Конституционно-правовой статус молодежи и приоритеты молодежной политики

Российский и зарубежный опыт

Монография

Под общей редакцией
доктора юридических наук, профессора В. В. Комаровой

Ответственный редактор
кандидат юридических наук О. С. Рыбакова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342

ББК 67.400

К65

Рецензенты:

Борисова Н. Е., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры государственно-правовых дисциплин Московского городского педагогического университета;

Ростовская Т. К., доктор социологических наук, профессор, заместитель директора по научной работе, заведующая отделом семьи и семейно-демографической политики Института демографических исследований ФНИСЦ РАН.

Монография, подготовленная учеными кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), представляет комплексное исследование конституционно-правового статуса молодежи в условиях современного общества, а также основных направлений реализации молодежной политики в России и ряде зарубежных государств, включая страны СНГ. На основе изучения и анализа большого фактического материала, обобщения правоприменительной практики, отечественного и зарубежного опыта авторами сформулированы практические предложения по реализации молодежной политики в условиях современного российского общества.

Законодательство приведено по состоянию на сентябрь 2022 г.

Издание предназначено для преподавателей юридических, педагогических вузов, государственных, муниципальных органов и общественных организаций, принимающих участие в реализации молодежной политики, работающих с молодежью, а также представителей молодежи.

УДК 342

ББК 67.400

© Коллектив авторов, 2023

© ООО «Проспект», 2023

Сведения об авторах

Будагова Алия Шамиль-кызы — доцент кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), кандидат юридических наук, доцент (§ 1.6 главы 1).

Бурла Виктория Михайловна — преподаватель кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (§ 2.5 главы 2).

Забелина Елена Павловна — доцент кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), кандидат юридических наук, доцент (§ 1.5 главы 1).

Иксанов Илья Саматович — доцент кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), кандидат юридических наук, доцент (§ 1.7 главы 1).

Комарова Валентина Викторовна — заведующий кафедрой конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, профессор, Почетный работник высшего профессионального образования РФ (§ 1.1 главы 1).

Лебедев Валериан Алексеевич — профессор кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ, Заслуженный юрист РФ, Почетный работник высшего профессионального образования РФ (§ 1.2 главы 1).

Мазуревский Константин Сергеевич — преподаватель кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), член Центральной избирательной комиссии Российской Федерации (§ 2.4 главы 2).

Нарутто Светлана Васильевна — профессор кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, профессор, Почетный работник высшего профессионального образования РФ (§ 2.2 главы 2).

Осавелюк Алексей Михайлович — профессор кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, профессор (§ 1.3 главы 1).

Рыбакова Ольга Сергеевна — доцент кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), член Экспертного совета Комитета Государственной Думы по вопросам семьи, женщин и детей, кандидат юридических наук (§ 2.3 главы 2).

Таева Наталья Евгеньевна — профессор кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, профессор (§ 2.1 главы 2, в соавторстве с Ю. В. Тороп).

Тороп Юлия Валерьевна — доцент кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), кандидат юридических наук, доцент (§ 2.1 главы 2, в соавторстве с Н. Е. Таевой).

Япрынцев Иван Михайлович — доцент кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), кандидат юридических наук (§ 1.4 главы 1).

Введение

Молодежь, молодые граждане, молодые семьи — все они представляют важнейший стратегический ресурс государства. Молодежь — это будущее и настоящее России.

Тема настоящей монографии выбрана неслучайно. Конституционные новеллы 2020 года, закрепившие блок новых законоположений о молодежи, молодежной политике как важнейшего направления развития российской государственности, говорят о важности тех задач, которые еще предстоит проработать как с позиции законодателя и правоприменительной практики, так и проанализировать в ракурсе юридической науки.

Рассматриваемые в рамках настоящего коллективного труда вопросы затрагивают различные аспекты конституционно-правового статуса молодежи, законодательно закрепленные права и свободы, вопросы их обеспечения, защиты и реализации, институты ответственности. Представлены результаты изучения отечественного и зарубежного опыта защиты прав молодежи. Большое внимание авторами уделено правовому обеспечению духовно-нравственного, интеллектуального развития, воспитания и самореализации представителей молодого поколения как приоритетных направлений государственной молодежной политики.

В монографии сформулированы и обоснованы теоретические и практические предложения и рекомендации органам и организациям, участвующим в реализации государственной молодежной политики, основанные на традиционных ценностях российского общества.

Авторы выражают благодарность уважаемым рецензентам — доктору юридических наук, профессору Наталье Евгеньевне Борисовой, доктору социологических наук, профессору Тамаре Керимовне Ростовской.

Доктор юридических наук, профессор
Валентина Викторовна Комарова

Глава I. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ И ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ПРАВОВОГО СТАТУСА МОЛОДЕЖИ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

§ 1.1. Социальная государственность: риски и современные механизмы реализации молодежной политики

В. В. Комарова

Молодежь — будущее любого государства и общества. Современный тренд «право будущего» в условиях демографической ситуации, глобальных рисков существования всего человечества, основа для пересмотра социальной политики государства вообще и молодежной политики в частности.

По мнению автора, право будущего — это продолжение настоящего. Задача современного права — проектировать сценарий развития управляемого будущего, моделировать развитие социальной системы, создавать социальную проектность и использовать новое общественное пространство для решения стоящих задач перед обществом и молодежью, как его частью.

Одним из элементов сценария развития социального государства, по мнению автора, может быть радикальное преобразование его современной политики¹.

По данным Росстата, сейчас в стране насчитывается 36,6 млн молодых людей, возраст которых от 14 до 30 лет, еще два года назад цифра составляла 38,4 млн человек, и динамика уменьшения числа молодежи будет продолжаться (риски «демографической ямы», усугубленные современными вызовами и катаклизмами).

Эти данные — наглядный пример недоработок в сфере молодежной политики и механизмах их реализации.

С точки зрения автора, важно выстраивание приоритетных целей, учитывающих национальные, а не навязанные ложные ценности.

Идеологии экстремизма, национализма, проявлениям ксенофобии, коррупции, дискриминации по признакам социальной, религиозной, расовой, национальной принадлежности и другим негативным социальным явлениям, по сути, идеология других, инакомыслящих, чужих. Однако навязывание для всех единой траектории движения, общих, зачастую чуждых отдельным территориальным пределам осуществления власти ценностей, изжила себя. Мы живем в то время, когда новая модель еще не построена, но старая уже рушится. Это время для научной проработки, учета всевозможных рисков, выстраиваний траектории развития ближайшего будущего. Система универсальных ценностей, их баланс — вот конституционная основа как для управляемого будущего, так и для устойчивого развития. Баланс конституционных ценностей сегодня, по глубокому убеждению автора, должен быть выстроен между суверенитетом государства, его устойчивым и безопасным развитием, и правами человека как высшей ценностью; удовлетворением потребностей живущих, и сохранением государства и общества, природных ресурсов для будущих поколений.

Новая конституционная статья 75.1 («В Российской Федерации создаются условия для устойчивого экономического роста страны и повышения благосостояния граждан, для взаимного доверия государства и общества») — основа для выстраивания упомянутого баланса и средство его достижения. Человек — основа общества и государства, однако закрепление устойчивого развития человека в конституционном (уставном) и в отраслевом законодательстве встречается фрагментарно, в большинстве случаев посредством указания на коллективный субъект (граждане, население, поколение: нынешнее и будущее) и в определенном ракурсе: устойчивое повышение уровня жизни населения (статья 43 Устава Пермского края, Омской области), удовлетворение потребностей населения в благополучной окружающей среде (Устав Приморского края), благополучие и процветание населения (Устав Ивановской области), социальное благополучие населения (Устав Тюменской области и Ненецкого автономного округа); удовлетворение потребностей нынешнего и будущих поколений (Уставы Сахалинской и Иркутской областей).

Индивидуальный субъект — гражданин — упоминается в аспекте повышения благосостояния. Однако цели программных документов расширяют рамки, закрепляя не только повышение уровня жизни граждан, но и создание комфортных условий для их проживания, и главное, с нашей точки зрения, — раскрытия таланта каждого человека: в Указе Президента России «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года»² закреплены основы устойчивого развития человека в целях осуществления прорывного развития Российской Федерации, наравне с увеличением численности населения страны, что можно расценивать и как средство их достижения.

Конституционный Суд России подчеркнул: «проводя социально-экономическую политику и осуществляя правовое регулирование в сфере социального обеспечения, государство, для которого социальные права граждан являются одной из высших ценностей, обязано принимать в расчет материальные ресурсы, необходимые также для выполнения иных конституционно значимых задач и защиты других конституционных ценностей в условиях актуальных и потенциальных рисков и вызовов»³. В связи с этим, субъекты федерации, учитывая свои возможности, создают дополнительные механизмы реализации правового статуса молодежи, во исполнение одной из конституционных основ социальной государственности нашей страны.

Провозглашение в Конституции РФ Российского государства государством социальным (статья 7) предопределяет приоритетность данной сферы жизнедеятельности, в том числе с точки зрения государственного установления основ молодежной политики. Автор, используя методы сравнительного анализа, предлагает свое видение реализации конституционных основ российской государственности, в частности социального государства, в сфере правового статуса молодежи. Социальное государство берет на себя обязанности, согласно статье 7 Конституции РФ, не менее чем в трех направлениях: формирование и реализация политики, направленной на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека; охрана труда и здоровье людей; обеспечение государственной поддержки семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, установление государственных пенсий, пособий и иных гарантий социальной защиты.

Следовательно, это три конституционные основы молодежной политики. Рассмотрим механизмы их реализации.

Во-первых, — блок норм в сфере молодежной политики — исходя из целей и задач социальной государственности, она должна быть направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие молодого человека.

Нормативная правовая база каждой из областей социальной сферы (сфера социального обслуживания, образование, здравоохранение, культура, труд, жилье и др.) характеризуется разветвленностью и обширностью круга регулируемых отношений, наличием массивного пласта подзаконного правового инструментария. Для ряда социальных сфер характерно ожидание законодательного обновления с учетом современных вызовов в сфере правового регулирования статуса молодежи (образование, культура и др.).

Отметим, что в процессе конституционной реформы 2020 г. молодежная политика была дополнена в пункте «е» части 1 статьи 72 Конституции России, наравне с общими вопросами воспитания, образования, науки, культуры, физической культуры и спорта⁴. Таким образом федеральный центр не только инкорпорировал в конституционный текст «молодежную политику», подчеркнув ее важность для государства и общества, но и привлек к решению вопросов в обозначенной сфере субъекты Российской Федерации.

Реализация основных направлений молодежной политики, закрепленных в упомянутом законе, осуществляется законодательством субъектов Российской Федерации и муниципальными правовыми актами (в соответствии с законодательством Российской Федерации) с учетом социальных потребностей молодежи, национальных традиций, региональных, местных и этнокультурных особенностей субъектов Российской Федерации.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации законодатели субъектов инкорпорировали в свои тексты аналогичные нормы: в совместном ведении Российской Федерации и Республик Адыгея, Бурятия, Коми, Мордовия, Саха (Якутия), Хакасия, Кабардино-Балкарской и Чеченской Республик, Астраханской, Московской и Мурманской, Кировской, Сахалинской областей, Краснодарского края, Уставе Санкт-Петербурга находятся общие вопросы молодежной политики, наравне с воспитанием, образованием, наукой, культурой, физической культурой и спортом.

Во исполнение конституционной новеллы о молодежной политике был принят одноименный Федеральный закон № 489-ФЗ⁵, давший ее нормативное понимание: «молодежная политика — комплекс мер нормативно-правового, финансово-экономического, организационно-управленческого, информационно-аналитического, кадрового, научного и иного характера, реализуемых на основе межведомственного взаимодействия федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления при участии институтов гражданского общества, юридических лиц независимо от их организационно-правовых форм и граждан Российской Федерации, в том числе индивидуальных предпринимателей, и направленных на создание условий для развития молодежи, ее самореализации в различных сферах жизнедеятельности, на гражданско-патриотическое и духовно-нравственное воспитание молодых граждан в целях достижения устойчивого социально-экономического развития, глобальной конкурентоспособности, национальной безопасности Российской Федерации».

Отмечая широту данного определения и фактически закрепленную в нем модельность реализации, выражающуюся, с точки зрения автора:

— в целях молодежной политики — «ближайшее будущее» (создание условий для развития молодежи, ее самореализации в различных сферах жизнедеятельности, на гражданско-патриотическое и духовно-нравственное воспитание молодых граждан);

— в целях использования молодежной политики — конечный результат: достижение устойчивого социально-экономического развития, глобальной конкурентоспособности, национальной безопасности Российской Федерации;

— в видах деятельности (нормативно-правового, финансово-экономического, организационно-управленческого, информационно-аналитического, кадрового, научного и иного характера);

— в субъектах, участвующих в ее реализации (согласно определению, это федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления при участии институтов гражданского общества, юридических лиц независимо от их организационно-правовых форм и граждан Российской Федерации, в том числе индивидуальных предпринимателей; расширен перечень субъектов в перечне осуществляющих деятельность в сфере молодежной политики, — молодежь, молодые семьи, молодежные общественные объединения, федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления, иные органы и организации, в том числе объединения юридических лиц, работодателей, профессиональные союзы и их объединения, институты гражданского общества, редакции средств массовой информации, а также граждане, в том числе индивидуальные предприниматели). Отметим незаслуженно забытый в федеральном законе о молодежной политике, но используемый в Основах государственной молодежной политики Российской Федерации на период до 2025 года субъект-исполнитель — «специалист по работе с молодежью», тогда как персонификация всегда на благо четкости реализации норм;

— в основной форме деятельности субъектов: межведомственном взаимодействии.

Не останавливаясь на имеющихся противоречиях, проведем анализ субъектов — адресатов молодежной политики.

Субъекты молодежной политики, согласно положениям федерального закона о молодежной политике в Российской Федерации, это молодежь, молодые граждане, молодые семьи, молодежные общественные объединения; законодатель выделяет субъект с особым статусом «молодой специалист»⁶. Отметим незаслуженно забытый в федеральном законе о молодежной политике, но используемый в Основах государственной молодежной политики Российской Федерации на период до 2025 года субъект-адресат — «молодой ученый»; в отраслевом законодательстве используется термин «молодежи с инвалидностью»⁷.

Законодатель субъекта называет специальный субъект — талантливую молодежь (Хабаровский край). Считаем, что можно учитывать и иной, более общий субъект: в Республике Тыва — конституционно закреплен человек, в Республике Карелия — личность и общество. Считаем это возможным, поскольку молодежь входит в эти обозначенные группы.

В новой статье 67.1 Конституции России закреплена основа, которая, по глубокому убеждению автора, должна продлеваться в молодежной политике: «Дети являются важнейшим приоритетом государственной политики России. Государство создает условия, способствующие всестороннему духовному, нравственному, интеллектуальному и физическому развитию детей, воспитанию в них патриотизма, гражданственности и уважения к старшим. Государство, обеспечивая приоритет семейного воспитания, берет на себя обязанности родителей в отношении детей, оставшихся без попечения». Преемственность и комплексность — залог к успеху. Очевидно, дети с инвалидностью и ограниченными возможностями здоровья перейдут в законодательно закрепленные рамки «молодежь».

Законодатели в Республике Башкортостан, Тамбовской, Курганской областях, в Хабаровском крае упоминают важнейший приоритет государственной политики России — детей, в своих конституциях и уставах.

Используя сравнительно-правовой метод исследования, можем сделать несколько промежуточных выводов.

1. Целеполагание можно увидеть в нормах федерального закона, конституций и уставов субъектов Российской Федерации. Законодатель закрепляет сферы направлений развития молодежи — их семь в статье четвертой (духовное, культурное, интеллектуальное, психическое, профессиональное, социальное и физическое развитие и самореализация молодежи); сферы жизни общества — их шесть (политическая, социально-экономическая, научная, спортивная и культурная жизнь общества). Перечень целей молодежной политики в пунктах 4, 5, 6 статьи 4 — это межконфессиональное и межнациональное и этническое согласие, формирование нравственных смыслов и ориентиров, формирование культуры семейных отношений; в определении молодежной политики в качестве целей ее формирования и реализации названы достижение устойчивого социально-экономического развития, глобальной конкурентоспособности, национальной безопасности Российской Федерации.

Отметим, что в субъектах Российской Федерации законодатель расширяет сферу действия молодежной политики, поскольку молодежь — часть общества субъекта федерации. Например, в Республике Карелия (статья 4 Конституции) указывается направление политики: обеспечение равных и справедливых возможностей для развития личности; условия для культурного развития человека и общества обеспечиваются экологической безопасностью и рациональным природопользованием. Особо обращает на себя внимание и закрепление социальной основы Республики Карелия, которой является взаимное уважение, добровольное и равноправное сотрудничество всех слоев общества, граждан всех национальностей. Конституция Республики Тыва в статье 12 закрепляет направление социальной политики на создание и обеспечение достойной жизни и свободного развития человека.

2. В законодательстве субъектов Российской Федерации в сфере молодежной политики упоминается воспитание или содействие воспитанию: в Московской⁸ и Костромской⁹ областях — уважительного отношения к истории России и области, символике Российской Федерации, символике муниципальных образований; в Ивановской области — бережного отношения к историческому и культурному наследию родного края и народов России¹⁰; в Костромской области — к традициям общества¹¹; в Нижегородской области — уважительного отношения к языкам, традициям и культуре других народов¹²; в Ростовской области — формирование осознанного и уважительного отношения к вере и религиозным убеждениям¹³. Небольшой экскурс показал отсутствие единообразия, как и отсутствие воспитания традиции безусловного уважения к закону, правопорядку и суду, добропорядочности и добросовестности как преобладающей модели социального поведения.

Нормами закона Курганской области закреплены правовые основы формирования уважительного отношения к Конституции Российской Федерации, наравне с формированием «…чувства гордости и почитания государственных символов Российской Федерации и официальных символов Курганской области, военной символики и воинских реликвий»¹⁴.

Отметим, что в законодательстве об увековечивании воинской доблести и славы создаются правовые механизмы, направленные на формирование уважительного отношения к истории страны, в частности к памяти погибших при защите Отечества, их мужеству и героизму¹⁵. В некоторых субъектах Российской Федерации законодательством в обозначенной сфере уважительное отношение к памяти погибших при защите Отечества, их мужеству и героизму названо священным долгом всех граждан (например, в Липецкой и Саратовской областях).

3. Безусловной, по мнению автора, недоработкой законодателя является недостаточное внимание к закреплению обязанности органов и должностных лиц публичной власти собственным примером формировать общественное сознание, и прежде всего сознание молодежи, по уважительному отношению к публичной власти, доверие общества, хотя есть и положительные примеры: Саратовская область¹⁶, Ямало-Ненецкий автономный округ¹⁷.

В этой части, по мнению автора, целесообразно усиление деятельности в сфере правового просвещения посредством, во-первых, в рамках взаимодействия с законодательно закрепленными субъектами, в чью компетенцию входит формирование уважительного отношения к праву, государству, его атрибутам, аспектам жизнедеятельности, характеризующим и в совокупности составляющим национальную идентичность граждан России; во-вторых, целесообразно разработать и предложить стратегию правового просвещения молодежи в сфере прав человека как основе для формирования традиции безусловного уважения к закону, как преобладающей модели социального поведения; в-третьих, целесообразно разработать и предложить digital-стратегию, привлекая молодежные парламенты и общественные палаты, молодежные консультативные советы при органах исполнительной власти, молодежные избирательные комиссии; в-четвертых, предложить внесение изменений и дополнений в действующее законодательство по механизму правового просвещения в области прав человека как основы для формирования традиции безусловного уважения к закону и правопорядку, как преобладающей модели социального поведения молодежи¹⁸.

Во-вторых, это блок норм, направленных на создание механизма охраны труда и здоровье людей, молодежи. Блок второй прямо в актах, регулирующих молодежную политику, не отражен.

Некоторые аспекты заботы о здоровье молодежи отметим в Концепции государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 года¹⁹.

В наличии фрагментарное регулирование: улучшение состояния здоровья молодежи мы видим как одну из основных задач системы подготовки граждан к военной службе²⁰; улучшение репродуктивного здоровья молодежи как один из способов по стабилизации численности населения в регионах Дальнего Востока и обеспечению условий для ее роста²¹; работу по укреплению нравственного и физического здоровья молодежи посредством организации досуга планируют стороны отраслевого соглашения по агропромышленному комплексу Российской Федерации на 2021–2023 годы²².

Отраслевое законодательство нашей страны закрепляет понятие «здоровье», для обозначенного вопроса значимость этого базового термина и его нормативного регулирования очевидны. В этой части наблюдаются определенные не решенные задачи.

Под здоровьем понимается «состояние полного физического, духовного и социального благополучия»²³. В действующем Федеральном законе № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее Федеральный закон № 323-ФЗ) (пункт 1 статьи 2) инкорпорировано понятие здоровья, воспринятое международными актами: «состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма»²⁴. Однако в пункте 17 этой же статьи содержится определение состояния, под которым понимаются «изменения организма, возникающие в связи с воздействием патогенных и (или) физиологических факторов и требующие оказания медицинской помощи».

В связи с трактовкой этих базовых понятий для реализации конституционной ценности и субъективного права каждого человека — здоровья, его охраны — возникает, как минимум, два вопроса: социальное благополучие как составляющее понятия здоровье. Первый термин — социальное благополучие — безусловно шире, но и бесспорно влияет на наличие или отсутствие заболеваний, расстройств функций органов и систем организма.

Второй вопрос касается расшифровки и правового наполнения, критериев в определении состояния социального благополучия. Значит ли нормативно закрепленное определение, что состояние социального благополучия законодатель связывает только с отсутствием необходимости оказания медицинской помощи — отсутствием заболеваний, а также расстройств функций органов и систем организма.

Конституционный Суд России инкорпорировал в нашу правовую действительность основу доктрины социального благополучия. Прежде всего, напрямую — вопросы здравоохранения (желательно качественного, основанного на реализации равных возможностей пользования достижениями биомедицины, высоких биотехнологий: генной инженерии, генотерапии, регенеративной медицины и не только); косвенно — качество окружающей среды (биоправо); устойчивое развитие государства и общества (включая важнейший аспект геоправа — сокращение населения нашей страны, затяжной демографический кризис); общественное участие как в механизмах обеспечения социального благополучия человека, так и в общественном его контроле; неизмеримая важность морально-этических аспектов, социальной активности и социальной ответственности в сфере социального благополучия человека, общественного здоровья и здоровья каждого человека²⁵.

Федеральный закон № 323-ФЗ дает легальное определение охраны здоровья граждан: «система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи».

Реализация права на медицинскую помощь может осуществляться не только в государственных или муниципальных учреждениях здравоохранения, но и путем обращения в частные медицинские учреждения. Конституционный Суд Российской Федерации в своем Определении от 14 декабря 2004 г. № 447-О указал, что реализация конституционных предписаний о предоставлении каждому права на охрану здоровья и медицинскую помощь и о развитии государственной, муниципальной, частной систем здравоохранения должна обеспечиваться всеми возможными способами, направленными на создание условий для эффективного, качественного и оперативного предоставления гражданам медицинских услуг, а все формы собственности в сфере здравоохранения — рассматриваться на равных основаниях²⁶. Это должно повышать доступность медицинских услуг в разных системах здравоохранения.

Тем не менее основной субъект в обеспечении надлежащего механизма реализации права на охрану здоровья — государство. Сегодня существуют вполне реальные риски: происходит подмена осуществления государством конституционных обязанностей об обеспечении бесплатности медицинской помощи посредством системы оказания медицинских услуг различными субъектами с использованием гражданско-правовых, по сути, договоров. Учитывая, что в федеральном законодательстве жестко разграничены полномочия, ответственность за социальную политику и финансирование здравоохранения в регионах возложена на органы государственной власти субъектов Российской Федерации — федеральный центр надеется заставить регионы самостоятельно решать проблемы социальной поддержки населения и охраны здоровья, изыскивая возможности финансового обеспечения. Разграничение полномочий в этой сфере привело к тому, что основной объем ответственности был переложен на уровень местного самоуправления и на уровень бюджетов субъектов Федерации, а это, в свою очередь, негативно отразилось на первичном звене здравоохранения²⁷.

Некоторые составляющие нормативно закрепленного понятия «здоровье» мы можем в качестве примера привести из Федерального закона № 489-ФЗ, где прямо закреплено: в пункте 2 статьи 4 психическое и физическое развития молодежи; косвенно — регулирование спортивной жизни общества, личного развития. Методом исключения можно выявить другое косвенное регулирование. Например, пункт 5 статьи 2 федерального закона о молодежной политике указывает на другие негативные социальные явления, против которых необходимо сформировать нравственные и смысловые ориентиры у молодежи. К таковым вполне можно отнести наркоманию, алкоголизм и другие вредные для здоровья человека негативные социальные явления.

В субъектах Федерации прямо закрепляется правовое регулирование обеспечения физического развития детей, как, например, в Республиках Башкортостан и Тыва — здравоохранение, в Уставе Курской области указывается выполнение единой государственной политики в сфере физической культуры и спорта.

Третий блок: обеспечение государственной поддержки семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов, установление государственных пенсий, пособий и иных гарантий социальной защиты молодежи.

Поскольку вопросы молодежной политики отнесены к предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, на федеральном уровне принят ряд актов, регламентирующих механизмы реализации, в том числе и обязанности органов публичной власти. Например, вопросы молодежной политики на федеральном уровне имеют прямое и косвенное закрепление. К косвенным считаем возможным отнести: вопросы воспитания, образования, науки, культуры, физической культуры и спорта; социальную поддержку.

Отметим также, что Федеральный закон от 8 декабря 2020 г. «О Государственном Совете Российской Федерации»²⁸, закрепляя определение единой системы публичной власти²⁹, формулирует цель ее деятельности: соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина, создание условий для социально-экономического развития государства; участие институтов гражданского общества в работе органов единой системы публичной власти (статья 15).

Примером прямого регулирования может быть установление полномочий в сфере создания, реализации и контроля молодежной политики.

Так, нормы Федерального закона № 489-ФЗ (статья 9) закрепляют полномочия органов государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере молодежной политики — реализация молодежной политики на территории соответствующего субъекта Российской Федерации; разработка и реализация региональных и межмуниципальных программ по основным направлениям в сфере молодежной политики с учетом региональных социально-экономических, экологических, демографических, этнокультурных и других особенностей субъектов Российской Федерации.

Федеральный законодатель использует для регулирования обязанностей и прав органов государственной власти различные термины: защита, создание условий, повышение, формирование, оказание услуг и проведение мероприятий.

Законодатель субъекта в некоторых случаях расширяет нормы федерального законодательства, их детализируя. Например, федеральным законом устанавливается в качестве принципа молодежной политики поддержка молодежи, а в Республике Тыва указываются виды такой поддержки — социальная и профессиональная. Федеральный законодатель указывает в качестве обязанности органов государственной власти оказание услуг, тогда как законодатель субъекта Федерации детализирует эту сферу. Например, в Хабаровском крае указывается в виде поддержки молодых семей предоставление социальных услуг.

Анализ законодательства субъектов выявил блок закрепленных в исследуемой сфере обязанностей субъекта Федерации и его органов:

— общее закрепление (общее закрепление реализации молодежной политики в Конституции Республики Карелия, Уставе Курской, Московской, Сахалинской областей, Уставе Хабаровского края. В Московской области используется общая формулировка «на органы государственной власти возлагаются обязанности», в Уставе Сахалинской области закрепляется, что Правительство Сахалинской области принимает меры по реализации молодежной политики на территории субъекта федерации);

— закрепление конкретных мер. В качестве примеров конкретных мер, закрепленных в законодательстве субъектов Российской Федерации в сфере молодежной политики, можно отнести фонды образования науки культуры (статья 65 Устава Курганской области), профессиональную и социальную поддержку молодежи в Республике Тыва (статья 12 Конституции Республики Тыва), обязанность органов Московской области определять и осуществлять меры по охране семьи материнства, отцовства и детства, устанавливать приоритеты и льготы в этих сферах (статья 96 Устава Московской области), содействие научной и научно-технической деятельности молодежи в Хабаровском крае (статья 74 Устава Хабаровского края), региональные и межмуниципальные программы и мероприятия по работе с молодежью, конкурсную систему получения стипендии, премий с целью поощрения молодежи в Тамбовской области (статья 29 Устава (Основного закона) Тамбовской области);

— закрепление права парламентов субъектов Российской Федерации образовывать Молодежные парламенты (в Республиках Мордовия и Дагестан Псковской, Нижегородской, Волгоградской, Тамбовской, Курганской, Томской, Кемеровской, Калужской, Нижегородской, Оренбургской областях);

— наделение Молодежных парламентов правом законодательной инициативы (в Законодательном Собрании Нижегородской области принадлежит Молодежному парламенту при Законодательном Собрании; в Государственном Собрании Республики Мордовия — Общественной молодежной палате (Молодежному парламенту) при Государственном Собрании Республики Мордовия; Молодежному парламенту при Народном Собрании Республики Дагестан; Молодежному парламенту Волгоградской области; Молодежному парламенту Тамбовской области по вопросам их ведения; Общественной молодежной палате при Курганской областной Думе по вопросам реализации молодежной политики в Курганской области; а также в Томской, Кемеровской, Калужской, Псковской, Нижегородской, Оренбургской областях);

— создание Молодежных парламентов в муниципальных образованиях с целью реализации инициатив молодежи при формировании и осуществлении социально-экономической политики. Например, Волгодонская городская Дума вправе создать общественный, коллегиальный, консультативный и совещательный орган — Молодежный парламент при Волгодонской городской Думе. Аналогичное право закреплено в Уставах городского округа город Липецк Липецкой области, Норильского городского Совета Красноярского края, муниципального образования «Сергиево-Посадский городской округ» и муниципального образования «Сергиево-Посадский муниципальный район» Московской области, в Совете депутатов муниципального образования город Кировск Мурманской области и др. В некоторых случаях молодежные парламенты наделены правом инициировать нормотворческий процесс (Норильского городского Совета Красноярского края).

В заключении можем отметить прямое и косвенное регулирование нормами федерального законодательства и законодательства субъектов Федерации механизмов реализации молодежной политики.

Примерами прямого регулирования может быть указание на поддержку талантливой молодежи (Хабаровский край). Косвенное регулирование видится в закреплении политики социальной, в сфере образования, культуры, здравоохранения. Правовое регулирование проводится с использованием методов непосредственного и опосредованного регулирования. Непосредственное регулирование распространяет свое регулирующее воздействие на прямой объект — молодежь, тогда как опосредованное регулирование касается общества, населения, личности, человека, детей. Видится определенная недосказанность и противоречие в закреплении некоторых терминов, и эти вопросы стоят на повестке дня: отсутствие согласованных и общепризнанных терминов в нормативных актах создает определенные риски для их реализации и правоприменения³⁰. Например, в обозначении правовых основ регулирования отношений в сфере молодежной политики указывается объем нормативно-правовых актов, содержащих нормы, регулирующие отношения в сфере реализации прав молодежи. Очевидно уменьшение границ определения: «реализации прав молодежи» — понятие гораздо более узкое, чем молодежная политика, определение которой дано в Федеральном законе № 489-ФЗ. В определении молодежной политики упоминается межведомственное взаимодействие, тогда как понятие и формы законодатель не обеспечивает, что может привести к дисбалансу в механизме реализации этих норм, и в конечном итоге — невыполнению поставленных целей.

Решение глобальных вопросов выстраивания права будущего, основой которого является молодежь, и разрешение текущих чрезвычайно важных задач ложится на органы власти.

В условиях санкционной действительности и специальной военной операции, механизм решения поставленных задач требует новых форм или обновления уже существующих.

Основа — не только конституционно закрепленные ценности и новые поставленные в процессе конституционной реформы 2020 года задачи, но и постановка текущих и перспективных задач, целеполагание для государства, общества и конкретного человека как объекта устойчивого развития в нашей стране, создание и обнародование мотивационных механизмов реализации поставленных задач, где молодежь — и объект и субъект молодежной политики в решении стоящих перед государством и обществом задач.

§ 1.2. Права молодежи в Российской Федерации

В. А. Лебедев

Права человека представляют собой нормативную основу взаимодействия людей, координацию их поступков и деятельности, которая позволяет преодолевать конфликты интересов, противоречия, борьбу, обеспечивая людям свободный статус. Иначе говоря, права человека — одно из важнейших средств обеспечения индивидом автономного статуса в социальной жизни, превращение абсолютной свободы каждого индивида в отдельности в их свободное взаимодействие.

Конституция Российской Федерации закрепляет, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — это обязанность государства (статья 2). Приведенное конституционное положение полностью распространяется и на представителей молодежи, так как права молодежи являются неотъемлемой частью прав человека в целом. Молодежь всегда являлась основой любого государства. Поэтому проблематика прав и свобод молодежи весьма актуальна, особенно в условиях демократического правового государства. Права молодежи заслуживают особого внимания, поскольку представители молодого поколения представляют собой самую активную и наиболее мобильную часть нашего общества, которой принадлежит будущее³¹.

В научной литературе существует различные точки зрения на понятие «молодежь». Одно из первых определений понятия «молодежь» было дано В. Т. Лисовским: «Молодежь — поколение людей, проходящих стадию социализации, усваивающих, а в более зрелом возрасте уже усвоивших, образовательные, профессиональные, культурные и другие социальные функции; в зависимости от конкретных исторических условий возрастные критерии молодежи могут колебаться от 16 до 30 лет»³².

Оставляя в стороне рассмотрение различных суждений авторов по этому вопросу, отметим, что мы солидарны с И. С. Коном, который считает, что молодежь — это «социально-демографическая группа, выделяемая на основе совокупности возрастных характеристик, особенностей социального положения и обусловленных тем и другим социально-психологических свойств. Молодость как определенная фаза, этап жизненного цикла биологически универсальна, но ее конкретные возрастные рамки, связанный с ней социальный статус и социально-психологические особенности имеют социально-историческую природу и зависят от общественного строя, культуры и свойственных данному обществу закономерностей социализации»³³.

В Федеральном законе «О молодежной политике в Российской Федерации» к молодежи отнесена социально-демографическая группа лиц в возрасте от 14 до 35 лет. В отдельных случаях, при применении мер государственной поддержки, возрастная планка может быть повышена³⁴. Принятый закон стал продолжением тех поправок, которые были приняты в Конституции России в 2020 году³⁵. Примерно такой же возраст установлен для категории «молодежь» в ряде зарубежный стран. Так, в ФРГ, Сингапуре, Азербайджане и Казахстане понятием «молодежь» охватывается возрастная категория от 19 до 29 лет, в Узбекистане, Таджикистане, Туркмении — от 14 до 30 лет, в Испании — от 14 до 34 лет. Как видим, нижний предел в законодательстве рассмотренных стран одинаков и составляет 14 лет. Верхний предел, если и отличается, то не существенно. В нашей стране молодежь в зависимости от своего возраста подразделяется на следующие группы: подросток — в возрасте от 14 до 18 лет и совершеннолетний молодой человек — лицо в возрасте от 18 до 35 лет.

Молодежь в РФ обладает особым конституционно-правовым статусом, неотъемлемым элементом которого является правосубъектность. В доктринальном и практическом аспектах разграничивают правоспособность, дееспособность и деликтоспособность лица. Правоспособность заключается в способности лица иметь права и нести обязанности. С позиции Конституции Российской Федерации (статья 17) и текущего законодательства, правоспособность возникает у лица с момента рождения и прекращается со смертью. Правоспособность подразумевает, что человек обладает правами и свободами изначально как личность и часть социума. Он может участвовать в неопределенном круге правоотношений, за исключением тех, которые прямо запрещены. Правоспособность не зависит от возраста лица, его физических и психических особенностей.

Дееспособность означает, что лицо своими действиями, обусловленными целью или интересом, приобретает права и несет обязанности как участник правоотношений. Дееспособность предполагает фактические действия лица, а в некоторых ситуация, воздержание от действий. Это волевые и осознанные действия. Их результатом могут быть некое благо, достижение цели, реализация правового интереса, обязательства и др. Наступление дееспособности Конституция Российской Федерации связывает с возрастом лица³⁶. Конституция Российской Федерации устанавливает возраст — 18 лет, по достижении которого гражданин Российской Федерации может самостоятельно в полном объеме осуществлять свои права и обязанности (статья 60)³⁷.

Иначе говоря, с одной стороны, молодежь, в силу наличия гражданства РФ, обладает всеми правами и свободами, закрепленными в Конституции РФ, а с другой стороны, специфика реализации ряда прав и свобод зависит от достижения их субъектом определенного возраста. Необходимо иметь в виду, что когда мы говорим о молодежи и ее правах, следует учитывать, что молодежь — это обобщенное, собирательное понятие, охватывающее собой совокупность индивидов, являющихся носителем прав и обязанностей. Каких-то особенных, отдельных прав молодежи не существует.

Поэтому считаем необходимым первоначально раскрыть суть, содержание общего понятия «права человека и гражданина», для того, чтобы разобраться в частностях — «права молодежи».

Вспомним историю. Разграничение между правами человека и правами гражданина возникло давно, о чем свидетельствует хотя бы название знаменитой французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. Сохранилось оно и в большинстве современных деклараций и конституций. Советское законодательство закрепляло, прежде всего, «права гражданина», а не «права человека», что, как известно, не одно и то же. Да и вообще, в социалистической доктрине понятие «человек» заменялось социально-классовыми понятиями «трудящийся», «эксплуататор», и лишь затем понятием «гражданин». Сама постановка вопроса о правах человека считалась искусственной. Конституция Российской Федерации 1993 г. закрепляет, что «в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией» (часть 1 статьи 17).

Подтверждением необходимости разграничения прав и свобод человека и гражданина служит и название главы 2 Конституции Российской Федерации, которая так и называется «Права и свободы человека и гражданина». Несмотря на то, что в Конституции РФ чаще всего эти две категории прав — права человека и права гражданина, упоминаются вместе, между ними имеются существенные различия: обладателем (субъектом) конституционных прав и свобод чаще всего является каждый человек (т. е. гражданин России, иностранный гражданин или лицо без гражданства). Права человека — это мера равенства, свободы и справедливости, которые присущи человеку вне зависимости от расы, национальности, социального происхождения и положения, религиозной принадлежности, убеждений, места проживания, гражданства и т. д.³⁸

В действующей Конституции РФ термин «свобода» в различных интерпретациях использован 56 раз. «Права и свободы,— справедливо отмечал Л. Д. Воеводин, — это две формы выражения установленных законом правовых возможностей выбора человеком своего поведения. Когда такой выбор связан с пользованием конкретными социальными благами, закон чаще всего использует термин «право», когда речь идет о таких правовых возможностях, где целесообразно подчеркнуть степень выбора поведения, применяется термин «свобода»³⁹.

Соотношение понятий «право» и «свобода» характеризуется, прежде всего, тем, что в значительной степени это синонимы; то и другое — субъективное право любого человека или только гражданина Российской Федерации. Но иногда между этими понятиями проводится различие. Так, «правом» называют юридическую возможность требовать чего-то от властей и других лиц, а «свободой» — возможность действовать без государственного вмешательства. Нередко термином «свобода» обозначаются более широкие возможности индивидуального выбора без указания на его конкретный результат. Такое указание предоставляло бы уже «право». При этом «право» может самой Конституцией включаться в состав «свободы». Нередко «свободами» называют только политические права или другие группы прав, признаваемые наиболее важными⁴⁰. Именно через эти права и свободы практически реализуется конституционное положение о том, что носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ (часть 1 статьи 3).

Наряду с понятиями «права человека», «права гражданина», для краткого выражения сути этих двух понятий Конституция РФ использует понятие «личность», т. е. признает личностью каждого человека, каждого гражданина.

Итак, права являются неотъемлемым элементом правового статуса каждого человека, отражают конкретный период развития народа и государства в целом, что имеет существенное значение для понимания их сложной природы. Права необходимо рассматривать в диалектической взаимосвязи с правами отдельных социальных общностей, нельзя как отождествлять, так и противопоставлять друг другу.

Основные, наиболее значимые как для отдельного человека, так для всего общества и для государства права и свободы, их гарантии закреплены в Конституции РФ. Конституционные права и свободы человека и гражданина — это закрепленные Конституцией Российской Федерации в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права неотъемлемые права и свободы, принадлежащие каждому человеку от рождения либо в силу гражданства, обеспеченные принудительной силой государства⁴¹.

В ныне действующей Конституции России отражены ценности мирового сообщества и эволюция подхода нашей страны к основам статуса личности, правам и свободам человека и гражданина. Приоритет личности, ее прав и свобод является одной из основ конституционного строя⁴². Российская Федерация восприняла основные принципы и стандарты мирового сообщества в области прав человека. Впервые в истории отечественного права в Конституции закреплено, что эти права являются естественными, неотчуждаемыми и непосредственно действующими. Наряду с восприятием естественно-правовой доктрины прав человека Конституция Российской Федерации содержит позитивное закрепление широкого круга прав и свобод граждан. Российская Федерация взяла на себя обязательства по признанию, соблюдению и защите прав и свобод человека. Последние определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статьи 2, 17 и 18).

Отличие конституционных от любых иных прав заключается и в особой правовой охране, а нормы, закрепленные в главе 2 Конституции, не могут быть изменены иначе как в случае принятия новой Конституции. И в то же время, следует иметь в виду, что перечень прав и свобод, закрепленный в Конституции РФ, не является исчерпывающим. «Перечисление в Конституции Российской Федерации основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав», — говорится в части 1 статьи 55 Конституции РФ.

В Конституции РФ содержатся права молодежи, которые имеют единовременный характер, и реализовать их можно преимущественно в молодежном возрасте. Рассмотрим некоторые из них. Это право на получение образования (статья 43 Конституции РФ), включающее в себя: общедоступность и бесплатность дошкольного основного общего и среднего профессионального образования; право на получение бесплатного высшего профессионального образования на конкурсной основе в государственных или муниципальных образовательных учреждениях и на предприятиях. Граждане Российской Федерации, достигшие совершеннолетия, имеют право самостоятельно выбирать образовательное учреждение и форму получения образования. Им предоставлено право на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям (статья 44 Конституции РФ). Все культурные ценности, монументы открыты для свободного доступа граждан. Аспиранты, студенты и школьники имеют право посещать музеи, театры и другие культурные учреждения с использованием льгот. К примеру, в настоящее время получила достаточное распространение и пользуется большим успехом программа популяризации культурных мероприятий среди молодежи — Пушкинская карта. Принять участие в программе могут молодые люди в возрасте от 14 до 22 лет. Каждый участник может оформить виртуальную карту, на счет которой с 1 января 2022 г. начисляются деньги в сумме 5 тыс. руб. Счет карты будет пополняться ежегодно, а потратить деньги можно только на мероприятия, одобренные Министерством культуры Российской Федерации.

В то же время, следует отметить, что для каждой категории несовершеннолетних законодателем установлен возраст, с которого они могут реализовать те или иные права. К примеру, несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет вправе совершать различные гражданско-правовые сделки с письменного согласия своих законных представителей — родителей, усыновителей или попечителя. Без их согласия они вправе самостоятельно распоряжаться своими заработком, стипендией и иными доходами; осуществлять права автора произведения науки, литературы или искусства, изобретения или иного охраняемого законом результата своей интеллектуальной деятельности; вносить вклады в кредитные организации и распоряжаться ими. Они также наделены правом совершать мелкие бытовые сделки, а также сделки, направленные на безвозмездное получение выгоды, не требующие нотариального удостоверения либо государственной регистрации, и сделки по распоряжению средствами, предоставленными законным представителем или с согласия последнего третьим лицом для определенной цели или для свободного распоряжения.

Право на объединение, включая право создавать профессиональные союзы, для тех лиц, которые осуществляют трудовую деятельность, право быть членами и участниками молодежных общественных объединений возникает с 14 лет. В 16 лет возникает право на участие в публичных мероприятиях — собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях. Право на объединение в политические партии, на создание иных общественных объединений возникает у молодого гражданина с 18 лет. С этого же возраста возникает право на индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления; право на участие в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей, право на равный доступ к государственной службе. С этого же возраста он становится обладателем избирательных прав — правом избирать и быть избранными (по достижении определенного Законом возраста) в органы государственной власти и органы местного самоуправления.

Так, депутатом Государственной Думы может быть избран гражданин Российской Федерации, достигший 21 года (часть 1 статьи 97 Конституции РФ). Право участвовать в отправлении правосудия в качестве судей возникает при достижении 25 лет (и при условии наличия высшего юридического образования и стажа работы по юридической профессии не менее пяти лет). Присяжным и арбитражным заседателем можно стать тоже в этом возрасте. Для организаторов демонстраций, шествий и пикетирований законодатель установил возрастную планку — 18 лет, а для организаторов митингов и собраний — 16 лет.

Законодательством предусмотрено, что для приобретения или прекращения гражданства РФ ребенком в возрасте 14–18 лет требуется его согласие. Ребенок наделен правом на сохранение им гражданства РФ в том случае, если у одного из родителей гражданство Российской Федерации прекращается, а другой родитель остается гражданином Российской Федерации; при усыновлении (удочерении) его иностранными гражданами (иностранным гражданином).

Права молодежи, как мы уже отмечали, являются составной частью прав человека и гражданина, и их можно классифицировать по различным основаниям: по времени возникновения (поколения прав человека), по сферам жизнедеятельности, по характеру образования и т. д. На наш взгляд, применимо к правам молодежи, наиболее полной представляется классификация прав на конституционные и иные права, закрепленные в отраслевом законодательстве. В свою очередь, конституционные права можно разделить на следующие группы: личные (гражданские), политические, социально-экономические и культурные.

Личные права относятся к категории прав человека, то есть они никак не связаны с гражданством. Эти права неотчуждаемы, принадлежат каждому человеку от рождения и составляют основу всего правового статуса личности. Все эти права определяют свободу человека в его личной жизни, его юридическую защищенность от какого-либо незаконного вмешательства — ограждение автономии личности. Личные права гарантируются положениями статей 20–29 Конституции РФ. К этой группе прав относятся: право на жизнь, достоинство личности, право на свободу и личную неприкосновенность, право на защиту чести и доброго имени, право на свободное передвижение и свободный выбор места жительства, право на судебную защиту и правосудие, право пользоваться родным языком, свобода слова, совести и некоторые другие права.

Кратко охарактеризуем некоторые из них. К примеру, право на жизнь (статья 20 Конституции РФ) является основным, неотчуждаемым правом, которое принадлежит человеку с рождения, а также гарантирует и защищает одну из главных ценностей личности и общества — человеческую жизнь.

Право на охрану достоинства личности (статья 21 Конституции РФ) означает, что ни один человек не должен становиться объектом пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания. Никто не может без добровольного на то согласия быть подвергнут научным, медицинским или иным опытам и экспериментам.

Право на свободу и личную неприкосновенность (статья 22 Конституции РФ) устанавливает, что человек имеет возможность свободно распоряжаться собой, своим свободным временем, без затруднений пользоваться своими правами и выбирать любую меру и вид поведения в рамках закона. Человек может быть арестован или заключен под стражу только на основании судебного решения. До судебного решения человек может быть задержан на сорок восемь часов.

Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (статья 23 Конституции РФ). Неприкосновенность частной жизни означает, что личная и семейная тайна находятся под охраной закона. Любой человек имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и других сообщений. Сбор, хранение, применение и распространение данных о личной жизни индивида без его согласия запрещен.

Политические права, в отличие от личных, принадлежат не каждому человеку, а гражданам государства и осуществляются, в основном, коллективно, хотя закон и не запрещает реализовывать их индивидуально, но сложно представить себе, например, реализацию права на проведение митингов, шествий, демонстраций индивидуально. Основной целью предоставления политических прав гражданам является вовлечение их в жизнь страны, управление ее делами. Основным критерием выделения политических прав и свобод служит участие в управлении делами государства, взаимодействие с государственной властью. Государство содействует привлечению молодых граждан к участию в управлении делами государства, организации деятельности региональных молодежных парламентов, палат и правительств, других органов молодежного самоуправления. Политические права предусматривают статьи 30–33 Конституции Российской Федерации.

Социально-экономические права обеспечивают свободу человека в экономической и социальной сфере. Критерием ее выделения служит отношение к собственности, возможность получения социальной помощи от государства⁴³. К социально-экономическим правам относятся: право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию; право на отдых; право на социальное обеспечение; право на жилище; на достойный уровень жизни; право на частную собственность, свобода предпринимательства, право на социальное обеспечение по возрасту, охрану здоровья и медицинскую помощь и др.

К культурным правам и свободам относятся право на образование, право на доступ к культурным ценностям, свобода творчества, право на участие в культурной жизни страны и др.

В перечне прав, названных выше, указаны только основные конституционные права. В действительности их намного больше. Как мы уже отмечали, помимо Конституции РФ права человека и гражданина закрепляются и в отраслевом законодательстве. К примеру, каждый молодой человек имеет такие права, закрепленные в семейном законодательстве, как: жить и воспитываться в семье; право на общение с родителями и другими родственниками; право на защиту своих прав и законных интересов, на защиту от злоупотреблений со стороны родителей и лиц, их заменяющих; имущественные права.

В трудовом законодательстве содержится запрет на использование труда лиц моложе 18 лет на работах с вредными или опасными условиями труда, на подземных работах, а также на работах, выполнение которых может причинить вред их здоровью и нравственному развитию. К числу таких работ законодатель относит игорный бизнес, работу в ночных клубах, производство, перевозку и торговлю спиртными напитками, табачными изделиями, наркотическими и иными токсическими препаратами, материалами эротического содержания.

В целях сохранения здоровья несовершеннолетних, им запрещается переносить и передвигать тяжести, превышающие установленные для них предельные нормы. При приеме на работу необходимо пройти обязательный медицинский осмотр. Работники в возрасте до 18 лет подлежат ежегодному медицинскому осмотру за счет работодателя. Законодатель запрещает направлять их в служебные командировки, привлекать к сверхурочной работе, работе в ночное время, в выходные и нерабочие праздничные дни. Работодатель по своей инициативе не может расторгнуть трудовой договор с работниками в возрасте до 18 лет (за исключением случая ликвидации организации или прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем).

Трудовым законодательством установлена сокращенная продолжительность рабочего времени, которая составляет: для работников в возрасте до 16 лет — не более 24 часов в неделю; для работников в возрасте от 16 до 18 лет — не более 35 часов в неделю. Продолжительность рабочего времени лиц в возрасте до восемнадцати лет, получающих общее образование или среднее профессиональное образование и совмещающих в течение учебного года получение образования с работой, не может превышать половины норм, установленных для лиц соответствующего возраста. Существуют также особые правила, которыми установлены нормы выработки и оплату труда для работников в возрасте до 18 лет.

Государство проводит политику, способствующую занятости населения, а также оказывает гражданам, не имеющим работы, помощь в трудоустройстве. Это особенно важно для молодежи, которая только вступает в жизнь. Можно привести такой пример. Когда с распространением коронавирусной инфекции у нас в стране многие люди стали терять работу, правительством был запущен федеральный проект по содействию занятости. Первоначально, пройти бесплатное переобучение могли лица старше 50 лет и женщины с маленькими детьми. В настоящее время пройти переобучение или получить дополнительное профессиональное образование смогут граждане до 35 лет включительно, которые после завершения обучения или службы в армии более четырех месяцев не могут найти работу, а также находящиеся под угрозой увольнения или не имеющие среднего профессионального или высшего образования. Такая мера даст молодым людям возможность получить дополнительное образование или более востребованную профессию. Для этого из государственного бюджета выделено почти 1,2 миллиарда рублей⁴⁴.

После принятия закона о молодежной политике Правительством РФ внесены изменения в перечень профессий, разрешенных для временного трудоустройства несовершеннолетних. Так, в свободное от учебы время подростки смогут получать опыт работы, который затем будет учитываться при поступлении в колледж или вуз. Готовятся соответствующие изменения в части организации и прохождения практик, стажировок, наставничества (ученичества), а также трудоустройства выпускников образовательных организаций. А трудоустройство подростков 14–18 лет в свободное от учебы время будут субсидировать.

Правительство РФ с марта 2022 г. установило государственную поддержку тем работодателям, которые примут в штат сотрудников в возрасте до 30 лет, в том числе лиц: с инвалидностью и ограниченными возможностями здоровья; которые с момента окончания военной службы по призыву не были трудоустроены в течение 4 месяцев и более; не имеющих среднего профессионального или высшего образования и не получающих соответствующего образования; которые с даты выдачи им документа об образовании (квалификации) не были трудоустроены в течение 4 месяцев и более. Это же касается и лиц, имеющих несовершеннолетних детей, а также тех, кто на дату направления к работодателю были зарегистрированы в органах службы занятости и не состояли в трудовых отношениях; которые на дату заключения трудового договора с работодателем не имели работы, не были зарегистрированы в качестве индивидуального предпринимателя и др. Величина выплаты в расчете на каждого трудоустроенного работника будет равна МРОТ на 1 июня 2022 г. (15 279 руб.), увеличенному на районный коэффициент и на сумму страховых взносов. Такие меры, безусловно, положительно скажутся и на реализации прав молодежи.

Уголовное законодательство устанавливает возраст, с которого наступает уголовная ответственность — 16 лет. Лица, достигшие ко времени совершения преступления 14-летнего возраста, подлежат уголовной ответственности за тяжкие преступления, перечень которых содержится в уголовном кодексе РФ.

Лицам, совершившим преступления в возрасте до 18 лет, не назначаются такие виды наказаний, как пожизненное лишение свободы и смертная казнь. Можно привести и другие примеры. Практически в каждой отрасли права закреплены нормы, дополняющие и охраняющие права и свободы молодежи.

В то же время у каждого молодого человека есть и обязанности — закрепленные в Конституции Российской Федерации и охраняемые правовой ответственностью требования, которые предъявляются к человеку и гражданину и связаны с необходимостью его участия в интересах общества, государства, других граждан и которые обязаны соблюдать все члены общества без исключения. Обязанностям посвящены пять статей Конституции. Подавляющее их большинство возлагается на всех, независимо от принадлежности к гражданству.

Одним из главных требований государства и основной обязанностью каждого, находящегося на территории Российской Федерации, является обязанность соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы. Это одно из основных требований правового государства. Оно заключается в необходимости выполнять веления Конституции и законов и не препятствовать их выполнению, а также не нарушать содержащихся в них запретов и не способствовать их нарушению.

Все законно находящиеся на территории Российской Федерации обязаны платить законно установленные налоги и сборы. Предоставляя широкий набор экономических и социальных прав, государство требует выполнения данной обязанности, иначе невозможно будет выполнение государством его основных функций.

Конституционно закреплена обязанность заботиться о детях и нетрудоспособных родителях, обеспечивать получение детьми основного общего образования. Каждый ребенок с момента рождения имеет гарантированное государством право на воспитание и заботу. Это право обеспечивается, в первую очередь, предоставлением родителям родительских прав, которые одновременно являются обязанностями по воспитанию. Обязанность по обеспечению условий для получения детьми образования является корреспондирующей праву на получение бесплатного общего образования. Родители или лица, их заменяющие, должны создавать все условия для того, чтобы дети могли получить образование. Совершеннолетние дети в свою очередь должны заботиться о своих престарелых нетрудоспособных родителях. Данные нормы конкретизируются в положениях семейного законодательства.

Каждый обязан сохранять природу и окружающую среду, бережно относиться к природным богатствам. Граждане обязаны принимать участие в охране окружающей природной среды, соблюдать требования природоохранного законодательства и установленные нормативы качества окружающей природной среды, своим личным трудом оберегать и приумножать природные богатства, постоянно повышать уровень своих знаний о природе, экологическую культуру, содействовать экологическому воспитанию подрастающего поколения.

Каждый обязан заботиться о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры. Эта норма предусматривает возможность установления гражданско-правовой, административной и уголовной ответственности за нарушения законодательства о культуре, за умышленное разрушение или порчу памятников истории и культуры, взятых под охрану государства.

Обязанность защищать Отечество и нести военную службу предусмотрена только для граждан Российской Федерации. В случае угрозы целостности и неприкосновенности территории России, угрозы безопасности страны устанавливается обязанность всех граждан принять участие в ее защите. В целях обороны создаются Вооруженные Силы, и устанавливается воинская обязанность граждан. Она является конкретным проявлением конституционного долга и обязанности по защите Отечества. Адресована данная обязанность определенным законом категориям граждан. Так, призыву на военную службу подлежат граждане мужского пола в возрасте от 18 до 27 лет, состоящие или обязанные состоять на воинском учете и не пребывающие в запасе. На военную службу не призываются граждане, которые освобождены от исполнения воинской обязанности, призыва на военную службу, граждане, которым предоставлена отсрочка от призыва на военную службу, а также граждане, не подлежащие призыву на военную службу.

В Российской Федерации существует довольно большое число законодательных актов, касающихся прав молодежи. К примеру, в Федеральном конституционном законе «О Правительстве Российской Федерации» закреплены полномочия Правительства РФ по реализации молодежной политики. Однако на федеральном уровне, проводя значительное число различных мероприятий, государство порой не успевает за их законодательным регулированием или оно не всегда до конца продумано. В ряде субъектов Российской Федерации принимаются и действуют законы и подзаконные акты о молодежи. К числу последних следует отнести: законы о молодежи, о государственной молодежной политике, о государственной поддержке молодежных общественных объединений и другие, регулирующие применимо к молодежи вопросы обеспечения и охраны здоровья, физического и духовного развития, патриотического воспитания.

В настоящее время в нашей стране насчитывается более 25 миллионов молодых граждан, которым принадлежит будущее. Поэтому забота государства о молодежи, обеспечение ее прав и свобод является первоочередной задачей успешного развития и процветания Российского государства.

§ 1.3. Молодежь и религия: особенности закрепления права на свободу вероисповедания молодежи в светском государстве

А. М. Осавелюк

Конституционное право на свободу вероисповедания в светском государстве является в современных условиях весьма актуальным не только в России, но и во всем мире. Оно также является и весьма сложным. Поскольку включает несколько структурных элементов и поэтому требует ответа на несколько взаимосвязанных вопросов: что такое светское государство, что из себя представляет право на свободу вероисповедания вообще и есть ли особенности его регулирования и реализации молодежью, каковы гарантии его реализации.

Кроме того, поскольку молодежь во всем мире не только живет в мире с разными конфессиями и разным отношением к ним, но одновременно получает общее и профессиональное образование, то рассматривать конституционное право на свободу вероисповедания в отрыве от конституционного же права на образование невозможно в принципе.

Понятие светскости государства вызывает не только живой интерес в отечественной конституционно-правовой литературе, но и определенную полемику⁴⁵. Одна из причин данного явления состоит в том, что религиозные, национальные отношения, сохранение суверенитета государствами вступают в острое противоречие с процессами глобализации. Если учесть, что на территории любого государства в настоящее время проживает огромное количество как верующих, так и неверующих и ни одно из современных государств не является абсолютно моноконфессиональным, можно представить уровень актуальности проблемы.

Понятие светского государства. Естественно, что это сказывается на отсутствии единой доктрины и четкого единообразного регулирования конституционно-правовым законодательством понятия и функций светского государства⁴⁶. Например, И. В. Понкин считает, что так называемое «светское государство» как минимум может быть четырех видов⁴⁷. При этом можно выделить две крайние позиции. Часть авторов рассматривают светскость как признак государственных институтов, отражающий или закрепляющий их общегражданскую или «мирскую» направленность. Другие — как синоним термина «атеистическое».

Светским является такое государство, в котором провозглашено отделение Церкви от государства и равноправие религиозных объединений⁴⁸. Данный принцип закреплен, например, в статье 14 Конституции России. В соответствии с ее положениями Российская Федерация является светским государством. «Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной (часть 2 статьи 13), религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом (часть 2 статьи 14).

Конституция РФ 1993 г. содержит ряд норм, направленных на формальное обеспечение светского характера государства, в том числе закрепляет:

— светскость государства в Российской Федерации (часть 1 статьи 14);

— идеологическое многообразие (часть 1 статьи 13);

— невозможность установления религии или идеологии в качестве государственной или обязательной (часть 1 статьи 14, часть 2 статьи 13);

— отделение религиозных объединений от государства (часть 2 статьи 14);

— равенство религиозных объединений перед законом (часть 2 статьи 14);

— равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от отношения к религии и убеждений (часть 2 статьи 19);

— запрещение любых форм ограничения прав граждан по признакам религиозной принадлежности (часть 2 статьи 19);

— гарантирование каждому свободы совести и свободы вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними (статья 28);

— гарантирование каждому свободы мысли и слова (часть 1 статьи 29);

— недопустимость принуждения к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них (часть 3 статьи 29);

— недопустимость пропаганды или агитации, возбуждающих религиозную ненависть и вражду (часть 2 статьи 29);

— запрещение пропаганды религиозного превосходства (часть 2 статьи 29)⁴⁹.

Включение в 2020 г. в Конституцию России новой статьи 67.1 дает возможность по-новому взглянуть на ее тысячелетнюю историю, преемственность традиций и государственности. А также убедиться в том, что формальное провозглашение в статье 14 Конституции РФ принципа светскости государства (без конкретизации в тексте Конституции этого понятия), Россия в сочетании с положениями статьи 28 Конституции продолжала оставаться атеистическим государством.

Подобная светскость безнравственна. Потому что «нельзя признавать абсолютно равноправными в том числе и какие-то изуверские верования, например, с воззрениями иного социального смысла и направленности»⁵⁰, как это следует, например, из статьи 14 Конституции РФ и близкой по духу нормы статьи 28, провозглашающей, что «каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания...».

Но главная проблема состоит в том, что попытка уравнять всех и все характерна не только для права. Помимо указанных положений российской Конституции, следует отметить, что большинство отечественных ученых предлагают исследовать светское государство через признаки права вне всякой связи с нравственностью.

Но упование только на право, на юридические законы не делает жизнь человека в подобном светском государстве привлекательной и не указывает ему ориентиров и выхода из тупика, поскольку в основе своей современное (секулярное) право базируется, как известно, на юридических правах и обязанностях, которые уравнивают и верующих, и неверующих, и верующих «во все подряд».

Например, древние римляне, как и очень многие из наших современников, уповали на юридический закон и значительно в нем преуспели. Характеризуя их гипертрофированное отношение к праву, чрезмерное упование на него, апостол Павел пишет в Послании к римлянам: «Имеем ли мы преимущество? Нисколько. Ибо мы уже доказали, что как Иудеи, так и Еллины, все под грехом, как написано: нет праведного ни одного» (Рим. 3:9–10).

Другими словами, как и две тысячи лет тому назад, по отношению к праву и православный, и язычник, и гностик «равноправны» в греховности и остаются в ней.

Выход из указанного состояния апостол видит в доминировании нравственности над правом. Не в игнорировании права и закона, а в их взаимосвязи и взаимодействии с нравственностью при приоритете в указанном дуализме нравственных начал. И не случайно он в этом же Послании совсем другими словами пишет о нравственном законе: «Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон. Ибо заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого и все другие заключаются в сем слове: люби ближнего твоего, как самого себя. Любовь не делает ближнему зла; итак, любовь есть исполнение закона» (Рим. 13:8–10).

Подобное отношение к праву и нравственности, существующее тысячелетия, вызвано тем, что нравственность выше права, выше юридического закона. Поскольку, в отличие от права, в основе нравственности лежат не юридические права и обязанности человека, как критерии (способы регулирующего воздействия), модели правомерного поведения. Такие критерии — внешние по отношению к самому человеку факторы, в определенной мере навязанные ему юридическим законом.

В основе нравственности, наоборот, лежат внутренние потребности и представления человека о добре, любви к ближнему, справедливости и т. п.

Другими словами, человек, движимый нравственными чувствами — любовью к другому человеку, уважением к нему; человек, испытывающий потребность в справедливости, как пишет апостол Павел, формально не приступая к исполнению, уже исполнил юридический закон, поскольку у него даже мысли о прелюбодеянии, убийстве, краже, лжесвидетельстве не возникает. Кроме того, права и обязанности как основа любого права и закона воздействуют только на поведение человека (внешний фактор) и никак не в состоянии оценить качество самих прав или обязанностей. С учетом того, что норме права с более высокой юридической силой должны соответствовать другие нормы права, это о многом говорит.

Критерии нравственности (любовь, справедливость, гуманность и т. д.) воздействуют не только на поведение человека (внешний фактор), но и на его внутреннее отношение к предстоящему поведению и его последствиям (внутренний фактор). А также способны оценить качество самих юридических прав и обязанностей, качество их реализации.

Следует подчеркнуть, что возвышение нравственности над правом имеет уникальную особенность. Суть ее состоит в том, что нравственность возвышается не посредством понуждения, обязывания и т. п., а в том, что она своим более высоким качеством, более широким ассортиментом средств воздействия на социальные отношения на собственном примере указывает путь, движение к лучшему варианту поведения. Поэтому одни только формальные юридические принципы взаимоотношений такого светского государства с религиозными организациями, которые закреплены в Конституции РФ, не всегда эффективны, а иногда являются и неразумными, особенно в сочетании с конституционными положениями о том, что «каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания...» (статья 28 Конституции РФ).

Знакомство с текстами многих современных конституций, принятых, например, на постсоветском пространстве, показывает, что для обозначения указанных юридических позиций и научных споров имеется «добротная» правовая основа.

Ряд конституций указанных государств наряду с провозглашением принципа светскости государства и отделения государства от церкви в той или иной степени отмечают особую роль государствообразующей церкви. Например, статья 8.1 Конституции Республики Армения и статья 9 Конституции Грузии установили, что церковь отделена от государства. При этом признают исключительную миссию Армянской Апостольской Святой Церкви и как национальной церкви в духовной жизни армянского народа и, соответственно, грузинской православной церкви в истории Грузии. Конституции Республики Беларуси (статья 16), Молдовы (статья 10), Украины (статья 11), не устанавливая особой роли той или иной религиозной организации в становлении своих государств, в более мягкой форме отмечают, что регулирование их правового статуса осуществляется с учетом их влияния на формирование духовных, культурных и государственных традиций (самобытности) соответствующего народа.

Конституции республик Азербайджан (статья 18), Латвии (статья 99), Российской Федерации (статья 14), Таджикистана (статья 8), Узбекистана (статья 61)⁵¹ объявление о светскости государства осуществили закреплением нормы, в соответствии с которой религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

Если считать атеизм, отрицающий существование Бога, своеобразной религией, то ряд светских социалистических государств близко примыкают к клерикальным государствам. Поскольку правящие здесь коммунистические партии отличаются тем, что «сращиваются» с государством и не только провозглашают в своих партийных программах, но и в конституциях об отделении Церкви от государства, провозглашают атеизм государственной политикой и в той или иной форме проводят гонения на Церковь и преследование верующих. К ним относится группа социалистических государств (КНР, КНДР, Куба и др.), которые формально также базируются на конституционно закрепленных принципах светскости государства, преследуя верующих.

Например, статья 36 Конституции КНР 1982 г. (с последующими изменениями) провозглашает, что «граждане Китайской Народной Республики пользуются свободой вероисповедания». Ни один государственный орган, общественная организация или частное лицо не может воспрепятствовать гражданам исповедовать любую религию или не исповедовать никакой; также с их стороны недопустима любая дискриминация по отношению к гражданам, исповедующим любую религию или не исповедующим никакой. Государство стоит на защите нормальной религиозной деятельности. Никто не имеет право использовать религию для совершения действий, нарушающих общественный порядок, угрожающих здоровью граждан или вмешивающихся в утвержденную государством систему образования. Религиозные организации и религиозные дела не должны управляться из-за рубежа»⁵².

При этом такие государства подчинены единственной правящей марксистско-ленинской партии и ее атеистической идеологии. В частности, преамбула Конституции КНР провозглашает, что «под руководством Коммунистической партии Китая и следуя идеям марксизма-ленинизма и учению Мао Цзэдуна, все населяющие Китай народы продолжат движение по дороге народно-демократической диктатуры и социализма, поддержки реформ и открытости внешнему миру, неуклонного совершенствования институтов социалистического общества, развития социалистической демократии, совершенствования социалистического законодательства»⁵³.

Мы считаем, что для более полного представления о понятии светского государства и соответствующем его конституционном закреплении необходимо исследовать ряд сопутствующих указанному понятию положений. Одним из них является увязка конституционных положений о светскости государства с отношениями нравственности, с одной стороны, с атеистическими представлениями об обществе и государстве — с другой.

Положительной характеристикой, дополняющей понятие светского государства, являются положения конституций Азербайджана (часть 2 статьи 18), Армении (часть 2 статьи 26), Беларуси (часть 2 статьи 16), Литвы (часть 1 статьи 43), Молдовы (статья 31), Украины (часть 2 статьи 35), Эстонии (часть 2 статьи 40), запрещающие распространение и пропаганду религий, унижающих достоинство личности и противоречащих принципам человечности. Например, в части 4 статьи 26 Конституции Литвы, части 2 статьи 35 Конституции Украины установлено, что свобода человека исповедовать и распространять религию либо веру не может ограничиваться иначе, как только законом и лишь в случае необходимости гарантировать общественную безопасность, общественный порядок, здоровье и нравственность людей, равно как и другие основные права и свободы личности.

На постсоветском пространстве имеются конституции, тексты которых не только не увязывают светское государство и свободу вероисповедания с вопросами нравственности, но и закрепляют свободу вероисповедания и свободу распространения атеизма как однопорядковые (равнозначные) понятия. Наиболее ярко это выражено в статьях 26 и 28 Конституции Таджикистана, установивших, что каждый имеет право самостоятельно определять свое отношение к религии, отдельно или совместно с другими исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, участвовать в отправлении религиозных культов, ритуалов и обрядов; граждане вправе участвовать в создании политических партий, в том числе имеющих демократический, религиозный и атеистический характер, профессиональных союзов и других общественных объединений, добровольно входить в них и выходить из них (в редакции, принятой на референдуме 26 сентября 1999 г.).

В более скрытой форме исповедание атеизма закреплено в статье 31 Конституции Узбекистана, в соответствии с которой «свобода совести гарантируется для всех. Каждый имеет право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Недопустимо принудительное насаждение религиозных взглядов». Но ничего не говорится о недопустимости принудительного насаждения антирелигиозных атеистических взглядов.

В Конституции Российской Федерации аналогичное право в статье 28 также сформулировано чисто формально и с остатками скрытого атеизма: «Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними». Исходя из подобных формулировок указанного конституционного права в перечисленных конституциях, на практике может случиться, что дети могут исповедовать одну религию (или быть атеистами), а родители — быть атеистами (или исповедовать другую религию). Кроме того, получается, что иностранные религиозные объединения получают такой же правовой статус, что и отечественные. Подобный раскол в российском обществе, которое, по опросам общественного мнения более чем на 80% относит себя к верующим, в том числе 71,1% опрошенных считают себя православными⁵⁴, может таить в себе серьезную потенциальную опасность.

Понятно, что о запрете нарушать свободу совести и религии других лиц, о которых идет речь, например, в статьях 48 и 53 Конституции Польши⁵⁵ (аналогичные положения закреплены конституциями других светских государств, например, Германии, Греции, Италии, Литвы, Молдовы), как гарантии укрепления социального мира и согласия для россиян, с такой скрытой атеистической формулировкой, как в статье 28 Конституции России, и других подобных формулировок упомянутых конституций некоторых государств постсоветского пространства не приходится говорить.

Принципиальным изменением в этом вопросе является включение в 2020 г. в Конституцию РФ поправок. Например, новая редакция части 2 статьи 67.1 Конституции провозглашает: «Российская Федерация, объединенная тысячелетней историей, сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога, а также преемственность в развитии Российского государства, признает исторически сложившееся государственное единство»⁵⁶.

Справедливости ради следует признать, что указанная конституционная новелла была подготовлена трудами многих ученых — специалистов в области конституционного права⁵⁷. За сохранение национальных традиций (в том числе религиозных) в правовом регулировании статуса человека выступают и те авторы, кто полагает, что права человека не являются открытием Запада, а лежат в основе других доктрин, например, ислама, конфуцианства. Однако и в этом случае речь не идет об универсальности, а о поиске шагов к сближению разных теорий прав человека, о поисках консенсуса⁵⁸.

Целый ряд авторов в своих публикациях раскрывают отличительные особенности российской правовой традиции регулирования прав и свобод. Они справедливо указывают, что эта традиция опиралась на правовую доктрину, которая исходила из богоустановленности основных постулатов религии, морали и права и необходимости их взаимодействия (например, Б. Н. Чичерин, С. Л. Франк, Р. А. Папаян, Ф. Т. Селюков, А. Ф. Черданцев⁵⁹). В частности, Ф. Т. Селюков отмечает, что «важнейшие понятия морали и права первоначально были сформулированы в религиозных учениях». Характеризуя связь права с возможностью государственного принуждения, он справедливо отмечает, что когда «репрессии становятся массовыми и длятся длительное время, хотя бы и со ссылками на право, то сама суть права просто-напросто подрывается»⁶⁰.

В этой связи можно, пожалуй, согласиться с Р. Папаяном, который отмечает, что современный мир изрядно подзабыл, что Бог и божественные истины пребывают вне времени, и возомнил, что автономные от богоданных истин интеллектуальные поиски человечества являются прогрессом. Разительный парадокс заключается в том, что почти полное базирование сегодняшних европейских правовых представлений на языческом в своей основе римском праве и есть настоящий регресс⁶¹.

Мы убеждены в том, что светское государство не является синонимом атеистического государства, как это получается по статье 28 российской Конституции. Мы исходим из того, что отделение Церкви от государства, которое является одним из аспектов доктрины светского государства, имеет смысл только тогда, когда государство мыслится как политический институт, обладающий суверенитетом и относительной юрисдикцией. Только в таком случае можно отделить государство от иных политических, социальных, религиозных институтов. Но трудно, если вообще возможно, создание светского демократического государства, в котором известное распространение по-прежнему получают положения статьи 28 Конституции РФ и «старые» идеи атеистического советского периода, предлагаемые некоторыми авторами: «Создание федерального государственного органа по делам религиозных объединений, как представляется, может решить проблему консолидации всех сил, призванных осуществлять политику государства в сфере реализации прав граждан на свободу совести и свободу вероисповедания, укрепляя при этом вертикаль власти и обеспечивая выполнение требований федеральных правовых актов о свободе совести и о религиозных объединениях в масштабе Российской Федерации. Маловероятно также, что религиозные организации способны самостоятельно избавиться от груза внутренних проблем, так или иначе связанных с государственно-церковными отношениями, а тем более наладить продуктивный межконфессиональный диалог без участия посредников, выступающих от имени государства и заинтересованных в установлении религиозного мира и согласия»⁶².

В связи с опасениями, что такой федеральный орган функционально не будет отличаться от Совета по делам религий при Совете Министров СССР, можно было бы вернуться к высказанному еще в 1988 г. профессором Ф. М. Рудинским предложению о создании Комитета по охране свободы совести⁶³, наделив его полномочиями, вытекающими из названия»⁶⁴.

Относительно советских традиций регулирования. Многие из них не оригинальны. По крайней мере, моральный кодекс строителя коммунизма был скопирован с Декалога (десяти заповедей Ветхого Завета), хотя при этом Церковь и церковные традиции преследовались. Относительно советских правовых традиций. Некоторые из них хоть и оригинальны, но не гуманны, поскольку в советской правовой системе была закреплена формула о взаимной корреспонденции (внутреннем единстве) юридических прав и обязанностей человека. То есть каждому праву корреспондировала соответствующая юридическая обязанность. Имеешь право на труд — обязан трудиться и т. д. Правовая, а не нравственная обязанность. Следовательно, нарушение ее влекло за собой государственное принуждение, страх перед наказанием, а не внутренние побудительные мотивы и общественное воспитательное воздействие.

В настоящее время мы отказались от советской морали и от религиозной составляющей прав и свобод человека дореволюционного периода, а также от связанности прав обязанностями посредством соответствующей их корреспонденции. Как справедливо отмечает Б.А. Страшун, «мы как общество не привыкли жить по праву, не выработали психологию не вольных, а именно свободных людей, которые рассчитывают в достижении жизненных благ, прежде всего, не на государство, начальников, работодателей, а на себя, умеют уважать других и не допускают неуважительного отношения к себе, стремятся к справедливому порядку»⁶⁵.

Говоря о пределах и способах регулирования статуса человека российским правом, мы солидарны с Н. А. Богдановой в том, что «в разработке концепции прав человека нельзя слепо воспринимать доктрину, принятую другими странами, предопределенную достигнутым ими уровнем и спецификой экономического, социально-политического, культурного развития, их правовыми системами. Важно учитывать особенности юридического и нравственного восприятия идей гуманизма в России. В западном значении индивидуализм не характерен для российской правовой культуры, в которой свобода связывается с высокой духовностью, а национальным традициям, русскому менталитету присущи идеи общего блага, «народного счастья». Исходя из этого и должны складываться основные направления политики в области прав человека»⁶⁶.

Мы согласны с тем, что «нельзя понимать принцип светскости государства как означающий радикальное вытеснение религии из всех сфер жизни народа, отстранение религиозных объединений от участия в решении общественно значимых задач, лишение их права давать оценку действиям властей. Этот принцип предполагает лишь известное разделение сфер компетенции Церкви и власти, невмешательство их во внутренние дела друг друга»⁶⁷.

Нельзя понимать светскость государства как радикальное вытеснение религии из всех сфер жизни народа, отстранение религиозных объединений от участия в решении общественно значимых задач, лишение их права давать оценку действиям властей. Светскость предполагает лишь известное разделение сфер компетенции Церкви и власти, невмешательство их во внутренние дела друг друга. Церковь не должна брать на себя функции, принадлежащие государству: противостояние греху путем насилия, использование мирских властных полномочий, принятие на себя функций государственной власти, предполагающих принуждение или ограничение. Государство не должно вмешиваться в жизнь Церкви, в ее управление, вероучение, литургическую жизнь, духовническую практику и так далее, равно как и вообще в деятельность канонических церковных учреждений, за исключением тех сторон, которые предполагают деятельность в качестве юридического лица, неизбежно вступающего в соответствующие отношения с государством, его законодательством и властными органами.

Говоря о светскости государства, следует также помнить о том, что за рамками постсоветского пространства есть другие светские государства. Часть из них (США, Франция) свои отношения с религиозными общинами строят на принципе полного отделения. В Германии Католическая, Евангелическая и некоторые другие церкви имеют статус корпораций публичного права, в то время как иные религиозные общины от государства полностью отделены и рассматриваются как частные корпорации. На практике, однако, реальное положение религиозных общин в большинстве этих стран мало зависит от того, отделены или не отделены они от государства.

Таким образом, светским является государство, которое не строит свою деятельность на основе религиозных догм, не вмешивается во внутренние дела Церкви, но это не означает удаление религии из общественной жизни. Светскость государства способствует разграничению сфер влияния государства и религиозных организаций при сохранении роли государства как основной формы организации общественно-политической власти и обеспечению национальной безопасности.

Конституции многих других светских государств на постсоветском пространстве (и не только), как мы видели, дистанцируются от атеизма, а также более объективно и гармонично, с учетом интересов единства семьи, регламентируют вопросы религии и религиозного образования.

Многие российские ученые также отмечают интересную особенность развития современного светского права: «По мере исторического развития этих стран право и религия как социальные регуляторы все более обособляются друг от друга». При этом подчеркивается, что «разрушение религиозных основ, где бы оно ни происходило, никогда не приносило пользы праву и правовому порядку, так как, в конечном счете, право и религия призваны закреплять и утверждать нравственные ценности»⁶⁸.

В результате такой удаленности права от религии и морали «неминуемо поведет к его несправедливости»⁶⁹. Практически подобная оторванность и несправедливость выражаются в том, что законодательство многих современных государств устанавливает правила поведения, которые грубо попирают не только религиозные и моральные устои, но и по своей сути являются бесчеловечными. То есть с точки зрения формального светского права определенное действие (эвтаназия, сделки преступника с правосудием, однополые браки, аборты и т. д.) считается правомерным, а при сопоставлении с нормами морали на поверхность проступает не что иное, как узаконение преступления.

Как показывает анализ, светский характер государства не имеет абстрактно-формального характера, а учитывает реальные обстоятельства конкретного светского государства: исторические особенности его возникновения и развития, удельный вес населения, исповедующего ту или иную религию, «вклад» конкретного религиозного объединения (объединений) в становление государства и другие факторы.

С учетом этого получается, что в светских государствах в целом сложился дифференцированный подход к закреплению правового статуса религиозных объединений исходя из уровня официальных отношений соответствующих религиозных объединений с государством и т. п., он является универсальным и применяется не только в теократических, клерикальных, атеистических государствах, о чем отмечалось выше, но вполне приемлем для светских государств⁷⁰.

Свобода вероисповедания и образование молодежи. Существенные противоречия и правовая неопределенность, вызванные формальным отношением к закреплению понятия светского государства и права на свободу совести и вероисповедании (статьи 14 и 28 Конституции РФ) вступают в определенное противоречие с положениями статья 43 Конституции РФ, которая провозглашает, что «каждый имеет право на образование. Основное общее образование обязательно. Родители или лица, их заменяющие, обеспечивают получение детьми основного общего образования».

Из анализа совокупности положений, указанных статей Конституции РФ, вытекает, что несовершеннолетний ребенок (коль скоро: «каждый») должен иметь право самостоятельно разбираться в сложнейших мировоззренческих вопросах вероисповедания, но в вопросах получения «основного общего образования», где его всего лишь научат читать, писать и считать, он без обязательной помощи «родителей или лиц, их заменяющих» не в состоянии разобраться.

Кроме того, из упомянутого формального подхода к закреплению в Конституции России указанных отношений получается, что религиозные организации, зарегистрированные в иностранных государствах, имеют в Российской Федерации правовой статус, аналогичный статусу религиозных организаций, которые созданы российскими гражданами.

Важно отметить, что включение в Конституцию РФ указанной поправки в статью 67.1 было подготовлено текущим законодательством и правовыми позициями Конституционного Суда РФ. В частности, новеллы части 2 статьи 87 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» (далее — Федеральный закон № 273-ФЗ) в какой-то степени исправляют атеистические положения статьи 28 Конституции РФ, устанавливая, что «выбор одного из учебных предметов, курсов, дисциплин (модулей), включенных в основные общеобразовательные программы, осуществляется родителями (законными представителями) обучающихся»⁷¹.

И это справедливо. Если семья — это основная и первичная ячейка общества и если «забота о детях, их воспитание — равное право и обязанность родителей» (часть 2 статьи 38 Конституции РФ), то почему именно в наиболее сложных, важных и мировоззренческих вопросах вероисповедания (статья 28 Конституции), ребенок был вправе «разбираться» самостоятельно, а не совместно с родителями выбирать и исповедовать соответствующую религию?

Кроме того, статья 3 Федерального закона от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» (далее — Федеральный закон № 125-ФЗ), в отличие от общих формальных положений статьи 28 Конституции РФ, конкретно устанавливает, что в Российской Федерации гарантируется свобода «осуществлять обучение религии и религиозное воспитание», никто не обязан сообщать о своем участии «в обучении религии. Запрещается вовлечение малолетних в религиозные объединения, а также обучение малолетних религии вопреки их воле и без согласия их родителей или лиц, их заменяющих»⁷². В статье 4 указанного закона установлено, что в соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от государства последнее «не вмешивается в определение гражданином своего отношения к религии и религиозной принадлежности, в воспитание детей родителями или лицами, их заменяющими, в соответствии со своими убеждениями и с учетом права ребенка на свободу совести и свободу вероисповедания». Кроме того, новая редакция статьи 5 устанавливает, что «воспитание и образование детей осуществляются родителями или лицами, их заменяющими, с учетом права ребенка на свободу совести и свободу вероисповедания… По письменной просьбе родителей или лиц, их заменяющих, и с согласия детей, обучающихся в государственных или муниципальных образовательных организациях, указанные образовательные организации на основании решения коллегиального органа управления образовательной организации по согласованию с учредителями могут предоставлять религиозной организации возможность обучать детей религии вне рамок образовательной программы». Подробно порядок предоставления государственными и муниципальными образовательными учреждениями религиозным организациям возможности обучать детей религии вне рамок образовательных программ урегулирован Приказом Минобразования РФ от 1 июля 2003 г. № 2833⁷³.

Во многих постсоветских конституциях подобные положения появились не только раньше, чем в России, но и в основных законах. Например, в части 5 статьи 26 Конституции Литвы 1992 г. установлено, что «родители и опекуны свободно заботятся о религиозном и нравственном воспитании детей и подопечных согласно собственным убеждениям». Аналогичное положение закреплено в части 3 и 4 статьи 31 Конституции Молдовы 1994 г.: «В отношениях между религиозными культами запрещаются любые проявления вражды. Религиозные культы самостоятельны, отделены от государства и пользуются его поддержкой, в частности, в облегчении религиозного присутствия в армии, больницах, тюрьмах и приютах». Статья 35 Конституции Молдовы устанавливает также, что государство обеспечивает в соответствии с законом свободу религиозного образования. Государственное образование носит светский характер. Преимущественное право выбирать сферу обучения детей принадлежит родителям.

В статьях 5, 13 и 16 Конституции Греции 1975 г. закреплено, что «каждый может свободно развивать свою личность и участвовать в социальной, экономической и политической жизни страны, если только он не препятствует правам других, не нарушает Конституцию или нравственные нормы», «отправление культовых обрядов, оскорбляющих общественный порядок или нравственные нормы, не допускается. Прозелитизм запрещается»; «образование является важнейшей задачей государства и имеет целью моральное, духовное, профессиональное и физическое воспитание греков, развитие их национального и религиозного сознания и формирование их как свободных и ответственных граждан»⁷⁴.

Подобный подход к закреплению прав и свобод человека и гражданина позволяет не только обеспечить преемственность поколений, нравственно-религиозно-правовую связь между детьми и родителями, но и сплотить их. Способствует укреплению гражданского общества и налаживанию отношений внутри гражданского общества, между гражданским обществом и государством. Кроме того, воспитывает морально-нравственную обязанность человека по отношению к другим людям, обществу и государству. Делает эту обязанность не правовым принуждением, а внутренней потребностью каждого индивида, повышает взаимную ответственность человека и общества. Тем более что индивид, являясь одновременно членом различных общественных объединений, строящих свою деятельность во многом на нравственных нормах, получает от них помощь в разрешении трудных для него вопросов.

Другими словами, потеря связи с религией лишает мораль и право ориентиров и делает их регулирование бесполезным и лишенным здравого смысла. Например, если человек занимается благотворительностью, милосердием и другими благородными поступками «просто так», а не «во славу Божию», то они могут быть пронизаны грехом гордыни (вот я это делаю, а мой сосед нет), превозношения над ближним (мой сосед дает нищему рубль, а я двадцать) и т. д. Если же подобных греховных мыслей у совершающего подобные поступки и не возникает, то встает вопрос: почему он это делает не «во славу Божию» (то есть вместе с Богом), а самостоятельно, изолированно от Бога, «поскольку «Бог есть любовь» (1 Иоанн 4. 8,16) и Жизнь (Я есмь воскресение и жизнь» — Иоанн 11. 25)?

И тем не менее можно согласиться с теми авторами, которые утверждают, что, несмотря на отмеченные выше изъяны и отклонения, и «в современных условиях религия по-прежнему выполняет объединяющую функцию и в большей мере, чем другие формы сознания — поддержание преемственности современных и изначальных форм сознания»⁷⁵.

Отделение светского права от морали лишает право возможности дать качественную оценку регулированию: конкретное устанавливаемое право или свобода гуманно или бесчеловечно, способны привести к добру или причинить зло, справедливы или несправедливы. В конечном итоге оно «скатывается» до закрепления однополых «браков», эвтаназии, разрешения абортов и начинает заниматься постыдным регулированием тонкостей и поиском деталей в подобных «правах».

Для современного секуляризированного права характерны и другие негативные тенденции, раскрываемые в юридической литературе, например: злоупотребление правом⁷⁶, доминирование политики над правом⁷⁷. Вместе с тем «язык нравственных норм, — пишет митрополит Кирилл (в настоящее время Святейший Патриарх), — понятен каждому. Нравственность едина и неделима. Если, ссылаясь на права и свободы человека, мы раскрепощаем грех и не останавливаем проявления человеческой дикости, то почему мы удивляемся появлению людей, способных на убийства по национальному и религиозному признаку? Инстинкт разрушения, вырвавшись наружу, не щадит никого — ни верующих в синагоге, ни детей с иным цветом кожи. Это звенья одной цепи. Наше общество должно понять, что невозможно добиться уважения людей разных национальностей и вер без пересмотра отношения к нравственности в средствах массовой информации, школе, политике, экономике, культуре»⁷⁸. И в праве тоже.

Особенности закрепления права на свободу вероисповедания молодежи. Выше мы уже обозначили, что одной из важнейших особенностей конституционно-правового закрепления и основанная на ней реализация права на свободу вероисповедания молодежи тесно переплетается с конституционным же правом на образование. Тем более, что одной из важнейших составных частей конституционного права на образование, отражающей особенность именно молодежи, является право молодых людей на получение наряду со светским образованием еще и религиозного образования.

Подобное «сотрудничество» не только значительно обогащает и разнообразит содержание общего и профессионального образования, но и определенным образом сближает его с религией и делает религию более доступной и понятной каждому; существенно расширяет наши представления об окружающем нас мире и возможности разнообразного регулирования социальных отношений, основанные на тесном взаимодействии права с религией и нравственностью.

Позволяет обратиться к истокам накопленного нашими предками за тысячелетнюю историю опыта национальных, религиозных, культурных традиций, основанных на сохраненных и переданных нам нашими предками идеалов и веры в Бога совместного регулирования социальных отношений и жизни в мире и согласии. А также обеспечить преемственность в развитии Российского государства, развивать исторически сложившееся государственное единство.

Например, в Российской Федерации Федеральный закон № 125-ФЗ предусматривает две формы получения религиозного образования: в светских и религиозных образовательных организациях. В частности, статья 5 указанного закона устанавливает, что воспитание и образование детей осуществляются родителями или лицами, их заменяющими, с учетом права ребенка на свободу совести и свободу вероисповедания. Религиозные организации также вправе в соответствии со своими уставами и с законодательством Российской Федерации создавать образовательные организации.

Важно отметить, что законодательством России предусмотрена возможность тесного взаимодействия указанных форм. Поскольку по письменной просьбе родителей или лиц, их заменяющих, и с согласия детей, обучающихся в государственных или муниципальных образовательных организациях, указанные образовательные организации на основании решения коллегиального органа управления образовательной организации по согласованию с учредителями могут предоставлять религиозной организации возможность обучать детей религии вне рамок образовательной программы. Кроме того, религиозные объединения вправе осуществлять обучение религии и религиозное воспитание своих последователей в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, в формах, определяемых внутренними установлениями религиозных объединений.

Особенности изучения основ духовно-нравственной культуры народов Российской Федерации, а также особенности получения теологического и религиозного образования подробно урегулированы положениями статьи 87 Федерального закона № 273-ФЗ, которые также предполагают, что выбор одного из учебных предметов, курсов, дисциплин (модулей), включенных в основные общеобразовательные программы, осуществляется родителями (законными представителями) обучающихся.

Взаимопроникновение указанных форм образования и их тесное взаимодействие проявляются также в том, что примерные основные образовательные программы, направленные на получение обучающимися знаний об основах духовно-нравственной культуры народов Российской Федерации, о нравственных принципах, об исторических и культурных традициях мировой религии (мировых религий), проходят экспертизу в централизованной религиозной организации на предмет соответствия их содержания вероучению, историческим и культурным традициям этой организации в соответствии с ее внутренними установлениями. Учебные предметы, курсы, дисциплины (модули) в области теологии преподаются педагогическими работниками из числа рекомендованных соответствующей централизованной религиозной организацией. К учебно-методическому обеспечению учебных предметов, курсов, дисциплин (модулей) в области теологии привлекаются соответствующие централизованные религиозные организации.

Второй важной особенностью конституционного права молодежи на свободу вероисповедания, отмеченной нами выше, является то, что в подавляющем большинстве современных светских государств, конституционно-правовое законодательство возлагает обязанность на родителей и лиц их заменяющих, нести ответственность за религиозное воспитание и религиозное образование своих детей. Из этого следует, что очень важной особенностью конституционно-правового регулирования в данной сфере и одновременно современной тенденцией регулирования в современной России, основанной, в первую очередь, на конституционных новеллах 2020 г. является такое закрепление прав и свобод человека и гражданина, которое позволяет не только обеспечить преемственность поколений, нравственно-религиозно-правовую связь между детьми и родителями, но и сплотить их.

Она способствует укреплению гражданского общества и налаживанию отношений внутри гражданского общества, между гражданским обществом и государством. Кроме того, воспитывает морально-нравственную обязанность человека по отношению к другим людям, обществу и государству. Делает эту обязанность не правовым принуждением, но, в первую очередь, внутренней потребностью каждого индивида, повышает взаимную ответственность человека и общества. Тем более что индивид, являясь одновременно членом различных общественных объединений, строящих свою деятельность во многом на нравственных нормах, получает от них помощь в разрешении трудных для него вопросов.

В этой связи необходимо обратить внимание на еще ряд особенностей. Прежде всего, следует сказать о гарантиях указанного права молодежи. Важнейшей из них является конституционная гарантия, существо которой состоит в конституционном закреплении права молодежи на свободу вероисповедания и возложения соответствующей обязанности на родителей. Помимо указанных прав и соответствующих обязанностей в содержание конституционных (в широком смысле — юридических) гарантий входят и определенные запреты, касающиеся деятельности самих религиозных организаций.

Прежде всего, запреты касаются деятельности иностранных религиозных организаций и осуществляемой ими миссионерской деятельности. Например, статья 13 Федерального закона № 125-ФЗ устанавливает, что иностранной религиозной организации может быть предоставлено право открытия своего представительства на территории Российской Федерации. Но представительство не может заниматься культовой и иной религиозной деятельностью, от его имени не может осуществляться миссионерская деятельность. В соответствии со статьей 24.2 указанного закона миссионерскую деятельность от имени религиозной организации вправе осуществлять руководитель религиозной организации, член ее коллегиального органа и (или) священнослужитель религиозной организации. Иные граждане и юридические лица вправе осуществлять миссионерскую деятельность от имени религиозной организации при наличии у них документа, выданного руководящим органом религиозной организации и подтверждающего полномочие на осуществление миссионерской деятельности от имени религиозной организации.

В толковании указанного права, которое дано в Определении от 11 февраля 2021 г. № 179-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Князева Дмитрия Алексеевича на нарушение его конституционных прав пунктом 2 статьи 24.1 Федерального закона „О свободе совести и о религиозных объединениях“» Конституционный Суд РФ указал, что миссионерская деятельность, во-первых, осуществляется особым кругом лиц (религиозное объединение, его участники, иные граждане и юридические лица в установленном порядке); во-вторых, направлена на распространение информации о своем вероучении (его религиозных постулатах) среди лиц, не являющихся участниками (членами, последователями) данного религиозного объединения; в-третьих, имеет целью вовлечение этих лиц в состав участников (членов, последователей) религиозного объединения посредством обращения к их сознанию, воле, чувствам, в том числе путем раскрытия лицом, осуществляющим миссионерскую деятельность, собственных религиозных воззрений и убеждений; в-четвертых, имеет другие ограничения⁷⁹. Данное толкование имеет огромное значение именно для свободы вероисповедания именно молодежи, которая не имеет ни жизненного опыта, ни достаточных навыков для правильного принятия решений.

При всей важности конституционных гарантий их явно недостаточно для обеспечения реализации указанного конституционного права. Поскольку дети и их родители могут оказаться предоставленными самим себе в «противостоянии» с окружающим миром. Для обеспечения реализации указанного права значительную роль играют другие виды гарантий. Другими словами, родителям и их детям помимо соответствующих норм права необходима существенная практическая помощь. Одним из видов гарантий, способным оказать такую помощь, являются организационные гарантии, которые представляют собой систему органов публичной власти, наделенных соответствующей компетенцией, а также органы и организации, наделенные компетенцией управления системой образования, предоставления образовательных услуг, рассмотренные нами выше.

Одной из важнейших является судебная гарантия, которая может выступать как составная часть организационных гарантий, а также как самостоятельный вид гарантий. Судебная гарантия представляют собой систему органов судебной власти, осуществляющих свои властные полномочия на основе конституционных принципов разделения властей, независимости и несменяемости судей и др. Особое место среди них занимает Конституционный Суд РФ.

Например, в постановлении Конституционного Суда РФ от 3 ноября 2020 г. № 45-П «По делу о проверке конституционности части 3 статьи 5.26 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и пункта 8 статьи 8 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» в связи с жалобой религиозной организации Церковь христиан веры евангельской (пятидесятников) «Слово жизни» Долгопрудный» сформулирована правовая позиция в соответствии которой лица, не принадлежащие к членам религиозной организации, имели бы адекватное и наиболее полное представление о ней. Для этого религиозная организация должна указывать свое наименование, которое должно содержать сведения о ее вероисповедании; религиозная организация обязана указывать свое полное наименование при осуществлении деятельности, особенно вне официальных помещений и мест, которые принадлежат этой организации⁸⁰. Постановление Конституционного Суда РФ от 5 декабря 2012 г. № 30-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 5 статьи 16 Федерального закона „О свободе совести и о религиозных объединениях“ и пункта 5 статьи 19 Закона Республики Татарстан „О свободе совести и о религиозных объединениях“ в связи с жалобой Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации» содержит правовую позицию, в соответствии с которой члены религиозных организаций и иные лица должны уважительно относиться к правам друг друга⁸¹.

Принимая во внимание сочетание в религиозной свободе индивидуальных и коллективных, частных и публичных начал, особенности нормативного порядка реализации указанного права, Конституционный Суд в ряде постановлений сформулировал правовую позицию, направленную на гармонизацию отношений в данной сфере. Исходя из предписаний Конституции РФ, согласно которым права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность органов власти и обеспечиваются правосудием, а их осуществление не должно нарушать права и свободы других лиц (статья 17, часть 3 статьи 18), Суд установил, что реализация свободы вероисповедания требует соотнесения с порядком осуществления иных конституционных прав и обязывает как законодателя, так и правоприменителя, включая суд, стремиться к разумному балансу интересов верующих (их объединений) и светских институтов (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 5 декабря 2012 г. № 30-П и от 14 ноября 2019 г. № 35-П).

Еще одной особенностью регулирования указанного фундаментального права является то, что право на свободу совести и религии признается также международно-правовыми актами, являющимися составной частью правовой системы Российской Федерации, — Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (статья 9, пункт 2 статьи 11), Международным пактом о гражданских и политических правах (статьи 18 и 21), Всеобщей декларацией прав человека (пункт 1 статьи 20 и пункт 2 статьи 29) и др.

В заключение следует сказать, что необходимо сохранить и развивать систему имеющихся конституционных норм, новелл конституционного законодательства и положения отраслевого законодательства, которые защищают права верующих и регулируют другие права человека, опираясь на общепризнанные нормы морали и нормы религии. Кроме того, благодаря взаимодействию норм права и нравственности в процесс регулирования прав человека необходимо активно включать общественные организации: путем привлечения их к предварительной экспертизе проектов федеральных законов и законов субъектов федерации; предоставляя им возможность в различных корпоративных источниках (уставах, этических кодексах, профессиональных кодексах и т. п.) регулировать отношения между своими членами внутри религиозных организаций, общественных объединений, профсоюзов, профессиональных ассоциаций и т. д. и другими объединениями, гражданами и государством, основываясь на общепризнанных нормах морали и нравственности; систематически организовывать общенародные обсуждения (в том числе в форме транслируемых в средствах массовой информации парламентских слушаний) проектов федеральных законов, регулирующих права человека или имеющих важное социальное значение; выносить наиболее важные проекты федеральных законов и законов субъектов РФ на соответствующие референдумы.

Разработку и применение концепции прав человека с учетом особенностей молодежи необходимо согласовывать с нормами морали, с нравственными началами, заложенными Богом в природу человека и опознаваемыми в голосе совести; права верующих как составную часть общего правового статуса человека предлагается предварительно обсуждать в рамках, установленных законом в ходе межконфессиональных диалогов.

§ 1.4. Правовой статус молодежи в решениях Конституционного Суда Российской Федерации

И. М. Япрынцев

Предваряя рассмотрение специфики прав и обязанностей молодежи, которая получила свое отражение в решениях Конституционного Суда Российской Федерации, следует остановиться на особенностях понимания как таковой категории «правовой статус молодежи».

Как отмечается в литературе, с формально-юридических позиций достаточно сложно говорить о наличии собственного правового статуса молодежи. Объясняется это, в частности, тем, что в отличие от социологии в отечественной юриспруденции понятие «молодежь» является собирательным: оно трактуется как совокупность физических лиц, а не как единая социальная группа. В этой связи в отечественном праве заявляется, что понятие «правовой статус молодежи» есть понятие неопределенное, поскольку субъектом правоотношения в этом случае выступает юридически неопределенное лицо⁸².

Соответственно, в контексте выявления особенностей прав и обязанностей физических лиц, относящихся к социально-демографической группе «молодежь», предлагается рассматриваться конкретные направления и вопросы молодежной политики и нормативное закрепление прав молодежи⁸³.

Возвращаясь же к вопросу конституционно-правового наполнения данной сферы нормативным потенциалом в практике Конституционного Суда Российской Федерации, следует отметить, что формирование и развитие конституционализма в России как особой конституционно-правовой формы организации государства⁸⁴ предполагает достаточно высокий удельный вес конституционного судопроизводства в рамках нормативно-правового и ценностного наполнения различных конституционных категорий в действующей системе права.

Соответственно, Конституционный Суд Российской Федерации как высший орган конституционного контроля⁸⁵ в своих решениях раскрывает и усиливает конституционно-правовой потенциал, заложенный в Конституции Российской Федерации и получающий свое развитие в действующем законодательстве. Не является исключением и сфера молодежной политики в Российской Федерации, которая со всей очевидностью является составляющей системы социальной политики.

Тем не менее непосредственно конституционное закрепление этот вопрос получил в рамках проводимой в 2020 г. конституционной реформы, в результате чего положения пункта «е» статьи 72 к сфере совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации отнесли общие вопросы воспитания, образования, науки, культуры, физической культуры и спорта, молодежной политики (курсив здесь и далее — И.Я).

Как отмечается, закрепление в качестве самостоятельного предмета совместного ведения общих вопросов молодежной политики в целом направлено на создание условий для успешной социализации и эффективной самореализации молодежи. При этом специфика молодежной политики (например, в области образования, предпринимательской, духовной, творческой, научной и иной деятельности) предопределяет необходимость разработки комплекса взаимосвязанных мер по содействию развитию потенциала молодежи. Это, в свою очередь, определяет целесообразность повышения конституционных гарантий прав граждан и корреспондирующих им обязанностей государства. Как показывает международная практика последних десятилетий, поддержка инновационного потенциала развития, основным носителем которого является молодежь, создает для государства стратегические преимущества в быстро меняющемся мире⁸⁶.

Соответственно, конституционное закрепление молодежной политики в качестве одного из направлений совместного ведения может рассматриваться как выделение этого вопроса в качестве одного из социальных приоритетов государства на современном этапе его развития. Как отмечал О. Е. Кутафин, проблема социальных приоритетов в развитии государства и определении направления его политики является одной из важнейших. Речь в данном случае идет о выявлении и решении таких социальных задач и проблем, которые в данный момент являются для общества более существенными и неотложными и требуют первоочередного внимания⁸⁷. Подобная приоритезация молодежной политики связана и с развитием и расширением нормативного потенциала регулирования данной сферы общественных отношений, в том числе в рамках деятельности Конституционного Суда Российской Федерации.

Относительно недавнее появление в Конституции упоминания о молодежи, в свою очередь, может быть одной из причин отсутствия четкой институционализации в практике Конституционного Суда Российской Федерации конституционно-правовой категории «молодежь», отражающей ее специфические характеристики и отличающей от иных социальных групп, дифференциация которых в судебной практике проводилась по социально-демографическим критериям (речь идет, в первую очередь, о детях, сиротах, пенсионерах и т. д.).

В то же время, практика конституционного судопроизводства в силу своей универсальности содержит определенные концептуальные направления, конституционно-правовое наполнение которых предопределяет и правовой статус молодежи в Российской Федерации.

В частности, необходимо отметить наличие такой конституционной характеристики Российской Федерации, как социальное государство.

Рассматривая характеристику Российской Федерации как социального государства, отметим, что перечень субъектов, поддержка которых гарантируется частью 2 статьи 7 Конституции РФ, не включает молодежь. В литературе отмечается, что, учитывая тот факт, что молодежь являет собой важную часть общества, от которой зависит его развитие, для устранения указанного недостатка необходимо дополнить перечень субъектов, которым необходима государственная поддержка⁸⁸. Не отрицая факта важности молодежи как особой социально-демографической группы для развития российского общества, не представляется подходящей такая модель решения данной проблемы, учитывая процедурные особенности трансформации главы 1 Конституции Российской Федерации. Кроме того, номинальное отсутствие в статье 7 Конституции Российской Федерации молодежи не может рассматриваться как основание для снижения уровня конституционных гарантий для данной группы, что подтверждается практикой конституционного судопроизводства и универсальностью позиций Конституционного Суда Российской Федерации по вопросам социальной государственности.

В частности, Конституционный Суд Российской Федерации подчеркивал, что социальное государство как конституционная характеристика предполагает обязанность государства заботиться о благополучии своих граждан, об их социальной защищенности, и в случае необходимости, они вправе рассчитывать на соответствующую помощь, материальную поддержку со стороны государства и общества⁸⁹.

Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации отмечал, что характеристика правового и социального государства исключает возможность произвольного отказа от выполнения взятых на себя публично-правовых обязательств. В частности, законодатель вправе приостанавливать выплату компенсаций, предусмотрев при этом надлежащий механизм соответствующего возмещения, при этом формы и способы такого возмещения могут быть различными, однако объем социальных гарантий не должен уменьшаться⁹⁰.

Не менее важным в контексте раскрытия правового статуса молодежи является и принцип равенства перед законом и судом (статья 19 Конституции Российской Федерации).

Рассматриваемые вопросы предполагают необходимость остановиться как минимум на следующих подходах Конституционного Суда Российской Федерации в понимании проблемы равенства:

— принцип равенства перед законом и судом, гарантирующий защиту от всех форм дискриминации при осуществлении прав и свобод, означает, помимо прочего, запрет вводить такие различия в правах лиц, принадлежащих к одной и той же категории, которые не имеют объективного и разумного оправдания⁹¹. Это предполагает учет законодателем в рамках реализации своей регулятивной дискреции специфических характеристик правового статуса субъектов, права и обязанности которых непосредственно или косвенно подвергаются воздействию при нормировании;

— при этом конституционный принцип, предполагающий равный подход к формально равным субъектам, не обусловливает необходимость предоставления одинаковых гарантий лицам, относящимся к разным категориям, а равенство перед законом и судом не исключает фактических различий и необходимость их учета законодателем⁹². Такое понимание принципа равенства предполагает возможность и необходимость дифференциации при правовом регулировании прав и свобод категорий граждан — в том числе социально-демографических категорий — относящихся к объективно отличающимся по своим нормативным характеристикам. Дифференциация может проявляться, например, в предоставлении определенных льгот и исключений, что в отношении молодежи используется достаточно часто.

При анализе особенностей правового статуса молодежи нельзя исключать конституционную сферу деятельности государства, связанную с защитой материнства, детства и семьи (статья 38 Конституции Российской Федерации).

Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях не раз подтверждал, что Конституция Российской Федерации предусматривает защиту семьи, материнства, отцовства и детства, относя осуществление соответствующего правового регулирования к сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (статья 72, пункт «ж.1» части 1), и закрепляет,