Е. Е. Уксусова

Специализация гражданского процессуального права в России:
от теории к практике

Избранное

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.9

ББК 67.410

У46

Автор:
Уксусова Е. Е., кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского и административного судопроизводства Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Настоящее научное издание представляет собой подборку авторских работ последних лет по тематике гражданского процессуального права, отражающей процесс его собственного правового развития и функционирования как специализации в качестве отрасли современного российского права в отечественном правопорядке. Содержательным единством обозначен новаторский теоретико-методологический подход к исследованию данной отрасли права при наличествующих и связанных с ним правовых явлений, их связей и отношений как отраслевого, так и межотраслевого характера правовой действительности.

Назначением в обеспечении осуществления права на судебную защиту и правосудия по гражданским делам в широко сложившемся их понимании в порядке судопроизводства исследование развернуто от гражданского процессуального права как отрасли к его «образу» в действии при обращении за правосудием и защитой права по конкретному делу в порядке гражданского судопроизводства (ГПК РФ) при исходном к нему отношении, а ныне – в порядке административного (КАС РФ) и арбитражного судопроизводства (АПК РФ). Равно как на основе такого понимания оформляется собственно само научное познание известными и предлагаемыми правовыми категориями, понятиями и конструкциями в их авторском объединении и (или) прочтении.

Использованием теоретико-методологической основы данного подхода при исследовании порядка судопроизводства по делу о несостоятельности (банкротстве) (АПК РФ) демонстрируется проявление специализации гражданского процессуального права как конкретного свойства.

Содержание состоит из трех глав: глава 1 «Специализация гражданского процессуального права в современной России: теоретико-методологическая основа»; глава 2 «Проблема права на обращение в суд: от теории к практике дуализма и взаимодействия материального и гражданского процессуального права»; глава 3 «Судопроизводство по делу о несостоятельности (банкротстве): пределы, содержание, реализация гражданского процессуального права».

Научное издание будет полезно для широкого круга научных и практических работников, студентов, магистров, аспирантов и всех интересующихся изучением права и его реализацией в сфере судебной гражданской (административной) юрисдикции.

УДК 347.9

ББК 67.410

© Уксусова Е. Е., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ПРЕДИСЛОВИЕ

Дорогой читатель!

Настоящее научное издание представляет собой подборку работ последних лет из имеющегося научного авторского багажа, которые органично объединяют развернутый в них новаторский теоретико-методологический подход к исследованию гражданского процессуального права (или далее — процессуальное право), связанный с процессом его собственного правового развития и действия как специализация в качестве отрасли системы российского права, и в равной степени ориентирует оформление отраслевого научного познания изменяющегося его в исторических условиях (на данном этапе) в отечественном правопорядке по направлению — специализация процессуального права.

Назначением процессуального права исследование развернуто от процессуального права как отрасли системной организации российского права к его «образу» в действии как форме конкретизации при обращении за правосудием и защитой права по конкретному делу, равно как и собственно само научное познание по обозначенному направлению оформляется известными и предлагаемыми правовыми категориями, понятиями и конструкциями, метафорическими определениями в их авторском объединении и (или) прочтении.

При этом, определяемый подход дополнительно используется на примере такого «образа» конкретного свойства в действии как порядок судопроизводства по делу о несостоятельности (банкротстве), иначе как конкурсное судопроизводство, для более развернутого раскрытия как самого процесса специализации процессуального права, так и иллюстрации выявляемой теоретико-методологической основы подхода в целях более показательного обоснования его значения при специфике предмета и самого научного познания процессуального права для результатов конкретного научного исследования права и собственно самого его познания отраслевой юриспруденцией по общему обозначенному направлению.

Избранные работы отражают результат процесса поиска многих десятилетий ученого-процессуалиста, одновременно преподавателя высшей школы и практикующего юриста ответов на широкий круг основных вопросов теории процессуального права относительно изменяющегося по содержанию и форме самого процессуального права, равно как и иных связанных с ним явлений и форм правовой действительности, их состояния, связей (отношений) между ними как отраслевого, так межотраслевого характера. В их числе также вопросы адекватной системы организации отраслевых юридических знаний, касающиеся собственно отраслевого научного познания процессуального права. Они обращены к проблеме средств и приемов его теоретического анализа и связаны с понятийным фондом юридической науки — с известными и предлагаемыми правовыми категориями, понятиями, конструкциями, метафорическими определениями в их авторском объединении и (или) прочтении.

Заглавие издания «Специализация гражданского процессуального права в России: от теории к практике» призвано выделить научное направление, правовую идею, на которой оно базируется, обозначить разработку основных вопросов теории процессуального права и достигнутые отражением результатов в известных пределах в объединенных работах, а также обеспечить доступ для читателей в таком их объеме для более целостной картины предлагаемого их научного решения по обозначенному направлению.

Привязка «от теории к практике» — своего рода посыл, направленный на достижение научных результатов о праве по обозначенному исследовательскому направлению для совершенствования юридической практики. Предстоит дальнейшее исследование, но тем не менее и уже выраженные суждения позволяют рассматривать их в качестве опорных для выработки окончательного варианта решения по обозначенному исследовательскому направлению.

Содержание издания построено по предметному признаку и состоит из трёх глав, включающих двенадцать параграфов:

1. Специализация гражданского процессуального права в современной России: теоретико-методологическая основа.

2. Проблема права на обращение в суд: от теории к практике дуализма и взаимодействия материального и гражданского процессуального права.

3. Судопроизводство по делу о несостоятельности (банкротстве): пределы, содержание, реализация гражданского процессуального права.

Согласно структуре издание в известной степени последовательно развертывает результаты исследования по основным вопросам теории процессуального права по обозначенному направлению, исходя из специализации российского права как специальной юридической закономерности его развития и функционирования в отечественном правопорядке. Правда, лишь отдельные из таких вопросов озвучены аннотацией ниже.

Знакомство с аннотацией, которая дается по каждому параграфу, когда его наименование и содержание соответствует названию включенной отдельной работы, шаг за шагом ориентирует на восприятие изложенного в более определенном его содержательном единении.

Так, в первом параграфе главы первой «Гражданское судопроизводство как процессуальная форма и потенциал возможностей с позиций специализации на современном этапе», исходя из обоснованной потребности в новых исторических условиях (на данном этапе) изучения процесса специализации в процессуальном праве со стороны отраслевой юриспруденции при постановке данной проблемы концептуально определяется теоретико-методологический подход (направление) к исследованию процессуального права как специализация, который развертывается на основе развития российского процессуального права (законодательства) как явления в рамках правовой действительности, потребностей юридической практики и достижений правовой доктрины, при особой роли — процессуальной.

Теоретико-методологическими основаниями исследование содержательно наполняется для формирования научно-обоснованного представления о специализации процессуального права как сложного правового явления системной организации российского права в отечественном правопорядке и собственно структурируется сам теоретический анализ его познания.

Фиксируемое анализом действующее состояние процессуального права (законодательства) при подвижности его границ, содержания, формы и действия в опоре на достижениях отечественной теории права и отраслевых юридических наук очерчивается предмет и устанавливаются иные характеристики правового своеобразия процессуального права.

Обозначаются средства и приемы его теоретического анализа для дальнейшей выработки модели собственно научного познания процессуального права.

Из определяющих положение о том, что научное отраслевое познание задается назначением данной отрасли российского права в отечественном правопорядке в обеспечении осуществления права на судебную защиту и правосудия по гражданским делам в широко сложившемся их понимании в порядке гражданского судопроизводства (ГПК РФ), при исходном к нему отношении, а ныне — административного (КАС РФ) и арбитражного судопроизводства (АПК РФ) в целях защиты прав, свобод, законных интересов каждого, общества и обеспечения правопорядка (далее- права).

Раскрытием теоретико-методологической основы обозначаются и иные исходные начала, наиболее значимые методологические аспекты и другие определяющие теоретические положения для осмысления процесса специализации процессуального права оформлением им судопроизводства.

В первую очередь, комплексная разработка основных вопросов теории процессуального права по данному направлению формируется опорным категориально-понятийным правовым аппаратом (определение и содержательное раскрытие отдельных из них).

Многоликий по своим смыслам и значениям категориально- понятийный аппарат юриспруденции, включая отраслевую область, развертывается для данного исследования в качестве неотъемлемого теоретико-методологического условия и основания юридического научного анализа самого процессуального права на основе всеобщих правовых абстракций и их содержательных характеристик, основных понятийных рядов, разработанных российской теорией права, когда такие правовые понятия как явления и формы правовой действительности способны раскрыть специфику права с нормативной и функциональной сторон в качестве регулятора общественной жизни вообще и процессуального права в частности. В числе выделенных для теоретического анализа процессуального права, в частности, правовые абстракции в структурном ряду: норма процессуального права, система процессуального права, форма (источники) процессуального права, осуществление процессуального права, процессуальное правоотношение.

Акцентируемым вниманием подчеркивается значимость восприятия процессуальной формы судопроизводства при отправлении правосудия по гражданским делам с позиций нормативной её характеристики в целом и с учетом дифференциации (внешней и внутренней), в основе которой лежат судебная компетенция, исходя из предмета рассмотрения (деятельности, защиты), и другие значимые факторы.

Важным для исследования является понимание того, что оформляемый отраслью процессуального законодательства порядок судопроизводства, ныне более, чем одной, в исходном отношении — это гражданское судопроизводство, выступает в качестве основной формы объективизации процессуального права.

На этой основе научное познание призвано нести в себе практическую (функциональную) значимость правового явления как судопроизводство, правовая модель которого в конечном итоге сопряжена с реализацией конкретных заложенных в ней процессуальным правом правовых возможностей (долженствования) суда и участников судопроизводства по конкретному гражданскому делу, когда правосудный результат — судебный акт как «окончательный» итог судебной деятельности определяется «предметностью» процессуальной деятельности всех субъектов. «Предметность» её состоит в том, что организация процессуальной деятельности для достижения целей судопроизводства создается «образами и мерками» процессуального поведения субъектов, с одной стороны, общего характера (процессуальные нормы), с другой — правоприменительного и иного индивидуального характера, оформляемого процессуальным правом (источниками) и воздействием (реализацией) процессуальных норм.

Такое познание при восприятии процессуального права с функциональной стороны (действие) при исследовании процессуальной формы судопроизводства по конкретному делу при осуществлении основного субъективного процессуального права — права на обращение в суд, открывает возможности для более глубокого понимания и проникновения в связи, отношения и зависимости предмета исследования. Признается, что процессуальная форма согласно процессуальному кодексу всегда сфокусирована на предмете судебного рассмотрения, через предмет определяются пределы её действия.

В тоже время, такой подход предполагает охватить определяющие связи процессуального права с правовыми явлениями, взаимодействием которых в определяющем значении фиксируется процесс специализации процессуального права с позиций системной организации российского права и правовой действительности. В рамках такого познания не усматривается только лишь изолированная процессуальная инфраструктура и её реализация. Требуют исследования как отраслевого, так и межотраслевого характера взаимные отношения и связи правопроявлений, что не ограничивается лишь явлениями процессуального права. Важное значение познание в этом плане приобретает по отношению к процессуальному праву и позволяет реализовать его потенциал.

Таким образом, констатируемым составом и выявленными определяющими связями и зависимостями правовых явлений по отношению к процессуальному праву при их значении для его исследования по обозначенному направлению в отечественном правопорядке заявляется и раскрывается определяемый ряд юридических условий (факторов) при их влиянии на содержание (структурность) и реализацию процессуального права, а также при их значении в качестве необходимых ориентиров научного юридического анализа.

Например, нахождение и действие процессуального права в качестве элемента системной организации российского права в отечественной правовой системе, в составе которой конституционное и другие отрасли права процессуального и материального его «блоков», подводит к необходимости определения и раскрытия взаимосвязей (межотраслевые) между ними и внутри (отраслевые) самого элемента, отражающих процесс его специализации. В частности, подчеркивается, что посредством анализа структурных элементов процессуального права при их взаимодействии закономерно определяемыми связями внутриотраслевого (внутреннего) и межотраслевого (внешнего) свойства, разноуровневое (общий или отраслевой) и разнообъектное исследование может проводится при требуемом различении изучения права с нормативной и правореализационной сторон, быть более или менее объемным, выражая их проявления, когда в любом случае на низовом уровне анализа выступают правовые нормы.

Выделены и другие связи, и зависимости правовых явлений. В частности, констатируется, что судоустройство — опорная конструкция для процессуального права, форма жизни процесса, а процессуальное право — опорная конструкция для осуществления судебной власти и реализации норм материального права при осуществлении права на судебную защиту и в этом смысле форма жизни материального права.

Вполне определенно, что специализация в процессуальном праве в общем плане обращает к формированию системной модели организации знаний о процессуальном праве при приложении к судопроизводству (ГПК РФ, КАС РФ, АПК РФ) как правовому явлению, оформленному процессуальным правом, рамками которого охватывается самая значительная по объему судебная юрисдикция по гражданским делам — гражданская.

Внимание к процессу специализации права в таком подходе направлено, в том числе на поиск «золотой середины» — адекватности процессуального правового регулирования (необходимый и достаточный объем и содержание процессуальных институтов и норм), который позволит исключать крайности — переоценку или недооценку специализации процессуального права, и служить исключительно доступной и эффективной судебной защите права. Не в последнюю очередь регулирование определяется необходимостью рационализации самой процессуальной формы, а в необходимых случаях и допускаемой ее вариативности, учитывая взаимосвязи и зависимости правового свойства.

Не сходя с повестки дня, перспектива научного осмысления процессуального права с позиций специализации в более общем виде сопрягается с вопросами о том, насколько отраслевое процессуальное регулирование действенно, не является ли оно избыточным, достигаются ли при его воздействии те цели и результаты, ради которых оно предпринималось, обеспечивается ли в конечном итоге в наибольшей степени доступными и эффективными процессуально-правовыми средствами судебный путь защиты права по конкретному гражданскому делу, как процессуальное регулирование соотносится с реализацией процессуального права.

Кроме того, предпринимаемая попытка направлена на формирование и структурирование самого процесса научного познания процессуального права (познавательные направления (стороны), ракурсы (аспекты): материально-правовые и процессуально-правовые; и т. д.), включая изложенное ранее для доктринального анализа судопроизводственного порядка по процессуальному кодексу — исковой порядок как общий в целях целостного и системного изучения как с позиций регулирования отношений судопроизводства процессуальным правом, так и его реализации, как в смысле общего содержания и конкретного выражения содержания и действия процессуального права по избранному направлению исследования. В связи с чем логическая субординация юридического анализа от «общего» («процессуальная норма» — «процессуальное правоотношение») до «отраслевого» к «конкретному», в конечном итоге, ведет к исследованию проблемы законодательной и правоприменительной конкретизации процессуального права.

В первой главе второго параграфа «Системные связи гражданского процессуального права: определяющие их аспекты» анализируются выделенные определяющие связи и зависимости процессуального права с правовыми явлениями и процессами, обрамляющими социальную действительность и функционирующими непосредственно или тесно с ним в российской правовой системе, и их влияние на его специализацию. Исходя из того, что процессуальное право, будучи системным образованием, с одной стороны, существует при отраслевой дифференциации в рамках системной организации российского права, с другой — другими правовыми явлениями и процессами, вне связи с которыми не предполагает его существование и действие, вполне понятна значимость для отраслевой процессуальной науки познания процессуального права с внешней правовой средой.

Задавшись вопросом- как обозначенные правовые явления в том или ином познавательном объеме и их связи фиксируются законодательством и каково их проявление в юридической практике сегодняшнего этапа, как они сказываются на специализации процессуального права, каковы перспективы познания процессуального права с позиций специализации позволило рассмотреть и выделить отдельные определяющие аспекты в плане рассматриваемых вопросов.

Обращение к современному состоянию развития процессуального права (законодательства) в последние десятилетия закономерно исследуется через контекст соотношения его с другими отдельными отраслями процессуального и материального права. В частности, рассматривается проявление и значение связей процессуального права (законодательства) с конституционным правом, гражданским правом (законодательством); с позиций процессуального законодательства анализируется соотношение гражданского судопроизводства с другими видами/отраслями судопроизводства (процессуальные формы) как явлениями одного рода (порядка) по отношению к единой функции правосудия. Демонстрируется в направлении специализации дальнейшее развитие процессуального законодательства под влиянием изменяющейся материально-правовой сферы. Так, новые специализированные порядки судопроизводства для рассмотрения дел по корпоративным спорам и дел по защите прав и интересов группы лиц по АПК РФ включили специальные процессуально-правовые средства, позволившие минимизировать нежелательные процессуальные последствия, по-новому взглянуть на возможности процессуальной формы в целом. Оправдывая подобную специализацию законодательного формата судопроизводственных порядков в целом, выражено сдержанное отношение по вопросу унификации отраслевого процессуального законодательства, при особом внимании к его дифференциации и специализации процессуальных институтов и норм в целях укрепления законодательных гарантий защиты права и исключения неоправданных пробелов при отсутствии необходимого законодательного регулирования судопроизводства, в противном случае преодолеваемых разъяснениями высшего суда.

В тоже время дана критическая оценка законодательному подходу в части «отреза» от родовой основы гражданского судопроизводства (ГПК РФ) и обособления административного судопроизводства принятием КАС РФ такому углублению специализации процессуальной формы, породившему проблему соотношения между судопроизводствами. Раскрыто, что для судебной защиты права в полном объеме нежелательными процессуальными «барьерами» стало исключение возможности рассмотрения в одном производстве требования об оспаривании незаконности ненормативного акта публичной власти и предъявления иска о возмещении убытков. По ГПК ГФ было допустимо.

Показано, что определение и выявление правовых явлений и процессов в той или иной их правовой области, связи с которыми закономерны и неизбежны, уяснение связей и зависимостей процессуального права с ними — важная задача отраслевой юридической науки. Поэтому исследование права с позиций организующей его роли, т. е. действия, через посредство его специализации, а также понимания того, что процессуальное право (законодательство) — относительно самостоятельное системное образование в российском праве в отечественной правовой системе, сопрягается в отраслевом и межотраслевом контексте через его организационные и функциональные связи и зависимости с другими правовыми явлениями и процессами, непосредственно или тесно существующими (функционирующими) с ним.

Первой главы третий параграф «Последние изменения Арбитражного процессуального кодекса России» обращает к претерпевшему три этапа своего реформирования отражением в трех процессуальных кодексах законодательству о судопроизводстве в арбитражных судах, к последнему из них — действующему АПК РФ (2002). Результатами анализа значимых изменений АПК РФ (2009-2010 г. г.) и других принятых федеральных законов представляется совершенный за первые десять лет рывок в правовом регламентировании судопроизводства в арбитражных судах этой областью процессуального законодательства на базе кодекса.

В раскрытии положения о том, что в преобладающем своем большинстве такие изменения весьма меняют содержание процессуального механизма судопроизводства в арбитражных судах охватом многочисленных процессуальных институтов и норм.

Обозначены, с одной стороны, отдельные черты общего характера, охватывающие специфику преобразования процессуального регулирования, с другой- выделены и раскрыты те его векторы, в определении направленности которого в значительной мере отразились принятые нововведения.

Среди трёх выделенных:

вектор на усиление роли суда в организации процесса, расширение границ его процессуальной активности, более широкие возможности по правоприменительной конкретизации (уточнения сроков или необходимости совершения тех или иных процессуальных действий лицами, участвующими в деле, принятием судебных актов), тем самым возможность дисциплинировать и оказывать влияние на их процессуальное поведение для достижения задач правосудия, справедливого публичного судебного разбирательства в разумный срок;

вектор на активизацию процессуального поведения лиц, участвующих в деле, на своевременность совершения ими процессуальных действий, на развитие процессуальной инициативы, прежде всего в суде первой инстанции, отсутствие которой сопряжено с риском наступления неблагоприятных последствий;

вектор на современные информационные технологии документооборота и судопроизводства, чем обеспечивается не только транспарентность, но и в определенной мере доступность правосудия в арбитражных судах.

При внимании к специализации процессуальных норм, в частности, рассматриваемые поставленные проблемы: избыточного процессуального регулирования с позиций юридико-технического характера; коллизии процессуальных норм в случаях неизбежного объединения процессуальных способов и средств в рамках одного производства по делу при соединении (объединении) заявленных требований.

В четвертом параграфе первой главы «Гражданское и административное судопроизводство: системные аспекты взаимосвязи» при ретроспективном взгляде внимание автора направлено на более широкий анализ состояния проблемы соотношения гражданского и административного судопроизводства с позиций процессуального права и законодательства, связанной в том числе с вопросами предмета, содержания и действия процессуального права.

Критически осмысливается одновременно выдвинутая инициатива по подготовке Единого процессуального кодекса. Рассматриваются и другие значимые вопросы выражения и реализации процессуального права, приобретя особую остроту в связи с принятием и действием КАС РФ.

Первой главы пятый параграф «Взаимосвязи гражданского процессуального права с правом материальным: проблемы теории и практики» в опоре на заданную теоретико-методологическую основу посвящен дальнейшему определению формата теоретического анализа собственно самого научного познания процессуального права, связанного с процессом специализации в процессуальном праве.

Поиск предлагаемой системы организации отраслевых юридических знаний при разграничиваемых направлениях познания сообразно нормативной и функциональной характеристике процессуального права по известному направлению исследования выражается в аналитической возможности обнаружить новые смыслы, значения и аспекты в различных версиях понимания явлений и форм правовой действительности.

Раскрытием внутриотраслевых (внутренние) и межотраслевых (внешние) взаимосвязей различных правовых явлений по отношению к процессуальному праву фиксируется их взаимодействие, осмысление которого может иметь общий или более конкретный характер, когда оно осуществляется в увязке с конкретным отраслевым материальным правом (законодательством) через определенный предмет судебного рассмотрения, им характеризуемый.

Признается, что познание процессуального права по данному направлению призвано придать, с одной стороны, внутриотраслевое единство, с другой — дальнейшее совершенствование межотраслевому взаимодействию отраслей права (законодательства), что, несомненно, будет служить согласованию связей различных элементов права (законодательства) — отраслей (нормативных актов), институтов, норм, поскольку преследует цель получить адекватное научное представление о правовой действительности и о правовом оформлении в нормативных правовых актах, на уровне прежде всего федеральных законов.

Исследование взаимосвязей отраслей права предполагает анализ правовой формы судопроизводства при учете предмета судебного рассмотрения в контексте определения и построения процессуально-правовых средств при соотнесении с задачами защиты права, обусловленными материальным правом, направленностью его регулирования, когда теоретическое отображение взаимосвязи в парности отраслей материального и процессуального права осуществляется не только с позиций правового регулирования, но и его функционального действия.

Констатируется, что парность материального и процессуального права — это неотъемлемый атрибут, как два берега одной реки — судебного применения по гражданским делам, находящегося в постоянном развитии сообразно развитию самого права, и судебной практики. И потому для понимания перспектив развития и реализации процессуального права в имеющихся взаимных отношениях права и судебной практики, требуется взвешенное научное осмысление. Достижения отраслевой юриспруденции как источник научных знаний о праве в этом направлении служат целям упорядочения юридической практики.

Вторая глава «Проблема права на обращение в суд: от теории к практике дуализма и взаимодействия материального и гражданского процессуального права» изложенным содержанием объединена разработкой проблемы права на обращение в суд, связанной с основными (общими) положениями процессуального права, в их числе — право на обращении в суд и принципы (принцип диспозитивности).

Поставленная проблема как имеющая общее и принципиальное значение, ибо органично сопрягается с комплексной разработкой основных вопросов теории процессуального права по данному направлению с позиций межотраслевого и отраслевого познания права (структурная организация и механизм реализации) весьма пригодна для развертывания научных знаний в целях исследования специализации процессуального права.

Особо значима она для понимания взаимодействия права при парности права в ходе судебной защиты при обращении за правосудием по конкретному делу. Реализуемое исследование специализации процессуального права в системе российского права при парности действия права в ходе судебной защиты права, по мнению автора, есть неизбежный теоретико-прикладной разворот дуализма и взаимодействия материального и процессуального права.

В первом параграфе данной главы «Обращение в суд как определяющий процессуальный акт для осуществления правосудия и защиты прав по гражданским делам» реализуемая направленность исследования к специализации процессуального права как проявляемой закономерности его развития и функционирования в отечественном правопорядке, исходя из дуализма и взаимодействия материального и процессуального права, осмысливается на примере отдельных основных процессуально-правовых институтов, среди них — институт права на обращение в суд, институт защиты прав и интересов других лиц, институт подсудности (дана новая его характеристика с учетом законодательных нововведений) и др. с учетом российских законодательных реформ в последние десятилетия и привлечением новейшей судебной практики.

Дифференцируемое процессуальным законодательством (ГПК РФ, КАС РФ, АПК РФ) судопроизводство, воспринимаемое и ранее через предмет регулирования процессуального права, объединяется собирательной категорией «судопроизводство гражданско-процессуального профиля» при подчеркиваемой значимости для структурного анализа процессуального права (институтов и норм).

Многопонятийное представление о судопроизводстве раскрывается как судопроизводственный порядок по процессуальному кодексу, процессуальное правоотношение, процессуальная деятельность для осуществления функции правосудия по гражданским делам в сложившемся широком их понимании.

Расставляются методологические акценты, связанные с широким доктринальным пониманием субъективного процессуального права на обращение в суд и его осуществлением в порядке судопроизводства согласно процессуальному кодексу как пути судебной защиты права по конкретному судебному делу. Отмечается, что возбуждение определенного гражданского дела в каждом отдельном случае есть проявление функциональной связи по схеме «материальное правоотношение и судопроизводство как процессуальное правоотношение» как общего соотношения материального и процессуального права в качестве двух неотъемлемых элементов юридической надстройки (инфраструктуры) судопроизводства вообще и судопроизводства по данному делу в частности. Оно рассматривается как заданная процессуальным кодексом судебно-процессуальная система в единении урегулированных процессуальных правоотношений, в основе которой судоустройство и компетенция государственных судов по предмету разрешению как главных элементов её настроечного характера.

Относительно складывающегося механизма процессуального правоотношения по определенному делу предложена авторская интерпретация развития процессуальных правоотношений, отличная от общепринятой (по горизонтали и по вертикали).

Подчеркивается, что порядок судопроизводства на базе процессуального кодекса как базового источника процессуального права выступает определенным образом нормированной системой с позиций судебной и, соответственно, собственно процессуальной организации судопроизводства; процессуальное регулирование служит достижению цели судопроизводства и одновременно правосудной деятельности и его результату.

Во втором параграфе главы второй «Проблема права на обращение в суд: теория и практика дуализма и взаимодействия материального и процессуального права» при включенности в раскрытие заявленной проблемы, продолжается изучение процессуального права и исследуются новые вопросы или раскрываются иные аспекты ранее затрагиваемых вопросов теории процессуального права.

Исходя из того, что специализация процессуального права задана неизменной перспективой его действия для осуществления правосудия и защиты права по определенному гражданскому делу, а исковое производство как классический его «образ» в действии согласно процессуальному кодексу, рассматриваются отдельные вопросы структурной и функциональной его характеристики (классификация процессуальных норм, механизм процессуального регулирования, механизм процессуального правоотношения и т. д.).

Так, констатация обращения в суд в качестве первого процессуального акта, определяющего предмет и движение (начало и развитие по стадиям) судопроизводства как результат реализации права на обращение в суд, являющегося основным элементом содержания принципа диспозитивности процессуального права, подводит к признанию этого субъективного права ведущим элементом содержания процессуального правоотношения по определенному делу, механизм которого охватывает их развитие по стадиям судопроизводства.

Отмечено, что перспектива процессуального права существует в рамках нормированного им порядка судопроизводства — конкретной правовой формы, выраженной процессуальным законодательством, в первую очередь, процессуальным кодексом при «сквозном» действии права на обращение в суд заинтересованного лица и права (обязанности) суда по правосудию по данному делу.

Исходя из того, что первое обращение, состоявшееся по праву к суду, приводит не только к взаимодействию в известных пределах норм процессуального права, но к взаимодействию материального и процессуального права в ходе судебной защиты права, по разрабатываемому направлению исследования обозначена проблема связи судопроизводства с явлениями материально-правового порядка, постановка и решение которой в силу теоретико-прикладного характера приобретает для теории процессуального права важное значение. Показательным образом подчеркивается, что полная и развернутая характеристика судопроизводства в ходе анализа не должна ограничиваться лишь явлениями процессуально-правового свойства.

Обоснованной потребностью раскрытия характеристик процессуального права при изучении процесса специализации в процессуальном праве на примерах показана значимость данной проблемы, определены опорные положения для её научного исследования.

При уточнении сферы действия и содержания принципа диспозитивности как правового начала процессуального права, доктринальной трактовки которого отдельными учеными охватывается материальная ткань спорных правоотношений как предмет деятельности и познания суда, выражается несогласие, ибо соотносимо с представлением о материально-правовой природе явлений, с материально-правовой диспозитивностью. В тоже время, в теории процессуального права, в частности, явления материально-правового порядка оформляются понятиями, имеющими материально-правовое содержание. В их числе — «предмет судебной деятельности», «предмет иска», «предмет судебного решения», «право на иск в материальном смысле».

Так, состав в совокупности сводимых правовых явлений посредством правовых понятий и их объема оформляется авторской конструкцией «юридическая надстройка судопроизводства» как обнимающей и разграничивающей их материально-правовое и процессуально-правовое содержание.

В то время как универсальной форме права на обращение в суд — право на предъявление иска, приводящее к взаимодействию материального и процессуального права в ходе судебной защиты права, дается теоретический анализ, раскрывается содержание. Предметом особого анализа — отказ от иска, обосновываются связи и отношения разноотраслевых явлений права (иск в материальном и процессуальном смысле и др.) на конкретных примерах новейшего правового регулирования и судебного применения высшим судебным органом.

Заключается, что правовая категория «иск» по праву может быть признана первоосновой атрибутирования, фиксирования, а также соотношения парных правовых проявлений: материальных и процессуальных (нормы права, правоотношения, акты реализации прав (обязанностей) и др.) для необходимого познания и разграничения правоотраслевых явлений (правовых средств) и их отношений по поводу и в связи с судопроизводством.

В главе третьей параграфа первого «Несостоятельность (банкротство) в России и судебная защита прав: гражданско-процессуальная сфера судопроизводства» исследуется вопрос определения границ, содержания и действия процессуального права применительно к несостоятельности (банкротству) как правовому явлению специального свойства, возрожденному в современной России в 90-е годы прошедшего столетия.

В пределах границ исследуемой и регулируемой процессуальным правом процессуальной сферы выявлена проблема взаимосвязанных судопроизводств. Характеризуемыми проявлениями показано её важное значение. В тоже время, имеющиеся нормативные основания общего характера для постановки проблемы в данном случае определяют для отраслевых исследований перспективы её изучения, выходящие далеко за обозначенные специальные рамки. В состав процессуальной сферы включены как сами дела о банкротстве, так и связанные с ним гражданские дела в широком смысле. Постановка такой общей проблемы позволяет выявить (обнимает) значимые вопросы теории процессуального права, возникающие как собственно по поводу дел о несостоятельности, так и в связи с ними. По этой причине рассмотрение общей проблемы при иллюстрации примерами судебной практики в первую очередь фиксируется порядком судопроизводства по делу о банкротстве, но не ограничивается только этим.

Так, в числе рассматриваемых вопросов теории процессуального права — «двухуровневое» специальное процессуально-правовое регулирование и «удвоение процессуальной формы судопроизводства по делу о банкротстве»; соотношение процедур и судопроизводства; обусловленность построения отдельных специальных процессуально-правовых средств направленностью и спецификой материально-правового регулирования; особенности компетенции суда по делу о банкротстве, специфика судебных постановлений. Проблема коррелируется с решением вопроса ключевого практического толка о законном суде и надлежащем судебном порядке судопроизводства защиты права.

Показано, что с учетом характера правового явления специального свойства при необходимости системного взаимодействия материального права и судопроизводства, проявляемых связей материально-правового и процессуально-правового характера, решение вопроса установления границ, содержания и действия процессуального права приобретает все более весомый характер и выходит за рамки собственно судопроизводства по делу о несостоятельности тем не менее последнее в качестве центральной составляющей процессуальной сферы применительно к несостоятельности (банкротству).

Подчеркнута необходимость учета и значимых взаимосвязей парных правопроявлений: материальных и процессуальных, и различных форм их выражения. Отмечается, что атрибутирование, фиксирование, а также выявление их соотношения как-то: нормы права, правоотношения, акты реализации прав (обязанностей) имеют принципиальное значение для определения границ, содержания и специфики процессуально-правового регулирования гражданско-процессуальной сферы судопроизводства применительно к несостоятельности.

В числе отмеченных ране выраженных общих особенностей такого судопроизводства — его предмет, характеризуемый признаваемыми материально-правовыми факторами: способ защиты, категория должника и процедура банкротства, исключительно соотносимый с компетенцией суда и задачами судопроизводства по данному делу. Отмечается, что не только посредством законодательной, но и правоприменительной конкретизации в рамках такого судопроизводства реализуется широкая и отличная от других категорий гражданских дел судебная компетенция. Замечено, что тесные связи материального права и процесса с учетом этого обстоятельства не могут не сказываться на развитии процессуального права (законодательства) в направлении специальных процессуальных правил судопроизводства на примере отдельных процессуальных институтов, специальных процессуальных правил. Раскрывается демонстрируемое судопроизводством собственное проявление взаимосвязей процессуального права с правом материальным.

Значимость определения специфики такового через анализ взаимовлияния и взаимообусловленности материальной и процессуальной сфер на примере несостоятельности (банкротства) по отношению к последней, равно как и вопрос о процессуально-правовых средствах защиты и их объеме в порядке судопроизводства по признаку его связи с делом о банкротстве сохраняется для теоретического анализа в целях дальнейшего совершенствования межотраслевого взаимодействия процессуального права с правом (законодательством) материальным.

Заключается, что наличие concursus judicium так или иначе сказывается на правовых возможностях (долженствовании) как суда, так и самого должника, а также и иных лиц, вовлеченных его несостоятельностью относительно защиты их прав и законных интересов, и вне рамок такового судопроизводства.

Во втором параграфе главы третьей «Конкурсное судопроизводство в современной России: развитие с позиций закона и практики» при рассмотрении связи процессуального права с материальным через категории «конкурс», «конкурсный процесс» на базе Устава судопроизводства торгового 1832 г. и литературного наследия IXX века уделено внимание природе конкурсного процесса.

Оцениваемое современное состояние процессуально-правового регулирования судопроизводства по делу о несостоятельности как результат возрождения и развития национальной правовой модели несостоятельности в целом и арбитражного процесса, в частности, начиная с конца прошлого века, объединено характеристикой его становления и развития определением основных черт. Подчеркивается, что подобное регулирование есть показательное отражение развития самого процессуального права.

Отмечаемое углубление специального процессуального регулирования рождает проблему, заключающуюся в том, каковы допустимые пределы специального процессуального правового регулирования отношений судопроизводства при его расширении, устанавливающие исключения из общих (специальных) правил судопроизводства, в том числе для отдельных участников конкурсного процесса.

На примере, прежде всего, права на обращение в суд, предметом исследования — дифференциация специального процессуального регулирования, сопряженного с оценкой в отдельном случае порождаемой диспаритетностью средств защиты для заявителей одной категории — конкурсных кредиторов, когда законодательные исключения и правоприменительная конкретизация способны размывать начало равной правовой защиты интересов всех конкурсных кредиторов.

В параграфе третьем главы третьей «Конкурсное судопроизводство и “мини-производство” на примере обжалования действий (бездействия) арбитражного управляющего» раскрываемая специфика процессуальной организации конкурсного судопроизводства охватывает исследование судопроизводства по так называемым на практике «обособленным спорам», разрешаемым в деле о банкротстве.

В результате анализа, в том числе на основе теории процессуальных отношений, процессуальная организация судопроизводства по делу о банкротстве квалифицируется как «удвоение процессуальной формы судопроизводства по делу о банкротстве», что подчеркивает, как отличительную выразительную специфику конкурсного судопроизводства в целом, так и судопроизводства по таким спорам как момент специализации процессуального регулирования.

В целом специфика характеризуется наличием основного производства при сосуществовании, им объединенных относительно самостоятельных элементов — «мини-производств». При этом отмечается, что предметом рассмотрения «мини-производств» выступают не только различные как связанные с банкротством материально-правовые споры, так и различные материально-правовые вопросы.

На примере споров об обжаловании действий (бездействия) арбитражного управляющего как относимых к разновидности названых споров, выявляются специфика судопроизводства, его предмет, природа и особенности их рассмотрения и разрешения. В рамках современных проблем процессуального регулирования и правоприменения, иллюстрируемых примерами из судебной практики, рассматриваемый вопрос о процессуальном положении арбитражного управляющего как специальном субъекте состава лиц, участвующих в деле о несостоятельности, не ограничивается только рамками данного дела и рассматриваемой категории споров. Обращается внимание на существующие проблемы процессуальной регламентации при значимости законодательного оформления судопроизводства.

В четвертом параграфе третьей главы «Обращение в суд заинтересованного лица как определяющий акт для предмета и движения судопроизводства по делу о банкротстве» в реализуемой направленности исследования института права на обращение в суд процессуального права на примере конкурсного судопроизводства осмысливаются с учетом последних российских законодательных новелл отдельные вопросы специфики инициирования и возбуждения дела о банкротстве, будучи ключевыми моментами области судопроизводства в арбитражных судах вообще и конкурсного судопроизводства в частности как выражение специализации процессуального права. Рассматривается вопрос о процессуальном положении заявителя по делу о банкротстве по сравнению с другими лицами, участвующими в деле.

Отмечено, что несмотря на то что каждый из параметров (содержание, предмет, основание) обращения к суду о признании должника несостоятельным соотносим с факторами материально-правового порядка (способ защиты прав, категория заявителя и должника, характер, субъектный состав, содержание, основание возникновения, изменения, прекращения соответствующего материального правоотношения и т. д.), в итоге предмет и возникновение судопроизводства по делу о банкротстве поставлены в зависимость от волеизъявления заявителя — заинтересованного лица посредством процессуального действия с позиций норм процессуального права, обращающегося за защитой права при реализации субъективного права (обязанности) на обращение в суд.

При демонстрируемой остроте взаимообусловленности экономики и права применительно к несостоятельности при известной текущей ситуации в связи с коронавирусной инфекцией (COVID –19), вызвавшей потребность в исключительном комплексе правовых средств, среди которых — новые специальные правовые инструменты исключительного и временного характера — мораторий на возбуждение дел о банкротстве, судебная рассрочка обязательств должника, не остались без теоретического анализа.

В завершаем пятом параграфе главы третьей «Обжалование судебных актов по признаку связи с судопроизводством по делу о несостоятельности: очередной шаг на пути правоприменительной конкретизации» раскрывается далее выявленная проблема взаимосвязанных судопроизводств применительно к сфере несостоятельности, анализируемая с позиций системного отраслевого процессуального регулирования, примыкающая в исследовательском плане к проблеме связи судопроизводства с явлениями материально-правового порядка. В этом случае рассматриваемый вопрос о содержании и действии процессуального права по отношению к арбитражному судопроизводству приобретает значение и выходит за рамки собственно судопроизводства по делу о несостоятельности в качестве особого его процессуального механизма, модель которого на нормативном уровне в совокупности процессуально-правовых средств имеет отмеченные ранее выраженные черты специфики.

Более того, с наличием процессуального положения конкурсного кредитора как лица, участвующего в деле о банкротстве, правоприменитель по сложившемуся положению связывает возможность обжалования судебного акта как лицом, не привлеченным к участию в деле, чьи права и обязанности обжалуемым судебным актом непосредственно не затрагиваются. При обращении к новой правоприменительной конкретизации высшего судебного органа речь идет о праве конкурсного кредитора обжаловать в апелляционную инстанцию определение о прекращении искового производства в связи с отказом от иска истца-должника к другому кредитору о взыскании денежного долга в преддверии его банкротства. Оценка такой правоприменительной конкретизации, когда речь идет о действии не только процессуального, но и материального права, дается посредством анализа отдельных парных правовых явлений материального и процессуального права, с использованием правовых категорий «иск» и «право на иск», при определяющем внимании к элементам процессуально-правового механизма: право на предъявление иска, обращение к суду, отказ от иска, особые процессуально-правовые средства защиты как средства обжалования судебных актов по признаку связи с судопроизводством по делу о несостоятельности (предмет судебной деятельности — спорное правоотношение осложнено банкнотным элементом). Рассматриваемый частный случай правоприменительной конкретизации процессуального права (и не только) наглядно выражает проявление не только применительно к несостоятельности, а шире — в правовой системе в целом общей тенденции повышения значимости судебных актов высшего судебного органа как суда кассационной инстанции (вторая) в качестве актов применения права (по конкретному делу) в качестве механизма формирования единообразия практики применения права. Такой процесс не иначе как расширение границ прецедентного регулирования за счет такого рода судебных актов расценивать не приходится.

Подчеркивается опасение подобного процесса расширяющимся спектром и удельным весом судебных актов как актов применения права при наличии к тому отмеченных законодательных и правоприменительных предпосылок. На грани правотворчества такой процесс таит способность растворять ведущую роль федерального закона, чем снижать уровень устойчивого правового регулирования, усугубляя разрыв между «нормируемой» деятельностью такого рода актами судебного применения и той, которая определена законом; осложнять проблему правильного толкования и применения самой правовой позиции, выраженной в судебных актах, когда схожесть не только правовой стороны дела, но и фактической — фактический состав значимых обстоятельств в их совокупности, фактических отношений приобретает значение при её проецировании к другому конкретному делу, и обострять её относимость к правовым явлениям иного свойства и масштаба.

С благодарностью к заинтересованному читателю за проявленный интерес к данной работе и в надежде на возможную пользу от прочитанного!

Елена Евгеньевна Уксусова

Глава I.
СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ ГРАЖДАНСКОГО ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ОСНОВА

§ 1. Гражданское судопроизводство как процессуальная форма и потенциал возможностей с позиций специализации на современном этапе¹

Отечественная процессуальная форма как гражданское судопроизводство по мере развития общества, государства и права в нашем все более глобализирующемся мире, при интеграции российской правовой системы и правовых институтов в международное правовое пространство испытывает неизбежное влияние, и видоизменяется, сохраняя при этом способность воспринимать нововведения и отвечать на вызовы времени.

Важно глубокое осознание того, как в правовой системе нашего государства сообразно изменяющимся условиям и потребностям социально-правовой действительности сделать регламент процессуальной формы не только содержательным, но и функциональным, как с наибольшей эффективностью, исследуя пути развития и совершенствования судебной деятельности, обеспечить в полном объеме реализацию права на судебную защиту (ст. 46 Конституция РФ) и основное ее предназначение — защиту прав и законных интересов каждого, общества и правопорядка в целом.

Неоспоримо значимо признание связи могущественного потенциала права с юридической наукой, ее новыми рубежами постижения своего предмета — права².

При этом отраслевая юридическая наука гражданского процессуального права, учитывая состояние российской правовой системы и закономерности развития права, реагируя на укореняющиеся тенденции общественного (социального) развития, в числе которых и функционирование наднациональных правовых пространств и обусловленным этим формирование единых правовых стандартов, а также определенную связанность международных и внутренних правовых актов, в частности, в связи с действием Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.) и права на справедливое судебное разбирательство, не вправе быть в стороне от насущных отраслевых проблем правоведения, среди которых — вопросы теоретико-методологического характера, занимающие особое место³. Значимость их подпитана существующим состоянием правоведения, когда с расширением, углублением и обновлением практики правового регулирования неизбежно расширяется разноликий объем отраслевых правовых знаний. Отраслевая процессуальная наука не может быть безучастной к разработке этих проблем, вызванных потребностями не только дальнейшего совершенствования правового регулирования, но и дальнейшего совершенствования юридической практики для определения направления научно-практического исследования, подхода научного анализа, который мог бы служить истинному познанию и пониманию отраслевого базового предмета — гражданского процессуального права в российской правовой системе.

В этой связи так важны выбор и определение взвешенного пути исследования имеющихся и потенциальных возможностей процессуальной формы, который приобретает особую значимость именно в новых исторических условиях (на данном этапе), когда реформированию подвергается не только судебная система, ее судебная организация, но и сама процессуальная форма, призванная охранять и защищать права, свободы и законные интересы каждого, общество и правопорядок в государстве в целом. Это весьма созвучно с законодательной практикой в последнее десятилетие и широко обсуждаемой в юридическом сообществе касательно административного судопроизводства⁴ и особенно в связи с подготовкой⁵ и принятием⁶ нового Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации. Более того, на повестке дня стоит вопрос новой кодификации гражданского (арбитражного) процессуального права — единого процессуального кодекса⁷.

Закономерно встает вопрос, а каково то направление и те основные ориентиры юридического анализа процессуальной формы, применение которых позволяет оценить имеющиеся ее возможности и потенциал развития, правильно установить и верно объяснить, целостно и системно понять ее юридическое оформление, ибо достигнутыми результатами проверяется, подтверждается или опровергается ее совершенство.

Российское законодательство и право в процессе развития, юридическая практика и предопределившие достижения правовой доктрины, при особой роли — гражданской процессуальной⁸, дают основание сделать вывод о том, что в качестве такого подхода, на наш взгляд, таким теоретико-методологическим направлением исследования гражданского судопроизводства могла бы выступать специализация. Признаем, что такое предлагаемое направление ориентирует на межотраслевое познание процессуальной формы в контексте проблем соотношения отраслевого процессуального права с другими отраслями права, прежде всего материального права, через связь процессуальной формы с предметом судебного рассмотрения (защиты)⁹, на выявление и анализ того, в чем такая конкретная связь проявляется и как сказывается влияние ее на содержание процессуальной формы, в которой осуществляется судебная деятельность по рассмотрению и разрешению гражданских дел. В то же время этими компонентами не ограничивается содержание рассматриваемого теоретическо-практического направления.

Гражданская процессуальная форма в настоящее время, в установленных законом рамках которой осуществляется судебная власть и основная ее функция — правосудие посредством рассмотрения и разрешения гражданских дел¹⁰, обращает нас к ее познанию с позиций специализации.

В русле приведенных посылов обозначим в настоящей работе предмет познания и общие положения, имеющие исходное значение для познания отраслевой процессуальной формы с позиций специализации. Признаем также их влияние на специализацию и ее характеристику.

1. Отраслевым предметом познания в контексте специализации выступает гражданское судопроизводство в качестве процессуальной формы. Рассматриваемая процессуальная форма по обоснованному признанию составляет путь рассмотрения судебного дела, определенный процессуальным законом и подчиненный судопроизводственному порядку. В абстрактном виде это — объективное гражданское процессуальное право, а в конкретизированном по данному делу — форма данного процесса, или гражданское процессуальное правоотношение¹¹.

Нам представляется, что такое отраслевое видение права на примере категории «процессуальная форма», заложено общее методологическое основание для целостного и системного исследования отраслевой процессуальной формы в контексте специализации, как с позиций правового регулирования, так и практической реализации, как в ракурсе ее общего содержания, так и конкретного выражения. Более того, такое понимание способно послужить основой и для более развернутого предлагаемого нами пути ее исследования на базе нынешней правовой действительности, получившей новый правовой фундамент как Основной закон — Конституцию РФ.

По мере развития отечественной гражданской процессуальной науки при специфике предмета одноименной отрасли права расширяются не только горизонты исследования, но и количество проблем, сопутствующих этому, при этом неизменно сохраняется изменяющийся главный объект познания — само гражданское судопроизводство как процессуальная форма и наличествующие с ним правовые связи и зависимости в нашей правовой системе, в том числе с иными судебными (ст. 118 Конституции РФ) и несудебными формами защиты прав и законных интересов (третейское разбирательство, исполнительное производство, административные процедуры и т. п.). Весьма показательно это на примере нового процессуального кодекса — КАС РФ, который, по сути, является проявлением специализации гражданской процессуальной формы (ст. 7), составляет его специальную часть. Такая кодификация, образно выражаясь юридическими терминами, представляет собой «дочернее общество» в силу преобладающего участия «основного» (ГПК РФ) в его уставном капитале.

В качестве объекта выступает также законодательство, в том числе процессуальное, отличающееся в условиях обновляющейся России сравнительной неустойчивостью современного периода и отмечаемое в последние десятилетия бурной интенсивностью в принятии федеральных законов, в числе которых последние внесенные изменения и в Основной закон¹² (ст. 11). Все это, конечно же, не создает желаемой стабильности и в судебной практике.

2. Гражданское судопроизводство в качестве предмета познания, с одной стороны, в силу конституционных установлений в общем понимании выступает в качестве единой универсальной отраслевой процессуальной формы судопроизводственного порядка по гражданским делам, определяемой процессуальными законами — кодексами, в рамках которой суд осуществляет судебную власть и прежде всего правосудие, установленной процессуальными регламентами: ГПК РФ И АПК РФ, с другой же, подобная процессуальная форма с позиций специализации разграничивается в качестве общей и специальной процессуальной организации гражданского судопроизводства, соответственно в лице гражданского и арбитражного процессов. Наконец, когда гражданское судопроизводство выступает в форме процесса по конкретному гражданскому делу, то в этом случае процессуальная форма рассматривается в качестве определенного судебного порядка по конкретной категории дел, включающего законодательно предусмотренный процессуальный «инструментарий»¹³.

В итоге, подобное осмысление и определение процессуальной формы с позиций специализации в общем конституционном и отраслевом значении позволяет рассматривать ее через правовые категории «процессуальные нормы» — «процессуальные правоотношения». На завершающем уже этапе — через парную категорию «гражданская процессуальная норма» — «гражданское процессуальное правоотношение». В свою очередь, соответствующий также логический переход от предмета правовой защиты в гражданском судопроизводстве (предметной судебной компетенции) к определенной категории гражданских дел дает основание исследовать связи по схеме «предмет судебной защиты (судебное дело)» — «процессуальная форма».

А это не что иное, как прямое отражение на общем и отраслевом уровне российской правовой системы на базе отраслевого предмета процессуального регулирования значимых первичных связей ее элементов, исследуемых посредством соотнесения парных правовых категорий, которые выделены и установлены наукой общей теории права, в частности, общего свойства, «норма» — «правоотношение», «материальное право» — «процессуальное право»¹⁴. Избрание среди прочих этих категориальных правовых связей и других, а также использование нами иных (например, «процессуальная норма» — процессуальное правоотношение», «предмет судебного рассмотрения» — «процессуальная форма») вызвано тем, что они наиболее существенны для характеристики специализации гражданского судопроизводства, с их помощью особо показательно самодвижение и развитие процессуальной формы.

Такое познание несет в себе практическую (функциональную) значимость процессуальной формы, неразрывно сопряженную с реализацией и проявлением конкретных заложенных в ней гражданским процессуальным правом правовых возможностей. В общей логической характеристике данных уровней от «общего» («процессуальная норма» — «процессуальное правоотношение») до «отраслевого» к «конкретному» есть отражение процесса реализации права на судебную защиту через субъективное процессуальной право на обращение в суд и процессуального (судопроизводственного) пути судебной защиты прав и законных интересов по конкретному судебному делу.

В конечном итоге при подобном разложении — это конкретизация правовых возможностей и долженствования суда и участников процесса в гражданском судопроизводстве. Иначе говоря, правовая модель развития единого гражданского процессуального правоотношения по конкретному гражданскому делу¹⁵. В равной степени — это «законодательный формат» динамики организационного стадийного развития процессуальной формы, определяемой ею процессуальной деятельности суда и участников процесса.

Отсюда — специализация гражданского судопроизводства как процессуальной формы — это такая его характеристика в качестве системной модели организации юридических знаний о ней относительно определенной категории (группы) гражданских дел (предмета защиты), когда ее качества и свойства, ее назначение, специфика и содержание, составные элементы определяются гражданским процессуальным правом, но при этом также устанавливаются выраженные и значимые межотраслевые связи процессуального права (законодательства) и других отраслей права (законодательства), определенные и представленные в основных правовых категориях, понятиях, юридических конструкциях, разработанных теорией права и отраслевой наукой гражданского процессуального права. Нельзя не учесть, что выполняемая языком юриспруденции функция правопонимания по отношению к общей картине мира «юридического» все же носит производный характер¹⁶.

В связи с этим для познания гражданского судопроизводства важную роль в качестве научного инструментария должны сыграть те позитивные юридические конструкции и понятия, разработанные российской юридической наукой, среди них — и теорией права, которые содержат знания о праве и обеспечивающие так значимо системное и корректное видение явлений правовой действительности, и те из них, выступающие по емкому признанию их теоретиком права в качестве «гипотезы логической структуры права, которую определяет система ее основных понятий — правовых категорий»¹⁷.

Можно заключить, что с позиций специализации правильное понимание единого отраслевого содержания и практического многофункционального назначения гражданского судопроизводства в качестве процессуальной формы как самостоятельной организации правовой материи в отечественной правовой системе в рамках предметного ее исследования может быть достигнуто, если при общетеоретической методологической основе оно раскрывает и фиксирует место и значимые связи процессуального права (законодательства) и других отраслей процессуального и материального «блоков» права (законодательства), посредством таких его основных элементов как правовых норм, обеспечивая их действие в общей и отраслевой системе права, иначе говоря, в механизме правового регулирования, который характеризует его результативность. Поэтому исследование в направлении специализации процессуальной формы не может быть ограничено только лишь гражданскими процессуальными нормами и правоотношениями.

3. Нормы права выступают центральным звеном аналитической юриспруденции. Поэтому методология исследования рассматриваемой процессуальной формы через специализацию, понимание процессуальной формы, фиксируемые и раскрываемые компоненты (элементы, аспекты), познаваемые ее стороны и выделяемые разновидности специализации, как представляется, должны обеспечить познание правовой реальности — ее базовых значимых и составляющих элементов и не изолированно, а в системе. Таковыми элементами, если определять общие правовые ориентиры такого исследовательского направления, призваны выступать процессуальные нормы в отраслевой — внутренней и общей системе российского права, в их внешней (межотраслевой) системе взаимосвязи элементов — не только с иной процессуальной, но и материальными областями права. Посредством норм права и их взаимосвязи выявляется системное свойство права. Значение системы права неоспоримо в качестве исходного требования в отыскании нужной нормы для применения ее к конкретным правовым ситуациям и фактам, для практической ее реализации¹⁸.

4. По объему (сфере) действия норм права в теории права традиционно выделяются общие и специальные нормы¹⁹. При исследовании судопроизводства через специализацию при особом акценте на специальные процессуальные нормы такое разграничение несет в себе существенное содержательное значение для науки гражданского процессуального права, для ее отраслевой процессуальной системы права. Так, значимо исследование проблемы соотношения общих и специальных норм, которая проявляется в том, чтобы определить соотношение и провести систематизацию как норм общего, так и специального действия по институтам, понятие которых в процессуальной литературе по-разному дифференцируются и уточняются²⁰. Правильная организация правовой регламентации (на уровне процессуальных кодексов) и практическая реализация норм — требование неизменного свойства. Данная проблема неразрывно связана с содержанием и действием принципа законности гражданского процессуального права и потребностью его обеспечения при поиске необходимых совершенных процессуальных средств как правовых гарантий качества судопроизводства.

Такая классификация процессуальных норм проводится в отраслевой процессуальной науке. Наличие специальных процессуальных норм чаще связывается с процессуальными особенностями рассмотрения отдельных категорий гражданских дел. Различают специальные процессуальные правила на правила-изъятия и правила-дополнения. Одни устанавливают изъятия из общих правил и институтов, другие дополняют их, развивая основные положения²¹. Относительно различения таких норм, в том числе признается, что в сложной структуре процессуальных особенностей рассмотрения отдельных категорий гражданских дел, системообразующим элементом являются специальные нормы²². Действительно, за специальными процессуальными нормами остается «последнее слово» в определении «правил поведения» и регулировании судебной процессуальной деятельности.

5. При исследовании же процессуальной формы в контексте специализации ее объединяющую основу, на наш взгляд, образует предмет судебного рассмотрения и защиты, в более широком плане — предмет правовой охраны и защиты, он же по праву выступает не только стержнем процессуальной формы, но и является таковым и для ее специализации. Содержание и особенности такого предмета обнимаемы процессуальной формой, всегда связанные с материальным правом, облекаются в «судебное (гражданское) дело», сообразно чему определяется и устанавливается функциональная связь «предмет рассмотрения (судебное дело)» — «процессуальная форма». Благодаря процессуальному средству защиты универсального свойства — иску в составе его элементов (предмет, основание, содержание), его вовлечение в процесс несет в себе и материальное содержание, имея при этом процессуальное значение.

Процессуальная форма всегда сфокусирована на предмете рассмотрения, через предмет определяются и пределы ее действия. Такой предмет может получить в законодательном наименовании обобщенный специальный характер, например, «корпоративные споры» в составе «дел по экономическим спорам» по АПК РФ (п. 2 ч. 1 ст. 33, гл. 28.1). Видится, что на примере категории «корпоративные споры» заложены новые законодательные измерения правовых конфликтов, отличные от традиционных подходов, которые заставляют с иных позиций осмысливать назначение и возможности процессуальной формы. С помощью введенного понятия «корпоративные споры» законодателю удалось сконцентрировать рассмотрение споров в одном виде судопроизводства — арбитражном процессе и одном суде — по правилам исключительной подсудности, тем самым, устраняя возможность возбуждения параллельных дел в судах общей юрисдикции и арбитражных судах, исключая конкуренцию судебных постановлений, а суду позволило эффективнее осуществлять судебную защиту²³. При этом нельзя не учитывать, что ныне в отличие от прежних условий в обновленном и действующем гражданском законодательстве нашло закрепление вычленение юридических лиц корпоративного типа, законодательно определилось содержание категории «корпоративные отношения». В этой связи назрела необходимость учета таких изменений и корректировки категории «корпоративные споры» в АПК РФ. Процессуальное законодательство должно корреспондировать материальному законодательству.

6. Относительно недавно появилась и такая законодательная разновидность судебных дел как «административные дела», через содержание которой определены пределы действия такой процессуальной формы по КАС РФ как административное судопроизводство. Прежде всего, до принятия данного — четвертого по счету отечественного процессуального кодекса, содержание категории «административные дела», можно обнаружить в ФКЗ о Верховном Суде РФ (ст. 2)²⁴. Законодатель использует «административные дела» относительно только компетенции Верховного Суда РФ как суда первой инстанции и лишь только применительно к правилам родовой подсудности²⁵. Однако такие поименованные категории дел как «административные дела» рассматриваются в порядке гражданского судопроизводства²⁶. Содержание «административные дела» определяется закрытым перечнем разнородных по материальной природе судебных дел. Понятием «административные дела» оказались охвачены отдельные категории дел публичного производства и другие дела, рассматриваемые и разрешаемые по ГПК РФ посредством гражданского судопроизводства (например, п. 12 ч. 4 ст. 2 ФКЗ о Верховном Суде РФ). Однако это вовсе не означало, что дела, отныне поименованные законодателем как «административные дела», до введения в действие КАС РФ²⁷ рассматривались Верховным Судом РФ по специальным правилам подраздела III раздела II ГПК РФ,
т. е. по правилам публичного производства²⁸. Таким образом, категория «административные дела» изначально получила весьма избирательное содержание (по ФКЗ о Верховном Суде РФ относительно подсудности дел только высшему суду), использование которой не исключает правовых коллизий в части законодательных юридических терминов, связанных с предметом судебного разбирательства.

Так, дела, входящие в состав «административные дела», по ГПК РФ (п. 3 ч. 3 ст. 22), до недавнего времени были поименованы как «гражданские дела», т. е. общим традиционным для гражданского судопроизводства термином. АПК РФ же предметно такие однородные категории дел определены родовым термином как «дела, связанные с экономической деятельностью», «дела по экономическим спорам» в широком смысле слова (ст. 27, 29).

С категорией «административные дела» связан вопрос об административном судопроизводстве. Остро стоящий вопрос о целесообразности регламентации на уровне процессуального кодекса такой самостоятельной процессуальной формы в отношении дел, ею охватываемой, получил разрешение в связи с принятием КАС РФ. Однако подобный подход, предпринимаемый законодателем, не представляется удачным. На примере данного Кодекса обособление и формирование самостоятельной процессуальной формы, иначе говоря, модели «административное судопроизводство», осуществлено главным образом за счет копирования гражданско-процессуальной инфраструктуры, на примере — исковое заявление, иск, истец, ответчик и др., с применением к ней материально-правовой привязки «административный» и обозначением предмета рассмотрения гражданского судопроизводства новым термином общего надстроечного свойства «административные дела». Предлагаемая модель судопроизводства не носит принципиального сущностного отличия от гражданского судопроизводства ни по предмету рассмотрения, ни по принципам судопроизводства. Она выступает лишь «отрезом» от гражданской процессуальной формы в части специального регулирования по рассмотрению и разрешению отдельных категорий гражданских дел, предусмотренного только лишь ГПК РФ. Принятая редакция проекта Кодекса административного судопроизводства²⁹ по оценкам процессуалистов — явно не самая лучшая замена того, что являло собой составную часть гражданского судопроизводства. Неоправданно игнорируется и отечественный исторический опыт, когда специальное процессуальное регулирование в отношении споров сферы публичных правоотношений традиционно относимо к области гражданского судопроизводства. Изначально — в составе дел особого производства. В результате кодификации в связи с принятием Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1962 г. (ст. 1) и ГПК РСФСР 1964 г. (ст. 22–25), производство по делам, возникающим из административно-правовых отношений, впервые получило право на самостоятельное существование.

Поэтому ни с позиций отечественного опыта законотворчества, ни в целях сохранения и обеспечения наиболее жизнеспособного законодательного формата целостной процессуальной формы, а именно — гражданского судопроизводства, в рамках которого дела такого характера по базовой кодификации гражданского процессуального права рассматривались, предлагаемое обособление процессуальной формы не может не вызывать возражений. Еще и по той причине, что такое формально-юридическое обособление процессуальной формы по КАС РФ исключило в рамках административного судопроизводства возможность объединения и совместного рассмотрения требований административно (публично)-правового и искового характера (п. 1 ч. 1 ст. 128, п. 1 ч. 1 ст. 194) в рамках одного производства по административному делу, что привело к отрыву такого процессуального образования от родовой основы — гражданского судопроизводства. Неизбежно это влечет дополнительные процессуальные обременения на лиц, отыскивающих судебную защиту, прежде всего граждан, приводит к хождению их по видам судебной юрисдикции в ситуации, когда в тот же суд с обычным иском о возмещении ущерба (в частности, в соответствии со ст. 16 ГК РФ) необходимо вновь обратиться для инициирования нового разбирательства, но уже по ГПК РФ.

Представляется, что законодатель в настоящее время придал категории «административные дела» надстроечный искусственный характер, объединив под ее новой «шапкой» — «административные», прежде всего, категории дел, поименованных по процессуальным кодексам — ГПК РФ, АПК РФ как дела публичного производства и среди них лишь те, которые изначально рассматривались новым Верховным Судом РФ согласно правилам судебной подведомственности и подсудности посредством гражданского судопроизводства.

По КАС РФ рассматриваемая категория «административные дела» получила иное более широкое наполнение. Более того, предложенный перечень административных дел является открытым (ст. 1 КАС РФ). Такое регламентирование находится в явном противоречии с правовой определенностью такой специальной процессуальной формы как административное судопроизводство и пределами ее действия, заметно выбиваясь как из системы процессуального регулирования в целом, так и гражданского процессуального как общего свойства в частности.

В предметном плане, в итоге, законодатель по сравнению с гражданским судопроизводством, с одной стороны, ее расширил, охватив не только дела публичного производства, но и другие, а с другой, — сузил, выведя за скобки дела, возникающие из публичных правоотношений и рассматриваемые в порядке гражданского судопроизводства в такой его процессуальной организации как арбитражный процесс. Среди дел, находящихся за пределами административного судопроизводства по КАС РФ — это публичные дела, рассматриваемые арбитражными судами, посредством гражданской процессуальной формы, к каковым относимы и отдельные разновидности корпоративных споров согласно правилам специальной подведомственности (п. 2 ч. 1 ст. 33, ч. 2 ст. 225.2 АПК РФ).

Представляется, что используемая законодателем категория «административные дела» и предлагаемое ее содержание не способно исключить правовых коллизий в части ее толкования и проблему определения надлежащей процессуальной формы по конкретной категории споров в сфере публичных правоотношений, связанной с предметом судебной деятельности.

При этом заметим, что предлагаемое регламентирование административного судопроизводства на базе нового процессуального кодекса в сущностном плане — это не более чем углубление специализации гражданского судопроизводства. Это не что иное, как содержание в прежнем преимущественно сущностном гражданском процессуальном варианте, которое получило, правда, форму с новым названием в виде «административное судопроизводство». Дальнейшее углубление гражданского процессуального регулирования — фактор позитивный. Однако такая дальнейшая специализация была бы более оправдана на базе ГПК РФ.

Правовое регулирование, включая специальное на уровне закона все же должно иметь какие-то разумные пределы, выход за которые может свести на нет его жизнеспособность, сделать предельно сложным правовой регламент. И здесь не следует впадать в крайности, переоценивая или недооценивая специализацию процессуального регулирования, когда поиск золотой середины, определяемый действительно необходимым и достаточным объемом и содержанием специальных процессуальных норм, позволит исключать такой исход и служить исключительно доступной и эффективной защите прав, свобод и законных интересов.

7. Известно, как отмечалось ранее, для процессуальной сферы наличие специальных норм традиционно связано с регулированием «процессуальной формы» процессуальными Кодексами по отдельным категориям гражданских дел, которые определяются их главами (разделами), именуемые чаще в процессуальной доктрине видами судопроизводства.

Значительный объем специальных процессуальных норм наличествует в иных кодексах (ГК РФ, СК РФ и др.), а также в других федеральных законах, и в ярко выраженном, например, комплексном нормативном акте — Законе о несостоятельности (банкротстве)³⁰. В этой связи важна систематизация процессуального законодательства и познание особенностей судопроизводства по отдельным категориям гражданских дел, что может не исключать специального регулирования судопроизводства на уровне комплексных федеральных законов, позволяющих обеспечить согласованность правового регулирования материальной и процессуальной сфер, когда при этом за процессуальным кодексом в отношении последней сохраняется базовый характер.

В системе законодательства, в свою очередь, только непротиворечивость и согласованность нормативных актов как в материальном и процессуальном блоках, так и между ними способны обеспечить эффективное правовое регулирование и правовую защиту в порядке гражданского судопроизводства. Речь идет в первую очередь о согласованности законодательства о судоустройстве и процессуального законодательства³¹, а также с его областями материального характера (например, корпоративное законодательство, антимонопольное законодательство, законодательство о несостоятельности (банкротстве). Не учет таких связей приводит к нежелательным последствиям³². Правовая коллизия, в частности, в процессуальном блоке законодательства наблюдается между нормами п. 1 ч. 3 ст. 26 ФКЗ о судах общей юрисдикции³³ и п. 1 ч. 2 ст. 377 ГПК РФ относительно объектов обжалования судебных постановлений в кассационном порядке и в таком судебном органе как президиум суда областного уровня. В отличие от ФКЗ о судах общей юрисдикции объект обжалования по ГПК РФ шире, ибо кассационная жалоба может быть подана и «на апелляционные определения районных судов; на приказы мировых судей», что не предусмотрено названным законом. Этот пример прямо не связан с контекстом специализации, но он показателен в части общей проблемы согласования правового регулирования, когда специальным процессуальным регулированием данная проблема может лишь осложняться.

Кроме того, речь идет и о так необходимой и полной правовой синхронизации по схеме: кодифицированные процессуальные законы и федеральные законы. Отсутствие необходимого согласования в контексте специализации приводит к неоправданным перегибам в законодательной практике³⁴ и неоправданным различиям процессуального регулирования.

Признаем, что в отечественной системе права и законодательства посредством норм и нормативных актов отражается и находит свое выражение, на наш взгляд, и специальное правовое регулирование. Применительно к гражданскому судопроизводству специализация получает проявление в такой тенденции (если попытаться объединить слагаемые ее компоненты) и в таком соединении сторон, условий развития, которые в рамках межотраслевого правового взаимодействия с учетом отраслевой специфики гражданского процессуального права и его особо яркой охранительной роли с точки зрения отношения к защищаемым материальным правам находятся в той или иной степени (объеме) взаимосвязи с разными материальными сферами в силу основного назначения процессуальной формы, с материальным, прежде всего, — гражданским правом, благодаря первоначальной генетической связи с которым процессуальная форма носит «имя» — «гражданская процессуальная форма».

8. Совершенно очевидно, что степень связи и зависимостей как внутреннего, так и внешнего свойства применительно к нормам права, отрасли права (законодательства) различна. В первом случае речь идет о «коренном родстве» связей норм и институтов гражданского процессуального права, в другом варианте — об «однородном процессуальном судопроизводственном» родстве применительно к связям с иными прежде всего процессуальными отраслями права (законодательства) или же о «разнородном, но функционально едином родстве» с отраслями материального права. Оговорка о «функционально едином родстве», характеризует базовую процессуальную сферу характеристики специализации, именно монолитное процессуальное единство процессуальной формы как гражданское судопроизводство (монолитность процессуальной отрасли) и ее познание через различный материально-правовой предмет судебной защиты. Этим определяется единый отраслевой процессуальный характер норм и отношений сферы гражданского судопроизводства, который неизменяем категорией гражданских дел, характером спорных отношений как предметом судебного рассмотрения, материально-правовым регулированием, нормами материального права, которые применяет суд при разрешении гражданского дела по существу. Подобные материально-правовые акценты не служат основой для правовых образований применительно к процессуальным нормам и правоотношениям с дополнительной материальной привязкой, как трудовые процессуальные, конкурсные процессуальные и т. д.

Вместе с тем материально-правовые акценты способны оказывать влияние на процессуальное регулирование посредством специальных процессуальных средств. Нельзя не учитывать, что для судебной деятельности в рамках процессуальной формы материальное и процессуальное право — извечный тандем правоприменения, принудительной реализации права, кульминацией которого является акт защиты, выраженный в форме судебного решения, оказывающего соответствующее воздействие на сферу материальных правоотношений, ибо процесс без цели защиты материальных прав или законных интересов просто немыслим. Такой акт выступает в качестве главного звена судебного процесса защиты права и механизма правового регулирования в том случае, если имеет место принудительная реализация права. Лишь в том случае, когда возникает исполнительное производство, когда требуются принудительные меры, осуществляемые органами принудительного исполнения, защита прав, свобод, законных интересов продолжается в форме исполнительного производства (ст. 2 Закона об исполнительном производстве)³⁵. Исполнительное производство выступает завершающим этапом общего процесса судебной защиты и общего процесса реализации норм³⁶.

Именно посредством предмета судебной деятельности очерчиваются, как верно было подчеркнуто, генетические и функциональные связи между гражданским судопроизводством и отраслями материального права³⁷. Подобное положение вещей в целях определения связей функционального характера через предмет судебной деятельности несет в себе насущную методологическую направленность исследования гражданского судопроизводства, в рамках которого правовые явления, образования и связи требуют разграничения и несмешивания в своем материальном и процессуальном содержании для их выявления, согласования, взаимосвязи и дальнейшего совершенствования, учитывая их усложняющиеся проявления и переплетения³⁸. Несомненно, это диктуется целями определения природы правовых явлений и правовых последствий.

Для корректного понимания содержания и задач процессуального права и его соотношения с материальным правом имеют важнейшее значение два взаимосвязанных положения, отмеченных в процессуальной доктрине — это его определенность содержанием и задачами охраняемого им материального права и вне этой связи процесс являл бы собой технический, в идеологическом смысле не имеющей никакой цели пустяк³⁹. В этой связи следующее общее положение — наличие и учет взаимосвязи материального и процессуального права признается в качестве главной правовой доминанты в специализации гражданского судопроизводства, ибо в любом случае дальнейшее развитие судопроизводственного порядка по процессуальным кодексам должно осуществляться в тесном согласовании с материальным правом.

В тоже время, нельзя не подчеркнуть, что сфера смыслового использования термина «специализация» гражданского судопроизводства и соответственно даваемая ей характеристика, учитывая состояние и развитие отечественного процессуального регулирования, не ограничивается влиянием как таковым исключительно материальным правом.

9. Гражданская процессуальная форма, будучи юрисдикционной формой защиты, определяемой гражданским процессуальным правом, находится в ряду государственных и иных юрисдикционных форм и выступает, тем не менее, в качестве приоритетной по отношению к ним. Закономерно, что социально-правовое развитие предполагает наличие и иных несудебных форм защиты права, среди которых исполнительное производство, третейское разбирательство. Законодатель ныне шире вовлекает внесудебные процедуры⁴⁰, предусматривая их обязательный характер в силу закона либо в качестве претензионного порядка урегулирования спора между сторонами либо в качестве административного порядка с привлечением публичного органа для разрешения правовых конфликтов, регламент которых определяется соответствующими федеральными законами, природа которых носит соответствующий материальный процедурный характер. И вне зависимости от заимствования процессуальной терминологии (например, заявитель, ответчик по делу)⁴¹ данный порядок не приобретает статус «процессуальной формы». Очевидно подобная форма, в рамках которой осуществляется государственная власть исполнительными органами, лишь испытывает стремление к сходству и подобию — отвечать параметрам процессуальной формы, ее отдельным элементам сложившейся системы устойчивых правил. Очевидно, что даже самый совершенный административный порядок защиты прав не может подменять и тем более исключать судебную форму защиты прав, особый вид деятельности — судебной. Ибо только государственный суд осуществляет в рамках судебной власти судебную деятельность по защите прав и законных интересов, которая обеспечена и гарантирована установленной законом процессуальной формой. В русле заданной направленности, главный акцент исследования гражданского судопроизводства с позиций специализации, ее следующий правовой ориентир состоит в том, чтобы благодаря ее элементам и их связям, которые характеризуют правовое регулирование и его возможный специальный характер, выявить необходимую и оправданную способность гражданско-процессуального регулирования реагировать специализацией процессуальных средств в гражданском судопроизводстве сообразно определенному предмету (объему) правовой защиты. Прежде всего, такое познание вести на уровне двух процессуальных кодификаций — ГПК РФ и АПК РФ через предусмотренные ими «специальные» порядки судопроизводства по тем или иным категориям гражданских дел по отношению к общему — исковому. В этом смысле говорить о квалифицированной специализации судопроизводства, не устраняя и не теряя из виду специализацию иного свойства — простую, когда специальные процессуальные нормы в отношении определенного предмета судебного рассмотрения имеют «точечный» характер в федеральных законах. Чаще такое состояние в литературе обозначается как «процессуальные особенности отдельных категорий гражданских дел»⁴². Таким образом, в целом же допускаем возможным в силу различия правовой формы и объема ее выражения посредством специальных процессуальных норм (правил) разграничивать специализацию: квалифицированную и простую.

Следовательно, как следствие — сообразно предмету судебной защиты, категориям гражданских дел необходимо вести анализ, выявлять, обозначать и давать характеристику специфики гражданского судопроизводства, процессуальных институтов. В целях совершенствования форм защиты и достижения результативной защиты прав, свобод и законных интересов не ограничиваться только исследованием судебной формы защиты и видеть связи и зависимости с иными формами защиты, включая досудебный порядок урегулирования споров, определяемый законом или договором. В числе несудебных форм особого внимания заслуживают третейское разбирательство и исполнительное производство. Подобная логика позволяет проводить комплексное исследование гражданского судопроизводства и получать целостные и системные знания, не ограничиваясь только лишь процессуальной материей.

Критически важно — полно выявить, правильно определить природу элементов и таковых правовых связей между ними через предмет (объект) правовой защиты, определенную категорию (группу) судебных дел. Предлагаемое понимание специализации процессуальной формы несет в себе данную методологию, в том числе при учете различения норм права на общие и специальные. Ибо специальные процессуальные нормы — это особый способ специализации процессуального права.

11. Феномен права, который осмысливается, есть нечто более сложное. Надо учитывать, что на развитие правового регулирования оказывают влияние различные факторы юридического или неюридического характера, определенное влияние испытывает и процессуальная сфера. Отсюда и характеристика гражданского судопроизводства не может быть правильно раскрыта в отрыве от факторов, влияющих на содержание и развитие гражданского процессуального права как самостоятельного элемента современного права России, значение и анализ которых неизменно сохраняется для предлагаемого направления исследования.

Полагаем, что именно нахождение и действие в системе взаимосвязи процессуального права с конституционным, а также с другими отраслями материального права, на основе норм которых суд разрешает правовые конфликты, выступают основными правовыми факторами (условиями) развития гражданского судопроизводства как однородной двуедино исторически сформировавшейся процессуальной формы судопроизводства⁴³ в направлении специализации и отражающие специализацию в гражданском процессуальном праве.

Конкретная отрасль материального права, как и любое общественное явление находится также в развитии. В настоящее время с базовых позиций, нельзя не признать, особое место в такой традиционной парной категории право и процесс место конституционного права как ведущей отрасли правовой системы Российской Федерации. По признанию представителей науки конституционного права, это определяется тем, что ядром этой отрасли, как и всего права в целом, является высший в системе права особый нормативный правовой акт, имеющий учредительный характер — Конституции РФ⁴⁴. Конституционным правом, по обоснованному признанию отечественных конституционалистов, «регулируется сам процесс создания права», оно содержит исходные начала для других отраслей права⁴⁵. Современный период развития науки конституционного права России, выделяемый конституционалистами, имеет точкой отсчета принятие федеративной Конституции 1993 года⁴⁶. Как основным источником всех других отраслей права, включая процессуальное, ею определяются в том числе формы и общие основы организации и функционирования судебной власти. Без преувеличения можно признать, что Конституция РФ послужила основой и для модернизации процессуального законодательства, имея в виду действующие ГПК РФ и АПК РФ, и развития гражданской процессуальной мысли. Внесенные в нее последние изменения, связанные с организацией судебной системы и затрагивающие судьбу процессуального законодательства, знаменуют новый виток в познании обновленной правовой действительности.

Так, новыми конституционными установлениями, с одной стороны, объединено имевшееся ранее разграничение законодательства на гражданско-процессуальное, арбитражно-процессуальное и уголовно-процессуальное, и предусмотрено лишь единое наименование «процессуальное» (ст. 71). При этом без изменений сохранен в Основном законе «статус» «административно-процессуальное законодательство» (ст. 72). В таком регламентировании законодателя прослеживаются два взаимоисключающих подхода. Если в первом случае при снятии имевшейся привязки кроется не столько отказ от отраслевого восприятия «процессуальной формы» в соотношении с конституционными процессуальными формами, разновидности которых сохранили свой самостоятельный статус: конституционное, гражданское, административное судопроизводство (ст. 118 Конституции РФ), сколько в консолидации их возможностей и оптимизации их соотношения в целях реализации права на судебную защиту. И как следствие для науки — потребность в разработке и применении такого структурного анализа, который несет в себе позитивную теоретическую нагрузку — выявление общих устойчивых черт любой процессуальной формы и при выраженной потребности их возможной унификации и различения. Известная их специфика, однако, не означает их абсолютного различия. Что же касается сохранения в Основном Законе статуса «административно-процессуальное законодательство», то имеющаяся материальная привязка не совсем понятна с точки зрения ее связи с процессуальной формой — «административное судопроизводство». Если процессуальное законодательство — это то, которое традиционно связано с процессуальной формой, с участием суда, судебной процессуальной деятельностью и его нахождением в исключительном ведении Российской Федерации, то «административно-процессуальное» законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации. Закономерен вопрос, а не кроется ли в этом противоречие, когда по отношению к однопорядковым конституционным процессуальным формам, в том числе к административному судопроизводству, возможна иная форма выражения процессуальных норм в качестве не только федеральных законов, но и законов субъектов Российской Федерации. Вряд ли подобное можно объяснить. Возможно лишь устранить законодательным путем.

В этой связи видится действительно обоснованным признание особого места конституционного права в классификации отраслей права в качестве базовой отрасли всей системы права и над всей системой отраслей⁴⁷. В силу данных оснований — наличествующие системообразующие связи гражданского процессуального права с конституционным.

11. Межотраслевые связи призваны придать различным элементам российского права (нормам, институтам, отраслям) и законодательства (нормативным актам) качество согласованности, взаимосвязанности и внутреннего единства в российской правовой системе, прежде всего, и такой его отрасли, на основании норм которой такая специализация определяется и дифференцируется как гражданское процессуальное право и в рамках процессуального законодательства. На основании и в рамках процессуальной формы в силу процессуальных норм совершаются процессуальные действия судом⁴⁸ и участниками процесса, направленные как на реализацию компетенции суда, его полномочий, так и прав и обязанностей иных субъектов права. Система таких норм и есть процессуальная форма — гражданское судопроизводство. Иными словами, исключительно в ее рамках осуществляется судебная власть, включая правосудие по гражданским делам, что позволяет с позиций правовой организации судопроизводства рассматривать специализацию процессуальной формы в двух ракурсах: общем и конкретном через процессуальные нормы (правила), ее составляющие. В этом случае учитывать, соподчиненность этих понятий. В логическом плане этим фиксируется то, что в одно из них входит другое, последними как в первоначальном «звене» заложена специализация процессуальной формы.

В итоге, по нашему мнению, специализация гражданской процессуальной формы сообразно предмету судебной защиты (предметной компетенции судов), который выступает в качестве ее стержня, благодаря которому выстраивается «мост» взаимосвязи материального права и процесса, способна находить отражение в правовом регулировании только посредством выявления и согласования значимых межотраслевых связей: конституционное — иное материальное — процессуальное право.

12. Идея специализации, как представляется, заложена в исторически сложившемся отечественном правовом регулировании судоустройства и судопроизводства, что подтверждается историческим ходом развития гражданского (арбитражного) процессуального законодательства и права. Она прослеживается и в зарубежной гражданской судебной юрисдикции⁴⁹.

Этим обуславливается предлагаемое теоретико-методологическое осмысление специализации гражданской процессуальной формы посредством предметно-организационной и функциональной составляющих ее сторон, ибо специализация соответственно связана с судом, сферой его юрисдикции, и процессуальной формой, ее содержанием.

Специализация гражданского судопроизводства, на наш взгляд, способна служить масштабом (мерилом) признанного дифференцированного процессуального регулирования⁵⁰, которым познается и раскрывается соотношение общего и специального регулирования данного вида судопроизводства через предмет судебного разбирательства. Иными словами, подобный подход может выступать характеристикой дифференцированного гражданского (арбитражного) процессуального регулирования, фиксируя состояние и одновременно отражая закономерность развития гражданского судопроизводства. Общая постановка вопроса специализации гражданского судопроизводства позволяет при его исследовании наглядно демонстрировать имеющиеся и широкие потенциальные возможности дальнейшего развития процессуального законодательства и права, обосновывая внутренне согласованные результаты и определяя перспективы развития в целях обеспечения совершенного судебного порядка защиты прав и законных интересов. Обоснованно, на наш взгляд, рассматривать специализацию гражданского судопроизводства в качестве вектора его научного познания при исследовании и определении путей его совершенствования в отношении охватываемой им самой значительной по объему юрисдикции — гражданской.

13. Подобное направление исследования в общем плане преследует цель, с одной стороны, сохранения и усиления универсального характера гражданского судопроизводства по отношению к иным его однопорядковым конституционным разновидностям — процессуальным формам (ст. 118 Конституции РФ), его развивающегося гражданского процессуального регулирования, с другой, — определения пределов действия и содержания специализации данной процессуальной формы применительно к определенному обновляемому и изменяющемуся предмету судебной деятельности. При этом значимыми акцентами познания являются уяснение и согласование межотраслевых связей гражданского процессуального права с другими отраслями права (законодательства), с которыми наиболее тесным образом оно связано в системе элементов российского права (норм, институтов, отраслей) и законодательства (нормативных правовых актов). Неизменно определяется нахождение процессуального права в самой тесной взаимосвязи с судебной организацией и материальным правом, выступающими, на наш взгляд, и условиями развития гражданской процессуальной формы в обозначаемом нами направлении специализации. Это положение ориентирует при изучении специфики предмета судебной защиты исследовать степень связанности и взаимообусловленности норм гражданского процессуального права (процессуальных правил), выступающих элементами юридического анализа, с другими отраслями российского права. В таком контексте речь идет о «масштабности» как отражении соотношения предмета судебной защиты, его специфики и гражданского процессуального регулирования, проявляемой, прежде всего, посредством фокусирования специальных норм (правил) процессуальных институтов (специальный «пакет» процессуальных средств), что связано с рассмотрением проблемы соотношении общих и специальных гражданских процессуальных норм. Однако исключительно рассмотрением вопросов процессуального права рассматриваемое познавательное направление не ограничивается.

14. Гражданскую процессуальную форму отличают широкие наличествующие возможности как составляющие ее процессуальные нормы (правила), институты, а также заданный их потенциал развития, о чем свидетельствуют исторический и практический опыт как законодательного регулирования, так и судебного применения, а также правовая доктрина.

Основание и перспективы исследования специализации процессуальной формы, предопределяются исторически сложившимся законодательным регламентом и универсальным характером гражданского судопроизводства, который в отличие от иных ныне конституционных видов судебной юрисдикции призван охватить любой правовой спор, обращение, вопрос⁵¹. В тоже время, в необходимых случаях заданной выраженной спецификой предмета судебного рассмотрения (защиты) и направляемым таковым призван реагировать традиционно признаваемыми в теории процесса особенностями процессуальной формы, процессуального характера и (или) видом судопроизводства, иначе говоря, специальным порядком по процессуальным кодексам, иными словами различной вариативностью специального процессуального регулирования судопроизводства по определенным гражданским делам.

15. Специализация, базирующаяся на универсальном характере гражданского судопроизводства, как процессуальной сфере общего характера, сопрягается в сегодняшних условиях с конституционным правом на судебную защиту и возможностью его осуществления в определенной конституционно разграничиваемой процессуальной форме (ст. 118 Конституции РФ). Каждая из них с помощью присущих и отличных процессуальных средств и способов регулирования служит обеспечению непосредственного действия прав и свобод каждого гражданина и человека посредством правосудия (ст. 18 Конституции РФ) — основной функции судебной власти. В этом плане такая процессуальная форма как гражданское судопроизводство рассчитана на различное материальное отраслевое содержание — предметный объем правовой защиты. И как призванная ныне объять все правовые конфликты, если их разрешение в силу закона не осуществляется посредством иных конституционных процессуальных форм — конституционного, уголовного, административного судопроизводства. В силу того, что предмет судебной защиты может быть настолько различен, что, кончено, же предопределяет существование дифференциации судопроизводств на уровне конституционных их видов. В этом смысле гражданское судопроизводство не может не выступать по отношению к ним иначе как в качестве обычного судебного порядка — общей процессуальной формы. Одновременно неизбежно, процессуальная форма, служа защите прав, свобод и законных интересов, призвана при выраженной их отличной специфике с позиций материального права, отвечать при объективной потребности и учете функционирования других конституционных процессуальных форм своим вариативным регулированием процессуальной деятельности при разграничиваемой нами общего и отраслевого уровня специализации.

На общем уровне в качестве общей формы — гражданский процесс и специальной — арбитражный процесс. На отраслевом уровне специализации гражданского судопроизводства по процессуальным кодексам: исковой как универсальный и специальный порядок судопроизводства, располагая в целом арсеналом подходящих для этого работающих процессуальных средств, иными словами, своей собственной «процессуальной инфраструктурой».

Исходной позицией для специализации может служить признание самодостаточности (собственное юридическое содержание, логика развития процессуальных отношений по стадиям и закономерности развития) гражданского судопроизводства в качестве процессуальной формы и его общей ценности, выраженной в назначении осуществляемой судом государственной деятельности по защите прав путем рассмотрения правовых конфликтов (ст. 2 ГПК РФ, ст. 2 АПК РФ). Благодаря принципам, главным образом, функциональным и институтам (нормам) гражданского процессуального права определяется специфика отраслевой процессуальной формы и в них заложено как предназначение, так и потенциал ее развития.

16. Известно, что посредством гражданского судопроизводства (такой формы) осуществляют судебную власть, правосудие по рассмотрению и разрешению правовых конфликтов суды различного уровня и вида, двух ветвей судебной власти, включая специальные (ст. 2 ГПК РФ,
ст. 2 АПК РФ). Отечественная судебная организация (судоустройство и внутренняя организация судов (организация судебной деятельности) в последнее десятилетие претерпевает структурные существенные изменения. В настоящее время к ним относимы: новый Верховный Суд РФ, которым ныне объединены как суды общей юрисдикции, так и арбитражные суды, среди них и специализированные суды: военные⁵² и первый специализированный арбитражный — Суд по интеллектуальным правам (гл. IV ФКЗ об арбитражных судах)⁵³. До недавнего времени (до образования нового высшего суда) действовали — Высший Арбитражный Суд и особый судебный орган — Дисциплинарное судебное присутствие⁵⁴, судебные полномочия которых ныне осуществляет новый суд (ст. 126 Конституции РФ).

Признаем, что судоустройство — это бытие процессуальной формы, в котором процесс «живет». В этом смысле судоустройство, в более широком рассматриваемом нами смысле — судебная организация, выступает первоосновой для процессуальной формы, в том числе его специализации. Характеризуя связи судоустройства и процесса, образно замечено, что судоустройство и процесс имеют дело с одним и тем же — судебной машиной. Если первое берет ее в статике, второе — в динамике. И от того, как устроена машина, каковы принципы, зависит и работа ее, принципы ее деятельности⁵⁵.

Идея специализации, находя законодательное воплощение, в полной мере затрагивает вопросы судебной организации и ее нынешнее состояние, характеризуемое именно укореняющейся судебной специализацией в организационном плане. Она связана с судом, расширением и углублением специализации самой судебной организации. Законодательно введены в юридический оборот словосочетания «специализированный суд», «специализация судей», «специализация суда»⁵⁶. Прослеживается все более развернутое законодательное регламентирование специализации судебной организации, обращение к которой в контексте предлагаемого подхода следовало бы рассматривать в двух отношениях. Первого свойства — внешняя специализация, отражающая связи процесса с судоустройством, касается судоустройства, организации судебной власти — специализированных судов. На государственном уровне прослеживаются ориентиры создания иных специализированных судов. Обсуждается все чаще данная проблема и в литературе, например, связанная с созданием налоговых, банкротных судов. Второго порядка — специализация относима к внутренней судебной организации, точнее судебной деятельности (специализация судей, составов, коллегий, формирование состава суда по конкретному делу), которую можно признать в качестве внутренней. Заложены законодательные предпосылки и для последующего развития специализации суда (судей). Например, правилами подсудности установлен по сути новый законодательный формат специализации конкретных судов общей юрисдикции в границах федеральных округов в отношении дел о возвращении ребенка или об осуществлении в отношении ребенка прав доступа при их рассмотрении в порядке новой главы 22² ГПК РФ (ст. 244¹¹). Их юрисдикция определяется местом пребывания ребенка в пределах соответствующего федерального округа, который согласно законодательству о судоустройстве не является судебным. Это как особый аналог слияния родовой и территориальной подсудности, известный в отношении Верховного Суда РФ. Как другой, например, de lega ferenda возможный вариант — признание специализации по определенным категориям дел за определенными судебными присутствиями, когда наблюдается концентрация судебных полномочий в отношении отдельных категорий дел, иначе говоря, действие специализированных судебных присутствий. Иной случай такой специализации суда может быть связан с определенной сложной сферой правового регулирования. Признание таковой за сферой несостоятельности, новой ее составляющей — банкротство граждан, не имеющих статуса индивидуальных предпринимателей, диктует обращение к вопросу о специализации суда по делу о банкротстве. Соответствующий правовой механизм процедур несостоятельности с участием граждан («потребительское банкротство») заложен в Федеральном законе, как составной части комплексного Закона о банкротстве⁵⁷. Таким законом рассмотрение дел о банкротстве с их участием было отнесено к ведению судов общей юрисдикции, хотя компетенция арбитражных судов и в отношении дел о банкротстве граждан предполагалась на первоначальном этапе законодательного процесса. Однако позже законодатель в сложном поиске решения вопроса о юрисдикции суда окончательно и всецело признал рассмотрение дел о банкротстве граждан за юрисдикцией арбитражных судов⁵⁸, которые исключительно до недавнего времени рассматривали дела о банкротстве с участием граждан, правда, со статусом индивидуально предпринимателя. В то же время, как вариант, при сохранении компетенции за судами общей юрисдикции с учетом их большей доступности для граждан, на что особо обращалось внимание законодателя, в целях специализации вопросов несостоятельности, наработки опыта и обеспечения должной квалификации разбирательства дел о банкротстве граждан, было бы возможным сосредоточить рассмотрение дел в отдельных судах общей юрисдикции, определить лишь конкретные районные суды в рамках субъектов Российской Федерации, за которыми признавалась бы юрисдикция в качестве суда первой инстанции по рассмотрению таких дел и закрепление такой специализации на уровне закона. При подобном подходе в судах могли бы формироваться судебные составы по банкротству и появилась бы возможность коллегиального их рассмотрения, что предусмотрено в отношении дел о банкротстве, рассматриваемых по АПК РФ. Подобный вариант специализации суда особо значим на начальном этапе нового правового регулирования в целях квалифицированного и единообразного формирования практики применения закона для судов общей юрисдикции, для которых в нынешних условиях данная сфера правового регулирования, как и категория гражданских дел о банкротстве граждан являлась абсолютно новой и сложной в этой связи.

17. Наряду с специализацией судебной организации и сама процессуальная форма, законодательная регламентация процессуальной деятельности суда по гражданским делам, отвечает своей специализацией. В полной мере это относимо к ее усиливающемуся дифференцированному регулированию по комплексу категорий гражданских дел, производство по некоторым из которых регулируется процессуальными кодексами, включая отдельными разделами, их главами (ГПК РФ, АПК РФ)⁵⁹. Также из года в год увеличивается включение специальных процессуальных норм в иные кодифицированные и «ординарные» федеральные законы, количество которых возрастает.

Речь в целом идет о расширении специального процессуального регулирования судопроизводства. И как следствие — проявление усилившейся тенденции процессуального регулирования гражданского судопроизводства в направлении специализации. Процессуальное регулирование расширено увеличением специальных норм (правил), определяющих особенности судопроизводства через содержание и действие процессуальных норм и институтов в увязке с материальным правом, материальным правовым регулированием спорных правоотношений, представляющих собой предмет гражданского дела, предмет судебной деятельности, обусловленностью спецификой материального правового регулирования и охраняемых им объектов (прав, свобод, законных интересов). Подобное очевидно выступает демонстрацией проявления в этом направлении закономерности развития гражданского судопроизводства. Это происходит, в том числе за счет внесения изменений в процессуальные кодексы. В их числе, например, особенно показательны законы, которые получили в юридической лексике наименование как «антирейдорский»⁶⁰ и «антипиратский»⁶¹, содержащие подобного рода особенности. Это в целом отражает сложившееся положение, когда по мере усложнения социального бытия законом изменяются и расширяются границы регулирующего воздействия. В этом отношении наглядное проявление развития национальной правовой системы, как и любой зарубежной, и действия права в системе взаимосвязи его элементов (норм, институтов, отраслей).

Исторически сохраняется законодательный подход, когда процессуальное регулирование судопроизводства по гражданским делам в направлении специализации происходит, главным образом, за счет увеличения специальных процессуальных норм, определяющих особенности судопроизводства через содержание и действие процессуальных институтов в увязке с материально-правовой характеристикой разрешаемых судом тех или иных категорий гражданских дел, в целом с материально-правовым регулированием. В этом случае дифференциация гражданской процессуальной формы преумножается за счет такого процессуального регулирования судопроизводства, в котором находят отражение значимые материально-правовые акценты.

18. По ГПК РФ и АПК РФ в базовом отношении сохраняется общий универсальный исковой порядок защиты для любого правового спора, вопроса, обращения, если кодексом не предусмотрен иной специальный порядок. В то же время при существующем разнообразии судопроизводственных порядков по этим кодексам (они специальные по отношению к исковому), они испытывают влияние материального права на правовой режим судопроизводства по гражданским делам и потребность в установлении специальных процессуальных средств и способов регулирования. Правда не во всех случаях имеет место подобный род влияния. Наблюдается, напротив, различная степень их процессуальной модификации по отношению к исковому порядку, приспособления тех или иных специальных способов и средств и выраженного их различия применительно к специфике предмета судебного рассмотрения. Такая модификация не всегда отражается влиянием на процессуальную форму именно материального права. В этой связи допускаем возможность постановки вопроса о типологии гражданской процессуальной формы на примере специальных производств по отношению к общей исковой форме. Выделим три типа судопроизводства по процессуальным кодексам. В одном случае одним присуща материально-правовая модификация, другим — процессуально-правовая (приказное, упрощенное производство), наконец, третьи носят смешанный характер (судопроизводство по делам о банкротстве, групповое производство). Такие различия, на наш взгляд, определяются доминированием и влиянием материально-правовых или процессуально-правовых акцентов на процессуальную форму, наличие которых позволяет условно разграничивать специализацию специальных порядков, понимая все же некие допущения подобной классификации.

19. За счет присущих внутренних закономерностей развития процессуальной формы в виду самостоятельной ее роли в настоящее время специализация находит законодательные проявления при доминировании процессуальных акцентов. В этом ракурсе законодательные инициативы в последние годы и их последующая реализация закономерно и показательно приводят к все более широкому судебному применению приказной в гражданском процессе и упрощенной формы в арбитражном процессе. Обусловлено это в первую очередь значительным расширением оснований для их применения.

Для отечественного гражданского судопроизводства так актуальна в этой связи в общем плане проблема рационализации (оптимизации) процессуальной формы с учетом современных требований в силу потребностей упрощения, ускорения, удешевления и иных факторов, и выверенная процессуальной доктриной приемлемость вариантов ее реализации⁶² в законодательной модели и действие на практике.

Столь же насущна данная проблема и для зарубежных стран, в первую очередь, представляющих Европейский Союз. Значительная роль в этом отношении отводится именно упрощенным производствам⁶³, позволяющим достичь разумный баланс между процессуальной экономией и сохранением традиционных, фундаментальных основ гражданского судопроизводства. Это особо значимо для России при необходимости учета унифицированного процессуального регулирования в рамках интеграционных межгосударственных объединений с ее участием⁶⁴.

Оптимизация процессуального регулирования будет приемлемой, если она позволит достичь равновесия между действием необходимых процессуальных гарантий и процессуальной экономией, но при этом только тогда, когда такая степень упрощения элементов процессуальной формы не будет уподоблена упрощенчеству, способному свести на нет и право на обращение в суд, и процессуальную деятельность, и процессуальную форму.

Иными словами, с более общих позиций и в предметном плане здесь речь идет о необходимой адекватности гражданского процессуального регулирования, в том числе на примере отдельных норм и институтов. Оно является, с нашей точки зрения, таковым, если имеющимся содержанием и объемом процессуального регулирования достигается преследуемый им результат и такое равновесие не только обеспечивает необходимое согласование связей материального и процессуального права через предмет судебной деятельности, но и отвечает актуальным потребностям общественного развития и правового оборота и, в конечном счете, не только служит целям судебной защиты, но и обеспечивает ее надлежащий правосудный результат. Такое регулирование не в последнюю очередь определяется необходимостью рационализации самой судебной формы, а в необходимых случаях и допускаемой ее вариативности по форме в силу обозначенных факторов, включая фактор специализации. Однако в современном процессуальном регулировании даже на уровне кодифицированного закона не всегда подобное усматривается в результате проведения научного анализа законодательства, судебной практики и потребностей правового оборота⁶⁵. Наряду с этим в законодательстве имеется немалое количество так называемых «балластных» процессуальных норм⁶⁶. Поэтому вопросы о том, насколько в каждом таком конкретном случае процессуальное регулирование действенно, не является ли оно избыточным, достигаются ли им при имеющихся условиях те результаты, ради которых оно предпринималось, обеспечивается ли оно в наибольшей степени доступными и эффективными процессуальными средствами и судебный путь защиты прав и законных интересов в целом, не сходят с повестки дня, приобретая особое значение и требуя научного осмысления в контексте специализации.

Для этих целей соответственно специализация гражданского судопроизводства разграничивается и характеризуется двумя процессуальными организациями судопроизводства: общей и специальной как на общем, так и на отраслевом уровне.

20. С этих позиций предпринимаемый подход дает основание рассматривать собственно специализацию гражданского судопроизводства на отраслевом уровне, иначе говоря, специализацию внутри самой процессуальной формы. В литературе она рассматривается применительно к видам судопроизводства. Обоснованно признано, что специализация внутри самой процессуальной формы связана «с изменениями в структуре формы.., специальным правовым регулированием (изъятиями и дополнениями законодательства)»⁶⁷. В таком отношении видеть возможность интерпретации общей формы — искового порядка в иных различных проявлениях правовой организации судопроизводства (судебных порядках) и представлять ее логически как специальную «интерпретационную» часть по процессуальным кодексам в отношении определенных категорий гражданских дел. Исследование специализации было бы неполным, если ее рассмотрение ограничить только обособленным процессуальным регулированием на уровне процессуальных кодексов (по главам, разделам) через ими выделяемые разновидности судопроизводств (судебных порядков) (квалифицированная специализация) по тем или иным категориям дел. Нельзя проигнорировать имеющуюся специализацию иного свойства, когда порядок судопроизводства по категориям гражданских дел процессуальным кодексом специально не выделен, но его регулирование осуществляется по ГПК РФ (АПК РФ), а также в том числе посредством определенной совокупности специальных процессуальных норм и правил как не процессуальных кодексов, так и иных федеральных законов (простая специализация).

21. Гражданская процессуальная (судопроизводственная) деятельность в определенной степени аналогична сфере действия принципов гражданского процессуального права, на основе которых она построена и функционирует, задает очевидную доминирующую в процессуальном отношении направленность рассмотрения специализации гражданского судопроизводства сообразно двум базовым компонентам — суду и процессуальной форме. Соответствующим этим компонентам можно рассматривать организационно и функционально связь ее сторон — предметно-организационной и функциональной. И потому с базовых позиций специализация (стержневая) характеризуется двояко: в институциональном и функциональном отношениях.

Подчеркнем, что специализация гражданского судопроизводства связана с процессуальным регулированием, гражданским (арбитражным) процессуальным правом, как содержанием процессуальной формы, так и ее применением, а равно с дальнейшим ее совершенствованием. При подобном подходе в то же время не усматривается только лишь изолированная процессуальная инфраструктура, этим она не ограничена. Познание в таком направлении, которое позволяет уяснять возможные законодательные и правоприменительные в различном масштабе и объеме проявления, значимо и для преподавания отечественного гражданского процессуального права. Предлагаемый подход основан на законодательстве, учитывает потребности юридической практики и использует достижения правовой науки.

22. Познавательное направление исследования гражданского судопроизводства с позиций специализации в научном плане предопределено уровнем развития отечественной правовой науки, позволяющим сформулировать положения, имеющие исходное значение для нашего исследования. Признаем также их влияние и на специализацию гражданского судопроизводства и ее содержание. К ним относимы:

А. Неограниченная конституционная возможность судебной защиты прав, свобод и охраняемых законом интересов в рамках национального правопорядка и как следствие потребность определения сферы и пределов действия и разграничения конституционных процессуальных форм осуществления судебной власти, значения места и связей гражданского судопроизводства как общей формы с каждой из них по мере обновления и расширения сфер материально-правового регулирования для определения дальнейшего развития гражданского судопроизводства как процессуальной формы через предмет судебной деятельности (рассмотрения, защиты). Для гражданского процессуального права — это связано с основным процессуальным правом на обращение в суд и его реализацией. Реализацией данного права в силу принципа диспозитивности приводится в движение процессуальный механизм защиты и определяется его объем и дальнейшее движение, в том числе посредством применения судом процессуальных норм (правил). Рассмотрение проблемы соотношения гражданского судопроизводства с иными конституционными процессуальными формами, включая вопрос о сфере конкурирующей компетенции, в более широком плане связан с решением проблемы соотношения процессуальной-судебной с иными (в том числе разграничения предмета ведения органа защиты) формами (процедурами) защиты, включая юрисдикционные производства (например, третейское разбирательство, исполнительное производство). Особая роль судебной защиты значима не только на национальном уровне, но и в международно-правовом контексте, определяемым правом на справедливое судебное разбирательство, закрепляемым базовыми международными юридическими документами, в числе которых и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.). Так, ст. 6 Европейской Конвенции, посвященная праву на справедливое судебное разбирательство, получает сложное эволюционное толкование посредством работы Европейского Суда по правам человека⁶⁸, и оказываемое этим влияние на национальное законодательство и практику судебного применения, диктуют насущную потребность учета таких реалий.

Б. Системообразующие связи гражданского процессуального права и судебной организации (судебной власти) и отраслями материального права, с последним из которых существует извечный тандем в рамках судебного правоприменения, и их проявляемые связи в процессуальной сфере через процессуальное регулирование и правоприменение. Наличие таких межотраслевых взаимосвязей придает качество отраслевого единства права (законодательства)и согласованности его различным элементам — нормам, институтам, отраслям(нормативным актам). Обращаясь к исследованию проблем судебной формы защиты прав, мы исходим из того, что судоустройство — опорная конструкция для процессуального права, форма жизни процесса, а процессуальное право — опорная конструкция для осуществления судебной власти и реализации норм материального права при осуществлении права на судебную защиту и в этом смысле форма жизни материального права. Отличны степень и характер такой взаимосвязи, способной оказывать воздействие на процессуальную форму и проявляемое влияние самой формы.

В. Предметная компетенция судов, предмет судебного рассмотрения (деятельности, защиты) и его влияние на определение и расширение сферы гражданского судопроизводства, на развитие процессуального законодательства в направлении специальных процессуальных норм (правил) судебного порядка. Подобный предмет, на наш взгляд, в свою очередь выступает основным звеном взаимосвязи судебной организации и материального права с их неотъемлемым элементом — гражданским процессуальным правом в рамках определяемого им гражданского судопроизводства, находя отражение через процессуальные нормы (правила), институты.

Д. Процессуальная форма — гражданское судопроизводство, определяемая Конституцией РФ и кодификациями гражданского процессуального права — ГПК РФ и АПК РФ, характеризуется при разграничении общего и специального в судебной организации и судопроизводстве (процессуальном регулировании) наличием двух форм процессуальной организации общей и специальной. На общем уровне — соответственно таковыми являются гражданский и арбитражный процесс. На отраслевом — выступают исковой и специальный порядок судопроизводства по гражданскому делу, производство по которым обособленно регулируется процессуальными кодексами, включая отдельными разделами, главами (ГПК РФ, АПК РФ). Представляется, что этими акцентами определяется и функциональное понимание гражданского процессуального механизма защиты, действие которого связано с реализацией права на обращение в суд по гражданским делам.

Процессуальная форма характеризуется отраслевым единством в гражданском процессуальном регулировании — гражданское судопроизводство, что обеспечивает его известную самостоятельность среди иных конституционных процессуальных форм, задается универсальность и одновременно возможность использования процессуальной формы для различного предмета судебного рассмотрения (для различного содержания).

Вследствие одинакового типа процессуальной формы — гражданской процессуальными кодексами фиксируется общее отраслевое (гражданское) процессуальное регулирование гражданского и арбитражного процессов⁶⁹. В правовом и предметном плане такое регулирование для всех процессуальных отношений вне зависимости от уровня и вида суда основано на наличии не только общих правил (норм) искового производства в суде первой инстанции, но и в целом, в том числе образуемых нормами такового и формируемых ими общих процессуальных институтов и правил в рамках гражданского судопроизводства.

Специальное же — обогащает процессуальное регулирование, позволяет тонко настраивать процессуальные институты посредством специальных норм (правил), ориентируясь на потребности предмета судебной деятельности (защиты), предусматривая развитие процессуальной формы в целом. Поэтому задача научного познания через специализацию включает использование в научном поиске комплекса правовых знаний не только относительно изучаемого предмета (процессуальной сферы) в целом, но и при его расчленении с ориентацией на потребности конкретного предмета судебной деятельности (защиты). Сужение сферы научного анализа открывает возможности более глубокого проникновения в связи и существо предмета исследования к изменяющимся правовым явлениям, отношениям и их закономерностям.

Специальное регулирование в полной мере касается институтов судебной подведомственности и подсудности, которые будучи основными, включают тем не менее преобладающее количество специальных норм.

Сохранение на уровне процессуальных кодексов характера общих норм (правил) — правил искового производства, и основной линии их связи со специальными нормами (правилами), фиксирующими различные по своим юридическим особенностям правовые способы воздействия и процессуальные средства, включенные в разграничиваемые процессуальным законом судебные порядки по тем или иным категориям дел (требованиям) (ГПК РФ, АПК РФ), требует учета специфики применения общих и специальных норм процессуальных институтов, разрешения возможных коллизий, связанных с их соотношением, возможной конкуренции специальных норм и других правоприменительных проблем. Такое структурирование процессуального «материала» присуще и иным предшествовавшим отечественным процессуальным кодификациям.

Поэтому идея специализации гражданской процессуальной формы нерасторжима с предметом регулирования гражданского процессуального права. При признаваемом нами принципиальным единстве (однородности) процессуальных отношений и наличии общих процессуальных институтов, регулирующих гражданский и арбитражный процессы, позиционируемая нами идея специализации процессуальной формы, находя законодательное воплощение, отражает необходимость внутри этого единства в аналогичном не только терминологическом, но и целостном законодательном формате (кодексах) учитывать ее разновидности и определять различия в процессуальном регулировании судопроизводства через предмет судебной деятельности и те связи, благодаря которым такие разновидности образуют единство и различия.

§ 2. Системные связи гражданского процессуального права: определяющие их аспекты⁷⁰

Познание права нашей правовой системы отраслевой процессуальной наукой с учетом современного состояния правовой действительности неотделимо от его системной интерпретации, учитывая системную организацию права (законодательства), его структурных подразделений и различные аспекты определения его системности, которая может выступать и как характеристика правовой действительности. В общей теории права А. М. Васильев, выделяя структурные ряды правовых категорий в системе права, признавал, что правовая абстракция «система права» служит для выражения подразделений, связей и единства правовых норм, их внутренних взаимозависимостей и системы в целом»⁷¹.

Для исследования значимы аспекты взаимосвязи структурных подразделений системы права, правовых явлений и процессов, связанных с гражданским судопроизводством. Потребность в достоверном воспроизведении взаимосвязей и существа исследуемых объектов в российской правовой системе неизбежно отсылает нас к проблеме системных связей гражданского судопроизводства и других процессуальных форм; гражданского процессуального права и конституционного, гражданского, а также других отдельных отраслей материального права (законодательства). Особая потребность в этом ощущается при исследовании специализации гражданского судопроизводства в качестве процессуальной формы, где одним из наиболее существенных моментов познания признается фактор системных связей отраслевой процессуальной формы, отраслевого процессуального права⁷².

Существующие связи между подобными компонентами исследования задаются правовым бытием гражданского судопроизводства в качестве одной из процессуальных форм судебной деятельности (ст. 118 Конституции РФ) и высшей формы среди юрисдикционных и иных форм защиты прав, свобод и охраняемых законом интересов, имеющей свою специфику; пониманием и признанием нами прямой связи такой процессуальной формы и ее законодательной регламентации гражданским процессуальным правом в общей системе правового регулирования. Известно, что гражданское судопроизводство находится в одном ряду среди конституционных процессуальных форм судебной защиты. Между такими различными формами имеются межотраслевые связи, ибо это виды одного рода явлений — процессуальной формы судопроизводства. В рамках определенной законом процессуальной формы судом предоставляется защита прав, свобод и законных интересов, установленных и охраняемых различными отраслями материального права (законодательства). В свою очередь, гражданское процессуальное право, будучи неотъемлемым элементом системы российского права, и, одновременно являясь системой, обладает интегральным и дифференциальным свойствами таковых систем. Поэтому исследуемые объекты, находясь в системном взаимодействии, закономерно определяются связями внутриотраслевого (внутреннего) и межотраслевого (внешнего) свойства. В тоже время, значительное обновление, расширение объема и изменение гражданского процессуального регулирования, которое получает оформление не только на уровне процессуальных и материальных кодексов, но и иных федеральных законов комплексного характера, не всегда влияют в лучшую сторону на системность отраслевого процессуального права (законодательства), проявляясь в таких негативных последствиях как противоречия, несогласование между нормами права и нормативными актами, непосредственно сказываясь на осуществлении процессуального права (реализации процессуальных норм).

Поэтому для отраслевой процессуальной науки познание системных связей правовых явлений и процессов, связанных с гражданским судопроизводством, имеет особое значение, в числе которых правовые связи (1) гражданского судопроизводства и других процессуальных форм судопроизводства; (2) гражданского судопроизводства как судебного порядка и других несудебных порядков (форм) защиты, где защита осуществляется либо с участием иных юрисдикционных органов (например, третейское разбирательство, исполнительное производство), либо без участия таковых (в частности, претензионный порядок); (3) гражданского процессуального права и других отраслей процессуального права (законодательства); (4) гражданского процессуального права и отраслей материального права (законодательства). Несомненно, они находят различное проявление, их исследование может иметь различные особенности. Задача подобного подхода состоит в том, чтобы углубить наши представления об имеющихся и развивающихся межотраслевых и внутриотраслевых связях процессуальной формы (отраслевого процессуального права), о юридическом ее оформлении, функциональном действии и развитии с учетом обновляемых как предмета судебного рассмотрения, так и материального и процессуального регулирования.

Зададимся между тем вопросом — как обозначенные связи фиксируются на уровне законодательного регулирования и каково их проявление в юридической практике сегодняшнего этапа? Рассмотрим отдельные аспекты.

1. Гражданское процессуальное право и конституционное право

Верховенство Конституции РФ в рамках национальной правовой системы определяет базовый и первичный уровень правовых межотраслевых связей отраслевого процессуального и конституционного права. Субординационный характер таких связей является их отличительной особенностью. Основы организации и деятельности судебной власти являются объектом конституционного регулирования. Конституция РФ, будучи lex generalis для правовой системы, закрепляет конституционное право на судебную защиту, которое обеспечивается, прежде всего, основной функцией судебной власти — правосудием и ее осуществлением исключительно в рамках процессуальных форм.

Конституционно разграничиваются отдельные отрасли судопроизводства, иначе виды процессуальной формы (судебные порядки), в рамках которых суды РФ осуществляют судебную власть, закрепляется положение, что судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ч. 2 ст. 118 Конституция РФ). Гражданское судопроизводство одна из процессуальных форм осуществления судебной власти, в том числе посредством правосудия по гражданским делам⁷³.

Поэтому определяющим свойством для характеристики таких судопроизводств, в том числе гражданского судопроизводства в качестве процессуальной формы выступает их конституционное правовое регулирование, включая конституционные принципы судопроизводства. Конституцией РФ устанавливается статус и назначение суда как социального гаранта высшей юрисдикционной государственной деятельности защиты прав, свобод, охраняемых законом интересов и обеспечения законности, правопорядка в национальной правовой системе (ст. 18, 46).

Сферой конституционного регулирования выступает и процессуальное законодательство (ст. 71). Нельзя не признать, что в условиях обновляющейся России процессуальное законодательство, как, впрочем, и другие его области, претерпевают изменения, в погоне за скоростью принятия новых законов не всегда до конца и продуманные. Особого внимания заслуживают отдельные законодательные нововведения. В их числе — внесенные немногим более года назад изменения в Основной закон⁷⁴. Речь идет о последних конституционных установлениях, которыми, с одной стороны, объединено имевшееся ранее отраслевое разграничение процессуального законодательства на гражданско-процессуальное, арбитражно-процессуальное и уголовно-процессуальное, и предусмотрено всего лишь единое наименование «процессуальное» (п. о); ст. 71); когда наблюдается утрата отраслевой видовой процессуальной привязки к процессуальному законодательству. С другой стороны, без изменений в Основном законе оставлено наименование «административно-процессуальное законодательство» (п. к) ч. 1 ст. 72). Что видится в таком подходе законодателя? Очевидное противоречие. При таком регламентировании прослеживаются два взаимоисключающих подхода. Если в первом случае при снятии имевшейся привязки кроется не столько отказ от отраслевого восприятия процессуальной формы в соотношении с конституционными процессуальными формами, разновидности которых сохранили свой самостоятельный статус: конституционное, гражданское, административное и уголовное судопроизводство, сколько в консолидации их возможностей и оптимизации их соотношения в целях реализации права на судебную защиту. И как следствие для науки — потребность в разработке и применении такого структурного анализа, который несет в себе позитивную теоретическую нагрузку — выявление общих устойчивых черт любой процессуальной формы и при выраженной потребности их возможной унификации и все же различения, поскольку известная их специфика, однако, не означает не только их абсолютного различия, но и одинакового содержания. В свою очередь такое осмысление способно выступать основой для более широкого исследования однородных судопроизводственных межотраслевых связей и зависимостей (организационно-функциональных) конституционных процессуальных форм, для оптимизации их соотношения в целях усиления возможностей реальной, а не иллюзорной судебной защиты. Что же касается сохранения в Основном Законе статуса «административно-процессуальное законодательство», то имеющаяся видовая привязка не совсем понятна с точки зрения ее связи с выделенной процессуальной формой — «административное судопроизводство». Если процессуальное законодательство — это то, которое традиционно связано с процессуальной формой, юридическим пониманием процесса как специфической формы исключительно судебной деятельности — правосудия, и его нахождение в исключительном ведении РФ, то «административно-процессуальное» законодательство находится в совместном ведении РФ и субъектов РФ. Закономерен вопрос, а не заложено ли в этом противоречие, когда по отношению к одному роду явлений — процессуальной форме, в том числе к административному судопроизводству, возможна иная форма выражения процессуальных норм в качестве не только федеральных законов, но и законов субъектов РФ. Вряд ли подобное можно логично объяснить. Остается лишь устранить законодательным путем⁷⁵.

2. Гражданское и административное судопроизводство

Остро стоящий вопрос о целесообразности регламентации такой самостоятельной процессуальной формы как административное судопроизводство получил разрешение в связи с принятием КАС РФ Федеральным законом от 08.03.2015 № 21-ФЗ. Законодательный формат гражданского судопроизводства претерпел принципиальные изменения. ГПК РФ лишился имевшейся регламентации судопроизводства не только по отдельным категориям дел публичного производства, но и по иным отдельным категориям гражданских дел. Обоснованно признается половинчатость реформы — создание административного судопроизводства путем выделения производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, из гражданского процесса и оставлением аналогичного производства в арбитражном процессе, а также сохранением в рамках Кодекса РФ об административных правонарушениях процедуры реализации мер административной ответственности⁷⁶.

На примере данного нового Кодекса обособление и формирование самостоятельной процессуальной формы, модели «административное судопроизводство», осуществлено главным образом за счет «отреза процессуального регламента» от гражданской процессуальной формы по ГПК РФ в части специального регулирования рассмотрения и разрешения отдельных категорий гражданских дел.

Это обособление формы произведено на основе правовой категории «административные дела» надстроечного характера. В то время, когда наличие аналогичного обособленного регулирования судопроизводства на уровне самостоятельного законодательного акта, если обратиться к мировой практике, имеет место в связи с учреждением самостоятельных специализированных административных судов через определение их специальной юрисдикции (например, Германия⁷⁷, Франция). Понятием «административные дела», прежде всего, объединены категории дел, которые ранее были поименованные по процессуальным кодексам — ГПК РФ и АПК РФ как дела публичного производства. Эту категорию мы впервые обнаруживаем в новой редакции ст. 126 Конституции РФ и ФКЗ о Верховном Суде РФ⁷⁸. Поэтому изначально до введения в действие КАС РФ (15 сентября 2015 г.) отдельные из включенных в новый Кодекс категории дел рассматривались новым Верховным Судом РФ согласно правилам судебной подведомственности и подсудности посредством гражданского судопроизводства, т. е. по правилам ГПК РФ.

По КАС РФ категория «административные дела» получила иное, более широкое наполнение. Более того, предложенный перечень административных дел, оказался открытым (ст. 1 КАС РФ). Поэтому пределы действия административного судопроизводства в качестве процессуальной формы судопроизводства по предмету рассмотрения не определены строго ограниченным и законодательно установленным перечнем категорий так называемых административных дел. В этой связи по отношению к своей первооснове — гражданскому судопроизводству, процессуальной форме судопроизводства общего свойства, предмет рассмотрения и пределы действия которой нельзя определить исчерпывающим образом из-за неограниченности конституционного права на судебную защиту, административное судопроизводство заметно выбивается как из системы процессуального регулирования в целом, так и гражданского процессуального как общего характера, в частности. Такое регламентирование находится в явном противоречии с правовой определенностью такой процессуальной формы как административное судопроизводство и пределами ее действия. Пределы ее действия должны быть ограничены лишь предельно четко установленным перечнем категорий так называемых административных дел.

В предметном плане в итоге так получилось, что административное судопроизводство по сравнению с гражданским судопроизводством, с одной стороны, охватило не только дела публичного производства, но и другие, ранее рассматриваемые по ГПК РФ (п. 3–7 ч. 2, п. 3 и 6–8 ч. 3 ст. 1 КАС РФ). Плюс также и иные, поскольку они находятся в открытом перечне «административных дел» (терминологией закона — «в том числе»). С другой же, за пределами административного судопроизводства остались дела, возникающие из публичных правоотношений, рассматриваемые по АПК РФ. Последние продолжают рассматриваться в порядке гражданского судопроизводства и в такой его процессуальной организации как арбитражный процесс. Среди них — это публичные дела, отнесенные к ведению арбитражных судов, в числе которых и отдельные разновидности корпоративных споров согласно правилам специальной подведомственности (ст. 29, п. 2 ч. 1 ст. 33, ч. 2 ст. 225.2 АПК РФ).

При этом на примере регламента такой специальной процессуальной формы как административное судопроизводство мы видим копирование гражданско-процессуальной инфраструктуры, на примере — исковое заявление, иск, истец, ответчик и др. с применением к ней материально-правовой привязки «административный» и обозначением предмета рассмотрения новым термином общего надстроечного свойства «административные дела». Такая модель судопроизводства при сохранении прежнего предмета судебного рассмотрения не носит принципиального сущностного отличия от гражданского судопроизводства по принципам судопроизводства. Кодификацию на примере КАС РФ, говоря условно, можно назвать «дочерним обществом» в силу преобладающего участия материнской компании (ГПК РФ) в его уставном капитале.

Проигнорирован законодателем и имеющийся отечественный исторический опыт, когда специальное процессуальное регулирование в отношении споров сферы публичных правоотношений традиционно было относимо к области гражданского судопроизводства. Изначально такие споры были в составе дел особого производства. В результате кодификации в связи с принятием Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1962 г. (ст. 1) и ГПК РСФСР 1964 г., производство по делам, возникающим из административно-правовых отношений, впервые получило право на самостоятельное существование и дальнейшее развитие на базе данного процессуального кодекса. В поисках параллелей в связи с соотнесением административного с гражданским судопроизводством не будет лишним вспомнить, что еще в 60-е гг. прошлого столетия А. Т. Боннер, подвергая критике высказывания некоторых ученых, по мнению которых нормы, регулирующие порядок разбирательства дел, возникающих из административно-правовых отношений, признаются административно-процессуальными, выражает обоснованное недоумение о том, каким образом в данном случае (действовал ГПК РСФСР 1964 г.) используемую гражданско-процессуальную форму можно именовать «административным процессом» или «административным иском»⁷⁹. К сожалению, уже сегодня на примере КАС РФ мы это наблюдаем.

Обратившись к процессуальным кодификациям, можно установить, что пришедший на смену действовавшему ГПК РСФСР 1923 г., который выделял наряду с исковым лишь «особые производства» (ч. 3), новый ГПК РСФСР 1964 г., его раздел II (второй подраздел), отразив заложенную в Основах идею, включил специальный регламент для дел, возникающих из административно-правовых отношений — гл. 22–25. Такая специализация до введения КАС РФ широко проводится и на уровне современных действующих процессуальных регламентов. По ГПК РФ это действовавший аналогичный подраздел третий раздела II «Производство по делам, возникающим из публичных правоотношений». АПК РФ (ст. 29) предусматривает раздел III.

Поэтому ни с позиций национального опыта законотворчества, ни в целях сохранения и обеспечения наиболее жизнеспособного законодательного формата процессуальной формы, а именно — гражданского судопроизводства, в рамках которого дела такого рода до действия КАС РФ успешно рассматривались, перекраивание такой процессуальной формы как гражданское судопроизводство ради якобы новой формы на примере КАС РФ видится вполне неоправданным. Не представляется, что предпринятый законодателем подход, является вполне удачным, поскольку он усложнят судебное применение, порождает почву для коллизий двух процессуальных регламентов — ГПК РФ и КАС РФ, а возможно и всех трех. Так, например, не может быть исключена ситуация, когда нельзя будет однозначно определить правовую природу спора, его материально-правовую квалификацию в качестве частноправового или публичного, когда слиянием таких элементов осложнен и сам спор, его характер и субъектный состав, вносимый на рассмотрение суда общей юрисдикции. Основанием для подобной ситуации является и используемая законодателем терминология в КАС РФ: «публичные правоотношения», «иные публичные полномочия». В частности, по терминологии закона судам подведомственны «также другие административные дела, возникающие из административных или иных публичных правоотношений и связанные с осуществлением судебного контроля за законностью и обоснованностью осуществления государственных или иных публичных полномочий» (ст. 17); в качестве сторон в административном деле могут быть и «иные органы и организации, наделенные отдельными государственными или иными публичными полномочиями» (ст. 38). В частности, в числе таких организаций и некоммерческие организации, в том числе саморегулируемые организации (п. 3 ч. 2 ст. 1 КАС РФ), осуществление которыми публичных полномочий вызывает большие сомнения. Опыт других стран в связи с рассматриваемой проблематикой позволяет выразить возможные опасения и предостеречь от нежелательных последствий. Так, например, французская правовая система, где, правда, наряду с общими судами действуют суды со специальной юрисдикцией — административные суды, столкнулась с вопросом о разграничении подсудности, решение которого, прежде всего, связано с определением природы спора, вносимого на разрешение суда. Необходимо было принятие более сотни законов, а также учреждение специального Суда по спорам о подсудности. Несмотря на все это судебной практике известно дело, когда для правильного определения квалификации спора и установления юрисдикции суда потребовалось 7 лет. Более того, в связи с имеющимися сложностями французскими правоведами признается, что «участники судебных разбирательств… зачастую совершенно теряются…и в конечном счете приходят в отчаяние»⁸⁰. Подобных проблем нельзя полностью исключить и на национальной почве при действии ГПК РФ и КАС РФ. Правда, проблемы будут уже связаны с применением судом надлежащего процессуального закона: ГПК РФ или КАС РФ, которое может осложнено непростой правовой природой спора и его квалификацией. В свою очередь это усугубляет юридические риски, связанные с обжалованием судебных постановлений в проверочных инстанциях, и способно умалять окончательность судебного решения, вступившего в законную силу. Возможно, существующие условия при недостаточно развитой системе бесплатной юридической помощи, отсутствии в отечественном процессе обязательного профессионального представительства способно дополнительно осложнить осуществление права на обращение в суд, применение закона и разграничение сфер гражданского и административного судопроизводства, сказавшись на несвоевременности судебной защиты прав.

Другая проблема связана с предъявлением и рассмотрением гражданского иска в рамках административного судопроизводства. Нельзя не учитывать того, что в большей степени минимизировать и исключить такого рода проблему в отличие от КАС РФ мог бы именно ГПК РФ, когда заинтересованным лицом наряду с требованием публичного характера заявитель защищался предъявлением связанного с ним гражданского иска в рамках одного производства по гражданскому делу. Известно, что лицо при оспаривании действий (бездействия) субъекта, наделенного публичными (властными) полномочиями, вправе защищать нарушенные права и законные интересы посредством иска, в том числе требовать возмещения убытков (ст. 16, 1069 ГК РФ) или компенсации ущерба (ст. 16¹ ГК РФ), а гражданин и компенсации морального вреда (ст. 151 ГК РФ). Заметим, что в проекте Кодекса имелась отдельная статья (ст. 5), которая была посвящена возможности суда при рассмотрении административных дел одновременно разрешить предъявленный гражданский иск о возмещении вреда, в том числе иск о компенсации морального вреда. Правда, Проектом Кодекса не предусматривалось наличие какого-либо механизма реализации такой возможности в процессе заинтересованным лицом и судом. В КАС РФ подобная статья вообще отсутствует. В Кодексе в статье, посвященной содержанию решения суда, имеется лишь упоминание о выводе суда «на удовлетворение гражданского иска полностью или в части либо на отказ в его удовлетворении», который должен содержаться в резолютивной части судебного решения (п. 2 ч. 6 ст. 180). Следовательно, можно признать, что суд в рамках административного судопроизводства наделен полномочием по рассмотрению и разрешению гражданского иска. В тоже время, законодательно не определено, каким процессуальным правилам в рамках так называемого административного судопроизводства подчинено его предъявление и рассмотрение. Пробел налицо. При этом, в силу других предписаний КАС РФ исключается сама возможность заявления и рассмотрения в рамках административного судопроизводства требований, которые подлежат рассмотрению в ином судебном порядке, в том числе гражданского иска в гражданском судопроизводстве в судах общей юрисдикции (п. 1 ч. 1 ст. 128, п. 1 ч. 1 ст. 194), и, следовательно, не допускается совместное его рассмотрение с требованием публично-правового характера, предъявлением которого оспаривается незаконность актов публичной власти в порядке гл. 22 КАС РФ. Иными словами, очевидно, что формально-юридическое обособление формы по КАС РФ привело к отрыву ее от родовой основы — гражданского судопроизводства, что вряд ли приемлемо в отношении всех случаев.

В отличие от КАС РФ гражданское процессуальное регулирование на примере судопроизводства по делам, возникающим из публично-правовых отношений по ГПК РФ (подразд. III) не исключало возможности совместного рассмотрения судом публичного и частно-правового требования (спора о праве гражданском) в рамках одного производства по гражданскому делу⁸¹. Судебная практика является тому прекрасным свидетельством. Так, высшим судом указывалось даже на обязанность суда, вытекающую из действовавшей ст. 258 ГПК РФ, вынести решение о восстановлении нарушенных прав заявителя в полном объеме, если заявленное требование, вытекающее из публичных правоотношений, признано судом обоснованным. Речь шла, в частности, на примере тех случаев, когда при оспаривании действий (бездействия) органов военного управления, воинских должностных лиц и принятых ими решений требования военнослужащих непосредственно вытекали из публичных правоотношений, основанных на властных полномочиях одной стороны по отношению к другой. В этих случаях все требования военнослужащих, в том числе связанные с восстановлением нарушенных прав, например, на выплату денежного и иных видов довольствия, подлежали разрешению по существу при рассмотрении такого требования в одном процессе⁸². Разъяснения высшего суда аналогичного характера можно обнаружить и в более ранних обзорах судебной практики. Данное разъяснение по делам, возникающим из публичных правоотношений в целях восстановления нарушенных прав заявителей в полном объеме, когда речь идет не только о рассмотрении публично-правового требования (публично-правового спора) по существу, но и о восстановлении прав и предоставлении компенсации за их нарушение в целом, имело определяющую позитивную значимость для практики. Судебная же практика на местах не исключала иного развития событий. Когда неправильное истолкование известного правила ч. 3 ст. 247 ГПК, согласно которому в случае установления судом при приеме заявления наличия спора о праве гражданском, могло препятствовать возбуждению производства по публично-правовому спору, в том числе при заявлении наряду с публично-правовым и требования искового характера, основанного на нормах ГК РФ. ГПК РФ допускает соединение заявляемых в суд требований заинтересованным лицом. При этом в каждом конкретном случае суд вправе выделить любое требование в отдельное производство при признании целесообразности их раздельного рассмотрения (ч. 2 ст. 151 ГПК РФ).

Поэтому вышеприведенные установки высшего суда создавали благодатную почву для более широкого использования правил о соединении требований судами общей юрисдикции, с демонстрацией претворения их в жизнь и при рассмотрении иных публичных дел, например, дел об оспаривании актов органов публичной (исполнительной) власти, когда для заявителя насущно соединение, а для суда неизбежно объединение публичного и гражданско-правового требования для совместного рассмотрения в рамках одного производства по гражданскому делу, где удовлетворение искового требования зависит от результатов рассмотрения требования из публичного спора и в этом смысле носит не только производный, но и обусловленный им и зависимый характер, правда, при условии, что требования в соответствии с правилами подсудности подлежат рассмотрению в одном суде. Наличие широких правовых возможностей тем не менее вызвала сомнения ЕСПЧ относительно эффективности средств правовой защиты применительно к производству по делам, возникающим из публичных правоотношений по ГПК РФ в контексте действия Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод⁸³. Вопрос об эффективности средств правовой защиты был поднят ЕСПЧ в пилотном его постановлении от 10.01.2012 «Дело «Ананьев и другие (Ananyev and Others) против Российской Федерации» (жалобы № 42525/07, 60800/08), в том числе и относительно таких средств правовой защиты как подача жалобы в порядке гл. 25 ГПК РФ при оспаривании действий (бездействия) пенитенциарного органа, так и возмещения ущерба (ст. 151,1064 ГК) в рамках одного производства. Европейский суд отметил, разбирательство жалобы в порядке гл. 25 ГПК РФ устанавливает соответствующие гарантии их состязательного характера и предусматривает справедливое судебное разбирательство и эффективное участие истца. Он положительно оценил и разъяснения ВС РФ, данные в постановлении Пленума от 10.02.2009, которыми жалобы на неудовлетворительные условия содержания под стражей однозначно были отнесены к сфере действия данной главы ГПК РФ. Однако возможность жалобы стать эффективным внутренним средством правовой защиты признана судом с определенными оговорками. Среди таких оговорок и те, которые связаны с вопросом, может ли жалоба, поданная в порядке гл. 25 ГПК РФ, сопровождаться обычным требованием о возмещении ущерба на основании ст. 151 и 1064 ГК РФ и может ли она рассматриваться совместно с таким требованием в рамках одного разбирательства. Если объединение этих требований невозможно в силу закона или юридической практики, по мнению суда, это будет возлагать чрезмерное бремя на заявителя, которому будет необходимо вначале вести судебное разбирательство для рассмотрения его жалобы по существу, а потом предъявлять решение о нарушении в тот же суд и инициировать новое судебное разбирательство для получения компенсации. Европейский суд заключил, что гл. 25 ГПК РФ должна предоставлять возможность присуждения компенсации за нарушение права заявителя, которое уже произошло.

Поднятая проблема, как представляется, связана не только с процессуальным регламентом (ГПК РФ), с установлением процессуальных возможностей суда и заинтересованных лиц, степенью их правовой определенности и в этом смысле совершенства, но и реализацией норм материального и процессуального права в общем процессе судебного их применения, когда заинтересованное лицо обращается в суд за защитой своих прав. Такой процесс призван обеспечить защиту прав одного лица, не может быть ограничен установлением нарушения его прав, но и необходимостью его устранения, и потому судебная защита должна предоставлять в рамках одного судебного разбирательства возможность присуждения компенсации за нарушение права заявителя. Поэтому на данном примере неизбежность объединения и совместного рассмотрения как требования, посредством которого в соответствии с действовавшей гл. 25 ГПК РФ гражданином могли оспариваться действия пенитенциарного органа, так и предъявляться иск о возмещении ущерба в соответствии со ст. 16, 1079 ГК РФ в рамках одного производства, диктуется целью восстановления нарушенных прав заявителя-гражданина в полном объеме как показателем эффективности правовых средств, ибо его обращение также к гражданскому иску связано со сферой гражданской ответственности государства за причинение вреда неправомерными актами органов власти, оспариваемыми им по основному требованию публичного характера.

Это в полной мере актуально для КАС РФ в части поставленной проблемы. В рассматриваемом случае при существующей специализации административного судопроизводства должен быть устранен существующий пробел регулирования в отношении такого гражданского иска для граждан. Законодательно его предъявление не должно осложняться несоразмерными процессуально-правовыми «барьерами» для совместного заявления и рассмотрения требований публично-правового и гражданского характера, так и допускать сомнения относительно подобного заявления (соединения) и рассмотрения их в рамках одного производства по административному делу. De lege ferenda следовало бы предусмотреть возможность совместного предъявления административного иска в порядке гл. 22 КАС РФ и гражданского иска по правилам подсудности, предусмотренным для первого; признать в КАС РФ допустимым в определенном объеме применение к гражданскому иску общих правил искового производства по ГПК РФ, исключая тем самым действие тех правил КАС РФ, которые относимы только к спорным публичным правоотношениям.

Иной аспект проблемы судебной защиты в связи с действием КАС РФ касается предъявления заинтересованным лицом такого гражданского иска и его рассмотрения в гражданском судопроизводстве по правилам ГПК РФ, когда таким лицом не оспаривались решения, действия (бездействия) в порядке гл. 22 КАС РФ и 24 АПК РФ. Перед судами общей юрисдикции неизбежно встает и вопрос более общего плана касательно того, поставлена ли защита нарушенного права путем возмещения вреда, причиненного в результате незаконности ненормативных актов публичной власти в зависимость от необходимости их самостоятельного оспаривания по правилам, установленным КАС РФ? Ведь особенность и возможность судебной защиты в приведенных случаях (ст. 16, 1069 ГК РФ) заключается еще и в том, что заявитель вправе ограничиться предъявлением лишь иска о возмещении причиненного вреда (убытков), связывая его с незаконными актами органов власти и другими необходимыми основаниями для возмещения причиненного ими вреда. Суд же должен рассмотреть его независимо от заявления им самостоятельно требования публичного характера (ныне административного иска) — о признании публичного акта незаконным, за исключением нормативного правового акта, который с учетом его природы первоначально должен быть самостоятельно оспорен в административном судопроизводстве. И в этом случае не должно быть препятствий для осуществления защиты прав в порядке гражданского судопроизводства по ГПК РФ путем предъявления иска о возмещении вреда, при рассмотрении которого суд должен дать оценку законности публичного акта.

Обратимся к судебной практике, которая показательна на примере оспаривания актов судебного пристава-исполнителя и применения такой меры гражданской ответственности как возмещение вреда, причиненного незаконными постановлениями, действиями (бездействием) судебного пристава — исполнителя (ст. 1079 ГК РФ). Процессуальный порядок оспаривания актов судебных приставов-исполнителей урегулирован гл. 22 КАС РФ и 24 АПК РФ. ВС РФ в одном из последних постановлений Пленума правильно ориентирует суды на то, что, если «действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя не были признаны незаконными в отдельном судебном производстве, не является основанием для отказа в иске о возмещении вреда, причиненного этими действиями (бездействием), и их законность суд оценивает при рассмотрении иска о возмещении вреда»⁸⁴. В свою очередь, судебная практика, правильно применяя закон, должна широко демонстрировать предоставление защиты при таком подходе.

Сделаем некоторые выводы. Формально-юридическое обособление формы по КАС РФ привело к отрыву ее от родовой основы — гражданского судопроизводства. Сегодня в рамках административного судопроизводства исключается возможность объединения и одновременного рассмотрения в рамках одного производства по административному делу административного и гражданского иска (например, убытков, морального вреда), когда гражданами оспаривается незаконность актов публичной власти (п. 1 ч. 1 ст. 128, п. 1 ч. 1 ст. 194 КАС РФ). По ГПК РФ в свое время это было допустимо. Новый процессуальный регламент в конечном итоге породил проблему, связанную с соотношением гражданского и административного судопроизводства. И как неизбежное следствие — вытекающие из этого дополнительные процессуальные усложнения и препятствия для лиц, отыскивающих судебную защиту в судах общей юрисдикции, «хождение» их по видам судебных юрисдикций в тех случаях, когда раньше всего этого можно было избежать. В определенной мере они могут быть сняты. По этой причине возможность предъявления и рассмотрения гражданского иска в указанных выше случаях и при соответствующем внесении изменений в КАС РФ было бы приемлемым.

Нельзя в итоге не заключить, что предложенное регламентирование административного судопроизводства на базе нового процессуального кодекса в сущностном плане — это не более чем углубление специализации гражданского судопроизводства. Это не что иное как имевшее в прежнем преимущественно сущностном гражданском процессуальном варианте содержание, которое получило, правда, камуфляж с новым названием в виде «административное судопроизводство». Однако такая дальнейшая специализация была бы более оправдана на базе ГПК РФ.

3. Гражданское судопроизводство и форма (источники) отраслевого процессуального права

В противоположность иным конституционным процессуальным формам гражданское судопроизводство носит общий и универсальный характер. Такое место и значение гражданской процессуальной формы изначально задается самим предметом судебной защиты (деятельности), который нельзя определить исчерпывающим образом из-за неограниченности конституционного права на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ). Такая форма призвана рассмотреть и разрешить любой правовой спор, правовой вопрос, обращение, которое облекается в судебное-гражданское дело, и любую его категорию самой разнородной и разнообразной материальной отраслевой принадлежности лишь при одном условии, если рассмотрение судебного (юридического) дела законом не отнесено к рассмотрению в другом судебном порядке (конституционном, уголовном, административном судопроизводстве).

Равным образом нельзя ограничить допустимость судебной защиты посредством гражданского судопроизводства и исчерпывающе определить содержание правовой категории «гражданские дела». В силу данных факторов законодательно заложен неограниченный потенциал возможностей гражданского судопроизводства, этим обеспечивается широкая допустимость его использования в правовом обороте, который в нормативном оформлении представлен двумя моделями процессуальной организации процессуальной формы. В качестве общего характера одной из них выступает гражданский процесс, а специального характера по отношению к первой модели — арбитражный процесс. Ныне они регламентированы современными кодификациями — ГПК РФ и АПК РФ.

Однако на повестке дня остро стоит вопрос о принятии новой процессуальной кодификации. Видны несколько поспешные шаги по подготовке к принятию Единого гражданского процессуального кодекса на базе действующих ГПК РФ и АПК РФ⁸⁵. Имеющиеся процессуальные кодексы при всем заложенном в них потенциале к возможной подвижности в направлении совершенствования действительно способны изменяться с принятием новой кодификации гражданского процессуального права. Однако для новой кодификации должно быть наличие достаточно веских для этого оснований. Автор разделяет позицию тех специалистов, которые полагают, что только одной лишь целью унификации процессуального законодательства нельзя обосновать его разработку⁸⁶. Потребность в унификации процессуальных норм для регулирования гражданского и арбитражного процесса, действительно, не может быть определяющей причиной в предлагаемом подходе в краткосрочной перспективе. С учетом юридических традиций унификация и связанная с ней дифференциация — это всего лишь общие ориентиры для развития и совершенствования процессуального регулирования гражданского судопроизводства. Ибо в каждом конкретном случае на том или ином этапе развития процессуального права следует определять, что нуждается (и нуждается ли) в унификации или дифференциации, а если в этом и есть необходимость, то в каких пределах унификация или дифференциация приемлема. Унификация, о чем свидетельствует практика, осуществима и ныне действительно успешно проводится на базе имеющегося исторически сложившегося раздвоения гражданской процессуальной формы (гражданский и арбитражный процесс). Нельзя игнорировать и не признавать достигнутые положительные результаты в этом направлении. Так, М. К. Треушников, сравнивая правовые регламенты трех АПК РФ, отмечает, что судопроизводство в арбитражных судах эволюционировало в направлении, идентичном процессуальному регламенту по ГПК РФ. Именно дальнейшая дифференциация гражданского судопроизводства на виды автором выделяется в числе прогрессивных результатов развития источников гражданского процессуального права за десятилетний период (1993–2003 г г.)⁸⁷. В. М. Шерстюк, один из разработчиков арбитражных процессуальных кодексов признает, что в отличие от второго АПК РФ 1995 г. действующий АПК РФ пошел по пути глубокой специализации правовых норм, так как в основе концепции этого документа была положена в том числе идея специализации норм и институтов процессуального права. Отмечается, что необходимость выделения в Кодексе видов судопроизводства, обусловленных материально-правовой природой дел, было продиктовано жизнью, практикой и необходимостью укрепления гарантий защиты прав, ибо иной подход приводил к пробелам правового регулирования, преодолеваемым разъяснениями высшего суда⁸⁸. Реализация этой идеи в действующем АПК РФ по сути привела к более широкому регламенту особенностей судопроизводства в арбитражных судах, известному прежнему ГПК РФ (1964 г.) и действующему ГПК РФ (до принятия КАС РФ) для судов общей юрисдикции, наряду с производством по делам, возникающим из административных и иных публично-правовых отношений (разд. III), также особого производства, производства по делам о несостоятельности(банкротстве), упрощенного производства (разд. IV).

Другим, в частности, примером по сути достигнутого в последние годы «сближения» процессуального регулирования является сходный регламент проверочных производств по ГПК РФ и АПК РФ.

В любом случае права Н. А. Громошина, считая, что каждый из цивилистических процессов может быть уникальным в части действия специальных процессуальных норм, которые определяют особенности рассмотрения дел, отнесенных только к компетенции судов одной подсистемы.⁸⁹ Действительно, подобная дифференциация процессуальной формы известна процессуальным кодексам и имеет право на существование, когда законодатель относительно рассмотрения тех или иных категорий гражданских дел, исходя из общего и специального регулирования судопроизводства идет на расширение последнего. «Право» же на своеобразие процессуального регламента цивилистических процессов, как представляется, не может быть ограничено обоснованием лишь специальной юрисдикцией судов.

Вызывает недоумение излишняя категоричность суждений тех авторов, которыми различное регулирование процессуальной деятельности в таких процессуальных кодексах расценивается как нарушение конституционного принципа равенства всех перед законом и судом, которое якобы создает препятствия в осуществлении правосудия. В противном же случае при таком подходе мы вынуждены были бы признать, что идеальная правовая модель процессуальной формы может быть только единой и единственной и специфика судебной организации, и предмет судебной юрисдикции не имеют никакого значения для формирования процессуальной формы и ее специализации, как и в принципе другие факторы. Напротив, не только национальный, но и весь мировой опыт свидетельствуют об обратном, когда имеет место многообразие в организации судоустройства и судопроизводства сферы гражданской юрисдикции, например, в сфере торговых дел, трудовых споров.

Подобные планы относительно судьбы действующих кодексов в краткосрочной перспективе вряд ли представляются целесообразными, так как в настоящее время потребность в предлагаемой процессуальной кодификации вызывает большие сомнения в силу отсутствия для этого в первую очередь необходимых объективных факторов. Для начала отметим, что мы имеем в наличии две базовые действующие обновленные процессуальные кодификации, за подготовкой каждой из которых стоит длительный и осмысленный процесс правотворчества (структуры, содержания кодексов). Рабочими группами по подготовке проектов ГПК РФ и АПК РФ с участием известных ученых-процессуалистов было немало сделано и в направлении унификации. Во-вторых, в последние годы мы наблюдаем существенные изменения, которые внесены и в эти процессуальные кодексы. Изменения позволили отразить современные потребности в обновлении судопроизводственной сферы гражданской юрисдикции. В-третьих, до сих пор нет окончательной определенности по двум значимым моментам, без чего унификация законодательства по делам публичного производства, даже если признать ее базовым основанием для осуществляемой кодификации, не сможет быть проведена. До конца еще не определено место КАС РФ в Едином кодексе. Кроме того, как известно, такое производство по АПК РФ включает и дела об административных правонарушениях. До настоящего времени не прослеживается системного видения места и содержания такого предмета судебной юрисдикции среди конституционных процессуальных форм производства по всем таким судебным делам. В этой связи данная сфера судопроизводства с базовых позиций системно не сформирована и законодательно четко не отрегулирована. Ныне судами общей юрисдикции в отличие от арбитражных судов они рассматриваются за пределами такой формы как гражданское судопроизводство. Практика же арбитражных судов свидетельствует о ее очевидной приемлемости для их рассмотрения (двух базовых разновидностей таких категорий административных дел)⁹⁰ в рамках гражданской процессуальной формы. При ретроспективном взгляде на гражданскую процессуальную форму, мы обнаруживаем, что одна из таких категорий дел в свое время была в составе гражданских дел, их рассматривали суды общей юрисдикции по ГПК РСФСР (гл. 24 «Жалобы на действия административных органов или должностных лиц»).

Полагаем, что de lege ferenda оправдана постановка вопроса о расширении пределов действия гражданской процессуальной формы в отношении дел об административных правонарушениях, рассматриваемых судами общей юрисдикции. Такое решение следует рассматривать как неотъемлемое средство охраны и защиты прав, свобод и законных интересов по делам, связанным с административными правонарушениями. При определении предмета рассмотрения судами общей юрисдикции в рамках такой формы относительно дел, когда судом