это стало такой же новостью, как и его план для меня. Он вопросительно уставился на меня, и в его блёклых глазах читалась надежда на то, что сказанное мною просто шутка:

– Как это так?

– У меня есть магия! Настоящая магия, Маджи! Я могу делать всё, что захочу! И ты думаешь, что я буду прозябать в театре до конца своих дней, или пока Варравар не выпинает меня оттуда?

– Куда же ты пойдёшь?

– Мы, – тихо произнесла я, – мы можем уйти все вместе: ты, Вэй и я.

Маджифуоко завёл руки за голову и потрепал свои жидкие волосы, бормоча что-то себе под нос.

– Понимаешь, Лили, ни я, ни Вэй не хотим уходить… Нам здесь нравится. Это наш дом.

– Вас же просто используют: жалование – сущие копейки. Вы спите на соломе в старых, разваливающихся повозках и носите обноски. Как здесь может нравиться?

– Дело не в том чем подшита твоя рубаха, и не в том, спишь ты на соломе или на пушнине. Дом – это там, где ты чувствуешь себя настоящим, живым. Лили, может вам с Вэй и стоит уехать, но я не могу. Здесь мой дом.

Мне стало так горько от того, как несправедливо это звучало. Маджи называет эту выгребную яму своим домом, когда даже и представить себе не может, что он теряет. От обиды и злости в носу неприятно защипало, и я начала его тереть с такой силой, что через мгновение почувствовала, как он горит словно картошка с углей. Маджи присел рядом, погладив меня по голове. Его костюм пах подпалённой кожей и серой – такой родной и любимый запах детства. Он взял мою руку в ладонь и крепко сжал её, согревая своим теплом.

– Ты же знаешь, Лили, что я очень люблю вас с Вэй. Вы росли на моих глазах, проказничали, учились новому и открывали для себя мир. Если бы я мог, то подготовил для вас совершенно другой путь, но жизнь распорядилась иначе. Сколько раз я корил себя за то, чего не мог изменить. Сколько ночей подряд я думал, что не такой я уж и хороший опекун…

– Без тебя жизнь здесь была бы ещё более отвратительной, – перебила его я, добавив, – даже больше, чем рыбный суп Мисс Анны.

– Вот и я о чём: не нужно надевать на себя маску, чтобы другие тебя любили. Я тебя люблю, Лили, слышишь? Вэй тебя любит и нам всё равно есть у тебя магия или нет.

– Вряд ли Вэй с тобой сейчас согласится. Я её обманула.

Он отмахнулся от меня, словно от назойливой мухи, раздражённо постукивая пальцами по колену.

– Как поссорились, так и помиритесь.

– Маджи, пошли со мной, – я умоляюще посмотрела на него, – нам нужно уходить как можно скорее. Леопольд нас так просто не оставит, нам нужно уходить, спрятаться, чтобы никто и никогда…

– Лили.

– … Они не остановятся, Маджи. Ты слышишь?

– Лили.

Маджифуоко взял меня за плечи и легонько потряс, приводя в чувства. Волна ужаса захлестнула меня настолько, что, казалось, что всё уже бесполезно. Весь мой путь был проделан зря, некуда было бежать и некуда было прятаться. Я с отчаянием посмотрела на Маджи и увидела в его глазах то, что никогда не замечала прежде: страх и отчаяние. Он беспомощно смотрел на меня, силясь придумать, как мне помочь, но его глаза, как у потерявшегося ребёнка, выражали такую беспомощность, что я остановилась и пробормотала:

– Где Вэй?

– У себя готовится, рядом с шатром Варравара, – через силу выдавил он. – У нас через пару часов последнее представление здесь.

– Я пойду к ней.

Вскочив, я почувствовала резкое головокружение. Дурацкая слабость, даже старые клячи под пятьдесят и то не разваливаются так, как я за последнее время. Маджи предупреждающе схватил меня за локоть:

– Не дави на неё. Она и так столько горя хлебнула, пока тебя не было.

Я взяла его руку и приложила к своей щеке: от неё веяло теплом, которого мне так не хватало во время путешествия. Мне не хотелось её отпускать, и я сжала его ладонь ещё сильнее.

– Мы постараемся заглянуть к тебе до представления, – наконец сказала я.

– Спасибо.

Не оборачиваясь, чтобы не заплакать, я шагнула за угол. Мне не составило большого труда найти шатёр Варравара: его остроконечный купол точь-в-точь походил на купол главного шатра, и отличался разве что чуть более скромным размером. Наша повозка стояла рядом, дверь в ней была распахнута настежь, но внутри было пусто. Я выругалась: сколько раз из-за её витания в облаках у нас крали грим, или мелкие украшения, которые мне приходилось покупать за свой счёт. Вэй это никогда не беспокоило так сильно, ведь тогда она находилась на полном содержании мистера Хейла.

Хоть Вэй и не была у себя, но я сразу услышала шаркающие шаги Варравара в его палатке. Ноги сами понесли меня туда. Я распахнула тяжёлые занавески, закрывающие вход. Увиденное настолько поразило меня, что вся моя боевая бравада сразу же испарилась, и я лишь недоумённо уставилась на Варравара. Передо мной сидел тучный мужчина, все его черты были такими же, как у мистера Хейла. Даже его костюм с парой оторванных пуговиц был точно таким же, но на его лице не было бороды. Она лежала прямо перед ним, покрывая большую часть стола, а мужчина тем временем что-то к ней приклеивал.

Моё неожиданное появление напугало его, не меньше, чем я испугалась сама. Он тут же попытался прикрепить бороду к своему лицу, но один из усов отвалился и упал ему на колени. В знакомом раздражённом взгляде точно угадывался Варравар, и я с облегчением вздохнула.

– Ты, – процедил он. – Что, явилась обратно, побирушка? Думала, что сможешь протянуть без моих подачек?

Медленно я сделала к нему несколько шагов, не говоря ни слова. Это лишь раззадорило Варравара, и он продолжил:

– И чего? Думаешь, что после этого я возьму тебя обратно? Ха! Твоя сестрёнка оказалась куда более талантливой, чем ты. Не зря-я, не зря я на неё потратился!

От злости он брызгал слюной, как это обычно бывало в его приступах ярости. Я придвинулась ещё ближе, совсем немного, чтобы он ничего не заподозрил. На моём лице играла вежливая улыбка с примесью раскаяния, которую вымуштровал Варравар, но внутри меня закипала злость. Все эти годы я прятала её в самых тёмных уголках своей души, не имея возможности её выплеснуть. Сейчас же она усиливалась магией, которая просилась наружу, словно дикий горный поток. Ладони начали зудеть, краем глаза я заметила, что их окутало слабое жёлто-красное сияние, и поспешно убрала их за спину.

Варравар и не думал останавливаться, его голос перешёл на крик:

– Лучше б я оставил тебя на съедение волкам, чем подобрал. Это твоя благодарность?! Ты заплатишь мне за всё! Все расходы, все неустойки, за побег, а потом катись ко всем чертям, неблагодарная девка! – он уже было открыл свою расчётную книжечку и послюнявив палец, начал её быстро перелистывать до нужной страницы.

– Не заплачу, – спокойно произнесла я. – Ни одного медяка.

Его лицо стало похоже на варёную свёклу, а затем пошло пятнами.

– Да ты, да как ты, – от возмущения он, как выброшенная на берег рыба, начал глотать ртом воздух, – да я тебя!..

Это было так смешно, что я не удержалась и рассмеялась. Сейчас он больше походил на кукольную фигурку злодея с приплюснутым лицом, будто по нему прошлись сковородкой. И этот человек вызывал во мне столько страха?

– Ты мне ничего не сделаешь. Я пришла сюда, чтобы забрать сестру, – насмешливо проговорила я, – а ещё чтобы плюнуть в твоё поросячье рыло.

– Прекратить! – Он забарабанил кулаками по столу и заверещал, как резанный хряк. – Ты напросилась, Лили, Мифрил видит, я хотел по-хорошему! Я отдам тебя Печальным Братьям, посмо-отрим, как ты заговоришь с ними!

Не успел он сдвинуться с места, как я выбросила руку вперёд, приковав его к месту. От испуга он обмяк, и цветом стал похож на подгнившую грушу. Я подошла совсем близко и наклонилась к нему:

– Ты мне больше не указ. Так что оставь свои угрозы для своих жалких актёришков. Повторю: я забираю Вэй.

– Как ты научилась так её использовать? – Выдохнул он.

– Не твоего ума дела, Накладная Борода. Мне нужны камни, где они? – Я чувствовала, как силы стремительно покидают моё тело. Так долго продержать его я не смогу.

Варравар поджал губы, отрицательно мотнув головой.

– Я тебе ничего не скажу.

Магия ещё сильнее впечатала его в стул, отчего он жалобно заскулил.

– Где камни? – Чем больше сил покидало меня, тем более раздражённой я становилась. Он молчал и мне пришлось надавить сильнее, он начал задыхаться.

– Ну?!

– Не… Скажу…

Это окончательно вывело меня из себя, и я обрушила на него весь поток магии. Она только этого и ждала, ринувшись из меня с сумасшедшей силой. Варравар попытался дёрнуться, издавая невнятные звуки. Я уже не могла остановиться, видя, как на моих глазах его покидает жизнь.

Кто-то резко толкнул меня в бок и я, полностью сосредоточившись на Варраваре, потеряла равновесие. Тут же послышался глубокий вдох и кашель Мистера Хейла. Я во все глаза смотрела перед собой.

– Что ты наделала?! – Вэй смотрела на меня с такой ненавистью… Я никогда раньше не видела столько злобы в её взгляде. Её голос сорвался на крик. – Что ты натворила, ЛИЛИ?!

Обессиленная, распластанная по полу, я онемела, глядя на свою сестру, нависшую надо мной. Вэй больше не напоминала ту маленькую девочку, которая, казалось бы, совсем недавно неслась ко мне в объятия. Передо мной стояла юная девушка, которая походила на мою сестру лишь внешне. На ней было театральное платье невиданной красоты, я никогда не видела чего-либо подобного даже у Мэри и Кэри: переливчато сливового цвета, украшенное блестящим цветочным узором, что оттеняло её бледное исхудавшее лицо. Её волосы были убраны под барбетом – небольшой шляпкой из белого полотна – ленты которого она перевязала под подбородком, а поверх него была надета небольшая шляпка филле, делая её высокий лоб ещё шире.

– Прости, – только и смогла выдавить я. Всё шло совсем не так, как я себе представляла.

В её глазах читалось презрение. Она отвернулась от меня, подбежав к Варравару, который судорожно пытался отдышаться. Трясущимися пальцами он полез в один из ящиков и достал из него маленькую коробочку, через стеклянную крышку которой я различила знакомое голубоватое сияние. Он швырнул в меня камни и сипло проговорил:

– Подавись ты этими камнями и проваливай. Мифрил тебе судья.

Под презрительным взглядом сестры я подобрала камни и надела их на себя. Магия тут же запульсировала у меня в висках, разлилась по всему телу, словно река во время половодья. Пьянящее чувство, щекочущее нос, наполнило меня, вдохнув новые силы. Отряхнув своё грязное платье, я встала и уставилась на Вэй.

– Вэй, пожалуйста, послушай. Я знаю, что ты на меня злишься и имеешь на это полное право, но я прошу: выслушай меня, – аккуратно произнесла я, наблюдая за её реакцией.

Она поджала губы и перевела взгляд на лежащую бороду Варравара.

– Не здесь, – бросила она, прошелестев мимо меня платьем. – Представление скоро начнётся и у тебя есть совсем немного времени.

Не дожидаясь меня, Вэй вышла из палатки. Я бросила последний взгляд на Варравара и поспешила за ней. Она ждала меня у приоткрытой двери нашего вагончика, как только я прошла внутрь, она захлопнула дверь с такой силой, что одна из петель отлетела в сторону. Вагончик затрясло и мне пришлось ухватиться за столешницу. Вэй оценивающе осмотрела меня с головы до ног и процедила:

– А теперь объясни мне всё.

Глава 17

На столе, разделяющем нас, слабо подрагивала свеча, воск которой заляпал весь стол. Краем глаза, я заметила, как Вэй сжимает в руках мыло, оставляя на нём неглубокие лунки от ногтей, то самое, которое я принесла ей в день встречи с Бериалом. Я должна была чувствовать радость от нашей встречи, но вместо этого во мне зудело противное, гнетущее чувство тревоги.

Вэй прожигала меня взглядом, а я не могла даже взглянуть в её сторону. Только я пыталась посмотреть на неё, взгляд тут же цеплялся за брошенную сорочку, или рассыпанные белила – за что угодно кроме лица сестры. Я лихорадочно перебирала все возможные варианты этой истории, но под суровым взглядом Вэй они все казались простой выдумкой.

– Так и будешь сидеть с виноватым видом, или скажешь хоть что-нибудь? – Откуда взялись эти нотки? Раньше, когда она злилась, я никогда не слышала этого требовательного тона, будто я отчитываюсь перед Мисс Анной.

– Что мне сказать? – Бросила я не подумав. Я хотела рассказать ей всё, но её тон мне совсем не нравился.

– Например, где ты пропадала все эти недели? Или, может, почему ты выглядишь как бродяжка? Хотя нет, сначала расскажи, почему ты бросила меня?! – Её голос сорвался на крик, и она тут же умолкла.

Мне не хотелось перед ней оправдываться, ведь всё-таки я делала это ради неё, но и что-то связное на ум не приходило. Чтобы как-то занять руки, я подхватила пушистую щёточку для румян и покрутила её в руках. После небольшой паузы я рассказала ей всю историю, делая небольшие паузы для передышки. Она ёрзала на стуле, будто беспокойный волчок, иногда её щёки густо краснели или бледнели, но ни разу, ни одного разу она не посмотрела на меня.

– Вэй, теперь у нас есть магия, мы можем делать всё, что захотим! – Я положила руку на её ладонь, которую она тут же отдёрнула.

– Что мне твоя магия? – Резко спросила она, – ты даже представить себе не можешь, что я пережила за это время!

– Понимаю, Вэй, я чувствовала то же самое.

Она злобно рассмеялась, словно мои слова доставили её боль. Аккуратно, чтобы не размазать сурьму, она промокнула глаза.

– Ты хотя бы знала, что я жива.

На это мне нечего было ответить. Вэй была права, и это меня ужасно бесило. Почему она не может понять, что я делала это ради нас?

– Послушай, – мне нужно было убедить Вэй, пока не стало слишком поздно, – нам надо уходить. Сейчас. Времени нет, за нами гонятся Братья и если…

– Я никуда не пойду!

– Нет, пойдёшь! – Я потянула её за рукав, но она отпрянула. Послышался глухой треск ткани и я увидела, как шов на запястья её платья слегка разошёлся. Вэй метнула в меня взгляд:

– Видишь, что ты наделала?

– Прости, я не хотела, – пробормотала я.

– И так со всем! Не хотела, ха, конечно! Ты старалась не ради меня, Лили, не ври! – Она была ниже меня на голову, но смотрела так грозно, что казалась выше на несколько локтей. – Ты хотела заполучить магию. Мне она ни к чёрту не сдалась!

– Вэй, послушай…

– Молчи! – Взвизгнула она, – ты бросила меня! Не сказала даже ни слова, а я надеялась, ждала, что ты придёшь за мной. Верила до конца, как последняя идиотка. Я думала, что ты не бросишь меня, Лили, а ты… Такая же, как и все!

– Да как ты не понимаешь! Я отдала своё сердце, чтобы ты была счастлива! – Закричала я в ответ.

– Мне не нужно твоё сердце, чтобы быть счастливой! Я люблю наш театр, люблю выступать, люблю когда мы с Маджи сидим у костра, и он рассказывает свои сказки. Мне не нужна твоя магия, чтобы кого-то любить, даже… Тебя.

Кровь ударила мне в лицо, в носу предательски защипало. Мне пришлось зажмуриться, чтобы Вэй не увидела в моих глазах слёзы. Дурацкие слёзы, ну почему именно сейчас? Она подошла ко мне и положила руку на плечо.

– Я знаю, что ты старалась ради нас, – мягко проговорила она. – Но мне не нужна магия.

– Почему? – Еле дыша, проговорила я. – Ты же ведьма. Это в твоей крови.

Она качнула головой, совсем как взрослая. Кто научил её этому?

– Мне хватает того, что у меня есть. – Вэй присела рядом, погладив меня по волосам. – Людям нравится то, что я делаю, а мне нравится их радовать. Хочу ли я большего? Нет, что я буду делать с этой силой?

Мне было так горько это слышать, что я закрыла лицо руками. Наконец, собравшись, я пробормотала:

– Я подвела тебя, прости. Но нам всё равно нужно уходить, пока не пришли Братья.

Она отстранилась, взвешивая мои слова. В её глазах промелькнул страх, словно у кролика, увидевшего ищейку. Вэй взвешивала какое-то очень непростое решение, когда в дверь постучали: нас оповестили о скором начале представления.

– Позволь мне выступить последний раз, и после этого мы сразу уйдём.

Я согласилась, час разницы всё равно ничего не изменит. Мне было жаль, что мы не успеваем заскочить к Маджифуоко, но, возможно, после представления у нас появится свободная минутка.

Вэй ушла совсем скоро и я осталась одна: Варравар не разрешил мне даже зайти за кулисы. Сидя одна в нашем вагончике, я пыталась запечатлеть каждую его деталь, каждую зарубку, которой я отмечала рост Вэй и каждое пятно от воска свечи. На тонких перекладинах фургончика висело несколько звёздочек на холщовой верёвке. Я повесила их, когда Вэй было шесть. Её тогда мучили кошмары, она часто кричала по ночам и, просыпаясь, хваталась за меня, словно мартышка. Тогда мне пришла в голову идея вырезать из льняного тряпья звёздочки и покрасить их остатками белил. Стоило мне зажечь свечу, как они тут же начинали колебаться от тёплого воздуха. Смотря на них, Вэй успокаивалась и затихала.

Меня охватило нестерпимое желание пройтись по нашему театру в последний раз, запомнить как можно больше деталей. Я тихо приоткрыла дверь и выглянула наружу: все артисты были за кулисами, или слонялись рядом с главным шатром. Воспользовавшись этим моментом, я прошмыгнула наружу и, крадучись словно вор, прошла к главному шатру. Вэй должна была скоро выступать, и мне очень хотелось посмотреть, как она справляется. Наверняка задний ход никто не охранял, а если даже там кто-то и был, то мне не составит труда пробраться внутрь, только если поблизости не будет Варравара.

Я оказалась права, и около чёрного хода сидело лишь парочка наших силачей.

– Слышал, говорят, что Мифрил пошёл на Фелмору.

– Всё это россказни.

– Да я тебе говорю, шурин мой своими глазами видел, как они перешли Лотию.

– Чушь это, – отмахнулся другой, – сдалась нам эта Фелмора. Все же знают, что там одни чудаки живут, да эти, красноглазые.

– Я слышал, что Фелмора заключила союз с Ауренделом, а ты сам знаешь…

– А я слышал, что если бы у троллей были бусы, они бы были троллейбýсами.

– Тролле-что?

– Слушай больше, что другие говорят – вот что.

Мне надоело слушать их препинания, я подняла руку. Щелчок пальцами, и вот они уже мирно похрапывали, опершись спинами на деревянный столб. В закулисье, как всегда, было темно, и привычно пахло копотью и потом. Я ожидала увидеть наших артистов, но задник шатра был пуст – это меня насторожило. Какое-то неприятное предчувствие продолжало виться во мне змеёй, но я не понимала, что именно было не так.

В одной из штор я обнаружила дырочку, через которую открывался вполне сносный вид на сцену. На ней как раз выступал Маджифуоко: он был на высоте и публика наблюдала за летающими огнями, как заворожённая.

Меня удивило, что шатёр был забит под завязку. Неужели они все пришли посмотреть на Вэй? Такого просто не может быть! Я всматривалась в эти лица, что-то явно было не так. Что-то во мне колотилось от тревоги, руки намокли, сколько бы я ни вытирала их о платье, дыхание спёрло, будто в шатре стало меньше воздуха. Что-то не так с толпой. Она радостно хлопала в ладоши, улюлюкала, но за этим скрывалась что-то зловещее и когда я, наконец, поняла, что, я похолодела от ужаса. Маски.

Я рванулась к выходу на сцену. Маджифуоко низко кланялся толпе и размахивал руками, широко улыбаясь. Следующая должна быть Вэй. Я должна успеть.

Было поздно. Я добежала до кулисы ровно в тот момент, когда Вэй сделала из неё шаг на сцену к Маджифуоко. Я встала, как вкопанная, не зная, что делать. Мои ноги будто набили соломой, их было не оторвать от земли.

– Ты-то что тут забыла? – Варравар резко дёрнул меня к себе и я, поддавшись его силе, повалилась на него.

Толпа взревела, приветствуя Вэй. Все так дружно скандировали её имя, что я застыла на месте, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. Варравар схватил меня за шиворот и потащил вон, но я смогла вырваться, вцепившись ногтями ему в руку. Я рванулась прочь и, не рассчитав свои силы, вывалилась на сцену. Толпа с удивлением ахнула и сразу же замолкла. В гробовой тишине зала была слышно тихое потрескивание факелов.

Отряхнувшись, я встала и театрально улыбнулась. Варравар учил меня, что если уж испортила что-то – порти это до конца. Низкий поклон и я оказалась рядом с Вэй, она вопросительно посмотрела на меня прошипев:

– Ты что творишь?

Маджифуоко, стоявший по другую сторону от неё, сразу раскусил мою задумку и даже усом не повёл. Я пыталась найти взглядом людей в масках, но из-за окружающих нас факелов, лица зрителей были едва различимы.

– Нам нужно уходить. Сейчас, – бросила я. Вэй зло уставилась на меня, уже готовая вступить в перепалку, но тут в зале раздался чей-то голос:

– Смерть ведьмам!

Закрывая Вэй собой, я выскочила вперёд. В одно мгновение над моим ухом что-то просвистело, и стрела вошла в столб позади меня. В воздухе повис оглушительный крик, и гости повскакивали со своих мест, ринувшись прочь из палатки. Варравар что-то кричал им, пытаясь расчистить проход, но толпа словно обезумела. Стрела просвистела ещё раз. Я завертела головой, пытаясь найти сестру, но её нигде не было. Она, наверное, успела убежать за кулисы. Я развернулась, и у меня отняло дыхание.

Передо мной на коленях стоял Маджифуоко. Из его груди торчала стрела, которую он обхватил рукой. Он тяжело дышал, в его глазах отражался мой ужас. Рядом с ним лежал факел и бутылка с зажигательной смесью. Он слепо пытался нащупать что-то перед собой. Застывший в моей груди крик вырвался наружу. Я подскочила к нему и схватила его за плечи.

– Маджи, Маджи, ты слышишь меня?!

Что-то тёплое коснулось моих колен, я посмотрела вниз – всё было залито кровью. Маджифуоко слепо метал взгляд из стороны в сторону. Я слышала, как из его груди раздавался глухой хрип. Он закашлялся, и по его подбородку тоже потекла кровь. Он повалился набок, но я успела подхватить его, и он упал прямо на меня. Его дыхание было рваным, я слышала лишь глухие хрипы. Вся моя одежда промокла.

– Нет, нет, Маджи, пожалуйста! Мы спасём тебя, я… Я спасу тебя. Ты только держись!

Я бормотала бессвязные слова и чувствовала, как слёзы катились по моим щекам. На мгновение его взгляд стал осмысленным, и он оглядел меня. Его глаза влажно блестели.

– Я не хочу умирать.

– Ты не умрёшь. Мы обязательно тебя спасём. Рана совсем неглубокая.

К горлу подкатывала тошнота и слёзы. Я приложила руку к его груди, по которой тут же заструились белёсые потоки. Они проходили сквозь него, и я зарыдала ещё сильнее. Ничего не получалось, рана была слишком глубокой.

– Пожалуйста… Не бросай меня. Ты не можешь. Ты единственный, кто у меня остался.

– Вэй, – Маджифуоко буквально выдавливал из себя слова. – Береги свою сестру.

Он зашёлся кашлем, и я почувствовала на своём лице несколько капель крови.

– Они всё равно доберутся до вас. – Каждое слово забирало последние остатки его сил, но он так силился сказать что-то, что я на секунду поверила, что у него всё ещё есть шанс. – Бегите. Ты знаешь, что делать, девочка. Ты справишься.

Гулкий звук, больше напоминающий вой, вырвался из моей груди. Я зажмурилась и замотала головой.

– Прости, прости, – слова потоком лились из меня, равно как и слёзы, – это всё из-за меня. Я должна сейчас быть на твоём месте.

Слабой, трясущейся рукой, он дотянулся до моего подбородка и ухватился за самый его кончик. На его лице появилось подобие улыбки. Глаза Маджифуоко стали совсем ясными, и он проговорил:

– Просто поверь в себя.

Всё замерло. Я только сейчас почувствовала, как меня обдавало жаром. Пот, слёзы и кровь перемешались в воздухе и смешались с жарким потоком, который шёл откуда-то сзади.

Маджифуоко больше не дышал. Его рука, всё это время державшаяся за стрелу, безвольно упала на сцену. Я не могла на это смотреть и подняла голову вверх. Пространство звенело и к общему шуму добавился мой крик. Мне было так больно, словно это меня пронзило стрелой. Словно это я лежала на сцене и, корчась в предсмертных муках, пыталась поймать последние глотки воздуха.

Так и должно было быть. Мне стало ещё больнее, и я закричала сильнее, почувствовав, как саднит моё горло. Все звуки, кроме моего крика, доносились до меня словно через толщу воды.

Что-то упало и всё вокруг затряслось.

– Пожар! Горим!

Я открыла глаза и увидела, как от реквизита, брошенного Маджифуоко, развивалось огромное пламя.

Огонь. Меня окатило волной холодного ужаса. Снова пожар. Я замерла, не в силах двинуть и пальцем. На моих руках всё ещё лежал Маджифуоко, а передо мной всё сильнее разгоралось пламя.

Опомнившись, я выбралась из-под его тела и потащила его в сторону кулис. Нельзя оставлять его здесь, нет. Он не должен закончить так… Несмотря на его худощавость, мне стоило огромных усилий просто сдвинуть его с места. Каждый шаг мне давался с трудом. Я рывками пыталась тащить его к выходу, но видя подступающее пламя, в голове закрутились мысли, которые я пыталась, но не могла отбросить.

Я не могла его оставить. Нужно было забрать его отсюда. Может, ещё был шанс его спасти. Мне казалось, что я тащила его целую вечность, но на деле я сдвинулась разве что на три сажени. Ещё шаг и в это же мгновение рядом с его ногами упал горящий кусок палаточной ткани. Я подняла взгляд и увидела, как горит купол театра. Тело Маджифуоко выскользнуло из моих рук и упало на пол, и я упала рядом с ним, обхватив руками его лицо.

– Прости меня, Маджи. Я правда пыталась, прости.

Вскочив, я бросилась прочь, вытирая горячие слёзы. Не оборачиваясь и не думая, я слепо бежала вперёд. Стоило мне хоть на секунду помедлить, и я бы осталась здесь вместе с ним.

Театр пылал, и гарь попадала мне в глаза и нос, заставляя моё горло саднить ещё сильнее. Закрыв голову руками, я пролетела через горящую завесу, отделяющую меня от улицы и свежего воздуха. В это же мгновение я наткнулось на что-то тяжёлое и теперь летела вместе с этим на землю. Раздался чей-то писк, и я открыла глаза. Это была Вэй.

Весь её грим потёк и размазался, она смотрела на меня глазами испуганного оленёнка, мне хотелось прижать её к себе и разрыдаться, но вместо этого я схватила её за плечи и потащила вперёд. Огонь от шатра полыхал так высоко, что без малого лизал верхушку Чёртовой Башни. Вокруг нас носились люди с вёдрами и тряпками. Слышались вопли тех, кого вытаскивали из-под тяжёлых горящих полотен театра.

Наверное, так и выглядит Блэкмунд – владения Бериала – пронеслось у меня в голове.

– Лили, смотри! – Вэй дёрнула меня за рукав платья и ткнула пальцем куда-то в сторону.

Совсем рядом с нами мелькнули красные капюшоны. Печальные Братья искали нас, разделившись по двое.

– Нам нужны лошади, – прошептала я, прячась за деревянными ящиками ровно в тот момент, когда мимо нас прошёл один из Братьев. – Сможешь показать дорогу?

Она кивнула, уже двинувшись в нужном направлении, но затем обвела взглядом театр, ища кого-то в толпе. В нагретом от пожара воздухе, словно снег, плясал пепел. Он кружился и падал на белоснежные волосы Вэй, покрывая их, словно чёрным саваном. Мою кожу обдавало жаром, но внутри у меня всё похолодело от этого пустого взгляда сестры.

– Его больше нет, Вэй, – только и выдавила я, почувствовав ком в горле и глухо повторив, – его больше нет.

Я думала, что она расплачется или кинется на меня с кулаками, обвиняя в том, что я оставила его, но Вэй лишь поджала губы. И без того белая от грима она походила на привидение. Бесшумно двинувшись вперёд, она не обращала никакого внимания на происходящее. Её глаза были уставлены в одну точку, к которой она шла, спотыкаясь, падая и снова вставая.

Мне приходилось расталкивать людей, нёсшихся наперерез ей с тяжёлыми вёдрами доверху наполненными водой. Мы всё дальше отдалялись от шатра, но даже досюда долетали крики и ругань. Большинство лошадей уже забрали для тушения пожара, но около стойла оставалось несколько дряхлых и худых лошадей и пони.

Они взволнованно крутили мордами и с громким ржанием хлестали себя по бокам. Вэй подошла к рябому пони и погладила его по морде, крепко обняв за шею.

– Тише, Медок, тише! Я с тобой, не волнуйся.

Медок – пони Вэй, которого она назвала в честь своей любимой сладости. Он часто выступал вместе с артистами, которые и давали малышке Вэй прокатиться на нём вокруг шатра. Мне показалось, что где-то рядом снова мелькнул красный капюшон и я отдёрнула Вэй.

– Скорее, нам надо убираться отсюда.

Я отвязала Медка и Вэй проворно вскочила на него, даже не удосужившись надеть седло. Пони нервничал, и я лишь успела нацепить на него сбрую, как он тут же засеменил подальше от театра.

В последний раз я взглянула на догорающий купол театра, ленточки которого из ярко алого стали серыми, и двинулась прочь вслед за Вэй, которая только, и успевала, что пришпоривать Медка.

Глава 18

За весь наш путь Вэй ни разу не спросила, куда мы едем. Все мои попытки разговорить её закончились провалом. Та Вэй, которую я знала и любила все эти годы, осталась в прошлом. Теперь со мной ехала безжизненная кукла с грязным лицом, порванным платьем и потухшими глазами.

До Боулд Спрингс было меньше суток, но мне казалось, что наш путь занял неделю. К счастью, погони не было, и это упростило путешествие. Иногда нам встречались патрули или небольшие группки солдат, но мы избегали их, прячась за кустами и деревьями. Над нашими головами нависли тёмные тучи, которые грозили разразиться плотным ливнем, поэтому я нет-нет, да поглядывала на хмурое небо.

Медок успокоился спустя пару часов после нашего путешествия и теперь неторопливо шагал по мягкой от влаги дороге. Мы с Вэй поочерёдно менялись, давая друг другу возможность отдохнуть, а также делали привалы, давая Медку пощипать траву. В один из них, когда Вэй сидела на голой земле рядом с беззаботным Медком, я не выдержала и сказала:

– Неужели тебе совсем всё равно, куда мы едем?

Вэй перестала выдёргивать редкие травинки и как-то по-особому посмотрела на меня. В этом взгляде не было ни злости, ни разочарования, скорее он был полон… Скорби?

– Мне неинтересно, – наконец сказала она. – Мне больше ничего не интересно, Лили.

– Почему ты так говоришь? – Я взяла Вэй за руку, но она через мгновение спрятала руку в карман своего платья.

– Всё, что я любила, осталось там, – она кивнула в сторону, – на пепелище. Театр, Маджи… Выступления.

– Мы должны быть вместе Вэй. Теперь есть только ты и я.

– Надоело! – Она вскочила так резко, что напугала Медка, который тут же бросил жевать траву и беспокойно переступил с ноги на ногу. – Мы, мы, мы! Вечно ты так говоришь, а на деле делаешь, что хочешь ты! Я не хотела уходить, не хотела бежать не пойми куда, не хотела бросать Маджи и Варравара. Это всё из-за тебя!

– Не говори так, – мне хотелось встряхнуть Вэй, чтобы она услышала, какую чепуху несёт.

– Да, да, – Вэй зло улыбнулась, – пока тебя не было, всё шло хорошо. Нет, было даже лучше!

Магия, усиленная надетыми камнями, была готова выплеснуться наружу. Она ревела, струилась от кончиков пальцев до самых корней волос, и мне лишь чудом удавалось её сдерживать. Я закрыла глаза, выравнивая дыхание. Мне не хотелось причинить ей вреда, но ещё немного, и я бы не смогла контролировать свои силы. Тем временем Вэй и не думала останавливаться:

– Вечно ты всё портишь! Поэтому Варравар тебя и не любил и все об этом знали – все, даже Маджи! Все знали, что если что-то и поручить Лили, то она это испортит!

Мои руки жгло так сильно, что пришлось зажмуриться. Я еле переводила дыхание, но последние слова Вэй пробили брешь в моём щите: магия сама вырвалась наружу и пригвоздила её к земле. Это произошло так быстро, что она растерянно осела, не в силах пошевелиться.

– Отпусти, отпусти меня! – Она завизжала с такой силой, что в моих ушах зазвенело.

Я щёлкнула пальцами, и её рот закрылся. Она прожигала меня взглядом полным ненависти, и, не будь она прикована, то наверняка бы кинулась на меня с кулаками.

– Теперь твоя очередь слушать. Итак, Вэй, сейчас за нами гонятся Печальные Братья и им всё равно, есть ли у тебя магия, как у меня, или нет. Они не люди, слышишь меня? Леопольд заколдовал их, это он украл всю магию, а теперь хочет забрать то, что есть у нас.

Вэй успокоилась и внимательно слушала меня.

– Я бы всё отдала, чтобы вернуть Маджи, но никому это не по силам. Также, как я не могу повернуть время вспять. Что сделано, то сделано, сейчас нам нужно добраться до Боулд Спрингс, и там мы решим, что делать дальше. Я подводила тебя много раз, но дай мне последний шанс, и я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Вот увидишь.

Я выжидательно посмотрела на неё, надеясь получить ответ, но она упрямо молчала. Где-то над нами щебетали птицы, а вдалеке можно было различить едва уловимые раскаты грома. Мы смотрели друг на друга, не отводя взгляда, только спустя время я вспомнила, что сама же закрыла ей рот и шлёпнула себя ладонью по лбу. Когда волшебство спало, Вэй набрала в лёгкие побольше воздуха, будто всё это время не могла дышать и проговорила на одном дыхании:

– Что ты задумала? Я хочу знать всё, больше никаких секретов, никакого вранья, по рукам?

Земля под деревом была влажной и холодной, не знаю, как Вэй могла на таком сидеть, но я сразу же почувствовала озноб и присела на корточки, чтобы быть вровень с ней. Я рассказала ей всё начиная с того, что произошло на лесной поляне, заканчивая моей встречей с Леопольдом и погоней. Вэй слушала меня, спрятав лицо за своими грязными ладошками, выглядывая сквозь тонкие пальцы. Когда я закончила, она потянулась ко мне, прислонив руку к моей груди, туда где раньше было моё сердце и прошептала:

– … Так это правда? Ты отдала своё сердце ради магии?

– Ради нас, Вэй.

– И что же… То есть как, как это – жить без сердца?

За всё время, что его больше нет, мне выпало разве что пару мгновений подумать о нём, и я пожала плечами:

– Так же… Разве что стука больше нет. Да и знаешь, на свете столько бессердечных людей, что одним человеком больше, одним меньше – разницы особой нет.

– Не говори так, – она отдёрнула руку, будто обожглась об меня. – Ты не бессердечная, в смысле… Не злая.

Внутри меня что-то сжалось, словно натянутая пружина. Какая же Вэй всё-таки чуднáя: она правда думает, что я не злая? После всего того, что я сделала с ней, с Маджи, с Брауни – я немногим лучше, чем Леопольд. Да и к тому же теперь служу Бериалу.

Будто прочитав мои мысли, она нагнулась ко мне и проговорила:

– Мне неважно, зависишь ты от Бериала или нет, ты всё равно моя сестра, и я тебя люблю.

Она так неожиданно схватила меня в свои объятия, что я завалилась на землю, почувствовав, как липкая грязь отпечаталась на моей спине. Вэй повалилась на меня сверху, прямо как в детстве, и вцепилась в меня, словно мартышка. Под тяжестью её веса я ещё сильнее впечаталась в грязь прохрипев:

– Вэй, ты меня сейчас раздавишь.

– Может это и был мой план, чтобы ты перестала так о себе думать? – Она расплылась в улыбке, в которой угадывались черты моей Вэй.

Я усмехнулась, и сестра с прищуром посмотрела на меня, пытаясь разгадать план, но я оказалась проворнее. Вырвавшись из её объятий и обхватив её рукой, я рванула вбок, перевернувшись, так что теперь Вэй оказалась на земле, чтобы не раздавить её, мне пришлось опереться на другую руку. От неожиданности на лице Вэй застыла испуганная гримаса, и я со своей самой зловещей улыбкой нагнулась к ней, почти касаясь кончиком носом её носа, и проговорила:

– Пусть только кто попробует тебя тронуть хоть пальцем, сестрёнка. Клянусь Бериалом, что сотру его в порошок, – и с этими словами громко смеясь, чмокнула её в лоб.

Во взгляде Вэй пронеслось сомнение: она взвешивала, насколько серьёзно я ей это говорила, и спустя время натянуто улыбнулась. Рядом с нами послышался шорох, и мы тут же вскочили, при этом я загородила собою Вэй. В моих руках переливалась магия, которая только и ждала часа, чтобы вырваться наружу.

Из-за дерева со скучающим видом вышел Бериал и оглядел Вэй с ног до головы.

– А вот и малышка Вэй.

Пространство вокруг нас заволокло тёмным, густым туманом, который стелился у самых наших ног. Из этой тьмы показались щупальцы, которые со всех сторон потянулись к Вэй. Она вжалась в меня, до боли сжав мою руку, а тем временем Бериал подходил всё ближе, вперив в неё взгляд.

– Что тебе нужно? – Я встала между ними.

Бериал посмотрел на меня своими бездонными чёрными глазами, и по его лицу поплыла жутковатая улыбка:

– Не ты ли только что поклялась моим именем, Лили? Я же тебе говорил, что имена обладают гораздо большей силой, чем ты можешь себе представить. – Он улыбнулся Вэй, которая выглядывала из-за моей спины.

Медок так сильно испугался, что каким-то чудом смог отвязаться от дерева и теперь скрылся в лесу.

– Медок, стой! Куда ты! – Крикнула Вэй и сразу притихла.

Бериал продолжал смотреть на мою сестру, но при этом обращался ко мне:

– Она намного сильнее тебя.

– Хотя бы ты мог мне об этом не напоминать.

– Хочешь новую сделку? Её сердце, в обмен на твоё? – Бериал нагнулся к ней и ласково проговорил. – Малышка, ты же хочешь такую же магию, как у твоей сестры? Только представь, какие представления ты бы могла устраивать!

– Откуда… – Выдохнула Вэй, но я сделала шаг вперёд, загораживая её собой.

Бериал не обратил на это внимания. Моя жизнь находилась в его руках, но одна лишь мысль о том, что он сделает с Вэй то же самое, заставляло всё во мне восставать против этой мысли. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я приготовилась ответить ему своими самыми изысканными выражениями, которые я собирала на протяжении многих лет путешествий и разъездов по тавернам, как услышала тоненький, но дерзкий голосок Вэй:

– Мне от тебя ничего не нужно, ты, проклятый чёрт! Лили мне всё рассказала, как ты с ней поступил и запомни мои слова – я тебя не боюсь!

Лицо Бериала вытянулось, а брови от удивления поползли вверх, впервые я видела Тёмного Принца таким обескураженным. Я оцепенела, пытаясь предугадать, что он может сделать с ней за такую дерзость, но его вид лишь раззадорил Вэй, и она высунулась из-за моей спины проговорив:

– И она лучше тебя во много-много раз.

– Вэй, хватит, – испуганно прошептала я, видя, какой густой стала тьма.

– Лучше послушай, что говорит твоя сестра, Вэй, – прошелестел он, но тишина вокруг стала такой звенящий, что его голос разносился по всей дороге. – И больше никогда так не говори.

Краем глаза я заметила, как она поджала губы, словно готовясь выплюнуть очередную порцию яда, но тут же застыла, услышав щелчок, и с обидой посмотрела на меня.

– Это для твоего же блага, – я погладила её по голове и перевела взгляд на Бериала, – чем я могу помочь? Я ещё не придумала, как выманить Леопольда, мы только сбежали из театра.

– Время утекает словно вода, – он поднял руку, и через его тонкие пальцы с серыми ногтями заструилась тёмная материя, – мои силы на исходе. А значит, Зверь скоро вырвется наружу.

– Зверь?.. – По моей спине прошёл неприятный холодок. – Тот самый?

– Да, и Гелиос больше не сможет вам помочь. Мы с Фреей искали везде, но его нет. Видимо, он окончательно решил покинуть этот мир.

– Не может быть… – Выдохнула я, – сколько у нас осталось времени?

Он неопределённо покачал головой. Деревья зашумели, будто вторя в такт ему. Всё вокруг наполнилось звуками: шёпот, скрежет, стук, топот. Вэй завертела головой, но не смогла их заметить, точно так же, как и я. Но я чувствовала, как что-то пробуждается, что-то тёмное, могучее и огромное, словно гора Ве’ка. Бериал прислушивался к этим звукам, прикрыв глаза, и наконец прошептал:

– Два дня.

Глаза Вэй полезли на лоб, она замахала руками, и мне пришлось щёлкнуть пальцами ещё раз.

– Лили, какой ещё Зверь?

Я устало потёрла переносицу – стараясь припомнить всё в мельчайших деталях, я совсем забыла о рассказе Бериала.

– Тот самый, Вэй, что охраняет души, которые теперь носят маски Печальных Братьев.

– Так это правда, – выдохнула Вэй и мельком глянула на Бериала. В её глазах явно читался ужас.

Он снова оценивающе посмотрел на неё. Я видела, нет, даже знала, что он что-то задумал. Бериал не отступает так просто от своих желаний, и раз уж он что-то захотел…

– Лили, – обратился он ко мне, – я помню про свои обязательства, о чём и тебе советую. Поторопись.

Бериал исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя замёрзшую землю, покрытую инеем.

– Ох, и не нравится мне всё это, – сказала Вэй.

– Мне тоже, пошли, пока не стемнело.

***

Боулд Спрингс – место, в которое я поклялась никогда больше не возвращаться, а теперь держала туда путь. Земли здесь были глухие, а с тех самых пор, когда Варравар нашёл нас около поместья, люди старались объезжать его за версту.

Слухи ходили разные: кто-то говорил, что здесь обитают призраки и гули, а кто-то, что это поместье было проклято ведьмами. Тех, кто знал правду,скорее всего, не осталось, и даже если такие и были, свои секреты они хранили слишком хорошо.

Лес здесь был намного гуще, чем на берегах Лотки или Готки. В хвойном воздухе смешивались запахи влаги и папоротника со мхом. Где-то вдалеке стрекотали сороки, и слышалось тихое постукивание дятла. Вэй шла рядом, и, запрокинув голову, с открытым ртом рассматривала тянущиеся ввысь сосны:

– Ты только глянь, какой там гриб! – Она показала пальцем на ближайшее дерево. – Как думаешь, что будет, если его съесть?

– Ничего хорошего, – мрачно сказала я, – живот скрутит на пару дней точно.

Коричневый гриб с волнообразным рисунком блестел от влаги и больше походил на кусок жжёного сахара. В животе у меня скрутило от голода – я уже и забыла, когда последний раз брала хоть кусок в рот. Мне очень хотелось верить, что когда мы доберёмся, Арнелия встретит нас с чем-нибудь съестным.

Вдалеке виднелся просвет, разрезающий лесную дорогу пополам. Я могла лишь предполагать, как далеко находилось поместье, а точнее то, что от него осталось. Мой живот скрутило ещё раз, и на этот раз урчание было столь сильным, что Вэй хихикнула:

– Я тоже с голоду умираю. Там будет еда?

– Очень на это надеюсь, – бросила я.

Опушка, на которую мы вышли, была огромной и скорее походила на просторный луг, окружённый густым лесом со всех сторон. Жухлая прошлогодняя трава доходила мне почти до колена, тропинка за столько лет поросла густой травой и стала едва заметной. Мне оставалось только ориентироваться по свежей протоптанной дорожке, которая вела к посеревшим развалинам, поросшим травой и кустарником.

– Вот мы и пришли, Вэй. Это Боулд Спрингс.

Я покосилась на сестру, но та осталось безмолвной. Она с любопытством оглядывалась по сторонам:

– Здесь нас нашёл Варравар? – Я кивнула в ответ.

– Пошли, я познакомлю тебя с Арнелией. Она будет нам помогать.

В воздухе витало непонятное чувство, оно щекотало мои нервы и походило на тревогу, хотя являлось явно чем-то больше. Я не могла разглядеть хоть какое-либо движение рядом с домом, и меня начинало беспокоить это всё больше и больше. Вдруг мы опоздали? Что если её схватили раньше, чем она успела сюда добраться?

Ноги цеплялись за высохшую траву, а к платью прицепились колючки шиповника. Когда нам навстречу вышла знакомая фигура, я вздохнула с облегчением. Арнелия была бледна и смотрела на меня испуганными глазами, будто умоляя меня бежать.

Что-то было не так и я остановила Вэй. Мы стояли на небольшом расстоянии от Арнелии, но я могла разглядеть, как она косится куда-то вбок. Краем глаза я уловила лёгкое движение слева и развернулась, загораживая собой Вэй.

Из-за угла вышел Брауни, в его руках виднелся арбалет, который он направлял на Арнелию. На его губах играла расслабленная улыбка человека, который только что одержал победу. Она стала ещё шире, когда он заметил Вэй.

– Знаешь, я, если что-то хочу, то всегда это получаю. – Прокричал он, – а в моих карманах шаром покати. Ничего личного, Лили, но обещанные золотые куда приятнее тратить в портах Коабаны, чем в этой дыре.

– Чего ты хочешь?

– Кажется, в Золотых Воротах мы не смогли договориться, и я решил, что в этот раз будет быстрее, если я предложу тебе кое-что: ты пойдёшь со мной, а я отпускаю Арнелию и эту козявку за твоей спиной.

Вэй сжала мою руку так сильно, что я поморщилась. Я лихорадочно пыталась продумать план и тихо завела руки за спину, что не прошло мимо его внимания:

– Э нет, руки держи на видном месте! – Он ткнул арбалетом в меня. – Давай не будем, я и так себе всё отморозил, пока мы тебя тут ждали.

– Ты не посмеешь их тронуть.

Камни на мне снова гудели, как бешеный улей. Я, наконец, поняла: то чувство, что я приняла за тревогу, на самом деле было преддверием новой волны магии, захлестнувшей меня. Это место являлось источником такого количества магической силы, что она билась из него, как ключевая вода из родника. Её слабые потоки, не видимые глазу простого человека, расползались тонкой синеватой паутинкой от самого дома ко мне. Даже не шевелясь, я могла играть с ней, словно с кругами на воде.

Арнелия тоже обратила на них внимание, но стояла, не шелохнувшись.

– И долго ты там будешь стоять? Ты же не думаешь, что успеешь сделать что-то из своих фокусов? Ха, стоит тебе пошевелить хоть пальцем, и я выпущу стрелу.

– Лили, не слушай его, – в дрожащем голосе Арнелии послышались умоляющие нотки, – даже не думай идти с ним.

– Тихо, тебя никто не спрашивал! – Брауни одним движением подлетел к ней и отвесил звонкую оплеуху. Арнелия пошатнулась, схватившись, за ушибленное место, но продолжила:

– Я не боюсь тебя. Можешь хоть в лепёшку расшибиться, страха ты внушаешь мне не больше, чем амбарная мышь.

Она метнула в мою сторону быстрый взгляд. Тоненькие ниточки магии всё больше и больше собирались вокруг меня, образуя что-то напоминающее клетку из серебристых нитей. Я притягивала их, и чем сильнее во мне бушевала магия, тем быстрее собирались ниточки. Сетка доходила мне уже до самых колен, она рябила в воздухе, заставляя его колыхаться.

Вэй тоже заметила её и отцепилась от меня. За моей спиной послышался тихий голосок:

– Это ещё что?..

Брауни резко развернулся и подозрительно посмотрел на нас. Он не мог разглядеть магию, но чувствовал, что что-то идёт не так. Он почти вплотную подставил арбалет к Арнелии и прокричал:

– Не играй со мной, Лили! Я знаю, что ты что-то задумала.

– Но я же даже не двигаюсь, – спокойно сказала я, краем глаза следя за магической паутинкой. – Как же я могу сделать что-то против того, кто сильнее меня?

Это Брауни явно понравилось и на его лице появилась самодовольная ухмылка.

– Хорошо, что ты это наконец-то поняла. А теперь подойди, и я перевяжу тебе руки.

Моя магическая клетка была почти готова, оставалось лишь совсем немного, и я сделала робкий шаг ему навстречу.

– Лили, нет! Перестань! Ты же обещала! – Завизжала Вэй и попыталась схватить меня за руку, но замерла в стороне, беспомощно наблюдая за мной. Я сделала ещё несколько шагов.

– Обещай, что не тронешь их.

– Честное флибустьерское, – его хватка явно ослабла. Он уже не держал арбалет так крепко, и я вплотную приблизилась к нему, – право, а ты умнее, чем кажешься на первый взгляд.

– Ты даже не представляешь насколько, – я зловеще улыбнулась, дотронувшись до его ворота. – Ты сильнее меня, но есть что-то, что тебе не под силу, сколько бы ты ни бился.

– И что же это? – В замешательстве спросил он.

– Ты не умеешь видеть правду.

– И как же это?

– Ты видишь только маски, и сам такой и являешься. Ты видишь только то, чем люди хотят казаться, ты никого не любишь кроме себя. Но на самом деле отчаянно хочешь, чтобы тебя полюбил хоть кто-нибудь. Все эти девчонки из таверны, трактирщики из Золотых Ворот – ты так хочешь хоть чьего-то внимания, что думаешь, что золотые тебе в этом помогут.

– Не ты ли продала себя, ради того же самого?

– Я сделала это, чтобы те, кого я люблю, были счастливы, а теперь… – Я отступила на несколько шагов, и магическая сетка сковала движения Брауни. – Ты попался.

Он попытался вырваться, но лишь выронил арбалет из рук. Всё его тело окутывала едва уловимая для простого глаза магическая пелена, делая его фигуру похожей на гладкий мерцающий кокон. Брауни побагровел, словно слива, стиснув зубы, он прошипел:

– Что ты со мной сделала, ведьма?

– Ха, вот и стой так теперь, пока Лили тебя не отпустит! – Вэй набралась храбрости и выпрыгнула из-за моей спины. Она подобрала арбалет Брауни и показала ему язык.

– Вэй говорит правду: я могу сделать так, что ты останешься стоять тут до скончания веков, или же можем договориться.

– Я с ведьмами ни о чём договариваться не буду.

Его бравада вызвала у меня смех – он ещё не до конца понял, что чары не спадут, пока я этого не захочу. Всё это место было пропитано магией настолько, что она сочилась из каждой травинки, из каждого трухлявого пня. Арнелия не разделяла моей радости: как только сетка окутала Брауни, она тут же спряталась за обугленной стеной дома. Грозовые тучи медленно плыли в нашу сторону, собираясь вместе, словно огромные скалы. Они были так черны, что можно было подумать, что на землю опустилась ночь. По моим подсчётам дождь должен был начаться меньше чем через час.

– Как знаешь, – хмыкнула я, отворачиваясь от него.

Вместе с Вэй мы прошли туда, где скрылась Арнелия. Это был небольшой закуток между остатками обугленных стен, в котором она каким-то чудом смогла растянуть тряпку вместо крыши. Земля была устлана высохшей травой, по-видимому собранной рядом с домом, а в углу она сделала что-то наподобие лежанки, прикрыв высохшую траву откуда-то взявшейся бараньей кожей. Арнелия собирала костёр, её руки дрожали, из-за чего поленья разваливались в разные стороны и никак не хотели собираться в домик. Вэй присела рядом с ней и в пару движений собрала небольшой костёр. Я тут же зажгла его, щёлкнув пальцами. Арнелия посмотрела на мою ладонь и спросила:

– Всё-таки это было не зря, да?

На землю упали первые крупные капли дождя, и я присела рядом с Вэй и Арнелией, отогревая замёрзшие руки.

– Ты даже представить не можешь, как я ей рада, – слабо улыбнувшись, я закуталась в свой плащ. – Это Вэй, моя сестра. Вэй – это Арнелия, благодаря ей, я обрела магию.

Вэй дружелюбно кивнула и последовала моему примеру, поставив ладошки к костру.

– Прости меня, Лили, я приношу одни лишь проблемы.

– Да ну? – я с удивлением покосилась на Арнелию. В этот же момент над нами раздался такой оглушительный раскат грома, что девушка вздрогнула и прижала руку к груди, бормоча что-то себе под нос.

– Бериал послал тебя за мной, и ты потеряла своё сердце. Мы должны были увидеться здесь, вдали от взгляда Леопольда, но Брауни смог найти меня. А я даже и не заметила, что он выслеживал меня.

Витиеватая манера речи и тихий, струящийся голос Арнелии вместе с монотонным шумом дождя убаюкивали меня. Вэй щурилась на огонь, словно домашний кот на масло. Я положила руку на плечо Арнелии:

– Благодаря тебе я нашла то, что так давно искала.

Наш разговор прервали крики Брауни, который с надрывом просил хоть кого-нибудь сжалиться над ним и укрыть от беспощадного дождя. Я нехотя отошла от тёплого костра, и, словно гусыня под проливным ливнем, прошла к Брауни. На бедняге не было сухого места, он весь дрожал как осиновый лист, а от его самодовольной улыбки не осталось и следа.

– Ладно, бессердечная, ладно! Я согласен, только, пожалуйста, отпусти меня. Видит Мифрил, такая красота не должна погибнуть от простой лихорадки!

– Сейчас ты скорее похож на облезлую кошку, Брауни.

– Я готов на сделку, а не на то, чтобы выслушивать от себя оскорбления. Выкладывай.

– Отведи меня к Леопольду.

Он посмотрел на меня, как на умалишённую:

– Ты морозила меня столько времени под проливным дождём, только ради этого? – Брауни весь посинел от холода, но услышав моё предложение, стал пунцовым, будто вот-вот взорвётся и в конце заверещал. – Ты украла мой план!

– Отнюдь, – я покачала головой с досадой подумав, что мои прохудившиеся ботинки промокли насквозь. – Ты хотел меня сдать за деньги, я же предлагаю тебе побыть добровольцем во благо спасения мира.

Брауни презрительно фыркнул:

– Сдался мне твой мир, на него ничего не купишь.

– Может быть, но ты в любом случае останешься в выигрыше: отведёшь меня и получишь свою награду, если поможешь добраться до самого Леопольда, сможешь рассказывать всем байки о том, что помог самому Тёмному Принцу.

– Самому Бе-Бе, – он заблеял ягнёнком от одного только упоминания его имени, и так не смог сказать его до конца. В его глазах загорелся алчный огонёк, и я коварно улыбнулась ему в ответ.

Для пиратов, воров и прочих людей подобного рода встреча с Бериалом было равносильно попаданию в анналы истории. Брауни лихорадочно соображал, подсчитывая что-то в уме. На его лице появилась тень сомнения:

– А ты не врёшь?

– Могу поклясться его именем, – припомнив случай с Вэй, я решила не произносить его имя вслух. – Ну так, что, по рукам?

Я протянула ему руку, и он с досадой посмотрел на меня. Щёлкнув пальцами, я едва успела подхватить падающего на меня Брауни. От долгого стояния всё его тело затекло, и теперь он повалился на меня, словно мешок с картошкой. Дождь продолжал лить как из ведра, и, видимо, не собирался останавливаться до самого утра.

Брауни был не способен дойти без моей помощи, и мне пришлось положить его руку на своё плечо, подхватив его за пояс. Опершись на меня, он заковылял к костру, причитая при этом:

– Бедный, славный малый Брауни! Он ведь просто хотел бороздить моря, да танцевать с прекрасными девами на островах Коабаны, прихватив с собой бутылочку рома. А может быть даже ухватил бы од…

– Прекращай, ты наводишь на меня тоску.

– Это потому что ты никогда не была в Коабане. Там у девушек такие си… – Он запнулся, встретившись взглядом с Вэй, и закончил, – …ильные голоса. За душу цепляет, когда они поют.

Я усадила Брауни напротив Арнелии и Вэй, и, нагнувшись к самому уху, прошипела:

– Ещё одно слово, и будешь стоять на холоде, пока не отморозишь себе всё, что можно. Голову, я вижу, ты уже отморозил достаточно.

Вэй прижала к себе арбалет Брауни, словно боясь, что тот может его отнять. Хорошо, что Арнелия уже вынула из него стрелу.

– Каков твой план? – Спросила она.

– Мне нужно попасть к Леопольду, и он, – я кивнула в сторону Брауни, – мне в этом поможет.

– Иметь дело с предателями, весьма безумная затея.

– Мои милые дамы, – под моим взглядом Брауни сразу стушевался. – Поверьте, я не желаю ничего другого кроме как получить свои золотые. Лили нужно добраться до Леопольда, а мне нужны мои деньжата, больше меня не интересует ровным счётом ничего.

– Завтра мы отправляемся в путь, Арнелия присмотри за Вэй.

– Эй, так нечестно! – Вэй вскинула руки в протесте. – Я сама буду решать, что мне делать.

Арнелия положила ей руку на плечо и ласково сказала:

– Вэй, ты очень храбрая, но тут я не могу не согласиться с твоей сестрой. Леопольд опасен, и не обладая достаточной силой или магией, тебе там делать нечего.

Дождь всё барабанил по нашей хиленькой крыше, ткань совсем намокла, и крупные капли собрались в центре и уже вовсю капали на костёр. Я сняла с себя браслеты из руды и положила их на землю, прикрыв ладонью. От них начал разрастаться магический пузырь, который больше походил на мыльный. Он всё увеличивался и увеличивался, пока не образовал небольшой купол над нашими головами, который не пропускал влагу. Арнелия задумчиво посмотрела на него, тронув рукой:

– Должно быть, купол над Ве’кой выглядит так же?

– Погоди-ка, – Брауни подозрительно прищурился на неё, – а не ты ли та самая Арнелия, из-за которой это всё случилось?

Она отвела взгляд, ковыряя пальцем землю, и ничего не ответила ему.

– Что всё? – Удивлённо протянула Вэй. – Это вы о чём?

– Да ты не поймёшь, ты же ещё совсем малышка, – ухмыльнулся Брауни, стягивая с себя промокший плащ.

– Сам ты малышка!

Давно я не видела Вэй настолько обиженной. Нагнувшись вперёд, она хлопнула в ладоши и от мокрого ботинка Брауни вдруг пошёл дым, который довольно быстро превратился в небольшой огонёк. Глаза Брауни расширились от ужаса, и он кинулся тушить его, но огонёк тут же появлялся обратно, стоило его только потушить.

– Чёртовы ведьмы! Да сделайте же что-нибудь, я горю!

– Вэй, в самом деле, – я с улыбкой посмотрела на неё. – Ты можешь его ранить.

– Ха, да он придумывает, я научилась делать огонь, который не обжигает. Вот, смотри!

Пока Брауни корчился от боли, Вэй коснулась пламени и показала мне палец. Тот даже не покраснел, зато Брауни покрылся красноватыми пятнами и судорожно дышал, поглядывая на свою ногу через прищуренные глаза.

– Хорошо, хорошо, Вэй ты не малышка! Ты взрослая, взрослее меня и даже Арнелии, потуши огонь, прошу тебя! – Заискивающе сказал Брауни.

– Пообещай, что всё расскажешь! – Вэй воинственно поджала губы, на её лице было написано, что она решила стоять до последнего.

– Ла-адно, – завыл Брауни.

Вэй сразу повеселела и хлопнула в ладоши прямо перед самым его носом. Огонь сразу же пропал, и Брауни кинулся проверять свою ногу. Выглядел он таким несчастным словно пожар отхватил его ногу целиком. Но стоило ему убедиться, что всё в порядке, как тут же по его лицу расплылась его привычная самодовольная ухмылка. Арнелия не разделяла общего восторга и была явно погружена в свои мысли, трогая заколдованный купол.

– Ну-у, я жду! Не расскажешь, я снова её подожгу.

– А ты ещё большая заноза в заднице, чем твоя сестра. Восемь лет назад был бунт, из-за которого магия и ушла, слыхали о таком?

– Ага, нас тогда Варравар нашёл как раз на этой опушке.

– Ну тогда, что рассказывать, – Брауни сел правым боком к костру, просушивая свою одежду. – Вы и так знаете лучше меня.

– Да расскажи ты уже нормально! – Вэй возмущённо на него посмотрела.

– Тогда из мира ушла магия, – Арнелия вдруг подала голос, – в наших планах было свергнуть Мифрила, но, увы, все наши попытки оказались тщетными. Он забрал всю магию себе, разрушил все храмы Фреи, и сослал многих на остров Ве’ка, посадив их в магическую тюрьму. Над островом он разместил купол, такой же, как этот, только гораздо мощнее. Из него не выйдешь, не выплывешь, не спасёшься. Туда он заточил виновных, не успевших скрыться. Я бы тоже была там, если бы не Арес, талантливый волшебник, – секунду помедлив, она добавила, – его ждало великое будущее.

Я много раз слышала про бунт – эту историю пытались скрыть, стереть из памяти людей, но она нет-нет, да всплывала в тихих переулках и душных кабаках. Тихо, вполголоса или шёпотом люди передавали её из уст в уста. Мне никогда не было дела до этих историй, меня интересовала только магия. Имена проносились мимо моего слуха, даже не зацепляя его, но теперь я с удивлением смотрела на женщину, сидящую передо мной. Кто бы мог подумать, что такая хрупкая, отстранённая душа может принять участие в чём-то столь трагическом.

– Почему “бы”? – Робко спросила Вэй.

– Надежда на то, что они смогли выжить на этой промёрзлой скале весьма и весьма мала, – Арнелия печально улыбнулась. Даже Брауни, и тот как-то сник: его привычная ухмылочка сменилась на задумчивое выражение.

– Не теряй надежду, – сказала я ей. – Они живы пока ты в это веришь.

– У меня отняли всё, Лили, всё и всех, кого я любила. У меня больше нет надежд… Как и мечт.

– Прекрати. Я тоже лишилась всего, но всегда есть за что бороться. В твоих руках всё изменить!

Брауни развернулся другим боком, который до сих пор был мокрым насквозь. Между нами повисла пауза, Арнелия ничего мне не ответила.

– Уже совсем стемнело, пора ложиться, – сказала я. – Спать будем по очереди. Я первая, так что ложитесь. Тебя, Брауни, это не касается, клянусь, если ты попытаешься выкинуть один из своих трюков, я закопаю тебя в землю.

– Между прочим, у нас уговор, а я уговоры не нарушаю, – буркнул он. – С тобой связываться себе дороже. Уж ищи дурака!

Ночь обещала быть холодной: в морозном воздухе пахло сыростью и землёй. Здесь было намного холоднее и темнее, чем в городе. Пламя костра слабо подрагивало и потрескивало, выбрасывая мелкие искорки. Над головой виднелось глубокое небо, наполненное звёздами – тучи к этому моменту ушли далеко на запад и только где-то вдалеке слышались неясные раскаты грома. Небо переливалось тысячами звёзд больших и маленьких, едва заметных и ярких, словно фонари. Вэй с Арнелией уже спали, прижавшись друг к другу, Брауни заметил, что я разглядываю звёзды и шёпотом сказал:

– Видишь во-он ту звезду? Она называется Путеводной или ПОлярной, мы всегда по ней ориентируемся в плаваниях. Можешь себе представить, она всегда указывает на север?

– А есть такая же на юге?

– Не-е, – он мотнул головой. – Если хочешь плыть на юг, то нужно ориентироваться по кресту, но здесь ты его точно не увидишь.

– Однажды, может, и увижу, всё же крутится вокруг нашей земли.

– Ну тогда дай знать, – хмыкнул он, распластавшись по соломе.

Укрывшись подсохшим плащом, он захрапел в ту же минуту и не просыпался до самого утра. Такому крепкому сну можно было только позавидовать, а я, укутавшись в плащ, продолжала смотреть на небо. Где-то в лесу тихо пела ночная птица, иногда слышался приглушённый вой то тут, то там, но меня это не пугало. Уж лучше пусть волки, чем чьи-то тихие шаги, бесшумно подкрадывающиеся к тебе в ночной тишине.

Глава 19

Ещё не открыв глаза, я поняла – что-то явно не так. Вместо мелодичного щебетания птиц я услышала ржание лошадей, спокойные разговоры людей и главное чьи-то отчаянные вопли. Совсем рядом раздалось тихое завывание: кто-то плакал и громко хлюпал носом. Меня ритмично раскачивало из стороны в сторону, попытавшись сдвинуться с места, я обнаружила, что всё моё тело было связано по рукам и ногам.

Прямо перед моими глазами оказалась решётка, через которую были видны потёртые доспехи солдат. В соседних от меня клетках ехали Вэй с Арнелий и Брауни. Последний явно не собирался сдаваться и кричал:

– Послушайте, это же какое-то недоразумение! Я КаПитан Брауни, самый удалой флибустьер Его Величества, я требую немедленного освобождения!

– Да заткнись ты уже! – Один из солдат ткнул в него тупым концом пики через прутья, отчего Брауни заскулил, но продолжил:

– Нет, я требую аудиенции Его Преосвященства! Это просто недоразумение!

Ещё один тычок и Брауни проскрежетал:

– Будьте вы трижды прокляты, земляные крысы!

Наши повозки тут же остановились, солдаты распахнули клетку Брауни и выволокли его наружу. Первое время он пытался сопротивляться, но тут же получил по голове и сразу обмяк. В рот ему затолкали кляп и завязали его на затылке, после чего, бросив Брауни обратно в клетку. Солдаты тронулись дальше, насвистывая незатейливую песенку. Я не могла понять, происходит это взаправду или же это просто дурной сон.

Солнце ослепляло, куда бы я ни отворачивалась. Заметив мои движения, Вэй посмотрела на меня заплаканными глазами, и я слабо проговорила:

– Что… Произошло?

Вэй снова принялась плакать, вытирая покрасневший нос рукавом платья. Арнелия, сидевшая словно тряпичная кукла, безжизненно проговорила:

– Они подобрались к нам, когда все заснули.

Я выругалась на себя и свою безответственность, из-за которой нас всех схватили. Верёвка на руках была настолько тугая, что больно вонзилась мне в кожу, когда я попыталась высвободить руки.

– Но – но, – мне в спину вонзился тупой наконечник пики. – Даже не думай про свои ведьминские штучки!

Я зло посмотрела на говорившего – это был мужчина лет сорока. Большая часть его лица была скрыта за шлемом, его взгляд бегал из стороны в сторону. Он старался не смотреть на меня, по старому поверью боясь колдовских чар.

– Могу я хоть узнать, куда мы едем? – Спросила я.

– В Рейнгард, – бросил мужчина. – Личным указом Его Величества вы приговорены к суду за разбой и погромы.

Больше вопросов я не задавала, судорожно пытаясь понять, что мне делать дальше. Уж чего не было в моих планах, так это поездки в Рейнгард ради того, чтобы быть зажаренной на костре, как поросёнок в ночь Гелиоса. Мне надо было найти Леопольда, чего бы этого не стоило. Я перевела взгляд на Вэй, которая вжалась в угол своей клетки, беспомощно озираясь по сторонам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.