П. Е. Власов

Актуальные проблемы квалификации и расследования незаконного оборота наркотических средств

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.575

ББК 67.408

В58

Автор:
Власов П. Е., кандидат юридических наук, доцент, начальник отдела ВНИИ МВД России.

В работе путем анализа материалов судебно-следственной практики выявлены и рассмотрены проблемы уголовного, уголовно-процессуального и криминалистического характера, возникающие в ходе расследования уголовных дел о преступлениях, предусмотренных статьями 228 и 228.1 УК РФ. Показаны недостатки, пробелы и коллизии в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве, определены направления его совершенствования. Изложены предложения по улучшению качества досудебного производства по уголовным делам рассматриваемой категории.

Законодательство приведено по состоянию на 20 июня 2022 г.

Монография предназначена для дознавателей, следователей, прокуроров, судей, адвокатов, студентов и преподавателей высших учебных заведений юридического профиля, адъюнктов, аспирантов и научных сотрудников. Может быть полезна широкому кругу читателей, интересующихся данной проблемой.

Текст публикуется в авторской редакции.

УДК 343.575

ББК 67.408

© Власов П. Е., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ВВЕДЕНИЕ

Преступления в сфере незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (далее для краткости — наркопреступления¹), предусмотренные статьями 228 и 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) относятся к категории умышленных преступлений, посягающих на здоровье населения.

Рассматриваемые преступления совершаются в условиях глубокой конспирации с использованием различных технических средств и каналов связи, в том числе открытых сетей «Интернет», и так называемой «Даркнет»² (доступ к ресурсам которой осуществляется с помощью специального программного обеспечения).

Несмотря на это, правоохранительным органам удалось установить 30-летнего россиянина Дмитрия Павлова, уроженца Череповца, которого 11 апреля текущего года Мещанский районный суд Москвы арестовал по обвинению в незаконном производстве, сбыте или пересылке наркотических средств в особо крупном размере (часть 5 статьи 228.1 УК РФ). Как следует из обстоятельств задержания и ареста Павлова, его семье принадлежит хостинг-провайдер из Череповца «Промсервис», который работал под разными коммерческими именами (в том числе 4×4Host) и начиная с 2015 года занимался администрированием серверов «Гидра» (Hydra) — крупнейшего российского «Даркнет»-рынка, который начинал с торговли наркотическими средствами и «отмывания» преступных доходов, с количеством зарегистрированных аккаунтов, превышающих более трех миллионов³.

Преступные доходы, «проходившие» через «Гидру», колоссальны — в 2021 году примерно 80% всех транзакций криптовалюты, а с января 2016 года по март 2022 года на электронные кошельки пользователей, контролируемые «Гидрой», пришло криптовалюты на 5,2 млрд долларов США. По данным немецкой полиции на площадке было зарегистрировано более 17 млн пользователей и 19 тыс. продавцов. За 2020 год Hydra Market заработала около 1,23 млрд евро⁴.

Арестованный Павлов вину свою отрицал, поясняя, что его компания является имеющим все необходимые лицензии Роскомнадзора хостинг-провайдером, предоставляющим серверы в аренду. «Мы не знаем, что у нас «хостится», какого-либо администрирования площадок не осуществляем. После предоставления доступа к серверу клиенты меняют пароль и доступ невозможен. Если бы знал, что там находится, то «не предоставил бы оборудование ни под каким предлогом»⁵.

Однако, как отмечают эксперты в области противодействия кибер-преступности, любой аккаунт на «Гидре» можно взломать, используя фишинг или автоматический перебор паролей. Для ликвидации ресурса можно применить DDoS-атаки, именно так были закрыты нелегальные маркетплейсы Dream Market, Empire Market, Nightmare Market и форум Dread, либо устроить показательную информационную атаку на площадку, демонстрирующую утечки данных, аресты участников и закрытие магазинов. Не знать о том, что происходит на его интернет-площадках Павлов не мог, однако его арест, к сожалению, не привел к остановке преступной деятельности на «Гидре».

В «Даркнете» сбыт наркотических средств осуществляется дистанционным способом. Такие преступления многоэпизодны, относятся к категориям тяжких и особо тяжких, совершаются, как правило, в различных формах соучастия, преимущественно — организованных с использованием современных информационных технологий и финансовых инструментов. За их совершение, к уголовной ответственности, как правило, привлекается несколько лиц. Обычно это участники низовых цепочек — «закладчики» (в том числе «мелкооптовые»), «фасовщики» и другие. Установить организаторов удается в единичных случаях.

Незаконный ввоз наркотических средств на территорию московского региона осуществляется преимущественно из Китая (чаще всего заказываются прекурсоры), Беларуси и Казахстана. На территорию Российской Федерации синтетические наркотические средства нелегально завозят из Украины, реже стран Евросоюза; героин — из Ирана и Афганистана транзитом через Среднюю Азию или через территории Прикаспийских государств; кокаин — преимущественно морским путем из Южной Америки; гашиш — из Ирана и Марокко через Испанию и страны Прибалтики.

Основной незаконный ввоз наркотических средств осуществляется железнодорожным и автомобильным транспортом, реже — международными почтовыми отправлениями.

При расследовании рассматриваемых преступлений правоохранительные органы сталкиваются с множеством трудностей, носящих объективный характер. Например, необходимость производства следственных и процессуальных действий на территориях обслуживания различных органов внутренних дел (разных субъектов Российской Федерации) влечет возникновение споров по территориальной подследственности, а применение процессуальных норм в ряде складывающихся следственных ситуаций, ввиду законодательной неопределенности, попросту невозможно. Использованные конструкции норм (статей 228 и 228.1 УК РФ) на практике не позволяют прийти к однозначному выводу о квалификации действий виновных, что негативно отражается как на процессе расследования, так и на принимаемых судебных решениях. При этом руководящие разъяснения высших судебных органов еще больше запутывают и без того сложную ситуацию, связанную с установлением основных признаков рассматриваемых преступлений.

В настоящей работе путем анализа и систематизации актуальных проблем, возникающих при расследовании уголовных дел о наркопреступлениях, задан вектор не только будущих углубленных научных исследований, но и изысканий в области законотворческих инициатив.

Автор выражает надежду, что выводы и рекомендации, сделанные на страницах работы, могут быть использованы при совершенствовании конструкций статей 228 и 228.1 УК РФ, а результаты проведенного исследования будут способствовать дальнейшему комплексному изучению проблем противодействия наркопреступлениям в России.

Отдельные положения исследования могут быть приняты во внимание при уточнении некоторых разъяснений Пленума Верховного Суда РФ о судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами.

Кроме того, высказанные предложения можно использовать для совершенствования уголовного-процессуальных правил определения территориальной и предметной подследственности, форм возбуждения уголовных дел о продолжаемых преступлениях и др.

Структура монографического исследования построена по принципу «вопрос-ответ»; работу можно использовать в учебном процессе высших учебных заведений в рамках спецкурсов по уголовному и уголовно-процессуальном праву, при подготовке и переподготовке судей и сотрудников правоохранительных органов.

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ ПО ДЕЛАМ О НЕЗАКОННОМ ОБОРОТЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ

Анализ результатов деятельности территориальных органов МВД России по противодействию незаконному обороту наркотических средств за 2021 год, в целом, демонстрирует результаты, свидетельствующие о снижении роста наркопреступлений.

В производстве следователей органов внутренних дел находилось 155 627 уголовных дел о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств (предусмотренных статьями 228, 228.1, 226.1, 229.1, 234 УК РФ), что меньше на 4,4% по отношению к предыдущему отчетному периоду. Количество уголовных дел, предварительное следствие по которым было приостановлено составило 69 298 (–8,7%). Из них по пункту 1 части 1 статьи 208 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) — 68 792 дел (–9,1%), по пункту 2 — 348 (–14,5%), по пункту 3 — 92 (–61,0%), по пункту 4 — 66 (–9,4%)⁶.

Картину дополняют сведения о количестве прекращенных производством по пунктам 1 и 2 части 1 статьи 24 УПК РФ — таких было 112 уголовных дел, что на 44,8 % меньше в сравнении с прошлым годом.

В суд направлено 45 083 уголовных дела, что на 3,2% меньше, чем в прошлом году, однако удельный вес направленных в суд уголовных дел от числа оконченных увеличился и составил 99,8% (в прошлом году 99,6% от общего числа).

Приведенные выше статистические данные демонстрируют достаточно высокий уровень совершаемых наркопреступлений, расследование уголовных дел о которых, серьезно повышает нагрузку на правоохранительные органы. Вместе с тем результаты работы следственных подразделений далеки от эффективных показателей.

Системный анализ законодательства и материалов следственной практики свидетельствует о том, что в ходе расследования рассматриваемых преступлений органы предварительного следствия сталкиваются как с организационно-тактическими вопросами производства по уголовным делам, так и трудностями практической реализации действующих нормативных правовых актов.

Так, организационно-тактические и процессуальные вопросы возникают на стадии возбуждения уголовного дела, при определении места производства расследования наркопреступлений.

Как уже отмечалось, современные виды наркопреступлений характеризуются новыми способами их совершения, многоэпизодностью, вовлечением в данную преступную деятельность множества участников и их последующее объединение в организованные формы соучастия. В связи с этим, среди организационно-тактических трудностей расследования наркопреступлений можно выделить необходимость проведения по уголовному делу большого объема следственных и процессуальных действий, требующих существенных временных затрат. К таковым можно отнести производство следственных действий со всеми участниками, проведение значительного количества судебных экспертиз, в том числе длительных по времени, многообъектных и сложнотехнических (компьютерных, химических, биологических), проведение комиссионных психиатрических экспертиз обвиняемым.

В ходе анализа материалов следственной практики территориальных органов МВД России было установлено, что в ходе расследования одного уголовного дела с тремя участниками преступного сообщества были заключены досудебные соглашения о сотрудничестве. Особую сложность в расследовании представляла необходимость установления местонахождения и последующее проведение следственных и процессуальных действий с большим количеством свидетелей и подозреваемых, находящихся в различных субъектах Российской Федерации.

По уголовному делу было проведено 96 судебных экспертиз (исследование материалов, веществ и изделий, фоноскопических, комплексных психиатрических, наркологических, автороведческих). Были проведены осмотры и анализ значительного количества изъятых криминалистических объектов (компьютерной техники, мобильных телефонов и др.); выполнен большой объем следственных и процессуальных действий в разных областях Российской Федерации.

Очевидно, что расследование таких уголовных дел требует больших сроков расследования (в некоторых случаях предварительное следствие длится более 1–1,5 лет).

Отдельной, остро стоящей, законодательно неразрешенной проблемой расследования наркопреступлений, является сложившаяся следственно-судебная практика, в соответствии с которой, по каждому факту изъятия наркотического средства из «тайника-закладки», возбуждается отдельное уголовное дело. При этом, совершенно не учитываются ни последующая квалификация действий обвиняемого (обвиняемых), ни то, что в процессе расследования соединенных в одно производство ранее возбужденных уголовных дел устанавливается единый умысел причастных лиц, направленный на незаконный сбыт наркотических средств путем их размещения в нескольких «тайниках-закладках», в том числе в разное время. Не принимается во внимание то, что наркотические средства, принадлежащие лицу, в отношении которого уже возбуждено уголовное дело, изымаются в ходе следственных действий по вновь возбужденному уголовному делу, что, в целом, нормами УПК РФ не предусмотрено.

Законодательно неразрешенной проблемой остается процессуальная деятельность следователя в случаях возбуждения уголовного дела о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств только в отношении конкретного лица (лиц), без указания в соответствующем постановлении сведений о наличии неустановленных соучастников. В таких ситуациях, если впоследствии устанавливаются иные причастные к совершению преступлений лица, надзирающие прокуроры требуют вынесения дополнительных решений о возбуждении уголовного дела по тому же эпизоду преступной деятельности, но в отношении каждого нового соучастника.

В процессуальной деятельности практических всех следственных подразделений субъектов Российской Федерации отмечаются часто встречающиеся ситуации, связанные с невозможностью сбора достаточных доказательств причастности конкретного лица к совершению преступления, ввиду отсутствия вещественных доказательств (наркотических средств), невозможности установления их вида и недостаточности массы (для проведения исследования). И это, надо сказать, проблема, которая практически остается неразрешенной.

На практике подобные ситуации возникают в тех случаях, когда иных доказательств причастности обвиняемого недостаточно для вменения ему в обвинение обнаруженного «тайника-закладки», либо, например, когда вещества в разных «закладках» не идентичны. При этом следует понимать, что «не идентичность» наркотических средств может быть сопряжена с изменением условий наркосинтеза, сменой технологического процесса, используемых прекурсоров и пр., что само по себе не может означать полную непричастность обвиняемого к такому «эпизоду».

При расследовании сбыта наркотических средств, совершенных дистанционным способом, отмечаются сложности установления личности так называемых «кураторов», источника происхождения изъятых наркотических средств, каналов сбыта и преступных связей виновных лиц.

Следует отметить, что законодатель, по мере возможности, реагирует на потребности практики, внося соответствующие изменения в действующее законодательство. Однако, в ряде случаев невозможно оценить позитивно законодательные новеллы, которые, либо не разрешают проблемы, на решение которой они направлены, либо, что чаще, носят несистемный характер.

Так, в связи с изменениями, внесенными в УПК РФ Федеральным законом от 5 апреля 2021 г. № 67-ФЗ «О внесении изменения в статью 140 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»⁷ факт нахождения лица в состоянии наркотического опьянения или обнаружения в теле человека наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов в отсутствие достаточных данных, указывающих на их передачу (сбыт) неустановленным лицом, не может служить основанием для возбуждения уголовных дел о наркопреступлениях, предусмотренных статьями 228.1 и 228.4 УК РФ. Однако практика возбуждения уголовных дел в таких ситуациях в ряде регионов осталась практически неизменной.

До рассматриваемых изменений практически во всех субъектах Российской Федерации, на уровне надзирающих прокуроров выносились письменные указания, в соответствии с которыми по каждому установленному факту немедицинского потребления наркотических средств, а также при обнаружении умерших с признаками передозировки, в обязательном порядке выделялись в отдельное производство и возбуждались уголовные дела в отношении неустановленных сбытчиков, которые подлежали обязательному ведомственному учету, что, по понятным причинам, не могло не отражаться (не в лучшую сторону) на официальной статистике.

Указанные законодательные новеллы хоть и в некоторой степени разрешили практику возбуждения уголовных дел не имеющих судебной перспективы, однако не решили проблем последующего приостановления таких уголовных дел в связи с невозможностью установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

В связи с указанными изменениями уголовно-процессуального законодательства, в ряде регионов был отмечен рост приостановленных по пункту 1 части 1 статьи 208 УПК РФ уголовных дел, возбужденных по признакам преступления, предусмотренного статьей 228.1 УК РФ.

Наряду с этим, следует отметить, что вступление в силу изменений в статью 140 УПК РФ в определенной степени разрешило проблему возбуждения уголовных дел в отношении неустановленных сбытчиков, по материалам, выделенным из административных производств.

В некоторых регионах после вступления в законную силу изменений в статью 140 УПК РФ количество передаваемых в следственные подразделения материалов в отношении неустановленных сбытчиков наркотических средств лицам, впоследствии умершим от передозировки, а также по фактам задержания граждан в состоянии наркотического опьянения, значительно снизилось.

Трудности квалификации действий обвиняемых возникают при расследовании многоэпизодных наркопреступлений, совершенных в организованных формах соучастия (в составе организованной группы (преступного сообщества)).

По результатам проведенного исследования, среди законодательных проблем квалификации и расследования таких преступлений практические работники отмечают недостаточную законодательную регламентацию диспозиций статей 228 и 228.1 УК РФ, действующих нормативных правовых актов, а также разъяснений высших судебных органов.

Обобщенный анализ наиболее часто встречающихся проблем расследования уголовных дел рассматриваемой категории позволил, среди указанных, дополнительно выделить следующие.

Для производства дополнительного расследования, в связи с неполнотой предварительного следствия прокурорами, в порядке статьи 221 УПК РФ, уголовные дела возвращались по причинам отсутствия в материалах совокупности доказательств, устанавливающих конкретное место совершения преступления, виновность лица (при расследовании многоэпизодных уголовных дел, а также преступлений, совершенных в формах соучастия), форму вины и мотивы, обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого и др. Кроме того, среди причин возврата отмечались нарушения уголовно-процессуального законодательства, выразившиеся в ненаправлении копий постановлений о привлечении в качестве обвиняемого надзирающим прокурорам в порядке части 9 статьи 172 УПК РФ, вследствие чего у прокуроров отсутствовала возможность оценить полноту и качество предъявленного обвинения, невручении копий процессуальных документов о принятых промежуточных решениях.

Несоответствие обвинительного заключения материалам уголовного дела (постановлению о привлечении в качестве обвиняемого) в части указания места совершения преступления, не разъяснение прав, предусмотренных частью 5 статьи 217 УПК РФ при ознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела также повлекли возвращение уголовных дел.

Причинами возвращения судами уголовных дел в порядке статьи 237 УПК РФ явились установленные факты несоответствия предъявленного обвинения установленным в ходе расследования обстоятельствам совершенного преступления, неполнота проведенного расследования, технические ошибки и др.

Возвращенное Новгородским областным судом в порядке статьи 237 УПК РФ уголовное дело в отношении М. выявляет еще одну проблему в части доказывания времени незаконного приобретения лицом наркотических средств. В ходе расследования уголовного дела не всегда устанавливаются данные о времени незаконного приобретения наркотического средства, что в ряде случаев, невозможно по объективным причинам. Формулировка в тексте обвинения «в неустановленный период времени, но не позднее» для суда, в настоящее время, является недоказанной, в связи с тем, что невозможно определить срок давности привлечения лица к уголовной ответственности за незаконное приобретение наркотических средств. Такой вывод суд справедливо делает на основе пункта 3 действующего Постановления 23 Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г. (в ред. от 14 марта 1963 г.) «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям»⁸, в котором отмечается, что для применения амнистии и давности к продолжаемым преступлениям, характеризуемым продолжительностью преступных действий, необходимо точно устанавливать начало и конец их совершения.

Неуведомление защитника о направлении уголовного дела в суд в порядке части 1 статьи 222 УПК РФ и неразъяснение ему права заявить ходатайство о назначении предварительного слушания допущенные прокурором, также повлекло возвращение уголовного дела судом.

В ходе выявления и раскрытия наркопреступлений имели место факты провокаций, связанные с побуждением (подстрекательством, склонением) в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий.

Так, в Ленинградской области законными и обоснованными были признаны процессуальные решения о прекращении уголовного дела (на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК РФ) и прекращении уголовного преследования (на основании пункта 2 части 1 статьи 27 УПК РФ) в отношении Л., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного пунктом «б» части 3 статьи 228.1 УК РФ, поскольку в ходе предварительного расследования установлено, что оперативно — розыскное мероприятие «Проверочная закупка» в отношении Л. проведено с нарушением требований статьи 5 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ (в ред. от 1 апреля 2022 г.) «Об оперативно-розыскной деятельности»⁹, и его результаты признаны недопустимыми доказательствами (по данному факту в ходе проведенной проверки материалов уголовного дела установлено наличие признаков провокации, совершенной в отношении обвиняемой Л.).

В процессе раскрытия, а также в ходе оперативного сопровождения по уголовным делам, были установлены факты фальсификации результатов оперативно-розыскной деятельности.

В Республике Коми в ходе расследования уголовного дела по обвинению Л. в совершении преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 228, пунктом «б» части 3 статьи 228.1, пунктом «г» части 4 статьи 228.1 УК РФ было установлено, что обвиняемая неоднократно передавала наркотические средства третьим лицам под контролем оперуполномоченного.

Как следует из приговора Советского районного суда г. Тамбова от 5 февраля 2018 г. «факт нахождения оперативных сотрудников у места закладки возле завода «Ревтруд» подтверждает вышеизложенные выводы суда о предварительно согласованных и совместных действиях сотрудников полиции и В., принимавшего участие в оперативно-розыскном мероприятии, направленных на искусственное создание условий для совершения М. преступления, и свидетельствует о том, что В., как и оперативным сотрудникам, до встречи с М., уже было известно место расположения закладки. Ни каких достоверных и допустимых доказательств, подтверждающих осуществление подсудимым М. заказа наркотического средства через сеть «Интернет» с предварительной оплатой его стоимости, получение им СМС сообщения с указанием адреса и места закладки, а, следовательно, и его осведомленности о месте закладки до встречи с В. и наличия умысла на приобретение наркотических средств, сформировавшегося у него самостоятельно, в судебном заседании стороной обвинения не представлено»¹⁰.

Сыктывдинский районный суд (Республики Коми) вынес оправдательный приговор в отношении Т., совершившего хранение и сбыт в крупном размере наркотических средств, поскольку последний вину в содеянном не признал, наркотическое средство заказал по просьбе З., участвовавшего в проведении «Проверочной закупки» в качестве закупщика. Оправдывая Т., суд признал проведение оперативно-розыскного мероприятия провокацией, а материалы — недопустимыми доказательствами.

Изучение материалов оперативно-розыскной деятельности позволило выявить недостатки, выразившиеся в отсутствии (либо ненадлежащем оформлении — нет даты, исходящего номера, иных реквизитов документа) в материалах оперативно-розыскной деятельности сопроводительного письма о направлении результатов следователю; в вынесении постановления о представлении результатов оперативно-розыскной деятельности неуполномоченным на то лицом; выявлены факты некачественного проведения оперативно-розыскных мероприятий, либо непроведение всех необходимых оперативно-розыскных мероприятий.

В одной из областей были отмечены факты незаконного привлечения к уголовной ответственности, связанные с использованием результатов оперативно — розыскной деятельности, не отвечающих требованиям, предъявляемым к доказательствам.

Подмена следственных действий непроцессуальными средствами послужило причиной некачественного проведения оперативно-розыскного мероприятия «Сбор образцов для сравнительного исследования» — в проведенных смывах не были обнаружены наркотические средства¹¹.

Причинами прекращения уголовных дел или уголовного преследования в связи с отсутствием в деянии состава преступления (пункт 2 части 1 статьи 24 УПК РФ) в основном явились ситуации, связанные с невозможностью собрать доказательства, совокупно опровергающие версию подозреваемых о непричастности к инкриминируемому преступлению (об обнаружении наркотических средств вне «тайников-закладок» на улице, в лесу и т.д.).

Анализ материалов следственной практики показал, что причинами отказа в возбуждении уголовного дела могут послужить нарушения, допущенные в ходе документирования незаконного сбыта наркотических средств лицу (в ходе проведения ОРМ «Проверочная закупка»), в результате чего материалы оперативно-розыскной деятельности, в соответствии с требованиями статьи 75 УПК РФ признаются недопустимыми доказательствами и в возбуждении уголовного дела может быть отказано на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК РФ.

Оправдательные приговоры выносились ввиду недоказанности обстоятельств, входящих в предмет доказывания.

Так, в Ленинградской области в судебном решении было отмечено отсутствие собранной по делу совокупности доказательств, изобличающих В.С. в совершении сбыта наркотических средств и психотропных веществ. При этом, подсудимый отрицал совершение преступлений в составе организованной группы и само существование такой группы. Его показания были признаны судом недостоверными, поскольку они не содержали каких-либо конкретных данных об обстоятельствах приобретения наркотических средств и психотропных веществ (место и время приобретения, их количество). Изъятие у В.С. по месту жительства весов с имеющимися следами наркотических средств (психотропных веществ) было расценено судом как подтверждение его вовлеченности в незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ, однако это не устанавливало причастности В.С. к какому-либо из инкриминируемых эпизодов сбыта.

По другому уголовному делу суд счел недоказанным факт причастности А.В. к совершению инкриминируемого деяния — судом присяжных был вынесен оправдательный вердикт, хотя в ходе предварительного следствия добыто достаточно доказательств виновности обвиняемого А.В.

Помимо обозначенных проблем, отрицательно влияющих как на уровень противодействия наркопреступлениям, так и на статистические показатели работы оперативных и следственных подразделений, отдельно можно отметить некоторые положительные примеры расследования уголовных дел рассматриваемой категории.

Так, в Новомосковский суд Тульской области было направлено уголовное дело по обвинению 24 участников преступного сообщества, неоднократно сбывавших синтетические наркотические средства через «тайники-закладки» посредством интернет-магазинов «Faer.biz», «Galaxy stuff drug market» теневого сегмента сети «Интернет» («Даркнет», ресурс «Гидра») на территории Тульской, Рязанской и Калужской областей. В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий «наблюдение», «прослушивание телефонных переговоров», «оперативный эксперимент» изъято более 21 кг наркотических средств и психотропных веществ, выявлено 73 эпизода преступной деятельности, в том числе легализация денежных средств в сумме более 19 млн рублей, полученных в результате совершения преступлений. По ранее направленному в этот же суд уголовному делу в отношении одного из участников указанного межрегионального преступного сообщества Г., заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, вынесен обвинительный приговор по части 2 статьи 210; пункту «а» части 4 статьи 228.1 (6 эпизодов); пунктам «а» и «г» части 4 статьи 228.1 (4 эпизода); пунктам «а» и «б» части 4 статьи 174.1 УК РФ и назначено наказание в виде лишения свободы на срок 12 лет с отбыванием наказания в колонии строгого режима и на 1 год лишения права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления¹².

В Кемеровской области в ходе расследования установлено, что в период с января 2019 года по 3 июня 2020 года неустановленное в ходе предварительного следствия лицо, зарегистрированное в интернет мессенджере «Telegram» под ником «Иван Молотов», с целью незаконного сбыта наркотических средств создало преступное сообщество, состоящее из следующих структурных подразделений: «руководитель», «кураторы», «операторы», «программисты», «финансисты», «менеджеры по персоналу», «администраторы чатов», «оптовые закладчики», «закладчики», в состав которого в разные периоды времени вошли 14 обвиняемых и неустановленные лица, которыми совершено не менее 22 особо тяжких преступлений в сфере незаконного оборота синтетических наркотических средств в значительном, крупном и особо крупном размерах на территориях Кемеровской и Томской областей. Из незаконного оборота было изъято более 2882,812 грамма наркотических средств синтетического происхождения.

В ходе расследования еще одного уголовного дела установлено, что в период с ноября 2020 года по февраль 2021 года Б., К., К.Р. и неустановленные следствием лица, в составе организованной группы, осуществляли незаконный сбыт наркотических средств в значительном, крупном и особо крупном размерах бесконтактным способом с использованием сети «Интернет» через специально созданный для этих целей интернет-магазин «Umoja Store» на территории Московской и Рязанской областей, а также Республики Мордовия.

В феврале 2021 года деятельность данной преступной группы была пресечена. В результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий, в том числе обысков, проведенных на территории Рязанской области и Республики Мордовия, из незаконного оборота изъята крупная партия наркотических средств и психотропных веществ, предназначавшихся для дальнейшего незаконного сбыта, а именно: наркотическое средство — метадон (фенадон, долофин) общей массой более 1,5 кг.

В Рязанской области в 2021 году расследовано и направлено в суд уголовное дело, возбужденное по части 5 статьи 228.1, части 3 статьи 30, части 5 статьи 228.1 УК РФ в отношении К.Н., К.С. и неустановленных лиц, которые в период с августа 2019 г. по февраль 2021 г. осуществляли преступную деятельность в составе структурированной организованной группы, действующей под единым руководством, члены которой были объединены в целях совместного совершения тяжких и особо тяжких преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, в том числе с их незаконными производством на территории Рязанской области и сбытом на территории ряда субъектов Российской Федерации, в частности в Липецкой, Пензенской, Самарской Ульяновской, Нижегородской областях, а также в республике Татарстан и Чувашской республике. Для осуществления сбыта наркотических средств, «организатор» преступного сообщества создал интернет-магазин на платформе мессенджера по обмену мгновенными сообщениями под названием «FAER.BIZ (ФАЕР.БИЗ)».

В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий по данному делу была прекращена деятельность нарколаборатории, по месту нахождения которой в Михайловском районе Рязанской области были обнаружены и изъяты наркотические средства синтетического происхождения массой более 10 кг, прекурсоры и иные вещества, используемые для производства наркотических средств, массой более 60 кг, специальное химическое и иное оборудование в количестве около 100 единиц.

В целях обеспечения исполнения наказания в виде штрафа по данному уголовному делу наложен арест на общую сумму 1 550 000 рублей на жилой дом и земельный участок, принадлежащие К.Н. и К.С., оформленные в целях конспирации на их знакомую.

ИССЛЕДОВАНИЕ ОТДЕЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ КВАЛИФИКАЦИИ НЕЗАКОННОГО ОБОРОТА НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ

1. Практика квалификации наркопреступлений, совершенных в организованных формах соучастия в случае, когда участники ОПГ (ОПС) не знакомы и не контактировали друг с другом

Устойчивость деятельности организованных групп (ОПГ) и преступных сообществ (ОПС), связанных с совершением наркопреступлений, во многом определяется реализацией всех возможных механизмов и способов, направленных на конспирацию ее деятельности и участников. При этом «рядовые» члены групп не только не посвящаются в численность преступной организации, они даже не знают соучастников (не знакомы с ними), входящих в свое «структурное» подразделение: только за редким исключением, по роду выполняемых функций, они могут непосредственно контактировать друг с другом. К таким случаям можно отнести, например, «варщиков», которые совместно производят наркотические средства в подпольных лабораториях, или «закладчиков», которые в «паре» «обслуживают» определенную территорию (район) сбыта.

Отсутствие взаимосвязей между участниками, характерно для преступных организаций, осуществляющих сбыт наркотических средств с использованием сети «Интернет», когда вербовка, инструктаж и дальнейшее общение в преступных целях происходят исключительно путем сетевой переписки, при этом вовлеченный участник преступной деятельности «контактирует» (как правило посредством электронных средств связи с использованием сети «Интернет») лишь с определенным лицом (или узким кругом лиц).

Максимальная степень конспирации членов организованных групп, находящихся как на одном уровне преступной иерархии, так и на разных, достигается путем обезличенного использования возможностей сети «Интернет» и соответствующего программного обеспечения. При этом для регистрации на соответствующем ресурсе достаточно создать аккаунт с вымышленными установочными данными и никнеймом.

Так, например, из приговора суда следует, что организованная преступная группа характеризовалась устойчивостью и организованностью, что выражалось в постоянстве состава ОПГ, сплоченности ее участников, наличии руководящего состава ОПГ и состава исполнителей с разграничением ролей между ними и выполнением возложенных преступных обязанностей, в наличии подчинения нижестоящих участников организованной группы вышестоящим, наличии у участников группы общих преступных целей и намерений по незаконному обороту наркотических средств. Преступная группа отличалась наличием финансовой базы, которой распоряжался руководитель ОПГ, что позволяло выплачивать участникам группы материальное вознаграждение; материально-технической оснащенностью, выраженной в наличии персональных компьютеров (ноутбуков), мобильных телефонов, смартфонов, позволяющих выходить в сеть «Интернет» и использовании систем быстрого обмена сообщениями и информацией в сети «Интернет», что позволяло участникам ОПГ оперативно связываться друг с другом при осуществлении преступного умысла по незаконному производству и сбыту наркотических средств. В ходе осуществления преступной деятельности участники ОПГ соблюдали меры безопасности и конспирации, не встречались лично, в том числе с руководителем ОПГ; участники ОПГ общались между собой посредством интернет-ресурсов, позволяющих анонимизировать участников ОПГ; использовали для сбыта наркотических средств бесконтактный способ передачи наркотических средств покупателям путем организации «тайников-закладок»¹³.

При «приеме на работу» у лица могут «попросить» паспорт. Такая практика свойственна для «низовых» членов, например, «закладчиков», «курьеров» и др. Полученные паспортные данные не используются членами группы для идентификации, сведения могут храниться в зашифрованном виде.

Р., заинтересовавшись размещенным в сети «Интернет» объявлением о трудоустройстве курьером по доставке документов с высокой оплатой, написал в чат объявления и получил ссылку на аккаунт пользователя мессенджера — «менеджера по персоналу» ОПГ под ником «J», в ходе переписки с которым узнал, что предстоящая работа связана с распространением наркотических средств, ему был разъяснен порядок работы «закладчика», условия оплаты в определенном размере за 1 оборудованный тайник, а также разъяснены меры конспирации. Осознавая незаконный характер данной деятельности Р. с целью получения дохода, из корыстных побуждений, согласился с предложенными условиями работы «закладчика», отправив свое фото с паспортом, после чего был принят для прохождения стажировки «закладчиком» и был адресован на «оператора» ОПГ под ником «H», после чего он фактически объединился с неустановленными лицами и вошел в состав ОПГ, в которой выполнял функции «закладчика» неустановленного интернет-магазина¹⁴.

В другом приговоре суда указано, что вербовка и привлечение новых членов на рядовые должности осуществляется путем агитационной работы в сети «Интернет» и ориентирована на лиц, желающих иметь высокий доход, при вербовке новых членов ОПГ прием на работу осуществляется после предоставления фотографии своего лица с паспортом и прохождения стажировки¹⁵.

В своих показаниях в ходе расследования уголовного дела, а также в подтверждаемых ими же показаниях в суде, лица указывают о своей неосведомленности о численном составе организованной группы, членами которой они являлись, не могут сообщить иных сведений о соучастниках, кроме их никнеймов.

Из показаний подсудимого Б. следует, что вину в предъявленном обвинении он признает, однако отрицает участие в организованной группе, поскольку считает, что состоял в обычном сговоре с «куратором» интернет-магазина и занимался сбытом наркотических средств по предварительному сговору. Участие в ОПГ не признает, так как не знал структуру и иерархию магазина, соучастников, схему вывода денежных средств, функции других участников организованной группы. Он выполнял функцию «закладчика» и знал только функции закладчика, кто стоял выше него не знал, общался исключительно с «оператором»¹⁶.

Доказать принадлежность к преступному сообществу, характеризуемому объединенностью участников сообщества (организации) умыслом на совершение тяжких и (или) особо тяжких преступлений и осознанием всеми участниками общих целей его функционирования¹⁷, достаточно сложно. Однако, причастность к совершению наркопреступлений в составе организованных групп, судами устанавливается по собранной совокупности доказательств, изобличающих виновных в совершении действий как в рамках преступлений, так и в процессе подготовки к их совершению.

Проверив уголовное дело, судебная коллегия не нашла оснований для удовлетворения апелляционных жалоб. Выводы суда о виновности Б. и Д. в совершении инкриминированных им преступлений сделаны на основе проверки и анализа совокупности собранных по делу доказательств: показаний подсудимых и свидетелей, в том числе ранее осужденных лиц и лиц, уголовное дело в отношении которых выделено в отдельное производство в связи с заключением досудебных соглашений о сотрудничестве. Доказательства в совокупности оценены судом правильно, путем сопоставления их с другими имеющимися в деле доказательствами, с соблюдением требований, предусмотренных статьями 17, 87, 88 УПК РФ.

Опровергая доводы подсудимого Б., не подтвердившего в суде свои показания, данные в ходе предварительного следствия в части структуры организованной группы, утверждавшего о своей неосведомленности относительно существования преступной организации, занимавшейся незаконным оборотом наркотических средств, заявлявшего о том, что показания о существовании такого преступного сообщества им были даны со слов следователя, суд в приговоре обоснованно указал, что на предварительном следствии Б. был допрошен с участием защитника, то есть в условиях, исключающих возможность незаконных действий следователя, при подписании протоколов замечаний и ходатайств от него и его защитника не последовало, с жалобами на действия следователя при проведении допросов они не обращались. Его показания в части структуры организованной группы согласуются с другими приведенными в приговоре доказательствами и не противоречат им. Приведенные им сведения о структуре группы подтверждаются показаниями других допрошенных в суде лиц¹⁸.

По этому уголовному делу суд, с учетом установленных в судебном заседании фактических обстоятельств совершенных преступлений, правильно квалифицировал действия Б. по части 2 статьи 210, части 5 статьи 228.1, части 3 статьи 327 УК РФ, а действия Д. по части 2 статьи 210, части 3 статьи 30, части 5 статьи 228.1 УК РФ.

Преступная организация являлась структурированной, выделение структурных подразделений производилось по территориальному и функциональному признакам. Из показаний Б. и Д., сведений, обнаруженных при осмотре их телефонов, результатов осмотров интернет-сайтов и иных доказательств судом установлено, что обособленные территориальные подразделения данной организации были взаимосвязаны, действовали в различных регионах Российской Федерации, в том числе в Московской области, в г. Сургуте и в г. Якутске.

При этом подразделение, действующее в Московской области, в состав которого входил Б., функционально специализировалось на поставках химических веществ и прекурсоров для производства наркотических средств. Подразделения в г. Якутске и в г. Сургуте занимались производством наркотических средств из этих химических веществ и их сбытом.

Указанная преступная организация распространяла наркотические средства через сеть взаимосвязанных между собой интернет-магазинов, что подтверждается протоколами осмотров интернет-сайтов и другими доказательствами.

Информация, размещенная на осмотренных интернет-сайтах в совокупности с другими доказательствами, позволила суду прийти к выводу о наличии у организации единого централизованного руководства — организаторов, которые создали интернет-магазины по продаже наркотических средств, разработали схему их незаконного распространения посредством сети «Интернет», осуществляли набор сотрудников, установили их функции, правила поведения и конспирации. Среди лиц, входящих в преступную организацию, выделялись «кураторы», «финансист», «администраторы сайтов», «склады химических веществ», «отправители химических веществ», «варщики» («склады»); «операторы», «фасовщики» («мини-склады»), «закладчики» («курьеры»).

Из показаний допрошенных лиц, сведений из их переписок, протоколов осмотров интернет-сайтов и результатов оперативно-розыскных мероприятий следует, что деятельность участников преступной организации определялась едиными правилами, включающими требование о соблюдении конспирации. Для целей конспирации участники осуществляли все контакты по сети «Интернет» через безопасные программы мгновенного обмена сообщениями, как правило, они не были знакомы между собой, при общении использовались вымышленные имена (никнеймы). Реализация наркотических средств осуществлялась бесконтактным способом путем размещения в тайниках, их местонахождение покупателям сообщалось через сеть «Интернет». Расчеты за проданные наркотические средства и иные финансовые операции осуществлялись по системе безналичных расчетов. Участники преступной организации были обеспечены жилыми и иными помещениями, мобильными телефонами, инвентарем, предназначенным для производства, фасовки и упаковки наркотических средств, что свидетельствует о наличии единой материальной базы. Их преступная деятельность оплачивалась путем перечисления им денежных средств на банковские счета. Между членами преступной организации существовала субординация, была предусмотрена система штрафов и иных наказаний за невыполнение или некачественное выполнение заданий, существовала возможность карьерного роста.

Из исследованных в судебном заседании показаний Б. судом сделан правильный вывод о том, что он знал, что действует в составе группы лиц, имеющей иерархию, члены которой выполняют строго отведенные им роли. При этом он понимал, что поставляет в регионы химические вещества и прекурсоры, для изготовления другими соучастниками преступлений наркотических средств с целью сбыта. С учетом количества и географии направленных посылок с химическими составляющими он осознавал масштабы деятельности преступной организации.

Об этом же свидетельствует использование Б. в своей деятельности методов конспирации, что выражалось в получении химических веществ через тайники, направление их в посылках под видом автохимии, общение с соучастниками через шифрованные каналы связи.

Было доказано, что Д. понимал, что действует в составе организации, осуществляющей незаконное распространение наркотических средств через сеть «Интернет» от имени магазина «Сагауап», состоящей из множества участников, выполняющих строго отведенные роли с соблюдением мер конспирации, деятельностью которых руководят разные «кураторы», отвечающие каждый за свое направление. Подсудимые Б. и Д. осознавали, что действуют в составе преступной организации, осуществляя одну из имевшихся в ней функций, а их доводы о неосведомленности участия в такой организации суд обоснованно признал недостоверными и расценил как избранный ими способ защиты.

Подсудимые Б. и Д., преследуя цель получения финансовой выгоды, добровольно присоединились к деятельности группы неустановленных лиц, организовавших и осуществляющих незаконное распространение наркотических средств посредством сети «Интернет».

Судом правильно отмечено, что по смыслу закона, лицо, участвующее при подготовке и совершении преступления в составе преступного сообщества, вне зависимости от выполняемой роли, является исполнителем преступления.

Исполняя свою роль в преступном сообществе, которая заключалась в поставке химических составляющих для наркотических средств, Б. являлся соисполнителем их незаконного производства.

В ходе рассмотрения уголовного дела, выделенного в отношении подсудимого Д. в отдельное производство, суд проверил и признал его показания недостоверными, поскольку утверждения о том, что он не знал об оборудовании его братом второго тайника, а также о том, что они с братом действовали обособлено и не обсуждали свою работу, опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе перепиской, обнаруженной в телефоне Д.¹⁹

В похожем примере подтверждается сложившаяся судебная практика признания доказанным факта совершения незаконного сбыта наркотических средств дистанционным способом, когда участники ОПГ (ОПС) не знакомы и не контактировали друг с другом²⁰.

В. оспаривал квалификацию его действий как совершенных организованной группой, при этом судебная коллегия не согласилась с его доводами, указав следующее.

Об устойчивости группы свидетельствуют длительный период совместной преступной деятельности, значительное число совершенных преступлений, распределение ролей между участниками группы, соблюдение мер конспирации, тщательное планирование совершаемых преступлений и стремление к расширению преступной деятельности, в частности, посредством вовлечения в группу В., занимающегося культивированием наркотикосодержащих растений.

Согласившись на культивирование конопли, осужденный В. знал, что выращенные им растения будут перерабатываться в наркотическое средство и сбываться потребителям с помощью других лиц. То обстоятельство, что В. не знал всех участников группы и конкретных участков их деятельности, не дает оснований не считать его членом группы²¹.

Таким образом, современные способы совершения наркопреступлений, основным видом которых является сбыт наркотических средств дистанционным способом путем организации «тайников-закладок», характеризуются использованием максимального арсенала средств конспирации, ввиду чего, члены таких групп друг с другом не знакомы и не контактируют. Это осложняет доказывание не только их принадлежности к преступной организации, но и объединенность их действий единым умыслом. На практике данные обстоятельства, а также само существование структурированной преступной организации, членом которой является обвиняемый, доказывается путем сбора неопровержимой совокупности доказательств, подтверждающей, по сути, невозможность совершения инкриминируемого преступления, вне преступного образования.

2. Исследование проблем квалификации действий соучастников незаконного сбыта наркотических средств, осуществляемого бесконтактным, многоступенчатым путем

2.1. Определение количества эпизодов преступной деятельности «закладчиков» в ситуациях, когда наркотические средства, к обороту которых они причастны, изымаются из нескольких мест (непосредственно находящихся при них, в их жилище или ином помещении, автомобиле, в ранее сделанных «закладках», в том числе созданных в разные дни)

При оценке действий виновных в случаях совершения ими тождественных деяний, направленных на незаконный сбыт наркотических средств, органы расследования столкнулись с дилеммой — квалификацией совершенных деяний как самостоятельных преступлений, либо как совокупности эпизодов, образующих единое продолжаемое преступление.

Законодательная неопределенность по данному вопросу порождает различное правоприменение.

Так, А. осужден за совершение 58 преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 4 статьи 228.1 УК РФ, 9 преступлений, предусмотренных пунктами «а» и «г» части 4 статьи 228.1 УК РФ, 8 преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 30, пунктами «а» и «г» части 4 статьи 228.1 УК РФ, 96 преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 30, пункта «а» части 4 статьи 228.1 УК РФ, 5 преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 30, части 5 статьи 228.1 УК РФ. В обоснование правильности принятого решения нижестоящим судом, рассмотрев кассационные жалобы осужденных и их защитников, проверив материалы уголовного дела и выслушав мнения сторон судебная коллегия указала, на то, что вся деятельность преступного сообщества, в которой участвовал А., хоть и подчинялась единой корыстной цели, каждое из инкриминируемых осужденному деяний совершалось с самостоятельным умыслом, в отношении различных лиц, через определенный временной интервал, что обусловливает квалификацию этих деяний как самостоятельных преступлений, а не как совокупности эпизодов, образующих единое продолжаемое преступление²².

В другом случае, Челябинским областным судом от 7 июля 2021 года Г. осужден за совершение 8 преступлений (по части 5 статьи 228.1 УК РФ; по части 1 статьи 228.3 УК РФ; части 3 статьи 30, пункту «г» части 4 статьи 228.1 УК РФ). Приговор был обжалован, однако оставлен без изменений. При оценке содеянного суд исходил из того, что тайники для помещения наркотических средств были организованы виновным в разное время, в различных районах области, удаленных друг от друга, и таким образом, предназначенных для различных приобретателей наркотических средств. В связи с этим все действия, направленные на сбыт наркотических средств, с учетом степени осуществления преступного умысла виновным, квалифицированы судом как восемь самостоятельных преступлений — покушений на сбыт наркотических средств в крупном размере²³.

В Кассационном определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 13 отдельных преступлений, связанных с незаконным сбытом наркотических средств, совершенных с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в значительном размере были переквалифицированы в 2 преступления с 6 и 7 эпизодами: незаконный сбыт наркотических средств в мае 2021 года массой 0,341 , 0,203, 0,272, 0,255, 0,265 и 0,653 г квалифицирован как одно преступление, предусмотренное частью 3 статьи 30, пунктом «а» части 4 статьи 228.1 УК РФ, а действия, совершенные 06 сентября 2019 года в отношении наркотического средства массой 0,545, 0,564, 0,547, 0,517, 0,547, 0,486 и 0,592 г также квалифицированы как одно преступление по части 3 статьи 30, пункту «а» части 4 статьи 228.1 УК РФ²⁴.

В другом Кассационном определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отмечается правильность квалификации действий Б. по части 3 статьи 30, пункту «а» части 4 статьи 228.1 УК РФ как 17 самостоятельных преступлений, поскольку Б. совместно с С. и Д., исполняя в преступном сообществе отведенную им роль «розничных закладчиков», действуя каждый раз по вновь возникшему умыслу, сокрыл в 6 тайниках заранее расфасованное для них неустановленным членом преступного сообщества свертки с наркотическими средствами, сообщив адреса каждой из 17 «закладок» «оператору» в целях дальнейшего сбыта заложенных наркотических средств непосредственным его потребителям.

Наряду с этим суд отдельно отметил о невозможности квалификации данных 17 самостоятельных преступлений как единого продолжаемого преступления, совместно с эпизодами оборудования им 12 тайников, поскольку адреса по 12 «закладкам» осужденные еще не успели сообщить «оператору», так как были задержаны сотрудниками полиции²⁵.

Приведенные выше примеры судебной практики определяют важное значение времени совершения и тождественности преступных деяний, территориальной расположенности тайников, а также принадлежность наркотических средств к одной партии.

Для правильной квалификации действий виновных в рассматриваемой ситуации, по нашему мнению, необходимо исходить из следующего.

Постановление 23 Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г. «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям»²⁶ определяет преступления, имеющие длительный характер.

Так, в соответствии с пунктом 1 данного постановления преступления, характеризующиеся длительным преступным состоянием, т.е. непрерывным осуществлением состава определенного преступного деяния, относятся к роду длящихся. Такие преступления определяются как действие, влекущее за собой непрерывно осуществляемое преступное состояние или же как длительное несовершение действий, требуемых законом, под страхом уголовного преследования.

Пункт 2 рассматриваемого постановления определяет продолжаемые преступления как складывающиеся из ряда тождественных преступных действий, направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление.

Исходя из изложенного, совершение сбыта наркотических средств путем их размещения в нескольких «тайниках-закладках» является продолжаемым преступлением, складывающимся из тождественных преступных действий, совершаемых в одной и той же обстановке, направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление. При этом началом продолжаемого преступления надлежит считать совершение первого действия из числа нескольких тождественных действий, составляющих одно продолжаемое преступление, а концом — момент совершения последнего преступного действия (пункт 5 постановления 23 Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г. «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям»).

Вместе с тем, для правильной квалификации действий виновных в совершении дистанционного сбыта наркотических средств, для определения наличия или отсутствия тождественности деяний, по нашему мнению, необходимо установить состав (вещество) наркотического средства и его принадлежность к одной партии, а также время и место организации «тайников-закладок».

Исходя из этого, совершение сбыта наркотических средств путем их размещения в нескольких «тайниках-закладках» в одно время, в пределах одной местности (территориального образования), когда состав вещества принадлежит одной партии будет являться продолжаемым преступлением, а все преступные действия, входящие в него, будут охватываться единым умыслом.

В других случаях, когда размещение в нескольких «тайниках-закладках» совершается с большим промежутком времени, «тайники-закладки» находятся на значительном удалении друг от друга (разные районы города, разные субъекты и т.п.), используются вещества из разных партий, действия виновных следует квалифицировать как совокупность преступлений.

Несмотря на то, что вся незаконная деятельность преступного сообщества, в которой участвовал А., подчинялась единой корыстной цели, каждое из инкриминируемых осужденному деяний (оконченных преступлений — 58, предусмотренных пунктом «а» части 4 статьи 228.1 УК РФ и 9, предусмотренных пунктами «а» и «г» части 4 статьи 228.1 УК РФ, покушений — 8, предусмотренных частью 3 статьи 30, пунктами «а» и «г» части 4 статьи 228.1 УК РФ, 96-и, предусмотренных частью 3 статьи 30, пунктом «а» части 4 статьи 228.1 УК РФ, 5, предусмотренных частью 3 статьи 30, частью 5 статьи 228.1 УК РФ) совершалось с самостоятельным умыслом, в отношении различных лиц, через определенный временной интервал, что обусловливает квалификацию этих деяний как самостоятельных преступлений, а не как совокупности эпизодов, образующих единое продолжаемое преступление²⁷.

В территориальных органах столичного региона при квалификации по уголовным делам, в рассматриваемой ситуации, учитывают следующее.

Как одно продолжаемое преступление квалифицируются действия лица, осуществляющего организацию «тайников-закладок» в одно время и в одном месте (например, разные подъезды многоквартирного дома).

Если лицо осуществляет сбыт через «тайники-закладки» в разное время или в разных местах, то его действия квалифицируются как самостоятельное преступление по каждой «закладке».

В случаях, когда установлено, что обвиняемым для организации «тайников-закладок» приобретена крупная партия наркотических средств (например, 100 г гашиша), которые были расфасованы в свертки с небольшим весом (например, по 2 г гашиша) и сбыты, в том числе в разное время и разных местах, действия привлекаемых к уголовной ответственности лиц квалифицируются как продолжаемое преступление, охваченное единым умыслом.

Если установлено, что для организации каждого дистанционного сбыта приобреталась небольшая партия наркотических средств (например, 2 г гашиша), и вся масса вещества была размещена в «тайнике-закладке» в разное время или в разных местах, действия лица следует квалифицировать как отдельное преступление.

Кроме вышеописанных обстоятельств, на которые следовало бы обращать внимание при квалификации действий сбытчиков наркотических средств, по нашему мнению, необходимо учитывать указания, которые получает «закладчик» от его «куратора» («оператора»). Так, «закладчик», получив оптовую (мелкооптовую) партию по указанию «куратора» («оператора») размещает в закладках только часть наркотических средств. При этом у него возникает умысел на сбыт этой части, а умысел на сбыт оставшейся массы будет конкретизирован исходя из последующих указаний «куратора» («оператора»). Если указаний не поступило — то умысел на сбыт оставшейся части неконкретен, ввиду чего лицу необходимо вменять один эпизод.

2.2. Отграничение оконченного и неоконченного сбыта наркотических средств, совершенных дистанционным способом, в различных ситуациях

2.2.1. «Закладчик» разместил наркотические средства в тайнике, передал информацию о нем соучастнику («оператору»), ответственному за информирование о месте нахождения «тайника-закладки» наркопотребителя, либо передал данные сведения следующему «закладчику», тем самым совершив все необходимые, согласно его преступной роли, действия, направленные на сбыт наркотических средств

В соответствии с пунктом 13.1 постановления