Сборник судебной практики и решений Суда по интеллектуальным правам

2013–2020 гг.

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.77

ББК 67.404.3

С23

Авторы:

Новоселова Л. А., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, заведующая кафедрой интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (1.1.4, 1.1.8, 1.1.9);

Корнеев В. А., кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры интеллектуальных прав Исследовательского центра частного права им. С. С. Алексеева при Президенте Российской Федерации (1.1.1–1.1.3, 1.1.6, 1.1.7, 5.2, 8.1);

Кольздорф М. А., магистр юриспруденции (РШЧП), LL.M. (FU, MIPLC), преподаватель НИУ ВШЭ (4.1–4.6);

Рассомагина Н. Л., (5.1, 5.3–5.8, 7.3);

Шебанова Н. А., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) (1.1.5, 3.1, 7.1, 7.2, 7.4);

Ульянова Е. В., аспирант Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС) (1.2.1–1.3.2, 2.1, 6.1, 8.2, 8.3).

В данном сборнике представлен обзор практики Суда по интеллектуальным правам по делам, в которых высказаны значимые правовые позиции относительно защиты прав на объекты интеллектуальной собственности. Обзор охватывает гражданско-правовые споры о нарушении интеллектуальных прав, дела об оспаривании решений Роспатента, связанных с предоставлением правовой охраны товарным знакам, объектам патентного права и другим регистрируемым объектам, а также антимонопольные споры. Обзор каждого дела сопровождается кратким комментарием, отражающим действующее регулирование и спорность возникшей ситуации, сведениями о фактических обстоятельствах и результатах рассмотрения дела в разных инстанциях. Особое внимание уделено возникающим при рассмотрении дел вопросам и высказанным судами правовым позициям применительно к ним.

Сборник предназначен для практикующих юристов, студентов, аспирантов, ученых и других лиц, интересующихся вопросами защиты интеллектуальных прав.

УДК 347.77

ББК 67.404.3

© Коллектив авторов, 2023

© ООО «Проспект», 2023

ВВЕДЕНИЕ

В 2023 году исполняется десять лет с начала Суда по интеллектуальным правам — единственного в стране специализированного арбитражного суда, рассматривающего в пределах своей компетенции дела по спорам, связанным с защитой интеллектуальных прав, в качестве суда первой и кассационной инстанции.

За это время была проделана огромная работа по совершенствованию судебной практики по широкому спектру направлений, в том числе по спорам, связанным с предоставлением правовой охраны средствам индивидуализации (товарным знакам, наименованиям места происхождения товаров, фирменным наименованиям, коммерческим обозначениям), объектам патентного права. Большинство вопросов применения и толкования законодательства, разрешенных судом при рассмотрении конкретных споров, являлись абсолютно новыми, связанными с ранее не существовавшими отношениями. В качестве примеров можно привести споры о допустимых пределах использования баз данных, о наличии прав на формат телепередачи, о квалификации действий по демонстрации произведения с помощью фрейминга.

Накануне первой значимой юбилейной даты Суд подготовил необычное издание — сборник систематизированных комментариев избранных судебных актов по наиболее интересным (как с точки зрения их фабулы, так и с точки зрения значения для формирования практики) делам. В данное издание вошли дела, рассмотренные в период с 2013 по 2020 годы. В настоящее время готовится к изданию дополнение за 2021–2022 годы.

Авторский коллектив надеется, что сборник будет интересен всем читателям, и прежде всего специалистам в сфере интеллектуальной собственности.

1. ТОВАРНЫЕ ЗНАКИ

1.1. Оспаривание правовой охраны товарного знака

1.1.1. Не допускается регистрация в качестве товарных знаков обозначений, не обладающих различительной способностью

Согласно п. 1 ст. 6 Закона Российской Федерации «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» (далее – Закона о товарных знаках), действовавшего до 31.12.2008 и применяющегося при оценке охраноспособности товарных знаков, заявки по которым поданы до этой даты, не допускается регистрация в качестве товарных знаков обозначений, не обладающих различительной способностью или состоящих только из элементов:

вошедших во всеобщее употребление для обозначения товаров определенного вида;

являющихся общепринятыми символами и терминами;

характеризующих товары, в том числе указывающих на их вид, качество, количество, свойство, назначение, ценность, а также на время, место, способ производства или сбыта;

представляющих собой форму товаров, которая определяется исключительно или главным образом свойством либо назначением товаров.

Элементы, указанные в абзацах втором–пятом настоящего пункта, могут быть включены как неохраняемые элементы в товарный знак, если они не занимают в нем доминирующего положения.

Положения, предусмотренные настоящим пунктом, не применяются в отношении обозначений, которые приобрели различительную способность в результате их использования.

Схожее регулирование приведено в Гражданском кодексе Российской Федерации (далее — ГК РФ), применяемом с 01.01.2008.

В силу п. 1 ст. 1483 ГК РФ не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, не обладающих различительной способностью или состоящих только из элементов:

1) вошедших во всеобщее употребление для обозначения товаров определенного вида;

2) являющихся общепринятыми символами и терминами;

3) характеризующих товары, в том числе указывающих на их вид, качество, количество, свойство, назначение, ценность, а также на время, место и способ их производства или сбыта;

4) представляющих собой форму товаров, которая определяется исключительно или главным образом свойством либо назначением товаров.

Указанные элементы могут быть включены в товарный знак как неохраняемые элементы, если они не занимают в нем доминирующего положения.

Исходя из п. 1.1 ст. 1483 ГК РФ положения п. 1 этой статьи не применяются в отношении обозначений, которые:

1) приобрели различительную способность в результате их использования;

2) состоят только из элементов, указанных в подп. 1–4 п. 1 настоящей статьи и образующих комбинацию, обладающую различительной способностью.

Согласно п. 3 ст. 6 Закона о товарных знаках не допускалась регистрация в качестве товарных знаков обозначений, представляющих собой или содержащих элементы:

являющиеся ложными или способными ввести в заблуждение потребителя относительно товара или его изготовителя;

противоречащие общественным интересам, принципам гуманности и морали.

В настоящее время на основании п. 3 ст. 1483 ГК РФ не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, представляющих собой или содержащих элементы:

1) являющиеся ложными или способными ввести в заблуждение потребителя относительно товара либо его изготовителя;

2) противоречащие общественным интересам, принципам гуманности и морали.

Проверка заявленного обозначения на соответствие этим нормам осуществляется на стадии государственной регистрации товарного знака (знака обслуживания) (в настоящее время об этом говорит ст. 1499 ГК РФ), а также может быть осуществлена и после государственной регистрации знака, если заинтересованное лицо полагает, что Роспатент ошибся.

Исходя из подп. 1 п. 2 ст. 1512 ГК РФ предоставление правовой охраны товарному знаку может быть оспорено полностью или частично в течение всего срока действия исключительного права на товарный знак, если правовая охрана была ему предоставлена с нарушением вышеуказанных требований.

Возражение может быть подано заинтересованным лицом (п. 2 ст. 1513 ГК РФ) и подлежит рассмотрению Роспатентом (п. 1 ст. 1513 ГК РФ).

Решение Роспатента, принятое по результатам рассмотрения возражения, может быть обжаловано в Суд по интеллектуальным правам (ст. 34 АПК РФ).

В одном из дел возник вопрос о том, какие элементы могут быть признаны характеризующими товар, и о последствиях установления этого обстоятельства.

Согласно п. 2 ст. 1505 ГК РФ в случае оспаривания предоставления правовой охраны товарному знаку из государственной регистрации товарного знака, действующей в отношении нескольких товаров, по заявлению правообладателя может быть выделена отдельная регистрация такого товарного знака для одного товара или части товаров из числа указанных в первоначальной регистрации, неоднородных с товарами, перечень которых остается в первоначальной регистрации. Такое заявление может быть подано правообладателем до принятия решения по результатам рассмотрения спора о регистрации товарного знака.

Судебный акт: постановление Суда по интеллектуальным правам от 25.02.2019 по делу № СИП-376/2018.

Судебная коллегия: председательствующий Новоселова Л. А., судья-докладчик Корнеев В. А., судьи Данилов Г. Ю., Уколов С. М., Химичев В. А. Участники спора: истец — ООО «ОРИМИ»; ответчик — Роспатент; третье лицо — ООО «МАЙ».

Предмет спора: об охраноспособности товарного знака.

Основные нормы: п. 1 и 3 ст. 6 Закона о товарных знаках, п. 1, 1.1 и 3 ст. 1483 ГК РФ.

Фактические обстоятельства дела

ООО «ОРИМИ» является правообладателем серии товарных знаков, содержащих в числе прочего общий словесный элемент «высокогорный». К ним относятся:

комбинированный товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 306600 «» (дата приоритета 23.12.2004), правовая охрана которому предоставлена для индивидуализации товаров 30-го класса МКТУ, в том числе для товаров «чай, напитки на основе чая, настои нелекарственные, чай со льдом»;

комбинированный товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 316319 «» (дата приоритета 05.08.2005), правовая охрана которому предоставлена для индивидуализации в том числе товаров 30-го класса МКТУ «чай, в том числе растворимый чай, чай из трав и цветов, ароматизированный чай, чай с фруктами, травяными и иными добавками, напитки на основе чая, настои нелекарственные, чай со льдом»;

словесный товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 322565 «» (дата приоритета 16.12.2005), правовая охрана которому предоставлена для индивидуализации товаров 30-го класса МКТУ, в том числе товаров «ароматизаторы, вещества ароматические кофейные, вещества подслащивающие натуральные, вещества связующие для пищевого льда, глюкоза пищевая, заменители кофе, заменители кофе растительные, изделия кондитерские мучные, изделия макаронные, какао, какао-продукты, кондитерские изделия, конфеты, кофе, кофе-сырец, крахмал пищевой, крупы пищевые, кушанья мучные, лед пищевой, мармелад [кондитерские изделия], марципаны, мед, мороженое, мука, мюсли, мята для кондитерских изделий, напитки какао-молочные, напитки кофейно-молочные, напитки кофейные, напитки на основе чая, напитки шоколадно-молочные, напитки шоколадные, напитки-какао, настои нелекарственные, орех мускатный, патока, приправы, продукты зерновые, продукты мучные, продукты пищевые, содержащие крахмал, прополис, пряности, резинки жевательные [за исключением используемой для медицинских целей], сахар, сладости, специи, сухари, цикорий, чай, чай со льдом, шоколад, эссенции пищевые [за исключением эфирных эссенций и эфирных масел]»;

комбинированный товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 324681 «» (дата приоритета 14.10.2005), правовая охрана которому предоставлена для индивидуализации товаров 30-го класса МКТУ, в том числе товаров «чай, в том числе растворимый чай».

словесный товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 324734 «» (дата приоритета 16.12.2005), правовая охрана которому предоставлена для индивидуализации товаров 30-го класса МКТУ, в том числе товаров «ароматизаторы; напитки на основе чая; настои нелекарственные; чай, в том числе растворимый чай, чай из трав и цветов, ароматизированный чай, чай с фруктами, травяными и иными добавками; чай со льдом»;

словесный товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 586397 «» (дата приоритета 01.07.2015), правовая охрана которому предоставлена для индивидуализации товаров 30-го класса МКТУ «чай; в том числе растворимый чай; ароматизированный чай; чай с фруктами, травяными, цветочными и ягодными добавками не для медицинских целей (не относящийся к 05 классу)».

ООО «МАЙ» подало в Роспатент возражения против предоставления правовой охраны этим товарным знакам, указав, что использование в них словесного элемента «высокогорный» в качестве охраняемого не соответствует требованиям п. 1 и 3 ст. 6 Закона о товарных знаках и п. 1 и 3 ст. 1483 ГК РФ.

ООО «МАЙ» указало: слово «высокогорный» применительно к чаям и чайной продукции является описательной характеристикой, указывающей на разновидность чаев, в связи с чем словесный элемент «высокогорный» должен быть неохраняемым элементом. Поскольку этот словесный элемент не занимает доминирующего положения в составе спорных товарных знаков, то он подлежит исключению из правовой охраны на основании п. 1 ст. 6 Закона о товарных знаках и п. 1 ст. 1483 ГК РФ (в зависимости от дат подачи заявки на товарные знаки).

ООО «МАЙ» отметило: в случае если словесный элемент «высокогорный» используется правообладателем для маркировки чая, выращенного не в условиях высокогорья, то спорные товарные знаки, содержащие указанный словесный элемент, вводят потребителей в заблуждение в отношении такой характеристики, как «высота расположения плантаций, на которых чай выращен», и, как следствие, в отношении качеств/свойств этого чая, что противоречит положениям п. 3 ст. 6 Закона о товарных знаках и п. 3 ст. 1483 ГК РФ.

ООО «ОРИМИ» как правообладатель спорных товарных знаков указало, что использование словесного элемента «высокогорный» воспринимается не как описание продукции, а как его оригинальное название, то есть является фантазийным и может быть зарегистрировано в качестве товарного знака.

ООО «ОРИМИ» подчеркнуло, что спорные товарные знаки, используемые при маркировке товаров, прямо не описывают (характеризуют) товары и, следовательно, не могут вводить потребителя в заблуждение в отношении товаров 30-го класса МКТУ.

Роспатент возражения удовлетворил частично.

Противоречие спорных товарных знаков положениям п. 3 ст. 6 Закона о товарных знаках и п. 3 ст. 1483 ГК РФ не усмотрено.

Ввиду несоответствия товарных знаков по свидетельствам Российской Федерации № 30600, № 316319, № 324681, № 324734, № 322565 требованиям, установленным п. 1 ст. 6 Закона о товарных знаках, а товарного знака по свидетельству Российской Федерации № 586397 — нормам п. 1 ст. 1483 ГК РФ предоставление правовой охраны спорным товарным знакам признано недействительным частично, из правовой охраны исключен словесный элемент «высокогорный» для товаров 30-го класса МКТУ «чай» и «напитки на основе чая».

Полагая названные решения Роспатента незаконными, ООО «ОРИМИ» обратилось в суд.

Результат рассмотрения дела по инстанциям

Первая инстанция

Решением суда первой инстанции в удовлетворении требований отказано.

Суд первой инстанции признал обоснованном вывод Роспатента о том, что спорные товарные знаки включают в свой состав словесный элемент «высокогорный», являющийся описательным в отношении товаров 30-го класса МКТУ, а именно чая и чайной продукции.

Со ссылкой на словарно-справочные источники (Товарный словарь, Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, монографии «Дегустация чая», «Энциклопедия чая» Ю. Г. Иванова, «Энциклопедический словарь русского библиографического института ГРАНАТ», книга «Чай» В. В. Похлебкина) суд первой инстанции указал, что чай, собранный с кустов, выращенных на высокогорных плантациях, выделяется в особую группу чаев. Особые природные условия произрастания чая (чистейший воздух высокогорья, равное сочетание солнца и влаги и др.) оказывают первостепенное влияние на характеристики чая, на его потребительские свойства. Чай, выращенный и собранный в высокогорных районах, имеет высокую оценку, ценность такого чая обусловлена климатическими условиями и высотой произрастания чайного куста.

Согласно данным Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии в зависимости от высоты произрастания чайного куста значительно изменяются органолептические, качественные показатели выработанного на первичных фабриках чая. Понятия «равнинный», «среднегорный», «высокогорный» уже более 100 лет применяются в чайном производстве, эти понятия общеупотребимы и используются специалистами во всем мире для характеристики чая.

Вывод Роспатента о градации чая (его качестве) в зависимости от высоты размещения плантаций на три основные категории — высокогорный, среднегорный и равнинный — нашел свое подтверждение в письмах поставщиков чая из Индии и Шри-Ланки, а также в представленных в материалы дела Отчетах о состоянии чайного рынка.

Суд признал: условия высокогорного произрастания зеленого чайного листа оказывают влияние на химический состав готового чая, который обуславливает его органолептические характеристики.

Из источника «Энциклопедия чая» Ю. Г. Иванова следует, что чаи, выращенные в условиях высокогорья, обладают необычными и редкими вкусоароматическими качествами: нежный мускатный вкус, неповторимый тонкий и богатый нюансами аромат. Таким образом, чаи, выращенные в горах, обладают свойствами, отличающими их от иных чаев.

Суд первой инстанции учел результаты опросов общественного мнения, согласно которым потребителю смысловое значение слова «высокогорный» в отношении чайной продукции понятно без дополнительных рассуждений и домысливания. Большинство опрошенных лиц связали это слово со свойством и/или особыми качественными характеристиками чая, указав на то, что выращенный в высокогорной местности чай обладает особым вкусом, ароматом.

Суд первой инстанции также согласился с мнением Роспатента о том, что для разграничения чайной продукции, входящей в ассортиментную линейку, производитель (продавец) такой продукции использует обозначения, призванные довести до потребителя ее отличительные свойства, качественные характеристики. Роспатент исходил из имеющихся сведений о различных производителях и поставщиках чая, на упаковках продукции которых присутствует словесный элемент «высокогорный».

Данные сведения являются подтверждением того, что у производителей чайной продукции имелась разумная потребность в указании такой характеристики чая, выращенного и собранного на высокогорных плантациях.

В итоге суд первой инстанции заключил, что словесный элемент «высокогорный» устойчиво ассоциируется у потребителей и производителей чая с чайной продукцией, обладающей определенными качественными характеристиками.

Таким образом, оценив представленные в материалы дела доказательства и изложенные в них обстоятельства в совокупности, суд первой инстанции признал обоснованным вывод Роспатента о том, что правовая охрана спорным товарным знакам в отношении товаров 30-го класса МКТУ «чай» и «чайная продукция» была предоставлена в нарушение требований, предусмотренных п. 1 ст. 6 Закона о товарных знаках и п. 1 ст. 1483 ГК РФ.

Кассационная инстанция

Президиум Суда по интеллектуальным правам оставил решение суда первой инстанции в силе.

1. В кассационной жалобе ООО «ОРИМИ» заявило довод о том, что правовым последствием признания описательным одного из элементов товарного знака должно быть прекращение правовой охраны товарного знака полностью, а не признание этого элемента неохраняемым и исключение его из объема охраны.

В отношении этого довода президиум Суда по интеллектуальным правам указал следующее.

В случае если все и каждый элементы товарного знака характеризуют товары (абзац четвертый п. 1 ст. 6 Закона о товарных знаках, подп. 3 п. 1 ст. 1483 ГК РФ) или подпадают под иные ограничения п. 1 ст. 6 Закона о товарных знаках (подп. 3 п. 1 ст. 1483 ГК РФ), правовая охрана таким обозначениям не предоставляется, за исключением случаев, когда товарный знак приобрел различительную способность в результате его фактического использования или когда неохраноспособные элементы вместе образуют обладающую различительной способностью комбинацию.

В случае если только один элемент товарного знака характеризует товары или подпадает под иные ограничения указанных пунктов, правовая охрана таким обозначениям не предоставляется, за исключением случаев, когда этот элемент не занимает в товарном знаке доминирующего положения и включен в товарный знак как неохраняемый.

В данном случае Роспатент установил, что только один элемент спорных товарных знаков (словесный элемент «высокогорный») характеризует товары, но данный элемент включен в спорные товарные знаки в качестве охраняемого (абзац шестой п. 1 ст. 6 Закона о товарных знаках, абзац шестой п. 1 ст. 1483 ГК РФ).

Таким образом, нарушено правило о возможности регистрации товарного знака с элементом, характеризующим товар, только при условии исключения этого элемента из объема охраны.

При таких обстоятельствах Роспатент, а вслед за ним и суд первой инстанции пришли к выводу о том, что спорные товарные знаки не соответствуют требованиям закона, и исправили ситуацию — признав, что этот элемент не занимает доминирующего положения, изменили статус этого элемента в товарных знаках на неохраняемый.

Именно это послужило основанием для признания недействительным предоставления правовой охраны спорным товарным знакам лишь частично.

В результате, по мнению Роспатента и суда, спорные товарные знаки в измененном состоянии стали соответствовать закону.

Президиум Суда по интеллектуальным правам в отношении этого довода учел также два процессуальных момента.

1) В суде решения Роспатента о признании неохраняемым элемента «высокогорный» спорных товарных знаков оспаривались правообладателем этих знаков — ООО «ОРИМИ», а не подателем возражений.

По этой причине в любом случае суд был не вправе отменить решение Роспатента и прекратить правовую охрану спорных товарных знаков полностью (даже если бы и согласился с тем, что недопустимо менять правовую охрану уже действующих товарных знаков путем исключения из объема охраны одного из их элементов).

Такое решение не могло быть принято по заявлению правообладателя спорных товарных знаков — ООО «ОРИМИ», — поскольку оно бы ухудшило его положение по сравнению с положением, существовавшим до обращения в суд.

2) Роспатент также не мог прекратить правовую охрану спорных товарных знаков полностью, поскольку податель возражений этого не просил (настаивая только на исключении одного элемента из объема охраны спорных товарных знаков).

Следовательно, Роспатент был не вправе выйти за пределы поданных возражений.

2. ООО «ОРИМИ» озвучило довод о неопределенности, порожденной вынесенными Роспатентом решениями, поскольку словесный элемент «высокогорный» спорных товарных знаков признан неохраняемым не для всех товаров, в отношении которых этим товарным знакам предоставлена правовая охрана. При этом сложилась ситуация, в рамках которой в одном товарном знаке для части товаров один элемент является охраняемым, для другой части — нет.

Президиум Суда по интеллектуальным правам этот довод отклонил исключительно по процессуальным причинам, указав, что в суде дело рассматривалось по заявлению ООО «ОРИМИ» — правообладателя спорных товарных знаков, а следовательно, его положение не могло быть ухудшено по сравнению с положением, существовавшим до обращения в суд.

Если же этот довод признать обоснованным, то последствием этого должно было стать признание словесного элемента «высокогорный» (при доказанности того, что он характеризует часть товаров, в отношении которых спорным товарным знакам предоставлена правовая охрана) неохраняемым для всех товаров, за исключением случая, предусмотренного п. 2 ст. 1505 ГК РФ — если бы сам правообладатель подал заявление о выделении отдельной регистрации для одного товара или части товаров из числа указанных в первоначальной регистрации.

3. В отношении доводов о том, что словесный элемент «высокогорный» не является описательным в отношении товаров 30-го класса МКТУ, а именно чая и чайной продукции, президиум Суда по интеллектуальным правам отметил следующее.

Суд первой инстанции признал, что словесный элемент «высокогорный» характеризует качество товара, но не указывает на него, поскольку он устойчиво ассоциируется у потребителей и производителей чая с чайной продукцией, обладающей определенными качественными характеристиками.

Решение суда первой инстанции основано на имеющихся в материалах дела доказательствах, а суд кассационной инстанции как суд права, а не факта эти доказательства заново оценивать не должен.

4. ООО «ОРИМИ» указало на то, что суд первой инстанции должен был признать наличие приобретенной различительной способности словом «высокогорный» в отношении товаров этого лица.

Этот довод отклонен, поскольку, как установил суд первой инстанции, словесный элемент «высокогорный» использовался до даты приоритета спорных товарных знаков различными лицами, в связи с чем не мог приобрести различительную способность в отношении товаров одного лица.

Суд первой инстанции правомерно исходил из правовой позиции высшей судебной инстанции, высказанной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.11.2006 № 8215/06, согласно которой для приобретения обозначением различительной способности необходимо, чтобы данное обозначение использовалось длительный срок только одним лицом.

Проведенный президиумом Суда по интеллектуальным правам анализ судебной практики показал: суды при применении этой правовой позиции исходят из того, что может быть установлена приобретенная различительная способность и при использовании конкретного обозначения несколькими лицами, но только в случае, если они являются аффилированными между собой (постановления президиума Суда по интеллектуальным правам от 28.05.2018 по делу № СИП-529/2017 и от 24.01.2019 по делу № СИП-195/2018.

Вместе с тем ООО «ОРИМИ» такую связь между лицами, использовавшими словесный элемент «высокогорный», не доказывало.

Суд первой инстанции также установил, что представленные ООО «ОРИМИ» документы содержат информацию по продвижению чая, маркированного обозначением «Принцесса Нури Высокогорный», следовательно, эти документы свидетельствуют о рекламе и продаже чая именно с используемым в целом обозначением «Принцесса Нури Высокогорный», а не отдельно словесного элемента «высокогорный».

1.1.2. Государственная регистрация в качестве товарного знака обозначения, ранее использовавшегося двумя лицами, по заявке одного из этих лиц

По российскому праву не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков (знаков обслуживания) обозначения, представляющие собой или содержащих элементы, являющиеся ложными или способными ввести в заблуждение потребителя относительно товара либо его изготовителя (подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ).

Проверка заявленного обозначения на соответствие этому требованию осуществляется на стадии государственной регистрации товарного знака (знака обслуживания) (ст. 1499 ГК РФ), а также может быть осуществлена и после государственной регистрации знака, если заинтересованное лицо полагает, что Роспатент ошибся.

Если Роспатент на стадии государственной регистрации товарного знака (знака обслуживания) отказывает в такой регистрации, усматривая противоречие заявленного обозначения подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ, заявитель вправе оспорить это решение, подав против него возражение.

Возражение рассматривается Роспатентом (ст. 1248, ст. 1500 ГК РФ).

Решение Роспатента, принятое по результатам рассмотрения возражения, может быть обжаловано в Суд по интеллектуальным правам (ст. 34 АПК РФ).

В одном из дел возник вопрос о том, может ли заявленное обозначение ввозить потребителя в заблуждение, если оно заявлено на государственную регистрацию в качестве знака обслуживания лишь одним из двух лиц, которые до этого момента его использовали.

В настоящем деле также были применены следующие нормы:

пункт 1 ст. 10 ГК РФ, согласно которому не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом);

статья 10.bis Конвенции по охране промышленной собственности (принята в Париже 20.03.1883), в силу которой актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

Судебный акт: постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 29.10.2018 по делу № СИП-176/2018.

Судебная коллегия: председательствующий Корнеева В. А., судья-докладчик Мындря Д. И., судьи Данилов Г. Ю., Уколов С. М., Химичев В. А. Участники спора: заявитель — ООО «Аякс-Пресс»; ответчик — Роспатент; третье лицо — общероссийская общественная организация «Всероссийская федерация парусного спорта»

Предмет спора: о соответствии знака обслуживания требованиям закона.

Основные нормы: подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ.

Фактические обстоятельства дела

ООО «Аякс-Пресс» обратилось в Роспатент с заявлением о государственной регистрации комбинированного обозначения

« »

со словесными элементами «Яхтсмен года» и «Национальная премия» в качестве знака обслуживания в отношении услуг 41-го класса МКТУ.

Роспатент отказал в государственной регистрации заявленного обозначения в качестве знака обслуживания на основании подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ.

Роспатент исходил из того, что заявленное на регистрацию обозначение воспроизводит название национальной премии «Яхтсмен года», организаторами которой являются общероссийская общественная организация «Всероссийская федерация парусного спорта» и журнал «Yacht Russia», издаваемый ООО «Аякс-Пресс». Роспатент указал, что государственная регистрация такого знака обслуживания на имя одного организатора премии без согласия другого способна ввести потребителя в заблуждение относительно лица, оказывающего услуги.

В Роспатент поступило возражение ООО «Аякс-Пресс» против отказа в предоставлении правовой охраны знаку обслуживания.

Роспатент отказал в удовлетворении возражения.

Он признал, что общероссийская общественная организация «Всероссийская федерация парусного спорта», осуществляющая деятельность, направленную на развитие парусного спорта, имеет широкую известность в области парусного спорта на всей территории Российской Федерации, не сопоставимую с известностью ООО «Аякс-Пресс» как издателя журнала «Yacht Russia».

Роспатент отметил: в сознании потребителя сформировалась устойчивая связь, что национальная премия «Яхтсмен года» с 2009 года ежегодно проводится под эгидой общероссийской общественной организации «Всероссийская федерация парусного спорта».

Заявленное обозначение известно потребителям как средство индивидуализации соответствующей национальной премии.

Следовательно, государственная регистрация спорного обозначения в качестве знака обслуживания на имя ООО «Аякс-Пресс» способна вызвать в сознании потребителя ошибочное представление о том, что лицо, оказывающее услуги, имеет непосредственное отношение к организации.

С учетом этого Роспатент пришел к выводу о том, что заявленное обозначение не может быть зарегистрировано в качестве знака обслуживания в силу подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ.

ООО «Аякс-Пресс» обратилось в суд, полагая, что решение Роспатента не соответствует требованиям закона.

Результат рассмотрения дела по инстанциям

Первая инстанция

Суд первой инстанции заявленные требования удовлетворил, указав, что Роспатент проверил вероятные ассоциативные связи потребителей не в отношении каждой из услуг 41-го класса МКТУ, в отношении которых обозначение заявлено на регистрацию.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что доводы Роспатента о наличии у потребителей устойчивой ассоциативной связи в отношении спорного обозначения исключительно с общероссийской общественной организацией «Всероссийская федерация парусного спорта» не подтверждены доказательствами.

Кассационная инстанция

Президиум Суда по интеллектуальным правам оставил решение суда первой инстанции в силе, уточнив мотивы вынесенного судом решения.

Мероприятия в рамках национальной премии «Яхтсмен года» с 2009 года проводились общероссийской общественной организацией «Всероссийская федерация парусного спорта» совместно с журналом «Yacht Russia», учредителем которого является ООО «Аякс-Пресс».

С учетом этого вывод Роспатента о том, что ассоциации у потребителя возникли исключительно с общероссийской общественной организацией «Всероссийская федерация парусного спорта», правомерно признан судом не основанным на материалах дела.

Учитывая, что спорное обозначение использовалось и общероссийской общественной организацией «Всероссийская федерация парусного спорта», и ООО «Аякс-Пресс», нельзя считать, что дальнейшее использование обозначения «Яхтсмен года» ООО «Аякс-Пресс» будет вводить потребителей в заблуждение.

Возникающие у потребителей ассоциации соответствуют действительности, поскольку ООО «Аякс-Пресс» являлось одним из тех лиц, которые до даты приоритета спорного знака обслуживания имели прямое отношение к национальной премии.

Положения подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ как устанавливающие абсолютное основание для отказа в регистрации товарного знака (знака обслуживания) и направленные на предотвращение введения в заблуждение потребителей не могут служить основанием для отказа в государственной регистрации товарного знака (знака обслуживания), воспроизводящего использовавшееся двумя лицами совместно обозначение, по возражению одного из лиц, имеющих отношение к этому обозначению, в случае регистрации такого товарного знака (знака обслуживания) другим из этих лиц.

Аналогичный подход ранее был сформулирован при рассмотрении судом иного дела — в постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 22.10.2018 № СИП-43/2018.

Президиум Суда по интеллектуальным правам также признал ошибочным утверждение Роспатента о том, что спорное обозначение могло бы быть зарегистрировано ООО «Аякс-Пресс» лишь с согласия общероссийской общественной организации «Всероссийская федерация парусного спорта».

Подпункт 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ содержит абсолютное основание для отказа в государственной регистрации товарного знака (знака обслуживания), устанавливает ограничения в регистрации товарных знаков (знаков обслуживания) в публичных интересах, а следовательно, о возможности учета чьего бы то ни было согласия не говорит.

Президиум Суда по интеллектуальным правам заключил, что между общероссийской общественной организацией «Всероссийская федерация парусного спорта» и ООО «Аякс-Пресс» имеется частный спор — о том, может ли одно из двух лиц, которые совместно использовали спорное обозначение в качестве средства индивидуализации национальной премии «Яхтсмен Года», зарегистрировать соответствующее обозначение в качестве знака обслуживания.

В связи с тем, что оба лица до подачи одним из них заявки на регистрацию знака обслуживания использовали соответствующее обозначение совместно, а соответственно, ассоциация потребителей с любым из них ложной не будет, такой частный спор не может быть разрешен на основании подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ Роспатентом на стадии регистрации знака обслуживания.

Частный интерес может быть защищен в рамках спора между общероссийской общественной организацией «Всероссийская федерация парусного спорта» и ООО «Аякс-Пресс», в частности с учетом требований ст. 10 ГК РФ и ст. 10.bis Конвенции по охране промышленной собственности (принята в Париже 20.03.1883) при представлении этими лицами соответствующих доказательств.

Фактически Роспатент, слишком широко толкуя норму подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ о недопущении введения в заблуждение потребителей, пытается самостоятельно разрешить спор, не относящийся к его компетенции.

Частный спор между общероссийской общественной организацией «Всероссийская федерация парусного спорта» и ООО «Аякс-Пресс» по правилам российского законодательства может быть рассмотрен либо в антимонопольном органе, либо в суде.

1.1.3. Сходство изобразительного и словесного товарных знаков

По российскому праву не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков (знаков обслуживания) обозначения, тождественные или сходные до степени смешения с товарными знаками других лиц, охраняемыми в Российской Федерации, в том числе в соответствии с международным договором Российской Федерации, в отношении однородных товаров и имеющими более ранний приоритет (подп. 2 п. 6 ст. 1483 ГК РФ).

Как следует из подпункта 14.4.2 Правил составления, подачи и рассмотрения заявки на регистрацию товарного знака и знака обслуживания, утвержденные приказом Российского агентства по патентам и товарным знакам от 05.03.2003 № 32 (подлежавших применению исходя из даты приоритета спорного товарного знака, далее — Правила), обозначение считается сходным до степени смешения с другим обозначением, если оно ассоциируется с ним в целом, несмотря на их отдельные отличия.

Согласно п. 1 ст. 1482 ГК РФ в качестве товарных знаков могут быть зарегистрированы словесные, изобразительные, объемные и другие обозначения или их комбинации.

В подпункте 14.4.2.2 Правил отмечено, что словесные обозначения сравниваются:

со словесными обозначениями;

с комбинированными обозначениями, в композиции которых входят словесные элементы.

Согласно подпункту 14.4.2.3 Правил изобразительные и объемные обозначения сравниваются:

с изобразительными обозначениями;

с объемными обозначениями;

с комбинированными обозначениями, в композиции которых входят изобразительные или объемные элементы.

Проверка заявленного обозначения на соответствие подп. 2 п. 6 ст. 1483 ГК РФ осуществляется на стадии государственной регистрации товарного знака (знака обслуживания) (ст. 1499 ГК РФ), а также может быть осуществлена и после государственной регистрации знака, если заинтересованное лицо полагает, что Роспатент ошибся.

Исходя из подп. 2 п. 2 ст. 1512 ГК РФ предоставление правовой охраны товарному знаку может быть оспорено и признано недействительным полностью или частично в течение пяти лет со дня публикации сведений о государственной регистрации товарного знака в официальном бюллетене (ст. 1506 ГК РФ), если правовая охрана была ему предоставлена с нарушением требований п. 6, 7 и 10 ст. 1483 ГК РФ.

Возражение может быть подано заинтересованным лицом (п. 2 ст. 1513 ГК РФ) и подлежит рассмотрению Роспатентом (п. 1 ст. 1513 ГК РФ).

Решение Роспатента, принятое по результатам рассмотрения возражения, может быть обжаловано в Суд по интеллектуальным правам (ст. 34 АПК РФ).

В одном из дел возник вопрос о том, может ли устанавливаться сходство, в том числе семантическое, между словесными и изобразительными товарными знаками.

Салават Юлаев (1754–1800) — башкирский национальный герой, участник Крестьянской войны 1773–1775 годов.

Судебный акт: постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 09.12.2016 по делу № СИП-146/2016.

Судебная коллегия: председательствующий Новоселова Л. А., судья-докладчик Булгаков Д. А., судьи Данилов Г. Ю., Корнеев В. А., Уколов С. М., Химичев В. А. Участники спора: заявитель — ООО «Холдинговая компания «Бизнесинвестгрупп» (далее — Холдинговая компания); ответчик — Роспатент; третье лицо — автономная некоммерческая организация «Хоккейный клуб «Салават Юлаев» (далее — Хоккейный клуб).

Предмет спора: о соответствии товарного знака требованиям закона.

Основные нормы: подп. 2 п. 6 ст. 1483 ГК РФ.

Фактические обстоятельства дела

В Роспатент поступило возражение Холдинговой компании против предоставления правовой охраны товарному знаку по свидетельству Российской Федерации № 513067 «» в отношении товаров 32-го класса МКТУ «пиво; минеральные и газированные воды и прочие безалкогольные напитки; фруктовые напитки и фруктовые соки; сиропы и прочие составы для изготовления напитков», мотивированное несоответствием государственной регистрации этого знака требованиям подп. 2 п. 6 ст. 1483 ГК РФ.

Спорному товарному знаку противопоставлены товарные знаки:

«» по свидетельству Российской Федерации № 284266 зарегистрированный для индивидуализации товара 32-го класса МКТУ «пиво»;

«» по свидетельству Российской Федерации № 488487, зарегистрированный для индивидуализации товара 32-го класса МКТУ «пиво» и товаров 33-го класса МКТУ «алкогольные напитки, за исключением пива».

Исключительное право на противопоставленные товарные знаки принадлежит Холдинговой компании.

По мнению Холдинговой компании, сходство спорного и противопоставленных товарных знаков обусловлено тем, что очертания головы в спорном изобразительном товарном знаке представляют собой профиль башкирского национального героя Салавата Юлаева.

Правовая охрана сравниваемым товарным знакам предоставлена в отношении однородных товаров.

Сходство сравниваемых обозначений и однородность товаров обусловливают вероятность смешения спорного и противопоставленных товарных знаков.

Роспатент отказал в удовлетворении возражения.

Он признал, что спорный товарный знак является изобразительным, включает в свой состав стилизованное изображение хоккейных клюшек, собранных в пирамиду, в центре которой расположен профиль башкирского воина-богатыря в национальном головном уборе. Пирамида завершается расположенным в нижней части основанием. Товарный знак выполнен в синем, зеленом, золотистом и белом цветовом сочетании.

Противопоставленный товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 284266 является словесным, выполнен оригинальным шрифтом буквами русского алфавита.

Противопоставленный товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 488487 является словесным, выполнен стандартным шрифтом буквами русского алфавита.

Однородность сопоставляемых товаров сравниваемых товарных знаков не оспаривается.

Вместе с тем Роспатент не установил сходства сравниваемых обозначений, признав, что для изобразительных обозначений Правила не предусматривают их сравнение со словесными товарными знаками в силу отсутствия сходства подобных обозначений в принципе.

При полном отсутствии сходства сравниваемых обозначений однородность товаров не имеет значения, а, следовательно, отсутствует вероятность смешения спорного и противопоставленных товарных знаков.

С учетом этого Роспатент пришел к выводу о том, что отсутствуют основания для применения подп. 2 п. 6 ст. 1483 ГК РФ.

Холдинговая компания обратилась в суд, полагая, что решение Роспатента не соответствует требованиям закона.

Результат рассмотрения дела по инстанциям

Первая инстанция

Суд первой инстанции удовлетворении заявленных требований отказал, согласившись с мнением Роспатента о том, что невозможно в принципе сходство изобразительных и словесных обозначений.

Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что решение Роспатента не нарушает права Холдинговой компании, поскольку та фактически не производит никаких товаров.

Кассационная инстанция

Президиум Суда по интеллектуальным правам признал ошибочным подход Роспатента и суда первой инстанции о невозможности установления сходства изобразительных и словесных обозначений.

Суд кассационной инстанции отметил, что подп. 2 п. 6 ст. 1483 ГК РФ не ограничивает возможность сравнения каких-либо видов товарных знаков (ст. 1482 ГК РФ) с какими-либо видами товарных знаков.

Определяющим для установления сходства обозначений является вероятность наличия у рядовых потребителей ассоциативных связей между сравниваемыми обозначениями.

Отсутствие возможности проведения анализа по всем критериям сходства (графическому, звуковому и смысловому) не исключает необходимости проведения сравнительной оценки любых обозначений, которые могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков.

Предметом сравнительного анализа могут быть также словесные и изобразительные обозначения.

Вместе с тем в конкретном случае неправильное применение Роспатентом и судом первой инстанции подп. 2 п. 6 ст. 1483 ГК РФ не привело к принятию неправильного судебного акта по следующим основаниям.

Тождественность и однородность отдельных товаров, в отношении которых предоставлена правовая охрана спорному и противопоставленным товарным знакам, установлена и не оспаривается.

Для оценки сходства изобразительного и словесного товарных знаков может использоваться только смысловой (семантический) критерий сходства.

Вывод о сходстве изобразительного и словесного товарных знаков возможен лишь тогда, когда при прочтении словесного обозначения в сознании адресной группы потребителей возникает стойкая ассоциация с конкретным изображением.

При этом должно быть установлено, что слово или словосочетание представляет собой исчерпывающее, очевидное (напрашивающееся само собой, без каких-либо домысливаний, опосредованных ассоциаций), естественное наименование соответствующего изображения.

Аналогичный подход к сравнению изобразительных и словесных обозначений предложен в практике европейского патентного ведомства (пункт 3.4.4.5 главы 4 секции 2 части «C» Методических рекомендаций по экспертизе европейских товарных знаков, утвержденных 10.03.2016), а также в пункте 2.479 Руководства Всемирной организации интеллектуальной собственности (публикация № 489, 2004).

В поданном в Роспатент возражении Холдинговая компания отмечала, что сильным элементом изобразительного спорного товарного знака является изображение головы башкирского народного героя Салавата Юлаева.

Вместе с тем в отличие от словесных элементов, семантическое значение которых для адресной группы потребителей может быть установлено Роспатентом и судом самостоятельно, очевидность семантического значения изобразительных элементов для таких потребителей должна быть доказана, особенно в ситуации, когда точно неизвестно, как на самом деле выглядел Салават Юлаев (не сохранилось ни портрета, ни подробного словесного описания).

Холдинговая компания не представила доказательств, подтверждающих, что адресная группа потребителей однозначно видит в спорном обозначении образ именно Салавата Юлаева (а не, например, просто очертания абстрактной головы в головном уборе).

По этой причине президиум Суда по интеллектуальным правам оставил в силе решения Роспатента и суда первой инстанции, не усмотревших сходства между изобразительным и словесными элементами.

Дополнительно президиум Суда по интеллектуальным правам высказался и по процессуальному вопросу, признав неверным вывод суда первой инстанции о том, что решение Роспатента не нарушает права Холдинговой компании.

В силу п. 2 ст. 1513 ГК РФ возражения против предоставления правовой охраны товарному знаку по основаниям, предусмотренным подпунктами 1–4, 6, 7 п. 2 и п. 3 ст. 1512 ГК РФ, могут быть поданы заинтересованным лицом.

Лицами, заинтересованными в оспаривании предоставления правовой охраны на основании подп. 2 п. 6 ст. 1483 ГК РФ, являются правообладатели противопоставленных товарных знаков.

Аналогичный подход отражен в постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 19.01.2015 по делу № СИП-614/2014.

Таким образом, Холдинговая компания как правообладатель противопоставленных товарных знаков является лицом, заинтересованным в подаче возражения.

Холдинговая компания как лицо, подавшее возражение, по которому Роспатентом вынесено оспариваемое решение, не может быть лишено права на судебную защиту в виде возможности оспаривать решение административного органа, вынесенное в отношении него. Иное бы противоречило положениям ст. 46 Конституции Российской Федерации.

При этом процедура рассмотрения спора в административном (внесудебном) порядке предполагает и последующий судебный контроль за выносимыми административным органом решениями — гарантированное Конституцией Российской Федерации в ч. 2 ст. 46 право на обжалование в суд решений и действий (или бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц не может быть ограничено даже в условиях чрезвычайного положения; досудебный порядок разрешения споров не только не исключает, а, напротив, предусматривает возможность для лица обратиться в суд с жалобой на решение соответствующего административного органа (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20.05.1997 № 8-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 02.10.2003 № 393-О, от 29.05.2014 № 1252-О, от 24.03.2015 № 663-О, от 10.03.2016 № 448-О и др.).

Кроме того, неиспользование противопоставленных товарных знаков правообладателем (если оно будет установлено) является основанием не для вывода об отсутствии заинтересованности в оспаривании предоставления правовой охраны конкретному товарному знаку на основании подп. 2 п. 6 ст. 1483 ГК РФ, а для вывода об отсутствии вероятности смешения спорного и неиспользуемого противопоставленного товарных знаков (учитывая отсутствие узнаваемости противопоставленного товарного знака в глазах потребителей) или для применения положений ст. 1486 ГК РФ о досрочном прекращении правовой охраны таких товарных знаков.

Аналогичный подход предложен в п. 2.480–2.482 Руководства Всемирной организации интеллектуальной собственности (публикация № 489, 2004).

1.1.4. Товарный знак, воспроизводящий название селекционного достижения

Российское законодательство запрещает регистрацию в качестве товарных знаков в отношении однородных товаров обозначений, тождественных или сходных до степени смешения с наименованием селекционного достижения, зарегистрированного в Государственном реестре охраняемых селекционных достижений, право на которое в Российской Федерации возникло у иного лица ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака (п. 8 ст. 1483 ГК РФ).

Иными словами, названная норма права содержит запрет на регистрацию товарного знака, сходного именно с наименованием селекционного достижения, при том что само селекционное достижение должно быть зарегистрировано в Государственном реестре селекционных достижений в отношении однородных товаров. Статьи 1512 и 1513 ГК РФ предоставляют заинтересованному лицу право оспорить правовую охрану товарного знака, не соответствующего указанным требованиям.

В соответствии со ст. 1408 ГК РФ автору селекционного достижения, отвечающего условиям предоставления правовой охраны, предусмотренным ГК РФ (селекционного достижения), принадлежат следующие интеллектуальные права: 1) исключительное право; 2) право авторства. В случаях, предусмотренных ГК РФ, автору селекционного достижения принадлежат также другие права, в том числе право на получение патента, право на наименование селекционного достижения, право на вознаграждение за использование служебного селекционного достижения.

Таким образом, гражданское законодательство выделяет право на наименование селекционного достижения в качестве самостоятельного права.

Судебный акт: постановление Президиума Суда по интеллектуальным правам от 30.09.2019 по делу № СИП-80/2019.

Судебная коллегия: председательствующий — Новоселова Л. А., Данилов Г. Ю., Корнеев В. А., Уколов С. М., Химичев В. А., Рассомагина Н. Л.

Участники спора: заявитель — обществ с ограниченной ответственностью «АПРОСИД РУ» (Общество), Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Роспатент), третье лицо — индивидуальный предприниматель Бедненко Андрей Андреевич.

Предмет спора: столкновение товарного знака и наименования селекционного достижения

Фактические обстоятельства дела:

Товарный знак «» по свидетельству Российской Федерации № 429800 зарегистрирован в Государственном реестре товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации (далее — Государственный реестр товарных знаков) 09.02.2011 с датой приоритета 05.04.2010 в отношении товаров 31-го класса «белок кормовой; бобы; добавки кормовые; жмых кормовой; зерна злаков необработанные; зерно [злаки]; зерно кормовое; корма для животных; корма для птиц; корма укрепляющие для животных; крупы для домашней птицы; мука кормовая; мука рыбная, добавка в пищу животных; овес; отруби зерновые; отруби кормовые; продукты обработки хлебных злаков, кормовые; птица домашняя [живая]; птица домашняя для разведения; пшеница; рожь; рыба [живая]; свекла; семена; фураж; ячмень» Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (далее — МКТУ) на имя Бедненко А. А.

В Роспатент 25.07.2018 общество подало возражение против предоставления правовой охраны указанному товарному знаку, мотивированное несоответствием его регистрации требованиям, установленным п. 8 ст. 1483 ГК РФ.

В возражении общество сообщило, что 30.06.2014 в Государственном реестре селекционных достижений зарегистрирован патент № 7422 на селекционное достижение Соя Glycine max (L.) Merr. с наименованием «БИЛЯВКА». Заявка на допуск и охрану названного селекционного достижения была подана 18.12.2009 (дата приоритета селекционного достижения).

Податель возражения отметил, что в порядке, предусмотренном ст. 1419 ГК РФ и Правилами по присвоению названия селекционному достижению, утвержденными Госсорткомиссией 30.08.1994 № 13-3/63 (далее — Правила № 13-3/63), при подаче заявки авторами было предложено наименование селекционного достижения «БИЛЯВКА», которое признано Госсорткомиссией соответствующим установленным требованиям и одобрено. Согласно положениям названных правил данное название являлось уникальным для данного рода и третьи лица не имели на него приоритет.

Общество указало, что сведения о заявке и наименовании селекционного достижения стали общедоступными 10.01.2010, поскольку были опубликованы в Бюллетене Госсорткомиссии от 10.01.2010 № 151, в том числе в электронном виде на официальном интернет-сайте названного органа. После этой даты любое лицо имело возможность ознакомиться с заявками на предоставление охраны селекционным достижениям.

Заявка на спорный товарный знак подана после даты приоритета селекционного достижения, после одобрения названия селекционного достижения Госсорткомиссией и опубликования сведений о поданной заявке (включая название селекционного достижения) во всеобщем доступе; спорный товарный знак зарегистрирован для однородных товаров.

Ввиду того, что товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 429800 сходен до степени смешения с наименованием селекционного достижения сорта сои «БИЛЯВКА» и зарегистрирован, в том числе в отношении товаров, однородных товару «соевые бобы», а также принимая во внимание, что право на наименование селекционного достижения возникло у иного лица ранее даты приоритета этого товарного знака, общество полагало, что регистрация товарного знака по свидетельству Российской Федерации № 429800 произведена с нарушением положений п. 8 ст. 1483 ГК РФ.

Общество также сообщило, что 20.11.2017 в его адрес от Бедненко А. А. поступила претензия с требованием об изъятии из продажи продукции, маркированной обозначением «БИЛЯВКА» и удалении со страниц интернет-сайта http://aproseed.ru/semenasoi.html указанного обозначения.

Кроме того, податель возражения обратил внимание на то, что Бедненко А. А. является одним из лицензиатов, использующих селекционное достижение «БИЛЯВКА» по лицензионному договору. Таким образом, подавая заявку на регистрацию спорного товарного знака, указанное лицо знало о том, что выведен сорт сои, которому присвоено название «БИЛЯВКА», и о том, что подана заявка на охрану названного селекционного достижения.

Решением Роспатента от 14.12.2018 в удовлетворении возражения обществу отказано.

Общество обратилось в Суд по интеллектуальным правам и просило отменить решение Роспатента об отказе в удовлетворении возражения против предоставления правовой охраны товарному знаку.

Рассмотрение дела по инстанциям

Первая инстанция

Суд первой инстанции указал, что в настоящем деле моментом возникновения исключительного права на наименование селекционного достижения (если это право не признается автоматически, в силу самого создания объекта интеллектуальных прав, как это имеет место для авторского права) должен считаться именно тот момент, когда начинается рассмотрение вопроса о его признании (в данном случае с даты подачи заявки — 18.12.2009). Данный вопрос должен разрешаться аналогично тому, как он решается в отношении изобретения, полезной модели, промышленного образца: согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», датой возникновения исключительного права должен считаться день подачи заявки.

Суд первой инстанции пришел к выводу об ошибочном применении Роспатентом положений ст. 1424 ГК РФ, поскольку нормы указанной статьи определяют срок действия исключительного права на селекционное достижение и удостоверяющего это право патента, а не начало возникновения исключительного права на наименование такого достижения для целей ст. 1483 ГК РФ, в связи с чем решение административного органа признано недействительным как не соответствующее п. 8 ст. 1483 ГК РФ.

Роспатент подал кассационную жалобу, в которой указывал нарушение судом первой инстанции норм материального права, выразившееся в неправильном толковании п. 8 ст. 1483 ГК РФ во взаимосвязи со ст. 1419 и 1424 ГК РФ.

Кассационная инстанция

Решение суда первой инстанции отменено, дело направлено на новое рассмотрение.

В ходе рассмотрения дела судом разрешались следующие вопросы:

1. О характере права на наименование селекционного достижения,

В соответствии со ст. 1408 ГК РФ автору селекционного достижения, отвечающего условиям предоставления правовой охраны, предусмотренным ГК РФ (селекционного достижения), принадлежат следующие интеллектуальные права: 1) исключительное право; 2) право авторства. В случаях, предусмотренных ГК РФ, автору селекционного достижения принадлежат также другие права, в том числе право на получение патента, право на наименование селекционного достижения, право на вознаграждение за использование служебного селекционного достижения.

Таким образом, гражданское законодательство выделяет право на наименование селекционного достижения в качестве самостоятельного права.

Президиум Суда по интеллектуальным правам согласился с доводом Роспатента о том, что суд первой инстанции ошибочно признал такое право исключительным (имущественным). Данное право носит неимущественный характер.

2. С какого момента у обладателя права на селекционное достижение возникает право на его наименование, которое может быть противопоставлено при регистрации сходного товарного знака?

Пункт 8 ст. 1483 ГК РФ запрещает регистрацию в качестве товарных знаков в отношении однородных товаров обозначений, тождественных или сходных до степени смешения с наименованием селекционного достижения, зарегистрированного в Государственном реестре охраняемых селекционных достижений, право на которое в Российской Федерации возникло у иного лица ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака.

В силу ст. 1414 ГК РФ исключительное право на селекционное достижение признается и охраняется при условии государственной регистрации селекционного достижения в Государственном реестре охраняемых селекционных достижений, в соответствии с которой федеральный орган исполнительной власти по селекционным достижениям выдает заявителю патент на селекционное достижение.

Патент на селекционное достижение удостоверяет приоритет селекционного достижения, авторство и исключительное право на селекционное достижение (п. 1 ст. 1415 ГК РФ).

Срок действия исключительного права на селекционное достижение и удостоверяющего это право патента исчисляется со дня государственной регистрации селекционного достижения в Государственном реестре охраняемых селекционных достижений и составляет тридцать лет (п. 1 ст. 1424 ГК РФ).

Поскольку условием оспаривания товарного знака по мотиву его сходства с названием селекционного достижения в законе названо включение селекционного достижения в Государственный реестр селекционных достижений, то и право на оспаривание возникает именно с момента включения селекционного достижения в Государственный реестр селекционных достижений, совпадающего с моментом возникновения исключительного права на селекционное достижение.

Вместе с тем, как уже указывалось, право на наименование селекционного достижения поименовано в законе в качестве самостоятельного права.

Автор селекционного достижения имеет также личное неимущественное право на наименование селекционного достижения (п. 1 ст. 1419 ГК РФ). Наименование селекционного достижения, предложенное автором или с его согласия иным лицом (заявителем), подающим заявку на выдачу патента, должно быть одобрено федеральным органом исполнительной власти по селекционным достижениям (п. 3 ст. 1419 ГК РФ).

В то же время в силу п. 1 ст. 1436 ГК РФ селекционному достижению, на которое подана заявка в федеральный орган исполнительной власти по селекционным достижениям, со дня подачи заявки и до даты выдачи заявителю патента на селекционное достижение предоставляется временная правовая охрана.

Согласно п. 7 ст. 13 Международной конвенции по охране сортов растений (заключена в Париже, 02.12.1961) тот, кто в одном из государств — членов Союза предлагает к продаже или продает материал для воспроизводства или вегетативного размножения нового сорта, обязан использовать название этого нового сорта даже после истечения срока его охраны, если только в соответствии с положениями параграфа 10 поставить ссылку на нужную конвенцию предшествующие права не противопоставляются этому использованию.

Таким образом, право на наименование селекционного достижения не входит в состав исключительных прав, первоначально возникает у автора селекционного достижения, а после регистрации селекционного достижения следует за самим селекционным достижением, в том числе и после истечения срока правовой охраны самого селекционного достижения (истечения срока исключительного права).

Согласно п. 1 ст. 1434 ГК РФ приоритет селекционного достижения устанавливается по дате поступления в федеральный орган исполнительной власти по селекционным достижениям заявки на выдачу патента.

В соответствии с положениями ст. 1435 ГК РФ в ходе предварительной экспертизы заявки на выдачу патента устанавливается дата приоритета, проверяется наличие документов, предусмотренных п. 2 ст. 1433 этого Кодекса (в том числе анкеты селекционного достижения, содержащей название селекционного достижения), и их соответствие установленным требованиям. Предварительная экспертиза заявки на выдачу патента проводится в течение месяца.

О положительном результате предварительной экспертизы и о дате подачи заявки на выдачу патента федеральный орган исполнительной власти по селекционным достижениям уведомляет заявителя незамедлительно после завершения предварительной экспертизы.

Сведения о принятых заявках публикуются в официальном бюллетене указанного федерального органа.

Пунктом 3 ст. 1419 ГК РФ установлено, что наименование селекционного достижения, предложенное автором или с его согласия иным лицом (заявителем), подающим заявку на выдачу патента, должно быть одобрено федеральным органом исполнительной власти по селекционным достижениям.

Если предложенное наименование не отвечает установленным требованиям, заявитель по требованию указанного федерального органа обязан в тридцатидневный срок предложить иное наименование.

Пунктом 5 Правил составления и подачи заявки на допуск селекционного достижения к использованию, утвержденных Министерством сельского хозяйства Российской Федерации 14.10.1994 № 2-01/4 установлено, что после проведения предварительной экспертизы сведения о принятых заявках публикуются в официальном бюллетене.

Из вышеуказанных норм следует, что сведения о заявке на селекционное достижение, включающей в себя, в том числе и наименование такого достижения, публикуются во всеобщем доступе спустя месяц после подачи заявки в случае положительного результата предварительной экспертизы.

Любое лицо вправе предъявить претензии по названию сорта, но не позднее трех месяцев после публикации информации о поданной заявке в официальном бюллетене Госкомиссии (положение 7 Правил от 30.08.1994 № 13-3/63).

Таким образом, право на наименование селекционного достижения возникает у автора после проверки и одобрения такого наименования уполномоченным административным органом на стадии предварительной экспертизы и доведения такого наименования до всеобщего сведения, однако оспаривание правовой охраны товарного знака по этому основанию возможно лишь в случае государственной регистрации селекционного достижения.

Факты государственной регистрации противопоставленного селекционного достижения, тождественности наименования селекционного достижения и спорного товарного знака и однородности товаров, для которых зарегистрирован спорный товарный знак, товарам, указанным в патенте на селекционное достижение, не оспаривались в суде первой инстанции и не оспариваются в суде кассационной инстанции.

Суд кассационной инстанции признал ошибочным вывод суда первой инстанции, который признал моментом возникновения права на наименование селекционного достижения дату подачи заявки на селекционное достижение, а действительную дату возникновения права на наименование селекционного достижения (с учетом приведенных норм материального права) не устанавливал.

В связи с этим суд не мог соотнести такую дату с датой приоритета товарного знака и сделать соответствующий требованиям действующего законодательства вывод о том, порочит ли наименование противопоставленного селекционного достижения правовую охрану спорного товарного знака исходя из соотношения установленной даты возникновения права на наименование селекционного достижения и даты приоритета спорного товарного знака.

1.1.5. Товарный знак и фирменное наименование

В соответствии с п. 8 ст. 1483 ГК РФ не могут быть в отношении однородных товаров зарегистрированы в качестве товарных знаков обозначения, тождественные или сходные до степени смешения с охраняемым в Российской Федерации фирменным наименованием или коммерческим обозначением (отдельными элементами таких наименования или обозначения) либо с наименованием селекционного достижения, зарегистрированного в Государственном реестре охраняемых селекционных достижений, права на которые в Российской Федерации возникли у иных лиц ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака.

В силу п. 2 ст. 1248 ГК РФ защита интеллектуальных прав в отношениях, связанных, в частности, с оспариванием предоставления правовой охраны средствам индивидуализации, осуществляется в административном порядке (п. 2 ст. 11 ГК РФ) федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности (Роспатент). Решения Роспатента вступают в силу со дня принятия и могут быть оспорены в установленном законом порядке.

Оспаривание решений Роспатента по первой инстанции осуществляется в Суде по интеллектуальным правам. Указанные решения СИП вступают в законную силу немедленно после их принятия (ч. 2 ст. 180 АПК РФ) и могут быть обжалованы в порядке кассационного производства (ч. 2 ст. 273 АПК РФ).

Порядок апелляционного обжалования решений СИП, рассмотренных им в качестве суда первой инстанции, законом не предусмотрен.

По делам, рассмотренным Судом по интеллектуальным правам в качестве суда первой инстанции, рассмотрение кассационных жалоб в порядке кассационного производства осуществляется также Судом по интеллектуальным правам (ч. 3 ст. 274 АПК РФ).

Пересмотр производится президиумом СИП (ч. 1.1 ст. 284 АПК РФ), осуществляющим рассмотрение кассационных жалоб с учетом положений ст. 43.7 Закона об арбитражных судах, а также Регламента арбитражных судов Российской Федерации.

На практике при рассмотрении указанной категории дел в порядке кассационного производства нередко возникают вопросы процессуального характера. Так, участники дела не всегда четко представляют, что входит в полномочия кассационной инстанции, каковы пределы рассмотрения дел данной инстанцией. Серьезные трудности вызывает установление критериев квалификации действий лица в качестве злоупотребления правом, определение лица, на котором лежит бремя доказывания наличия признаков злоупотребления правом.

Судебный акт: Постановление Президиума Суда по интеллектуальным правам от 28.05.2018 № С01-238/2018 по делу № СИП-347/2017

Судебная коллегия: председательствующий судья — председатель Суда по интеллектуальным правам Новоселова Л. А.; члены президиума: Данилов Г. Ю., Корнеев В. А., Уколов С. М.; судья-докладчик Силаев Р. В. Участники спора: истец — акционерное общество «Иллозур Трэйд», ответчик — Федеральная служба по интеллектуальной собственности; третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, Кузнецова Любовь Николаевна (далее — предприниматель), ООО «Иллозур Модэ»

Предмет спора: о признании недействительным решения Федеральной службы по интеллектуальной собственности (Роспатент), принятого по результатам рассмотрения возражения против предоставления правовой охраны товарному знаку.

Основные нормы: ст. 10, п. 8 ст. 1483 ГК РФ, п. 2.5 Правил подачи возражений и заявлений и их рассмотрения в Палате по патентным спорам, утвержденных приказом Российского агентства по патентам и товарным знакам от 22.04.2003 № 56

Фактические обстоятельства дела

Акционерное общество «Иллозур Трэйд» (далее — истец) обратилось в Суд по интеллектуальным правам с заявлением о признании недействительным решения Федеральной службы по интеллектуальной собственности (Роспатент) от 16.03.2017, принятого по результатам рассмотрения возражения против предоставления правовой охраны товарному знаку «YLLOZURE» в отношении товаров 3-го класса Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (МКТУ).

Суд установил, что истец подал в Роспатент заявку на регистрацию товарного знака «YLLOZURE» в отношении товаров 3-го и 5-го классов МКТУ.

Роспатент в регистрации указанного обозначения в качестве товарного знака в отношении товаров 3-го класса МКТУ отказал, поскольку оно было признано тождественным товарному знаку «YLLOZURE», зарегистрированному для однородных товаров 3-го класса МКТУ на имя предпринимателя.

Истец обратился в Роспатент с возражением против предоставления правовой охраны товарному знаку предпринимателя, указав на несоответствие данного товарного знака требованиям п. 8 ст. 1483 ГК РФ, и полагая, что спорный товарный знак нарушает исключительное право истца на фирменное наименование, возникшее ранее даты приоритета товарного знака предпринимателя.

Роспатент в удовлетворении возражения отказал.

Не согласившись с указанным решением, общество «Иллозур Трэйд» обратилось в Суд по интеллектуальным правам с заявлением о признании его недействительным.

Результат рассмотрения дела по инстанциям

Первая инстанция

Суд по интеллектуальным правам признано недействительным решение Роспатента об отказе в удовлетворении возражения против предоставления правовой охраны товарному знаку как не соответствующее п. 8 ст. 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ). Суд обязал Роспатент повторно рассмотреть возражение истца.

Суд признал, что представленные истцом документы подтверждают факт использования им фирменного наименования и факт введения им в гражданский оборот товаров, маркированных обозначением «YLLOZURE» до даты приоритета спорного товарного знака.

Суд первой инстанции признал ошибочным вывод Роспатента о том, что представленные истцом документы не подтверждают осуществление им под своим фирменным наименованием до даты приоритета спорного товарного знака деятельности по вводу в гражданский оборот товаров, однородных товарам, в отношении которых зарегистрирован спорный товарный знак. Сопоставив спорный товарный знак предпринимателя с фирменным наименованием истца — общества «Иллозур Трэйд», суд первой инстанции пришел к выводу об их сходстве до степени смешения. Суд первой инстанции принял во внимание, что сходство обозначений было установлено Роспатентом и не оспаривалось лицами, участвующими в деле.

Суд пришел к заключению, что у Роспатента не имелось правовых оснований для отказа в удовлетворении возражений на основании п. 8 ст. 1483 ГК РФ.

Довод третьих лиц о наличии в действиях общества по подаче возражения в Роспатент и заявления в суд имеются признаки злоупотребления правом, предусмотренные п. 1, 2 ст. 10 ГК РФ, суд отклонил ввиду отсутствия в материалах дела доказательств того, истец при обращении в Роспатент и суд имел намерение причинить вред третьим лицам.

Кассационная инстанция

Президиум Суда по интеллектуальным правам оставил в силе решение суда.

При рассмотрении кассационных жалоб президиумом Суда по интеллектуальным правам были рассмотрены следующие вопросы.

1. Каковы пределы компетенции суда кассационной инстанции?

Российское процессуальное законодательство устанавливает пределы рассмотрения дела в судах всех инстанций. В полномочия кассационной инстанции входит проверка законности решений, постановлений, принятых арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, установление правильности применения норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.

В полномочия кассационной инстанции входит проверка соответствия выводов суда о применении нормы права установленным им по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам (ст. 286 АПК РФ).

Исходя из своих законодательно установленных полномочий, президиум Суда по интеллектуальным правам отклонил ходатайства предпринимателя об обозрении судом дополнительных письменных доказательств, а также об истребовании дополнительных доказательств.

Предприниматель в кассационной жалобе оспаривал доказательственное значение документов, представленных истцом в подтверждение факта использования фирменного наименования при введении товаров в оборот. Однако эти доводы были отклонены как заявленные без учета компетенции суда кассационной инстанции и направленные на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судом первой инстанции обстоятельств.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12 сформулирована правовая позиция, согласно которой из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

По аналогичным мотивам президиум СИП отклонил и доводы, приведенные в кассационной жалобе Роспатента, о неправильном применении судом первой инстанции п. 8 ст. 1483 ГК РФ и п. 2.5 Правил подачи возражений и заявлений и их рассмотрения в Палате по патентным спорам, утвержденных приказом Российского агентства по патентам и товарным знакам от 22.04.2003 № 56 (Правила № 56).

Президиум Суда по интеллектуальным правам пришел к заключению, что, несмотря на указание на неправильное применение судом названных норм материального права, фактически доводы Роспатента сводятся к мнению о несоответствии вывода суда первой инстанции о доказанности обществом «Иллозур Трэйд» введения им в гражданский оборот под своим фирменным наименованием косметических товаров.

Президиум СИП также не согласился с доводами кассационных жалоб относительно того, что суд при рассмотрении дела не должен был основывать свои выводы на представленных истцом договорах с обществами «Орфей+» и «Алькор и Ко», которые были заключены во исполнение договора, исключенного судом из числа доказательств по делу. Эти договоры не были исключены из числа доказательств по делу в порядке, предусмотренном ст. 161 АПК РФ. Оценка доказательств на их соответствие критериям относимости, допустимости, достоверности и достаточности относится к компетенции суда, рассматривающего спор по существу, и их переоценка не относится к полномочиям суда кассационной инстанции.

Фактически доводы предпринимателя и Роспатента свидетельствуют об их несогласии с оценкой доказательств, произведенной судом первой инстанции и не свидетельствуют о неправильном применении или толковании судом норм материального и процессуального права.

2. Каковы критерии квалификации действий лица в качестве злоупотребления правом и на ком лежит бремя доказывания наличия признаков злоупотребления правом?

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав. В случае несоблюдения указанных требований, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (п. 2 ст. 10 ГК РФ).

Президиум Суда по интеллектуальным правам указал, что по смыслу приведенных норм, для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей). Злоупотребление правом должно носить достаточно очевидный характер, а вывод о нем не должен являться следствием предположений. Таким образом, обобщающим квалифицирующим признаком злоупотребления правом, установленным законом, является наличие заведомой недобросовестности лица, осуществляющего принадлежащее ему субъективное гражданское право.

Учитывая, что в соответствии с ч. 1 ст. 64, ст. 71, 168 АПК РФ арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств; а также то, что ст. 65 АПК РФ установлена обязанность лиц, участвующих в деле, доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются как на основание своих требований и возражений, бремя доказывания наличия признаков злоупотребления правом в действиях процессуального оппонента лежит на лице, заявляющем об этом.

Лица, участвующие в деле несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (ч. 2 ст. 9 АПК РФ).

Президиум Суда по интеллектуальным правам, руководствуясь данной правовой нормой, пришел к заключению, что подлежат отклонению и доводы предпринимателя о необоснованном отклонении судом первой инстанции его заявления о недобросовестности общества «Иллозур Трэйд», которое обратилось с возражением в Роспатент и с заявлением в Суд по интеллектуальным правам с целью причинить ущерб предпринимателю — правообладателю спорного товарного знака и обществу «Иллозур Модэ», которые являются аффилированными лицами по отношению к иностранной компании — производителю косметической продукции под обозначением «YLLOZURE».

Президиум Суда по интеллектуальным правам указал, что третьими лицами не было представлено необходимых и достаточных доказательств, подтверждающих их точку зрения. Кассационная жалоба предпринимателя не содержала ссылок на конкретные материалы дела, опровергающих соответствующий вывод суда первой инстанции.

1.1.6. Столкновение товарного знака с частью произведения (его названием)

По российскому праву не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков (знаков обслуживания) обозначения, тождественные названию известного в Российской Федерации на дату подачи заявки на государственную регистрацию товарного знака произведения науки, литературы или искусства, персонажу или цитате из такого произведения, произведению искусства или его фрагменту, без согласия правообладателя, если права на соответствующее произведение возникли ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака (подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ).

С 01.10.2014 п. 9 ст. 1483 ГК РФ был дополнен указанием на то, что указанное правило применяется также в отношении обозначений, сходных до степени смешения с указанными в этом пункте объектами.

Роспатент не проверяет заявленное обозначение на соответствие этому требованию закона на стадии государственной регистрации товарного знака (знака обслуживания) (ст. 1499 ГК РФ).

Только правовая охрана уже зарегистрированного товарного знака (знака обслуживания) может быть оспорена по этому основанию в течение всего срока действия товарного знака (знака обслуживания) (подп. 1 п. 2 ст. 1512 ГК РФ) по возражению заинтересованного лица (п. 2 ст. 1513 ГК РФ).

Возражение рассматривается Роспатентом (ст. 1248, п. 1 ст. 1513 ГК РФ).

Решение Роспатента, принятое по результатам рассмотрения возражения, может быть обжаловано в Суд по интеллектуальным правам (ст. 34 АПК РФ).

В одном из дел возник вопрос о том, при каких обстоятельствах товарному знаку могут быть противопоставлены части объектов авторского права (в данном случае — название произведения).

Судебный акт: постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 20.01.2020 по делу № СИП-311/2019.

Судебная коллегия: председательствующий Новоселова Л. А., судья-докладчик Лапшина И. В., судьи Данилов Г. Ю., Корнеев В. А., Химичев В. А., Рассомагина Н. Л.

Участники спора: истец — ООО «Группа 7»; ответчик — Роспатент; третьи лица — ООО «Телевизионное творческое объединение «АМИК» (далее – Творческое объединение) и Топаз М. Б. Предмет спора: столкновение товарного знака с частью произведения.

Основные нормы: подп. 1 п. 9 ст. 1270 ГК РФ.

Фактические обстоятельства дела

Творческое объединение является правообладателем товарного знака по свидетельству Российской Федерации № 479120 «» (дата приоритета 17.05.2012) в отношении товаров 9, 14, 16, 18, 20, 21, 25, 28, 30, 31, 32, 33, 34-го классов МКТУ и услуг 35, 38, 39, 41 — 43, 45-го классов МКТУ.

Товарный знак является комбинированным, включает в себя словесные элементы «ПЛАНЕТА» и «КВН», выполненные буквами русского алфавита белого, синего, красного и желтого цветов.

ООО «Группа 7» обратилось в Роспатент с возражением против предоставления спорному товарному знаку правовой охраны ввиду его несоответствия положениям подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ.

ООО «Группа 7» отметило, что:

спорный товарный знак содержит в своем составе ключевой элемент «КВН» — название охраняемого объекта авторского права, право на которое возникло до даты подачи заявки на регистрацию спорного товарного знака у иного лица, нежели правообладатель этого знака;

«КВН» — название ряда оригинальных литературных произведений: книги «КВН. Клуб веселых и находчивых», написанной в 1965 году, и сценариев игры «КВН» — «КВН-61», «КВН-62», «КВН-63» (первый выпуск вышел в телеэфир 08.11.1961), написанных в 1961–1963 годах в соавторстве Аксельродом А. Ю. (01.09.1934-30.01.1991), Муратовым С. А. (01.05.1931–08.02.2015), Яковлевым М. Я. (22.04.1926-17.11.1989);

в настоящее время исключительные права на эти произведения принадлежат ООО «Группа 7»;

авторы литературных произведений и их правопреемник — ООО «Группа 7» не давали своего согласия на государственную регистрацию обозначения «КВН» в качестве товарного знака на имя Творческого объединения;

литературные произведения, в частности сценарии игр «КВН», воплощены в циклах телевизионных передач, получивших известность с 1961 года.

Роспатент признал ООО «Группа 7» заинтересованным в подаче возражения.

Роспатент установил, что названия книги «КВН. Клуб веселых и находчивых» и сценариев «КВН-61», «КВН-62», «КВН-63» не тождественны спорному товарному знаку.

В материалах возражения отсутствуют доказательства того, что сценарии игры «КВН» — «КВН-61», «КВН-62», «КВН-63» являются известными на территории Российской Федерации произведениями литературы.

Роспатент согласился с мнением Творческого объединения о том, что широкую известность в СССР и Российской Федерации приобрела телевизионная передача (телепрограмма) «КВН» и именно с телепередачей, а не с книгой и сценариями ассоциируется в глазах рядового потребителя название «КВН».

Роспатент пришел к выводу о том, что элемент «КВН» не является результатом творческого труда авторов, а следовательно, указанная аббревиатура не относится к объектам авторского права.

В связи с этим Роспатент не усмотрел оснований для признания спорного товарного знака не соответствующим требованиям, предусмотренным подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ.

Решение Роспатента обжаловано в суд по интеллектуальным правам.

Результат рассмотрения дела по инстанциям

Первая инстанция

Решением суда первой инстанции в удовлетворении исковых требований отказано.

Судебный акт мотивирован отсутствием доказательств известности на дату приоритета спорного товарного знака литературных произведений — книги «КВН. Клуб веселых и находчивых» и сценариев игры «КВН», а также того, что последующее развитие игры «КВН» осуществлялось на основании созданных авторами Аксельродом А. Ю., Муратовым С. А., Яковлевым М. Я. сценариев и книг.

Кассационная инстанция

Президиум Суда по интеллектуальным правам оставил судебный акт суда первой инстанции в силе исходя из следующего.

Норма подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ относится не к положениям о защите объектов авторского права от любых способов использования, а к законодательству о товарных знаках, охраняющему ассоциативные связи потребителей, поэтому при ее применении необходимо установить следующие обстоятельства:

охраноспособность произведения, существовавшего на дату подачи заявки на регистрацию товарного знака;

его известность в Российской Федерации на дату подачи заявки на регистрацию товарного знака;

тождественность обозначения, регистрируемого в качестве товарного знака, названию известного произведения¹;

восприятие потребителями товара, для индивидуализации которого заявлено на регистрацию обозначение, этого обозначения как названия конкретного произведения;

отсутствие согласия правообладателя такого произведения на регистрацию тождественного названию произведения товарного знака.

Аналогичная позиция ранее изложена в постановлениях президиума Суда по интеллектуальным правам от 09.10.2014 по делу № СИП-296/2013, от 21.04.2017 по делу № СИП-414/2016, от 22.02.2018 по делу № СИП-544/2017, от 28.01.2019 по делу № СИП-199/2018 и других.

Охраноспособность произведения.

Охраноспособность книги «КВН. Клуб веселых и находчивых» и сценариев игр «КВН-61», «КВН-62» и «КВН-63» не оспаривается.

Известность произведения.

В отношении известности книги «КВН. Клуб веселых и находчивых» и сценариев игр «КВН-61», «КВН-62» и «КВН-63» в Российской Федерации на дату подачи заявки на регистрацию товарного знака президиум Суда по интеллектуальным правам указал следующее.

Суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что в российском законодательстве отсутствует легальное определение понятия «известность произведения».

Из положений подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ следует, что толкование понятия «известность произведения» не тождественно смыслу понятия «опубликование произведения».

Для целей применения положений ст. 1483 ГК РФ необходимо учитывать ассоциативные связи, возникающие у современных российских потребителей — адресатов конкретных товаров или услуг в отношении конкретного спорного обозначения.

С учетом этого сам по себе факт опубликования литературного произведения без доказательств приобретения соответствующих материальных носителей каким-либо существенным числом потребителей товаров и услуг (или иных доказательств осведомленности потребителей о произведении) не свидетельствует об известности произведения (а соответственно, о вероятности возникновения каких-либо ассоциативных связей у потребителей товаров и услуг, для индивидуализации которых зарегистрировано обозначение, с охраняемым произведением).

Толкование понятия «известность произведения» применительно к подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ не тождественно смыслу понятия «общедоступность сведений», включаемых в уровень техники для целей определения охраноспособности изобретений, полезных моделей и промышленных образцов (п. 2 ст. 1350, п. 2 ст. 1351, п. 2 ст. 1352 ГК РФ).

Указанный подход ранее отражен в постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 28.01.2019 по делу № СИП-199/2018.

Анализируя вопрос об известности книги «КВН. Клуб веселых и находчивых» и сценариев игр «КВН-61», «КВН-62» и «КВН-63», суд первой инстанции установил: полагая, что под известным произведением с точки зрения подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ следует понимать обнародованное произведение, в подтверждение факта обнародования книги «КВН. Клуб веселых и находчивых» и сценариев игр «КВН-61», «КВН-62» и «КВН-63» ООО «Группа 7» представила в Роспатент копии этих произведений, включающие в том числе сведения о тираже книги и сценариев; сведения о телевизионной игре «КВН» из прессы 60-70-х годов XX века; письма федерального государственного бюджетного учреждения науки «Российская книжная палата», содержащие информацию о распределении книги «КВН. Клуб веселых и находчивых» по библиотекам и книжным фондам.

По результатам исследования и оценки имеющихся в деле доказательств суд первой инстанции пришел к заключению о правомерности того вывода Роспатента, что заявителем не доказана известность на дату приоритета спорного товарного знака литературных произведений — книги «КВН. Клуб веселых и находчивых» и сценариев игр «КВН-61», «КВН-62» и «КВН-63», авторами которых являются Аксельрод А. Ю., Муратов С. А. и Яковлев М. Я., что является достаточным основанием для отказа в удовлетворении возражения против предоставления правовой охраны товарному знаку, мотивированного ее несоответствием требованиям подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ.

По результатам анализа представленных ООО «Группа 7» в Роспатент материалов суд первой инстанции пришел к выводу о невозможности установить, каким образом распространялись экземпляры книги «КВН. Клуб веселых и находчивых», помимо направления части из них в библиотечный фонд, какова востребованность данной книги потребителями (читателями) в указанных фондах. Ссылка заявителя на то, что на основании сценариев «КВН-61», «КВН-62», «КВН-63» и обнародованной в последующем книги «КВН. Клуб веселых и находчивых», описывающей инструкции и сценарии для организации игр «КВН», проводились все последующие игры «КВН», транслируемые в телевизионных эфирах, отклонена судом как не подтвержденная имеющимися в деле доказательствами.

Суд принял во внимание также отсутствие в материалах дела доказательств того, что выходившие в эфир в период с 1965 по 1972 год телепередачи, а также развитие игры «КВН» в последующие годы основывались на сценариях «КВН-61», «КВН-62», «КВН-63» либо на сценариях, содержащихся в книге «КВН. Клуб веселых и находчивых» 1965 года выпуска.

Суд первой инстанции верно указал, что в отсутствие сведений о распространении этих произведений данные о тираже книги не могут в достаточной степени свидетельствовать об осведомленности потребителей об их содержании.

Президиум Суда по интеллектуальным правам заключил, что выводы суда первой инстанции о недоказанности известности конкретных произведений — книги «КВН. Клуб веселых и находчивых» и сценариев игр «КВН-61», «КВН-62» и «КВН-63» соответствуют материалам дела.

Тождество обозначения, регистрируемого в качестве товарного знака, названию известного произведения.

В отношении доводов о тождественности обозначения, регистрируемого в качестве товарного знака, названию известного произведения президиум Суда по интеллектуальным правам отмечает следующее.

Судом первой инстанции проверен и признан обоснованным вывод Роспатента об отсутствии тождества между спорным товарным знаком и названиями книги «КВН. Клуб веселых и находчивых» и сценариев игр «КВН-61», «КВН-62», «КВН-63».

Согласно пункту 14.4.2 Правил составления, подачи и рассмотрения заявки на регистрацию товарного знака и знака обслуживания, утвержденных приказом Российского агентства по патентам и товарным знакам от 05.03.2003 № 32, обозначение считается тождественным с другим обозначением, если оно совпадает с ним во всех элементах.

Суд принял во внимание то, что Роспатент осуществлял сравнительный анализ названий вышеуказанных произведений и словесного элемента, входящего в состав комбинированного обозначения. Выводы Роспатента о том, что сравниваемые обозначения не совпадают между собой во всех элементах, судом проверены и правомерно признаны соответствующими законодательству и материалам дела.

Довод кассационной жалобы о том, что суд не учел положения абзаца пятого п. 9 ст. 1483 ГК РФ, согласно которому положения данного пункта названной статьи Кодекса применяются также «в отношении обозначений, сходных до степени смешения с указанными в нем объектами», отклонен, поскольку на дату приоритета спорного товарного знака приведенная норма не действовала (введена в действие с 01.10.2014).

Восприятие обозначения.

В отношении доводов кассационной жалобы о восприятии потребителями товара, для индивидуализации которого заявлено на регистрацию обозначение, этого обозначения как названия конкретного произведения президиум Суда по интеллектуальным правам отметил следующее.

Как отмечено в п. 81 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — Постановление № 10), содержащем позицию высшей судебной инстанции о толковании законодательства об авторских правах, авторское право распространяется на любые части произведений при соблюдении следующих условий в совокупности:

1) такие части произведения сохраняют свою узнаваемость как часть конкретного произведения при их использовании отдельно от всего произведения в целом;

2) такие части произведений сами по себе, отдельно от всего произведения в целом, могут быть признаны самостоятельным результатом творческого труда автора и выражены в объективной форме.

К частям произведения могут быть отнесены в числе прочего название произведения, его персонажи, отрывки текста (абзацы, главы и т.п.), отрывки аудиовизуального произведения (в том числе его отдельные кадры), подготовительные материалы, полученные в ходе разработки программы для ЭВМ, и порождаемые ею аудиовизуальные отображения.

Весте с тем норма подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ не направлена на защиту названия произведения как объекта авторского права.

Само произведение должно обладать признаками объекта, подлежащего охране в соответствии с нормами, регулирующими правовой режим объектов авторского права, в отношении же его названия такое требование не установлено.

Аналогичная позиция изложена в постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 09.10.2014 по делу № СИП-296/2013.

Поэтому п. 81 Постановления № 10, касающийся авторских прав, может учитываться только в части, характерной также для товарных знаков.

Первое из условий (может ли быть признано название произведения самостоятельным результатом творческого труда автора и выражено ли оно в объективной форме) характерно для авторского права, но не для товарных знаков, поэтому применительно к подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ не учитывается.

В отличие от этого второе условие характеризует название произведения не как объект авторского права, а именно исходя из того, воспринимается ли конкретный элемент как название конкретного произведения.

С учетом изложенного это правило применяется и к подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ (поскольку опосредует ассоциативные связи, возникающие у физических лиц).

Таким образом, для того, чтобы в целях применения подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ признать использованным не просто какое-то существующее в русском языке слово (аббревиатуру), а именно название конкретного произведения (при доказанности известности произведения), должны быть представлены доказательства его узнаваемости в товарном знаке применительно к адресной группе потребителей именно как названия конкретного произведения.

Аналогичная позиция изложена в постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 22.02.2018 по делу № СИП-544/2017² и других.

В настоящем споре суд первой инстанции установил, что аббревиатура «КВН» имелась и в книге «КВН. Клуб веселых и находчивых», и в сценариях игр «КВН-61», «КВН-62» и «КВН-63», и в одноименной телепередаче.

Поэтому в данном случае имеет значение наличие в сознании потребителя ассоциативной связи между обозначением и определенным произведением конкретного автора (авторов).

Рассматривая вопрос о наличии такой ассоциативной связи, суд пришел к выводу о том, что ООО «Группа 7» не представило в материалы дела доказательства того, что у современного российского потребителя обозначение «КВН» ассоциируется именно с книгой «КВН. Клуб веселых и находчивых», со сценариями игр «КВН-61», «КВН-62» и «КВН-63», а также с их авторами — Аксельродом А. Ю., Муратовым С. А. и Яковлевым М. Я. Согласно данным Всероссийского центра изучения общественного мнения 60,3% опрошенных ассоциируют обозначение «КВН» с телевизионной передачей, ведущим которой является Масляков А. В., а в качестве лица, использующего обозначение «КВН», 64% респондентов указали на Творческое объединение.

Согласно составленному в 2019 году отчету Всероссийского центра изучения общественного мнения «Уровень известности книги «Клуб веселых и находчивых» (издательство «Советская Россия», 1965 год) в ходе проведения социологического исследования, которое имело также ретроспективный характер (по состоянию на сентябрь 1997 года), только 0,2% опрошенных заявили об известности литературных произведений, написанных в соавторстве Аксельродом А. Ю., Муратовым С. А. и Яковлевым М. Я., причем ни один из опрошенных не назвал в качестве таких литературных произведений книгу «Клуб веселых и находчивых». Только 0,05% респондентов (по одному опрошенному) назвали в качестве авторов игры «КВН» Муратова С. А. и Яковлева М. Я., тогда как 44% считают автором этой игры Маслякова А. В. Книга «Клуб веселых и находчивых» известна 18% опрошенных, при этом 14% назвали в качестве ее автора Маслякова А. В., 83% затруднились ответить на вопрос, никто из респондентов не назвал в качестве авторов книги Аксельрода А. Ю., Муратова С. А. и Яковлева М. Я. Согласно данным ВЦИОМ установлено, что среди аудитории 40 лет и старше результаты в целом аналогичны данным среди россиян в целом.

Доводы заявителей кассационных жалоб о том, что данные вышеуказанных исследований не подтверждают сведения по состоянию на дату приоритета товарного знака, отклонены, поскольку из материалов дела не усматривается, что на дату приоритета ассоциации и представления потребителей были иными.

Согласие правообладателя.

В отношении доводов заявителей кассационных жалоб об отсутствии согласия авторов литературных произведений на использование их наименований в качестве товарного знака президиум Суда по интеллектуальным правам указал, что они не имеют правового значения при недоказанности остальных условий применения подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ (в частности, известности произведений в Российской Федерации на дату подачи заявки на регистрацию товарного знака, тождественности обозначения, регистрируемого в качестве товарного знака, названию известного произведения, и восприятию потребителями товара, для индивидуализации которого заявлено на регистрацию обозначение, этого обозначения как названия конкретного произведения).

1.1.7. Использование объекта авторского права в товарном знаке

По российскому праву не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков (знаков обслуживания) обозначения, тождественные названию известного в Российской Федерации на дату подачи заявки на государственную регистрацию товарного знака произведения науки, литературы или искусства, персонажу или цитате из такого произведения, произведению искусства или его фрагменту, без согласия правообладателя, если права на соответствующее произведение возникли ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака (подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ).

Роспатент не проверяет заявленное обозначение на соответствие этому требованию закона на стадии государственной регистрации товарного знака (знака обслуживания) (ст. 1499 ГК РФ).

Правовая охрана уже зарегистрированного товарного знака (знака обслуживания) может быть оспорена по этому основанию в течение всего срока действия товарного знака (знака обслуживания) (подп. 1 п. 2 ст. 1512 ГК РФ) по возражению заинтересованного лица (п. 2 ст. 1513 ГК РФ).

Возражение рассматривается Роспатентом (ст. 1248, п. 1 ст. 1513 ГК РФ).

Решение Роспатента, принятое по результатам рассмотрения возражения, может быть обжаловано в Суд по интеллектуальным правам (ст. 34 АПК РФ).

В одном из дел возникли вопросы о том, вправе ли Роспатент при рассмотрении возражения против предоставления правовой охраны знаку обслуживания оценивать охраноспособность противопоставленного ему объекта авторского права и, если вправе, то какие обстоятельства могут свидетельствовать об отсутствии авторского права.

В силу ст. 1259 ГК РФ объектами авторских прав являются произведения науки, литературы и искусства независимо от достоинств и назначения произведения, а также от способа его выражения:

литературные произведения;

драматические и музыкально-драматические произведения, сценарные произведения;

хореографические произведения и пантомимы;

музыкальные произведения с текстом или без текста;

аудиовизуальные произведения;

произведения живописи, скульптуры, графики, дизайна, графические рассказы, комиксы и другие произведения изобразительного искусства;

произведения декоративно-прикладного и сценографического искусства;

произведения архитектуры, градостроительства и садово-паркового искусства, в том числе в виде проектов, чертежей, изображений и макетов;

фотографические произведения и произведения, полученные способами, аналогичными фотографии;

географические и другие карты, планы, эскизы и пластические произведения, относящиеся к географии и к другим наукам;

другие произведения.

К объектам авторских прав также относятся программы для ЭВМ, которые охраняются как литературные произведения.

К объектам авторских прав относятся в том числе:

производные произведения, то есть произведения, представляющие собой переработку другого произведения;

составные произведения, то есть произведения, представляющие собой по подбору или расположению материалов результат творческого труда.

Авторские права распространяются как на обнародованные, так и на необнародованные произведения, выраженные в какой-либо объективной форме, в том числе в письменной, устной форме (в виде публичного произнесения, публичного исполнения и иной подобной форме), в форме изображения, в форме звуко- или видеозаписи, в объемно-пространственной форме.

Для возникновения, осуществления и защиты авторских прав не требуется регистрация произведения или соблюдение каких-либо иных формальностей.

В отношении программ для ЭВМ и баз данных возможна регистрация, осуществляемая по желанию правообладателя.

Авторские права не распространяются на идеи, концепции, принципы, методы, процессы, системы, способы, решения технических, организационных или иных задач, открытия, факты, языки программирования, геологическую информацию о недрах.

Не являются объектами авторских прав:

официальные документы государственных органов и органов местного самоуправления муниципальных образований, в том числе законы, другие нормативные акты, судебные решения, иные материалы законодательного, административного и судебного характера, официальные документы международных организаций, а также их официальные переводы;

государственные символы и знаки (флаги, гербы, ордена, денежные знаки и тому подобное), а также символы и знаки муниципальных образований;

произведения народного творчества (фольклор), не имеющие конкретных авторов;

сообщения о событиях и фактах, имеющие исключительно информационный характер (сообщения о новостях дня, программы телепередач, расписания движения транспортных средств и тому подобное).

Авторские права распространяются на часть произведения, на его название, на персонаж произведения, если по своему характеру они могут быть признаны самостоятельным результатом творческого труда автора и выражены в объективной форме.

Судебный акт: постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 26.07.2019 по делу № СИП-818/2018.

Судебная коллегия: председательствующий Новоселова Л. А., судья-докладчик Корнеев В. А., судьи Данилов Г. Ю., Химичев В. А. Участники спора: заявитель — ООО «Старфудс»; ответчик — Роспатент; третье лицо — Ленина Н. Н. Предмет спора: о соответствии знака обслуживания требованиям закона.

Основные нормы: ст. 1259 и подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ.

Фактические обстоятельства дела

В Роспатент поступило возражение ООО «Старфудс» против предоставления правовой охраны знаку обслуживания по свидетельству Российской Федерации № 575727 « », мотивированное несоответствием регистрации этого знака требованиям подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ.

Роспатент отказал в удовлетворении возражения.

Он признал, что обозначение представляет собой комбинацию из словесных и изобразительных элементов.

Содержащиеся в противопоставленном объекте геометрические фигуры в виде прямоугольника баклажанного цвета и изображения пятиконечной звезды, расположенной между словесными элементами, не являются произведениями, эти элементы положены в основу многих графических произведений.

Словесные элементы «STAR» и «FOODS» противопоставленного объекта являются лексическими единицами английского языка, а следовательно, авторским правом сами по себе не охраняются.

Словесные элементы выполнены оригинальным шрифтом, который может являться объектом авторского права. Однако шрифт, которым они выполнены, был известен задолго до создания противопоставленного объекта.

С учетом этого Роспатент пришел к выводу о том, что противопоставленный объект не является объектом авторского права ООО «Старфудс», отсутствуют основания для применения подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ.

ООО «Старфудс» обратилось в суд, полагая, что решение Роспатента не соответствует требованиям закона.

Результат рассмотрения дела по инстанциям

Первая инстанция

Суд первой инстанции заявленные требования удовлетворил. Суд исходил из того, что с одной стороны, оценка, является ли указанное обозначение объектом авторского права, а также того, кому принадлежат авторские права на него, не входит в компетенцию Роспатента.

С другой стороны, оценив по существу выводы Роспатента, суд первой инстанции признал ошибочным правовой подход относительно оригинальности использованных в противопоставленном обозначении элементов.

Кассационная инстанция

Президиум Суда по интеллектуальным правам оставил решение суда первой инстанции в силе, указав следующее.

1) На основании подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ знаку обслуживания могут быть противопоставлены произведения, то есть объекты авторского права.

При рассмотрении возражений, основанных на этой норме, Роспатент должен установить, охватывается ли противопоставленный результат понятием «произведение», а соответственно, является ли он объектом авторского права.

Запретив Роспатенту оценивать относимость противопоставленного объекта к объектам авторского права, суд первой инстанции допустил ошибку. Без такой оценки возражение по подп. 1 п. 9 ст. 1483 ГК РФ не может быть рассмотрено.

Вместе с тем решение Роспатента противоречит закону — в той части, где Роспатент обосновал, почему противопоставленный объект, по его мнению, не охраняется авторским правом.

2) При рассмотрении дел об оспаривании решений Роспатента суд не оценивает самостоятельно охраноспособность противопоставленного объекта, а проверяет те выводы, которые сделал Роспатент.

Вывод Роспатента о том, что противопоставленный объект не охраняется авторским правом, поскольку создан из нетворческих частей, признан ошибочным.

В соответствии с абз. 7 п. 1 ст. 1259 ГК РФ произведения живописи, скульптуры, графики, дизайна, графические рассказы, комиксы и другие произведения изобразительного искусства относятся к объектам авторских прав.

При разрешении вопроса об отнесении конкретного результата интеллектуальной деятельности к объектам авторского права следует учитывать, что по смыслу ст. 1228, 1257 и 1259 ГК РФ в их взаимосвязи таковым является только тот результат, который создан творческим трудом. Пока не доказано иное, результаты интеллектуальной деятельности предполагаются созданными творческим трудом.

Для определения, является ли конкретный результат объектом авторского права, учитывается творческий характер создания именно всего результата, а не каждой отдельно взятой части. Так, литературное произведение, написанное на русском языке, состоит из букв русского алфавита, на творчество в отношении которых не претендуют современные авторы, из слов, присущих русскому языку (за исключением придуманных конкретным автором). Это само по себе не имеет никакого отношения к вопросу о том, каким образом — творческим или нет — из известных средств получен результат.

Равным образом и произведение изобразительного искусства в целом может быть создано из нетворческих частей.

Доводы Роспатента о причинах отсутствия творчества у отдельных элементов спорного результата также сами по себе ошибочны.

Так, утверждение Роспатента об априори нетворческом характере использования геометрических фигур отрицает в числе прочего такое направление в искусстве, как абстракционизм, и творческий характер создания произведений К. С. Малевича, В. В. Кандинского, П. Мондриана и других.

Утверждение о том, что спорный результат неохраноспособен в силу того, что в его составе имеются слова, написанные шрифтом, исключительное право на который принадлежит иному лицу, также ложно.

Использование при создании объектов авторского права в числе прочего оригинальных шрифтов не свидетельствует об отсутствии творческого труда автора произведения.

В случае если одно произведение использовано в другом, второе из них является производным (ст. 1260 ГК РФ).

Авторские права переводчика, составителя и иного автора производного или составного произведения охраняются как права на самостоятельные объекты авторских прав независимо от охраны прав авторов использованных произведений. Исключительное право автора производного или составного произведения возникает в силу факта создания такого произведения, но использоваться такое произведение может только с согласия авторов (иных правообладателей) использованных произведений на переработку их произведения или на включение его в составное произведение.

Таким образом, президиум Суда по интеллектуальным правам пришел к выводу о том, что объект, состоящий из неохраноспособных частей, может быть охраноспособным в целом, если из этих частей он создан творческим трудом (который может заключаться, например, в выборе конкретных элементов и их сочетании друг с другом). Объект, состоящий из охраноспособных частей, также может быть творческим, даже если эти части до этого были созданы иным лицом.

1.1.8. Обозначения, не обладающие различительной способностью

Согласно подп. 4 п. 1 ст. 1483 ГК РФ не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, не обладающих различительной способностью или состоящих только из элементов, представляющих собой форму товаров, которая определяется исключительно или главным образом свойством либо назначением товаров.

Для признания объемного обозначения обладающим различительной способностью и предоставления такому обозначению правовой охраны в качестве товарного знака необходимо установить, что это обозначение имеет оригинальную, обусловленную не только функцией форму, которая не является традиционной и безальтернативной для изделий такого же назначения.

Судебный акт: постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 19.12.2016 № СИП-283/2016.

Президиум суда в составе: председательствующего — заместителя председателя Суда по интеллектуальным правам Корнеева В. А.; членов президиума: Данилова Г. Ю., Уколова С. М., Химичева В. А. Участники спора: заявитель — Закрытое акционерное общество «Круг» (далее — Общество), ответчик — Федеральная служба по интеллектуальной собственности (далее — Роспатент)

Предмет спора: о предоставлении правовой охраны товарному знаку.

Основные нормы: п. 1 и 3 ст. 1483 ГК РФ.

Фактические обстоятельства дела:

Общество подало заявку на регистрацию объемного (трехмерного) обозначения, изображающего торт или коробку для него, верхняя грань которого имеет в центре окружность, от которой отходят лучи, соединяющие окружность с точками пересечения, оформленные в виде изображения стилизованных колосков в качестве товарного знака в отношении заявленных товаров и услуг.

КАРТИНКА

Роспатент в предоставлении правовой охраны указанному обозначению отказал ввиду его несоответствия п. 1 и 3 ст. 1483 ГК РФ.

Роспатент указал, что заявленное обозначение не обладает отличительными признаками, поскольку его форма существенным образом не отличается от обычной и привычной для потребителя формы торта или упаковки для него.

Наличие у спорного объемного обозначения отличий, выраженных в количестве сегментов в верхней его части, а также наличие таких элементов, как «колоски», не может повлиять на его различительную способность в целом, поскольку отсутствует возможность соотнесения потребителем заявленного обозначения с определенным производителем.

В связи с отсутствием различительной способности Роспатент отказал в регистрации заявленного обществом обозначения в качестве товарного знака в соответствии с п. 1 ст. 1483 ГК РФ для товаров 16 класса МКТУ (бумага упаковочная, изделия картонные, коробки картонные), 30 класса МКТУ (изделия кондитерские мучные, изделия кондитерские на основе миндаля, изделия кондитерские из сладкого тест, пироги, пудинги и пр.).

Роспатент также отметил, что в отношении иных товаров, не относящихся к кондитерским изделиям (торты) и упаковки для них (водоросли, имбирь, перец душистый; агентства по обеспечению мест (гостиницы, пансионаты); аренда временного жилья) не может быть предоставлена правовая охрана, поскольку оно будет вводить потребителей в заблуждение относительно вида товара и услуг.

Общество оспорило решение Роспатента в Суде по интеллектуальным правам.

Рассмотрение дела в суде:

Первая инстанция

Суд отклонил требования заявителя и признал обоснованным вывод Роспатента об отсутствии у спорного обозначения различительной способности.

В результате оценки спорного обозначения суд первой инстанции пришел к выводу, что оно представляет собой одну из наиболее часто используемых форм (круглая) для кондитерских изделий.

Заявленная обществом круглая форма спорного обозначения не является следствием оригинального исполнения, является стандартной и привычной для потребителей соответствующих товаров и не имеет каких-либо существенных особенностей, выделяющих ее из остальных подобных круглых форм кондитерских изделий.

Имеющиеся в обозначении декоративные элементы не влекут возникновения у потребителя качественного иного восприятия, не видоизменяют традиционную форму аналогичных товаров (одноярусных тортов), в связи с чем не могут индивидуализировать товар конкретного производителя.

Суд также согласился с решением Роспатента в части невозможности регистрации спорного обозначения в качестве товарного знака для товаров 16, 30 классов МКТУ, не относящихся к кондитерским изделиям и их упаковкам, а также услуг 43 класса МКТУ, не относящихся к сфере общественного питания.

Кассационная инстанция.

Президиум Суда по интеллектуальным правам решение суда первой инстанции оставил без изменения.

При рассмотрении дела рассматривались следующие вопросы:

1. Допускается ли государственная регистрация обозначений, представляющих собой форму товаров.

Согласно подп. 4 п. 1 ст. 1483 ГК РФ не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, не обладающих различительной способностью или состоящих только из элементов, представляющих собой форму товаров, которая определяется исключительно или главным образом свойством или назначением товаров.

К обозначением, не обладающим различительной способностью, относят, в частности, реалистические или схематические изображения товаров, заявляемые на регистрацию в качестве товарных знаков для обозначения этих товаров, трехмерные объекты, форма которых обусловлена исключительно функциональным назначением.

Для признания объемного обозначения обладающим различительной способностью и предоставления такому обозначению правовой охраны в качестве товарного знака необходимо установить, что это обозначение имеет оригинальную, обусловленную не только функцией форму, которая не является традиционной и безальтернативной для изделий такого же назначения.

Суд исследовал представленные Роспатентом сведения, в том числе из сети Интернет, о форме кондитерских изделий — одноярусных круглых тортов различных производителей и пришел к выводу, что форма заявленного обозначения является традиционной и безальтернативной для изделий такого же назначения (круглый торт), определяется исключительно или главным образом функциональностью. В связи с этим обозначение не может быть признано обладающим различительной способностью.

Имеющиеся в обозначении декоративные элементы не влекут у потребителя качественно иного восприятия изображения. Ссылка заявителя на то, что торты могут быть и иной формы — квадратной, овальной — не влияет на указанный выше вывод.

Обозначение могло бы быть зарегистрировано, если оно приобрело различительную способность в связи с его широким и интенсивным использованием, но доказательств приобретения заявленным обозначением различительной способности общество не представляло.

2. Имелась ли у Роспатента обязанность дискламировать отдельные элементы заявленного обозначения для устранения препятствий для его регистрации? На какой стадии рассмотрения дела может быть поставлен данный вопрос?

В кассационной жалобе Общество указывало, что суд долен был поставить вопрос о возможности дискламации отдельных элементов обозначения. По мнению общества, Роспатент обязан был предложить заявителю дискламировать отдельные элементы обозначения с тем, чтобы устранять препятствия для его регистрации.

Роспатент не установил наличие в рассматриваемом обозначении элементов, образующих комбинацию, обладающую различительной способностью, в связи с чем у административного органа отсутствовали основания, предусмотренные п. 1 ст. 1483 ГК РФ, для дискламации отдельных элементов обозначения и возможности вследствие этого регистрации спорного обозначения в качестве товарного знака.

Суд первой инстанции наличие такие элементов также не установил.

Вопрос о наличии оснований для дискламации отдельных элементов, исключающей имеющиеся препятствия для регистрации спорного обозначения в качестве товарного знака обществом перед судом первой инстанции не ставился. Соответственно, у суда первой инстанции не было оснований для рассмотрения возможности регистрации обозначения с дискламацией отдельных элементов и пересмотра в связи с этим решения Роспатента.

1.1.9. Положения п. 3 ст. 6 Закона о товарных знаках, устанавливающие абсолютное основание для отказа в регистрации товарного знака и направленные на предотвращение введения в заблуждение потребителей, не могут служить основанием для аннулирования товарного знака, воспроизводящего название творческого коллектива исполнителей, по возражению одного из лиц, имеющих отношение к деятельности указанного коллектива, в случае регистрации такого товарного знака другим из этих лиц

Согласно п. 3 ст. 6 Закона о товарных знаках не допускается регистрация в качестве товарных знаков обозначений, представляющих собой или содержащих элементы: являющиеся ложными или способными ввести в заблуждение потребителя относительно товара или его изготовителя. Аналогичная норма впоследствии была включена в Гражданский кодекс РФ (подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ).

Исходя из подп. 1 п. 2 ст. 1512 ГК РФ, по этому основанию правовая охрана товарного знака может быть прекращена полностью или частично в течение всего срока действия исключительного права на товарный знак.

Для применения п. 3 ст. 6 Закона о товарных знаках (подп. 1 п. 3 ст. 1483 ГК РФ) необходимо установление следующих обстоятельств:

1) является ли товарный знак или какой-либо его элемент сходным до степени смешения с обозначением иного лица, оказывающего услуги, для которых товарный знак зарегистрирован;

2) использовалось ли противопоставленное обозначение иным лицом до даты приоритета оспариваемого товарного знака;

3) в результате сходства знака и обозначения и использования противопоставленного обозначения иным лицом до даты приоритета товарного знака порождается ли в сознании потребителей представление о том, что услуги, оказываемые под товарным знаком правообладателя, являются услугами другого изготовителя, имеющими определенное качество и происхождение.

Под способностью товарного знака ввести в заблуждение потребителя подразумевается, в частности, ситуация, когда информация, содержащаяся в товарном знаке, может создать искаженное представление об услуге и лице, которое ее оказывает, и способна повлиять на решение потребителя.

Способность обозначения вводить потребителя в заблуждение может возникнуть у потребителя в результате ассоциации, в том числе, с иным лицом, основанной на предшествующем опыте потребителя.

Для установления возможности введения потребителя в заблуждение относительно лица, оказывающего услугу, необходимо установить, что потребитель осведомлен о ранее существовавшем обозначении и ассоциирует его с иным лицом, не являющимся правообладателем товарного знака. Такие ассоциации могут сложиться на основании предшествующего опыта потребителя об использовании тождественного или сходного обозначения лицом, отличным от правообладателя.

Для вывода о введении потребителей в заблуждение требуется не только наличие доказательств введения услуг со сходным обозначением иным лицом в гражданский оборот, но и возникновения и сохранения у потребителей стойкой ассоциативной связи между услугой, оказываемой с использованием соответствующего товарного знака, и оказывающим ее лицом.

Судебный акт: постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 22.10.2018 № СИП-43/2018.

Президиум суда в составе: председательствующего — председателя Суда по интеллектуальным правам Новоселовой Л. А.; членов президиума: Корнеева В. А., Уколова С. М. Участники спора: заявитель — индивидуальный предприниматель Соколов В. А. (далее — истец), ответчик — Федеральная служба по интеллектуальной собственности (далее — Роспатент); третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора — индивидуальный предприниматель Литягин Андрей Валентинович, общество с ограниченной ответственностью «Мираж-Мьюзик» (далее — общество «Мираж-Мьюзик»), общество с ограниченной ответственностью «Издательство ДЖЕМ» (далее — общество «Издательство ДЖЕМ»).

Предмет спора: о прекращении правовой охраны товарного знака.

Основные нормы: нормы статей 1483, 1512 ГК РФ.

Фактические обстоятельства дела:

Истец с 1988 по 1989 годы был художественным руководителем музыкальной группы «МИРАЖ», а также автором текстов данного музыкального коллектива, что подтверждается заявлениями о регистрации произведений во Всесоюзном агентстве по авторским правам. Истец вместе с Литягиным А. В. являлся руководителем и создателем этой группы.

Литягин А. В. зарегистрировал обозначение «Мираж» в качестве товарного знака на свое имя в отношении услуг 41 класса МКТУ.

Истец обратился в Роспатент с возражением, ссылаясь на то, что использование Литягиным А. В. обозначения «МИРАЖ» создает вероятность введения потребителей в заблуждение относительно происхождения оказываемых услуг, поскольку потребители связывают с этим обозначением ассоциации с иными лицами, в частности, с ним и другими участниками музыкального коллектива, прежде всего, с исполнителями. Лица, которые более всего ассоциируются у потребителей с названным обозначением (прежде всего, исполнители), услуги с использованием спорного товарного знака не оказывают, и с Литягиным А. В. не сотрудничают. Истец просил аннулировать правовую охрану обозначения «Мираж» в качестве товарного знака Литягина А. В. Роспатент в удовлетворении возражения отказал, указав, что спорный товарный знак не вводит потребителей в заблуждение в отношении лица, оказывающего услуги, поскольку потребители ассоциируют обозначение «Мираж» с правообладателем.

Истец обратился в Суд по интеллектуальным правам с заявлением о признании недействительным решения Роспатента и просил обязать Роспатент аннулировать правовую охрану этого товарного знака.

Истец указывал, что выводы Роспатента об отсутствии опасности введения потребителя в заблуждение спорным товарным знаком основаны на недостоверных доказательствах (в частности, на информации из интернет-энциклопедии «Википедия», внесение информации в которую доступно любому пользователю). Эти доказательства не дают исчерпывающих сведений о том, что группа «МИРАЖ» ассоциируется именно с Литягиным А. В. По мнению истца, вывод Роспатента о том, что Литягин А. В. является постоянным участником коллектива, не основан на надлежащих доказательствах.

Роспатент полагал, что истец не обосновал довод о том, что предоставление правовой охраны словесному товарному знаку «МИРАЖ» способно ввести потребителя в заблуждение относительно лица, оказывающего услуги. В частности, не было представлено доказательств, свидетельствующих, что на дату приоритета товарного знака у потребителей существовала устойчивая ассоциативная связь между непосредственно истцом и услугами 41-го класса МКТУ, которые оказывались с использованием обозначения «МИРАЖ».

Литягин А. В. в свою очередь отмечал, что отождествление наименования музыкальной группы «МИРАЖ» и спорного товарного знака «МИРАЖ» неверно, поскольку с момента государственной регистрации товарного знака до настоящего времени Литягиным А. В. осуществляется использование обозначения «МИРАЖ» в отношении оказываемых им услуг 41-го класса МКТУ, и не в связи с отношениями, касающимися использования именно наименования музыкальной группы «МИРАЖ».

Результат рассмотрения дела в суде:

Суд первой инстанции.

Решение Роспатента оставлено без изменения.

Суд исходил из того, что истец не представил надлежащих и достаточных доказательств того, что спорный товарный знак является сходным до степени смешения с каким-либо обозначением, используемым непосредственно истцом для индивидуализации услуг, аналогичных или однородных тем, для которых спорный товарный знак зарегистрирован. Также не доказано использование истцом обозначения «МИРАЖ» до даты приоритета оспариваемого товарного знака, а также на дату приобретения прав на данное обозначение Литягиным А. В. Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что истец не доказал наличие обстоятельств, свидетельствующих о непрерывности и интенсивности использования им обозначения «МИРАЖ», и способных повлиять на установление у потребителей ассоциативной связи названного обозначения именно с ним.

Суд кассационной инстанции

Президиум Суда по интеллектуальным правам решение суда первой инстанции оставил без изменения.

Президиум суда по интеллектуальным правам согласился с выводом суда первой инстанции о том, что в данном случае способность введения потребителей в заблуждение спорным обозначением исходя из доводов, приведенных в возражении, предпринимателем Соколовым В. П. не доказана.

Правообладатель спорного товарного знака — предприниматель Литягин А. В. являлся сооснователем и музыкальным руководителем музыкальной группы «МИРАЖ» (этот факт истец не оспаривает), использовал данное обозначение в своей деятельности, с 2003 года являлся учредителем общества «МИРАЖ-МЬЮЗИК», которое существовало и осуществляло свою деятельность, в том числе и на дату принятия оспариваемого решения.

Президиум Суда по интеллектуальным правам отметил, что при таких обстоятельствах нельзя признать не соответствующими действительности ассоциации, которые в отношении услуг 41-го класса МКТУ (организация и проведение концертов, спектаклей, выступлений артистов, театральных представлений, шоу-программ/услуги импресарио) возникают у потребителей применительно к этому товарному знаку.

Возникающие у потребителей ассоциации признаны соответствующими действительности, поскольку предприниматель Литягин А. В. является одним из тех лиц, которые до даты приоритета спорного товарного знака имели прямое отношение к группе «МИРАЖ» и были известны потребителям.

Положения п. 3 ст. 6 Закона о товарных знаках, как устанавливающие абсолютное основание для отказа в регистрации товарного знака и направленные на предотвращение введения в заблуждение потребителей, не могут служить основанием для аннулирования товарного знака, воспроизводящего название творческого коллектива исполнителей, по возражению одного из лиц, имеющих отношение к деятельности указанного коллектива, в случае регистрации такого товарного знака другим из этих лиц.

Президиум Суда по интеллектуальным правам отклонил довод заявителя о том, что из п. 3 ст. 6 Закона о товарных знаках не вытекает, что оспаривать регистрацию по этому основанию может лишь лицо, с которым ассоциируется товарный знак.

Фактически истец, подавая возражение против предоставления правовой охраны обозначению «МИРАЖ» и затем обращаясь в суд первой инстанции с требованием о признании недействительным решения Роспатента, обращается не в защиту публичного интереса — недопущения введения потребителей в заблуждение, а в защиту своих частных интересов, поскольку в обоснование своих требований он ссылается на невозможность самому и некоторым бывшим солисткам группы «МИРАЖ» исполнять песни, используя название этого музыкального коллектива.

При этом истец указывает, что судом не было проверено наличие согласия солисток группы «Мираж» и его лично на использование названия музыкального коллектива при регистрации товарного знака, что также свидетельствует о заявлении требований в защиту частного интереса заявителя.

Такой интерес может быть защищен при подаче возражения по относительному основанию оспаривания регистрации товарного знака, предусмотренному абзацем четвертым п. 3 ст. 7 Закона о товарных знаках (подп. 1 п. 9 ст. 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее — ГК РФ) в рамках действующего в настоящее время законодательства), при рассмотрении которого проверяется наличие согласия соответствующих лиц на регистрацию товарного знака.

Согласно этой норме не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков обозначения, тождественные фамилии, имени, псевдониму или производному от них обозначению, портрету и факсимиле известного на дату подачи заявки лица без согласия этого лица или его наследников.

К именам и псевдонимам для исполнителей произведений приравниваются и наименования музыкальных коллективов (в Законе Российской Федерации от 09.07.1993 № 5351-I «Об авторском праве и смежных правах» (ред. от 19.07.1995) это следовало из ст. 37, в настоящее время прямо указано в подп. 3 п. 1 ст. 1315 ГК РФ).

Возражение, по результатам которого принято оспаривание решение Роспатента, подано по иному основанию (п. 3 ст. 6 Закона о товарных знаках). В связи с этим довод заявителя кассационной жалобы, что суд не проверил наличие согласия солистов группы «МИРАЖ» и истца на использование обозначения, подлежит отклонению.

При подаче возражения истец не ссылался на абзац четвертый п. 3 ст. 7 Закона о товарных знаках как основание возражения, наличие собственного законного интереса на оспаривание предоставления правовой охраны именно как члена музыкального коллектива не доказывал: не приводил доказательства, подтверждающие, что на дату приоритета спорного товарного знака он был лицом, которому принадлежало право на имя «МИРАЖ», — как руководителю музыкального коллектива либо как члену музыкального коллектива, с которым в числе прочих лиц соответствующее имя продолжало ассоциироваться.

Приводимые при рассмотрении возражения доводы сводились к тому, что название музыкального коллектива ассоциировалось не с ним, а с некоторыми солистками «оригинальной музыкальной группы «МИРАЖ».

Представленные в материалы дела доказательства не свидетельствуют о том, что обозначение «МИРАЖ» ассоциируется среди потребителей развлекательных услуг с истцом. Иные лица (исполнители группы), с которыми, по мнению истца, потребители ассоциируют обозначение «МИРАЖ» при оказании развлекательных услуг, не наделяли истца полномочиями на защиту их прав и законных интересов.

1.2. Досрочное прекращение правовой охраны товарного знака

1.2.1. Символическое использование товарного знака не подтверждает факт использования для целей сохранения правовой охраны товарного знака

В соответствии с п. 1 ст. 1486 ГК РФ правовая охрана товарного знака может быть прекращена досрочно в отношении всех товаров или части товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, вследствие неиспользования товарного знака непрерывно в течение трех лет.

Использованием товарного знака признается его использование правообладателем или лицом, которому такое право предоставлено на основании лицензионного договора, либо другим лицом, осуществляющим использование товарного знака под контролем правообладателя, за исключением случаев, когда соответствующие действия не связаны непосредственно с введением товара в гражданский оборот, а также использование товарного знака с изменением его отдельных элементов, не меняющим существа товарного знака и не ограничивающим охрану, предоставленную товарному знаку.

Судебный акт: президиума Суда по интеллектуальным правам от 16.01.2017 № С01-902/2016 по делу № СИП-185/2016.

Судебная коллегия: Новоселова Л. А., Данилов Г. Ю., Корнеев В. А., Уколов С. М., Химичев В. А. Участники спора: истец — общество с ограниченной ответственностью «ТД ГРАСС»; ответчик — общество с ограниченной ответственностью «Новые Химические Технологии»; третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора — Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Роспатент).

Предмет спора: о досрочном прекращении правовой охраны комбинированного товарного знака со словесным элементом «LORIS».

Основные нормы: ст. 1484, 1486 ГК РФ.

Фактические обстоятельства дела:

Общество «Новые Химические Технологии» являлось правообладателем комбинированного товарного знака со словесным элементом «LORIS» с датой приоритета от 20.09.2007, зарегистрированного 08.12.2008 в отношении товаров 3-го класса Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков: «антинакипины бытовые; антистатики бытовые; воск для пола, предохраняющий от скольжения; воск для пола; воски для полирования мебели и полов; жидкости для пола, предохраняющие от скольжения; жидкости для чистки стекол, в том числе ветровых; препараты для полирования или придания блеска; препараты для сухой чистки; препараты для удаления красок; препараты для удаления лаков; препараты для удаления паркетного воска; препараты для удаления ржавчины; препараты для чистки обоев; препараты для чистки сточных труб; препараты для чистки; растворы для очистки; сода для стирки, чистки; средства для выведения пятен; средства моющие [за исключением используемых для промышленных и медицинских целей]; средства обезжиривающие [за исключением используемых в промышленных целях]».

Общество «ТД ГРАСС» обратилось в Суд по интеллектуальным правам с требованием о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака. Истец ссылался на свою заинтересованность в досрочном прекращении правовой охраны указанного товарного знака, а также на то, что спорный товарный знак препятствовал ему в регистрации и использовании в предпринимательской