Актуальные проблемы гражданского и предпринимательского права

Сборник статей к 70-летию профессора Владимира Сергеевича Белых

Ответственный редактор
доктор юридических наук
профессор В. А. Бублик

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347

ББК 67.404

А43

Ответственный редактор доктор юридических наук профессор В. А. Бублик.

Настоящее издание представляет собой сборник научных статей, подготовленных преподавателями кафедры предпринимательского права Уральского государственного юридического университета имени В. Ф. Яковлева к 70-летию заслуженного деятеля науки Российской Федерации, доктора юридических наук, профессора, заведующего кафедрой предпринимательского права В. С. Белых. В статьях рассматривается широкий спектр актуальных вопросов современного гражданского и предпринимательского права (проблематика предпринимательского права, страхового права, транспортного права, вопросов цифровизации отношений и т. п.).

Законодательство приведено по состоянию на 28 февраля 2022 г.

Книга адресована научным работникам, преподавателям юридических и экономических вузов и факультетов, аспирантам, магистрантам, бакалаврам, проходящим подготовку по учебным программам гражданско-правового направления, практикующим юристам, а также всем, кто интересуется проблемами гражданского и предпринимательского права.

УДК 347

ББК 67.404

© Коллектив авторов, 2023

© ООО «Проспект», 2023

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Настоящая книга издана к 70-летнему юбилею Владимира Сергеевича Белых, выдающегося советского и российского юриста, руководителя уральской школы предпринимательского права, доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки Российской Федерации, заведующего кафедрой предпринимательского права Уральского государственного юридического университета имени В. Ф. Яковлева.

Со студенческих лет (1973–1977 годы) жизнь В. С. Белых тесно связана с Университетом (ранее — институтом, академией). Интерес к хозяйственному (ныне — предпринимательскому) праву предопределил его путь в научном юридическом мире. Защитив в 1980 году кандидатскую диссертацию, Владимир Сергеевич продолжил работу в качестве преподавателя, а затем — старшего преподавателя, доцента на кафедре хозяйственного права (сейчас — кафедра предпринимательского права), которую тогда возглавлял Василий Степанович Якушев. В то время перед кафедрой стояла сложная задача по ведению учебных курсов, специально разработанных членами кафедры хозяйственного права (Владимиром Иосифовичем Кофманом, Станиславом Антоновичем Хохловым, Динусом Нуримановичем Сафиуллиным, Борисом Ильичом Минцем и другими). Ведь именно кафедра хозяйственного права была и остается выпускающей на Факультете правовой службы в народном хозяйстве — ФПСНХ (ныне — Институт права и предпринимательства — ИПиП) для подготовки юристов для работы на предприятиях народного хозяйства.

После защиты докторской диссертации в 1994 году Владимир Сергеевич был назначен на должность заведующего кафедрой хозяйственного права и по настоящее время является ее несменным руководителем. Более чем за четверть века Владимир Сергеевич сохранил и приумножил потенциал коллектива кафедры, где наблюдается преемственность поколений, взаимовыручка и дружеская поддержка. Такой союз единомышленников является заслугой самого руководителя, уделяющего особое внимание научному воспитанию молодых ученых, решивших связать свой жизненный путь с кафедрой предпринимательского права. Под научным руководством Владимира Сергеевича было подготовлено более 50 кандидатов юридических наук. При его научном консультировании были подготовлены и защищены несколько докторских диссертаций (в т. ч. и автора этих строк).

С 2001 по 2018 годы В. С. Белых руководил Институтом права и предпринимательства Университета. Именно в этот период Институт достиг новых вершин и расширил свой численный состав.

Продолжая дело своих учителей, В. С. Белых развил современную уральскую научную школу предпринимательского права, основой которой является кафедра предпринимательского права УрГЮУ имени В. Ф. Яковлева. Заслуженное уважение и признание ученых не только России, но и других стран кафедра получила во многом благодаря трудам, созданным под научным руководством Владимира Сергеевича. Разработанная кафедрой учебно-методическая литература для преподаваемых ею общих и специальных дисциплин позволяет готовить высококвалифицированные кадры для юридического сопровождения предпринимательской деятельности в различных сферах.

Сказанное свидетельствует о значимости вклада Владимира Сергеевича в науку предпринимательского права и образовательный процесс. Без преувеличения можно утверждать, что он является достойным примером служения юридической науке и своему Отечеству!

Ректор Уральского государственного
юридического университета имени В. Ф. Яковлева,
доктор юридических наук, профессор
В. А. Бублик

О МОЕМ УЧИТЕЛЕ ВЛАДИМИРЕ СЕРГЕЕВИЧЕ БЕЛЫХ (ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ)

28 февраля 2022 года отметил свой 70-летний юбилей Владимир Сергеевич Белых, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой предпринимательского права Уральского государственного юридического университета имени В. Ф. Яковлева, Заслуженный деятель науки РФ, Почетный адвокат России, Почетный работник высшего профессионального образования РФ. Этот перечень не является исчерпывающим, его можно продолжать дальше, ведь Владимир Сергеевич является незаурядной личностью, полной неиссякаемой энергии, находящей свое воплощение в многочисленных научных трудах, учениках.

Назад в прошлое…

Владимир Сергеевич всегда охотно делится с нами, его учениками, друзьями, коллегами, наиболее интересными, иногда курьезными, порой поучительными фрагментами из своей биографии. Именно поэтому, думается правильным уделить несколько строк самым ранним страницам жизни Владимира Сергеевича¹.

Владимир Сергеевич Белых родился 28 февраля 1952 года в городе Петропавловске Северо-Казахстанской области в семье рабочего локомотивного депо станции Петропавловск Белых Сергея Сергеевича.

Свои годы в начальной школе Владимир Сергеевич очень красноречиво описал как «трудный этап в … жизни»², с которым помогла ему справиться его мама, Зоя Ивановна. Начиная с 5 класса, юный Владимир стал одним из лучших учеников и отличался прилежанием и успехами в учебе.

Закончив 8 классов, он поступил в Северо-Кавказский механический техникум на отделение «Промышленное и гражданское строительство» с целью получить «хорошую гражданскую специальность»³. Обучение в техникуме, прохождение практики в качестве стажера помощника мастера-строителя, а также небольшой опыт работы в качестве монтера пути 3-го разряда стали своего рода определяющими в становлении профессионального пути Владимира Сергеевича. За это время молодой человек понял, что его душа лежит к какой-то иной области знаний, о которой ему еще предстояло узнать.

С 1971–1973 годы В. С. Белых проходил службу в Советской армии в войсках ПВО. Зарекомендовав себя как отличник боевой и политической подготовки, он получил направление на юридический факультет Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. Однако, судьба приготовила для юноши иной профессиональный путь. На момент приезда абитуриента в Москву приемная комиссия в МГУ еще не начала свою работу. В связи с этим, молодой человек был вынужден вернутся домой, в родной город Петропавловск. А в июне 1973 года он отправился подавать свои документы в Свердловский юридический институт — СЮИ (город Свердловск, а ныне — город Екатеринбург). В приемной комиссии, увидев направление в МГУ, принимать документы не стали. Но председатель приемной комиссии профессор Сергей Сергеевич Алексеев, оценив положительную характеристику со службы, решил вопрос о зачислении. Вспоминая известную фразу «случайности не случайны», думается, что становление известного ученого именно в Уральской научной юридической школе было предопределено свыше!

С 1973 по 1977 годы студент Белых обучался в Свердловском юридическом институте. После его окончания был зачислен в аспирантуру и в 1980 году успешно защитил диссертацию на тему «Гражданско-правовые средства обеспечения качества поставляемых машин и оборудования». В 1994 году Владимир Сергеевич защитил докторскую диссертацию на тему «Правовое обеспечение качества продукции, работ и услуг».

С огромной любовью В. С. Белых вспоминает о своих учителях с кафедры хозяйственного права — о профессоре Василии Степановиче Якушеве, заведующем кафедрой хозяйственного права, доценте Владимире Иосифовиче Кофмане, доценте Станиславе Антоновиче Хохлове. Такое отношение обусловлено тем, что помимо профессионального подхода при воспитании учеников, наставники вкладывали в свою деятельность, если более точно — научное общение, кусочек своей души, своего огромного доброго человеческого сердца, сердца, умеющего делить радости и горести с окружающими его людьми. Такое неравнодушное отношение к своим ученикам, унаследованное от единомышленников по кафедре, Владимир Сергеевич продолжает воплощать в жизни — в общении со своими многочисленными учениками, уже когда сейчас сам является учителем. В этом и наблюдается преемственность поколений в рамках научной школы, когда передаются не только знания, опыт, практические наработки, но и особое отношение, можно сказать «научный дух», присущий только тем, кому посчастливилось воспитываться, расти и становиться ученым в этой большой, поистине интеллигентной, доброй, принимающей семье под названием «уральская школа (хозяйственного) предпринимательского права».

Эти фрагменты из биографии Владимира Сергеевича свидетельствуют о том, что любовь и забота семьи, закалка службой в Советской армии, а также профессионализм, мудрость, справедливость и в меру строгость профессорско-преподавательского состава СЮИ стали основой в становлении известного российского ученого в сфере предпринимательского права — Владимира Сергеевича Белых.

Многогранная личность

Владимир Сергеевич Белых — это человек, обладающий разными талантами, неиссякаемой энергией и богатым внутренним миром. И неслучайным является то, что Владимир Сергеевич исповедует предпринимательское (хозяйственное) право, предмет которого включает в себя различные общественные отношения. Он, как и сам предмет предпринимательского права, является многогранным и разносторонним.

Благодаря своим незаурядным деловым и личным качествам, целеустремленности и потрясающей работоспособности Владимир Сергеевич состоялся как крупный ученый, внес заметный вклад в науку гражданского и предпринимательского права. Из-под пера Владимира Сергеевича вышло огромное количество статей, монографий, учебников и учебных пособий (например, «Транспортное законодательство России и зарубежных стран, ЕС, ШОС, ЕврАзЭС», «Россия: вчера, сегодня, завтра» и т. д.).

Несомненное значение в развитии науки предпринимательского права имеют книги, вышедшие под редакцией Владимира Сергеевича, а именно: «Банковское право», «Страховое право», «Российское предпринимательское право», «Банкротство граждан: критерии, статус, процедуры» и т. д.

Учебник «Договорное регулирование предпринимательской деятельности», созданный в соавторстве членами кафедры предпринимательского права, получил положительный отклик не только студентов и аспирантов, но и иных ведущих научных школ предпринимательского права. Несомненным новаторством редактора учебника — Владимира Сергеевича — стал подход к выстраиванию и систематизации всех договоров, заключаемых в процессе осуществления различных видов предпринимательской деятельности.

Будучи современным ученым, Владимир Сергеевич особое внимание на кафедре и в своих научных интересах уделяет вопросам правового регулирования цифровых отношений. Чтобы показать, насколько комплексно происходят изменения в правовом регулировании, затрагивая все сферы правового регулирования, Владимир Сергеевич собрал команду единомышленников и инициировал написание коллективной монографии «Правовое обеспечение модернизации экономики и бизнеса в условиях цифровизации», которую посвятил своему коллеге, учителю, товарищу, известному экономисту Александру Ивановичу Татаркину⁴.

Любовь к английскому языку, привитая еще в студенчестве преподавателем Людмилой Федоровной Клиновой, а в аспирантуре — Людмилой Ивановной Кругловой сохранилась в сердце Владимира Сергеевича навсегда! С большим удовольствием он не только свободно общается с иностранными коллегами, но и читает юридическую литературу по договорному праву Англии и США в оригинале. Неудивительно, что свой опыт изучения права Англии он воплотил в монографии «Договорное право Англии: сравнительно-правовое исследование». Книга знакомит читателя с общими положениями договорного права Англии, а также в ней рассматриваются отдельные виды договоров. При этом, Владимир Сергеевич не просто повествует об особенностях источников права, о юридической природе договора, условиях действительности договора, но и проводит сравнительный анализ с российским правом, что позволяет в большей степени понять основные правовые конструкции, применяемые в английском праве.

Перечислять научные публикации Владимира Сергеевича, анализируя их содержательное богатство, можно очень долго. Если говорить о научном вкладе Владимира Сергеевича в цифрах, то из-под его пера вышло более 300 работ. Эта цифра достойна уважения и является свидетельством больших познаний ученого в сфере предпринимательского права, огромной работоспособности и, безусловно, преданности своему любимому делу.

Владимир Сергеевич являет собой не просто известного ученого, но и талантливого руководителя. С сентября 1994 года Владимир Сергеевич является несменным руководителем кафедры (хозяйственного) предпринимательского права СЮИ–УрГЮА–УрГЮУ. Коллеги всегда с особой теплотой отзываются о нем как о прекрасном организаторе и руководителе, умеющем гармонично сочетать традиции фундаментальной науки с инновационными идеями. Посвятив свою жизнь советскому и российскому образованию, прилагая огромные усилия для развития отечественной науки, а также укрепления дружественных отношений с иностранными учеными (например, профессор В. Батлер, профессор Р. Кох, профессор Ким Ван дер Боргт и другие), при кафедре предпринимательского права им были созданы Евразийский научно-исследовательский центр сравнительного и международного предпринимательского права, а также Лаборатория цифрового права.

С 2001 по 2018 год Владимир Сергеевич работал в должности директора Института права и предпринимательства УрГЮУ имени В. Ф. Яковлева. Под его руководством был сформирован новый учебный план обучения студентов, избравших хозяйственно-правовую специализацию. Именно он заложил особое отношение к студентам, которые должны не только обладать базовыми знаниями по различным отраслям права, но также после окончания института быть профессионалами в сфере гражданско-правовых отношений. Именно этим обусловлена тесная связь Института права и предпринимательства и кафедры предпринимательского права, которая, следуя веяньям и требованиям экономической ситуации в стране и в мире, обеспечивает преподавание наиболее актуальных и востребованных дисциплин для юриста гражданско-правового профиля, а именно: гражданское, предпринимательское, биржевое, инвестиционное, конкурсное, корпоративное, страховое, транспортное право; организация правовой работы в коммерческих организациях; правовое регулирование внешнеэкономической деятельности, аудиторской и юридической деятельности, правовое регулирование интеллектуальной собственности и др.

За большие заслуги в научной деятельности 16 декабря 2008 года Указом Президента Российской Федерации № 1777 Владимиру Сергеевичу присвоено почетное звание «Заслуженный деятель науки Российской Федерации».

Будучи известным ученым, Владимир Сергеевич продолжает поддерживать тесную связь с практической деятельностью, являясь адвокатом в коллегии адвокатов «Белых и партнеры», арбитром МКАС при ТПП РФ, арбитром Третейского суда при Торговой палате и Аграрной палате Чешской Республики, членом НКС Арбитражного суда Уральского округа, Арбитражного суда Челябинской области, Арбитражного суда по интеллектуальным правам, экспертом Конституционного Суда РФ, Комитета по конституционному законодательству Совета Федерации РФ, Комитета по экономической политике Государственной Думы РФ, Федеральной антимонопольной службы. О значимости заслуг Владимира Сергеевича в практической сфере свидетельствует и факт награждения его знаком «Почетный адвокат России».

Работа главным редактором научных юридических журналов, в т. ч. и журнала, созданного при кафедре предпринимательского права «Бизнес, менеджмент и право», входящего в перечень рецензируемых научных изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук, членство в редколлегиях и редсоветах ведущих юридических журналов является одной из важных сфер его деятельности, что обусловлено желанием развивать современную науку, делать ее полезной для служения на пользу Отечества.

Такой энергичный профессиональный настрой невозможен был бы без спорта. Владимир Сергеевич сторонник активного времяпрепровождения в праздничные и выходные дни. Он с удовольствием играет в большой теннис, соревнуясь со своими сыновьями и внуками и порой не оставляя им ни малейшего шанса на победу.

Учитель с Большой буквы

Одной их важнейших составляющих профессиональной деятельности Владимира Сергеевича является преподавание в так называемом им самим «родном юридическом университете». Можно с уверенностью сказать, что воспитание учеников стало делом всей его жизни. За эти годы под его научным руководством защитилось более 50 кандидатов наук, а также он был научным консультантом при подготовке целого ряда докторских диссертаций.

При этом свой вклад в воспитание будущего поколения юристов Владимир Сергеевич начинает со студенческой скамьи. Он всегда с радостью входит в аудиторию к подрастающему поколению юристов, которые с огромным удовольствием приходят на его лекции, практические занятия и впитывают те знания, опыт и мастерство, которые Владимир Сергеевич когда-то получил от своих учителей, а со временем и приумножил сам.

В годы моего студенчества (2003–2008) мне повезло присутствовать на лекциях Владимира Сергеевича и наблюдать, с каким особым энтузиазмом и энергией он читает лекции по Предпринимательскому праву России. Особенно мне запомнились примеры из его практики, связанные с международным договором поставки товаров. Рассказывая об особенностях условий поставки в конкретном договоре, он сам, не замечая, использовал английские термины, уточняя их значение и сравнивая с положениями отечественного законодательства. Уже позднее я узнала о том, что Владимир Сергеевич проходил стажировку в Центре по изучению коммерческого права юридического факультета Королевы Марии колледжа Лондонского университета (Великобритания, город Лондон) и позже разработал курс для студентов «Английское договорное право».

В настоящее время профессор В. С. Белых читает лекции по предпринимательскому праву России и договорному праву Англии студентам не только Уральского государственного юридического университета имени В. Ф. Яковлева, но и иностранным студентам из Индии, Китая и других стран. Во время лекций Владимир Сергеевич всегда щедро делится собственным практическим опытом. Он покоряет студенческую аудиторию своим всегда элегантным внешним видом, манерой говорить, интеллигентностью в общении в любой жизненной ситуации. Однако самое главное — это его чувство юмора и обаятельная улыбка, которая помогает создать благоприятную, дружескую атмосферу, располагающую к учебе, постижению знаний и совершению научных открытий. Наверное, именно поэтому уже не одно поколение ученых может назвать его своим учителем. Именно в умении расположить к себе, к науке предпринимательского права и кроется тайна профессионализма и мастерства Владимира Сергеевича как преподавателя, учителя от Бога.

Особое, присущее только ему умение гармонично сочетать теоретический и практический материал по дисциплине, чувство юмора и любовь к английскому языку создают неповторимую атмосферу любого практического занятия.

Для своих учеников Владимир Сергеевич всегда открыт и готов к совместной работе. Стремление к поиску новых интересных, новаторских решений сложных научных проблем в юридической сфере отличает его общение с учениками. Совместная работа над научными статьями, организация многочисленных мероприятий позволяют прикоснуться к безграничному внутреннему миру Владимира Сергеевича. Тем, кому повезло работать вместе с ним над каким-либо научным проектом (будь то написание статьи, коллективной монографии или работа над диссертационными исследованиями), могут безоговорочно подтвердить, что те мысли, которые нашли воплощение в научных трудах, являются лишь маленькой толикой того, что знает и чему учит Владимир Сергеевич своих учеников.

В подтверждение сказанного, хотелось бы поделиться своими воспоминаниями о научном общении с Владимиром Сергеевичем. После окончания Уральской государственной юридической академии в 2008 году я поступила в очную аспирантуру на кафедру предпринимательского права. Моим научным руководителем был назначен Владимир Сергеевич Белых. На тот период времени одним из приоритетных направлений на кафедре было определено развитие транспортного права. Учитывая то, что моя дипломная работа под руководством Татьяны Леонтьевны Вороновой была посвящена исследованию правового регулирования договора перевозки грузов железнодорожным транспортом, Владимир Сергеевич предложил мне дальше работать по выбранной тематике. Определившись с выбором темы, для меня, как молодого ученого, было достаточно сложно очертить границы научного исследования. На помощь пришел Владимир Сергеевич. Он рассказал о значимости сравнительно-правовых исследований для развития отечественного права, поделился своим опытом проведения сравнительного анализа. Именно тогда я впервые познакомилась с его книгой «Транспортное законодательство России и зарубежных стран, ЕС, ШОС, ЕврАзЭС». Благодаря этим обсуждениям я смогла быстро сделать свой выбор и сосредоточиться на сравнении правового регулирования договора перевозки грузов в России и Германии. Сам процесс работы над диссертацией был увлекательным, т. к. специфика темы предопределяла необходимость изучения оригиналов немецкой литературы по транспортному праву. Владимир Сергеевич вновь оказал поддержку, одобрив мою инициативу в отношении поездки в один из ведущих университетов Германии в городе Манхайм для сбора материала. Этот опыт был очень важным для развития концепции моей работы, т. к. по итогу поездки при совместном обсуждении с моим Учителем были выработаны основные критерии для проведения исследования. Именно это стало залогом успешного завершения подготовки диссертационного исследования и ее защиты в 2012 году.

Когда я защитила кандидатскую диссертацию, у меня был выбор дальнейшего профессионального пути. Мое решение остаться на кафедре во многом было предопределено предложением моего Учителя дальше развивать транспортное право и разработать свой авторский курс для студентов. Я очень благодарна Владимиру Сергеевичу за такое доверие, которое он тогда оказал мне, еще молодому ученому, не имеющего опыта такого рода работы. Этот шаг во многом предопределил мою дальнейшую судьбу, еще прочнее связав меня с наукой предпринимательского и транспортного права. Ведь именно разработка курсов «Транспортное право» для бакалавров и магистром, а также их ведение на протяжении более 10 лет позволили мне подготовить и защитить докторскую диссертацию при научном консультировании Владимира Сергеевича Белых. Его поддержка была залогом успешного прохождения этого этапа моего научного становления.

При этом, как настоящий Учитель с большой буквы, он всегда по-отечески радуется успехам своих студентов, аспирантов, соискателей. Ведь именно в этом и заключается смысл ученого, который сеет, лелеет, взращивает те идеи и подходы, которые исповедует сам, в умах своих учеников, создавая вокруг себя своих последователей, единомышленников. Именно они являются, с одной стороны, залогом продолжения жизни научной школы, а, с другой, неиссякаемым источником вдохновения и сил для покорения новых высот образования и юридической науки!

Думается, что именно этот неординарный подход находит отклик в сердцах многочисленных учеников, направляющих искренние слова благодарности в адрес своего Учителя, концептуальные идеи которого они с гордостью продолжают реализовывать в науке предпринимательского права и практике!

* * *

Из этого лаконичного повествования о научной, преподавательской, практической деятельности Владимира Сергеевича, которое, конечно же, может быть дополнено интереснейшими подробностями, несомненно, имеющими значение для всех, кто исповедует науку предпринимательского права, очевидна значимость Владимира Сергеевича Белых для науки предпринимательского права в целом и для развития уральской научной школы предпринимательского права, получившей признание и уважение по всей России и за ее пределами!

И пусть строки из стихотворения «Ты – уссурийский тигр, а я — дракон!»⁵, принадлежащие перу самого ученого, станут девизом для всех, кому они близки:

Пусть греет душу солнца свет.
И тьма улыбок счастья и удачи!
Пусть наш заплыв пройдет на бис,
А наша жизнь закончится на браво!

ученица В. С. Белых, кандидат юридических наук,
доцент кафедры предпринимательского права
Уральского государственного юридического
университета имени В. Ф. Яковлева
М. А. Бажина

ВЛАДИМИР СЕРГЕЕВИЧ БЕЛЫХ КАК ИСТИННЫЙ ПОДВИЖНИК НАУКИ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОГО ПРАВА

Кукушкин Владимир Михайлович
кандидат юридических наук,
доцент кафедры финансового права
Уральского государственного юридического университета
имени В. Ф. Яковлева

Аннотация. Статья посвящена Владимиру Сергеевичу Белых как известному представителю науки предпринимательского права. На примере трудов Владимира Сергеевича иллюстрируется его вклад в развитие науки предпринимательского права. Автор подчеркивает то обстоятельство, что Владимир Сергеевич Белых ведет активное исследование по всем формам предпринимательской деятельности (банковской, биржевой, страховой и т. д.). Особое внимание в трудах известного ученого уделяется новой реальности в юридическом мире — цифровому праву.

Ключевые слова: Владимир Сергеевич Белых, предпринимательское право, юридическая наука, правовое регулирование.

VLADIMIR SERGEEVICH BELYKH AS A TRUE ENTHUSIAST OF THE BUSINESS LAW SCIENCE

Vladimir M. Kukushkin
Candidate of Legal Sciences,
Associate Professor of the Financial Law Department
of the Ural State Law University Named After V. F. Yakovlev

Abstract. The article is devoted to Vladimir S. Belykh as a well-known representative of the science of business law. On the example of the works of Vladimir S. Belykh it is illustrated his contribution to the development of the science of Business law. The author emphasizes the fact that Vladimir S. Belykh conducts active research on all forms of entrepreneurial activity (banking, stock exchange, insurance, etc.). Special attention in the works of the famous scientist is paid to the new reality in the legal world — Digital law.

Keywords: Vladimir S. Belykh, Business law, legal science, legal regulation.

Владимир Сергеевич Белых, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, не нуждается в представлении. Каждый, кто имеет серьезное отношение к юриспруденции, знает это имя. И все же в рамках настоящей статьи мы постараемся показать и проиллюстрировать некоторые аспекты научной деятельности профессора В. С. Белых как истинного подвижника науки предпринимательского права.

В.С. Белых — автор огромного количества работ. Одной из концептуальных же нам видится его монография «Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России»⁶. Именно такая оценка этого труда нам представляется верной, поскольку здесь с самого начала, с истоков начинается рассмотрение вопросов предпринимательского права. Нельзя не вспомнить и не констатировать, что наука предпринимательского права прошла очень непростой путь своего становления. Как отмечал еще в 1984 году Ю. К. Толстой, хозяйственные отношения до сих пор не получили легального статуса, имеются и трудности с определением самого понятия хозяйственных отношений⁷.

Справедливо будет утверждать, что и сегодня решены не все вопросы предпринимательского права в системе права России. Именно на это обращает внимание и Владимир Сергеевич Белых в указанной монографии, констатируя, что в науке до сих пор так и не сложилось единого представления о понятии и сущности предпринимательского права. При этом Владимир Сергеевич дает подробный обзор причинам такого положения, как существовавшим ранее, так и в какой-то степени присутствующим и сейчас⁸.

Рассуждая об имеющих место разногласиях по вопросу о природе предпринимательского права, В. С. Белых обращает особое внимание на проблему дуализма права, как одну из причин дискуссии⁹. Именно на стыке публичного и частного права происходит, по его мнению, «формирование предпринимательского права как комплексного образования (лучше, чем комплексная отрасль)»¹⁰.

В своей монографии В. С. Белых анализирует саму суть предпринимательской деятельности, констатируя, что предпринимательская и хозяйственная деятельность — это перекрещивающиеся понятия и не всякая хозяйственная деятельность может считаться предпринимательской¹¹.

В науке и судебной практике признано доктринальным¹² мнение Владимира Сергеевича Белых о том, что признак «систематизм» имеет двойственное значение; с одной стороны, он означает систематическое получение прибыли, а с другой — систематическое совершение определенных действий¹³.

В работе анализируется структура отношений, которые возникают по поводу предпринимательской деятельности (предпринимательские отношения). Так, выделяются горизонтальные и вертикальные отношения. Горизонтальные отношения «представляют собой имущественные отношения товарно-денежного характера, в рамках которых осуществляется предпринимательская деятельность между субъектами хозяйствования либо между последними и гражданами». Вертикальные отношения возникают «между управленческими органами и субъектами хозяйствования в процессе осуществления ими предпринимательской деятельности». Владимир Сергеевич, развив эту конструкцию, считает, что основное место здесь принадлежит именно горизонтальным отношениям¹⁴.

Анализируя природу предпринимательских отношений, Владимир Сергеевич констатирует, что далеко не все институты правового регулирования экономики подвергаются исключительно частно-правовому регулированию и сюда не вписываются такие, по его словам, образования как банковское право, биржевое, страховое. И здесь профессор В. С. Белых заключает, что фактически имеет место «гражданско-правовая экспансия на чужеродные отношения»¹⁵.

Между тем В. С. Белых ведет активное исследование по всем формам предпринимательской деятельности. Банковское, биржевое, страховое право, банкротство — все это и многое другое отражается в его многообразной научной деятельности. Цифровое право, как новая реальность тоже вошла в сферу интересов профессора В. С. Белых, он является одним из авторов первого учебника по цифровому праву. Хотя и трудно согласиться с какой-то самостоятельностью этого направления, что немного продвигается в юридической литературе.

Уделяет внимание Владимир Сергеевич и энергетическому праву. Трактовка В. С. Белых в части энергетического права признается интересной в юридической науке¹⁶. Энергетическое право — это комплексное (межотраслевое) правовое образование, сочетающее нормы публичного и частного права. Оно (это право) является составной частью предпринимательского (хозяйственного) права¹⁷.

Одной из концептуальных идей В. С. Белых является создание Предпринимательского кодекса России или Кодекса предпринимательства, где бы могли комплексно регулироваться отношения, связанные с предпринимательской деятельностью, были закреплены публично-правовые и частно-правовые начала регулирования этих отношений¹⁸.

Необходимо отметить, что В. С. Белых никогда не замыкается в своей научной деятельности сугубо на вопросах предпринимательского права, ему свойственно рассмотрение в целом концептуальных вопросов развития экономики и права. В частности, он говорит о том, что современной России необходима новая концепция управления национальной экономикой — концепция государственного социально ориентированного капитализма, что должно быть учтено в свою очередь в концепции совершенствования законодательства¹⁹.

Было бы упущением не сказать и о том, что профессор В. С. Белых интересуется далеко не только правом в своей научной работе. В этой связи можно отметить целый ряд его интересных работ, посвященных вопросам истории и литературы²⁰.

Научная работа Владимира Сергеевича тесно переплетена с его деятельностью на кафедре предпринимательского (хозяйственного) права, где он прошел путь от аспиранта до заведующего кафедрой, самым успешным образом возглавляя кафедру и в настоящее время. Одним из выдающихся достижений Владимира Сергеевича Белых является то, что он длительное время (2001–2018 годы) возглавлял Институт права и предпринимательства, который за это время, благодаря ему, стал одним из узнаваемых и известных учебных подразделений университета.

Не случайно, рассматривая в своей монографии природу предпринимательской деятельности, Белых уделяет отдельное внимание вопросам учебным, констатируя необходимость усиления подготовки студентов, избравших хозяйственно-правовую специализацию, необходимость новых курсов²¹.

В этой связи необходимо отметить преемственность взглядов руководителей кафедры предпринимательского (хозяйственного) права. Так, Василий Степанович Якушев еще в 1978 году писал, что углубление хозяйственно-правовой подготовки обеспечивается комплексом мер, главными из которых являются введение в преподавание новых юридических дисциплин, необходимо значительное увеличение времени на изучение профилирующих для этой специализации курсов, включение в учебный план цикла экономических дисциплин, организация длительной производственной практики в юридических подразделениях народного хозяйства²². И с тех пор учебная деятельность как кафедры, так и института успешно развивалась, что и позволило достигнуть кафедре и институту того значимого положения, которое они занимают в настоящее время в университете и в целом на просторах юридической науки и образования.

Думается, что предпринимательское право, как отрасль права, как наука и учебная дисциплина заслужило свое право на жизнь, заслужило его благодаря длительным научным дискуссиям, кропотливым исследованиям и труду преподавателей хозяйственного (предпринимательского) права, тяжелому, но бесконечно важному и нужному. И в числе имен, которые внесли свой неоценимый вклад в развитие предпринимательского права, безусловно, мы назовем доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки Российской Федерации Владимира Сергеевича Белых и пожелаем ему дальнейших творческих профессиональных успехов.

ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОГО ДОГОВОРА (КРАТКО О ГЛАВНОМ)

Казанцев Михаил Федорович
доктор юридических наук,
профессор кафедры предпринимательского права
Уральского государственного юридического университета
имени В. Ф. Яковлева,
заведующий отделом права Института философии и права
Уральского отделения Российской академии наук,
заведующий кафедрой обязательственного права Уральского филиала
Исследовательского центра частного права имени С. С. Алексеева
при Президенте Российской Федерации
(Российской школы частного права)

Аннотация. В статье раскрывается правовая природа предпринимательского договора с точки зрения его отраслевой принадлежности (при этом делается вывод, что предпринимательский договор может быть как одноотраслевым правовым договором, а именно гражданско-правовым договором, так и многоотраслевым договором с обязательным включением в него гражданско-правовой части), а также типовой принадлежности (делается вывод, что предпринимательский договор не является отдельным типом гражданско-правового договора, но при этом может входить в состав большинства существующих типов договоров, и кроме того быть нетипизированным договором, в частности смешанным, комплексным и комбинированным). В сжатой форме правовая природа предпринимательского договора отражена в его кратком определении: предпринимательский договор — это гражданско-правовой договор (или, реже, включающий гражданско-правовую часть многоотраслевой правовой договор), по которому хотя бы одна сторона исполняет договор при осуществлении предпринимательской деятельности, а хотя бы одна другая сторона использует возмездно полученное по договору предоставление в целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

Ключевые слова: Владимир Сергеевич Белых, предпринимательский договор, гражданско-правовой договор, типизированный договор, тип договора, разновидность договора, нетипизированный договор, смешанный договор, комплексный договор, комбинированный договор, обычно-сложившийся нетипизированный договор, простой нетипизированный договор.

THE LEGAL NATURE OF THE BUSINESS CONTRACT (BRIEFLY ABOUT THE MAIN THING)

Mikhail F. Kazantsev
Doctor of Legal Science,
Professor of the Business Law Department of
the Ural State Law University Named After V. F. Yakovlev,
Head of the Department of Law of the Institute of Philosophy and Law
of the Ural Branch of the Russian Academy of Sciences,
Head of the Department of Law of Obligations of the Ural Branch
of the Research Center of Private Law Named After S. S. Alekseev
under the President of the Russian Federation (Russian School of Private Law)

Abstract. The article reveals the legal nature of an entrepreneurial contract in terms of its branch affiliation (there is the conclusion that an entrepreneurial contract may be both a single-branch legal contract, namely a civil-law contract, and a multi-branch contract with obligatory inclusion of the civil-law part), as well as the type affiliation (there is the conclusion that an entrepreneurial contract is not a separate type of civil-law contract, but can be included in most of the existing and moreover it can be non-typified contract, in particular, mixed, complex, combined). The legal nature of a business contract is succinctly reflected in its brief definition: a business contract is a civil law contract (or, more rarely, a multi-branch legal contract which includes a civil law part) under which at least one party that performs the contract carries out business activity, and at least one other party uses the consideration received under the contract for purposes not related to personal, family, household and other similar uses.

Keywords: Vladimir S. Belykh, entrepreneurial contract, civil law contract, typified contract, type of contract, kind of contract, non-typified contract, mixed contract, complex contract, combined contract, customary non-typified contract, simple non-typified contract.

Постановка проблемы

Еще в студенческие годы (а я учился в 1976–1980 годах в первом наборе факультета правовой службы в народном хозяйстве Свердловского юридического института — ФПСНХ СЮИ) меня занимал договор. Помнится, на практических занятиях по «Правовому регулированию хозяйственных связей в СССР», которые вел доцент кафедры хозяйственного права легендарный Владимир Иосифович Кофман (кафедрой заведовал профессор Василий Степанович Якушев), я делал сообщение о понятии хозяйственного договора. Хозяйственно-договорная проблематика активно обсуждалась на заседаниях студенческого научного кружка по хозяйственному праву, в которых кроме уже упомянутого В. И. Кофмана (и, разумеется, студентов) нередко участвовали преподаватели кафедры хозяйственного права Станислав Антонович Хохлов, Динус Нуриманович Сафиуллин, аспиранты кафедры Александр Витальевич Казаков, Георгий Геннадьевич Пиликин и Владимир Сергеевич Белых.

С тех пор прошло много лет, десятки лет… Время неумолимо, потери неизбежны: В. И. Кофман (1995 год), С. А. Хохлов (1996 год), Д. Н. Сафиуллин (2007 год), В. С. Якушев (2014 год)… Аспиранты сделали карьеру: А. В. Казаков защитил кандидатскую, 5 лет был деканом ФПСНХ СЮИ, Г. Г. Пиликин стал доктором юридических наук, профессором кафедры, В. С. Белых, тогда самый молодой из аспирантов, продвинулся еще дальше — доктор юридических наук, профессор, с 1994 года заведующий кафедрой хозяйственного (сейчас — предпринимательского) права, директор Института права и предпринимательства Уральского государственного юридического университета (нынешнее название ФПСНХ СЮИ) в течение почти 20 лет, заслуженный деятель науки Российской Федерации, в феврале 2022 года перешагнул 70-летний рубеж.

А проблематика хозяйственного договора по-прежнему актуальна, теперь уже как проблематика предпринимательского договора (нередко используются также названия «коммерческий договор»²³ и «торговый договор»²⁴, да и старое название «хозяйственный договор» нет-нет, да и промелькнет в современной литературе, а то и в официальных документах). Больше всего исследователей (и профессора В. С. Белых²⁵ в том числе) занимает проблема понятия предпринимательского договора, что вполне объяснимо — это исходный, центральный вопрос учения о предпринимательском договоре, тем более что легального определения этого понятия не существует. Памятуя о своем студенческом интересе к хозяйственному договору, «тряхну стариной» и я — включусь в дискуссию о понятии, а точнее о правовой природе предпринимательского договора, причем сделаю это по возможности кратко, затрагивая только главные, ключевые аспекты проблемы, не злоупотребляя цитированием многочисленной литературы по рассматриваемой теме.

Но прежде надо прояснить вопрос о существовании предпринимательских договоров, иначе сама заявленная в статье тема о правовой природе предпринимательского договора может показаться бессмысленной и беспредметной — для тех исследователей, кто так или иначе, в той или иной мере не признает предпринимательские договоры как реальность. В их числе В. В. Витрянский, написавший о договорах единолично и в соавторстве с М. И. Брагинским так много, как, пожалуй, никто другой в нашей стране (один только многотомный труд «Договорное право» чего стоит!) и, мало того, Василий Владимирович был одним из основных разработчиков проекта действующего Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также ГК РФ), причем в части общих положений о договоре (с учетом характера этой книги уместно также добавить, что он первые три года учился в Свердловском юридическом институте на одном курсе с В. С. Белых и в 1976 году перевелся на юрфак МГУ им. М. В. Ломоносова, который окончил в 1978 году). Одну из своих статей В. В. Витрянский начинает со слов: «Обозначение договора или группы договоров как «предпринимательских» носит условный характер: такой класс договоров не предусмотрен Гражданским кодексом Российской Федерации и иным законодательством»²⁶ и даже в названии статьи слово «предпринимательский» заключает в кавычки.

Думаю, для такой характеристики предпринимательских договоров нет оснований. То обстоятельство, что «класс» предпринимательских договоров «не предусмотрен Гражданским кодексом Российской Федерации и иным законодательством» не препятствует выделению вида договоров с обозначением (наименованием) как предпринимательские договоры и разработке (формированию) соответствующего понятия, обозначаемого тем же термином. Теоретически возможна классификация договоров по любому основанию с получением в ее результате видов договоров, как предусмотренных, так и не предусмотренных законодательством. Важно только, чтобы классификация проводилась по юридически значимому основанию. В науке гражданского права есть множество видов договоров (и не только договоров), которые не имеют законодательно установленных обозначений. Взять хотя бы реальные и консенсуальные договоры: таких терминов в ГК РФ нет, а виды договоров «реальный договор» и «консенсуальный договор» есть и были задолго до принятия гражданского кодекса. База для выделения названных видов договоров заложена в свойствах договоров и законоположениях (в ГК РФ это ст. 433). Если бы было по-другому — наука бы умерла, точнее и не возникла бы вовсе.

Аналогичная ситуация и с предпринимательскими договорами. Среди массы договоров имеется некоторое множество договоров, которые обладают особенными свойствами (особенностями) в сравнении со всеми остальными договорами, которые (особенности) обусловлены связью этих договоров с предпринимательской деятельностью. Связь договора с предпринимательской деятельностью нашла отражение в законодательстве, в многочисленных и значимых правоположениях которого установлены специальные требования в отношении таких договоров. Поэтому связь договора с предпринимательской деятельностью является юридически значимым основанием для классификации договоров и выделения в ее результате вида договоров — именно предпринимательских договоров.

Итак, можно уверенно утверждать (и успокоить сомневающихся): предпринимательские договоры существуют, образуют вид договоров, который мыслительно отображается в понятии, обозначаемым термином «предпринимательский договор». Следовательно, препятствий для выявления правовой природы предпринимательского договора нет. Но есть острая необходимость в этом, поскольку объект (предпринимательский договор) имеется, а правовая природа этого объекта сколько-нибудь удовлетворительно не прояснена. Этим обстоятельством, собственно, и объясняется актуальность и научная значимость разрешения поставленной в статье проблемы.

Исходные логико-методологические установки выявления правовой природы предпринимательского договора

Для начала нелишне сказать, что выявить правовую природу (или, иными словами, — правовую сущность) предпринимательского договора — это значит определить, к какому роду юридических явлений (объектов) относится предпринимательский договор и какое место он занимает среди других явлений (объектов) данного рода. По сути, определить правовую природу предпринимательского договора есть не что иное, как определить юридическое понятие «предпринимательского договор», причем таким традиционным (типичным) образом, как определение через род и видовое отличие. Важнейшей функцией определения какого-либо юридического понятия выступает как раз установление юридической природы определяемого юридического явления (объекта). Кроме правовой природы (сущности) предпринимательского договора, допустимо говорить и о других аспектах его сущности, например об экономической, социальной.

С учетом очерченных исходных логико-методологических установок для выявления правовой природы предпринимательского договора необходимо последовательно:

1) установить отраслевую принадлежность предпринимательского договора;

2) выявить особенности предпринимательского договора;

3) определить типовую принадлежность предпринимательского договора;

4) охарактеризовать правовой режим предпринимательского договора;

5) сформулировать доктринальное определение предпринимательского договора;

6) дать краткий обзор воззрений других исследователей на правовую природу предпринимательского договора.

Отраслевая принадлежность предпринимательского договора

Первый шаг в выявлении правовой природы предпринимательского договора, как, впрочем, и любого другого правового договора — установить его отраслевую принадлежность или, иными словами, определить, к какому виду правового договора с точки зрения отраслевой принадлежности относится исследуемый договор.

Классификация правовых договоров по их отраслевой принадлежности имеет своим основанием такие важнейшие свойства, как предмет правового регулирования договора (предмет правового регулирования, вопреки пока еще распространенному стереотипу, имеют не только законы и другие нормативные правовые акты, но и любые правовые договоры и вообще все правовые акты независимо от их вида) и правовой режим договора, понимаемый как совокупность правовых требований, установленных в отношении договора. Правовой режим договоров устанавливается прежде всего нормами соответствующих отраслей права. При этом правовой режим, устанавливаемый каждой отраслью права, различен и замкнут в том смысле, что правовой режим одной отрасли может применяться напрямую только к объектам, находящимся в сфере действия данной отрасли права. Применение правового режима одной отрасли к объектам, находящимся в сфере действия другой отрасли, возможно, но не напрямую, а в порядке субсидиарного применения или применения по аналогии. Отраслевой правовой режим правового договора в высшей степени важен для определения юридических свойств конкретного договора, так как отраслевой правовой режим определяет, нормы какой отрасли права распространяются на данный договор. Этим обстоятельством, собственно, и обусловлено юридическое значение классификации договоров по их отраслевой принадлежности.

Правовой договор может иметь предметом своего регулирования отношения, относящиеся как только к одной отрасли права, так и к двум или более отраслям права. Соответственно, правовой режим правового договора может быть определен как только одной отраслью права, так и двумя или более отраслями права. Для деления правовых договоров по их отраслевой принадлежности имеют значение нормы только тех отраслей, которые распространяются на данный договор напрямую. Следовательно, если нормы какой-либо отрасли применяются к данному договору субсидиарно или по аналогии, то такие нормы не влияют на его отраслевую принадлежность.

В зависимости от количества отраслей права, определяющих отраслевую принадлежность правовых договоров, последние подразделяются на одноотраслевые правовые договоры и многоотраслевые правовые договоры (последние в литературе и на практике называются также межотраслевыми договорами, комплексными договорами, а, возможно, еще как-то). Одноотраслевой правовой договор — это правовой договор, предмет регулирования и правовой режим которого относятся к одной отрасли права. Многоотраслевой правовой договор — это правовой договор, предмет правового регулирования и правовой режим которого относятся к двум или более отраслям права.

Одноотраслевыми правовыми договорами, в частности, являются гражданско-правовые договоры, договоры в сфере трудового права, семейно-правовые договоры, конституционно-правовые договоры, административно-правовые договоры, бюджетно-правовые договоры, налогово-правовые договоры, гражданско-процессуальные договоры, арбитражно-процессуальные договоры, международные публично-правовые договоры. В качестве одноотраслевого договора гражданско-правовой договор может быть определен так. Гражданско-правовой договор — это правовой договор, который основан на гражданском праве (то есть подчинен его правовому режиму) и направлен на правовое регулирование отношений, относящихся к предмету гражданского права.

Анализ предмета регулирования предпринимательских договоров и их правового режима позволяет с уверенностью отнести предпринимательские договоры (точнее, как выяснится далее, их подавляющее большинство) к гражданско-правовым договорам. В самом деле, предметом регулирования предпринимательских договоров являются предпринимательские отношения, то есть отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием. Поскольку предпринимательские отношения и, соответственно, предпринимательская деятельность на основании ст. 2 ГК РФ относятся к предмету регулирования гражданского законодательства (права), то и правовой режим предпринимательских договоров определяется гражданским правом. Большинство предпринимательских договоров (в том числе классический из них — договор поставки) предусмотрены непосредственно в ГК РФ, нормами которого более или менее полно и детально определен правовой режим таких договоров.

Многоотраслевые правовые договоры встречаются на практике гораздо реже одноотраслевых. Но и они могут иметь связь с предпринимательскими отношениями, с предпринимательской деятельностью. Так. юридически, да и практически, возможна ситуация, когда в договор, содержащий, например, условия о поставке товаров, включаются также условия о договорной подсудности. Как квалифицировать такой договор? Базируясь на приведенной ранее классификации правовых договоров по их отраслевой принадлежности, можно дать такой ответ на поставленный вопрос. Описанный выше договор является многоотраслевым правовым договором, а точнее — многоотраслевым правовым договором, включающим гражданско-правовой и арбитражно-процессуальный блоки условий (эти блоки условий можно именовать частями договора), причем гражданско-правовая часть договора является предпринимательской. При этом гражданско-правовая часть договора (условия о поставке товаров) имеет предметом своего регулирования отношения, относящиеся к предмету гражданского права и подчиняется правовому режиму гражданского права, а арбитражно-процессуальная часть (условия о договорной подсудности) имеет предметом своего регулирования отношения, относящиеся к предмету регулирования арбитражно-процессуального права и подчиняется правовому режиму арбитражно-процессуального права.

Договор поставки, включающий условия о договорной подсудности, иные подобные договоры в массовом восприятии мыслятся как сугубо договор поставки, иные подобные сугубо гражданско-правовые договоры. Однако такие договоры, строго говоря, нельзя квалифицировать как чисто гражданско-правовые договоры, поскольку последними являются договоры, предметом регулирования которых выступают отношения, составляющие предмет регулирования только гражданского права, и, соответственно, правовой режим которых определяется только гражданским правом. Подобные договоры при строгом подходе надлежит квалифицировать как многоотраслевые правовые договоры с гражданско-правовой (предпринимательской) частью. Вместе с тем на практике, которая стремится к упрощениям, исследуемые договоры, пожалуй, допустимо условно именовать гражданско-правовыми предпринимательскими договорами (тем более, что подавляющее число юристов — и практиков, и ученых — надо полагать, даже не подозревают, что, например, договор поставки товаров, содержащий условия о договорной подсудности, является многоотраслевым правовым договором).

Таким образом, с точки зрения отраслевой принадлежности предпринимательские договоры относятся к гражданско-правовым договорам или, реже, к многоотраслевым правовым договорам, включающим гражданско-правовую часть.

Особенности предпринимательского договора

Особенности предпринимательского договора как правового договора (гражданско-правового договора или многоотраслевого правового договора, включающего гражданско-правовую часть) обусловлены его связью с предпринимательской деятельностью и выражаются в следующем.

Во-первых, предпринимательский договор имеет особенности субъектного состава договора, состоящие в том, что в предпринимательском договоре:

1) хотя бы одна сторона (в частности, исполнитель, поставщик, иная возмездно совершающая предоставление сторона) является субъектом предпринимательской деятельности;

2) хотя бы одна другая сторона (в частности, заказчик, покупатель, иная возмездно получающая предоставление сторона) является субъектом предпринимательской деятельности или иным субъектом (за исключением гражданина, не обладающего правом заниматься предпринимательской деятельностью).

Субъектом предпринимательской деятельности, выступающим в качестве возмездно совершающей предоставление стороны в предпринимательском договоре (исполнителя, поставщика, подрядчика и т. п.), могут быть: коммерческие организации; некоммерческие организации, обладающие правом осуществления предпринимательской деятельности; индивидуальные предприниматели; граждане, которые на основании абзаца второго п. 2 ст. 23 ГК РФ вправе осуществлять отдельные виды предпринимательской деятельности без государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя.

Субъектом, выступающим в качестве возмездно получающей предоставление стороны в предпринимательском договоре (заказчика, покупателя и т. п.), могут быть: субъекты предпринимательской деятельности; некоммерческие организации, не обладающие правом осуществления предпринимательской деятельности; публично-правовые образования (Российская Федерация, субъекты Российской Федерации и муниципальные образования); иные субъекты (за исключением граждан, не обладающих правом заниматься предпринимательской деятельностью).

Типичный пример субъектного состава предпринимательского договора дает типичный предпринимательский договор — договор поставки. В нем возмездно совершающей предоставление стороной — поставщиком, поставляющим товары, выступает коммерческая организация или иной субъект предпринимательской деятельности, а возмездно получающей предоставление стороной — покупателем, принимающем поставляемые товары, — коммерческая организация, иной субъект предпринимательской деятельности или же не субъект предпринимательской деятельности (например, публично-правовое образование), при условии, однако, что этот не субъект предпринимательской деятельности приобретает товары в целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием, то есть не является гражданином, не обладающим правом заниматься предпринимательской деятельностью.

Особенности субъектного состава предпринимательского договора кратко могут быть охарактеризованы так: в предпринимательском договоре хотя бы одна сторона является субъектом предпринимательской деятельности, а другая сторона не может быть гражданином, не обладающим правом заниматься предпринимательской деятельностью.

Во-вторых, предпринимательский договор имеет особенности предмета регулирования договора, заключающиеся в том, что в предпринимательском договоре возмездно совершающая предоставление сторона исполняет договор при осуществлении предпринимательской деятельности. Исполнение договора при осуществлении предпринимательской деятельности означает исполнение договора путем осуществления предпринимательской деятельности, каковой в соответствии с абзацем третьим п. 1 ст. 2 ГК РФ «является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг». Предпринимательский договор, регулируя (вместе и во взаимодействии с законом) исполнение договора исполнителем, поставщиком или иной совершающей предоставление стороной договора, тем самым регулирует предпринимательскую деятельность и, соответственно, предпринимательские отношения.

В-третьих, предпринимательский договор имеет особенности цели использования полученного по договору предоставления, выражающися в том, что в предпринимательском договоре заказчик, покупатель, иная возмездно получающая предоставление сторона использует полученное предоставление в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

Выражение «цели, не связанные с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием» употреблено в законодательном определении договора поставки (ст. 506 ГК РФ) — классического (можно сказать «образцово-показательного») предпринимательского договора. Приведенное выражение может быть использовано для построения общего понятия предпринимательского договора. Согласно официальному разъяснению применительно к договору поставки «под целями, не связанными с личным использованием, следует понимать в том числе приобретение покупателем товаров для обеспечения его деятельности в качестве организации или гражданина-предпринимателя (оргтехники, офисной мебели, транспортных средств, материалов для ремонтных работ и т. п.). Однако в случае, если указанные товары приобретаются у продавца, осуществляющего предпринимательскую деятельность по продаже товаров в розницу, отношения сторон регулируются нормами о розничной купле-продаже»²⁷.

Типовая принадлежность предпринимательского договора

Установив, что по отраслевой принадлежности предпринимательский договор является гражданско-правовым договором (или, реже, многоотраслевым правовым договором, включающим гражданско-правовую часть) и выявив его особенности, далее следует выяснить, какое место предпринимательские договоры занимают среди гражданско-правовых договоров в контексте их типизации.

Методологическим ключом к ответу на поставленный вопрос может служить классификация гражданско-правовых договоров по их правовому режиму — чрезвычайно юридически значимому свойству договора, который присущ любому договору. Контуры этой классификации таковы²⁸.

На первом уровне классификации гражданско-правовых договоров по правовому режиму договоры подразделяются на типизированные гражданско-правовые договоры и нетипизированные гражданско-правовые договоры. Типизированные гражданско-правовые договоры — это гражданско-правовые договоры, относящиеся к предусмотренным законом или иными правовыми актами типам договоров, в отношении которых законом или иными правовыми актами установлены специальные правовые режимы. Нетипизированные гражданско-правовые договоры — это гражданско-правовые договоры, не относящиеся к предусмотренным законом или иными правовыми актами типам договоров, в отношении которых законом или иными правовыми актами установлены специальные правовые режимы.

Типизированные гражданско-правовые договоры подразделяются на договоры, относящиеся к определенным типам договоров. Тип гражданско-правового договора (договорный тип) — это вид гражданско-правового договора, в отношении которого законом или иными правовыми актами предусмотрены наименование и специальный правовой режим, включающий требования к юридическим признакам (юридической конструкции) и (или) составу существенных условий договора. Типами договоров, в частности, являются договоры купли-продажи, мены, дарения, аренды, подряда, другие договоры, которым в ГК РФ посвящена отдельная глава (всего договорных типов насчитывается около пятидесяти). Правовой режим договоров, относящихся к определенному типу, устанавливается общими нормами договорного права и нормами о данном типе договора. Последние образуют самостоятельный структурный элемент договорного права с традиционным названием «институт». Нормы об одном договорном типе на договоры других типов прямо не распространяются. Но они могут быть применены к этим другим договорам субсидиарно или по аналогии.

В составе договоров определенно типа могут (но не всегда) выделяться подтипы договоров. Подтип гражданско-правового договора (договорный подтип) — это вид гражданско-правового договора, который относится к определенному типу договора, и в отношении которого законом или иными правовыми актами установлены особенности правового режима. Подтип договора чаще всего имеет установленный законом или иными правовыми актами наименование. Договорных подтипов в договорном типе может быть один и более. При этом всегда остаются договоры, не относящиеся к подтипам. Так, в составе договорного типа купли-продажи выделяются подтипы договоров поставки, розничной купли-продажи, энергоснабжения, продажи недвижимости. А такой договор купли-продажи как, например, договор купли-продажи телевизора, заключенный между двумя гражданами, не будет относиться к какому-либо подтипу договора купли-продажи. Правовой режим договоров, относящихся к подтипу договорного типа, определяется общими нормами договорного права, общими нормами о типе договора и нормами о соответствующем подтипе договора. Правовой режим договора определенного типа, не относящегося к подтипу, определяется только общими нормами договорного права и общими нормами о соответствующем типе договора.

В свою очередь, в составе договоров определенного подтипа могут (но не всегда) выделяться разновидности договоров. Разновидность гражданско-правового договора — это вид гражданско-правового договора, который относится к подтипу определенного типа договора, и в отношении которого законом или иными правовыми актами установлены особенности правового режима. Разновидность договора может иметь установленное законом или иным правовым актом наименование. Разновидностей договора в договорном подтипе может быть один и более. При этом всегда остаются договоры, не относящиеся к разновидностям договора. Так, в составе договорного подтипа поставки выделяются разновидности договоров поставки для государственных (муниципальных) нужд и контрактации. Правовой режим договоров, относящихся к разновидности договоров, определяется общими нормами договорного права, общими нормами о типе договора, общими нормами о подтипе договора и нормами о соответствующей разновидности договора. Правовой режим договора, не относящегося к разновидности договора, определяется только общими нормами договорного права, общими нормами о типе договора и общими нормами о соответствующем подтипе договора.

Возможно также и дальнейшее деление типизированных договоров по вышеописанному принципу.

Нетипизированные гражданско-правовые договоры подразделяются на сложносоставные нетипизированные гражданско-правовые договоры и унитарные нетипизированные гражданско-правовые договоры.

Сложносоставные нетипизированные гражданско-правовые договоры подразделяются на смешанные гражданско-правовые договоры, комплексные гражданско-правовые договоры и комбинированные гражданско-правовые договоры.

Смешанный гражданско-правовой договор — это гражданско-правовой договор, содержание которого включает элементы различных типизированных договоров. Так, смешанным будет договор, по которому одна сторона обязуется передать вещь в собственность другой стороне, а последняя обязуется выполнить по заданию первой стороны определенную работу и сдать ей результат работы. Указанный договор включает один элемент договора купли-продажи (передачу одной стороной вещи в собственность другой стороне) и один элемент договора подряда (выполнение одной стороной определенной работы и сдача ее результата другой стороне). В соответствии с п. 3 ст. 421 ГК РФ правовой режим смешанного договора определяется в соответствующих частях нормами о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора. При этом по смыслу закона стороны смешанного договора могут в договоре отступить и от императивных норм об элементе договора, включенном в смешанный договор.

Комплексный гражданско-правовой договор — это гражданско-правовой договор, содержание которого включает группы условий, соответствующие двум или более типизированным договорам. В качестве комплексного следует рассматривать, например, договор, включающий группы условий, соответствующие договорам купли-продажи и подряда в полном объеме их условий (а не составным частям — элементам этих договоров, как в случае со смешанным договором). Правовой режим комплексного договора определяется нормами о соответствующих договорах. При этом у сторон нет права отступить от этих норм, как в случае со смешанным договором.

Комбинированный гражданско-правовой договор — это гражданско-правовой договор, содержание которого включает одновременно две группы условий, первая из которых соответствует одному или нескольким типизированным и (или) нетипизированным договорам, а вторая — одному или нескольким элементам таких договоров. Примером комбинированного договора может служить договор найма-продажи недвижимости. Его конструкция включает условия, соответствующие договору купли-продажи (в полном объеме) и условия, соответствующие одному элементу договора аренды (владение и пользование переданной вещью на условиях аренды до перехода права собственности на вещь). Правовой режим комбинированного договора определяется нормами о договоре, включенном в состав комбинированного договора (без права отступления от таких норм), и нормами об элементе договора, включенном в состав комбинированного договора (с правом отступления от них, как в случае со смешанным договором).

В теории и на практике часто не делается различий между смешанными, комплексными и комбинированными договорами. Все эти договоры рассматриваются как смешанные, очевидно потому, что смешанные договоры нашли законодательное закрепление в ст. 421 ГК РФ. Однако такое смешение приводит к неправильному применению закона, поскольку правовой режим смешанных, комплексных и комбинированных договоров, как было показано ранее, различен. Различна и степень обязательности норм, определяющих правовой режим названных договоров. Между тем, они достаточно легко отличаются друг от друга тем, что смешанный договор соединяет в себе части целых договоров, комплексный — целые договоры, комбинированный — целые договоры и части договоров.

Унитарные нетипизированные гражданско-правовые договоры подразделяются на обычно-сложившиеся нетипизированные гражданско-правовые договоры и простые нетипизированные гражданско-правовые договоры.

Обычно-сложившийся гражданско-правовой договор — это вид законодательно нетипизированного гражданско-правового договора, наименование, правовой режим, включая юридические признаки и (или) состав условий которого определены обычными нормами договорного права. В качестве обычно-сложившихся договоров можно было рассматривать договор долевого участия в строительстве (по меньшей мере некоторые из них) — до типизации этих договоров федеральным законом. Правовой режим обычно-сложившегося договора определяется общими нормами договорного права и обычными нормами гражданского права о данном договоре.

Простой нетипизированный гражданско-правовой договор — это нетипизированный гражданско-правовой договор, правовой режим которого определяется только общими нормами договорного права. Одним из примеров простого нетипизированного договора выступает договор о добровольном возмещении ущерба.

Анализ предпринимательских договоров на основе изложенной классификации позволяет сделать следующие выводы, детализирующие правовую природу предпринимательского договора.

Предпринимательский договор — не есть определенный отдельный самостоятельный тип гражданско-правового договора (в описанном выше понимании типа договора). При этом однако предпринимательские договоры могут относиться (и относятся) к определенным типам гражданско-правовых договоров (таких типов большинство), но могут и не относиться. Иными словами, предпринимательские договоры могут быть как типизированными, так и нетипизированными.

Таким образом, по правовому режиму (в контексте ранее изложенной классификации гражданско-правовых договоров по их правовому режиму) предпринимательские договоры подразделяются на:

1) типизированные предпринимательские договоры;

2) нетипизированные предпринимательские договоры.

Типы гражданско-правовых договоров по наличию в их составе предпринимательских договоров подразделяются на:

1) предпринимательские типы гражданско-правовых договоров;

2) предпринимательско-непредпринимательские типы гражданско-правовых договоров;

3) непредпринимательские типы гражданско-правовых договоров.

Предпринимательские типы гражданско-правовых договоров — это типы гражданско-правовых договоров, которые включают только предпринимательские договоры.

Среди предпринимательских типов гражданско-правовых договоров можно назвать договор транспортной экспедиции (гл. 41 ГК РФ), договор финансирования под уступку денежного требования (гл. 43 ГК РФ), договор коммерческой концессии (гл. 54 ГК РФ).

Предпринимательско-непредпринимательские типы гражданско-правовых договоров — это типы гражданско-правовых договоров, которые включают как предпринимательские, так и непредпринимательские договоры.

Предпринимательско-непредпринимательских типов договоров большинство. К ним относятся, например, типы договоров купли-продажи (гл. 30 ГК РФ), мены (гл. 31 ГК РФ), подряда (гл. 37 ГК РФ), хранения (гл. 47 ГК РФ).

В составе предпринимательско-непредпринимательских типов договоров могут быть выделены исключительно предпринимательские подтипы и разновидности договоров. Примером исключительно предпринимательских подтипов договоров может служить договор поставки (§ 3 гл. 30 ГК РФ — подтип, относящийся к типу договора купли-продажи). Другой пример — договор складского хранения (§ 2 гл. 47 ГК РФ — подтип, относящийся к типу договора хранения).

Равным образом, в составе предпринимательско-непредпринимательских типов договоров могут быть выделены исключительно непредпринимательские подтипы и разновидности договоров, например договор розничной купли-продажи (§ 2 гл. 30 ГК РФ — подтип, относящийся к типу договора купли-продажи).

Договоры предпринимательско-непредпринимательских типов, не относящиеся к исключительно предпринимательским или исключительно непредпринимательским подтипам договоров (коль скоро они имеются в рамках анализируемых типов договоров), могут быть как предпринимательскими, так и непредпринимательскими. При этом правовой режим предпринимательских договоров дополняется общими нормами договорного права, распространяющимися на предпринимательские договоры. Например, договор купли-продажи, по которому одна коммерческая организация продает свои бывшие в эксплуатации, излишние станки другой коммерческой организации, к поставке не относится, но является предпринимательским договором.

Непредпринимательские типы гражданско-правовых договоров — это типы гражданско-правовых договоров, которые не включают предпринимательские договоры.

Непредпринимательские типы гражданско-правовых договоров немногочисленны. К их числу относятся, в частности, договор дарения (гл. 32 ГК РФ), а также договоры ренты и пожизненного содержания с иждивением (гл. 33 ГК РФ).

Нетипизированные предпринимательские договоры могут быть всех видов, перечисленных ранее при изложении контуров классификации гражданско-правовых договоров по их правовому режиму, а именно в числе нетипизированных предпринимательских договоров могут быть выделены:

сложносоставные нетипизированные предпринимательские договоры, в том числе смешанные предпринимательские договоры, комплексные предпринимательские договоры и комбинированные предпринимательские договоры;

унитарные нетипизированные предпринимательские договоры, в том числе обычно-сложившиеся предпринимательские договоры и простые предпринимательские договоры.

Правовой режим предпринимательского договора

Важнейшей юридической характеристикой предпринимательского договора является правовой режим предпринимательского договора.

Правовой режим предпринимательского договора — это совокупность правоположений (требований), установленных в отношении предпринимательского договора, в частности положений, определяющих порядок его заключения, действия, изменения, прекращения, а также форму и содержание договора (договорного правоотношения). Правовой режим договора может быть установлен правовыми нормами, содержащимися в нормативных правовых актах (включая нормативные правовые договоры) или правовых обычаях, а также ненормативными правовыми положениями (сокращенно — правоположениями), содержащимися в правовых актах, в том числе в договорах.Например, требования к форме предпринимательского договора могут быть определены договором между его сторонами²⁹.

Структура правового режима предпринимательского договора может быть рассмотрена с учетом степени общности правоположений, устанавливающих правовой режим. С этой точки зрения можно выделить правоположения, установленные:

1) для всех гражданско-правовых договоров, в том числе для предпринимательских договоров;

2) для всех предпринимательских договоров (такие правоположения не сосредоточены в каком-либо одном месте, а рассыпаны по законодательству, главным образом по Части первой ГК РФ, например, в ст. 310, 315, 322, 333, 395, 401);

3) для предпринимательских договоров определенных видов (такие правоположения могут структурироваться сообразно с их типами, подтипами, разновидностями и т. д.);

4) для конкретного предпринимательских договора.

Правовой режим конкретного предпринимательского договора выражает всю совокупность воздействующих на него внешних юридических факторов, определяющих юридическую природу и характеристики предпринимательского договора.

Иллюстрацией сказанному может служить правовой режим договора складского хранения (несомненно, предпринимательского договора), который определяют:

1) общие положения для всех гражданско-правовых договоров, в том числе для предпринимательских договоров, прежде всего положения части первой ГК РФ о сделках (гл. 9 «Сделки»), о договорах (подраздел 2 «Общие положения о договоре» раздела III), об обязательствах (подраздел 1 «Общие положения об обязательствах» раздела III);

2) общие положения для всех предпринимательских договоров, например, положение, содержащееся в ст. 401 ГК РФ («если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств»);

3) общие положения о хранении, содержащиеся в § 1 «Общие положения о хранении» гл. 47 «Хранение» ГК РФ;

4) положения о договоре складского хранения, содержащиеся в § 2 «Хранение на товарном складе» гл. 47 «Хранение» ГК РФ;

5) положения о данном конкретном договоре складского хранения (прежде всего условия самого данного договора складского хранения).

Доктринальное определение предпринимательского договора

Вышесказанного уже достаточно для формулирования доктринального определения, которое как итог проделанной здесь исследовательской работы призвано в сжатом виде отразить правовую природу предпринимательского договора.

Предпринимательский договор — это гражданско-правовой договор (или, реже, включающий гражданско-правовую часть многоотраслевой правовой договор), по которому хотя бы одна сторона (в частности, исполнитель, поставщик, иная возмездно совершающая предоставление сторона) является субъектом предпринимательской деятельности и исполняет договор при осуществлении предпринимательской деятельности, а хотя бы одна другая сторона (в частности, заказчик, покупатель, иная возмездно получающая предоставление сторона) является субъектом предпринимательской деятельности или иным субъектом (за исключением гражданина, не обладающего правом заниматься предпринимательской деятельностью) и использует возмездно полученное по договору предоставление в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

Предложенное определение сформулировано классическим способом, а именно через род и видовые отличия, где родом является понятие гражданско-правового договора (или, реже, включающего гражданско-правовую часть многоотраслевого правового договора), а видовыми отличиями — три существенных признака предпринимательского договора, характеризующие:

1) субъектный состав предпринимательского договора (хотя бы одна сторона, в частности, исполнитель, поставщик, иная возмездно совершающая предоставление сторона, является субъектом предпринимательской деятельности, а хотя бы одна другая сторона, в частности, заказчик, покупатель, иная возмездно получающая предоставление сторона, является субъектом предпринимательской деятельности или иным субъектом, за исключением гражданина, не обладающего правом заниматься предпринимательской деятельностью);

2) предмет регулирования предпринимательского договора, а в привычных выражениях — связь исполнения договора с предпринимательской деятельностью (возмездно совершающая предоставление сторона исполняет договор при осуществлении предпринимательской деятельности);

3) цель использования полученного по предпринимательскому договору предоставления (возмездно получающая предоставление сторона использует полученное по договору предоставление в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием).

Наряду с вышеприведенным развернутым определением предпринимательского договора может быть сформулировано и более краткое определение такого договора.

Предпринимательский договор — это гражданско-правовой договор (или, реже, включающий гражданско-правовую часть многоотраслевой правовой договор), по которому хотя бы одна сторона исполняет договор при осуществлении предпринимательской деятельности, а хотя бы одна другая сторона использует возмездно полученное по договору предоставление в целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

Краткое определение предпринимательского договора, несмотря на свою лаконичность, логически равнозначно развернутому определению. Некоторые явно не выраженные в нем признаки предпринимательского договора тем не менее подразумеваются и выводятся логически из прямо выраженных в определении признаков. Действительно, исполнение договора при осуществлении предпринимательской деятельности хотя бы одной стороной подразумевает, что хотя бы одна сторона предпринимательского договора должна быть субъектом предпринимательской деятельности. Несмотря на привлекательность краткого определения ввиду его лаконичности, основным все же является развернутое определение предпринимательского договора, поскольку оно в явной форме отражает существенные признаки соответствующего понятия и потому дает более полное представление о правовой природе предпринимательского договора. Краткое определение тоже имеет право на существование, так как демонстрирует вариативные возможности соответствующей логической операции.

Понятие предпринимательского договора есть результат дихотомического деления гражданско-правовых договоров (а равно многоотраслевых правовых договоров, включающих гражданско-правовую часть) по характеру их связи с предпринимательской деятельностью, причем вторым — соподчиненным — является понятие «непредпринимательский договор». Как и должно быть при дихотомии оба этих понятия исчерпывают логический объем понятия «гражданско-правовой договор» (а равно «многоотраслевой правовой договор, включающий гражданско-правовую часть»). Примером непредпринимательского договора, и далеко не единственным, может служить потребительский договор.

Краткий обзор воззрений других исследователей на правовую природу предпринимательского договора

После изложения собственных взглядов на правовую природу (а равно понятие) предпринимательского договора полезно хотя бы кратко рассмотреть воззрения других исследователей на природу этого договора.

Начну, конечно же, с высказываний В. С. Белых (учитывая характер связи этой книги с Владимиром Сергеевичем), который уделил большое внимание изучению предпринимательского договора. В одной из последних работ он пишет: «Предпринимательский договор есть двух или многостороннее соглашение субъектов предпринимательской деятельности, направленное на осуществление предпринимательских целей, в сфере предпринимательской деятельности. Предпринимательский договор — комплексный правовой институт, сочетающий нормы частноправовых и публичных начал. Элементы публичного права особо присутствуют в договорах, заключаемых публично-правовыми образованиями, выступающими в качестве покупателей, заказчиков³⁰. Поэтому можно утверждать, что предпринимательский договор представляет собой межотраслевое (комплексное) понятие. Наглядный пример: концессионное соглашение. Оно является, во-первых, примером смешанного договора (п. 3 ст. 421 ГК РФ), во-вторых, оно (соглашение) является комплексным (межотраслевым), гармонично сочетающим элементы частного и публичного права.»³¹

Из приведенной цитаты видно, что понимание предпринимательского договора, предложенное В. С. Белых, расходится с предложенным мною, причем по существенным моментам.

Во-первых, по его мнению, сторонами предпринимательского договора являются субъекты предпринимательской деятельности. Однако для признания договора предпринимательским не обязательно все стороны должны быть субъектами предпринимательской деятельности. Достаточно хотя бы одной стороне договора быть субъектом предпринимательской деятельности — той, которая выступает в роли поставщика, подрядчика, исполнителя, другой стороны, поставляющей товары, выполняющей работы, оказывающей услуги при осуществлении предпринимательской деятельности. При ином подходе нельзя было бы квалифицировать как предпринимательский даже договор поставки — бесспорный предпринимательский договор, ведь из легального определения договора поставки («по договору поставки поставщик — продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием») с очевидностью следует, что покупатель в договоре может и не быть субъектом предпринимательской деятельности.

Во-вторых, В. С. Белых считает, что предпринимательский договор представляет собой межотраслевое (комплексное) понятие (при этом в качестве наглядного примера приводит концессионное соглашение).

Если это утверждение понимать в том смысле, что предпринимательский договор представляет собой межотраслевой договор, то есть договор, отраслевая принадлежность которого не исчерпывается гражданским (частным) правом, а простирается еще как минимум на одну публичную отрасль права, скорее всего — на административное право (а это, надо полагать, так и есть, ибо трудно предположить, что как межотраслевое понятие характеризуется «чисто» гражданско-правовой договор), то его (этого утверждения) обоснованность не очевидна.

Самое элементарное, что заставляет не соглашаться с трактовкой предпринимательского договора как во всех случаях межотраслевого договора (а равно как межотраслевого понятия) — это то обстоятельство, что у большинства заключаемых предпринимательских договоров одноотраслевая, «чисто» гражданско-правовая принадлежность очевидна. Взять, к примеру, обычные (то есть заключаемые не для удовлетворения государственных или муниципальных нужд) договоры поставки, договоры строительного подряда (кроме тех, по которым выполняются работы для удовлетворения бытовых или других личных потребностей гражданина). Есть в них «публичное начало», «публично-правовой элемент»? Являются они «межотраслевыми (комплексными)» договорами? Отрицательный ответ, думаю, очевиден. А раз так, то по меньшей мере большинство предпринимательских договоров являются гражданско-правовыми договорами без каких-либо публично-правовых примесей. Следовательно, нет достаточных оснований для обобщенной характеристики предпринимательского договора как межотраслевого договора (или межотраслевого понятия).

Теперь посмотрим, является ли концессионное соглашение комплексным (межотраслевым) соглашением, сочетающим элементы частного и публичного права.

Отраслевая принадлежность концессионного соглашения без особого труда просматривается уже из Федерального закона от 21 июля 2005 года № 115-ФЗ «О концессионных соглашениях»³². В ч. 1 ст. 3 этого закона сначала дается определение концессионного соглашения (здесь приводится с опущением некоторых не влияющих на существо соглашения деталей): по концессионному соглашению одна сторона (концессионер) обязуется за свой счет создать и (или) реконструировать определенное этим соглашением имущество (недвижимое имущество или недвижимое имущество и движимое имущество, технологически связанные между собой и предназначенные для осуществления деятельности, предусмотренной концессионным соглашением — объект концессионного соглашения), право собственности на которое принадлежит или будет принадлежать другой стороне (концеденту), осуществлять деятельность с использованием (эксплуатацией) объекта концессионного соглашения, а концедент обязуется предоставить концессионеру на срок, установленный этим соглашением, права владения и пользования объектом концессионного соглашения для осуществления указанной деятельности. Далее, в ч. 2 той же ст. 3 в дополнение к законодательному определению закреплено положение, надо думать, специально призванное прояснить правовую природу концессионного соглашения (здесь цитируется дословно): «Концессионное соглашение является договором, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных федеральными законами. К отношениям сторон концессионного соглашения применяются в соответствующих частях правила гражданского законодательства о договорах, элементы которых содержатся в концессионном соглашении, если иное не вытекает из настоящего Федерального закона или существа концессионного соглашения».

Опираясь на приведенные законоположения, с достаточной уверенностью можно заключить, что по ранее изложенной классификации правовых договоров по их отраслевой принадлежности концессионное соглашение является одноотраслевым правовым договором, а именно гражданско-правовым договором. В самом деле, предметом регулирования концессионного соглашения выступают отношения, охватываемые предметом регулирования гражданского законодательства (общим образом он очерчен ст. 2 ГК РФ), а правовой режим подчинен гражданскому праву (о чем, как не об этом говорит ранее процитированная норма «К отношениям сторон концессионного соглашения применяются… правила гражданского законодательства…»).

С определением отраслевой принадлежности концессионного соглашения законодатель вполне справился, чего не скажешь о законодательном описании концессионного соглашения как договора, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных федеральными законами, и к отношениям по которому применяются правила гражданского законодательства о договорах, элементы которых содержатся в концессионном соглашении. Такое описание побудило исследователей концессионного соглашения, включая В. С. Белых, квалифицировать последнее как смешанный договор в смысле п. 3 ст. 421 ГК РФ. Казалось бы, а как еще? Ведь законодатель, хоть и не называет концессионное соглашение смешанным договором, тем не менее устанавливает в отношении концессионного соглашения правила, аналогичные тем, которые в п. 3 ст. 421 ГК РФ характеризуют смешанный договор. Но дело в том, что концессионное соглашение не является и не может являться, что называется, по определению смешанным договором, поскольку смешанный договор — договор нетипизированный (по традиционной терминологии — непоименованный) договор, а концессионное соглашение — договор типизированный (поименованный) и образует самостоятельный тип гражданско-правового договора — концессионное соглашение. У него имеются все признаки типа договора (см. определение типа договора, данного мною в рамках описанной выше классификации гражданско-правовых договоров): в отношении этого типа договора законом предусмотрены наименование «концессионное соглашение» и специальный правовой режим (причем отдельным, весьма крупным федеральным законом о концессионных соглашениях, а также рядом других законов), включающий требования к юридической конструкции договора (она отражена в легальном определении концессионного соглашения) и составу существенных условий договора.

Даже если у концессионного соглашения отыщутся элементы других договоров (некоторые исследователи их находят), это не превратит концессионное соглашение в смешанный договор. Если законодатель создает новый тип договора с включением в него элементов других договоров, то эти и, возможно, другие (оригинальные) элементы становятся элементами нового типа договора и в совокупности образуют его оригинальную конструкцию. Вот, это обстоятельство, по всей видимости, и не учел законодатель, а точнее разработчики проекта федерального закона о концессионных соглашениях. Но как же в этом случае трактовать положения названного закона, сформулированные по схеме смешанного договора (ч. 2 ст. 3). Независимо от квалификации концессионного соглашения в качестве самостоятельного типа договора, смешанного договора, иного договора предписание закона о применении правил о договорах, элементы которых содержатся в концессионном соглашении, надлежит выполнять, коль скоро возникнет соответствующая ситуация.

Выясняется, что и концессионное соглашение не является многоотраслевым (по другой терминологии межотраслевым). Остается посмотреть, являются ли таковыми государственные (муниципальные) контракты на поставку товаров для государственных (муниципальных) нужд (а равно другие государственные и муниципальные контракты).

Легальное определение государственного (муниципального) контракта на поставку товаров для государственных (муниципальных) нужд содержится в ст. 526 ГК РФ: по государственному или муниципальному контракту на поставку товаров для государственных или муниципальных нужд поставщик (исполнитель) обязуется передать товары государственному или муниципальному заказчику либо по его указанию иному лицу, а государственный или муниципальный заказчик обязуется обеспечить оплату поставленных товаров. Федеральный закон от 5 апреля 2013 года № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»³³ содержит общее понятие государственного, муниципального контракта применительно к поставке товаров, выполнению работ, оказанию услуг для государственных, муниципальных нужд, а также его легальное определение, согласно которому государственный контракт, муниципальный контракт — гражданско-правовой договор, предметом которого являются поставка товара, выполнение работы, оказание услуги (в том числе приобретение недвижимого имущества или аренда имущества) и который заключен от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации (государственный контракт), муниципального образования (муниципальный контракт) государственным или муниципальным заказчиком для обеспечения соответственно государственных нужд, муниципальных нужд (п. 8 ст. 3).

Правовая природа государственного (муниципального) контракта на поставку товаров для государственных (муниципальных) нужд характеризуется следующими основными чертами. Государственный (муниципальный) контракт на поставку товаров для государственных (муниципальных) нужд является разновидностью договора поставки, который, в свою очередь, является подтипом договора купли-продажи — типа гражданско-правового договора. Таким образом, государственный (муниципальный) контракт на поставку товаров для государственных (муниципальных) нужд в конечном счете следует квалифицировать как гражданско-правовой договор (а не административно-правовой или межотраслевой, как полагают некоторые исследователи). В такой квалификации не должно быть сомнений после прямого определения государственного и муниципального контракта как гражданско-правового договора в пункте 8 статьи 3 Федерального закона от 5 апреля 2013 года № 44-ФЗ (с учетом изменений, внесенных Федеральным законом от 27 декабря 2019 года № 449-ФЗ).

Обычно приводимые сторонниками полной или частичной публично-правовой (административно-правовой) природы государственного и муниципального контракта в пользу своей позиции свойства последнего (участие в качестве стороны контракта публично-правового образования, интенсивное административное воздействие на заключение контракта и др.) не колеблют квалификации государственного и муниципального контракта в качестве гражданско-правового договора, поскольку эти свойства не обусловливают отраслевую принадлежность государственного и муниципального контракта. Главное свойство, определяющее правовую природу государственного и муниципального контракта в части его отраслевой принадлежности, это предмет регулирования такого контракта. А предмет регулирования государственного и муниципального контракта всецело охватывается предметом регулирования гражданского права и, следовательно, ни в какой мере не относится к предмету административного права. А что касается, например, субъектного состава государственного и муниципального контракта, то публично-правовые образования, как известно, являются субъектами гражданского права и могут быть стороной гражданско-правового договора.

Таким образом, получается, что ни концессионное соглашение, ни государственный и муниципальный контракт не являются многоотраслевыми (межотраслевыми) договорами. Значит, и эти два вида договора не позволяют предпринимательские договоры обобщено характеризовать как межотраслевые договоры.

И все же среди предпринимательских договоров многоотраслевые договоры есть. Их немного, но они есть. Ранее о таких договорах уже говорилось. И пример приводился — договор, включающий условия о поставке товаров (гражданско-правовую при том предпринимательскую часть) и условия о договорной подсудности (арбитражно-процессуальную часть).

Далее обращусь к статье В. Ф. Яковлева. Нельзя не обратиться, потому что Вениамин Федорович Яковлев — выдающийся цивилист, уралец; во время учебы в Свердловском юридическом институте (с этого я начал статью) он прочитал нам, первокурсникам, первую лекцию в институте (в 2022 году институт, уже в статусе Уральского государственного юридического университета, получил имя В. Ф. Яковлева). Тем более, что статья называется «Понятие предпринимательского договора в российском праве»³⁴.

Остановлюсь на двух положениях статьи, относящихся к правовой природе предпринимательского договора.

Первое положение касается типовой принадлежности предпринимательского договора. В. Ф. Яковлев пишет: «особенности предпринимательского договора позволяют выделить его в особый тип гражданско-правового договора…» (стр. 8). Я же ранее на страницах этой статьи утверждал, что предпринимательский договор — не есть определенный отдельный самостоятельный тип гражданско-правового договора. Получается, что наши взгляды расходятся. Но это только на первый взгляд.

Из контекста статьи В. Ф. Яковлева видно, что мы по-разному понимаем, что такое тип гражданско-правового договора или, точнее, термином «тип гражданско-правового договора» обозначаем разные понятия. Я называю типом гражданско-правового договора такой вид гражданско-правового договора, в отношении которого законом или иными правовыми актами предусмотрены наименование и специальный правовой режим, включающий требования к юридическим признакам (юридической конструкции) и (или) составу существенных условий договора. При таком понимании как отдельные типы договоров следует воспринимать, например, договоры купли-продажи, мены, дарения, аренды, подряда. В. Ф. Яковлев же типом гражданско-правового договора называет более общий вид гражданско-правового договора, который охватывает такие виды договора как договор купли-продажи, аренды, подряда и т. п. Иными словами, договоры, которые я называю типами, В. Ф. Яковлев называет видами и включает их в тип гражданско-правового договора, именуемого предпринимательским договором.

Кажется, разобрались. Однако, описанная ситуация иллюстрирует серьезную проблему в области понятийного аппарата цивилистики. Понятие «тип гражданско-правового договора» — одно из важнейших в договорном праве, используется давно. И, к сожалению, до сих пор оно трактуется по-разному, что приводит к досадным расхождениям в понимании юридических текстов.

Второе положение — о видах, а по сути, о понимании предпринимательского договора. В. Ф. Яковлев пишет: «Предпринимательские договоры по степени соотношения свободы и повышенной ответственности делятся на три группы: первая — договоры между предпринимателями; вторая — между предпринимателями и потребителями, не являющимися предпринимателями; третья — между предпринимателями и публичными образованиями (Российской Федерацией, субъектами Федерации, муниципалитетами)» (стр. 9).

По первой и третьей группам предпринимательских договоров вопросов о их принадлежности к предпринимательским договорам не возникает. А вот по второй группе — договорам между предпринимателями и потребителями, не являющимися предпринимателями, — вопрос возникает и большой, и не простой. В юридической литературе названные договоры к предпринимательским обычно вообще не относятся (так считают и В. С. Белых, и автор настоящей статьи). А В. Ф. Яковлев относит, и по серьезным основаниям: ведь предприниматель и по договору с потребителем, не являющимся предпринимателем, все равно осуществляет предпринимательскую деятельность.

Поэтому велик теоретический соблазн при конструировании понятия предпринимательского договора считать таковыми все договоры, по которым хотя бы одна сторона является субъектом предпринимательской деятельности и исполняет договор при осуществлении предпринимательской деятельности, безотносительно к тому, какой статус имеет другая стороной и для чего она использует полученное по договору имущество, иное предоставление. Возможно, такое направление мысли и возобладает в будущем. Но пока, думается, научное юридическое сообщество в большинстве своем к этому не готово. Ведь тогда надо объявить предпринимательским и потребительский договор³⁵ (например, договор розничной купли-продажи), который в массовом юридическом сознании воспринимается как антипод предпринимательского договора.

О предпринимательских договорах написано много. На все не отреагируешь. Но вот еще одно произведение — статью М. К. Сулейменова «Предпринимательский договор как комплексный институт гражданского права»³⁶ было бы жаль оставить без внимания. Майдан Кунтуарович Сулейменов — академик Национальной академии наук Республики Казахстан, давний и большой друг уральцев (впервые М. К. Сулейменова я увидел еще будучи студентом, когда в 1979 году он приезжал в Свердловский юридический институт оппонировать на защите кандидатской диссертации Д. Н. Сафиуллина).

В упомянутой статье М. К. Сулейменов пишет: «предпринимательский договор — это гражданско-правовой договор, и ничем иным он быть не может. Он входит в комплексную отрасль предпринимательского права, оставаясь при этом целиком в рамках гражданского права. <…> Таким образом, предпринимательский договор является институтом комплексной отрасли права, какой является предпринимательское право. В то же время он остается целиком в рамках гражданского права в качестве его института. Предпринимательский договор является субинститутом гражданско-правового договора, в который входит, кроме предпринимательского и потребительского, обычный гражданско-правовой договор. В свою очередь, предпринимательский договор является институтом, включающим в себя институты: договора поставки, строительного подряда, аренды предприятия, перевозки грузов и другие» (стр. 12, 19).

Сначала — об утверждении, что «предпринимательский договор — это гражданско-правовой договор, и ничем иным он быть не может». Да, предпринимательский договор — это гражданско-правовой договор, но иным он быть может! Он может быть хотя бы многоотраслевым правовым договором, включающим гражданско-правовую предпринимательскую часть.

Ранее в этой статье я нашел необоснованным взгляд на предпринимательский договор как на всецело межотраслевой (комплексный) договор, показал, что с моей точки зрения большинство предпринимательских договоров не осложнены никаким публично-правовым элементом (например, обычные договоры поставки), а приводимые в качестве наглядных примеров межотраслевых договоров концессионное соглашение и государственный контракт, заключаемый для удовлетворения государственных или муниципальных нужд, также являются «чисто» гражданско-правовыми договорами. И все же предпринимательские межотраслевые (называемые мною здесь многоотраслевыми) договоры есть, хоть их и мало. Примеры многоотраслевых предпринимательских договоров ранее тоже приводились (вспомнить хотя бы договор с условиями о поставке и договорной подсудности).

Предвижу (возможно, самонадеянно) возражение (конечно, не единственное) уважаемого академика: договор, предусматривающий поставку товара и включающий условия о договорной подсудности, это гражданско-правовой договор поставки, поскольку поставка в нем главное, а условия о подсудности имеют производное, вспомогательное значение и потому не колеблют квалификацию договора как гражданско-правового.

Отвечаю (как минимум, самому себе): действительно, поставка — основное, подсудность — дополнительное; без поставки о подсудности и речи бы не шло. Но при всем при том условия о договорной подсудности в договоре есть, они регулируют отношения, охватываемые предметом регулирования арбитражно-процессуального права, и подчинены правовому режиму арбитражно-процессуального права — другой отрасли права, нежели право гражданское. И потому, несмотря на производность и малочисленность условий о подсудности, игнорировать их при определении отраслевой принадлежности договора нельзя. Представим себе, что стороны заключили договор поставки и отдельно от него, но в связи с ним, договор о подсудности споров, возникающих из договора поставки. Каким в этом случае будет договор о подсудности с точки зрения отраслевой принадлежности? Уж точно, не гражданско-правовым. А, несомненно, арбитражно-процессуальным, каким же еще (впрочем, приверженцы взгляда, что помимо гражданско-правовых других договоров не бывает, все равно скажут — гражданско-правовым договором или квази-договором, или же вообще не договором). Но если отдельный договор о подсудности — арбитражно-процессуальный, то таковыми останутся условия о договорной подсудности и будучи включенными в договор поставки, который в этом случае утратит «гордое» звание «чисто» гражданско-правового договора.

Ухватившись за приведенный пример с заключением отдельных договора поставки и договора о подсудности, кто-то может сказать: так ведь и при закреплении условий о поставке и подсудности в одном документе заключается два договора — договор поставки («чисто» гражданско-правовой) и договор о подсудности (пусть будет «арбитражно-процессуальный»). Заманчивый ход мыслей (приходилось с ним встречаться). Но договор, объединяющий в одном документе разные условия — о поставке, о подсудности, о чем-либо еще — это один (единый) договор, ибо он выражен в одном (едином) волевом акте, зафиксированном в одном (едином) документе. И ситуация не изменится, если в договор поставки дополнительным соглашением будут включены условия о договорной подсудности. С точки зрения отраслевой принадлежности картина будет такой: гражданско-правовой договор поставки после включения в него условий о подсудности преобразовывается (становится) многоотраслевым договором, включающим гражданско-правовую и арбитражно-процессуальную части (разве не так?).

Теперь — о месте предпринимательского договора в структуре (системе) права. Первое, что обращает на себя внимание в выводах М. К. Сулейменова — это терминологическая нечеткость. Предпринимательский договор он называет и институтом гражданского права, и субинститутом гражданско-правового договора (который здесь, надо полагать, выступает в роли института), и институтом, включающим в себя институты договора поставки, строительного подряда, аренды предприятия, перевозки грузов и другие. Получается, что институт и входит в институт, и включает институты.

Гражданско-правовой договор, предпринимательский договор, договор купли-продажи (он автором не упомянут), договор поставки — это разные уровни структуры права и потому называть их надо по-разному. Сделать это не просто. И теория права вкупе с теорией гражданского права тут плохие помощники. Топчутся десятилетиями на четырехуровневой структуре права (отрасль — подотрасль — институт — субинститут), в лучшем случае добавляя один-два уровня выше-ниже упомянутых, не замечая, что в развитых, структурированных сферах права уровней может быть значительно больше. Договорное право — как раз такая сфера.

Что касается существа вопроса, то на мой взгляд реальная картина, отражающая место правовых норм о предпринимательских договорах в структуре (системе) права гораздо сложнее схемы, предложенной М. К. Сулейменовым. Нарисовать полную реальную картину здесь не удастся из-за главной тематической направленности и объема этой статьи. Ограничусь лишь некоторыми общими, при том предварительными, соображениями по проблеме.

Задача найти место предпринимательскому договору (точнее правовым нормам о предпринимательском договоре) может быть поставлена. Ее решение (как процесс) полезно для уяснения правовой природы предпринимательского договора. Но не обязательно, что эта задача имеет решение (как результат).

Предпринимательский договор и совокупность правовых норм о предпринимательском договоре — это не одно и то же, что очевидно. Построить систему (классификацию) предпринимательских договоров и выстроить систему правовых норм об этих договорах — взаимосвязанные, но разные задачи. Вторая труднее и, возможно, не решаемая.

Правовые нормы о договорах не вписывается в прокрустово ложе четырехуровневой структуры права (отрасль — подотрасль — институт — подинститут) и даже пяти- или шестиуровневой. Количество уровней должно варьироваться в зависимости от уровня сложности и развития соответствующей сферы права (в нашем случае договорного права). При этом уровни структуры должны иметь разное наименование.

Правовые нормы о предпринимательских договорах рассыпаны по всему праву, зачастую «клочкообразно». В одних случаях такие нормы сгруппированы в отдельные структурные элементы нормативного правового акта (например, в § 3 гл. 30, гл. 54 ГК РФ), в других — точечно вкраплены в некоторые структурные элементы акта (например, в ст. 310, 401 ГК РФ). Поэтому выстроить стройную структуру норм о предпринимательских договорах сложно. Вопрос о месте предпринимательских договоров в структуре права, вероятно, легче теоретически и полезнее практически перевести в плоскость правового режима предпринимательских договоров, когда для каждого из них выявляется правовой режим, включающий нормы права, как общие, так и особенные — предпринимательские. Для такого перевода теоретическая база, думается, уже заложена — в этой статье.

Рассмотрение взглядов В. С. Белых, В. Ф. Яковлева и М. К. Сулейменова на предпринимательский договор³⁷, думаю, поспособствовали прояснению изложенных в этой статье суждений о правовой природе предпринимательского договора.

Заключение

Конечно, научная задача — выявить правовую природу предпринимательского договора и тем более создать полномасштабное учение о предпринимательском договоре — требует для своего решения усилий многих исследователей, которым придется написать не одну книгу и не один десяток статей. В этой статье лишь кратко затронуты главные, на мой взгляд, аспекты правовой природы предпринимательского договора. Если результаты проделанной в статье работы выразить уж совсем кратко и только самое главное, то получится следующая выжимка из вышесказанного.

1. Предпринимательские договоры по своей отраслевой принадлежности относятся к гражданско-правовым договорам или, реже, к многоотраслевым правовым договорам, включающим гражданско-правовую часть.

2. Предпринимательский договор имеет особенности:

1) субъектного состава договора, состоящие в том, что в предпринимательском договоре хотя бы одна сторона является субъектом предпринимательской деятельности и хотя бы одна другая сторона является субъектом предпринимательской деятельности или иным субъектом (за исключением гражданина, не обладающего правом заниматься предпринимательской деятельностью);

2) предмета регулирования договора, заключающиеся в том, что в предпринимательском договоре возмездно совершающая предоставление сторона исполняет договор при осуществлении предпринимательской деятельности;

3) цели использования полученного по договору предоставления, выражающися в том, что в предпринимательском договоре возмездно получающая предоставление сторона использует полученное предоставление в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

3. Предпринимательские договоры не образуют определенный отдельный самостоятельный тип гражданско-правового договора (подобно таким, например, типам договоров, как договоры купли-продажи, мены, дарения). При этом однако большая часть предпринимательских договоров относится к определенным типам гражданско-правовых договоров, то есть является типизированными договорами. Соответственно меньшая часть предпринимательских договоров является нетипизированными договорами.

Типы гражданско-правовых договоров по наличию в их составе предпринимательских договоров подразделяются на:

1) предпринимательские типы гражданско-правовых договоров (то есть типы, которые включают только предпринимательские договоры);

2) предпринимательско-непредпринимательские типы гражданско-правовых договоров (то есть типы, которые включают как предпринимательские, так и непредпринимательские договоры);

3) непредпринимательские типы гражданско-правовых договоров (то есть типы, которые не включают предпринимательские договоры).

В числе нетипизированных предпринимательских договоров могут быть выделены:

1) сложносоставные нетипизированные предпринимательские договоры (смешанные, комплексные и комбинированные);

2) унитарные нетипизированные предпринимательские договоры (обычно-сложившиеся и простые).

4. Правовой режим предпринимательского договора (то есть совокупность правоположений, установленных в отношении предпринимательского договора) структурно (с учетом степени общности правоположений) включает правоположения, установленные:

1) для всех гражданско-правовых договоров, в том числе для предпринимательских договоров;

2) для всех предпринимательских договоров;

3) для предпринимательских договоров определенных видов (такие положения могут структурироваться сообразно с их типами, подтипами, разновидностями и т. д.);

4) для конкретного предпринимательского договора.

5. Правовую природу предпринимательского договора в сжатом виде отражает его доктринальное определение: предпринимательский договор — это гражданско-правовой договор (или, реже, включающий гражданско-правовую часть многоотраслевой правовой договор), по которому хотя бы одна сторона (в частности, исполнитель, поставщик, иная возмездно совершающая предоставление сторона) является субъектом предпринимательской деятельности и исполняет договор при осуществлении предпринимательской деятельности, а хотя бы одна другая сторона (в частности, заказчик, покупатель, иная возмездно получающая предоставление сторона) является субъектом предпринимательской деятельности или иным субъектом (за исключением гражданина, не обладающего правом заниматься предпринимательской деятельностью) и использует возмездно полученное по договору предоставление в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

С учетом заявленного здесь намерения писать о правовой природе предпринимательского договора «кратко о главном» (правда, не уверен, что удалось реализовать это намерение) за рамками статьи остались некоторые аспекты проблемы, в частности вопрос о логическом соотношении понятия «предпринимательский договор» с понятиями «хозяйственный договор», «коммерческий договор» и «торговый договор» с точки зрения их содержания и объема. Убедительный ответ на этот вопрос занял бы много места, так как для установления соотношения названных понятий надо было бы определить каждое из них. Гипотетически возможен вариант решения поставленного вопроса, при котором понятие предпринимательского договора равнозначно понятиям хозяйственного, коммерческого и торгового договоров — аналогично тому, как по одной из концепций понятие предпринимательского права равнозначно понятиям хозяйственного, коммерческого и торгового права. Но возможны и варианты, при которых все перечисленные виды договоров или отдельные из них различаются по содержанию и, соответственно, по объему.

Не исключено, что позже я займусь решением очерченной задачи. Ведь до февраля 2027 года еще есть время…

ТРАНСФОРМАЦИЯ ТРАНСПОРТНЫХ ОТНОШЕНИЙ В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ

Бажина Мария Анатольевна
кандидат юридических наук,
доцент кафедры предпринимательского права
Уральского государственного юридического университета
имени В. Ф. Яковлева,
Директор Института довузовской подготовки
Уральского государственного юридического университета имени
В. Ф. Яковлева

Аннотация. В условиях активного внедрения сквозных цифровых технологий в различных отраслях экономики, в т. ч. и в транспортной деятельности, целесообразным является рассмотреть вопросы трансформации законодательства в современных реалиях. С учетом объективно назревшей необходимости трансформации транспортного законодательства, в статье обращается внимание на необходимые изменения ввиду внедрения электронного документооборота, а также высоко- и полностью автоматизированных транспортных средств. На основе анализа программных транспортных документов автор делает предложения по возможным направлениям модернизации транспортного законодательства с учетом основных тенденций цифровизации.

Ключевые слова: цифровизация, транспортная деятельность, электронный документооборот, высокоавтоматизированное транспортное средство.

TRANSFORMATION OF TRANSPORT RELATIONS IN THE CONDITIONS OF DIGITAL REALITY

Maria A. Bazhina
Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of
the Business Law Department of the Ural State Law University
Named After V. F. Yakovlev,
Director of the Preparatory Faculty of
the Ural State Law University Named After V. F. Yakovlev

Abstract. Due to the active introduction of end-to-end digital technologies in various sectors of the economy, including transport activities, it is worth considering the transformation of legislation in today’s realities. Taking into account the objectively urgent need to transform transport legislation, the article draws attention to the necessary changes due to the implementation of electronic document management, as well as highly and fully automated vehicles. Based on the analysis of program transport documents, the author makes proposals for possible directions of modernization of transport legislation, taking into account the main trends of digitalization.

Keywords: digitalization, transport activities, electronic document management, highly automated vehicle.

Цифровизация постепенно проникает во все сферы жизнедеятельности общества и государства. Вынужденные ограничения, принятые в связи с распространением новой коронавирусной инфекции, выступили некоторым катализатором всех процессов цифровизации. Транспортная сфера не осталась в стороне. За последнее время был принят ряд ключевых документов, определяющих основной вектор развития транспортной сферы. Среди основных следует назвать Транспортную стратегию Российской Федерации до 2030 года с прогнозом на период до 2035 года, утвержденную распоряжением Правительства РФ от 27 ноября 2021 года № 3363-р, Стратегическое направление в области цифровизации и трансформации транспортной отрасли РФ до 2030 года, утвержденную Распоряжением Правительства РФ от 21 декабря 2021 года № 3744-р.

Исходя из анализа представленных документов, можно констатировать то обстоятельство, что транспортный сектор переживает так называемую «дизрапт эпоху»³⁸. Для нее характерно то, что новые, прорывные, инновационные технологии постепенно вымещают сложившийся уклад, меняют исторически отлаженный принцип работы транспортной системы, делая его более эффективным. Тем самым конкурентоспособные технологии по праву занимают основное место в транспортной отрасли, т. к. способствуют удовлетворению потребностей потребителей транспортных услуг.

Однако применение новых технологий в транспортной сфере в обязательном порядке должно основываться на норме права. Именно норма права является тем регулятором общественных отношений, результат применения которой отражается в поведении и деятельности их участников³⁹. Тем самым можно утверждать то, что должное поведение субъектов в большей степени зависит от эффективности правового предписания, т. е. от того, насколько оно составлено грамотно с точки зрения юридической техники, лингвистических основ и, разумеется, отражает объективную действительность⁴⁰. Основываясь на данном подходе, следует резюмировать, что правовая регламентация применения новых технологий в транспортной сфере должна быть в обязательном порядке урегулирована правовыми предписаниями для того, чтобы избежать хаоса в гражданском обороте.

Однако, несмотря на важность правовой регламентации, обоснованной выше, в настоящее время имеет место быть фактическое применение некоторых прогрессивных технологий в транспортной деятельности без должного правового регулирования. Действующее же правовое регулирование транспортных отношений не отражает в полной мере всего разнообразия общественных отношений, существующих в транспортной сфере. Тем самым образовавшаяся пробельность не позволяет определить юридический порядок разрешения наиболее значимых вопросов, связанных с применением цифровых технологий в транспортной отрасли.

Тем самым в настоящее время назрела объективная необходимость обратить пристальное внимание на разработку правового регулирования транспортной деятельности, в которой ключевым фактором производства являются данные в цифровом виде, обработка больших объемов и использование результатов анализа (пп «р» п. 4 Общих положений Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы, утвержденной Указом Президента РФ от 09 мая 2017 года № 203).

В настоящее время можно выделить следующие сферы транспортной деятельности, где активно внедряются результаты цифровых технологий и, следовательно, которые требуют разработки соответствующего правового регулирования: ведение электронного документооборота, а также использование высоко автоматизированных и полностью автоматизированных транспортных средств. Рассмотрим данные аспекты более детально.

1. Внедрение электронного документооборота в транспортную деятельность требует разработки унифицированного подхода в его осуществлении. Заявленная тенденция связана с необходимостью реализации таких основополагающих принципов осуществления транспортной деятельности, как быстрота, безопасность, доступность и прозрачность.

Следует отметить, что в настоящее время на некоторых видах транспорта уже введены отдельные элементы электронного документооборота. Однако их наличие не соответствуют тем насущным принципам, которые были указаны выше.

Характеризуя существующий электронный документооборот в рамках транспортной деятельности, можно выделить его отличительный признак — разрозненность. Каждый вид транспорта имеет свое правовое регулирование. Так, автомобильные перевозки регулируются Постановлением Правительства РФ от 21 декабря 2020 года № 2200 «Об утверждении Правил перевозок грузов автомобильным транспортом и о внесении изменений в пункт 2.1.1 Правил дорожного движения Российской Федерации». На воздушном транспорте применяется Приказ Минтранса России от 10 августа 2018 года № 300 «Об утверждении формы электронной грузовой накладной в гражданской авиации». Возможность применения электронной накладной на железнодорожном транспорте установлена п. 113 Правил перевозок грузов, порожних грузовых вагонов железнодорожным транспортом, содержащих порядок переадресовки перевозимых грузов, порожних грузовых вагонов с изменением грузополучателя и (или) железнодорожной станции назначения, составления актов при перевозках грузов, порожних грузовых вагонов железнодорожным транспортом, составления транспортной железнодорожной накладной, сроки и порядок хранения грузов, контейнеров на железнодорожной станции назначения, утвержденных Приказом № Минтранса России от 27 июля 2020 года № 256.

Представленные примеры наглядно иллюстрируют разрозненное правовое регулирование электронного документооборота каждого вида транспорта. Такая обособленность не только не способствует, но и препятствует осуществлению смешанных перевозок, правовое регулирование которых так и остается фрагментарным в России⁴¹. Такая негативная оценка связана со следующими обстоятельствами. Во-первых, необходимость переоформления документов при использовании различных видов транспорта значительно затрудняет грузооборот путем наличия дополнительных «административных процедур». Во-вторых, внедрение унифицированного электронного документооборота должно отвечать требованиям «единого окна», в соответствии с которым доступ к электронному документу предоставляется не только участникам перевозочного процесса, но и государственным органам, осуществляющим контроль и надзор за транспортной деятельностью, а также судебным органам при разрешении транспортных споров.

Сказанное выше подтверждает целесообразность разработки унифицированной электронной формы для всех видов транспорта. За основу может быть взят документооборот, разработанный международной организации ФИАТА (Международная федерация экспедиторских ассоциаций). Речь идет об экспедиторском документе, именуемом мультимодальным транспортным коносаментом (FBL — Negotiable FIATA Multimodal Transportation Bill of Landing). Основным достоинством этого документа является то, что он может выступать в качестве ценной бумаги на подобии коносамента, выдаваемого при морской перевозке грузов. Иными словами, этот документ обладает характеристиками оборотного документа. В настоящее время уже существует электронная версия FBL. Однако сохраняется проблема по разработке механизма контроля, выдачи и проверки такой электронной накладной существующим требованиям. Следуя тенденциям диджитализации, ФИАТА планирует создать программное обеспечение, с помощью которого участники ФИАТА смогут выдавать электронную версию накладной через главный сервис управления транспортировкой. С этой целью у каждого участника ФИАТА будет свой электронный профайл, позволяющий его идентифицировать. Цель такой системы сводится к тому, чтобы выдачу любого документа можно было бы отследить, присвоив ему уникальный номер и QR код⁴².

Подобного рода механизм представляется положительным опытом, используемом в международной практике перевозок грузов. Сказанное свидетельствует о том, что такие разработки могут быть также взяты на вооружение отечественным законодателем для совершенствования перевозочного процесса.

Наряду с единством документооборота для всех видов транспорта, требует обеспечение прозрачности его осуществления. Прозрачность осуществления документооборота является составной частью такого термина, как «прозрачность перевозок» («transparency of transportation»). Он появился сравнительно недавно и применяется как на национальном уровне, так на международном.

Под «прозрачностью перевозки» понимается такая организация перевозки грузов, при которой заинтересованные лица могут отследить точное местоположение груза, а также имеют доступ ко всем документам, оформляемых для данной перевозки грузов (транспортные накладные, сертификаты, различные акты и т. д.).

Для достижения прозрачности перевозок, в т. ч. и обеспечения возможно использование такой сквозной технологии, как блокчейн.

В данном случае прозрачность транспортного процесса достигается по нескольким направлениям. Во-первых, применение блокчейна позволяет отслеживать движение конкретного товара, а именно: даты отгрузки, его местоположения в реальном режиме времени, а также условия перевозки (например, температурный и скоростной режим). Такого рода нововведения позволяют повысить сохранность перевозимых грузов, а также избежать нарушений (в частности, нарушение условий перевозки, срока доставки груза, утрата (кража) груза), которые зачастую являются предметом претензий и исковых заявлений к транспортным организациям.

Во-вторых, за счет применения единых форм перевозочных и иных документов, общего для всех алгоритма работы системы, разрешающей доступ участников конкретной транспортной сделки к пошаговой информации о ходе ее исполнения.

Необходимость применения технологии блокчейна в транспортной деятельности поддерживается представителями российского бизнеса и власти. Однако, единого нормативного акта, определяющего особенности применения блокчейна на транспорте до сих пор не разработано. В настоящее время можно лишь говорить о внедрении отдельных элементов системы «прозрачности перевозок», а в некоторых случаях и самой технологии блокчейна на отдельных видах транспорта.

2. Использование высоко автоматизированных и полностью автоматизированных транспортных средств определяет необходимость разработки соответствующего правового регулирования оказании транспортных услуг с их использованием. Существование транспортных средств, способных самостоятельно осуществлять функцию управления без участия человека, уже не захватывающий сюжет фантастических произведений XX века. Это — реальность, с невероятной скоростью врывающаяся на улицы населенных пунктов. Такой революционный прорыв стал возможен в результате применения так называемого «искусственного интеллекта» в управлении транспортным средством. Известные крупнейшие компании (например, Tesla, Google и т. д.) заняты разработкой и внедрением в транспортные средства автоматизированных систем вождения, позволяющих автономно, без участия человека, ориентироваться и действовать в дорожной среде. Уже проводятся первые эксперименты по применению такого рода транспортных средств в грузоперевозка. В мае 2021 года в СМИ появились публикации, сообщающие о том, что американская компания TuSimple завершила пилотный проект по транспортировке арбузов из г. Ногалес (штат Аризона) в Оклахому-Сити (штата Оклахома) общей протяженностью 951 миля⁴³. В свою очередь России также реализуются пробные проекты по осуществлению коммерческих перевозок автономными транспортными средствами. Так, в сентябре 2020 года под руководством компания НТИ «Автонет» была проведена первая перевозка грузов (овощей) на расстояние свыше 240 км беспилотным грузовиком. По данным отчетов, предоставленных российской и американской компаниями, проводившими эксперименты, беспилотные перевозки являются экономически более выгодными по сравнению с обычными перевозками. Преимущества связаны с уменьшением затрат на выполнение одной перевозки ввиду сокращения времени в пути, а также расходов на выплату заработной платы водителю.

Несмотря на решительность компаний по массовому использованию автономных транспортных средств при перевозке грузов и осуществляемые в связи с этим огромные инвестиции в подобного рода проекты, до настоящего времени не разработано комплексного правового регулирования перевозки грузов такого рода транспортными средствами⁴⁴. Те нормативные положения, которые сейчас закреплены в соответствующих международных актах (например, в СМГС, ЦМР, Варшавской конвенции и т. д.), а также в национальных нормативных правовых актах (например, в России в ГК РФ, а также в транспортных уставах и кодексах), не могут рассматриваться в качестве надлежащего правового регулирования. Действующее транспортное законодательство может служить лишь как основа, которая требует существенных изменений и уточнений. Во-первых, необходимо разработать единый понятийный аппарат, применяемый для транспортных средств, оснащенных автоматизированными системами вождениями. При этом, речь идет об унификации терминологии по всем видам транспорта. В настоящее время наиболее разработанным в понятийном отношении является автомобильный транспорт. В Концепции обеспечения безопасности дорожного движения с участием беспилотных транспортных средств на автомобильных дорогах общего пользования, утвержденной Распоряжением Правительства РФ № 724-р от 25 марта 2020 года (далее — Концепция о беспилотных ТС), разработанной на основе Резолюции о внедрении в практику высоко- и полностью автоматизированных транспортных средств в условиях дорожного движения, принятой на 78-й сессии Глобального форума по безопасности дорожного движения (г. Женева, 25–29 марта 2019 года), используется целая палитра понятий: автономный автомобиль («autonomouscar»), беспилотный автомобиль («driverlesscar»), самоуправляемое транспортное средство («self-drivingvehicle»), беспилотное транспортное средство («unmannedvehicle»), роботизированный автомобиль («roboticcar»), высокоавтоматизированное транспортное средство («highlyautomatedvehicle»), полностью автоматизированное транспортное средство («fullyautomatedvehicle»)⁴⁵. Представленный понятийный ряд состоит из понятий, некоторые из которых являются синонимами по отношению друг другу. Так, исходя из анализа Стандарта J3016 «Таксономия и определения терминов, относящихся к автоматизированной системе вождения автотранспортных средств на дороге», разработанного Обществом автомобильных инженеров (SAE), термин беспилотный автомобиль («driverlesscar») и полностью автоматизированное транспортное средство («fullyautomatedvehicle») являются синонимами. Тем самым, содержание термина «беспилотный автомобиль» соответствует только одной из разновидности автоматизированных транспортных средств. Однако, в самой Концепции о беспилотных ТС указывается на то, что понятие «беспилотное транспортное средство» не отражает в полной мере специфики высокоавтоматизированного или полностью автоматизированного транспортного средства. В связи с этим применение последних терминов является более предпочтительным. При этом, в названии Концепции о беспилотных ТС используется термин «беспилотное». Совершенно иным образом закрепляется понятие «беспилотный» в ВК РФ. Так, в соответствии со ст. 32 ВК РФ беспилотное воздушное судно характеризуется тем, что оно управляется внешним пилотом, т. е. с участием человека.

Исходя из выше изложенного, можно сделать вывод о хаотичном использовании в нормативных правовых актах понятий, связанных с транспортными средствами. Ввиду отсутствия унифицированного применения терминов, необходимо на законодательном уровне определиться с их дефинициями и соотношением.

Представленный в июне, а затем в июле 2021 года Минтрансом России проект Федерального закона «О высокоавтоматизированных транспортных средствах и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (ID проекта 02/04/06-21/00116763) (далее — Законопроект) свидетельствует о необходимости его доработки. Само название законопроекта свидетельствует о «терминологической путанице» в сфере применения транспортных средств, оборудованных современными автоматизированными системами вождения. Исходя из дефиниций терминов, представленных в ст. 2 данного законопроекта, очевидно, что законодатель не учитывает тенденцию по унификации терминологии, применяемой в транспортном законодательстве. Законопроект посвящен непосредственно высокотехнологическим автомобильным транспортным средствам. Иные вида транспорта не учитываются.

Во-вторых, необходимо внести изменения, касающиеся определения лиц, ответственных за осуществление транспортировки груза с использованием автономным транспортных средств. В настоящее время, по общему правилу, перевозчик является такого рода лицом (ст. 796 ГК РФ, ст. 96 УЖТ РФ, ст. 34 УАТ РФ, ст. 119 ВК РФ, ст. 119 КВВТ РФ). Однако внедрение автоматизированных транспортных средств предполагает наличие автоматизированной системы вождения, которая разрабатывается не самим перевозчиком, а третьими лицами — изготовителем. Тем самым в случае, когда управление транспортным средством осуществляется не водителем, а самой автоматизированной системой, безопасность, правильность выполнения самой перевозки грузов зависит уже не от водителя (представителя перевозчика), а от автоматизированной системы вождения. В случае сбоя аппаратного и (или) программного обеспечения или изначально заложенной ошибки в функционировании автоматизированной системы вождения и в силу этих обстоятельств причинения вреда грузу, возникают вопросы о том, кто будет нести ответственность за возникший ущерб, каков механизм возмещения убытков. В связи с отсутствием в действующем законодательстве какого-либо разъяснения, представляется целесообразным представить возможный вариант правового регулирования. Опираясь на существующие положения транспортных уставов и кодексов, именно перевозчик является ответственным перед грузоотправителем и грузополучателем за сохранность перевозки. В связи с этим, ответственность перед грузоотправителем и грузополучателем за причинение вреда грузу при перевозке, выполняемой с использованием автоматизированного транспортного средства, в любом случае должен нести перевозчик. Однако, с целью достижения экономической стабильности при осуществлении грузооборота, необходимо ввести положение об обязательном страховании ответственности перевозчика, осуществляющего перевозку грузов с использованием автоматизированных транспортных средств⁴⁶. Такие нормативные закрепления уже существуют в Великобритании. В свою очередь, перевозчик вправе предъявить изготовителю такого автоматизированного транспортного средства требования о возмещении понесенных им убытков, в т. ч. суммы уплаченных штрафных санкций.

При этом, следует обратить внимание на ст. 10 Законопроекта, в которой указывается об ответственности изготовителя автоматизированного транспортного средства за вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу третьих лиц вследствие конструктивных недостатков высокоавтоматизированного или полностью автоматизированного транспортного средства, влияющих на безопасность дорожного движения, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о них в соответствии с законодательством РФ. Подобного рода редакция статьи может быть истолкована неоднозначно. В случае принятия статьи в данной редакции, перевозчики могут рассматривать ее как основание для освобождения от ответственности перед грузоотправителями и грузополучателями за нарушение сохранной перевозки и срока доставки груза и, как следствие, отказывать им в удовлетворении предъявленных требований. В связи с этим представляется целесообразным особым образом оговорить ответственность перевозчика и изготовителя высокотехнологичных транспортных средств на законодательном уровне.

ОБЕСПЕЧЕНИЕ ИНФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ОПЕРАТОРОВ ОБМЕНА И ВЫПУСКА ЦИФРОВЫХ ФИНАНСОВЫХ АКТИВОВ В КОНТЕКСТЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ

Болобонова Мария Олеговна
преподаватель кафедры предпринимательского права
Уральского государственного юридического университета
имени В. Ф. Яковлева

Аннотация. В статье анализируется понятие информационной безопасности в контексте экономической безопасности России. Автор рассматривает требования к информационной безопасности некредитных финансовых организаций на примере Операторов выпуска и обмена цифровых финансовых активов, операторов инвестиционных платформ.

Ключевые слова: национальная безопасность; экономическая безопасность, информационная безопасность; информационная система; цифровые финансовые активы; инвестиционная платформа.

ENSURING INFORMATION SECURITY OPERATORS OF EXCHANGE AND ISSUANCE OF DIGITAL FINANCIAL ASSETS IN THE CONTEXT OF RUSSIA’S ECONOMIC SECURITY

Maria O. Bolobonova
Lecturer of the Business Law Department of
the Ural State Law University Named After V. F. Yakovlev

Abstract. The article deals with the concept of information security in the context of Russia’s economic security. The author considers the requirements to information security of non-credit financial organizations on the example of operators of digital financial assets issue and exchange, operators of investment platforms.

Keywords: national security; economic security; information security; information system; digital financial assets; investment platform.

В современное время резко обострились геополитические, экономические и военные интересы между главными участниками мирового хозяйства⁴⁷. Экономический потенциал страны все в большей степени определяется уровнем развития информационной структуры, пропорционально растет потенциальная уязвимость экономики от информационных воздействий. Информация является стратегическим ресурсом, одним из основных богатств экономически развитого государства. В этой связи вопросы обеспечения информационной безопасности, в общем контексте обеспечения экономической и национальной безопасности России, выходят на передний план.

Безопасность выступает в качестве элемента стабильности в правовом режиме государства и влияет на развитие всей системы частноправовых отношений. В юридическом смысле, безопасность — это состояние защищенности субъекта от угроз, вреда или зла⁴⁸. Безопасность представляет собой «национальную устойчивость — состояние, обеспечивающее достаточную экономическую и военную мощь нации для противостояния опасностям и угрозам для ее существования, исходящим как из других стран, так и изнутри собственной страны»⁴⁹.

Информационная безопасность наряду с инвестиционной, инновационной и финансовый является одним из элементов экономической и национальной безопасности.

С принятием Федерального закона № 172-ФЗ от 28 июня 2014 года «О стратегическом планировании в Российской Федерации» (далее — Закон о стратегическом планировании) Россия перешла к формированию последовательной системы стратегического планирования, что находится в рамках общемировой тенденции перехода к управлению на основе стратегического планирования. Иерархическая взаимосвязь финансовой, инвестиционной, инновационной и информационной безопасности с экономической и с национальной безопасностью может быть установлена внутри правового механизма стратегического планирования, а именно через правовое регулирование целеполагания⁵⁰. При этом закон ставит на вершину иерархии целей в системе стратегического планирования обеспечение устойчивого социально-экономического развития и национальной безопасности.

Итак, как известно, под экономической безопасностью принято понимать состояние защищенности национальной экономики от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются экономический суверенитет страны, единство ее экономического пространства, условия для реализации стратегических национальных приоритетов России⁵¹. В свою очередь обеспечение экономического суверенитета невозможно без обеспечения финансового суверенитета страны и финансовой безопасности, когда государство находится в состояние защищенности элементов финансовой системы, которое позволяет осуществлять непрерывное и достаточное финансирование публичных расходов даже в условиях внутренних и внешних финансово-экономических угроз на основе использования денежных средств бюджетов, иных публичных фондов, включая золотовалютные резервы⁵². В текущей ситуации, учитывая влияние комплекса внешних и внутренних угроз, сформировавшихся под влиянием санкционных ограничений, кризисных явлений, внешнеполитических конфликтов, а также — в связи с особенностями социально-экономической системы, ее ресурсным дефицитом⁵³ особенно важно обеспечить инвестиционную безопасность, исключив влияния иностранного капитала на принятие экономических и политических решений, обеспечивающих национальные интересы страны⁵⁴. В свою очередь достижение и поддержание «достаточного» уровня безопасности в данным сферах невозможно без обеспечения инновационной безопасности, как «способности государства обеспечивать такой уровень развития инновационной системы, который необходим для стабильного и динамичного социально-экономического функционирования страны (региона), роста ее благосостояния, поддержания ее обороноспособности, экономической и технологической самостоятельности и независимости»⁵⁵.

Таким образом мы видим тесную взаимосвязь и иерархию в понятиях «национальная безопасность» — «экономическая безопасность» — «финансовая безопасность» — «инвестиционная безопасность» — «инновационная безопасность». Представляется, что среди рассмотренных аспектов экономической и национальной безопасности информационная безопасность является системообразующим элементом, обеспечивающим устойчивость экономики страны. При этом повышение уровня информационной безопасности, которое не повышает уровня экономической безопасности и ее элементов, не имеет смысла. Информационная безопасность в отрыве от этой иерархии не может быть предметом правового регулирования.

Информационная безопасность — это состояние защищенности информации и поддержание информационной инфраструктуры от непреднамеренных или преднамеренных воздействий естественного или искусственного характера, которые могут нанести неприемлемый ущерб субъектам информационных отношений⁵⁶.

В настоящее время информационная безопасность впервые определена в Стратегии национальной безопасности России⁵⁷ в качестве стратегического национального приоритета. Следует отметить, что к моменту принятия Стратегии уже действовала Доктрина информационной безопасности Российской Федерации (утверждена Указом Президента от 5 декабря 2016 года № 646). Кроме того, 26 июля 2017 года был принят Федеральный закон № 187-ФЗ «О безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации». Закон регулирует отношения в области обеспечения безопасности критической информационной инфраструктуры России в целях ее устойчивого функционирования при проведении в отношении ее компьютерных атак⁵⁸.

В условиях масштабной цифровизации экономики и общества вопросы информационной безопасности действительно становятся ключевыми. Применительно к финансовому сектору конфиденциальность и защита данных приобретают первостепенное значение на фоне роста мошенничества с платежами и случаев кражи, имитации поведения или биометрических данных человека для получения доступа к его банковской информации⁵⁹. Цифровизация процессов и услуг, использование новых технологий, в частности искусственного интеллекта и машинного обучения, технологии распределенных реестров, а также увеличением количества и разнообразия сервисов, предоставляемых дистанционно, потенциально усиливает риски в области информационной безопасности.

Для борьбы с киберугрозами в 2015 году в Банке России было создано специальное структурное подразделение — Центр мониторинга и реагирования на компьютерные атаки в кредитно-финансовой сфере (ФинЦЕРТ). В рамках обеспечения безопасности и устойчивости при применении финансовых технологий были установлены требования к обеспечению технологической устойчивости, бесперебойности и безопасности при применении финансовых технологий; развернута Автоматизированная система обработки инцидентов ФинЦЕРТ Банка России для организации информирования Банка России о выявленных инцидентах, связанных с нарушением требований к обеспечению защиты информации при осуществлении переводов денежных средств, а также разработаны методические рекомендации по проведению киберучений, содержащие усовершенствованный риск-ориентированный подход в надзоре по вопросам информационной безопасности⁶⁰.

Цифровые информационные технологии находят все более широкое применение на финансовых рынках. Так, с целью расширения использования инновационных инструментов на финансовом рынке с принятием законов «О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Закон о краудфандинге)⁶¹ и «О цифровых финансовых активах» (далее — Закон о ЦФА)⁶² в России появились первые категории цифровых прав — утилитарные цифровые права (далее — УЦП) и цифровые финансовые активы (далее — ЦФА), выпускаемых в рамках информационных систем Операторов инвестиционных платформ, а также Операторов выпуска и обмена ЦФА. С принятием данных законов в России было положено начало формирования инфраструктуры для оборота цифровых прав, которые в условиях текущей геополитической ситуации могут рассматриваться как инновационные инструменты для снижения санкционного давления на товарный и финансовый сектор экономики. В этой связи обеспечение информационной безопасности в данной сфере является одним из приоритетных направлений для экономики нашей страны.

Закон о ЦФА выделяет две категории операторов информационных систем: Оператор информационной системы, в которой осуществляется выпуск цифровых финансовых активов (далее — Оператор выпуска ЦФА) и Оператор обмена цифровых финансовых активов (далее — Оператор обмена ЦФА). Основной задачей Оператора обмена ЦФА является посредническая деятельность, выражающаяся в обеспечении заключения сделок с цифровыми финансовыми активами путем сбора и сопоставления разнонаправленных заявок на совершение таких сделок либо путем участия за свой счет в сделке с цифровыми финансовыми активами в качестве стороны такой сделки в интересах третьих лиц. Оператор выпуска ЦФА осуществляет эксплуатацию информационной системы, в том числе обработку информации об участниках сделки и цифровых активов, характере и объеме прав участников на цифровой актив, содержащейся в ее базах данных (п. 12 ст. 2 Федерального закона от 27 июля 2006 года № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»). Таким образом, Оператор выпуска ЦФА осуществляет