Р. Т. Маннапова

Адаптогены с пробиотиком и продуктами пчеловодства для активизации биологических показателей в организме молочных кобыл и спортивных лошадей

Учебное пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 636.1(075.8)

ББК 46.11я73

М23

Автор:
Маннапова Р. Т., доктор биологических наук, профессор кафедры микробиологии и иммунологии Российского государственного аграрного университета – Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева.

В книге представлены результаты многолетних научных исследований по возможности коррекции адаптогенами: пробиотиками, цеолитами, биологически активными продуктами пчеловодства (медом, прополисом, цветочной пыльцой и пергой, витаминами в различных сочетаниях и комплексах), иммунного статуса, биохимических реакций и минерального баланса, естественного микробиоценоза организма лошадей с целью повышения молочной продуктивности и качества молока кобыл и улучшения тренинговых показателей спортивных лошадей без ущерба генетически заложенным биологическим возможностям организма.

Рекомендована для научных работников, практиков, занимающихся различными направлениями коневодства, студентов аграрных вузов, обучающихся по направлениям 36.05.01 «Ветеринария», 36.04.01 и 36.03.01 «Ветеринарно-санитарная экспертиза», 36.03.02 «Зоотехния».

В оформлении обложки использованы изображения с ресурса Photogenica.ru и из архива автора.

УДК 636.1(075.8)

ББК 46.11я73

© Маннапова Р. Т., 2022

© ООО «Проспект», 2022

Глава 1.
АДАПТОГЕНЫ С ПРОБИОТИКОМ И ПРОДУКТАМИ ПЧЕЛОВОДСТВА ДЛЯ АКТИВИЗАЦИИ БИОЛОГИЧЕСКИХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ И МОЛОЧНОЙ ПРОДУКТИВНОСТИ КОБЫЛ

Предисловие к главе 1

Программа развития коневодства в республике Башкортостан, направленная на обеспечение сохранения генофонда, повышение качества племенных, продуктивных и рабочих лошадей, увеличение их численности, повышение производства кумыса и конины предусматривает всесторонние исследования в отрасли коневодства. В последние десятилетия развитие коневодства привлекает особый интерес в связи с уникальным составом кобыльего молока. Коневодство получило статус самостоятельной отрасли животноводства в конце XX века. Уникальное молоко кобыл, являясь очень близким по составу женскому молоку, служит отличным сырьем для производства биологически активного ценного лечебно-диетического напитка – кумыса (Е. Е. Гладкова, 2005, 2010; Б. Х. Сатыев, 2010; М. А. Коханов, 2007, 2009; И. А. Ахатова, 2008, 2014). Однако по сегодняшний день производится не достаточное количество кобыльего молока. В год оно не превышает 1 тыс. тонн. При этом кобылье молоко ценное сырье не только для лечебных учреждений, но и является ценным продуктом для производства детского питания (Л. С. Дьячковская, 2008; М. Ж. Нарушев, 2008; А. А. Зеленченкова, 2010; С. Г. Канарейкина, 2010, 2011 а, 2011 б; С. А. Зиновьева, 2013; А. Ю. Потапова, 2014; А. Д. Хожаев, 2014.).

При этом лишь не более 20 пород лошадей в РФ используются для получения в промышленном масштабе кобыльего молока. Из них основными являются 12 пород аборигенного происхождения, которые легко приспосабливаются к технологии доения и имеют высокую молочную продуктивность. К ним относится и башкирская порода лошадей. Учитывая низкозатратную табунно-тебеневочную технологию содержания этих пород лошадей, себестоимость продукции кобыльего молока увеличивается до двух раз (С. В. Василенко, 2009; А. У. Бугубаева, 2010; Л. Т. Гильмутдинова, 2011; Н. В. Дубровина, 2012;В. В. Мельник, 2014; М. М. Омаров, 2014; А. А. Сидоров, 2014; А. С. Шуваринов, 2014). В этой связи повышение валовой продукции молока кобыл может быть решена только за счет повышения молочной продуктивности местных пород лошадей (Р. А. Абдуллин, 2007; И. А. Ахатова, 2011; А. Г. Валиев, 2012; Д. И. Лазарев, 2014; А. И. Павлова, 2014; А. Т. Тимербулатова, 2014, 2015).

Однако к настоящему моменту коневодство недостаточно охвачено научным обеспечением. Работы в этой отрасли в основном охватывают вопросы племенной работы, содержания, кормления, технологические аспекты, а также производства конины и кумыса (А. П. Калашников, 1985; Б. Х. Сатыев, 1985, 1999; К. З. Махмутов, 1987, 1995; В. В. Калашников, 1999, 2000; М. Г. Миролюбов, 1991, 1997; В. В. Идиятуллина, 1995; В. В. Шведов, 1996; И. А. Ахатова, 1999, 2000; В. А. ., 2011; Я. В. Зачиняев, 2006, 2008.).

Лишь единичные исследования посвящены изучению иммунного статуса лошадей (Р. Т. Маннапова, К. З. Махмутов, 2000; К. З. Махмутов, Р. Т. Маннапова, 1999; Маннапова Р. Т. Е. Карюк, 2002, 2004; А. Ю. Гутовец, 2008, 2009) и отсутствуют данные по возможности его коррекции. Поэтому возникла необходимость изучения альтернативных путей с использованием экологических принципов влияния на рост, развитие и продуктивность животных, в том числе и лошадей (Е. В. Зинченко, А. Н. Панин, 2000; Я. В. Зачиняев, 2006, 2007; Р. Р. Шайхулов с соавт., 2016; С. З. Юлдашева с соавт., 2018; Р. Т. Маннапова, 2018). В этой связи в последние годы большой интерес вызывают природные цеолиты, обладающие ионно-обменными и сорбционными свойствами, доступностью и дешевизной. Эти свойства цеолитов позволяют их использовать в качестве кормовой добавки, стимулирующей рост и развитие. По данным С. Г. Кузнецовой, (1993), А. Р. Мацерушо (1997) цеолиты содержат широкий спектр минеральных веществ, обладают большой пористостью и водопоглощением. Скармливание их животным оказывает положительное влияние на переваримость, использование питательных веществ корма, на продуктивность. С другой стороны большой интерес сегодня представляет биологически активные продукты пчеловодства (БАПП) – прополис, обладающий высокими иммунокоррегирующими свойствами (Р. Т. Маннапова, 2000, 2001; Б. Н. Орлов, 2001; А. И. Тихонов, 1998; В. Г. Макарова с соавт.,2000; В. Н. Крылов, 2001; Ш. М. Омаров, 2006, 2009;S. A. Liberio, 2011; B. B. Machado et al., 2012; C. L. Orsatti, 2012).

Также особое внимание исследователей привлекают пробиотики – препараты, вносящие существенный вклад в формирование и восстановление полезного микробного баланса кишечной микрофлоры животных. Их можно разделить на три категории: бактериальные культуры, стимуляторы роста симбионтных бактерий кишечника и дрожжевые культуры. Изучению роли пробиотиков в животноводстве посвящены работы многих исследователей: А. Алешкина с соавт.,1996; Н. П. Буряков, М. А. Бурякова 1996; А. Ю. Гудкова, 1999; Р. Т. Маннапова, А. Н. Панин, 1999, 2001; Н. А. Глушакова, 2005; Е. В. Зинченко, А. Н. Панин, 2006, 2010; В. С. Лукашенко, 2011; А. В. Власов, 2012; A. Mercenier, 2003; P. Lopez, 2016). Однако, совершенно не изученными остаются на сегодня влияние этих препаратов на иммунный статус, содержание витаминов А, В, С, Е в молоке и молочную продуктивность кобыл.

В связи с вышеизложенным целью настоящих исследований явилось – изучить состояние иммунного статуса, естественного микробиоценоза, молочной продуктивности кобыл башкирской породы и возможности их коррекции и повышения с применением прополиса, цеолитов, биотрина, бифидумбактерина.

Книга будет полезной для научных работников, практиков, занимающихся в различных направлениях коневодства, студентов аграрных вузов, обучающихся по направлениям 36.05.01 «Ветеринария», 36.04.01 и 36.03.01 «Ветеринарно-санитарная экспертиза», 36.03.02 –Зоотехния.

1.1. Обзор литературы к главе 1

1.1.1. Иммунокоррегирующие свойства прополиса

Прополиc (пчелиный клей, уза, смола) — это натуральный продукт, вырабатываемый пчелами от темно-зеленого и желто-коричневого цвета, до светлого и красного. Имеет горьковатый вкус, обладает приятным специфическим запахом, напоминающий запах тополиных почек, березы, хвои, меда, воска и ванили.

Название его происходит из двух терминов латинского «про» — спереди и греческого «полис» — крепость, город. Прополиc служит для предохранения пчелиной крепости от проникновения в него других насекомых, ящериц, мышей и т.п. Пчелы используют его как строительный материал для шпаклевки щелей в улье и между потолочинами, сокращения лоткового отверстия на зиму, приклеивания плечиков рамок к фальцам улья (отсюда другая версия происхождения его названия от греческого слова «прополисо», — «заделывать», «заклеивать», «замазывать»).

Другое назначение прополиса в улье — выполнять роль антисептического или дезинфицирующего средства. Известно, что трупы зажаленных «чужеземцев» (других насекомых, улиток, слизняков, ящериц, мышей и прочих), замурованных в прополис, не подвергаются процессу гниения.

Не все пчелы одинаково заготавливают прополис. Индийские пчелы вообще не заготавливают прополис. Больше всех заготавливают прополис серые горные кавказские пчелы, меньше среднерусские и украинские. Сигналом для сбора и откладывания прополиса служит потеря тепла через верхние щели и усиленный приток свежего воздуха через лоток. Поэтому в середине июля — начале августа пчелы начинают заделывать сначала щели, а затем уменьшают лоток. За сезон пчелиная семья может принести в улей до 150–200 г прополиса.

Вопросу происхождения прополиса посвящены исследования многих авторов (С. А. Поправко, 1969,1972; И.Чижмарик, И.Матель, 1980). С одной стороны прополис представляет собой смолистый осадок, получаемый при переваривании пыльцы, с другой — пчелы могут собирать его с почек тополя, березы, ольхи и других деревьев.

В любом случае подчеркивается активная роль пчелы в образовании прополиса. Пчелы не собирают прополис в готовом виде, а создают из предшественников растительного происхождения. Часть химических компонентов — предшественников в организме пчелы изменяется, к ним добавляются продукты биосинтеза самой пчелы и вследствие этого химический состав прополиса не идентичен химическому составу предшественников.

В состав прополиса входят более 50 веществ. Они объединены в четыре группы: смолы, бальзамы, эфирные масла и воск. Соотношения этих компонентов могут варьировать в зависимости от того, какие растения преобладают в данной местности.

Смолы представлены главным образом, органическими кислотами: коричная, 4-окси-3-метоксикоричная, феруловая, кофейная, кумаровая, ванилиновая, бензойная, обладающие выраженными антибактериальными свойствами. Выделен также коричный, n-кумаровый, конифиловый спирт.

Бальзамы представляют собой сложные продукты, в состав которых входят эфирные масла, дубильные вещества, ароматические углеводы (ванилин, изованилин), терпеноиды.

Эфирные масла обуславливают аромат и вкус прополиса, воск — консистенцию и блеск.

Химический состав прополиса подробно изучался С. А. Поправко (1969, 1976), Лави (1970), С. Э. Палмбаха (1970), Т. В. Вахониной (1976), И. Чижмарик, И. Матель (1980), А. И. Тихоновым (1987, 1991), З. Г. Чанышевым (1988), В. И. Литвиненко (1992). В составе прополиса выделены флавоны (хризин, тектохризин, апегенин, лютеолин, и др.), флавонолы (кварцетин, кемпферол, рамноцитрин, галангин, изальпинин), флавононы. Установлено наличие терпеноидов — ацетоксибетуленола, бисаболола и ароматического изованилина (4-окси — 3-метоксибензальдегида). В прополис выделениями мандибулярных желез рабочих пчел всегда попадает жирная ненасыщенная кислота (10-окси-2-деценовая), которая обуславливает его противоокислительные свойства. Существует определенная зависимость между составом прополиса и значением степени окисляемости (r = + 0,86, Р ≥ 0,01), йодным числом (r = + 0,46, Р ≥ 0,01), а также содержанием фенольных соединений (r = + 1,39, Р ≥ 0,01) (Т. В. Вахонина, 1969; C. А. Поправко, 1969), что послужило основанием для разработки методов контроля прополиса. Прополис должен отвечать требованиям ГОСТ 28886-90.

Богат минеральный состав прополиса. В нем выделены микроэлементы: натрий, калий, кальций, фосфор, хлор, сера, магний; микроэлементы: железо, цинк, кобальт, медь, алюминий, кремний, ванадий, фтор, ртуть, селен, стронций, сурьма, цирконий и др.

В небольших количествах в прополисе содержатся витамины А, Е, тиамин (В₁), рибофлавин (В₂), пиридоксин (В₆), никотиновая и пантатеновая кислота. Обнаружены в прополисе в малых концентрациях азотосодержащие соединения: белки, амиды, амины, аминокислоты. В составе прополиса выделены 17 аминокислот: аспарагиновая, глютаминовая, валин, аргинин, аланин, лизин, триптофан, лейцин, фенилаланин, цистин, метионин, серин, треонин, гликокол, пролин, гистидин, тирозин.

Биологическая активность прополиса обусловлена действием комплекса химических соединений, входящих в его состав. Анализ большого числа образцов прополиса из различных географических зон позволил определить ряд физико-химических его показателей и установить относительную стабильность их значения (Т. В. Вахонина, 1969; С. А. Поправко, 1969, 1976; А. И. Тихонов, 1981, 1983, 1991). Биологические свойства прополиса очень разнообразны. Он оказывает бактериостатическое, бактерицидное, противогрибковое и противовирусное действие, успокаивает боли, стимулирует регенерацию тканей, действует кровоостанавливающе, стимулирует естественную резистентность и повышает иммунологическую реактивность организма.

Лечебные свойства прополиса были известны издавна. Сведения о его использовании как лечебного средства, приводятся в разных источниках древнего Египта, в сочинениях Галена, Абу али Ибн-Сина (Авиценна), в грузинских лечебных книгах ХII–XVIII столетий. В начале ХХ века прополис был вытеснен из официальной медицины, но в народной медицине продолжал использоваться.

В России впервые научные исследования прополиса были начаты после Великой Отечественной войны в Казанском ветеринарном институте В. П. Кивалкиной и Х. Х. Абдуллиным. Огромный вклад по исследованию влияния прополиса на организм внесли В. П. Кивалкина, (1948,1961,1964), З. Х. Каримова, (1960, 1980), Т. В. Вахонина, (1969, 1972, 1976), С. А. Поправко, (1969, 1976) А. И. Тихонов, (1981, 1983, 1991), Ш. М. Омаров, (1987), В. Г. Окороков, с соавт., (1995а, 1995б), А. В. Андреева с соавт., 2011; Р. Р. Шайхулов, 2012, 2016; M. Lotfy, 2006; S. A. Liberio, 2011 и многие другие.

В. П. Кивалкиной установлено, что прополис обладает широким антимикробным действием, а большинство его образцов из разных географических зон имеют близкую как по составу, так и по степени антимикробную активность (В. П. Кивалкина, 1948, 1964, Т. В. Вахонина, 1969, А. С. Поправко, с соавт., 1969; C. L. Orsatti, 2012; B. B. Machado et al., 2017).

В настоящее время накоплено значительное количество научных материалов по изучению антимикробных свойств прополиса (В. П. Кивалкина, 1948–1991; Х. Абдуллин, 1949–1962; И. Ф. Казаков соавт., 1957, З. Х. Каримова, 1957, 1960, З. Х. Каримова, Е. И. Родионова, 1973, 1980; К. М. Салмаков, 1967; К. Г. Идрисова, 1960; З. Г. Чанышев, 1960, 1963, 1988; С. Э. Палмбаха, 1970, 1985; Т. В. Вахонина, 1972, 1976, С. А. Поправко, 1972; В. И. Горшунова, 1973; З. А. Макашвили, 1974; Н. В. Панкратова, 1979; Р. И. Анастасиу, 1980; Л. Въехет, 1980; З. В. Лавор, В. З. Запорожец, 1981; Н. С. Дубинин с соавт., 1981; Т. А. Шуб, 1982; П. Лави,1985; В. П. Кивалкина, А. И. Ибрагимова, 1988; Ш. М. Омаров, 1987; А. А. Барсков, с соавт., 1988; 1990; А. И. Тихонов с соавт., 1988, 1991; С. П. Приходько с соавт., 1993; Е. Н. Андреева, 2002; Р. Р. Шайхулов с соавт., 2012; 2016; А. Д. Шагивалеев, 2016; С. З. Юлдашева с соавт., 2017; Р. П. Щайхулов, 2019; Р. Т. Маннапова с соавт., 2020; 2018;).

В. И. Присакарь с соавт. (1995) установили высокую антистафилокок-ковую активность прополиса, более низкую активность в отношении грамотрицательных бактерий, слабое антикандидозное действие и практически отсутствие влияния на развитие плесневых грибов.

В. П. Кивалкиной (1963, 1969) впервые доказано положительное влияние прополиса на иммуногенез. Ею установлено, что прополис влияет на повышение комплементарной и фагоцитарной активности, пропердина, выработку специфических агглютининов, гамма-глобулина. Эти исследования способствовали созданию научной школы по изучению биологических, антимикробных и адъювантных свойств прополиса и его влияния на иммуногенез (В. А. Балалыкин, 1969, И. И. Петров, 1970, И. И. Тетерев, 1970; В. И. Пионтковский, 1970, С. Э. Палмбаха, 1970, А. И. Балалыкина,1972; Э. Л. Бударкова, 1972; А. В. Дунявин, 1973; Г. И. Белозерова, 1976, Р. Т. Маннапова, 2025; 2017; С. Ш. Турсуналиев, 1991; Ш. М. Омаров с соавт.,2006; 2010; П. В. Лободин, 2012)

В. А. Балалыкин (1969) изучал стимулирующее влияние прополиса на иммуногенез при совместном введении с сальмонеллезным антигеном. При этом он установил, что прополис в форме масляного экстракта, введенный в сочетании с формолантигеном, стимулирует синтез специфических антител-агглютинов. Антиген, эмульгированный в вазелиново-ланолиновой смеси с прополисом, в сравнении с адъювантом Фрейнда, повышает напряженность иммунитета. По данным С. Э. Палмбаха (1970) пероральная дача водно-спиртовой эмульсии прополиса не вызывает повышения титра нормальных антител к кишечной палочке и сальмонеллам.

И. И. Тетерев (1970) установил, что сальмонеллезная формолквасцовая вакцина с прополисом, при введении телятам, вызывает более выраженное повышение иммунологической реактивности (агглютинины, гамма-глобулины, фагоцитоз), по сравнению с сальмонеллезной вакциной, содержащей адъювант типа Фрейнда.

В. И. Пионтковский (1970) изучил адъювантные свойства прополиса в зависимости от формы препарата, дозы, кратности и метода введения в составе сальмонеллезного антигена.

А. И. Балалыкина (1972) доказала, что введение кроликам некорпускулярного и корпускулярного сальмонеллезного антигенов совместно с прополисом усиливает плазмоцитарную реакцию в регионарных и отдаленных лимфатических узлах, по сравнению с теми же антигенами, введенными без прополиса. Этот процесс наиболее выражен при иммунизации некорпускулярным антигеном.

Э. Л. Бударкова (1972), изучив влияние прополиса на антигенные и иммунногеные свойства столбнячного анатоксина, установила, что прополис может быть использован в качестве адьюванта для получения гипериммунных столбнячных сывороток. Этим же автором (Э. Л. Бударкова, 1976) установлено, что добавление прополиса к концентрированному очищенному столбнячному анатоксину заметно активизирует в регионарном лимфатическом и значительно слабее в отдаленном лимфоузле и селезенке клеточную реакцию и повышает выработку антител. Уровень антитоксина в сыворотке крови изменяется параллельно с динамикой накопления антител в регионарном лимфатическом узле.

А. В. Дунявин (1973) пришел к заключению, что как металлойодбелковые соединения биогенных элементов, так и прополис, в сочетании с сальмонеллезным антигеном, принимают активное участие в выработке специфических антител и усилении опсонофагоцитарной функции лейкоцитов.

К. М. Салмаков (1967) описал выраженные антигенные, иммуногенные свойства живых и инактивированных прополисом бруцеллезных вакцин на морских свинках и крупном рогатом скоте.

Г. А. Белозерова (1976) предложила использовать прополис в целях повышения иммунногенных свойств вакцины БУК-628 и увеличения продолжительности поствакцинального иммунитета.

А. И. Ибрагимова с соавт. (1988) при совместном применении препаратов прополиса в сочетании с антибиотиками при сальмонеллезе и колибактериозе телят полученный лечебный эффект объясняют усилением антимикробной активности гентамицина, ампициллина и активацией прополисом факторов естественной резистентности организма.

В. П. Кивалкина, С. Ш. Турсуналиев (1988) исследовали влияние водно-спиртовой эмульсии и полиэтиленгликолевого раствора прополиса при даче внутрь на естественную резистентность кроликов. При этом отмечали повышение уровня лизоцима, бактерицидной и комплементарной активности сыворотки крови, фагоцитарной активности лейкоцитов, а также общего белка, бета-и гамма-фракций. Причем замечено, что эти явления были более выраженными в группе животных, получивших полиэтиленгликолевый раствор прополиса.

Прополис нашел самое широкое применение в медицине. Прополис оказывает положительное действие при различных заболеваниях верхних дыхательных путей. При фарингитах, ларингитах, трахеобронхитах зарекомендовали себя таблетки «Пропосет», которые обладают антисептическим, противовоспалительным и репаративным действием. Препарат «Пропогелиант» — раствор прополиса в подсолнечном масле эффективен при острых и хронических ринитах. Эмульсия из прополиса, маточного молочка и меда рекомендована при фарингитах. Об успешном применении прополиса при фарингитах сообщил П. Н. Дорошенко (1980, 1988).

В. А. Охотников (1988) рекомендовал при хронических атрофических фарингитах иррегационную терапию в виде полоскания и пульверизации, используя изотонический раствор хлористого натрия (100 мл) плюс 1 мл 20–30%-ного раствора прополиса в 96 °С этиловым спирте и 5%-ный раствор меда.

Прекрасные результаты получила при ингаляции препаратов прополиса К. А. Кузьмина (1977, 1986). Высокую степень эффективности при лечении ангин у детей описала М. А. Качная (1987). С этой целью использована пудра, состоящая из 10% прополиса и 90% индеферентной пудры.

Н. Н. Церетели с соавт. (1987) при хроническом пылевом бронхите у шахтеров использовал 15%-ный водный раствор прополиса методом ингаляций.

Г. Г. Качный (1987) проводил лечение острых респираторных заболеваний на промышленном предприятии методом аэрозольной ингаляции прополисом. Прополис в дисперсном (распыленном) состоянии лучше всасывался слизистой оболочкой, чем обеспечивалось проникновение в более глубокие отделы носа, глотки, гортани и бронхов. При этом происходила нормализация защитных приспособительных механизмов, повышалась сопротивляемость организма (Г. В. Лавренова, 1980), а проникнув в кровь оказывала благоприятное влияние на различные органы. Автор пришел к заключению, что при лечении как ограниченных, так и распространенных поражений верхних дыхательных путей эффект достигался в 2 раза быстрее, чем традиционными средствами.

О положительных результатах применения прополиса в профилактике хронического бронхита и бронхиальной астмы сообщил Ш. М. Омаров с соавт. (1987).

З. Х. Каримова, Е. И. Родионова (1973; 1980) получили хорошие результаты при лечении разными формами прополиса туберкулеза. Чувствительность микобактерий туберкулеза к препаратам прополиса и возможность применения его при комплексном лечении туберкулеза в последующие годы было подтверждено многими исследователями и врачами-фтизиаторами (И. Н. Дудов, А. А. Филиппов, А. Ю. Филипова, 1995).

Прополис широко использовался при желудочно-кишечных заболеваниях. С. Николаев (1972), А. Н. Песчанный (1976) наблюдали хороший лечебный эффект при язвенной болезни желудка.

Благоприятное действие прополиса при заболеваниях желудка и кишечника наблюдали А. Г. Горбатенко, 1976; А. А. Ильченко,1982; В. М. Успенский с соавт.,1983; И. М. Корочкин с соавт.,1986; Ю. А. Филиппов с соавт., 1988; И. Г. Передерий, М. А. Рожавин, 1989; А. Ф. Синяков, 2009; Л. Ю. Капустина, 2016; Ш. М. Омаров, 2016; И. М. Файзуллин, 2016; 2019.

Об эффективности применения спиртового раствора прополиса, нативного маточного молочка и пыльцы при язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки сообщили А. М. Ногаллер, А. П. Музыченко (1987). При этом учитывалась динамика клинических симптомов заболевания, показатели желудочной секреции по данным интрагастральной рН-метрии, моторики желудка, регистрируемой электрогастрографически, и состояние слизистой оболочки желудка и двенадцатиперстной кишки по данным гастрофиброскопии и рентгеноскопии. До и после лечения исследовались также показатели естественной иммунологической резистентности и тканевой аутоаллергии: лизоцим, комплемент, тест НСТ, фагоцитарная активность лейкоцитов, антитела к суммарному антигену и субклеточным фракциям из слизистой оболочки желудка методом иммунотермисиометрии. Выявлена положительная динамика иммунологических показателей, улучшение секретных и моторных функций желудка. Побочных явлений при применении прополиса, маточного молочка и пыльцы не отмечено.

А. Я. Джаримов, Б. А. Ярыж, Н. В. Иванова (1991) рекомендовали при язвенной болезни как одно из средств патогенетического лечения, спиртовый экстракт прополиса на молоке. По данным исследований этих авторов, при одномоментном введении водный раствор прополиса не оказывал влияния на уровень желудочного кислотообразования, в то время как прополис, разведенный на молоке, достоверно уменьшал кислотоотделение; 30%-ный спиртовой раствор прополиса в течение трех недель вызывал положительный лечебный эффект при язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки, проявляющийся в более быстром купировании болевого и диспептического синдромов, по сравнению с традиционной терапией (холинотилитики, антоциды, витамины); прополис к концу лечения приводил к нормализации желудочной секреции путем снижении продукции соляной кислоты и пепсина в обе фазы пищеварения.

Ю. А. Филиппов, Н. М. Береза с соавт. (1995) установили, что наиболее эффективно применение при хронических заболеваниях кишечника, в том числе и с сопутствующей гастроэнтерологической патологией: хронический гастродуоденит, хронический холицистит и хронический панкреатит, комплексной фито- и апитерапии.

Ю. А. Филиппов, В.Н. Арделян (1995) сообщили о результатах многолетнего испытания препарата «Гастрофил», созданного на базе фитопрепарата противоязвенного действия с добавлением продуктов пчеловодства (меда, прополиса, пчелиных обножек). Отмечен высокий процент заживления гастродуоденальных язв, стойкое снятие болевого синдрома и длительная ремиссия заболевания.

Начаты исследования по применению прополиса в лечении острых кишечных инфекций у детей раннего возраста. В этом направлении накоплен положительный опыт учеными Киевского, Харьковского и Дагестанского медицинских университетов. Характерной особенностью кишечных инфекций у детей раннего возраста является тяжесть и тенденция генерализации инфекционного процесса. При острых кишечных инфекциях (ОКИ) функциональные особенности клеточных и гуморальных систем организма, даже при наличии клинического выздоравливания, имеют значительные отклонения (В. В. Фомин с соавт., 1988). В связи с этим большое значение при ОКИ имеет применение средств, нормализующих показатели иммунологической реактивности. Прополис выгодно отличается от других иммуномодуляторов наличием ряда иных лечебных свойств: антимикробное, противовоспалительное, кровоостанавливающее, ранозаживляющее действие, обладает низкой токсичностью, не оказывает раздражающего и аллергического действия (А. И. Тихонов, Д. П. Сало, 1977). Длительное применение водно-спиртового раствора прополиса не приводит к дисбактериозам. Учитывая это, Л. А. Тришкова, О. В. Корбут, С. А. Крамарев, А. И. Тихонов, Т. Г. Ярных (1991) применили метод лечения ОКИ бактериальной этиологии (сальмонеллез; дизентерия; эшерихиоз; энтероколиты, вызванные условно-патогенной флорой; болезни с нерасшифрованной этиологией). У больных детей, леченных прополисом, было выявлено достоверное повышение Е-РОК, четкое нарастание иммуноглобулина А. Зарегистрировано достоверное увеличение показателей фагоцитоза моноцитов (М) и нейтрофильных гранулоцитов (НГ) и показателей функционального резерва М и НГ. Таким образом, установлено положительное влияние прополиса на клеточное и гуморальное звено иммунитета. В формировании иммунного ответа при кишечных инфекциях значительная роль принадлежит клеточному звену иммунитета — Т-лимфоцитам. Поэтому нарастание их числа в периоде ранней реконвалесценции способствует более раннему выздоровлению. О стимуляции прополисом продукции секреторного иммуноглобулина А, играющего роль в создании местного иммунитета, свидетельствовало нарастание уровня иммуноглобулина А в сыворотке крови. Кроме того, иммунотерапия прополиса позволяет устранить дефицит функции фагоцитов.

Подобные исследования проводились Ф. А. Тартаковской, Ш. М. Омаровым (1991). Здесь также лечили детей раннего возраста с ОКИ (сальмонеллез тифимуриум, гастроэнтероколитическая форма; эторихиоз; стафилококковый или протейный энтерит; кишечная инфекция не установленной этиологии).

С. Ш. Турсуналиев (1985), В. П. Кивалкина, С. Ш. Турсуналиев (1991) изучали сочетанное антимикробное действие прополиса и антибиотиков в отношении кишечной палочки. Культуры эшерихий выделялись от трупов ягнят в хозяйствах республики Киргизии. Из 79 выделенных и идентифицированных 46 оказались патогенными для белых мышей, которые относились к серогруппам: 08, 09, 041, 015, 078 и 035. Результаты этих исследований показали, что сочетание дибиомицина с прополисом повышает антимикробную активность по бактериостатическому и бактерицидному эффекту и ингибирует появление антибиотикорезистентных форм кишечной палочки. Это послужило основанием для изучения сочетанного лечебного действия препаратов прополиса с дибиомицином при колибактериозе ягнят. Получен высокий терапевтический эффект даже при уменьшенной дозе дибиомицина, который выразился в более высоком проценте выздоровевших животных и сокращении сроков лечения их. Следовательно, при сочетанном применении препаратов прополиса с антибиотиками, наряду с более высокой терапевтической эффективностью, может преследоваться цель снижения количества антибиотика, вводимого в организм.

В сочетании с ампициллином прополис ингибирует появление ампициллино устойчивых форм, но не повышает антимикробной активности.

А. А. Барсков с соавт. (1988) исследовали лекарственные формы из прополиса для лечения гинекологических болезней и маститов у коров и установили, что препараты прополиса, по сравнению с синтомицином, септимитрином, экзутером, мастисаном обладают более высокой терапевтической и экономической эффективностью. В. П. Кивалкина, С. Ш. Турсуналиев (1988) исследовали влияние прополиса в виде водно-спиртовой эмульсии и полиэтиленгликолевого раствора на естественную резистентность кроликов и установили возможность применения их, как с профилактической, так и с общеукрепляющей целью.

В. П. Кивалкина, А. А. Барсков, А. И. Ибрагимова (1992) исследовали терапевтическую эффективность прополиса в сочетании с антибиотиками при желудочно-кишечных болезнях телят. При колибактериозе телят выделены культуры энтеропатогенных кишечных палочек определенных серогрупп, которые были устойчивы ко многим применяемым при лечении антибиотикам. Авторами проводилось несколько серий опытов с разными антибиотиками, в разных сочетаниях и с прополисом. В работе использовали спиртовый экстракт прополиса (СЭП), содержащий 0,119 г сухого вещества в 1 мл. Из СЭП готовили суспензию прополиса: к 1 л кипящей воды вливали 100 мл холодной воды с 20 г картофельного крахмала — получали крахмальный гель, в который после охлаждения вносили 50 мл СЭП. Это форма прополиса была более стабильной по своему агрегатному состоянию. Суспензию прополиса выпаивали телятам из сосковой поилки с профилактической целью 1 мл на 1 кг массы тела, с лечебной — 3–4 мл. Антибиотики вводили внутримышечно в соответствующих дозах. Препараты «Трибрессен» и «Стартин» давали телятам внутрь вместе с водой.

Применение стартина, трибрисена и суспензии прополиса с целью профилактики было высокоэффективным (100%), в контрольной группе заболеваемость телят составила 33,3%.

Наиболее удачным сочетанием явилось использование суспензии прополиса и тетрациклина. Терапевтическая эффективность составила 100%. Менее удачным оказалось сочетание суспензии прополиса и трибриссена (88,3%).При применение стартина и неоветина терапевтическая эффективность равнялось 66,6%.

Многолетние исследования по применению прополиса в профилактике различных заболеваний проводятся в Дагестанском медицинском институте под руководством д.м.н. Ш. М. Омарова. Прополис исследован (Ш. М. Омаров, А. Ш. Омаров, 1995; 2006, 2009) как антиоксидант, как адаптоген З. З. Ильясова, 2008; А. В. Андреева, 2011.

Зарекомендовал прополис себя и в стоматологии (Х.Куриян, 1980; А. И. Тихонов с соавт., 1977; 1991; Б. Н. Орлов с соавт.,1980; С. А. Руссак,1984; Л. Д. Костерина с соавт.,1991; Ю. С. Гусева, 1991; Syet, Ich.An et al., 2019).

Широко применялся прополис и в офтальмологии. В качестве растворителя прополиса при приготовлении глазных капель предлагался амин типа этилендиамина (Н.Байдаш с соавт., 1976). В эксперименте клиники получен терапевтический эффект прополисной эмульсии и мази при кератитах и ожогах глаз (А. И. Курсиков, 1974; В. И. Максименко с соавт., 1979; М. А. Колесникова с соавт., 1991; 1995), назначение которых изолированно или в сочетании с общепринятыми методами лечения снимало субъективные ощущения и способствовало более ранней ликвидации воспаления и более выраженной регенерации роговицы.

В медицинской и ветеринарной практике все более широкое распространение получили препараты, обладающие широким спектром терапевтического действия. В их производстве особое место занимает получение фитохимических лекарственных субстанций: экстрактов, суммарных флавоноидных препаратов индивидуальных веществ. Источником биологически активных фенольных соединений является прополис (А. И.Тихонов с соавт., 1981, 1982; А. И. Тихонов, 1983).На кафедре аптечной технологии лекарств Украинской фармацевтической академии под руководством проф. А. И. Тихонова ведется целенаправленный поиск препаратов, обладающих антимикробным, противовоспалительным, репаративным, антиоксидантным, язвозаживляющим цитопротекторным действиями. Разработана технология комплексной переработки прополиса и получения на его основе гидрофобного фенольного препарата прополиса и фенольно-полисахаридного комплекса (А. И. Тихонов, Н. С. Мамонтова, 1987). В последующих работах (А. И. Тихонов с соавт, 1991) исследованы антимикробные свойства гидрофобного фенольного препарата прополиса, фенольно-полисахаридного препарата и лекарственных форм с их использованием, которые рекомендованы для внедрения при разработке таблеток «Прополон» и других лекарственных форм.

А. И. Тихоновым с соавт. (1991) разработаны защитные пасты на основе бентонита тиха-аскане — ФС 42-1269-79 с использованием фенольного гидрофобного препарата прополиса (ВФС-противовоспалительного и репаративного средства), которые рекомендованы как высокоэффективные средства при различных поражениях кожи.

А. И. Тихоновым с соавт. (1991) предложены состав и технология ректальной лекарственной формы-суппозиториев, содержащих в качестве действующего начала фенольный гидрофобный препарат прополиса.

Практическая медицина и ветеринария располагают незначительным ассортиментом ранозаживляющих лекарственных препаратов, оказывающих комбинированное терапевтическое действие, поэтому проблема местного лечения ран является актуальной. Этому вопросу также посвящены исследования, проводимые в Харьковском фармацевтическом институте (А. И. Тихонов, 1991. 1992). Здесь предложены несколько вариантов мазей с фенольным гидрофобным препаратом прополиса, обладающие выраженным регенерирующим эффектом на модели кожных ран и отличными репаративными свойствами.

М. М. Френкелем (1993) создана прополисованная текстильная лечебная повязка «Колетекс». Колетекс применялся с положительным эффектом при гнойно-грануляционных ранах мягких тканей, длительно незаживающих послеоперационных ранах, ожогах разных степеней.

А. Ф. Синяков (1997) предложил рецепты с прополисом при лечении ряда заболеваний: туберкулеза легких, химических и термических ожогов, трудно заживающих язв и ран, ангины, тонзиллита, фарингита, бронхита, воспалении легких, заболеваний желудочно-кишечного тракта и желчевыводящих путей.

Известные способы и средства лечения хронических гепатитов не обеспечивали желательного эффекта. Ю. А. Филиппов, И. И. Шелекетина с соавт. (1995) успешно использовали для лечения заболевания печени мед с пыльцой (1:1) и 4%-ный экстракт прополиса.

Н. С. Асфандиярова, Т. В. Вахонина с соавт. (1995) сообщили о положительном влиянии прополиса в условиях in vivo и in vitro на показатели клеточного иммунитета при хроническом диффузном поражении печени, язвенной болезни, хроническом неспецифическом заболевании легких.

В. Г. Окороков с соавт. (1995) изучали эффективность прополиса и пчелиного яда при лечении заболеваний щитовидной железы.

Исмагилов А. М. с соавт., (1997, 1998, 1999, 2000) проводили сравнительное изучение иммунотропных свойств прополиса, оксиметилурацила и эраконда при миелофагозе овец на фоне лечения медиатрином и пришел к заключению о более выраженном иммунокоррегирующем влиянии прополиса.

Лебединцев А. В. с соавт. (1999, 2000) обосновывая высокие экономические потери от маститов и эндометритов коров предложили препараты прополиса «Пропомаст» и «Пропомет», которые были испытаны на животных рядом авторов (Мукимов Р. Ш., 1998; Маннапова Р. Т. с соавт., 1999; Хазипов Р. Б., 2000) показали прекрасные результаты и рекомендованы для широкого производственного применения.

Шилов С. О. (1998, 1999, 2000) испытывал прополис в комплексе с бифидумбактерином и оксиметилурацилом в условиях птицефабрики «Уфимская» РБ на птицах яично-мясного направления – куры кросса «Ломанн Браун». Автором изучено влияние композиционных форм прополиса с бифидумбактерином и оксиметилурацилом на состояние естественной резистентности птиц, динамики Т-Е-РОК-лимфоцитов, Т-хелперов, В-ЕАС-лимфоцитов, Т-супрессоров; миелограммы костного мозга; иммуноморфологических перестроек лимфоидных органов; индекса тимуса и сумки Фабрициуса; естественного микробиоценоза кишечника. Установлено, что данные композиционные формы обладают высокими иммуностимулирующими свойствами и способствуют повышению сохранности птиц и среднесуточных приростов живой массы. Аналогичные результаты описаны при изучении иммунотропных свойств прополиса в комплексе с цеолитами на цыплятах-бройлерах в условиях птицефабрики «Турбаслинская» республики Башкортостан Р. Р. Шайхулловым с соавт. (2000).

Маннапова Р. Т., Лисица В. С., Даугалиева Э. Х., Надысев Ю. Ф., Ильясова З. З. (1999, 2000) провели исследования влияния прополиса в комплексе с магнитоактивным кластерным соединением железа «Ферран» на Т- и В-системы иммунитета, фагацитоз нейтрофилов и альвеолярных макрофагов, иммуноцитологические реакции в лимфоидных органах на поросятах и лабораторных животных, установили широкие перспективы применения джанного комлекса не только в иммунологии, но и при лечении онкологических заболеваний.

Гущин П. Я., Авзалов Р. Х., Гание С. Б. (2000), Гущин П. Я., Хабиров А. Ф. (2000) установили, что внутримышечное введение прополиса (10 мг/кг), апилака (0,6 мг/кг), апитоксина (0,02 мг/кг) оказывают нормализующее действие на моторику органов пищеварения и желчного пузыря у овец и телят.

Введение в организм уток прополиса (10%-ная эмульсия) обуславливает повышение возбудимости нервной системы, уровня ИКПП головного мозга, увеличение времени формирования ответной реакции на раздражитель, стимулирует гемопоэз. Периодическая дача прополиса с кормом или в виде аэрозоли, согласованная с 8-дневными биоритмами, увеличивает прирост живой массы уток на 8,7% и 9,7%, а ежедневная дача с кормом – на 6,2%. Сохранность птицы повышается на 2–4%. (Гущин П. Я., Хабиров А. Ф., 2000а, 2000б).

Юхина Р. И. (2000) рекомендует применять прополис в качестве средства усиливающего желчеотделение и препарата улучшающего химизм желчи. Выводы сделаны по результатам опытов на овцах с применением прополиса в дозе 15 мг/кг в 10%-ном спиртовом растворе прополиса в первой серии опытов per oz, а в другой – в 12-перстную кишку. Установлено, что под влиянием спиртового раствора прополиса, введенного внутрь происходит достоверное уменьшение количества отделяемой желчи с 29,0 до 23,7 мл или на 8,0% при td = 3,9; содержания желчных кислот с 0,24 до 0,22 условных единиц, или на 9,0% при td = 2. Концентрация сахара в желчи увеличивается с 21,0 до 25,7 мг% или на 22% при td =3,3, а водородный показатель существенно не изменяется. Под влиянием прополиса, введенного овцам в 12-перстную кишку количество отделяемой желчи увеличивается с 21,0 до 25,7 мг% или на 22% при td = 3,3, а водородный показатель существенно не изменяется. Под влиянием прополиса, введенного овцам в 12-перстную кишку количество отделяемой желчи увеличивается в течение первого и второго часа на 7,2 и 8,8% при td = 1,2 и 2,7, а за третий и четвертый часы уменьшается в среднем на 36,5% при td = 8,4, а концентрация сахара в ней увеличивается на 33,0 при td = 7,7. Показатели желчных пигментов и pH желчи существенно не изменяются.

Бакиров А. А. (1999, 2000) изучал влияние композиционных форм с продуктами пчеловодства: мед+прополис; мед+цветочная пыльца; мед+пшеничные отруби; мед+прополис+мумие, а также кумыс+прополис; кумыс+перга на продуктивность и сохранность поголовья поросят, а также на естественную резистентность, динамику Т- и В-лимфоцитов, на составляющие нормо- и условно-патогенных микроорганизмов кишечника и установил их высокие иммуностимулирующие свойства.

Шагимухаметов Р. Б. (1999, 2000) разработал комплексную терапию с применением БАПП – прополиса и цветочной пыльцы при стрептококкозе и ассоциативном стрептококково-криптоспоридиозном заболевании телят. Автор рекомендует в хозяйствах, неблагополучных по стрептококковому заболеванию телят, на фоне обязательной иммунизации противодиплококковой вакциной проводить антибиотикотерапию полимиксином и иммуностимуляцию прополисом. В традиционных хозяйствах, неблагополучных по ассоциативному стрептококково-криптоспоридиозному заболеванию, рекомендуется на фоне иммунизации противодиплококковой вакциной проволить антибиотикотерапию кокцидином в дозе 0,008–0,009 г/кг двукратно с интервалом в 3 дня, иммуностимуляцию прополисом.

1.1.2. Применение пробиотиков в животноводстве

Нормальная микрофлора желудочно-кишечного тракта представляет собой совокупность множества биоценозов, каждый из которых включает характерные, постоянно встречающиеся, добавочные и случайные виды микроорганизмов. Характерных видов микроорганизмов много, хотя по сравнению с транзиторной флорой их количество невелико. В процессе эволюции сложилась микроэкологическая система кооперации автохтонной флоры кишечника с четкой одновременной дифференциацией функций между отдельными видами микроорганизмов. Это позволяет микрофлоре пищеварительного тракта составлять единое целое, обеспечивающее интересы всей экологической системы и организма хозяина. Нормальная микрофлора имеет элементы саморегуляции и в известных пределах способна противостоять воздействиям вредных условий, сохраняя численность микробных популяций (Б. А. Шендеров, 1987; Н. В. Мишурнова, Ф. С. Киржаев, 1993; Г. Зон, 1992; А. Н. Панин с соавт., 2009, 2010; Ю. В. Пластинина, 2010).

Известно, что у безмикробных животных кишечная стенка истончена и на треть уменьшена поверхность слизистой оболочки, повышены секреция желудочного сока и выведения ионов натрия. Отмечено снижение основного обмена, активности и скорости миграции эритроцитов по микроворсинкам, нарушены перистальтика и реактивность гладкой мускулатуры, функция гипофиза, надпочечников и поджелудочной железы (И. Б. Куваева, 1976; И. Г. Подопригора, 1979).

Нормальная микрофлора кишечника служит источником адъювантноактивных веществ, которые, проникая в кровь, оказывают стимулирующее влияние на иммунокомпетентную систему организма (Л. Г. Зайцева с соавт., 1986).

Нормальная микрофлора кишечника участвует в расщеплении органических веществ корма, синтезе аминокислот, витаминов, антибиотиков и других метаболитов, является фактором естественной резистентности. Кроме того, в кишечнике обитают условно-патогенные микроорганизмы. Ассоциация и численность кишечной микрофлоры для каждого вида животных, человека и птиц является эволюционно сложившейся экологической системой, и нарушения их взаимоотношений приводят к явлениям дисбактериозов (Н. В. Мишурнова, Ф. С. Киржаев, 1988; Р. Т. Маннапова, А. Н. Панин, 1999).

Термин «дисбактериоз» был введен в микробиологическую практику Nissle в 1916 г. в настоящее время этот термин означает, с одной стороны, количественное или качественное изменение под влиянием ряда факторов нормальной микрофлоры, нарушение ее антагонистических функций и других биологических свойств; с другой стороны, размножение различных условно-патогенных энтеробактерий, которые при нормальном биоценозе совсем отсутствуют или составляют незначительную часть общей микрофлоры (Т. А. Баталова, Н. И. Лазарева, Л. М. Голубева, 1993; Р. Н. Коровин, 1995).

Хотя патогенетическое значение дисбактериоза известно давно, в патологии человека и животных дисбактериозу стали уделять серьезное внимание лишь в последнее десятилетие. Это находит свое объяснение в том, что до эры антибиотиков дисбактериоз кишечника развивался в ограниченном числе случаев, в основном под влиянием инфекционного процесса. Установление дисбактериоза находится в тесной связи с исследованиями, направленными на расшифровку природы кишечного заболевания. Поэтому при бактериологических обследованиях затяжных и хронических форм кишечных заболеваний лаборатории не должны ограничиваться поисками только патогенных энтеробактерий; необходимо проведение более широких исследований с целью определения состояния всей микрофлоры кишечника.

Несмотря на значительные успехи, достигнутые в изучении микрофлоры пищеварительного тракта, проблема дисбактериоза остается одной из актуальных. Нарушение выработанных эволюционно-гармоничных взаимоотношений между отдельными представителями микробной экосистемы — как результат изменения окружающей среды, возрастания роли стрессовых факторов, бесконтрольной и бессистемной антибиотикотерапии и др. ведут к ослаблению естественного экологического барьера и снижению колонизационной резистентности с последующим развитием различных патологических состояний.

Учитывая важную роль нормального кишечного биоценоза бактерий для сохранения здоровья, а также неблагоприятное влияние антибиотиков и других лекарственных препаратов на состояние микроэкологической системы в организме, следует принципиально пересмотреть стратегию и тактику подбора и рационального использования антибиотиков и химиопрепаратов. Необходимо свести к минимуму их влияние на автохтонную микрофлору хозяина, предусмотреть надежные методы надзора кишечной микрофлоры, а также эффективные способы и средства ее коррекции (В. Г. Дорофейчук, 1983; Н. Н. Лизько, 1987; А. О. Тамм с соавт., 1987; О. В. Чахава, 1987;О. В. Чахава с соавт., 1982; Б. А. Шендеров, 1987; В. С. Лукашенко, 2011; А. Н. Панин с соавт, 2006; 2010; С. В. Шульгин, 2012; Wendy I. Muir, Bryden W. L.б 1995; S. Resta –Lenert et al., 2003; A. W. Paton et al., 2005).

В процессе эволюции кишечная эндогенная микрофлора разделилась на две большие группы: условно-патогенных и нормальных непатогенных микроорганизмов. Индикаторной системой благополучия симбиотического комплекса макроорганизма и его кишечной микрофлоры является нормофлора.

Бактерии группы кишечной палочки являются полноправными представителями кишечного биоценоза. Наряду с нормофлорой они вырабатывают различные кислоты, ферменты, витамины и участвуют в формировании иммунного ответа на слизистых, в активизации макрофагов, в стимуляции факторов неспецифической резистентности. До тех пор, пока система местного локального на слизистых оболочках работает надежно и уровень секретизируемого или получаемого с молозивом иммуноглобулина А обеспечивает открепление антигенов, представители условно-патогенных микроорганизмов, случайно поступающие в подслизистые, нейтрализуются различными бактерицидными агентами, в том числе и биологически активными веществами, которые вырабатывает нормальная кишечная микрофлора. Вместе с тем основной биологической чертой представителей группы условно-патогенных кишечных бактерий является совокупность свойств, направленных на подавление местных иммунных реакций, протекающих на слизистой, имея конечной целью попадание в кровяное русло и дессиминацию в организме. Вирулентные свойства этой группы бактерий значительно возрастают при любой угрозе целостности их популяции. Но особое место в составе кишечного биоценоза занимает вторая группа микроорганизмов, относящаяся к нормальной кишечной микрофлоре, основными представителями которой являются лактобациллы, бифидобактерии и стрептококки, заселяющие различные отделы желудочно-кишечного тракта. Совокупность биохимических, физиологических свойств нормофлоры, которые определяют ее защитные и регуляторные функции, направлена на стимуляцию местного иммунитета на слизистых и на осуществление неспецифического контроля за стабильностью кишечного биоценоза (О. В. Чахава, 1972, 1982, 1986; И. Б. Куваева, 1976; А. А. Ленцнер, 1978, 1986; Х. Х. Ленцнер, А. А. Ленцнер, 1982; В. Г. Дорофейчук, 1983; В. А. Душкин с соавт., 1983, 1986; Л. А. Пыриг с соавт., 1983; Б. В. Пинегин с соавт., 1984; Н. О. Аманов с соавт., 1989; Н. В. Мишурнова, Ф. С. Киржаев, 1993; Н. А. Глушанова, 2005; А. Б. Власов, 2012; Н. М. Грачева с соавт., 2014; M. K. Wooldford, 1975; S. F. Gilliand, M. L. Speck, 1977; P. A. Barrow et al., 1980; R. S. Dahya, M. L. Speck, 1986; A. McGroarty et al., 1988; L. F. Axselsson et al., 1989; E. Ma. L. Deitch, E. Specian, 1990; Wendy I. Muir, Bryden W. L. & Husband A. J., 1995; J.-F. Guillot, 1997).

Представители двух разных групп кишечных бактерий имеют разные стартовые возможности для колонизации слизистой кишечной стенки. В кишечном биоценозе животных первых 2–3 дней жизни преобладают бактерии группы кишечной палочки, преимущества которых перед другими группами кишечных микроорганизмов выражаются в скорости размножения, в наличии адгезинов, способности вырабатывать эндотоксины, экстрацеллюлярные вещества, которые ингибируют пролиферацию и дифференцировку иммунокомпетентных клеток, образования капсул, поверхностных A-, G- и М-белков и антигенов, препятствующих опсонизации, фагоцитозу и бактерицидному действию сыворотки крови и подавляющих активность макрофагов, в богатом плазмидном аппарате, позволяющем популяции кишечных бактерий приобретать толерантность к различным химиотерапевтическим препаратам и усиливать их вирулентные свойства, выделении веществ, инактивирующих лизосомальные ферменты, которые связывают ионы железа, продукции протеаз, микроцинов и бактериоцинов, разрушающих секреторный IgA и сывороточный IgG, антилизоцимной и антикомплементарной активности. Эта группа микроорганизмов имеет меньшую ростовую зависимость от состава питательной среды и значения рН химуса (О. В. Чахава, 1972; Б. В. Пинегин с соавт., 1984; О. В. Бухарин, 1987; О. О. Федорова, 1987; J. Kok, 1988; N. Bloksma et al., 1981; J. W. Tannock, 1988; G. Perdigon et al., 1990; J. M. Saaverda, 2000; L. M. Santos et al., 2020).

По вопросу о патогенности бактерий группы coli имеется в настоящее время обширный литературный материал. Многочисленные наблюдения показывают, что, несмотря на обычное сапрофитное пребывание в кишечнике человека и животных, при благоприятных условиях представители этой группы, несомненно, играют роль в патологии человека и животных. Так, установлено, что при брюшном тифе и дизентерии E. coli, проникая через поврежденную слизистую оболочку кишечника в ткани, может вызвать нередко перитонит (И. В. Шур, 1953; А. Н. Борисенкова, Т. Н. Рождественская, 1994; З. З. Миннигараева, Р. Т. Маннапова, А. Г. Бакиров, 1999; M.Juntunen et al., 2001; Syet, Ich.An et al., 2019).

Механизм, с помощью которого патогенные эшерихии вызывают заболевания, в настоящее время представляется следующим образом: попав в тонкий отдел кишечника животных после перорального заражения, эшерихии прикрепляются к эпителиальным клеткам проксимальной его части, размножаются, заселяют кишечник и продуцируют энтеротоксины, которые, стимулируя выработку эпителиальными клетками жидкости, вызывают активную диарею. Прикрепление (адгезия) обусловлено наличием на поверхности бактериальной клетки нежгутиковых нитчатых отростков белковой природы, называемых фимбриями (Н. А. Соколова, Н. И. Евглевская, Т. К. Курашвили и др., 1989).

Процесс колонизации кишечника лакто- и бифидофлорой происходит по сравнению с заселением его энтеробактериями медленнее. Лактобациллы и бифидобактерии начинают размножаться в кишечнике через 3–7 дней после рождения. По данным Г. И. Гончаровой (1989) оптимальный уровень бифидофлоры у детей отмечался к 8 суткам жизни лишь у 61,3 % обследованных. Патология матери, недоношенность, внутриутробное инфицирование и инфицированность при родах, раннее искусственное вскармливание, запоздалое или недостаточное выпаивание молозива и др. являются причиной развития дисбактериоза кишечника. На фоне дефицита бифидофлоры нарушаются нормальные соотношения между облигатными микроорганизмами кишечной микрофлоры. Отмечаются снижение количества или полная элиминация лактобацилл, повышение до 1 млрд и выше или снижение (менее 1 млн на 1 г фекалий) кишечных палочек, появление ассоциаций условно-патогенных микробов. Возрастает количественное содержание лактозонегативных, гемолизирующих эшерихий, микробов рода Proteus, золотистого стафилококка, клостридий, грибов кандида и др.

Низкое количественное содержание бифидофлоры оказывает неблагоприятной влияние на секреторную функцию кишечника, на процессы всасывания и некоторые показатели белкового, липидного и минерального обмена, витаминсинтезирующую и ферментативную функции. Создаются условия для возникновения дисфункций желудочно-кишечного тракта (В. М. Бондаренко, 1992; Б. Тараканов, А. Соловьев и др., 1999; G. Perdigon et al., 1986; J. Clemmesen, 1989).

Преобладание бифидофлоры в кишечнике, как правило, препятствует проявлению патогенного действия условно-патогенных микробов. Однако не только эубиоз с доминирующим количеством бифидобактерий, но и лизоцим пищеварительных секретов, а также секреторный иммунитет с преобладанием IgA играют важную роль в сложном механизме защитного барьера. Эубиоз стимулирует синтез лизоцима, лизоцим повышает литические и антиадгезивные свойства секреторного иммуноглобулина А, который, в свою очередь, способствует нормальному состоянию микробиоценоза кишечника. Нарушение хотя бы одного звена в этом замкнутом кольце взаимодействия неминуемо влечет за собой нарушение и других звеньев (Н. Н. Клемпарская, 1972; А. А. Ленцнер, 1986; Т. И. Кудинова с соавт., 1986; Г. И. Гончарова с соавт., 1989; M. Silva et al., 1987; K Dziaba, 1990; M. Orla, 1992).

Идея целенаправленного изменения состава симбиотической микрофлоры желудочно-кишечного тракта принадлежит основоположнику микробиологии И. И. Мечникову (J. J. Metchnikoff, 1908). Предложенный им метод энтерального введения живых культур молочнокислых бактерий в качестве антагонистов гнилостных микробов явился началом современных исследований в области бактериотерапии и профилактики различных патологических состояний, связанных с нарушением состава нормальной микрофлоры. Эта научная предпосылка получила широкое развитие в нашей стране и за рубежом (Япония, США, Германия). В 1977 году Ричардом и Паркером был предложен термин «пробиотики». Под пробиотиками принято понимать микроорганизмы и продукты их ферментации, обладающие антагонистической активностью к патогенной микрофлоре. Микроорганизмы, используемые как пробиотики для животных, классифицируют на 4 группы: аэробы — спорообразующие бактерии рода Bacillus; анаэробы — спорообразующие бактерии рода Clostridium; бактерии, продуцирующие молочную кислоту (Bifidobacterium, Lactobacillus, Enterоcoccus, не спорообразующие); дрожжи — используются в качестве сырья при изготовлении пробиотиков.

При выборе способа борьбы с какой-либо инфекционной болезнью птицы бактериальной этиологии специалисты основное внимание уделяют патогенным микроорганизмам — возбудителям заболевания и нередко забывают о так называемой сопутствующей микрофлоре желудочно-кишечного тракта. Но в ряде случаев именно эта обычная микрофлора играет большую роль в возникновении или развитии болезни, способствуя либо препятствуя ее проявлению. Поэтому в настоящее время одним из перспективных направлений в области профилактики болезней птицы, вызываемых условно-патогенной микрофлорой, стало применение пробиотиков. В состав пробиотиков чаще всего входят микроорганизмы, относящиеся к родам Lactobacillus et Streptococcus и являющиеся как раз представителями нормальной микрофлоры желудочно-кишечного тракта животных. Пробиотики обладают ростостимулирующим эффектом и благотворно влияют на жизнеспособность птицы. Они нормализуют микрофлору кишечника, предотвращая тем самым распространение в организме патогенных бактерий (Б. Бессарабов, А. Крыканов, И. Мельникова, Д. Джозеф, 1996).

Изучение особенностей в формировании дисбиоза стрессовых состояний позволило выявить причастность к дисбиотической перестройке микрофлоры кишечника ряда экстремальных факторов. Накопленный в литературе научный материал позволяет считать, что микробный ответ в кишечнике при стрессовой ситуации складывается из реакции бифидобактерий и лактобацилл, включая их видовую перестройку, нарушения экологического барьера и колонизации условно-патогенной флорой.

Наибольшее значение с точки зрения регуляции кишечной микрофлоры имеют стрессовые изменения в пищеварительном и иммунологическом статусе (Н. Н. Лизько, 1989). Количество и качество пищеварительных секретов определяют состав химуса, т. е. культуральную среду для микрофлоры желудочно-кишечного тракта. С ее изменением, по-видимому, и связано снижение бифидобактерий и лактобацилл (Н. Н. Лизько, 1989; М. Э. Микельсаар, 1990; В. М. Бондаренко, 1992; Б. А. Шендеров, 1992, A. Naukkarinen, 1986).

В то же время важнейшим фактором колонизации является адгезия, при этом стрессовая ситуация создает условия к изменению как адгезивных свойств бактерий, так и адгезивности клеток макроорганизма (О. Г. Газенко с соавт., 1978; К. В. Смирнов, А. М. Уголев, 1981; Н. Н. Лизько, 1989; R. Fuller, 1986; R. Roth, W. D. James, 1988; D. C. Savade, 1989; L. T. Axselsson et al., 1989). Снижение иммунологической резистентности существенным образом может сказаться и на топографическом распределении отдельных групп микроорганизмов в желудочно-кишечном тракте. Следует отметить, что при стресс-реакции отмечаются отклонения со стороны практически всех видов обмена. Таким образом, ответ микрофлоры кишечника на стрессовые воздействия вносит известную квоту в общую реакцию организма (А. К. Сивук с соавт., 1980; А. С. Ушаков с соавт., 1980; R. R. Roth, 1988; M. A. Daeschel, 1989; M. T. Leon, 1992). Роль бифидобактерий и лактобацилл, как в осуществлении барьерной функции кишечника, так и жизнедеятельности макроорганизма, а также значение их дефицита в дисбиотическом сдвиге микрофлоры пищеварительного тракта обусловили поиск средств и способов восстановления бифидо- и лактофлоры.

В ветеринарии разработаны и внедрены в практику пробиотические препараты лактобактерин, бифидумбактерин, ацидофилин, споробактерин, интестевит, пробиотик для пчел апиник, препараты лактицид, реалак и др., в состав которых вошли аутотипичные для кишечного биоценоза животных штаммы бактерий-пробионтов, селекционированные по антагонистической, адгезивной и биохимической активности. Бактериальные препараты бифилакт и бифимол представляют собой лиофильно высушенную массу жизнеспособных бифидобактерий и лактобактерий.

Т. Н. Грязнева, И. Б. Павлова с соавт. (1991) установили профилактическую эффективность лактобактерина в сочетании с Т- и В-активином при диарее новорожденных телят. При этом сочетанное применение указанных препаратов способствовало снижению заболеваемости телят, сохранению количественных соотношений нормофлоры и условно-патогенных микроорганизмов кишечника.

Продуктом метаболизма гетероферментативных лактобацилл является СО₂. Углекислый газ в содержимом кишечника способствует поддержанию анаэробных условий, высокого парциального давления и выступает в роли акцепторов водорода при биосинтезе кишечными микроорганизмами ацетата из гексозы (D. S. Clark, J. Takacs, 1980).

В результате активации кислорода лактобациллами под влиянием флавинсодержащих ферментов или N АДН — пироксидазы образуется перекись водорода (D. M. Wheater et al., 1952; J.-F. Guillot, 1997). Присутствие перекиси водорода в кишечнике активизирует антибактериальный эффект лактопироксидазной системы (ЛПС) молока и молозива (S. E. Gilliand, M. L. Speck, 1977; L. Bjorck, 1985). Грамположительные бактерии, в том числе сальмонеллы, эшерихии, псевдомоны, чувствительны к действию ЛПС. Установлено, что ЛПС способствует окислению у микробов SH-групп, необходимых для метаболизма ферментов, подобным гексоназам, альдолазам и дегидрогеназам (L. Bjorck, 1985).

Предлагались разные способы использования нативной кишечной микрофлоры для предотвращения желудочно-кишечных заболеваний сельскохозяйственных животных и птиц (Н. В. Мишурнова, Ф. С. Киржаев, 1993; П. И. Жданов, 1994а, 1994б; А. А. Шубин с соавт., 1994; E. Nurmi, M. Rantata, 1973; M. Rantata, E. Nurmi, 1973; S. Stavric et al., 1985; S. Condon, 1987; B. M. Chasy, 1987; T. C. Chung et al., 1989), но по разным причинам они имеют в настоящее время ограниченное применение.

В последние годы разрабатываются композиции пробиотиков, обогащенные антибиотиками, витаминами, ростковыми добавками, лактозой, молочной кислотой, микроэлементами. Имела место теория о промоутерах роста нормофлоры, которая не нашла широкого применения ввиду отсутствия селективности для определения видов бактерий.

Возможность использования пробиотиков для неспецифической профилактики желудочно-кишечных заболеваний имеет актуальнейшее значение не только для животноводства, но и для здравоохранения. Выявлена эффективность кисломолочного бифидумбактерина, лактобактерина, бифилакта в комплексном лечении таких заболеваний как лейкоз, дизентерия, длительные кишечные дисфункции, в том числе и на фоне гормональной терапии (Г. И. Гончарова с соавт., 1989). Авторами установлено, что только бифидобактерии и большинство видов лактобацилл не оказывали вредного действия на микроорганизм, предотвращая колонизацию кишечника патогенными и оппортунистическими микроорганизмами, стимулируя иммунный ответ, принимая участие в процессах пищеварения. Поэтому они рекомендованы многими отечественными и зарубежными исследователями для создания бактериальных препаратов. Авторы также разделяют концепцию японских и немецких микроэкологов Мицуоки, Руша, Тобиаша, что другие представители микробиоценоза, в том числе и кишечная палочка, могут использоваться лишь в составе убитых препаратов и только по определенным показателям.

Маннапова Р. Т. (1997, 1998) исследуя состояние микрпобиоценоза кишечника под влиянием различных доз БАПП: прополиса, цветочной пыльцы, маточного молочка установила, что низкие дозы БАПП спососбствуют восстановлению и поддержанию соотношения бифидобактерий и лактобацилл и условно-патогенных микроорганизмов до уровня, соответствующего физиологическим нормам, средние дозы активизируют размножение в кишечнике бактерий- пробионтов: бифидо- и лактофлоры и затормаживают рост условно-патогенных микроорганизмов; эшерихий, энтерококков, стафилококков, стрептококков, клостридий, протея, псевдомонов и микрогрибов кандида. Высокие дозы БАПП способствуют нарушению нормального микробиоценоза кишечника, развивая состояние дисбактериоза.

Маннапова Р. Т. (1996, 1997, 1998) установила, что при ассоциативном сальмонеллезно-аскариозном заболевании поросят в кишечнике животных нарушается баланс между нормо-и условно-патогенными микроорганизмами. Иммунизация поросят сухой живой вакциной ТС-177 на фоне дегельминтизации универмом и ринтал 10% гранулятом на фоне иммуностимуляции прополисом способствует созданию прочного иммунного баланса и восстановлению нормального микробиоценоза кишечника.

Подобные результаты получены Шагимухаметовым Р. Б. (1999, 2000) при стрептококкозе и ассоциативном стрептококково-криптоспоридиозном заболевании телят. Установлено, что применение прополиса в качестве иммуномодулятора на фоне иммунизации противодиплококковой вакциной, антибиотико- и антикокцидиозной терапии способствуют восстановлению естественного микробиоценоза кишечника с повышением бифидобактерий и лактобацилл.

Янгуразова З. А. (1995, 1996, 1997), изучая иммунодефициты животных из экологически неблагоприятных регионов, установила, что нарушения в иммунной системе, выражающиеся в атипичной выработке IgA в комплексе со сдвигом в сторону патологии в микробной флоре кишечника, вызывают нарушения в локальной защите организма от паразитарных инвазий.

Исследованию микробиоценозов кишечника под влиянием кумыса в комплексе с прополисом и пергой посявщены работы Бакирова А. А. (1999, 2000).

Проанализировав изученную литературу мы пришли к заключению, что совершенно отсутствуют работы по изучению влияния биологически активных продуктов пчеловодства, в частности прополиса, а также пробиотических препаратов на продуктивность, иммунный статус и естественный микробиоценоз кишечника, динамику бифидо-, лактобактерий и условно-патогенных микроорганизмов лошадей и решили внести эти вопросы в задачи исследований нашей диссертационной работы.

1.1.3. Влияние витаминов на иммунитет животных

Витамины обладают уникальным действием на физиолого-биохимические процессы живого организма. В настоящее время хорошо выяснена коферментная функция витаминов, например группы В. Активация синтеза ряда гормонов, других витаминов, контроль структурной целостности клетки и внутриклеточных органелл, участие в процессах репродукции, необходимость наличия витаминов в иммунокомпетентных клетках и поддержание на должном уровне защитных механизмов — это лишь неполный перечень участия витаминов в метаболических превращениях и физиологических функциях организма. Это наглядно видно, на примере метаболизма пировиноградной кислоты, где биохимические реакции перехода одних соединений в другие осуществляются в присутствии комплекса витаминов.

Витамины — органические вещества, используемые организмом в минимальных количествах. Многие из них не синтезируются животными и птицами, по крайней мере в достаточных количествах, из белков, жиров или углеводов. Они не связаны в единую химическую группу веществ и различаются по физиологическому действию. Без адекватных количеств витаминов птицы не могут эффективно использовать другие компоненты рациона. Часто витамины должны быть в рационе в количествах значительно больших, чем требуется организму. Это вызвано различными причинами, и, в частности, можно отметить такие, как: а) ограничение биологической доступности различных витаминов во многих кормах, б) присутствие антивитаминов в кормах, в) стрессовые ситуации и болезни, г) интенсивная продуктивность и др.

Вскоре после выяснения роли витаминов внимание исследователей начинает привлекать их участие в поддержании естественной резистентности млекопитающих и птиц. В частности, показана взаимосвязь кормления животных с развитием инфекционного процесса (Scrimshaw et al., 1968). Еще ранее Крамер с соавторами (Cramer et al., 1921) установили, что удаление витаминов группы В из рациона крыс или мышей приводит к лимфопении и атрофии лимфоидных тканей.

Развитие промышленного животноводства еще в большей мере подтверждает актуальность витаминного обеспечения организма животных. Причиной этого является технология кормления: термическая обработка кормов, приготовление гранулированных форм кормовых компонентов, использование нестабилизированных жиров, снижение уровня кормов животного происхождения, введение в корма добавок различных антибиотиков. Повышает потребность в витаминах и технология содержания птиц в клетках, различного рода стрессовые ситуации, включая инфекционные и инвазионные заболевания. Поэтому в сбалансированные по протеину, обменной энергии, микроэлементам и другим компонентам рационы вводят витамины в виде премиксов, включающих их комплекс. Именно набор витаминов важен для организма, в связи с тем что они обладают синергическим действием на обмен веществ.

1.1.3.1. Водорастворимые витамины

Витамин В₁. Будучи коферментом ряда сложных ферментов, витамин В₁, (тиамин) принимает участие в более чем 20 различных химических реакциях организма. Присутствие в клетках ТПФ (тиаминпирофосфат), биологически активной формы витамина, обеспечивает окислительное декарбоксилирование а-кислот (пировиноградная, а-кетоглютаровая). В то же время ТПФ обусловливает активность транскетолазы, являясь коферментом, которая в двух реакциях превращений пен-тоз осуществляет перенос кетогруппы ксилулоза-5-фосфата на рибоза-5-фосфат или на эритрозу.

Угнетение транскетолазной реакции приводит к недостатку рибоза-5-фосфата, что в конечном счете вызывает нарушение обмена аминокислот, нуклеиновых кислот, синтеза жирных кислот, холестерина и ряда стероидных гормонов. Образующиеся в результате пентозо-фосфатного превращения пентозы используются затем для синтеза нуклеиновых кислот, а, следовательно, ТПФ необходим организму как звено биосинтеза нуклеиновых кислот (Epinasse, 1974).

Недостаток тиамина проявляется в задержке роста, потере массы тела и атрофии тимуса животных, хотя не только эти признаки являются характерными для дефицита витамина (Stoerk, 1946). Мыши при недостатке тиамина в рационе имеют ярко выраженную чувствительность к инфекции S. typhimurium (Guggenhaim, Buechler, 1946). В опытах на крысах с выраженным недостатком витамина В₁ Аксельрод и Хоппер (Axelrod, Hopper, 1960) установили нарушение синтеза антител при введении животным вируса гриппа.

Потребность организма в витамине B₁ повышается при различных инфекционных заболеваниях (Matsukawa, 1970). Изучая данный вопрос, Шишова-Касаточкина и Леутская (1979) отмечают, что реакция организма на инвазию или инфекцию может требовать дополнительного количества витамина В₁ в качестве кофермента. Недостаток витамина снижает сопротивляемость животных к различным возбудителям болезней, а это указывает на то, что данный витамин выполняет защитные функции, т. е. участвует в иммунном ответе. Он, в комплексе с другими витаминами, используется для профилактики стрессов у животных и птиц, которые отрицательно влияют на развитие иммунного ответа особенно при применении живых вакцин.

Витамин В₂, или рибофлавин, являясь акцептором водорода в форме флавинадениндинуклеотида (ФАД) и флавинмононуклеотида (ФМН), участвует в цепи реакций биологического окисления. Имеются отдельные сведения об участии витамина В₂ в поддержании общей резистентности организма, а при недостатке рибофлавина в рационе крыс установлено снижение массы тимуса (Stoerk, Zucker, 1944).

В опытах на птице Людовик и Аксельрод (Ludovici, Axelrod, 1951) обнаружили снижение титров в реакции гемагглютинации после введения цыплятам культуры Salmonella pullorum при дефиците витамина в кормах. Подобные опыты были проведены позднее Панда и Комбсом (Panda, Combs, 1963) с использованием того же антигена. В их исследованиях сыворотка цыплят при незначительном дефиците витамина В₂; в рационе и при инъекциях S. pullorum имела уровень титра гемагглютинации достоверно ниже, чем сыворотка цыплят контрольной группы. Более выраженный дефицит витамина вызывал резкое снижение титра агглютининов сыворотки. Одновременно установлено снижение массы фабрициевой сумки, тимуса, селезенки у подопытных цыплят при отсутствии изменений в контроле.

Таким образом, даже немногочисленные исследования доказывают влияние недостаточности витамина В₂ на иммунологические и биохимические показатели иммунокомпетентных органов. Подобные результаты получены в последующем и на животных.

Биотин. Патология вызванная недостатком биотина характеризуется неожиданной сонливостью, параличами и смертью сельскохозяйственных животных и птиц. Патологоанатомические изменения характеризуются бледностью органов, увеличением в объеме и ожирением почек и печени. В этих случаях отмечается гипогликемия. Уровень глюкозы в крови составляет лишь 50 % нормального содержания сахара в крови. Почти полностью отсутствует гликоген в печени. Печень становится неспособной синтезировать глюкозу из неуглеводистых предшественников (Bannister et al., 1975). Нарушение печеночного гликонеогенеза, наблюдающееся у животных и птиц, связано со снижением специфической активности ключевых ферментов глюконеогенеза: глюкозо-6-фосфорилазы, фруктозо-1,6-дифосфатазы, фосфоенолпируваткарбоксилазы и пируваткарбоксилазы (Bannister et al., 1975).

Пируваткарбоксилаза, молекулярная масса 600000, содержит 4 молекулы биотина, ковалентно связанные с белковой частью фермента посредством Е—NН₂-группы лизина, входящей в активный центр. Пируваткарбоксилаза является аллостерическим ферментом, регуляция которого обеспечивается положительным модулятором — ацетил-КоА. В присутствии избытка ацетил-КоА, не использованного в цикле Кребса, действие пируваткарбоксилазы имеет огромное значение, поскольку реакция карбоксилирования дает значительное количество ЩУК, способной окислить большее количество молекул ацетил-КоА.

Недостаток биотина приводит к снижению образования в печени цыплят ключевого фермента генеза глюкозы, пируват-карбоксилазы (Kolb, Griin, 1977). По данным Баннистера с соавторами (Bannister et al., 1983), авитаминоз Н характеризуется снижением степени гликонеогенеза из лактата, усилением синтеза жиров. Однако активность фермента и печеночный гликонеогенез из лактата быстро восстанавливается в присутствии биотина (Bannister et al., 1975).

Витамин С. Имеющиеся литературные данные свидетельствуют о том, что витамин С играет важную роль в активности фагоцитарных клеток и участвует в регуляции физиологии лимфоидных тканей в целом. Высокая клеточная концентрация витамина С и ее колебания при инфекционных болезнях указывают на эту взаимосвязь, а эксперименты in vitro подтверждают влияние витамина на подвижность фагоцитарных клеток. Действительно, симптомы респираторных инфекций сглаживаются при профилактических добавках в рацион витамина С. Возможно, в этих случаях витамин С оказывает влияние на подвижность фагоцитов за счет прямого действия на активность их энзимов и, очевидно, на микротубулярные структуры этих клеток (Boxer et al., 1976; Hayward et al., 1979).

Участие витамина С в окислительно-восстановительных процессах давно доказано, так же как и необходимость его присутствия в тканях для нормального течения их дифференцировки. При этом в тканях витамин присутствует в двух формах: окисленной — в виде аскорбиновой кислоты и в виде дегидроаскорбиновой кислоты (восстановленная форма). Последняя легко растворяется в липидах, что обеспечивает ее свободный транспорт через клеточные мембраны. По данным Элиот и Шмит (Elliot, Smith, 1966), аскорбиновая кислота, являясь неотъемлемым компонентом лейкоцитов, способствует тканевому дыханию, снижает степень гликолиза в организме морских свинок.

В связи с ростом, развитием и инволюцией первичных лимфоидных органов метаболизм витамина С в них также должен происходить весьма интенсивно, а концентрация его в тканях определяется как состоянием общего обмена веществ, так и гормональным статусом, в частности особенно содержанием кортикостероидов. Кортикостерон способствует мобилизации резервов углеводов, жиров, белков на физиологический ответ к стрессору, что создает определенный дефицит энергетического материала для роста, замедляет иммунные реакции организма. Указанная ситуация делает ее более чувствительной к болезням и в ряде случаев даже вакцинация может быть недостаточно эффективной. Кортикостерон оказывает и прямой эффект на иммунный процесс. Под влиянием стрессора снижается число лимфоцитов и повышается чувствительность к инфекционным агентам. Витамин С угнетает продукцию кортикостерона надпочечниками и тем самым оказывает положительное влияние на показатели роста, течение иммунных реакций. Аскорбиновая кислота снижает иммунносупрессивный эффект, в частности, таких стрессоров, как тепло. Известно, что развитие у цыплят гребня, тестикулов, надпочечников, связанное с увеличением секреции стероидных гормонов (тестостерон и кортикостерон), угнетает рост лимфоидных органов.

По данным Дитера (Dieter, 1971), содержание витамина С в лимфоидных органах (бурса, тимус, селезенка) цыплят в возрасте до 3 нед. колеблется в пределах 30–45 мг на 100 г ткани. В бурсе к 7-й нед. жизни уровень витамина С снижается почти до 20 мг%, а затем начинает повышаться и к 15-й нед. жизни достигает 40 мг% (рис. 13). Содержание витамина С в тимусе снижается к 5-й нед. жизни и в дальнейшем незначительно изменяется, варьируя в пределах 20–25 мг%. Самый высокий уровень витамина С установлен в селезенке растущих цыплят в первые три недели жизни (35–45 мг%). В последующие две недели идет резкое снижение содержания витамина в органе до 15 мг%.

Дальнейший рост цыплят сопровождается колебаниями этого показателя в органе в пределах ±10–12 мг%.

Обращает на себя внимание на начальных этапах органогенеза очень высокое содержание дегидроаскорбиновой кислоты в бурсе и тимусе. Ее концентрация в течение первого месяца жизни превышает порой уровень аскорбиновой кислоты в 8–10 раз. Дальнейший рост органов характеризуется увеличением относительного содержания в них аскорбиновой кислоты, особенно в бурсе, тогда как в тимусе до 100 и более дней имеет место высокий уровень восстановленной формы витамина С. В селезенке в начальный период постнатального развития соотношение двух форм витаминов выражено в пользу дегидроаскорбиновой кислоты. В течение второго-третьего месяца жизни обе формы содержатся примерно в эквивалентных количествах, а затем к 15 нед. жизни содержание аскорбиновой кислоты в селезенке резко возрастает.

Указанные изменения во внутриорганном содержании витамина С обусловлены возрастными изменениями гормонального статуса в связи с увеличением массы тестикулов и надпочечников и становлением продуктивной функции этих органов. Доказательством этому явлению могут служить опыты, в которых установлено снижение содержания аскорбиновой кислоты в бурсе и селезенке птиц, а также мышей после введения адренокортико-тропного гормона.

Как указывает Павлов (1970а), витамин С при заболевании туберкулезом повышает защитные силы организма. Подобные результаты получены Алишейховым и Магомедовым (1976), которые установили увеличение массы и сохранности при введении в их рацион аскорбиновой кислоты, что способствовало, по мнению авторов, усилению сопротивляемости организма. Дальнейшие эксперименты, проведенные Алишейховым (1980) по выяснению влияния различных доз аскорбиновой кислоты, вводимой в рацион, на их рост и развитие, сохранность и накопление витамина С в органах, подтвердили его активное участие в обмене веществ, и в том числе в окислительно-восстановительных реакциях. Наибольшую устойчивость к инфекции имела птица, получавшая 50–75 мг аскорбиновой кислоты на 1 кг корма. У этих цыплят мясо отличалось от контрольных птиц повышенным содержанием белка и умеренным содержанием жира. По заключению Околеловой и Егорова (1978) уровень витамина С в организме может служить показателем естественной резистентности организма к инфекции. В раннем постнатальном онтогенезе в тканях надпочечников содержится довольно большое количество витамина С (205 ±21 мг%), однако через 2 мес. уровень его снижается в 3–4 раза. И это снижение коррелирует с нарастанием гормональной активности органа.

В связи с достаточно высокой лабильностью содержания аскорбиновой кислоты в тканях и, как правило, снижением ее уровня при воздействии на организм экстремальных факторов среды было предложено в качестве теста для оценки стрессового состояния животных или птиц определение гистохимическим путем уровня витамина С в надпочечниках. При развитии длительной стресс-реакции витамин С почти полностью исчезает из ткани надпочечников. Однако в связи с лабильностью и широкой вариабельностью содержания витамина в надпочечниках указанный тест не вошел в широкую лабораторную практику.

Как показала практика, воздействие на организм стресс-факторов приводит не только к изменению содержания в крови кортико-стероидов, угнетению иммунологической реактивности, но и к повышенному метаболизму витамина С. В этой связи с целью профилактики развития стрессового состояния рекомендуется вводить в рацион животных и птиц в течение нескольких дней витамин С наряду с комплексом других витаминов и микроэлементов. Выступая в качестве антиоксиданта, витамин С нормализует обменные процессы в клетках и, видимо, пролиферативную активность плазматических клеток, тем самым положительно влияя на синтез антител. Добавки аскорбиновой кислоты в рацион снижают иммуносупрессивное действие кортикостероидов, повышают уровень агглютининов в ответ на введение антигена.

Пантотеновая кислота (В₃) является составной частью кофермента ацилирования (HS-KoA), синтезируемого в печени. Поэтому низкий уровень в печени указанного кофермента отражает содержание пантотеновой кислоты в организме. Рационы, содержащие низкий уровень белка, обычно приводят к низкому содержанию HS-KoA. В настоящее время еще нет детального представления о метаболизме витамина В₃ и его участии в иммунитете против инфекционных болезней птиц. Однако молодняк сельскохозяйственных животных и цыплята очень чувствительны к недостатку данного витамина.

Впервые влияние пантотеновой кислоты на лимфоидные ткани продемонстрировали Стерк и Закер (Stoerk, Zucker, 1944), которые обнаружили снижение массы тимуса крыс при недостатке витамина в организме. Как установил Аксельрод (Axelrod, 1971), изучавший вопросы депрессии антителообразования в ответ на введение эритроцитов барана при недостатке пантотеновой кислоты в рационе, функция РЭС не затрагивается в данных условиях, однако активность системы пропердина сыворотки крови оказывается сниженной.

В опытах на крысах Ледерер с соавторами (Lederer et al., 1975) не выявили каких-либо изменений в полирибосомах печени, синтезе ДНК и протеосинтезе при недостатке пантотеновой кислоты в рационе. Авторы считают, что действие недостатка витамина состоит в неспособности клеток секретировать новые белки в межклеточное пространство. Действительно, у животных с оптимальным уровнем пантотеновой кислоты в рационе при введении аминокислот, меченных ¹⁴С, радиоактивность вначале отмечалась в области эндоплазматического ретикулума, вероятного места синтеза белка, а затем в циркулирующей крови. У животных с выраженным недостатком витамина в рационе радиоактивная метка оставалась на уровне эндоплазматического ретикулума, что и указывало на блокирование секреции синтезируемых белков из клетки в межклеточные пространства.

Отдельные исследования, выполненные на птице (Panda, Combs, 1963), показали, что дефицит пантотеновой кислоты в организме цыплят сопровождается снижением уровня антител крови в ответ на введение антигенов S. pullorum, хотя масса тимуса, селезенки, фабрициевой сумки не претерпевала значительных изменений по сравнению с контролем. Средняя масса тела цыплят опытной группы при недостатке витамина составляла 91 % по отношению к контрольной группе, однако титр агглютининов составил лишь 39 % от величины контроля. Эти различия свидетельствуют о том, что потребность цыплят в пантотеновой кислоте для оптимального синтеза антител значительно выше, чем потребность в витамине для роста птиц.

Витамин РР (ниацин, В₅), существуя в двух активных формах (никотиновая кислота и никотинамид), прежде всего необходим для построения никотинамидных коферментов оксидоредуктаз—НАД, НАДФ, которые являются прямыми .участниками транспорта водорода в цепи биологического окисления. Отсюда и важнейшая роль витамина для организма. В то же время известны и другие участки приложения витамина РР в обменных процессах. Так, Мураи с соавторами (Murai et al., 1972) отмечают участие витамина РР в процессах метилирования белков и тРНК, указывают на роль витамина в регуляции синтеза и репликации ДНК. Недостаток витамина РР в рационе цыплят проявляется в виде воспаления языка и слизистой ротовой полости, снижения эффективности наружных защитных барьеров и проникновения микроорганизмов и вирусов внутрь.

Влияние дефицита или избытка витамина РР может сказываться на функциональной активности лимфоидных клеток, скорее всего опосредованное за счет нарушения в них окислительно-восстановительных и энергетических процессов. Последние же являются основой не только для процессов протеосинтеза, но и переваривающей активности лизосом макрофагов.

Витамин B₆ (пиридоксин) существуя в организме в трех природных формах (пиридоксаль, пиридоксин и пиридоксамин), участвует в образовании коферментных участков молекул различных классов ферментов. Он необходим в процессах синтеза белков, нуклеиновых кислот, в процессах клеточного деления. В частности, важная роль принадлежит витамину в обмене аминокислот в реакциях переаминирования, декарбоксилирования. Не случайно, поэтому дефицит витамина B₆ вызывает в организме животного более глубокие нарушения иммунного ответа, чем недостаток других витаминов группы В. Недостаток пиридоксина в организме, в отличие от дефицита других витаминов группы В, постоянно приводит к угнетению как гуморальных, так и клеточных факторов иммунитета в ответ на введение различных испытуемых антигенов (Axelrod, Trakatellis, 1964). Поэтому физиологические функции пиридоксина в процессах метаболизма животных и птиц изучены более детально с точки зрения иммунологии.

Стерк (Stoerk, 1946) первым показал, что пиридоксин требуется для поддержания основных клеточных структур лимфоидных тканей. Автор описал выраженную атрофию тимуса и отсутствие значительной потери массы тела при недостатке в организме витамина B₆. Чрезмерно высокая потеря массы тимуса ясно подтверждает избирательную чувствительность лимфоидной ткани к обеспеченности пиридоксином. В дальнейших исследованиях авторы (Stoerk, Eisen, 1946) наблюдали 8-кратное снижение массы тимуса и значительное нарушение клеточной дифференциации у крыс при недостатке пиридоксина в рационе, некрозы тимуса у собак (Hawkins, Evans, 1952) и выраженную атрофию селезенки по отношению к потере массы тела цыплят (Rosen et al., 1964). Эти эксперименты доказывают, что атрофия тимуса и селезенки является результатом угнетения пролиферации лимфоидных тканей при недостатке витамина B₆. Можно обоснованно утверждать, что тимус является лимфоидной тканью, наиболее поражаемой при дефиците пиридоксина с последующими изменениями в селезенке и лимфопенией периферической крови животного.

Лимфоциты периферической крови также чувствительны к недостатку пиридоксина; при этом развивается лейкоцитоз — характерный феномен, сопровождающий недостаток витамина в организме. Недостаток витамина B₆ резко снижает продукцию антител в ответ на введение эритроцитов барана. Титры гемагглютининов и гемолизинов при этом оказались соответственно в 160 и 32 раза меньшими у животных с недостатком пиридоксина. В рацион цыплят 3-х групп при содержании в нем 0.45 мг витамина B₆ в кг корма вводили дополнительно 0.5, 1 и 3 мг/кг витамина B₆.

Витамин В₁₂. Недостаток витамина B₁₂ вызывает мегалобластические изменения в большинстве репродуктивных органов, особенно в костном мозгу, которые характеризуются снижением способности ткани синтезировать ДНК. Необходимое повышение синтеза ДНК при взаимодействии лимфоцитов с антигеном подтверждает мнение, что эти компоненты играют важную роль в иммунной реакции. Недостаток кобаламина в организме животного проявляется в снижении реакции метилирования деоксиуридилата при его превращении в тимидилат (Ludovici, Axelrod, 1951). При этом установлено заметное повышение активности тимидинкиназы (Takaku et al., 1971). Хотя представленные данные не раскрывают полноты истинного механизма влияния недостатка кобаламина, однако они свидетельствуют об участии данных превращений в иммунных реакциях. Дополнительные исследования подтверждают, что биохимические и ДНК-зависимые синтетические дефекты при недостаточности витамина В₁₂ проявляются через посредство участия коэнзимов фолиевой кислоты (Болотников И. А., Конопатов Ю. В., 1987; Dresser, 1968; Metz et al., 1968; Das, Hoffbrand, 1970; Nixon, Bertino, 1970; Takaku et al., 1971; Das et al., 1977).

Витамин Вс, фолиевая кислота или фолацин, в форме тетра-гидрофолиевой кислоты (ТГФК) представляет активное соединение организма животного благодаря атомам азота и водорода, которые принимают участие в реакциях переноса разнообразных радикалов. Метаболические функции фолиевой кислоты проявляются ее участием в синтезе пуриновых оснований, превращении глицина в серин, синтезе холина, метилировании гомоцистеина в метионин и ее ролью в инициации протеосинтеза. Метилирование деоксиуридилата является необходимой реакцией в синтезе ДНК. В отсутствие фолиевой кислоты синтез тимидилата прекращается, и в активных репродуктивных тканях наблюдаются мегалобластические изменения.

Коферменты фолиевой кислоты участвуют в биосинтезе инозиновой кислоты — связующего звена в метаболизме пуриновых оснований. Инозиновую кислоту, в свою очередь, можно отнести к ключевым компонентам, обеспечивающим иммунологический статус организма. Нарушение метаболизма пуриновых и пиримидиновых нуклеотидов приводит к функциональной недостаточности иммунной системы. Так как фолиевая кислота играет существенную роль в росте клеток и репродукции через посредство нуклеиновых кислот, белка, аминокислот и фосфолипидного обмена, будет правильным утверждать, что индукция активной иммунной реакции, требующей амплификации и усиления синтеза ДНК и белкового синтеза, может нарушиться при недостаточности поступления в организм данного витамина. Недостаточная обеспеченность фолиевой кислотой приводит к развитию лейкопении, некоторым деструктивным изменениям в тимусе и селезенке (что нарушает клеточное взаимодействие в процессе иммунного ответа), гипохромной анемии, задержке роста. Учитывая синергическое участие фолацина и витамина В₁₂ в анаболических процессах, недостаток первого отрицательно сказывается на функциональной активности костного мозга так же, как и при дефиците последнего. Добавление фолиевой кислоты в рацион ликвидирует отрицательные последствия (Болотников И. А., Конопатов Ю. В., 1987; Klain et al., 1957; Ferguson, Whiteside, 1961).

Имеются отдельные данные о влиянии витамина Вс на гуморальную и клеточную иммунные реакции организма. Фелтвелл, Фоке (1983) отмечают, что фолиевая кислота принимает непосредственное участие в синтезе антител при ряде заболеваний и ее недостаток приводит к нарушению процесса антителообразования.

Вильямс с соавторами (Williams et al., 1975) в опытах на крысах выявили слабые мегалобластические изменения в костном мозгу, низкий уровень данного витамина в сыворотке при одновременном уменьшении размеров тимуса и снижении числа клеток селезенки и периферической крови. Подобные результаты получены на крысах неоднократно (Sugai, 1958). Животные при недостатке фолацина в рационе после заражения культурой Salmonella enteritidis имели низкие титры агглютининов. Значительное снижение популяций Т-клеток в селезенке и периферической крови крыс установлено при 8-недельной недостаточности витамина в рационе (Gross, Newberne, 1980).

Представленные данные косвенно указывают на снижение иммунной реакции животного организма при недостатке фолацина в рационе.

1.1.3.2. Жирорастворимые витамины

Витамины А, Д и Е являются участниками регуляции функций иммунной системы, о чем свидетельствуют многочисленные данные. Но в отношении витамина К таких данных почти нет. Поэтому мы и рассмотрим значение этих витаминов для нормального функционирования лимфоидно-макрофагальной системы и влияние их дефицита или избытка в кормах на некоторые биохимические реакции в процессах метаболизма.

Витамин А. играет определяющую роль в поддержании целостности анатомических барьеров, включая эпителиальные и слизистые поверхности и их секреты, которые и составляют первичную неспецифическую защиту организма. Действительно, слизистые оболочки занимают особое место в защите организма, обусловливая его контакт с внешней средой, а значит, играют не последнее значение в поддержании гомеостаза. Поврежденные слизистые оболочки являются входными воротами для большинства инфекционных и паразитарных агентов. При этом отдельные из них имеют выраженный тропизм и специфические рецепторы к клеткам слизистых оболочек. Слизистые оболочки постоянно атакуются антигенами внешней среды, антигенами микробов-сапрофитов, к которым прибавляются кормовые антигены в пищеварительном тракте.

Витамин А необходим для синтеза слюны, лизоцима. О влиянии витамина А на специфические биохимические компоненты иммунного ответа, немногочисленны. Недостаток витамина А приводит к значительному снижению лимфоцитарных инфильтратов лимфоидных органов, умеренной потере лимфоцитов корой тимуса, задержке развития фабрициевой сумки у цыплят (Болотников И. А., Конопатов Ю. В., 1987; Nockels, Kienholz, 1966; Bang et al., 1972). Эти гистологические изменения были более яркими при заражении цыплят (с недостатком витамина А) вирусом болезни Ньюкасла, что приводило к быстрой и почти полной потере лимфоцитов в лимфоидных образованиях дыхательных путей, в тимусе и фабрициевой сумке (Bang et al., 1973). Слизистая носа имела менее выраженное воспаление при значительных кератических изменениях. Мохамед с соавторами (Mohamed et al., 1982), изучая роль витамина А при болезни Ньюкасла, отмечают, что вакцинация при данном заболевании не отразилась на уровне витамина А в печени и сыворотке цыплят.

В одном из опытов (Young, Sell, 1982) цыплята, получавшие к рациону добавки витамина А, в 34-дневном возрасте были иммунизированы альбумином сыворотки человека. Оказалось, что масса фабрициевой сумки и тимуса цыплят при недостатке витамина А была значительно уменьшена по сравнению с таковыми цыплят, получавших добавки витамина. Выраженный недостаток витамина снижал число лимфоцитов крови. Умеренный дефицит витамина повышал число лимфоцитов, но при этом была снижена их пролиферация.

Отмечено снижение титра агглютининов в ответ на иммунизацию при выраженном недостатке витамина А в рационе (Ludovici, Axelrod, 1951). Эти данные были подтверждены экспериментами Панда и Комбса (Panda, Combs, 1963), которые определили значительно более низкий уровень титра агглютининов цыплят с дефицитом витамина А в организме при вакцинации их антигеном S. pullorum.

Средняя масса тела 8-недельных цыплят, получавших более низкий уровень витамина А, составила 98 % по отношению к контрольной группе, получавшей его оптимальный уровень, однако уровень агглютининов сыворотки крови этих цыплят составил лишь 51 % по отношению к контролю. Эти факты убедительно показывают, что кормовая необходимость в витамине А цыплят для оптимальной продукции антител является значительно выше, чем количество витамина, требуемое для оптимального роста.

При введении с рационом 60 000 ИЕ на кг корма витамина А и заражении патогенным штаммом Е. coli установили снижение смертности цыплят (Tengerdy, Brown, 1977). По мнению авторов, витамин А повышал показатели гуморального иммунитета и фагоцитоз, но корреляция между уровнем смертности и фагоцитозом или титром гемагглютинации была незначительной. Совместное введение витамина А и Е с кормом (300 мг/кг корма) сопровождалось антагонистическим эффектом и повышало смертность цыплят.

Витамин А стимулировал синтез простагландинов в клетках фабрициевой сумки, в то же время витамин Е угнетал синтез простагландинов в данном ор гане. Вероятно, определенный антагонизм между витамином А и витамином Е по их влиянию на синтез простагландинов приводит к изменениям в иммунном ответе и фагоцитозе. Витамины А и Е могут быть в виде добавок в рационе птиц использованы для защиты против инфекции Е. coli в сочетании с вакцинацией (Tengerdy, Noekels, 1975; Tengerdy, 1976).

По мнению Леутской (1964), витамин А оказывает влияние на синтез или стабилизацию белков системы комплемента и пропердина. Комплемент действует лишь в соединении с антителами, синтез которых имеет зависимость от обеспеченности организма витамином А.

Положительное влияние витамина А на показатели гуморального иммунитета индюшат показали Принц с соавторами (Prinz et al., 1983) при введении антигена S. dublin. Вводя в рацион птиц различные его дозы, авторы установили наиболее активное антителообразование при добавках в рацион витамина в дозе 10000 ИЕ/кг корма. Иммунизация не нашла отражения на концентрации витамина А в печени индюшат. Следует отметить, что наблюдалось заметное образование антител, хотя и более слабое, при экспериментальном его дефиците и при повышенной дозе в рационе. Одновременно можно отметить, что витамин А служит как адъювант в случае его применения с антигенами перед введением в организм (Krishnan et al., 1974; Bryant, Barrnett, 1978).

В экспериментах Леутской (1975) установлено, что в мембранах селезенки иммунизированных цыплят уровень витамина А оказался в 12 раз больше, чем в контроле. Это же установлено и в мембране слизистой кишечника реиммунизированных цыплят, что указывает на роль витамина в качестве обязательного компонента клеточных мембран. Как указывает автор, иммунизация вызывает приток витамина А к мембранам кишечника, где постоянно находится большое число лимфоцитов. Вероятно, мембраны являются структурами, через которые витамин оказывает свое влияние на синтез антител.

Федоров с соавторами (1980) наблюдали снижение концентрации витамина А в сыворотке крови цыплят при первой и второй их вакцинации против болезни Ньюкасла на 17.3 % и 29.2 % соответственно.

При недостатке витамина А в организме установлена обратная связь между числом лимфоцитов периферической крови и их способностью к пролиферации в ответ на внутривенное введение альбумина сыворотки человека. При этом задерживается рост тимуса и фабрициевой сумки цыплят.

В отдельных работах указывается на противоопухолевый эффект витамина А, хотя этот механизм в деталях не выяснен. Вероятно, происходит индуцирование цитотоксических Т-лимфоцитов под влиянием ретиноловой кислоты в рецессивных опухолевых системах, хотя фенотип эффекторных клеток не полностью идентифицирован (Tomita et al., 1985).

Следует остановиться и на функции каротиноидов, из которых образуется витамин А путем расщепления молекулы по центральной двойной связи на две молекулы ретиналя. Каротиноиды в организме выполняют те же функции, что и витамин А. Он поступает с кормом, так как животные и птицы не могут его синтезировать в организме. Всасываемость витамина А и провитамина зависит во многом от уровня белка в рационе. При низком его содержании, например в пределах 10 %, поступление витамина А и каротина из кишечника в кровь уменьшается. Аналогичная картина имеет место и при избытке белка в рационе.

В связи с тем что дефицит витамина А приводит к снижению продуктивности, снижению оплодотворяемости, нередко прибегают к введению его высоких доз в организм в виде концентратов. Чрезмерное поступление витамина в организм приводит к гипервитаминозу, при котором угнетается функциональная активность иммунной системы.

В одном из опытов (Болотникова И. А., Конопатова Ю. В., 1987) 3-месячных цыплят иммунизировали против пастереллеза несколькими инактивированными эмульсин-вакцинами и проводили проверку напряженности иммунитета путем заражения вирулентным штаммом через 2, 4 и 6 мес. после иммунизации. В течение всего периода эксперимента птицы получали в качестве витаминной добавки тривитамин при невысоком уровне каротина в кормах. Проверка напряженности иммунитета показала низкую иммуногенность вакцин, слабый и непродолжительный иммунитет у птиц, хотя в предыдущих опытах вакцины создавали напряженный иммунитет до 6 мес. и дольше. Определение ряда биохимических показателей сыворотки крови и печени птиц выявило наличие повышенного количества альбуминов, снижение относительного содержания альбуминов, жировое перерождение печени, увеличенное в 3 раза выше нормы содержание витамина А и следы каротина. У птиц яйценоскость была в 2 раза ниже нормы. Приведенные выше результаты доказывают отрицательное влияние гипервитаминоза А на иммуногенез.

Обеспеченность организма витамином А должна осуществляться экзогенным и эндогенным путями, т. е. как за счет поступления с кормом, так и за счет синтеза его из каротина. Поэтому для нормального метаболизма, продуктивности и в том числе для поддержания функциональной активности иммунной системы и конституционального иммунитета на оптимальном уровне необходимо в рацион вводить витамин А и каротиноиды в сбалансированных количествах.

Витамин D. Долгое время функция витамина D в иммунологических процессах оставалась спорной. Считалось, что его дефицит или избыток в рационе вызывает только нарушение метаболизма кальция, вызывая рахит, остеомаляцию и другие патологические явления, не затрагивающие иммунную систему. Однако по мере установления роли витамина в синтезе кальцийсвязывающего белка в слизистой кишечника, а также многопланового участия ионов Са² в стабилизации мембран и активности целого ряда ферментов (наряду с другими ионами) опосредованное влияние витамина D на физиологическую функцию лимфоидно-макрофагальной системы было доказано экспериментально.

В настоящее время известны два природных витамина D: эргокальциферол, или витамин D₂, и холекальциферол, или витамин D₃. Оба они являются производными стеролов. Благодаря наличию в их молекулах двойных связей, они могут быть представлены множеством изомеров. Витамин D₂ и D₃ находятся в натуральном состоянии в рыбьем жире (особенно витамин D₃) и в растительных кормах, подвергнутых ультрафиолетовому облучению. Печень млекопитающих, желток яиц, молоко также являются хорошими источниками витамина D₃. Следует упомянуть, что многие грибы содержат в большом количестве витамин D₂.

Значительное количество витамина D образуется в кожном покрове птиц (Braun et al., 1974). Витамин D₃ в 30–40 раз активнее витамина D₂ в организме птицы.

Витамины D кормов при участии желчных солей и лецитина всасываются в кишечнике птицы в систему кровообращения. При этом витамин D₃, синтезированный в толще кожи из предшественника — 7-дегидрохолестерола, транспортируется специальным белком-глобулином к месту его действия или депонирования — мышечная и жировая ткань.

Эксперименты показывают, что действие витаминов D на ткани-мишени не является прямым. Установлено, что витамин D₃ оказывает свое влияние на организм лишь через 10—15 час после его введения. Вслед за внутривенным введением витамина D₃ обычно резко снижается его содержание в печени и менее значительно этот процесс идет в мышцах. Одновременно в плазме крови увеличивается содержание 25-гидроксихо-лекальциферола и других метаболитов витамина D₃. Вероятно, печень является местом первичной активации молекулы витамина D₃, что приводит к синтезу производного витамина — 25-гидроксихолекальциферола. В данной трансформации принимает участие митохондриальная гидролаза с НАДРН.

25-гидроксихолекальциферол транспортируется из печени в кровь специальным белком типа глобулинов и представляется как транспортная форма витамина. В дальнейшем действие митохондриальных гидролаз почек приводит к образованию 1,25-дигидроксихолекальциферола, обладающего высокой терапевтической эффективностью у авитаминозной птицы. Активность 1,25-дигидроксихолекальциферола связана с наличием гидроксила в положении 1. Почки обеспечивают действие 1,25-дигидроксихо-лекальциферола на клетки-мишени, снижая кальцемию, повышая абсорбцию кальция в кишечнике и его мобилизацию из костной ткани (Myrtle, Norman, 1971; Gastellu et al., 1975; Wolter, 1976).

Механизм действия витаминов D заключается в том, что их гидроксилированные производные являются составной частью системы, обеспечивающей гомеостаз кальция в крови. Эти производные стимулируют всасывание кальция в кишечнике, его транспорт и отложение в костях. В свою очередь уровень фосфора в крови определяет образование гидроксилированных производных витамина D.

1,25-дигидроксихолекальциферол действует на молекулярном уровне, стимулируя синтез кальцийсвязывающего белка (Са² — bilding protein). Вероятно, 1,25-дигидроксихолекальциферол влияет в первую очередь на синтез транспортной РНК, принимающей участие в биосинтезе указанного белка, который транспортирует ионы кальция через стенку кишечника. Это предположение основано на том, что введение актиномицина D перед введением витамина D₃ угнетает синтез кальцийсвязывающего белка. Кальцийсвязывающий белок — водорастворимый белок с молекулярным весом 28000. Он содержится в слизистой оболочке кишечника, где обеспечивает транспорт катиона через эпителий. Эта его физиологическая функция была экспериментально доказана исследованиями Бауман (1968) при введении изолированного белка в кишечник, страдавших рахитом животных и цыплят. Оригинальными опытами автору удалось показать, что дефицит витамина D в организме приводит к угнетению синтеза кальций связывающего белка в эпителии кишечника. Резкое снижение уровня белка в свою очередь затрудняет всасывание ионов кальция из кишечника в кровь. Несмотря на обеспеченность рациона кальцием, последний не усваивается в необходимом количестве и проходит транзитом.

Цай и Норман (Tsai, Norman, 1973) установили быструю аккумуляцию 1,25-дигидроксихолекальциферола в ядрах клеток слизистой оболочки кишечника авитаминозных животных, связанного с кальций связывающим белком. Этот комплекс приводит к развитию физиологического ответа — повышению уровня кальция крови, что позволяет рассматривать данный метаболит, наиболее активную форму витамина D, как настоящий стероидный гормон. Поэтому 1,25-дигидроксихолекальциферол считается гормональной формой витамина D, которая участвует в трансмембранной миграции неорганического кальция и фосфора.

Снижение уровня неорганического кальция и фосфора в крови является характерным признаком недостаточности в организме витаминов D. Повышение активности щелочной фосфатазы и появление у кур яиц с тонкой скорлупой также могут являться результатом развития авитаминоза D.

Концентрация кальция в организме постоянно регулируется различными механизмами, в их числе: костная ткань как депо элемента, почки, желчь, гормоны — паратгормон и кальцитонин, 1,25-дигидроксихо-лекальциферол. Уровень кальция повышается в плазме в результате действия паратгормона на кишечник, костную ткань и почки. С другой стороны, скорость секреции данного гормона обратно пропорциональна уровню кальция в плазме. Паратгормон усиливает поступление кальция в костную ткань за счет активации аденилатциклазы клеток костной ткани. Кальцитонин усиливает перенос кальция в костную ткань и блокирует его выход из нее. Он стимулирует поглощение кальция митохондриями и таким образом снижает его уровень в цитоплазме.

Действие витамина D на усвояемость фосфора, очевидно, не является прямым, а обусловлено его влиянием на абсорбцию кальция. Понижение в кишечнике уровня кальция препятствует образованию плохо растворимой соли трикальцифосфата и тем самым способствует сохранению фосфора в растворе и его абсорбции.

При рассмотрении биологической роли витамина D в первую очередь обсуждается его роль в метаболизме кальция. Действительно, участие витамина D в усвоении, образовании и элиминации кальция из организма огромно. Равно как и значение самого кальция для нормального функционирования клеток и тканей организма.

А каково влияние витамина D на иммунокомпетентные клетки и иммунологические реакции?

Интересные данные получены по определению иммунореактивности людей пожилого возраста к различным антигенам. Антигены бактерий Кандида, паротита, микобактерий туберкулеза и другие вводили подкожно, а затем определяли реакцию гиперчувствительности замедленного типа (ГЗТ). У 19 из 63 больных реакция ГЗТ отсутствовала. Оказалось, что у этих лиц снижен уровень Са в крови (22.4 и 31.1 нмоль/мл соответственно). У лиц, получавших в течение 2–3 мес. по 450 ME витамина D в день или ультрафиолетовое облучение, реакции ГЗТ восстанавливались. Поскольку функциональная активность макрофагов зависит от содержания витамина D, то возможно, что ослабление ГЗТ обусловлено снижением подвижности и фагоцитарной активности макрофагов.

С другой стороны, при недостатке кальция, вызванном гиповитаминозом D, у индюшат в период 2–4 нед. после вывода могут наблюдаться дерматиты, выпадение перьев, диаррея и достаточно высокий процент гибели (до 50 %). Снижение резистентности птицы можно предотвратить введением в рацион пантотената кальция и биотина, а добавка к первым двум препаратам фолиевой кислоты или тиамины и пиридоксина быстро восстанавливает нормальное физиологическое состояние.

Витамин Е. Принято считать, что витамин Е (токоферол) является антиоксидантом. Роль витамина Е в окислительно-восстановительных реакциях представляется двоякой. Во-первых, явно проявляется его влияние на синтез цитохромов. Недостаток витамина Е снижает их уровень, что связано с прямой потребностью в витамине Е структур типа гема. Структура гема входит в состав молекул гемоглобина, миоглобина, отсюда очевидна роль витамина Е в синтезе транспортеров кислорода. Витамин Е имеет химическую структуру, подобную структуре коэнзима Q, однако нет веских доказательств его участия в транспорте электронов.

Согласно теории Теппела, дефицит витамина Е вызывает распад ненасыщенных жирных кислот, входящих в состав мембран, и образование перекисей и свободных радикалов, являющихся токсичными для ферментных систем клетки и в первую очередь ферментов цепи. Экспериментальные данные показывают, что витамин Е играет вторичную роль в процессах репродукции за счет влияния на синтез гонадостимулинов, что влечет активацию стероидов и повышение продуктивных качеств животного.

Помимо витамина Е организму обязательно требуется селен (Thompson, Scott, 1969, 1970; Hoekstra, 1975; Rotruck et al., 1973). Селен способствует нейтрализации перекисей за счет активации глютатион-пероксидазной системы. В свою очередь витамин Е блокирует окисление жирных кислот мембран клеток, являясь в данном случае антиоксидантом.

Биохимическая взаимосвязь между витамином Е, селеном и высокомолекулярными жирными кислотами остается недостаточно выясненной. Однако свидетельство, что селен является составной частью глютатион-пероксидазы эритроцитов, подтверждает гипотезу о том, что эти три категории веществ в организме птицы являются обязательными для течения реакций окислительно-восстановительного характера. Прямая связь селена и витамина Е убедительно доказана многочисленными исследованиями.

Функция глютатион-пероксидазы заключается в разрушении гидроперекисей жирных кислот, нуклеиновых кислот, стероидов путем их превращения в малотоксичные продукты. Благодаря этому ферменту, клеточные мембраны и другие легко окисляющиеся компоненты клетки предохраняются от повреждения. Витамин Е и селен в виде селенида входят в структуру мембран клеток: витамин Е, вероятно, связывается с арахидоновой кислотой фосфолипидов, а селен связан с белками, содержащими не-гемовое железо в ТПН-Н-зависимой системе транспорта электронов митохондрий и микросом.

Витамин Е широко распространен в растительных продуктах. Авитаминоз Е может наблюдаться в случае скармливания кормов, содержащих избыток ненасыщенных, легко окисляемых жирных кислот в отсутствии антиоксидантов, которые повышают потребность в витамине Е: например, использование рыбной муки с добавками бисульфита натрия, который действует как антивитамин.

У цыплят авитаминоз Е проявляется признаками экссудативного диатеза, мышечной дистрофии, параличами. При этом смертность цыплят может составлять до 20 % от числа заболевшей птицы. Более редкой формой авитаминоза Е является поражение нервной системы у цыплят в возрасте 3–5 нед. Это сравнительно редкая форма авитаминоза, которая может быть отмечена при скармливании цыплятам рациона, богатого кукурузным зерном, которое обычно бедно витамином Е и селеном. Рационы, включающие рыбную муку (как компонент, богатый селеном), содержат достаточное количество данного микроэлемента для роста и развития птицы (Фелтвелл, Фоке, 1983).

Все больше накапливается данных о роли витамина Е в формировании естественного иммунитета в организме животных. Действительно, клетки имеют абсолютную потребность в витамине Е в синтезе РНК, принимающей участие в биосинтезе γ-глобулинов

Тенгерди и Браун (Tengerdy, Brown, 1977) в ряде экспериментов установили, что добавки витамина Е из расчета 300 мг/кг корма значительно снижали смертность цыплят, вызываемую Е. coli. Защита организма птицы, по мнению авторов, связана с повышенной выработкой антител и усилением фагоцитоза. При этом уровень витамина Е значительно повышался в селезенке цыплят.

Эти сообщения показывают, что витамин Е в дозах, значительно больших, чем рекомендованные, может повысить иммунную реакцию на антиген и усилить резистентность против внедрения микроорганизмов.

Все больше накапливается данных о стимулирующем влиянии умеренных добавок витамина Е в рацион на гуморальный иммунитет при иммунизации. Показано повышение уровня агглютининов в 2–3 раза в ответ на введение в организм эритроцитов барана при добавках в рацион в 3—6 раз больших доз витамина Е.

Ликоф с соавторами (Likoff et al., 1978), Тенгерди с соавторами (Tengerdy et al., 1978) установили, что синтез простагландинов в фабрициевой сумке и селезенке цыплят, получавших с кормом дополнительные количества витамина Е, снижался, что, вероятно, по мнению авторов, свидетельствовало о необходимости простагландинов в организации защиты организма птиц при развитии инфекционного процесса. Тенгерди и Браун (Tengerdy, Brown, 1977), Болотников И. А., Конопатов Ю. В., (1987) также указывают на роль витамина Е и витамина А в синтезе простагландинов фабрициевой сумки и их необходимости в блокировании инфекционного процесса.

Хейнзерлинг с соавторами (Heinzerling et al., 1974) сообщают, что добавки витамина Е и селена повышали гуморальный ответ мышей в ответ на введение эритроцитов барана. С другой стороны, дефицит витамина Е и селена одновременно приводил к снижению активности глютатион-пероксидазы крови. Следует отметить, что селен является составной частью данного металлоэнзима; в каждой молекуле глютатион-пероксидазы эритроцитов находится 4 грамм-атома селена (Flohe et al., 1973).

Дитерт с соавторами (Dietert et al., 1983) исследовали влияние селена и витамина Е на фагоцитарную функцию клеток РЭС птиц. В опыте использовались куры, получавшие с 4-недельного возраста корма, лишенные витамина Е и содержащие лишь 0,02 мкг селена. В ответ на введение S. typhimurium недостаток витамина Е и селена вызывал снижение фагоцитоза. Подсчет клеток показал уменьшение числа эритроцитов, лимфоцитов, базофилов, моноцитов и увеличение процента ретикулоцитов, эозинофилов по сравнению с контролем.

Таким образом, витамин Е участвует в биосинтезе антител в организме, выполняя функции регулятора синтеза белка, антиоксиданта или регулятора окислительно-восстановительных процессов. Представленные данные свидетельствуют о несомненном участии витамина Е и селена в иммунном ответе.

1.2. Материал и методы исследований

Работа выполнена в лаборатории микробиологии и иммунологии (бывшая кафедра паразитологии, микробиологии, вирусологии) Башкирского ГАУ и СПК «Нугуш» Бурзянского района республики Башкортостан.

В опытах по изучению влияния прополиса, цеолитов, биотрина, бифидумбактерина и их композиционных форм на продуктивность и иммунный статус лошадей использовали 48 лошадей – кобыл башкирской породы 2–5 лактации. Животных разделили на 8 групп по 6 голов в каждой. 1 группа была контрольная. Кобылам 2 группы в рацион вводили цеолиты Сибайского месторождения из расчета 50–60 г/гол с кормом, 3 группы – прополисное молочко – из расчета 200–250 мл/гол с водой (готовили из расчета 5 мл 20%-ного спиртового экстракта прополиса на 1000 мл кипяченой и охлажденной воды), 5 группы – биотрин из расчета 300–350 г/гол с кормом, 4 и 6 групп прополис с цеолитами и прополис с биотрином в комплексе. Дозы препаратов в 4 и 6 группах были такими же, как и во 2 и 3 и 5 группах. Кобылам 7 и 8 групп в рацион вводили прополис и цеолиты в вышеуказанных дозах в комплексе с бифидумбактерином. Бифидумбактерин применяли в соответствии и дозах, предусмотренных по их применению. Дачу препаратов проводили 2 раза в день. Курс дачи препаратов составил 10 дней.

До начала опытов, а затем через 15, 30, 45 и 60 дней проводили взятие крови, фекалий, молока для иммунологических, гематологических и биохимических исследований, а также до начала опытов, а затем через 20, 30, 60 и 90 дней проводили определение молочной продуктивности и индекса молочности кобыл. Уровень молочной продуктивности вычисляли по формуле Сайгина:

где Ус – суточная продуктивность; Ут – фактически надоенное (товарное) молоко, л; 24 – количество часов в сутках; Т – время пребывания кобыл в дойке, ч.

Индекс молочности (эффективность оплаты корма получаемым молоком, выражающее количество вырабатываемого кобылой молока в расчете на каждые 100 кг ее массы) вычисляли делением велечины молочной продуктивности на живую массу и делением на 100.

Бактерицидную активность сыворотки определяли по П. А. Емельяненко (1980). С этой целью в обычные микробиологические пробирки разливали по 4,5 мл бульона Хоттингера. В опытные пробирки добавляли по 1 мл исследуемой сыворотки, а в контрольные – бульон Хоттингера в таком же количестве. Во все пробирки вносили по 0,1 мл 2,5 млрд взвеси тестмикроба (Staphylococcus aureus). После внесения компонентов реакции пробирки встряхивали и из каждой стерильной пипеткой отбирали по 2 мл содержимого для измерения оптической плотности на ФЭК – М, то есть определения Д₁. Измерения проводили в кюветах с рабочей длиной 5 мм при зеленом светофильтре против дистиллированной воды. Пробирки с оставшимся содержимым закрывали пробками и помещали в термостат на 2 часа 15 минут. Затем вновь определяли оптическую плотность, то есть находили Д₂ . Бактерицидную активность исследуемой сыворотки выражали в процентах, вычисляя по формуле:

В расчетах использовали средние арифметические значения Д₁ и Д₂ контроля, полученные во всех параллельных пробирках.

Лизоцимную активность сыворотки крови исследовали на стерильном материале. В качестве индикатора активности лизоцима применяли суточную культуру Micrococcus Lysodeicticus, выращенную на МПА по обычной методике. Из суточной тест – культуры Micrococcus Lysodeicticus на скошенном агаре готовили взвесь в фосфатном буфере (pH 7,2 – 7,4). Для получения равномерной взвеси ее фильтровали через слой ваты. Взвесь стандартизировали на ФЭК с зеленым светофильтром в кюветах с рабочей длиной 3 мм. Для определения активности лизоцима в обычные микробиологические пробирки наливали 1,47 мл приготовленной на ФЭК микробной взвеси Micrococcus Lysodeicticus и добавляли 0,03 мл цельной сыворотки. Активность лизоцима в сыворотке устанавливали при разведении ее микробной взвесью в 50 раз. Пробирки встряхивали и помещали в термостат при температуре 37 оС на 1 час. После этого их снова встряхивали и нефелометрировали при тех же условиях, которые соблюдались при стандартизации исходной взвеси. Показания регистрировали по шкале светопропускания правого барабана ФЭК. Активность лизоцима определяли по светопропусканию исходной взвеси (20%), которую вычитают из аналогичного показания испытуемой взвеси (в %). Рассчитывали количество (%) лизированных микробных тел по формуле:

где N – количество лизированных микробных тел, %; Д₀ – оптическая плотность содержимого опытных кювет до инкубации; Д₁ — то же после инкубации; ДКО — оптическая плотность содержимого контрольных кювет до инкубации; ДК — то же после инкубации.

Для определения фагоцитарной активности нейтрофилов крови использовали гепаринизированную кровь. Объектом фагоцитоза служили суточные культуры Staphilococcus aureus, выращенные на агаре Хоттингера. В пробирки вносили на 2 объема гепаринизированной крови и один объем (500 млн / мл) взвеси суточной микробной культуры Staphilococcus aureus в 0,85% растворе натрия хлорида. Пробирки с содержимым, после перемешивания, инкубировали в термостате при 37 °С в течение 30 минут, потом помещали в чашки с проточной водой на 5 минут. Затем готовили мазки, фиксировали их по Романовскому — Гимза. В каждом мазке подсчитывали фагоцитированные микробы в 50 нейтрофилах и вычисляли фагоцитарное число.

Для получения лимфоцитов пробы крови брали у кобыл из яремной вены в пробирки с предварительным добавлением гепарина из расчета 25 ЕД на 1 мл крови. Лимфоциты выделяли разделением в градиенте плотности фиколл–верографин (плотность 1,007 г/мл). Градиент готовили следующим образом: к 100 мл 9 % фиколла (Pharmacia, Uppsala) добавляли 42 мл 36,17 % раствора верографина, плотность доводили до 1,007 г/мл водой, измеряя денситометром. Кровь в объеме 2 мл, разведенную в два раза сбалансированным раствором Хенкса, наслаивали на 8–10 мл градиента и подвергали центрифугированию. После этого лимфоциты тщательно собирали из интерфазы пастеровской пипеткой, отмывали дважды средой (199) путем центрифугирования при 1000 об/мин в течение 5 минут. Осадок клеток ресуспендировали в 0,1 мл среды 199, подсчитывали в камере Горяева концентрацию лимфоцитов и доводили его средой до 2·10⁶ в 1 мл.

Одним из методов определения В-лимфоцитов является выявление на них рецепторов к активированному третьему компоненту комплемента. Для этого против эритроцитов какого-либо животного готовится антисыворотка. Эритроциты обрабатываются этой антисывороткой в субагглютинирующем титре – образуется комплекс «антиген – антитело». Затем добавляется комплемент, который присоединяется к этому комплексу, формируя агрегат «антиген – антитело – комплемент». Агрегированный третий компонент комплемента способен связываться с соответствующим рецептором на В-лимфоците, образуя «розетки».

Выделение В-лимфоцитов проводили с эритроцитами быка. Антисыворотку против эритроцитов быка получали от кроликов, иммунизированных внутривенно с двухдневным интервалом с 25, 50 и дважды с 75% осадком эритроцитов. У кроликов через неделю после последней иммунизации, брали кровь, получали антисыворотку и определяли титр. Антисыворотку хранили в холодильнике при 4 °С. Для получения комплекса (эритроциты, антисыворотка, комплемент) 2,5% взвесь эритроцитов быка в среде 199 смешивали с антисывороткой в субагглютинирующем разведении. Смесь инкубировали 30 минут при 37 °С. Затем отмывали дважды средой 199 при 1000 об/мин. в течение 10 мин. и к осадку добавляли 2 мл среды 199 и 2 мл комплемента в нужном разведении (0,2 мл мышиной сыворотки + 1,8 мл среды 199) и инкубировали при 37 °С 30 минут. Нагруженные антисывороткой и комплементом эритроциты трижды отмывали средой 199 (при 1000 об/мин, 10› ). Готовили 0,5% концентрацию эритроцитов. Затем к 0,1 мл этой суспензии добавляли 0,1 мл лимфоцитов крови, инкубировали в термостате при температуре 37 °С в течение 5 минут и центрифугировали 5 минут при 1000 об/мин. Приготовленную таким образом смесь оставляли при комнатной температуре на 1 час, затем ресуспендировали в среде 199 и в камере Горяева, подсчитывали количество розеткообразующих клеток. За В-лимфоциты кобыл принимали клетки, присоединившие 3 и более эритроцитов.

Определение популяции Т-лимфоцитов в крови кобыл проводили методом спонтанного розеткообразования лимфоцитов у овец с эритроцитами кролика (Jondal, 1972). Для постановки этой реакции готовили взвесь лимфоцитов и суспензии индикаторных эритроцитов. Для этой цели кровь кролика в соотношении 1:1 помещали в консервирующий раствор Алсвера. Концентрированными эритроцитами при 4 °С в холодильнике пользовались в течение двух-трех недель. Перед каждой постановкой реакции эритроциты тщательно отмывали физиологическим раствором. Из осадка готовили 1% взвесь эритроцитов в среде 199. В небольшие пробирки наливали 0,2 мл суспензии лимфоцитов (2 · 10⁶ /мл). Затем добавляли к лимфоцитам овец 0,4 мл взвеси эритроцитов и 0,2 мл среды 199. Смесь инкубировали 30ʹ при температуре 37 °С, затем центрифугировали при 1000 об/мин в течение 1 мин и пробирки помещали в холодильник при 4 °С на 1–1,5 часа. Подсчет розеткообразующих клеток проводили в камере Горяева. За Т-клетки принимали лимфоциты, присоединившие 3 и более соответствующих эритроцитов.

Качественное исследование микрофлоры кишечника проводили по методике, разработанной НИИ им. Г. Н. Габричевского. Забор фекалий из прямой кишки производили в стерильную посуду с 9–10 мл изотонического раствора натрия хлорида с глицерином. В лаборатории тщательно перемешивали и оставляли на 10–15 мин при комнатной температуре. Посев 1–2 капель суспензии фекалий проводили на ряд элективных и дифференциальных сред. Материалы засевали на среды, применяемые для выделения бактерий семейства кишечных (Эндо, Левина, МПА, МПБ). Для дифференциации от других бактерий семейства Enterobacteriaceae изучали подвижность (–), ставили реакции на лактозу (+), маннит (+), инозит (–), желатину (–), мочевину (–), индол (+), сероводород (–), с метилротом (+), на усвоение цитратных солей (–), Фогес – Плоскауэра (–), на свертывание молока (+). Чистую культуру эшерихий типировали в РА.

Для выделения стафилококков использовали селективные среды – солевой кровяной МПА (с 8–10% NaCl и 5% дефибринированной крови), кровяной МПА. Выделение анаэробных бифидобактерий проводили посевом больших разведений фекалий в среду Блаурокка. В пробирки с 13–15 мл регенерированной в течение 45 мин. среды Блаурокка засевали 1 мл фекалий в разведении от 10–⁷ до 10–10. Посевы инкубировали при 37 °С в течение 24 часов.

Для выделения клостридий проводили культивирование на специальных питательных средах для анаэробов: мясо–пептонно–печеночном бульоне (МППБ) Китта–Тароцци, плотной среде Вильсона Блера, глюкозо – кровяном агаре Цейсслера.

Лактобациллы выращивали на среде МРС. Кислотообразующую активность популяции лактобацилл определяли на стандартных пластиковых чашках Петри глубинным посевом разведений на агар МРС с 1% мела после 16 часового культивирования при 39° С по зонам просветления агара. Зоны просветления измеряли в мм от края колоний.

Полученные данные были подвергнуты статистической обработке методами вариационной статистики.

1.3. Результаты исследований и их обсуждение

1.3.1. Повышение продуктивности и иммунного статуса молочных кобыл прополисом, цеолитами, биотрином, бифидумбактерином и их композиционными формами

1.3.1.1. Влияние адаптогенов на состояние естественной резистентности

Результаты изучения динамики бактерицидной активности, сыворотки крови представлены в табл. 1.1. У кобыл 1 контрольной группы бактерицидная активность изменялась незначительно и находилась на уровне от 39,46 ± 0,54 до 41,33 ± 0,30%.

Внесение в рацион кобыл цеолитов (2 группа) способствовало повышению данного показателя у животных. Если фоновое значение бактерицидной активности сыворотки крови кобыл 2 группы составило 40,8 ± 0,37%, то к 15 дню опыта бактерицидная активность превышала показатели животных 1 контрольной группы в 1,09 раза (на 3,8%), к 30 дню — в 1,29 раза (на 12,03%). Максимальный показатель бактерицидной активности сыворотки крови был регистрирован к 45 дню. Он превышал контрольный уровень, на этот срок исследования, в 1,63 раза (на 25,0%). К 60 дню опыта бактерицидная активность сыворотки крови кобыл 2 группы сыворотки несколько понизилась, по сравнению с предыдущим сроком опыта, но оставалась на высоком уровне, по сравнению с контрольным показателем, превышая его в 1,38 раза (на 15,63%).

Прополисное молочко (3 группа) также способствовало активизации бактерицидной активности сыворотки крови кобыл. Этот процесс был более выраженным, по сравнению с предыдущей 2-й опытной группой.

Фоновое значение бактерицидной активности сыворотки крови кобыл 3 группы составило 38,5± 0,34%.

На 15 день опыта этот показатель был выше его уровня у кобыл 1 контрольной и 2 опытной групп, соответственно в 1,16 раза (на 6,83%) и в 1,06 раза (на 3,03%). К 30 дню эта разница была в 1,41 раза (на 17,3%) и в 1,09 раза (на 5,27%), к 45 дню — в 1,88 раза (на 34,94%) и в 1,15 раза (на 9,94%), к 60 дню — в 1,75 раза (на 30,8%) и в 1,26 раза (на 15,17%).

Таблица 1.1

Динамика бактерицидной активности сыворотки крови
(М ± m, СV%, %, Р > 0,95)

Опытные группы

Статистический показатель

Фон

Сроки исследования, в днях

15

30

45

60